Book: Леди на сельской ярмарке



Леди на сельской ярмарке

Ти Кинси

Леди на сельской ярмарке

Глава 1

Я обрадовалась, как ребенок, когда одним роскошным весенним утром леди Хардкасл наконец предложила:

– А что, Фло, не прогуляться ли нам в эту прекрасную среду?

Зима получилась сложной. Казалось, миледи быстро оправилась после той стрельбы предыдущим летом, но после еще одного опасного приключения осенью она перенесла тяжелый рецидив[1].

На этот раз выздоровление шло гораздо медленнее. И только сейчас, когда наступила весна 1909 года, ее душа и тело наконец восстановились настолько, что миледи почувствовала себя в состоянии возобновить регулярные прогулки по горам и долам в окрестностях нашего дома в Глостершире[2].

– С удовольствием, – сказала я, вставая. – Сейчас принесу ваше пальто.

– А еще – ботинки, шляпу, перчатки и трость, дорогая! – крикнула она мне вслед, когда я вышла в холл. – И не забудь фляжку с бренди. А еще…

– А еще, как я понимаю, вы хотите, чтобы я несла вас на руках, миледи? – Я вернулась с требуемыми предметами.

– Что ж, идея не так плоха, – согласилась хозяйка. – И коли уж ты собираешься это сделать, то почему бы нам не дойти до деревни – мы сможем кое-что купить в магазинах. – Было здорово видеть, что она вновь становится самой собой.

Итак, решив прогуляться до деревни, мы направились по тропинке в сторону деревенского луга[3]. На деревьях лишь только набухали почки, и я все еще находилась в счастливом неведении относительно того, какое из них как называется. Солнце еще плохо прогревало землю, и температура балансировала на грани трудно переносимой прохлады, но в воздухе уже чувствовалось приближение неизбежного лета.

Шли мы медленно – леди Хардкасл опиралась на свою трость сильнее, чем я ожидала, ведь рана ее затянулась уже довольно давно. А ведь мы еще делали некоторые несложные упражнения, выученные в Китае, чтобы вернуть ноге гибкость и силу, которых она вполне могла лишиться навсегда.

– Могу я задать вам личный вопрос, миледи? – спросила я, когда мы прошли последний поворот и перед глазами у нас появился луг.

– Что за странная просьба, – сказала хозяйка. – Конечно, можешь.

– Эта ваша трость, насколько она вам действительно нужна?

– Для ходьбы? Вообще не нужна. Я ведь давно здорова, милая. И вообще как огурчик.

– И тем не менее… – не отставала я.

– Ну… видишь ли… есть одна вещь… Мне все время кажется, что она мне нужна. Вроде как для публичной демонстрации, понимаешь?

– Не совсем, миледи. Если она не нужна вам для ходьбы, тогда какой в ней смысл?

– Можно сказать, это для усиления драматического эффекта. Люди были так милы и так заботливы в течение нескольких последних месяцев, и мне кажется, что я обману их ожидания, если буду порхать по деревне, как школьница. Так что мне необходимо нечто, что убедило бы людей, что их беспокойство было вполне оправданно и что я действительно была очень плоха.

– Да вы чуть Богу душу не отдали – этого что, недостаточно? – заметила я с негодованием.

Перед глазами у меня все еще ясно стояли ночные бдения у ее кровати вместе с братом миледи Гарри, когда мы не знали, проснется ли она когда-нибудь.

– Конечно, достаточно, милая, – сказала хозяйка, похлопав меня по предплечью свободной рукой. – Но они ведь всего этого не видели, а только слышали, мол, что-то случилось. Так что, мне кажется, надо наглядно продемонстрировать им, насколько все было плохо – и как все постепенно возвращается на круги своя.

– И все-таки я не уверена, что поняла вас, миледи, – ответила я. – Но если вам с ней лучше, тогда, конечно, не бросайте ее. Правда, восстановление будет идти чуть медленнее, но, я думаю, если что-то пойдет не так, то ее можно использовать как отличную дубинку.

– Молодчина! Хотя я сомневаюсь, что в лавке мясника нас будут ждать разбойники.

– Не скажите, миледи. Эти деревенские жители – люди со странностями… Так что могут возбудиться при виде чужаков.

– А ты считаешь, что мы здесь всё еще чужие? – рассмеялась миледи.

– В общем-то нет, миледи.

– Я тоже так не считаю. Но, просто на всякий случай, мы не пойдем в мясную лавку мистера Спратта, а вместо этого направимся в паб. Интересно, сможет ли старина Джо напоить нас чаем.

– Чаем, миледи? В деревенском пабе? Что за странная идея… Если вам хочется чая, то, может быть, стоит поискать кого-нибудь, кто подбросит нас до чайной в Чиппинг-Бевингтоне?

– Возможно, ты и права, но это немного далековато ради одной чашечки чая. А может быть, купим свежие булочки у мистера Холмана и ты приготовишь чай дома?

– Отлично, миледи.

– Вот и договорились… Ну что ж, мой маленький паж, вперед! В пекарню!

Мы не торопясь обошли луг – он был еще слишком болотистым, чтобы пересекать его с нашей скоростью. И в тот момент, когда собирались войти в пекарню мистера Холмана, нас окликнули:

– Эмили! Как здорово видеть вас снова на ногах!

Это была леди Фарли-Страуд, супруга местного землевладельца, которую мы знали с момента переезда в Литтлтон-Коттерелл. Более того, леди Хардкасл уже встречалась с ней тридцать шесть лет назад – Фарли-Страуды были друзьями ее родителей, – но тогда ей было всего четыре года, и она ничего не помнила о той встрече. Гертруда, леди Фарли-Страуд, при первом знакомстве производила впечатление настоящей бой-бабы, но мы знали и другую Гертруду. Когда она позволяла вам заглянуть под свою броню, то превращалась в очаровательную, дружелюбную, немного чудаковатую пожилую леди, из тех, которые бывают великолепными тетками, но очень сложными матерями.

– Доброе утро, Герти, – улыбнулась леди Хардкасл.

– Я так рада вас видеть, милочка, – сказала пожилая дама, целуя хозяйку в щеку. – И вас тоже, Армстронг. Она хорошо с вами обращается? Не забывайте, что в «Грейндже» для вас всегда найдется работа, когда вы наконец устанете от всех этих жизненных опасностей.

– Пока все терпимо, миледи, – ответила я. – Иногда она бывает жестокой и чересчур требовательной, но горничной от этого никуда не деться.

– Вот и отлично, – и леди Фарли-Страуд от души рассмеялась. – Но теперь, когда вы вновь ходите, дорогая, вы просто обязаны прийти на обед в «Грейндж». Нам ваша компания совсем не помешает. Ведь в доме слышно только нас с Гектором. Ну соглашайтесь же.

– С удовольствием, Герти, правда с удовольствием.

– Отлично. Мне только надо будет спросить «владельца поместья».

Даже я почувствовала иронию, когда она произносила эти слова, но в ее голосе слышалась и настоящая любовь. Было совершенно ясно, кто в действительности управляет «Грейнджем», но в то же время они были очаровательными стариками, все еще влюбленными друг в друга.

– Спасибо, дорогая, – искренне поблагодарила ее леди Хардкасл. – Буду с нетерпением ждать приглашения.

– Отлично, отлично, черт возьми!.. У меня появилась восхитительная идея. Вы когда-нибудь бывали на скотном рынке?

– На скотном рынке? – переспросила леди Хардкасл, сильно удивившись. – Честно говоря – нет.

– А я появляюсь в Чиппинге в базарные дни, когда есть такая возможность. Роскошный отдых. Завтра мы продаем несколько голов скота, и я как раз собиралась совершить один из моих регулярных набегов туда. Ну, вы меня понимаете. Посветить этим старым личиком. Всем, естественно, будет заниматься наш управляющий, но мне это все тоже очень нравится. А потом мы съедим ланч в «Стоге» вместе с фермерами и торговцами скотом. Это самое интересное. Какой язык! Клянусь, вы никогда ничего подобного не слышали. Дорогая, вы обязательно должны поехать со мной.

Даже по приговору суда я не смогла бы придумать хоть какую-нибудь вескую причину, по которой ехать на скотный рынок не стоило. А девчачий блеск в серо-голубых глазах леди Фарли-Страуд заставил меня задуматься, не смогу ли я тоже получить удовольствие от Чиппинг-Бевингтона (немного громоздкое название для города) в базарный день.

Было видно, что леди Хардкасл подумала то же самое.

– Ну, если вы так считаете, дорогая Герти, то как я могу вам отказать…

– Милая, это восхитительно! – произнесла леди Фарли-Страуд, и ее пухлое морщинистое личико осветила широчайшая улыбка. – И захватите с собой Армстронг. Она составит компанию Дентон. Мы с вами здорово повеселимся. Берт на авто заберет вас в восемь часов утра… Боже, я уже сама не своя от предвкушения.

И, еще раз поцеловав хозяйку в щеку, леди Фарли-Страуд исчезла. Я проследила, как она встретила свою горничную, Мод Дентон, выходившую из бакалейной лавки Пэнтри, и, видимо, сообщила ей новости, потому что та посмотрела на меня и усмехнулась.

– Кажется, – заметила леди Хардкасл, беря меня за руку и заходя в пекарню, – что я вновь вернулась в жизнь местного общества и нас ожидает день, полный запахов, мычания и бесконечной болтовни.

– Я тоже так думаю, миледи. А еще нас ждет ланч в пабе. Как вы думаете, там будут пироги?

– Конечно, – ответила она. – Я бы не отказалась от хорошего пирога.

– Тогда вы пришли именно по адресу, миледи, – сказал Септимус Холман, булочник, стоявший за прилавком своего магазина. – Добро пожаловать! Мило, что вы снова на ногах. Что я могу для вас сделать? Кто-то говорил о пироге?

* * *

Рыночный день начался с раскатов грома и звуков проливного дождя, стучавшего в оконные ставни.

Так как машина должна была приехать в восемь, я встала еще до рассвета, дабы убедиться, что на завтрак и одевание у нас будет достаточно времени. Но там, где обычно солнечные лучи возвещали о начале нового дня, сейчас намечался библейский потоп.

Эдна и мисс Джонс появились вскоре после того, как встала я. Эдна сразу же принялась за работу, для начала растопив камин в малой гостиной. Мисс Джонс поставила на плиту завтрак.

В самом начале леди Хардкасл планировала снять «очаровательный маленький коттедж где-нибудь, ну, я не знаю, может быть, в Глостершире», возможно, «с соломенной крышей и кустами роз возле входной двери». Вместо этого ей повезло стать арендаторшей нового дома, построенного на окраине деревни Литтлтон-Коттерелл. Один из ее старых друзей построил это место для себя и своей семьи, но, когда дела заставили их задержаться в Индии на несколько лет, с радостью сдал дом леди Хардкасл, чтобы та приглядывала за ним.

Так мы вдвоем оказались в доме, построенном для семьи из шести человек с чадами и домочадцами. Я никогда серьезно не задумывалась о преимуществах жизни в недавно построенном доме. Более того, до тех пор пока леди Хардкасл не наняла Эдну, постоянно ворчала о том, сколько комнат мне приходится убирать. Но в дни, похожие на сегодняшний, когда дождь хлестал по стенам и окнам, я была рада, что дом, в котором я живу, немного солиднее, чем старомодный маленький коттедж с соломенной крышей. И в должной мере оценила мудрость третьего поросенка[4] в те дни, когда суровые мартовские ветры грозили снести крышу и разрушить даже наше кирпичное убежище.

Ровно в восемь часов, как раз когда мы надевали в холле плащи и калоши, раздался звонок в дверь. Я открыла ее и увидела промокшего насквозь и по уши испачканного Берта, с фуражки которого потоками стекала вода.

– Доброе утро, мисс Армстронг, – поздоровался он. – Мотор подан.

– Спасибо, Берт, – поблагодарила я.

В дверь просунулась голова леди Хардкасл.

– Берт! – вскликнула она. – Вы насквозь промокли. Входите же, мы уже скоро.

– Вы очень добры, миледи, – ответил водитель. – Но вы не будете возражать, если я подожду в машине?

– Нет, конечно, нет. Нам нужно еще несколько минут. Так что прячьтесь в машину.

– Спасибо, миледи, – поблагодарил Берт и быстро нырнул на свое комфортное и безопасное водительское место.

– Ну что, мы готовы? – спросила леди Хардкасл, глядя на себя в зеркало.

– Абсолютно, – ответила я. – А вы взяли свою трость от бродяг? Сегодня она может нам понадобиться, чтобы отгонять беспокойную скотину.

– Ты думаешь, что может возникнуть такая необходимость?

– Ну-у-у-у, – неуверенно промычала я. – Сами знаете, миледи. Коровы. Такие большие животные. Неуправляемые. Опасные…

– Флоренс Армстронг, – в голосе хозяйки слышалось ликование, – наконец-то я нашла хоть что-то, чего ты боишься.

– Я бы сказала «отношусь с опаской», миледи.

– Не бойся, мой маленький паж, – радостно рассмеялась леди Хардкасл. – Я буду защищать тебя этим Коровьим Посохом Судьбы. – С этими словами она взмахнула своей тростью.

– Вы, конечно, можете смеяться, миледи, – начала я, – но…

– Ты мне разрешаешь? Как это мило с твоей стороны.

Я бросила на нее свой самый осуждающий взгляд.

– Но покончим с этим, – сказала хозяйка, хихикнув. – Пора нам лицом к лицу столкнуться с морем за окном и поторопиться на рынок.

Мы вышли в непогоду. Леди Хардкасл прошла тропинку несколько быстрее, чем накануне. Выскочивший Берт распахнул перед ней заднюю дверь, и она забралась на сиденье рядом с леди Фарли-Страуд. Я не сильно задержалась и умудрилась втиснуться на переднее сиденье, рядом с Бертом и Мод. И мы отправились.

Даже в самые лучшие дни леди Фарли-Страуд была очень нервной пассажиркой. А это значит, что под нескончаемыми потоками дождя, подобные которым я видела только в Индии в период муссонов, Берт был вынужден ехать чрезвычайно медленно и с удвоенным вниманием. В другое время я с ума сошла бы от нетерпения, но сейчас меня заразила своим весельем Мод Дентон, горничная леди Фарли-Страуд.

Мы впервые встретились с ней предыдущим летом. Меня выводили из себя ее постоянные усилия, направленные на то, чтобы работать как можно меньше, но в компании ей не было равных.

Мы с ней болтали на переднем сиденье, вполуха прислушиваясь к беседе наших хозяек на заднем сиденье авто. Время шло быстро. Один раз мы чуть не въехали в тележку молочника, что вызвало крики и требования усилить внимание со стороны леди Фарли-Страуд и с трудом сдерживаемое хихиканье со стороны леди Хардкасл. Вскоре мы оказались в верхней части Хай-стрит.

Чиппинг-Бевингтон – один из небольших торговых городков, которые в большом количестве появились в Англии в Средние века и служили центрами местной коммерции. Обычно у них широкая главная улица или, как в нашем случае, широкая базарная площадь, на которую эта улица выходит. На площади в базарные дни волшебным образом появляются торговые прилавки. Леди Фарли-Страуд с гордостью рассказала нам, что скотный рынок по четвергам здесь проводится начиная с 1473 года.

В рыночный день главная улица закрыта для проезда, поэтому Берт высадил нас у одного из семи небольших городских пабов, где мы стали наблюдать, как он осторожно двигается по дороге в поисках места, где можно поставить авто.

Дождь ничуть не утих, а ветер был слишком силен, чтобы можно было раскрыть зонты, которые Мод захватила с собой. В последний раз проверив, крепко ли приколоты наши шляпки, мы начали прокладывать себе дорогу вдоль улицы.

И продавцы, и покупатели приветствовали леди Фарли-Страуд с радостью и без всяких формальностей. Да, в их приветствиях ощущались и почтение, и уважение, но в основном они были полны привязанности, которая свидетельствовала о том, что леди Фарли-Страуд здесь любят.

Дождь был холодным, а ветер резким. Мне хотелось, чтобы все побыстрее закончилось и мы смогли бы спрятаться от непогоды в помещении, хотя это и означало, что мы оказались бы в опасной близости к большому сборищу бифштексов с копытами.

Мы свернули в небольшой переулок, который вывел нас в ту часть рынка, где торговали живым товаром. В стародавние времена она находилась в самом конце Хай-стрит и располагалась вокруг креста на базарной площади, но сейчас для этого существовали специально построенная площадка с крытыми загонами и большой аукционный зал.

Наконец мы оказались под крышей, и леди Фарли-Страуд оглянулась вокруг.

– Не вижу Могга, – рассеянно сказала она. – Нашего управляющего. А он должен быть здесь… Дентон, прошу вас, попробуйте его разыскать.

Кивнув и сказав: «Конечно, миледи», Мод исчезла в растущей толпе.

– Послушайте, Герти, как здесь здорово, – сказала леди Хардкасл. – Похоже на базары в Шанхае и Калькутте.

– Только здесь гораздо холоднее, дорогая, – добавила леди Фарли-Страуд. – Я помню, как мы с Гектором были в Мадрасе в шестидесятых. Вот это была жара. Помню, однажды…

В этот момент вернулась Мод в сопровождении мужчины в фермерском костюме из твида.

– Я нашла его, миледи, – сказала она.

– Доброе утро, – поздоровался мужчина.

– А, мистер Могг, вот вы где… Как наши дела?

– Неплохо, миледи. Сегодня мы продадим десять голов из молочного стада. Пытаюсь пустить их как один лот. Мы вторые в списке, так что много времени это не займет. Уже подходили несколько человек. Кажется, заинтересовался Кэрэдайн из Верхней фермы. И Окли из Вудворта. Так что предстоит серьезная торговля.

– Превосходно, – обрадовалась леди Фарли-Страуд. – Будем надеяться, что сегодня нам удастся немного заработать.

– Надеюсь, миледи. А теперь могу я идти? Дела, знаете ли…

– Конечно, мистер Могг. И спасибо вам за старание.

Могг кивнул и исчез в продолжающей расти толпе.



Хотела бы я рассказать подробности аукциона, который, уверена, был исключительно захватывающим для тех, кто хоть как-то во всем этом разбирался, но для меня все происходившее было малопонятно. Сначала ввели каких-то овец. Мужчина в фуражке прокричал что-то невнятное – я смогла разобрать только отдельные цифры, – а второй мужчина кивнул и подал сигнал. Меньше чем через минуту овец увели, и сделка, очевидно, была заключена.

Не успела последняя овца покинуть посыпанную опилками арену, как на ней появился Могг, ведущий первую из десятка коров, которых он собирался продать. После маловразумительного вступления парень в фуражке вновь затянул свою песню: «Хер-ба да-дип-да-дип-херба-да-ХЕЙ-ба-да-дип-да…» Тощий мужчина, на вид лет пятидесяти, с впечатляющей окладистой бородой и легким косоглазием, начал, по-видимому, торговаться с мужчиной повыше и попредставительнее, который сидел на противоположной стороне арены.

И опять, еще до того, как я смогла сообразить, что же все-таки происходит, аукционер громко крикнул: «Продано!», и тощий стал пробираться к кассе.

– Боже, как здорово! – воскликнула леди Фарли-Страуд. – Лучшего и ожидать было нельзя.

– Правда? – Леди Хардкасл слегка нахмурилась. – А откуда вы знаете?

– Что вы хотите сказать?.. А, я поняла. Наверное, для вас это все немного загадочно. Как и предсказывал мистер Могг, началась торговля между двумя вечными соперниками, Кэрэдайном и Окли. Победил Кэрэдайн. Но вся прелесть в том, что это глупое соперничество заставило их задрать ставки намного выше, чем мы рассчитывали. Так что я просто в восторге!

– Что ж, это хорошие новости, дорогая. И я за вас очень рада, – сказала леди Хардкасл.

– Спасибо, милочка. Ланч сегодня за мой счет.

– Как вы щедры… А что мы будем делать до ланча? Вы хотите посмотреть еще какие-то лоты?

– Нет, дорогая, – ответила пожилая леди. – Интересно лишь тогда, когда торгуется ваш собственный товар. И если только вам не хочется узнать, что случится с этим стадом недокормленных буренок, я думаю, что мы здесь закончили.

– Да и дождь стихает, миледи, – вставила Мод.

– Немного, Дентон, немного, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Эмили, вы ведь никогда раньше не были в Чиппинге, верно?

– Нет; всё, знаете ли, дела, дела… Обычно за покупками мы ездим в Бристоль.

– Ну что ж, дорогая, здесь все не так роскошно, как в Бристоле, но я уверена, что на Хай-стрит можно провести парочку вполне забавных часов. Здесь есть один очаровательный магазин одежды, который я хотела бы вам показать. Да, а еще здесь есть вполне себе пристойный антикварный магазин. Вы любите антиквариат?

– Уверена, что все это будет очень интересно, – ответила леди Хардкасл.

* * *

Я быстро сообразила, почему этот магазин одежды был у леди Фарли-Страуд любимым. Он, казалось, был ориентирован на особый тип деревенских дам – крепко сбитых и определенного возраста, – и в нем мало что могло подойти леди Хардкасл. Она никогда не была рабом моды, но тем не менее имела современный элегантный гардероб, для которого этот магазин ничего не мог предложить.

Правда, ей понравился один шелковый шарф, но, несмотря на все охи и ахи своей спутницы и даже на ее прямое: «Эмили, в этом вы будете выглядеть просто сокрушительно», на покупку она так и не решилась.

А вот антикварный магазин оказался совсем иным делом. Он располагался последним в ряду таких же маленьких магазинчиков и стоял слегка в стороне от них – у вас могло создаться впечатление, что его специально спрятали в укромном уголке. Фасад слегка покосился, а стекла в нескольких небольших грязноватых рамах были подернуты рябью, что придавало магазину очень древний вид. Но мое внимание привлекло то, что находилось на витрине.

Обычно я достаточно спокойно отношусь к старым вещам, но за стеклами лежала такая нереальная коллекция разного барахла, что мне захотелось войти внутрь и рассмотреть ее. Среди обычного набора из щербатых фарфоровых фигурок, стеклянных ваз сомнительного назначения и потускневшего серебра стояла подставка для зонтиков в виде слоновьей ноги и лежали медный водолазный шлем и чучело головы бородавочника с двумя восковыми апельсинами на клыках. Рядом со всем этим расположился судок для варки рыбы целиком, служивший подставкой для чучела большой форели.

– Мы ничего не будем покупать, – объявила леди Хардкасл, заметив мой интерес.

– А я, возможно, буду, – сказала леди Фарли-Страуд.

Я проследила за ее взглядом и поняла, что она с восхищением смотрит на подставку для зонтиков в виде слоновьей ноги.

– Зайдем, Эмили, и посмотрим, удастся ли нам получить хорошую цену.

Она открыла дверь, и мы все вошли.

Внутри магазин оказался пещерой с бесконечным количеством разных древностей. Я поездила по миру, бывала на переполненных базарах Шанхая и Калькутты, бродила по блошиным рынкам Парижа и провела достаточно много встреч в задних комнатах захудалых магазинчиков лондонского Ист-Энда, но в коллекции, выставленной в «Антикварной империи» Помфри, было нечто совершенно новое и колдовское. Существует просто барахло, и существует тщательно и с любовью подобранная коллекция удивительного и необычного барахла. И то, что я видела перед собой, явно относилось к последнему. На стене было воздвигнуто чучело головы лося с тропическим шлемом на рогах и мундштуком богато украшенного кальяна в зубах. Под ней стоял целый лес из свечей. Здесь же находился отдел музыкальных инструментов, который, естественно, состоял из помятых тарелок, теноровой трубы, скрипки с потускневшим лаком и лишенной блеска флейты. Но среди всех этих обычных инструментов лежали также два крумхорна[5], серпент[6] и украшенная узором лютня. Так что при желании здесь можно было собрать духовую группу эпохи Ренессанса.

Но меня это не интересовало, и я перевела взгляд на банджо с изображением корабля, плывущего по Миссисипи, на резонаторе. Я взяла его и стала внимательно изучать.

В задней части магазина мужчина в очках, одетый в длинный пиджак из бархата и такую же феску, беседовал с джентльменом, одетым в довольно новый твидовый костюм от Харриса[7] и соответствующую мягкую фетровую шляпу.

– …не потеряв изначального очарования, – сказал Бархатный Пиджак.

– Я действительно искал нечто подобное, – ответил Твид от Харриса. – Но не такого цвета. И мне кажется, к вам пришли новые покупатели. Так что я возьму вот это и пойду. – Мужчина показал на модель «Ракеты» Стефенсонов[8], лежавшую на прилавке. Мне показалось, что она была довольно реалистично выполнена из спичек, вот только паровой котел был окрашен в цвета «Юнион Джека»[9].

– Конечно, мистер Снелсон, конечно, – засуетился владелец магазина. Он завернул крохотный локомотив и получил деньги.

Мистер Снелсон повернулся, чтобы уйти. И тут впервые обратил внимание на новых покупателей.

– Да это же леди Фарли-Страуд, – сказал он. – Доброе вам утро.

– Доброе утро, мистер Снелсон. Украшаете новый дом?

– Да, – мужчина улыбнулся. – Он показался мне немного убогим, так что я решил оживить его несколькими интересными предметами.

– Тогда вы попали точно по адресу, – сказала леди Фарли-Страуд. – Эмили, дорогая, мне кажется, вы еще не встречались с мистером Снелсоном. Он переехал в Литтлтон в прошлом месяце, так что вы уже не самый новый житель деревни. Мистер Снелсон, позвольте представить вам мою хорошую подругу леди Хардкасл.

Два «здравствуйте» прозвучали практически в унисон.

– Надеюсь, они хорошо к вам относятся, – сказала леди Хардкасл.

– О ком вы? – не понял мистер Снелсон.

– Я о жителях деревни. Быть новичком здесь – задача не из легких.

– А, я вас понял, – ответил мужчина. – Знаете, а меня они приняли с распростертыми объятьями. Милое местечко. И полное сплетен. Я, например, слышал, что вы были нездоровы. Надеюсь, сейчас всё в порядке?

– Думаю, да. Я чувствую себя гораздо лучше.

– Отлично. Боюсь, что мне пора идти. Успехов с покупками.

– Спасибо, – поблагодарила его моя хозяйка. – Уверена, что мы с вами еще встретимся.

Мужчина коснулся пальцами полей шляпы и вышел.

К нам подошел владелец магазина. Он был невысоким, кругленьким, со щеками как яблочки и таким загадочным блеском в улыбающихся глазах, что его было заметно даже сквозь крохотные круглые очки с голубоватыми стеклами.

– Доброе утро, дамы, – торжественно произнес он. – Хьюберт Помфри к вашим услугам. Как я рад снова видеть вас, леди Фарли-Страуд. А вот вашу подругу, боюсь, еще не встречал…

– Это леди Хардкасл, – сказала леди Фарли-Страуд, поворачиваясь к моей хозяйке. – Позвольте мне представить вам хозяина всего этого великолепия, мистера Хьюберта Помфри.

– А это моя горничная, Армстронг, – сказала леди Хардкасл.

– Добро пожаловать, миледи. И вам тоже, мисс Армстронг. Вижу, вам понравилось банджо. Должен сказать, что у вас зоркий глаз. На этом прекрасном инструменте когда-то играл мистер Захария Дюшан, один из лучших исполнителей, когда-либо плававших на корабле по могучей Миссисипи. А вы сами играете?

– Немного, – ответила я.

– Так прошу вас, – хозяин сделал широкий жест своей пухлой ручкой. – Играйте!

– Благодарю, мистер Помфри, – ответила я. – Но не сейчас. – И положила банджо на витрину.

– Как вам будет угодно, мисс, – мистер Помфри улыбнулся. – Вам еще что-то приглянулось?

– Знаете, мистер Помфри, – сказала леди Фарли-Страуд, – мне понравилась подставка для зонтиков – та, что в витрине. Напомнила мне о днях, проведенных с сэром Гектором в Индии…

– Отличный выбор, миледи. Однако я с сожалением должен констатировать, дабы не поступиться честью, что это лишь копия, сделанная из алебастра… – Мистер Помфри задумался. – Но опять-таки, может, это и к лучшему. Трехногий слон выглядел бы очень печально… Хотите взглянуть поближе?

– Да, пожалуйста.

Мистер Помфри перегнулся через панель, которая поддерживала витрину, и взялся за стойку для зонтиков. Она выглядела тяжелой и, вместе с остающимся в ней разукрашенным зонтиком, довольно неуклюжей. Хозяин магазина с трудом вытащил ее и поставил на прилавок, чтобы мы могли ее осмотреть.

– Как видите, миледи, она в превосходном состоянии. Очень часто алебастровые копии имеют трещины и сколы, но эта…

– Выглядит она впечатляюще, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Я просто немного расстроилась, что она не настоящая.

– Нет, Герти, – вмешалась леди Хардкасл. – Она выглядит совсем как настоящая. Идеальная имитация. У вас появится интригующий objet[10], а несчастный слон пойдет своей дорогой. Я согласна с мистером Помфри – сложно представить себе что-то более печальное, чем трехногий слон.

– А они что, действительно отрезают ногу? – спросила простодушная Мод.

Мы с леди Хардкасл обменялись взглядами, но промолчали.

– Из собственного опыта я знаю, что на субконтиненте[11] ведется интенсивная торговля отдельными частями тел слонов, – сказал мистер Помфри абсолютно серьезным тоном. – У моего собственного брата там очень успешная компания: «Идеальные толстокожие протезы Помфри»… из Пондишери[12].

– Неужели? – удивилась Мод. – Вы серьезно?

– Он над вами издевается, Дентон, – вмешалась леди Фарли-Страуд. – Не обращайте внимания.

Горничная окончательно упала духом.

– Простите, мисс, – извинился хозяин. – Это просто маленькая шутка.

– Она это переживет, – сказала леди Фарли-Страуд. – И сколько же вы за нее хотите?

После этого последовала отчаянная торговля. Леди Фарли-Страуд не шутила, когда дело касалось денег. Через несколько минут она сбила цену на три четверти, да еще заставила мистера Помфри оставить зонтик. Я не сомневалась, что он тем не менее заработал хорошие деньги, но догадался напустить на себя трогательный вид побежденного, и леди Фарли-Страуд окончательно уверилась в том, что заключила отличную сделку.

Когда мы вновь вышли на улицу со стойкой для зонтиков (ее несла Мод), аккуратно упакованной в коричневую бумагу, дождь прекратился, а ветер стих до приемлемых значений.

– Герти, дорогая, это было просто восхитительно, – сказала леди Хардкасл. – Не знаю, как вы, но я умираю от голода. А что, если мы вернемся к вашему щедрому предложению о ланче? Куда прикажете?

– Обычно мы с Дентон ходим в «Стог», который здесь прямо за углом. Правда, Дентон?

– Правда, миледи, – в голосе Мод было гораздо меньше энтузиазма, чем обычно: мы вновь стали подниматься по Хай-стрит.

– Ха! – воскликнула леди Фарли-Страуд. – Вы только посмотрите на эту зануду. Там отлично кормят, Эмили. Настоящая, честная английская еда в настоящем, честном английском пабе. Там рано или поздно собираются все фермеры, приезжающие на базар. Я это место просто обожаю. Вы пьете сидр, дорогая?

– Было дело, – ответила леди Хардкасл. – Но сейчас я предпочитаю бренди.

– Во время ланча? Не может быть.

– Дорогая, вам просто надо попробовать. Для eau de vie[13] нет понятия «рано».

– И все-таки я настаиваю, чтобы вы попробовали сидр, дорогая. Сами знаете, в чужой монастырь…

– Очень хорошо, милая, – сдалась леди Хардкасл. – Я попробую сидр.

– И пирог. Они делают божественный пирог с мясом и грибами, – сказала дородная пожилая дама, и, истекая слюной, мы завернули за угол и подошли к пабу.

Леди Фарли-Страуд распахнула дверь – и из почти полной харчевни на нас обрушилась какофония звуков.

* * *

Трубочный дым. Шум. Запахи несвежего пива, сидра и еды. Смех. Чрезмерная ругань. Выдающиеся бороды. Мы вошли в мир фермеров.

Мод, леди Хардкасл и я следовали за леди Фарли-Страуд, которая прокладывала путь сквозь буйную толпу участников сегодняшних торгов прямо к барной стойке. Полдень еще не наступил, а большинство сельских жителей уже успели пройти бо́льшую часть пути к тяжелой алкогольной интоксикации.

Хозяин бара стоял спиной к нам и что-то делал на полке за стойкой.

– Доброе утро, Ронни! – рявкнула леди Фарли-Страуд.

Хозяин аж подпрыгнул. Даже в том шуме, который стоял вокруг, ее голос вполне мог «взбодрить» самого грозного мужчину.

– Доброе утро, миледи, – ответил он, поворачиваясь. – Вы меня испугали.

– Я так и подумала, – ответила дама. – Мечтаем?

– Просто прибираюсь, миледи. Вокруг такой бедлам… Вечно так в базарные дни. Что я могу вам предложить?

– Как насчет ваших знаменитых пирогов с мясом и грибами?

– Лично приготовил их сегодня утром, миледи. Два, как всегда?

– На этот раз четыре, Ронни. Я с гостями, – ответила леди Фарли-Страуд, показав на леди Хардкасл и на меня.

– Доброе утро, леди, – поздоровался хозяин с легким поклоном. – Рональд Тауэлс к вашим услугам. Добро пожаловать в «Стог».

– Благодарю, мистер Тауэлс, – ответила леди Хардкасл. – А у вас здесь очень мило и оживленно.

– Прошу вас, мадам, зовите меня Ронни. Рад, что вам здесь нравится. Думаю, это не совсем то, к чему вы привыкли, но здесь всегда рады гостям леди Фарли-Страуд.

– Могу заверить вас, что вы будете очень удивлены, Ронни, когда узнаете, к чему я привыкла, – миледи одарила его своей самой теплой улыбкой. – Насколько я понимаю, ваши пироги и сидр – лучшие в графстве.

– Об этом мне ничего не известно, миссис…

– Это леди Хардкасл, – вставила леди Фарли-Страуд.

– Правда? Неужели? Черт меня забери совсем! Та самая, которая помогла вам с тем делом в «Грейндже» в прошлом году?

– Именно, – с гордостью подтвердила леди Фарли-Страуд. – Она нашла мою драгоценность и помогла поймать убийцу.

– Как же, помню… Тогда ведь убили беднягу Фрэнка Пикеринга, правильно? Жуткая потеря. Он был один из лучших боулеров[14] в окру́ге. Литтлтон-Коттереллу его будет не хватать в этом сезоне.

– И очень сильно, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Так что отнеситесь к ней получше.

– Здесь ко всем относятся одинаково, – ответил Ронни. – И вы это знаете. Лучший сидр, лучшие пироги и самое лучшее обслуживание для всех. И доброе слово в придачу. Мне приятно вас обслужить. – Он с любопытством осмотрел меня. – А вы, значит, и есть та самая знаменитая мисс Армстронг?

– Насчет знаменитой не знаю, – ответила я, – но кое-чего я достигла.

– Я слыхал, как вы одним ударом сломали руку убийце.

– Ах, вы об этом… А еще я тоже пеку неплохие пироги.

– Уверен, что печете, – Ронни рассмеялся. – Ну что ж, леди, сдвиньте там кого-нибудь из этих бездельников и устраивайтесь. Я мигом пришлю вам девочку с пирогами и сидром. Эй! – неожиданно крикнул он. – Спенсер! Подвинься и освободи место для дам.

Мрачный тип поднял голову от своего пирога. Я узнала его – это был Спенсер Кэрэдайн, тощий бородатый фермер, который купил скот Фарли- Страудов.

Он явно был готов высказать свое мнение об идее подвинуться и освободить для кого-то место, как вдруг увидел леди Фарли-Страуд. Поэтому лишь кивнул и нехотя подвинулся на скамейке, потащив за собой свой пирог и пинту.

– Благодарю вас, мистер Кэрэдайн, – сказала леди Фарли-Страуд, усаживаясь. – Надеюсь, что скот вам понравился.

– Недурные буренки, миледи, – просипел фермер. – Полагаю, сделка была не так плоха.



– Это было просто здорово, – согласилась леди Фарли-Страуд. – Приятного аппетита. – С этими словами она вновь повернулась к нам. – Ну, Эмили, и как вам? Правда же, рыночный день – это нечто!

– Хороший образчик деревенской жизни, это точно, – согласилась леди Хардкасл, осматриваясь. – Что, здесь всегда так много народа?

– Нет, сегодня больше, чем обычно.

– А вы многих здесь знаете? Уж они-то сами вас точно знают.

– Думаю, меня несложно запомнить, ага? Я же все-таки владелица окружающих земель и все такое… Но некоторых я действительно знаю. Некоторых. Например, вон там, – она указала на высокого мужчину в плохо сидящей шляпе. – Это Дик Окли, который торговался с мистером Кэрэдайном за наших коров. А вон там, – ткнула пальцем в на удивление симпатичного мужчину средних лет в хорошо сидящем пиджаке, – там Ной Локк, один из соседей мистера Кэрэдайна. А еще… подождите минутку… да, вот он. Вон там, в конце стойки, рядом с кухней, такой коротышка… Это еще один из его соседей, Ланселот Трибли.

– Да здесь, как я посмотрю, одни соседи, – заметила миледи.

– В деревне приходится знать своих соседей. Чтобы можно было на них положиться в случае чего, понимаете? – Леди Фарли-Страуд повысила голос. – Я правильно говорю, мистер Кэрэдайн?

– Простите, миледи? – Фермер оторвался от своего пирога.

– Я говорю, что мы стоим друг за друга. По-деревенски. Стараемся держаться вместе.

– Непременно, – рассудительно просипел фермер. – Обязательно, миледи. А как же иначе?

– А кто вон тот высокий мужчина, обсыпанный мукой? – спросила леди Хардкасл. – Он больше похож на пекаря, чем на фермера.

Леди Фарли-Страуд уставилась на крупного мужчину, стоявшего возле мишени для игры в дартс.

– Не уверена, что знаю его, милая, – сказала она. – Хотя лицо знакомое. Не помню, откуда я могу его знать… Может быть, по регбийному клубу? Гектор наверняка вам ответил бы…

Беседа была прервана появлением «девочки» с большим подносом с пирогами и сидром. На вид ей было лет сорок, и у нее не хватало нескольких зубов. Но улыбка у служанки была широкая, а сила, с которой она грохнула поднос со всеми тарелками и пинтовыми кружками на стол, впечатляла.

– А вот и мы, мои дорогие, – сказала она. – Четыре пирога и четыре пинты. Что-нибудь еще? Кажется, здесь где-то была горчица…

– И соль, пожалуйста, дорогая, – попросила леди Фарли-Страуд, беря в руки нож и вилку. – Ну, девочки, налетай! – предложила она и впилась в свой кусок.

Пироги, несмотря на мои сомнения, ничуть не разочаровали. Мясо было нежным, сок – обильным, а грибы оказались настоящими лисичками. Добавьте к этому щедрую порцию пюре, и у вас получится ланч, достойный короля на марше. Сидр оказался тоже неплох, но тот, который подавал старина Джо в «Псе и утке» в Литтлтон-Коттерелле, был все же чуть лучше.

Пока мы ели, обе леди углубились в воспоминания о временах, проведенных ими в Индии. У леди Хардкасл они, несомненно, являлись более захватывающими, потому что это были воспоминания о наших наименее секретных шпионских миссиях, но в воспоминаниях пожилой леди было то озорное веселье, которое оказалось забавным контрапунктом рассказам миледи. Я всегда подозревала, что в молодые годы леди Фарли-Страуд была той еще особой. И ее воспоминания это подтвердили. Иногда она вела себя очень колоритно.

Я слышала лишь отрывки этих воспоминаний, потому что Мод, оживившаяся после хорошей еды и сидра, рассказывала мне свои собственные истории. Как оказалось, жизнь в лакейской «Грейнджа» протекала гораздо интереснее, чем я решила после того дня, который провела там. Мы весело болтали, планируя операцию по низложению запугавшей всех поварихи, миссис Браун, когда леди Фарли-Страуд закончила одну из своих историй словами, заставившими нас замолчать.

– …и вот она ласточкой вылетела из окна. И естественно, абсолютно голая.

Я чуть не поперхнулась пирогом.

Глава 2

Теперь, когда леди Хардкасл почти полностью пробудилась от своей зимней спячки, а дни удлинились, наша жизнь, казалось, стала ярче.

Птички вили свои гнезда, неизвестные мне растения пробивали почву своими напоминающими лезвия листьями, и воздух был полон весной. Прогулки наши стали ежедневными.

– Это желтые нарциссы, дорогая, – сказала леди Хардкасл, когда я указала ей на незнакомую мне зелень. – Нарцисс – это национальный символ Уэльса. Не может быть, чтобы ты его не узнала.

– Это вполне может быть тюльпан, – заметила я немного мрачно. – Или гиацинт. Колокольчик. Крокус.

– Ни то, ни другое, ни третье. Это желтый нарцисс.

Мы продолжили прогулку.

– Я вчера получила письмо от Джорджа, – сказала хозяйка.

– Правда, миледи? У него все хорошо?

Полковник Джордж Даулиш был старым другом, с которым мы встретились прошлой осенью, когда цирк под его управлением приезжал в деревню. Приезд сопровождался «убийствами и беспорядками», если верить газетам, но Даулиш уехал от нас в хорошем настроении и с цирком, находившимся в отличном состоянии, несмотря на резню.

– По-моему, да, – ответила миледи. – Я говорила тебе о том, что он подумывал купить этот цирк?

– Говорили, миледи.

– Так вот, Джордж написал мне, что сделка завершена и теперь он гордый владелец цирка «Брэдли и Стока».

– Как чудесно, – сказала я. – А он сохранит название?

– Еще не решил. Джордж говорит, что оно является частью сделки, а кроме того, «Даулишский» звучит слишком длинно, так что, скорее всего, название останется.

– Так что же, у нас теперь будут бесплатные билеты? – уточнила я. Цирк мне всегда нравился.

– Очень на это надеюсь, – ответила миледи. – А если нет, то с мальчиком придется серьезно поговорить.

– А может быть, вы попросите у него расписание?

– Неплохая идея, – согласилась хозяйка. – Посмотрим. Если он будет гастролировать в каком-то приятном месте, то можно будет съездить туда на пару дней.

– Спасибо, миледи, – поблагодарила я.

– Кстати, о друзьях… Может быть, нам стоит пригласить Герти на ланч?

– Вы хотите, миледи, чтобы я отнесла записку в «Грейндж»?

– Нет, надо сначала все обдумать, – сказала хозяйка, а потом, после короткой паузы, продолжила: – Хотя, наверное, надо. Она милая старушка и все последние месяцы вела себя удивительно аванкулярно[15]. А как будет женский род от avanculus? Avanculus и… Amita? Amitalur? Нет, что-то здесь не так. Я всегда была дура дурой в латыни. В любом случае она совершенно очаровательна, и мне хотелось бы как-то отплатить ей за добро.

– Отлично, миледи. Сочините изысканную записку, а я бесстрашно отнесу ее на холм.

– Ты ж мой маленький паж… Но не сегодня. Сегодня – четверг.

– А что, по четвергам писать изысканные записки запрещается, миледи? – поинтересовалась я.

– Должна тебе сказать, что могу сочинять изысканные записки по любому поводу в любой день недели, но четверг – это базарный день, и ее не будет дома. А вот завтра напишу обязательно.

– Отлично, миледи, а я пока почищу свою лучшую шляпку.

– Ты что, наденешь свою лучшую шляпку для того, чтобы отнести записку, а не для того, чтобы выйти на прогулку со своей хозяйкой? – надменно поинтересовалась миледи.

– Естественно, – ответила я. – С какой стати мне трепать свою лучшую шляпку на прогулках с такой старой калошей, как вы? А вот леди Фарли-Страуд – это настоящая дама.

– Во многом – да, – задумчиво произнесла миледи. – Я тоже так думаю.

Мы подошли к дому как раз в тот момент, когда от него отходил почтальон, с которым мы обменялись оживленными приветствиями. Войдя внутрь, я подняла с пола корреспонденцию и дала место леди Хардкасл, чтобы та могла войти и снять шляпку и пальто.

– Кажется, у нас неделя старых друзей, – заметила я, протягивая ей письма. – Одно из них, по-моему, от Скинза.

– От великого и ужасного Скинза, – сказала хозяйка, с улыбкой благодарности беря у меня письма. – Не сомневаюсь, он или хвастается непрекращающимся успехом оркестра, или просит одолжить ему денег.

Было такое впечатление, что наши приключения прошлой осенью оставили след не только в нашей жизни, но и в жизни других людей, которые были в них замешаны. Скинз был барабанщиком в тот самом оркестре, который впутался в ту историю, которая происходила в «Грейндже». Мы стали следить за его судьбой после того, как по окончании всех злоключений провели с ним запоминающийся музыкальный вечер с морем выпивки.

– Так вот, – сказала хозяйка, которая читала письмо, – здесь только хорошие новости. Они с Данном организовали новый оркестр. Скинз пишет, что у них лучшая секция ударных в Лондоне. И гастроли по всей Англии. Даже в Париже… так-так… Приглашает нас на концерт в Лондоне в следующем месяце. Ах да, вот: «Передайте горячие приветы Фло». Что ж, очень мило. И что ты по этому поводу думаешь? Пара дней в Лондоне в апреле… Мы сможем устроить позднее празднование твоего дня рождения – я ведь про него не забыла. Провести вечер в каком-нибудь убогом клубе вместе с мальчиками. Или посмотреть одно из твоих дурацких шоу…

– Дурацкие шоу, миледи? Это совсем не про меня!

– А как называлось то убожество, на которое вы с Гарри вытащили меня в прошлое Рождество? «Боже мой! Я вновь влюбился в цветочницу!»? Я очень люблю брата, но у него нет никакого вкуса к… да практически ни к чему.

– Вы, миледи, старый сноб и иногда меня пугаете, – сказала я и отправилась к мисс Джонс, чтобы попросить ее приготовить нам чай.

* * *

Мы как раз приступили к чаю в гостиной, когда раздался звонок в дверь. Я открыла ее и увидела на пороге белую, как бумага, леди Фарли-Страуд. Обычно жизнерадостная дама с озорным блеском в глазах превратилась в живое воплощение несчастья.

– Армстронг! – произнесла она. – Благодарение Богу, вы здесь! А леди Хардкасл дома?

– Дома, миледи. Прошу вас, входите. Судя по вашему виду, сладкий чай вам совсем не помешает… Что случилось?

Она вошла и с любопытством осмотрела нашу несколько спартанскую обстановку. Я приняла у нее шляпку и пальто и провела ее в гостиную.

– Кого там еще… – раздался голос леди Хардкасл, когда я открыла дверь. – Герти! Какой приятный сюрприз! Заходите же, а я как раз думала…

И тут леди Фарли-Страуд потеряла сознание. Я успела подставить плечо, чтобы она не упала на пол, но мне было трудно одной дотащить ее до кресла. Увидев, что ее гостья падает, леди Хардкасл вскочила и тут же заметно сморщилась – рана в области живота все еще давала о себе знать.

Мы усадили посетительницу в кресло, и она стала приходить в себя.

– Я как раз собиралась предложить сладкий чай, миледи, – сказала я. – От шока.

– К черту сладкий чай, – распорядилась леди Хардкасл. – Этой даме необходим бренди.

– Отлично, миледи, – сказала я и вышла и за тем, и за другим.

Когда вернулась с подносом с чаем, бренди и печеньем, леди Фарли-Страуд уже пришла в себя, но выглядела ненамного лучше. Леди Хардкасл суетилась вокруг нее.

– Вот, дорогая, – сказала она. – Фло принесла чай и бренди. Попробуйте сначала выпить что-нибудь из этого, а потом расскажите мне, что же с вами произошло.

Леди Фарли-Страуд сделала глоток из предложенного стакана, и вид у нее стал немного смущенным.

– Прошу прощения, дорогая, – сказала она. – Не знаю, что это со мной. Последний раз я теряла сознание еще девочкой. Чувствую себя такой дурочкой…

– Не говорите глупостей, милая, – перебила ее леди Хардкасл. – Вы выглядите так, будто пережили жуткий шок. Так что случилось?

– Эмили, это было просто ужасно. Я сегодня поехала на рынок одна – Дентон надо было кое-что сделать в «Грейндже». За ланчем в «Стоге» разговорилась с мистером Кэрэдайном о тех коровах, которых он купил у нас на прошлой неделе. Несчастный старик выглядел очень больным, хотя и сказал, что это просто весенняя простуда. По мне, так у него желтуха – я раньше видела таких больных. Мне стало его жалко, и я как раз собралась предложить ему выпить, как он упал лицом прямо в пирог.

– Боже милостивый! – воскликнули мы с леди Хардкасл одновременно.

– Люди попытались привести его в чувство, но он был уже мертвее мертвого.

– Боже милостивый! – повторили мы с хозяйкой.

– Мы вызвали врача, и он сказал, что это похоже… похоже на отравление! – успела рассказать леди Фарли-Страуд, прежде чем отключиться вновь. Остатки бренди она вылила себе на платье.

* * *

С помощью старых нюхательный солей, найденных в туалетном столике леди Хардкасл, мы вновь привели леди Фарли-Страуд в сознание и заставили ее сидеть спокойно, пока я общалась с Бертом, оставшимся в авто. Я попросила его съездить в «Грейндж», забрать Мод, а на обратном пути захватить в деревне доктора Фитцсиммонса.

Вернувшись в дом, я, в ожидании Берта, заварила свежий чай. Леди Фарли-Страуд медленно восстанавливалась (я была твердо уверена, что главную роль в этом сыграл чай, а не коньяк) и вскоре уже выговаривала нам за то, что мы подняли этот никому не нужный шум. Мы боялись вновь вызвать у нее неприятные воспоминания, поэтому старались держать свое любопытство в узде, но это оказалось дьявольски трудно. Откуда они узнали, что это был яд? Какой яд? Когда и как его ввели? Кто мог это сделать? Почему он это сделал?

Когда доктор осмотрел леди Фарли-Страуд и передал ее в руки горничной, я, например, уже с трудом находила темы для разговора, которые не касались бы внезапной смерти Спенсера Кэрэдайна. Но мы пожелали леди Фарли-Страуд всего хорошего, пообещали зайти на следующий день и отправили их с горничной восвояси.

– Вот все и возвращается на круги своя, – заметила леди Хардкасл, когда мы вновь уселись в гостиной с чаем.

– Вы имеете в виду убийства и опасности, миледи? – уточнила я, стряхивая крошки печенья с передника.

– Неразбериху и… и…

– Может быть, «чепуху», миледи?

– А это разве не одно и то же? – заметила хозяйка.

– Тогда «темную историю»? – предложила я.

– Ты мне совсем не помогаешь, Фло, – обиделась хозяйка. – Наверное, нам придется остановиться на «прегрешениях».

– Шутить изволите?

– А ты, девочка, не забыла, кто защитил тебя от злых коров своей верной тростью? – В голосе миледи послышалась угроза. – А то я ведь могу оставить ее дома в следующий раз, когда мы столкнемся с ужасной коровьей угрозой. Но слово «тайна» – это как раз то, что мне надо.

– Тайна, миледи?

– Да, тайна… А, я тебя поняла. Да. Тайна. Неразбериха и тайна.

Мы подняли наши чашки с чаем.

– За неразбериху и за тайны, – предложила я.

Звонок зазвонил вновь.

– А это еще кто? – возмутилась миледи. – Я как раз собиралась погрузиться в дикие спекуляции о смерти Спенсера Кэрэдайна, основанные на нашей полной неосведомленности, и тут какая-то безрассудная душа звонит в дверь! Немедленно дай им от ворот поворот и надери ухо за их дерзость. А лучше оба уха.

Звонок повторился.

– Так кто же это может быть?

– Ну иди же! – велела хозяйка. – Вспомни о том, что ты горничная. Открой эту чертову дверь.

Я вышла и открыла «чертову дверь».

– Мисс Армстронг, – сказал мужчина в котелке, стоявший на пороге. – Ваша хозяйка дома?

– Инспектор Сандерленд! Какая приятная неожиданность… Заходите же, прошу вас.

– Благодарю, мисс, – сказал инспектор.

Мы с ним подружились во время расследования убийства в «Мызе». И хотя у меня было сильное подозрение, что пришел он не просто поболтать, видеть его было все равно приятно.

Я провела полицейского в столовую и доложила, хотя в этом и не было необходимости:

– К вам инспектор Сандерленд, миледи.

– Я сама вижу, – сказала леди Хардкасл. – Инспектор, как я рада вас видеть… Проходите же и чувствуйте себя как дома. Фло, мне кажется, нам нужен новый чайник. Чаю, инспектор?

– С удовольствием, миледи, – ответил полицейский. – Я услышал, что вы опять на ногах.

– Да, вы правы. И очень рада этому. Надоело, знаете ли, хандрить, – заметила хозяйка.

– Это совершенно ни к чему, миледи. Но ведь в вас же стреляли! А потом, эта осенняя история… Думаю, что после всего этого немного хандры не помешает.

– Вы очень добры, дорогой инспектор, – миледи заметила, что я все еще стою в дверях. – Чай, дорогая. И побыстрее. Чем скорее вы вернетесь, тем раньше инспектор расскажет нам о причинах своего визита.

Я поспешила на кухню. Оттуда мне было слышно, как они о чем-то говорят, но понять, о чем именно, из-за звона чайных принадлежностей было невозможно. У нас оставалось еще несколько печений из тех, что мисс Джонс испекла утром, так что их я тоже положила на тарелку и поспешно вернулась в комнату с подносом.

– …с грейпфрутом в кармане пальто, – говорила леди Хардкасл, когда я вошла.

– Вы просто нечто, миледи, – хихикнул инспектор. – Как глоток свежего воздуха. Я очень рад, что вы снова в форме.

Инспектор Сандерленд служил в криминальном отделе полицейского управления Бристоля. Когда мы только появились в деревне, он позволил нам принять участие в расследовании убийства в доме Фарли-Страудов.

Инспектор был прямолинейным человеком, любящим свою работу и обращавшимся с нами с тем уважением, которое трудно было найти еще где-нибудь. Конечно, люди уважали леди Хардкасл за ее титул, но это, пожалуй, и всё. А инспектор Оливер Сандерленд ценил еще и ее мнение. И мое заодно.

– Флоренс, дорогая, садитесь же, – распорядилась леди Хардкасл. – Из-за вас комната выглядит неприбранной.

Я села в кресло.

– А теперь, инспектор, рассказывайте, – велела хозяйка. – Но не будет ли это большой наглостью с моей стороны, если я признаюсь, что надеюсь, что речь пойдет об убийстве Спенсера Кэрэдайна?

– Вот это да, – сказал инспектор со смешком. – А не будет ли это наглостью с моей стороны добавить ясновидение в список ваших всем известных талантов?

– Чепуха, – заметила хозяйка. – Здесь недавно была Герти Фарли-Страуд, вся из себя в растрепанных чувствах, и грохалась без сознания, как какая-то проститутка из копеечного романа. Она нам все рассказала. То есть все, что смогла, в промежутках между большими глотками моего лучшего бренди и потерями сознания. Я думала, что за свою длинную жизнь она успела насмотреться на множество смертей, но сегодняшняя произвела на нее жуткое впечатление.

– Ах да, она ведь, кажется, была там… Значит, суть вам известна?

– Фермер упал лицом в пирог, а местные костоправы подозревают отравление, – ответила миледи. – Больше мы ничего не знаем.

– Это основное, – подтвердил инспектор. – Местный врач… доктор… – он сверился со своим вечным блокнотом, – но это сейчас не важно. Просто местный врач. Довольно дряхлый старик. Так вот, он считает, что это может быть отравлением; правда, я никогда в жизни не видел такого яда. Чую, что-то здесь не стыкуется. Я отправил пирог и сидр на анализ, хотя не уверен, смогут ли в них что-нибудь обнаружить.

– Очень мило, что вы проделали весь этот путь, чтобы рассказать нам об этом, – заметила леди Хардкасл. – Мне жаль, что леди Фарли-Страуд вас опередила, но мы вам все равно благодарны.

– Знаете, – ответил инспектор, – а я ведь приехал не для того, чтобы просто рассказать, миледи. Простите, но я должен объясниться. Понимаете, я сейчас немного перегружен работой – мы сели на хвост банде грабителей банков, – и я… понимаете… я хотел бы просить вас помочь мне с этим фермером – любителем пирогов.

– Инспектор, вы просто прелесть! – воскликнула леди Хардкасл. – А мы как раз говорили о том, что тайна нам совсем не помешала бы, правда, Фло?

– Это вы говорили, миледи, – заметила я. – А я просто передразнивала ваши тщетные попытки вспомнить слово «тайна».

– Видите, инспектор, что мне приходится переносить? И это от какой-то несчастной валлийской служанки… Просто фантастика. Ответьте же мне, достойно ли это моего статуса и положения?

– Совершенно недостойно, миледи, – согласился инспектор. – Если хотите, я пришлю пару парней, чтобы ее забрали в участок. Ночь в камере научит ее хорошим манерам. – Он подмигнул мне.

– Можете попробовать, дорогой, – разрешила леди Хардкасл. – Только за их здоровье я не ручаюсь. И потом, кто подаст мне завтрак в постель?

– Как скажете, миледи. Но вы поможете? Мне нужны люди, которым я могу доверять и которые смогут правильно провести расследование, пока мы заняты тем, что пытаемся не дать грабителям закончить подкоп под Корнстрит, или чем они сейчас там заняты… Кто-то с прирожденной способностью к расследованиям и нюхом на преступления.

– Вы же знаете, что я все равно соглашусь, инспектор, так что не стоит тратить время на умасливание.

– Но это не просто лесть, миледи. Вы можете быть абсолютно неорганизованной, ничего не понимать в розыске и часто ударяться в самые причудливые рассуждения, но будь я проклят, если в результате вы не находите правильного решения. И вы с вашей горничной уже успели доказать это здесь, у нас. А после ваших осенних проделок я абсолютно уверен, что вы обе не просто избалованная светская львица и ее скромная горничная. В штаб-квартире ходят разные слухи… Может быть, даже те, которые никто не должен слышать. Но я сложил два и два – и теперь горжусь тем, что за мной стоят такие леди, как вы.

– Вот и не волнуйтесь тогда, инспектор, мы всё сделаем, – успокоила его хозяйка. – С чего начнем? Кто он такой, этот Кэрэдайн? Есть ли у него жена? Где мы можем с ней увидеться? Кто его друзья? Что думают по этому поводу местные «бобби»?[16]

Инспектор от души рассмеялся.

– Я знал, что вы созданы для этой работы. Благодарю вас. У меня пока нет всех деталей, но пара моих ребят проводят предварительный опрос в Чиппинг-Бевингтоне. Я прослежу, чтобы полный отчет был у вас завтра утром. А местные «бобби»… скажем так, мне не хотелось бы посвящать их в это дело. Они хорошие ребята, но вот мозгов им Бог не дал. Будьте с ними вежливы, но не очень-то на них рассчитывайте. Ваш местный сержант Добсон сможет связаться со мной в Бристоле, если я вам понадоблюсь. Буду заскакивать раз в два дня, чтобы быть в курсе того, что у вас происходит.

– Отлично, инспектор, – сказала леди Хардкасл. – Думаю, что вы догадываетесь, что мы собираемся достать, не так ли?

– Вашу печально известную «доску расследований», миледи? – Сандерленд улыбнулся.

– Вот именно, – подтвердила хозяйка. – Фло, почему у всех такой странный вид, когда речь заходит о «доске расследований»?

– Потому что это самая идиотская идея, которая может прийти в голову, миледи? – предположила я.

– Боже! – воскликнула она. – Ад и все его обитатели! У вас просто начисто отсутствует научная жилка. Для расследования необходима ясность ума. Структура. Связи. Причины. А доска помогает мне думать. Мы сегодня же вечером достанем ее с чердака, инспектор, и начнем анализ.

– Она хотела сказать, что это я ее достану, – заметила я.

– Я все еще плохо себя чувствую, – парировала миледи, прижав руку к боку. – Вы же знаете, что мне выстрелили в живот. Я стараюсь не упоминать об этом, но доски и мольберты с чердака мне доставать тяжело.

– А еще она хочет сказать, что анализ мы начнем завтра, когда у нас появится отчет ваших офицеров и будет что анализировать.

Инспектор поставил чашку и поднялся.

– Кажется, мы обо всем договорились, – сказал он, – так что позвольте откланяться. Всего доброго, миледи, и еще раз спасибо.

Я тоже встала, чтобы проводить его, и когда мы вышли в холл, негромко сказала:

– Спасибо, инспектор. Не знаю, действительно ли вам нужна наша помощь, но я уже давно не видела ее такой возбужденной. Вы сами как глоток чистого воздуха.

Он пожал мне руку, и я распахнула перед ним дверь.

– Я и вправду сразу же подумал о вас, когда понял, что мне нужна помощь, – сказал Сандерленд на прощание. – Но я рад, если и вам тоже смог чем-то помочь. Остаюсь на связи. – И он прошел по тропинке к ожидающему его полицейскому экипажу.

Глава 3

– Я тут подумала, – сказала леди Хардкасл на следующее утро, когда мы наслаждались завтраком в малой гостиной, – что нам и в самом деле нужен телефон.

– Правда? – Я взяла еще одну пышку.

– Правда. Ты только подумай, насколько быстрее смог бы вчера связаться с нами инспектор, если б у нас был телефон… И как легко нам было бы задавать ему вопросы и отчитываться о происходящем.

– Вы правы, миледи, – согласилась я. – Но было очень мило вновь встретиться с ним лично.

– Телефоны никогда не помешают людям встречаться друг с другом, – безапелляционно заявила хозяйка. – Зато только подумай об удобстве, скорости…

– И о счетах, миледи? И о вмешательстве в личную жизнь?

– Фло, ты неисправимый консерватор. Решено. Мы поставим у себя телефон. Я напишу в… а куда надо писать?

– У Фарли-Страудов есть телефон, миледи. Сэр Гектор наверняка знает.

– Сэр Гектор – самый милый старик, которого я когда-либо знала, – произнесла леди Хардкасл, – но он об этом ничего не знает. По всем вопросам, касающимся хозяйства, надо обращаться к Герти. Я спрошу у нее. Может быть, заглянем к ней с утра и узнаем, как она себя чувствует?

– Думаю, нам надо это сделать, миледи, – согласилась я. – И давайте захватим для нее подарок.

– Как мило, что это пришло тебе в голову… А что у нас есть?

На какое-то время я задумалась.

– С утра я сделала торт…

– Этим мы обидим миссис Браун, – заметила миледи. – А с нашей поварихой мне не хотелось бы ссориться.

– Тогда, может быть, бренди?

– Она никогда не отказывается от капельки бренди.

– От капельки? – уточнила я.

– А он у нас есть?

– Вы о непочатой бутылке, миледи? По-моему, нет. Виноторговец пришлет заказ лишь в конце недели… – Я присела, глубоко задумавшись. – Знаю! Карикатура. Она любит ваши рисунки. Надо только найти пригодную старую рамку.

– Отличная идея, – с энтузиазмом поддержала меня хозяйка. – Думаю, я нарисую Герти на скотном рынке. Этакий жизнерадостный образ, который отвлечет ее от мыслей о бедном мистере Кэрэдайне. Я в гостиную – начну рисовать. А ты поищи рамку.

– Слушаюсь, миледи, – сказала я и стала собирать остатки завтрака.

Работала она очень быстро, так что к одиннадцати часам мы вставили в рамку набросок, изображающий леди Фарли-Страуд среди коров, сделанный карандашом и пером. Миледи подписала рисунок и назвала его «Скотный рынок».

– Вот, – сказала она. – Будем надеяться, что он заставит старушку улыбнуться. Мне самой нравится…

– И заслуженно, миледи. У вас редкий дар.

– Тогда надеваем пальто и шляпки и прогуляемся до «Грейнджа», чтобы вручить ей подарок, созданный благодаря моему дару…

К счастью, раздался звонок в дверь, который отвлек ее от этих неконтролируемых мыслей.

Это оказался констебль Хэнкок из местного полицейского участка.

– Утро доброе, мисс Армстронг, – поздоровался он, коснувшись пальцами своей каски. – А леди Хардкасл дома?

– Конечно, констебль, конечно. Прошу вас, заходите. Она в столовой.

– Надеюсь, я не помешал ее ланчу?

– Вовсе нет. Она рисует. Проходите.

Я провела его в столовую и доложила:

– Констебль Хэнкок, миледи.

– Мой дорогой констебль, – миледи убрала перья и карандаши в лаковую коробку, стоявшую на столе. – Чему я обязана счастьем вас видеть? Хотите чаю?

– Еще никогда в жизни не отказывался от чая, миледи, – полицейский улыбнулся. – Так что с удовольствием.

– Фло, прошу вас, займитесь этим, – распорядилась моя хозяйка, и я отбыла на кухню.

Когда я вернулась с подносом, хозяйка уже просматривала содержимое официального вида папки из плотной бумаги.

– Достойное похвалы прилежание городских детективов, констебль, – заметила миледи, – но, к сожалению, узнали они не так много.

Я поставила поднос на стол.

– Не много, миледи, – согласился Хэнкок. – Я просмотрел отчеты; кажется, ребята опросили всех, кто был там во время ланча. Но получается так, что никто ничего не видел.

– А где отчет полицейского хирурга?

– Его еще нет, миледи, но он пойдет прямо в криминальный отдел полиции Бристоля с копией в Чиппинг. И мы его не увидим, если не попросим. И даже в этом случае не уверен, что нам его дадут. Понимаете, между нами и ребятами из города отношения довольно напряженные. Сержант Добсон считает их всех сборищем идиотов, и не могу сказать, чтобы я был с ним не согласен. А они думают, что мы здесь вообще никто, потому что базируемся в деревне. Как будто из-за этого мы становимся полицейскими второго сорта, или как там еще…

– Но мы-то знаем правду, Фло? – подмигнула мне хозяйка.

– Конечно, миледи. У нас здесь лучшие полицейские в графстве.

– Вы обе очень добры, – смутился Хэнкок, беря у меня чашку с чаем. – А вы не будете возражать, если я возьму один из этих бисквитов? Просто умираю с голоду.

Леди Хардкасл пригласила констебля есть столько печенья, сколько ему захочется, а мне протянула отчет бристольских детективов. Затем взяла со стола блокнот и механический карандаш и, пока я читала папку, делала какие-то пометки. Блокнот и карандаш с пожеланиями скорейшего выздоровления ей подарил инспектор Сандерленд сразу же после того, как ее ранили. Сам он со своим верным блокнотом не расставался никогда, и хозяйка приняла этот подарок как признание ее собственных детективных достижений.

В пабе было полно народу, как и всегда по четвергам, и люди инспектора Сандерленда смогли опросить буквально всех. Ужасным было то, что ни один из нескольких десятков свидетелей вообще ничего не видел. Никто не вел себя странно, не было никаких споров, никого не видели с бутылкой темного стекла с черепом и костями на этикетке и надписью «ЯД», сделанной дрожащей рукой. Никто не знал о том, чтобы кто-то что-то имел против Спенсера Кэрэдайна. Кроме того, к папке прилагалась написанная аккуратным почерком записка, в которой говорилось, что детективы не могут гарантировать достоверность этих показаний. «В ситуации недавней смерти никто обычно не говорит плохо об умершем и не высказывает никаких предположений о том, что тот мог кому-то не нравиться. А в случаях убийства никто не решается высказывать предположения, которые можно было бы трактовать как обвинения». В этом они были правы. Люди предпочитали молчать, если только у них не было своих собственных претензий к умершему.

– Ну что, – сказала я, закончив чтение. – Не так уж много.

– Совсем немного, – согласилась леди Хардкасл. – Есть несколько человек, к которым стоит, на мой взгляд, присмотреться повнимательнее, но может быть, я решила так потому, что мы о них уже слышали. Их называла нам Герти, помнишь? И все они были соседями, так что поговорить с ними, вероятно, стоит. И еще вдова… как там ее?

– Одри, – ответила я, заглянув в папку.

– Одри, – повторила миледи. – Вот именно. Это очень неприятно, но мне кажется, начать надо будет именно с нее.

– А это надо согласовывать с полицией Чиппинг-Бевингтона? – уточнила я.

– На вашем месте, мисс, я бы об этом не беспокоился, – подал голос констебль Хэнкок. – Они полные идиоты, и договориться с ними будет непросто. У вас есть разрешение инспектора Сандерленда, так что я советую вам делать то, что вы считаете нужным, и не думать о придурках из Чиппинга. Их сержант, Бойс, тот еще фрукт, так что на вашем месте я держался бы от него подальше.

– Очень хорошо, констебль, мы так и сделаем, – обещала ему леди Хардкасл. – Но нам необходимо решить одну проблему.

– Какую же, миледи? – поинтересовалась я.

– Транспорт, – уныло ответила моя хозяйка. – Как, черт побери, мы доберемся до всех этих проклятых ферм?

– Ага, – в голосе констебля Хэнкока появились триумфальные нотки. – У меня уже есть решение.

– Неужели? – удивилась леди Хардкасл.

– Вот именно, миледи, – с этими словами констебль протянул ей записку.

Леди Хардкасл прочитала ее.

– Что за прелесть эта старушка Герти, – расцвела она. – Берт и мотор в нашем полном распоряжении. Она пришлет его в полдень, и я могу использовать Берта как своего собственного водителя… Что ж, все отлично. Сначала мы нанесем визит вдове Кэрэдайн, а на обратном пути заедем к леди Фарли-Страуд.

Без леди Фарли-Страуд в авто Берт оказался гораздо более активным водителем, и мы ехали гораздо быстрее, чем я ожидала. Живые изгороди летели нам навстречу, и я наслаждалась ощущением скорости.

Когда мы сделали поворот и стали взбираться на холм по направлению к Верхней ферме, нам в глаза бросилась фигура мужчины, стоявшего облокотившись на ворота и наблюдавшего за продвижением нашего авто.

– Скажите, Берт, – спросила миледи, – кто это?

– Ланселот Трибли, миледи. Он владелец Нижней фермы.

– Той, которая находится внизу по отношению к ферме Верхней?

– Так точно, миледи, – водитель улыбнулся.

– Остановитесь, пожалуйста. Я хочу перекинуться с ним парой слов.

– Но его нет в нашем списке, миледи, – вмешалась я. – В «Стоге» в момент смерти Кэрэдайна его не было.

– Я знаю. Но он их ближайший сосед. И может что-то знать.

Берт затормозил, как ему было приказано, и теперь задним ходом подавал авто к воротам. Мы выбрались наружу, и леди Хардкасл представилась.

– Не так уж много найдется людей в округе, которые вас не знают, миледи, – произнес невысокий коренастый мужчина, стоявший в воротах. Я решила, что ему где-то около сорока. В своей мятой одежде и кепке с твердым козырьком он походил на фермера, но что-то в его манерах говорило о том, что этот человек чувствовал бы себя гораздо лучше в блейзере и фланелевых брюках[17].

– Думаю, вы правы, – согласилась леди Хардкасл. – Не уверена, что слава мне идет, но так много проще, когда знакомишься с кем-то.

– Согласен, в этом есть свое преимущество, – Трибли кивнул. – И чем же я могу вам помочь?

– Вы слышали о прискорбной смерти мистера Кэрэдайна?

– Слыхал. Хотя мне будет трудно назвать хоть кого-то, кто сочтет эту смерть прискорбной.

– Правда? – удивилась моя хозяйка.

– Правда. Нашего Спенсера не очень любили.

– И почему же?

– Не хочется плохо говорить о мертвых, но в случае старины Спенсера Кэрэдайна другого не получится – ничего хорошего о нем не скажешь. Он был несчастным старым скрягой, у которого ни для кого не находилось доброго слова. То есть не так – добрые слова у него находились, но я не стану повторять их в присутствии дам. Он легко мог начать склоку на пустом месте… – Казалось, эти слова вызвали у Трибли какие-то воспоминания.

– Понятно, – сказала леди Хардкасл. – Проблема в другом: есть версия о том, что его убили. И криминальный отдел полиции Бристоля попросил нас выяснить побольше и о нем, и о том, что могло с ним произойти. Я уже догадалась, что вы не очень с ним ладили, но знали вы его хорошо?

– Думаю, достаточно.

– Часто с ним виделись? Разговаривали?

– Бывало, мы проводили вместе время. Вы знаете, как это бывает.

– И когда вы видели его в последний раз?

– Думаю, в начале недели, – ответил мужчина после паузы. – Наверное, в понедельник или во вторник.

– А о чем говорили? – поинтересовалась миледи.

– Да так, ни о чем. Ни о чем существенном.

– Ясно. И больше вы не встречались?

– Нет, это было в последний раз.

– И в «Стоге» в день его смерти вас не было, не так ли?

– Нет. На прошлой неделе дел на рынке у меня не было – надо было быть в другом месте.

– Важные дела? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Небольшое дельце в Глостере.

– Наверное, было приятно отвлечься от всего этого.

– Все, что угодно, только б выбраться отсюда, – сказал мужчина, оглядываясь на поле у себя за спиной.

– Вижу, фермерство вас не очень привлекает.

– Это чертово место я унаследовал от своего брата, – Трибли горько рассмеялся, – пять лет назад. И с тех пор пытаюсь от него избавиться.

– Ах вот как, – миледи кивнула. – А чем вы занимались до этого?

– По профессии я шеф-повар. И работал в лучших отелях Европы. И вот во что я превратился… Вместо того чтобы жарить свиней, теперь гоняюсь за этими паршивками. Как вам это нравится?

– Но я уверена, многие хотели бы приобрести ферму, приносящую доход, мистер Трибли, – вставила я.

– Или взять ее в аренду, – добавили леди Хардкасл.

– Ну вот, и вы тоже так думаете… Конечно, какой-то интерес есть. Но всегда что-то случается, постоянно появляется какая-то причина выйти из сделки. Да и, если начистоту, арендная плата мне не очень поможет. Мне необходим весь капитал.

– Какое несчастье, мистер Трибли, – заметила я. – Ужасно, должно быть, заниматься делом, к которому не лежит душа.

– Вы правы. Но кто-то этим должен заниматься. Да и есть хочется каждый день.

На какое-то время в воздухе повисла неловкая пауза.

– Что ж, вы нам очень помогли, мистер Трибли, – сказала наконец леди Хардкасл. – Благодарю вас. Спасибо большое, что уделили нам время, но больше мы вас задерживать не будем. Нам пора ехать дальше.

– Без проблем. Приятно было познакомиться.

Мы еще раз поблагодарили его и вернулись к нашему транспортному средству. Берт следил за нами и уже успел выскочить из кабины и завести мотор[18].

– Спасибо, Берт. А теперь, пожалуйста, на Верхнюю ферму.

* * *

До нее было меньше мили, и я даже не успела толком устроиться на сиденье, как мы уже въезжали во двор. Леди Хардкасл жестом попросила Берта остаться в авто, когда тот попытался из него выбраться.

– Вы очень любезны, Берт, но мне кажется, нет смысла в том, чтобы запачкались мы все. Я и сама в состоянии открыть дверь.

– Благодарю вас, миледи, – поблагодарил водитель.

– Это может занять какое-то время, – предупредила моя хозяйка. – Так что устраивайтесь поудобнее.

– Спасибо, миледи, – еще раз повторил Берт.

Он прихватил с собой газету, и его мало волновало, как долго нас не будет. Мне даже показалось, что Берт с удовольствием предвкушает день ничегонеделанья, изредка прерываемого короткими поездками.

Жилое здание фермы выглядело надежно и содержалось в безукоризненном состоянии – семейный дом, которым можно гордиться. Леди Хардкасл постучала в прочную входную дверь. Спустя несколько минут на пороге появилась невысокая полная женщина с седыми волосами. На вид ей было ближе к шестидесяти, но ее лицо, хотя и омраченное горем, все еще можно было назвать хорошеньким. Наверняка в молодости на нее заглядывались.

– Я вас слушаю, – произнесла она с подозрением. – Чем могу вам помочь?

– Миссис Кэрэдайн? – дружески поинтересовалась миледи. – Я леди Хардкасл из Литтлтон-Коттерелла, а это мисс Флоренс Армстронг. Инспектор Сандерленд из криминального отдела полиции Бристоля попросил нас…

– Я о вас слыхала, – прервала ее вдова, все еще не скрывая своей настороженности. – Вас называют «детективы-любители», что бы это ни значило. Вы пришли совать свой нос в смерть моего Спенсера?

– Я хочу помочь вам узнать правду, миссис Кэрэдайн. Моего собственного супруга тоже убили, и я очень хорошо понимаю ваши чувства.

– Прошу прощения, миледи, – голос женщины был полон горечи. – Но вы ничего не понимаете.

– Тогда помогите мне понять, миссис Кэрэдайн. Вы не позволите нам войти и поговорить с вами?

Какое-то время Одри Кэрэдайн оценивающе осматривала нас, прежде чем сказать:

– Ну, заходите.

Внутри дом выглядел таким же чистым и ухоженным, как и снаружи. Женщина провела нас на теплую, уютную кухню.

– Я только что заварила чай, – сказала она, снимая чистые чашки с крючков на кухонном буфете.

Пока хозяйка возилась с чаем, мы уселись за большой кухонный стол.

– Вы, должно быть, полностью опустошены, миссис Кэрэдайн, – произнесла леди Хардкасл мягким голосом. – Я не хочу вмешиваться, но если нам удастся поймать убийцу вашего мужа…

– А почему вы так уверены, что его убили? – прервала ее миссис Кэрэдайн, присаживаясь.

– Доктор настаивает на том, что его отравили, – сообщила я.

– Это вы о докторе Мантерфилде? – с насмешкой уточнила вдова. – Об этом старом чудаке из Чиппинга? Да что он в этом понимает? Его и близко нельзя сравнивать с доктором Фитцсиммонсом. Спенсер болел. И заболел он за несколько дней до того, как ехать на рынок.

– То есть вы считаете, что его не убивали? – уточнила леди Хардкасл.

– В мире найдется немало людей, которые хотели бы убить старого скрягу, это точно, – сказала миссис Кэрэдайн. – Но такие вещи в реальной жизни не происходят, правда? По крайней мере, не здесь.

– Не стоит быть такой уверенной, миссис Кэрэдайн, – заметила я.

– Говорите что хотите, – ответила женщина, – но дела это не меняет.

– Мне кажется, что ваш муж был не очень популярен, – вмешалась в разговор леди Хардкасл.

– Спенсер был скаред и забияка, леди Хардкасл, – покачала головой вдова. – Старый козел с полным отсутствием юмора, который больше всего на свете любил делать окружающих такими же несчастными, как и он сам.

Мы неловко замолчали.

– Я вас шокировала? – поинтересовалась Одри. – Не могу сказать, чтобы меня его смерть обрадовала. Я ведь когда-то любила его и не желала ему зла, но жизнь многих людей была бы чуть веселее, если б он не висел над ними черной тучей.

– Кого же именно? – задала вопрос леди Хардкасл.

– Кого? – повторила вдова, и на ее губах впервые появилось нечто похожее на улыбку. – Да Господь с вами. – Она сухо усмехнулась. – Легче назвать вам тех, кто хорошо к нему относился.

Леди Хардкасл достала из своей бездонной сумки блокнот и карандаш. Пролистнув несколько страниц, она наконец нашла записи, сделанные ранее.

– А что вы можете рассказать о ваших соседях? И кто из них испытывал неприязнь к вашему супругу?

– Да все, наверное, – ответила Одри. – Вот смотрите – с этой стороны живет Лэнс Трибли…

– Да, мы встретились с ним по дороге сюда. Он производит довольно приятное впечатление. Кажется, ему не очень нравится фермерская жизнь, но тем не менее… В каких отношениях был с ним мистер Кэрэдайн?

– Как я уже сказала, ни у кого не было со Спенсером хороших отношений.

– Но у них имелись какие-то конкретные разногласия? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Насколько я знаю, такие же, как и со всеми остальными. Кажется, на прошлой неделе они скандалили о чем-то возле ворот на границе участков.

– А о чем именно? – уточнила я.

– Не знаю. Не слыхала. Впрочем, это меня мало волнует. Спенсер вечно собачился с кем-то.

– Понятно, – произнесла моя хозяйка, с недоумением взглянув на меня. – А кто живет с другой стороны?

– С другой стороны наш сосед Ной Локк. Отличный парень.

– Значит, там никаких разногласий не было?

– Послушайте, – голос миссис Кэрэдайн звучал устало. – Я знаю, что вы хотите только лучшего, и, несмотря на то что я вам здесь наговорила, мне тоже хочется узнать, было ли это действительно убийство, но мне кажется, вы меня совсем не слушаете. Спенсер Кэрэдайн, мой усопший супруг, был старым скрягой, готовым лаяться с кем угодно. И естественно, он конфликтовал и с Ноем.

– По какому поводу? – уточнила леди Хардкасл.

– Да по любому.

– А в последнее время?

– Ной обычно заходит к нам пару раз в неделю… вроде как добрый сосед. Думаю, что у Спенсера была возможность найти повод.

– Ясно, – леди Хардкасл кивнула. – А другие соседи? Кто-то еще к вам заходил?

– Нет, это, можно сказать, наши единственные соседи.

– А как насчет… – Моя хозяйка перевернула пару страниц в своем блокноте. – Ах да, вот… Насчет Дика Окли. Его вы когда-нибудь видели? – спросила она.

– Можно сказать, он и мой муж были «старыми друзьями». Окли из Вудворта, и они знали друг друга целую вечность.

– И по какому поводу они грызлись?

– А вы быстро соображаете, – миссис Кэрэдайн удовлетворенно кивнула. – Да по любому, милая. Это было их любимым занятием. Последний раз они сцепились, когда бык Спенсера выиграл приз, а Дик обвинил мужа в подкупе жюри.

– На прошлой неделе, на аукционе, мистер Кэрэдайн тоже обставил мистера Окли, – сообщила я.

– Мне ли этого не знать, милая. В тот вечер Дик заявился сюда и орал всякую чушь: «Я знаю, что тебе нужны были эти коровы и ты подкупил аукционера!» Это продолжается уже целую вечность.

– А ваш муж действительно это сделал? – уточнила леди Хардкасл.

– Что именно? – не поняла Одри.

– Подкупил аукционера.

– Он вполне мог это сделать, но, думаю, не в этот раз. Просто Дик Окли не умеет проигрывать.

– Понятно, – леди Хардкасл сделала еще несколько пометок в блокноте. – А кто еще заходит к вам регулярно? Может быть, друзья?

– Вот уж никого не назову. Обычно фермеры стараются держаться поближе к своим соседям на тот случай, если понадобится какая-то помощь. Но речи о дружбе здесь нет. У нас никто не готов проехать несколько миль, чтобы просто поболтать, как это принято в вашем мире. Эти люди – единственные, с кем мы встречались, и я думаю, теперь вы уже понимаете, что Спенсер не уживался ни с кем из них.

– Спасибо вам, миссис Кэрэдайн, – поблагодарила леди Хардкасл. – У вас ведь есть дети?

– Да, две дочери и сын, – ответила женщина, и голос ее потеплел. – Девочки повыходили замуж и уехали. Я им уже написала, но не знаю, приедут ли они на похороны. Одна живет в Портсмуте и замужем за моряком. А вторая работает в Лондоне – она горничная, а муж у нее лакей.

– Я тоже работала в Лондоне, – сказала я и посмотрела на леди Хардкасл.

– Ну, здесь-то вам гораздо лучше, нет? У вас не такая уж плохая жизнь. Наверное, бывает и похуже.

– А ваш сын? – прервала новоиспеченную вдову леди Хардкасл.

– Наш Моррис? Он все еще здесь. Сейчас, наверное, чистит хлев.

– Он унаследует ферму?

– Мне хотелось бы так думать, – печально ответила Одри. – Но я не знаю. Он мог бы неплохо зарабатывать здесь, и, видит Бог, я не смогу управляться на ферме в одиночку…

– Но… – подсказала леди Хардкасл.

– Но он это место ненавидит. И оставался здесь только ради меня. А теперь, когда его отец мертв, его, кажется, уже ничто не удержит. Так что, думаю, скоро он уедет.

– А он с отцом уживался? – задала вопрос леди Хардкасл.

В ответ вдова просто подняла брови и пожала плечами, как бы говоря: «Вы о чем? Так ничего и не услышали?»

Мы пили чай в полном молчании еще несколько минут, но уже было ясно, что говорить нам больше не о чем.

– Ну что ж, миссис Кэрэдайн, – сказала леди Хардкасл, – не будем больше занимать ваше время. Мне и в самом деле очень неловко, что нам пришлось нагрянуть к вам в такое утро, но мы действительно хотим добраться до самой сути.

– Я понимаю, миссус[19], – ответила Одри Кэрэдайн. – Но думаю, вы меня тоже поймете. Как всегда, когда уходит человек, люди будут испытывать шок и некоторую грусть, но в конечном счете никто по нему страдать не будет.

* * *

– М-да, это было немного странно, – заметила леди Хардкасл, пока Берт вез нас в «Мызу».

– Совсем не та скорбящая вдова, которую я ожидала увидеть, – согласилась я. – Она была расстроена, но не могу сказать, что причиной ее расстройства была смерть ее супруга. Она рада от него избавиться.

– Согласна. Такое, без сомнения, присутствует. Но все это надо хорошенько обдумать. Может быть, нам сможет помочь Герти. Она знает их всех вот уже много лет.

Поездка из Верхней фермы была короткой. И вскоре уже колеса захрустели по гравийной подъездной дороге перед впечатляющим и в то же время очаровательным в своей архитектурной сумбурности особняком, в котором трубы в стиле Тюдоров[20] виднелись над симметричными георгианскими[21] стенами, соседствовавшими, в свою очередь, с крылом в стиле неоготики[22], украшенным башенками и эффектными арочными окнами.

Тормоза взвизгнули, авто остановилось, и Берт быстренько выскочил из машины, чтобы открыть дверь леди Хардкасл. Пока он помогал ей выбраться и ждал, когда она расправит платье, я вылезла с противоположной стороны.

– Черт, – неожиданно сказала моя хозяйка. – Картина. – Она вновь залезла в авто и стала разыскивать рисунок, который мы привезли для леди Фарли- Страуд. Я дала ей возможность обшарить внутренности кабины, а потом постучала по стеклу и показала ей завернутый в коричневую бумагу пакет, который взяла с собой, когда вылезала из мотора.

– Вы не это ищете, миледи? – с невинным видом поинтересовалась я.

Леди Хардкасл нахмурилась и выбралась из кузова.

– Ты, наверное, считаешь, что это очень смешно, – сказала она, когда мы направились к входу.

– Простите, миледи… – подал голос Берт.

– Да, Берт? – Моя хозяйка повернулась к нему.

– А нельзя ли мне пройти на кухню и выпить чашечку чая?

– Ну конечно, Берт. Какая же я глупая, что не подумала об этом… Конечно, идите. Я позвоню, когда мы будем уезжать. А до этого даю вам разрешение предаться ничегонеделанию.

Она подмигнула ему, и, улыбнувшись и отдав честь, водитель направился к входу для слуг в тыльной части дома.

* * *

– Послушай, Фло, нам обязательно надо это себе завести, – сказала леди Хардкасл, когда он скрылся из виду.

– Шофера, миледи? – уточнила я.

– Да нет же, глупая, самодвижущуюся коляску. Ты только представь себе – я сижу за рулем, а ты рядом со мной! Сможем приезжать и уезжать, когда захотим. Будем носиться по шоссе и боковым аллеям…

– Вылетать в канавы и врезаться в деревья… – продолжила я.

– Эх ты, маловер! – воскликнула хозяйка, нацелившись мне в ухо. – Не может быть, чтобы это было так сложно. Берт же научился, а он далеко не светоч премудрости.

– Согласна, миледи, он тугодум, но в нем есть эта упертость. Он обладает преимуществом умения полностью концентрироваться на том, что делает в настоящий момент. И совсем не похож на взбалмошную старую калошу, вечно витающую в облаках.

– Фу-у-у-у, – сказала хозяйка. – Мне кажется, что чья-то горничная останется сегодня без ужина.

– А мне кажется, что одной ворчливой вдовушке придется сегодня самой готовить ужин, – ответила я, увертываясь от удара.

Миледи рассмеялась и нажала на звонок.

– Авто и телефон – вот что нам надо.

Дверь открыл Дженкинс, дворецкий Фарли-Страудов.

– Леди Хардкасл, – произнес он с приглашающей улыбкой. – Мисс Армстронг. Прошу вас, заходите.

Дворецкий распахнул дверь, впустил нас и помог нам освободиться от шляпок и пальто. Трость леди Хардкасл он поставил в новую стойку для зонтов в форме слоновьей ноги.

– Леди Фарли-Страуд надеялась, что вы заедете. Она просила провести вас в гостиную.

Дворецкий показал нам дорогу, хотя в доме мы были не в первый раз и прекрасно знали, куда идти.

– Прошу вас, устраивайтесь, – пригласил он, показывая на обитые шелком кресла.

– Спасибо, Дженкинс, – поблагодарила леди Хардкасл. – Как ваши дела?

– Неплохо, миледи, благодарю вас. Очень мило, что вы спросили. Я сообщу миледи, что вы здесь.

С этими словами дворецкий поклонился и вышел.

Комната, как и весь дом, выглядела слегка потертой и неухоженной, но в ней сохранялась атмосфера былой элегантности. Именно поэтому удобно устроиться в ней не составляло труда.

Через несколько минут в комнате появилась леди Фарли-Страуд в сопровождении все того же Дженкинса. Она жестом показала мне, что я могу не вставать.

– Сидите, девочка. Своим слугам сидеть на такой мебели я бы не позволила, но Эмили относится к вам как к члену семьи, и не мне устанавливать свои правила.

Я с благодарностью кивнула.

– Добрый день, Герти, дорогая, – поздоровалась леди Хардкасл. – Надеюсь, вы не против, что мы заехали?

– Конечно, нет, милая. Я вам рада. Дженкинс, кофе на троих, пожалуйста. И торт, если есть.

– Конечно, миледи, – ответил тот и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Простите меня за вчерашнее, Эмили, – сказала леди Фарли-Страуд, когда мы остались одни. – Сама не знаю, что это на меня нашло.

– У вас был шок, милая, – ответила леди Хардкасл. – И это совершенно естественно. Так что забудьте. Как вы чувствуете себя сейчас?

– Лучше, милая, гораздо лучше.

– Рада это слышать. Мы здорово беспокоились, – с этими словами миледи взяла подарок, который лежал рядом с ней на диване. – И кое-что привезли, чтобы поднять вам настроение.

Она протянула упакованный в коричневую бумагу пакет, который леди Фарли-Страуд стала с нетерпением разворачивать.

– Это совсем ни к чему, дорогая, – сказала она, воюя с веревкой. – Но тем не менее спасибо. Я тронута. Мне не так часто дарят подарки. – Она наконец освободила рисунок от бумаги и радостно засмеялась. – Вот это да! Какая прелесть. И как точно схвачено! У вас дар, милая. Большое спасибо. Мы повесим его на стену, чтобы все могли видеть.

Она продолжила изучать рисунок, вся сияя от удовольствия.

– Мне, право, неловко, что я подняла такой шум, Эмили. Это совсем не похоже на меня.

– Глупости, – ответила миледи. – Я больше волновалась бы, если б это не произвело на вас никакого впечатления. Наверное, это было ужасно.

– Конечно, дорогая, просто кошмар.

– А что там конкретно произошло? Вы долго сидели в «Стоге»?

– Я туда рано пришла, часов в одиннадцать. Мы с Моггом нашли столик…

– Это с тем парнем, которого мы видели на прошлой неделе? С вашим управляющим?

– Именно с ним. С Амброзием Моггом. С солью земли нашей. Он как раз рассказывал мне о нашем стаде. Угрюмая личность, немного суховат, но если захочет, может быть очень остроумным.

– А вчера вы говорили, что сидели с мистером Кэрэдайном, – напомнила ей леди Хардкасл.

– Правильнее будет «сидела рядом», – поправила ее леди Фарли-Страуд. – Вы помните длинные столы в общем зале? Могг и я сидели на одном конце, напротив друг друга. А Кэрэдайн сидел чуть дальше, на стороне Могга.

– Он был с кем-то?

– Дорогая, Кэрэдайн никогда не бывал «с кем-то». Человек он был малопопулярный.

– Это мы уже поняли.

– Неужели? – Леди Фарли-Страуд приподняла бровь.

– Мы только что общались с вдовой Кэрэдайн, – пояснила миледи.

– Бедняжка… Хотя я ее не очень хорошо знаю. – Леди Фарли-Страуд наконец положила рисунок на стол. – Она никогда не бывала на рынке.

– Наверное, нет. Должна признаться, что ее рассказ о покойнике нас несколько удивил.

– Спенсер Кэрэдайн был старым козлом. Препротивным. Не стоит, конечно, говорить плохо о покойниках, но ничего не поделаешь. Он мог начать склоку на пустом месте.

– Вы не первая, кто нам говорит об этом сегодня, дорогая, – заметила леди Хардкасл.

– А я однажды слышала это в пабе. И мне показалось, что такое описание ему подходит. Конечно, это совсем не по-доброму, но в тот раз я рассмеялась.

– И полагаю, именно поэтому он сидел один.

– Вот именно, дорогая. Он был тяжелым человеком.

– А выглядел он нормально?

– Не совсем, милая. Он был сильно исхудавшим.

– Но вы с ним разговаривали? – уточнила леди Хардкасл.

– Очень коротко. Он начал было ворчать по поводу своих новых коров, а в следующий момент был уже мертв.

– Вот так, да?

– Сначала затрясся, а потом упал лицом в пирог.

– А за горло он совсем не хватался? Не пытался вздохнуть?

– Вы хотите спросить, не кашлял ли он? Нет. Просто сильный спазм – и всё.

– Рядом в тот момент кто-нибудь был? Кто-нибудь говорил с ним?

– Насколько я помню, дорогая, нет. Он был одиноким человеком. Я не знаю ни о каких его друзьях. Никогда не могла понять его жену: как она с ним связалась?.. Насколько я знаю, ее все любят. И она красотка. Уверяю вас, вскружила в молодости не одну голову.

– Она даже сейчас производит впечатление, – согласилась миледи. – Интересно, а у нее есть ухажеры?

– Уверяю вас, да.

– Ной Локк? – высказала предположение леди Хардкасл.

– А вы, скажу я вам, умница, – с уважением сказала леди Фарли-Страуд. – Как, Бога ради, вы об этом узнали?

– Она слегка запнулась, когда объясняла нам, почему он «заскакивает» пару раз в неделю «как добрый сосед».

– Это уже много лет ни для кого не секрет. Но она женщина верная. «Пока смерть не разлучит нас», – обещала она и никогда не пыталась нарушить клятву, данную Богу.

– Но если Кэрэдайн неожиданно умирает, то она может выйти замуж за Локка… Интересно.

– Вы думаете, она сама его убила? – Леди Фарли-Страуд заметно оживилась.

– Я этого не исключаю, – ответила леди Хардкасл. – Но в пабе ее не было, так как же она могла его отравить?

– Значит, Локк?

– Тоже возможно. В тот день он, конечно, был в пабе. Но там же были и другие люди. Например, Дик Окли.

– Боже, а ведь вы правы, – ужаснулась леди Фарли-Страуд. – А они друг друга ненавидели. Здорово собачились по поводу покупки скота.

– И по поводу призового быка, – вставила я.

– И по поводу призового быка, – согласилась хозяйка дома. – Я об этом совсем забыла. Вы правы. Это Окли. Он вполне мог подсыпать что-нибудь в сидр Кэрэдайна, и никто ничего не заметил бы…

– Успокойтесь, Герти, дорогая, – рассмеялась леди Хардкасл. – Мы не можем обвинить их всех. А что насчет Морриса Кэрэдайна?

– Вы об этом слабаке?

– А он действительно слабак?

– В худшем понимании этого слова, – пояснила леди Фарли-Страуд. – Я вовсе не против того, что мужчина не хочет пачкаться на ферме, если у него душа лежит к чему-то другому, но он постоянно ныл по этому поводу.

– Что вы имеете в виду?

– Никогда не мог выступить против отца. Вместо этого ходил весь из себя такой упавший духом и несчастный. Хотя, с какой стороны ни посмотри, он отличный художник. Может и вам форы дать, Эмили, а что?.. Но он так и не сподобился сказать: «Папаша, я уезжаю в город, чтобы стать художником, и катитесь вы к черту с вашей фермой». Нет, он просто молча принял свою судьбу.

– Он боялся отца? – уточнила я. – Отец что, давил на него?

– Спенсер Кэрэдайн пытался давить на всех, дорогая. Но Моррису доставалось больше других.

– Люди говорят, что яд – это оружие женщин, – задумчиво произнесла леди Хардкасл. – Но может быть, это и оружие слабаков?

– Боже милостивый, это мог быть любой из них, – вырвалось у леди Фарли-Страуд.

– А что насчет его другого соседа? – задала вопрос леди Хардкасл. – Насчет Ланселота Трибли? Мы встретили его сегодня утром, когда ехали на Верхнюю ферму.

– Смешной он, этот Трибли, – ответила леди Фарли-Страуд. – Занимается чем угодно, но только не фермой. Он, кстати, председатель регбийного клуба. Спросите о нем Гектора. Но ферму он ненавидит. С год назад поднял шум о том, что продает ее и переезжает. Какие-то большие планы по поводу бизнеса в Глостере. И вот прошло уже двенадцать месяцев, а он все еще здесь… Прожектер. Мечтатель.

Неожиданно мне в голову пришла мысль.

– Но никто не упоминает о Тоби Томпсоне, – заметила я.

– Милый старина Тоби, – вспомнила леди Хардкасл. – Ну конечно. Отлично, Фло. Я вам не говорила, Герти, что он был первым, кого мы встретили на нашей первой прогулке после переезда сюда? Очаровательный мужчина. Почему его нет в моем списке? Он наверняка постоянный участник торгов.

– Конечно, милая, но не в последнее время. У него болеет сестра. И каждую свободную минуту он проводит с ней в Норт-Нибли. Хотя таких минут у него немного, как вы понимаете. Так что, когда ему нечего продавать, бедняга не может позволить себе роскошь быть на рынке.

– Как печально, – заметила леди Хардкасл. – Но почему миссис Кэрэдайн о нем ничего не сказала? Он ведь один из ее соседей, нет?

– Нет, милая. Мне надо будет показать вам все на карте, но его ферма находится с другой стороны от фермы Ноя Локка. Так что, строго говоря, он не ее сосед.

– Ага. Тогда это все объясняет.

– Так что вы думаете, милая? – поинтересовалась леди Фарли-Страуд. – Кто убийца?

– Какая вы смешная, Герти… Мы поговорили только с двумя людьми, полиция еще не нашла никаких улик, а полицейский хирург даже не подтвердил, что покойного отравили. Миссис Кэрэдайн сказала нам, что Спенсер был болен.

– Вы что, считаете, что я бегу впереди паровоза? – Казалось, леди Фарли-Страуд в ужасе.

– Чуть-чуть, дорогая, – дружески успокоила ее леди Хардкасл.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Дженкинс с кофе.

– Почему так долго? – возмутилась леди Фарли-Страуд. – Вы что, ездили за кофе в Бразилию? – Она хихикнула.

– Полагаю, что именно этот сорт кофе, миледи, выращен в Вест-Индии. – Дженкинс был человеком прямодушным, почти начисто лишенным чувства юмора.

– Да неужели? А вы когда-нибудь бывали в Вест-Индии, Эмили?

– Нет, дорогая. Но моя тетя ездила туда часто.

– На Ямайку? – уточнила леди Фарли-Страуд.

– Нет… на Антигуа, – ответила миледи. – Мой дядя был сахарозаводчиком.

– Повариха извиняется, миледи, – сказал Дженкинс, – но молоко сегодня привезли поздно, так что она еще не закончила с тортом. Спрашивает, не согласитесь ли вы на песочное печенье?

– Ну конечно, Дженкинс, – с энтузиазмом откликнулась леди Хардкасл. – Тем более что мы его уже пробовали. Поблагодарите ее от нашего имени.

– Да, Дженкинс, пожалуйста, – леди Фарли- Страуд кивнула.

– Что-нибудь еще, миледи? – спросил дворецкий.

– Нет, спасибо. Да, а вы не видели сэра Гектора?

– Думаю, он занят в кабинете, миледи. Вы хотите, чтобы я ему что-то передал?

– Нет, не будите его. Вы останетесь на обед, Эмили?

– Спасибо, дорогая, но – нет. Нам надо домой. У нас еще дела. Может быть, в другой раз?

– Это будет замечательно, – сказала леди Фарли-Страуд. – Тогда, Дженкинс, мы, как всегда, будем обедать вдвоем. Вам еще нужно авто, Эмили?

– Если не возражаете, милая. Это было бы прекрасно.

– Тогда предупредите, пожалуйста, Берта, Дженкинс, – распорядилась леди Фарли-Страуд.

– Благодарю вас, миледи. – Дворецкий поклонился и тихо исчез.

Вернувшись домой, я приготовила легкий ужин, который мы съели вместе, пока леди Хардкасл распространялась о ядах и отравлениях.

– Понимаешь, – говорила она, размахивая вилкой, – есть яды, действующие практически мгновенно, а есть такие, что только через несколько часов. Было бы гораздо проще, если б мы знали, каким именно отравили Кэрэдайна. Тогда мы смогли бы отмотать время назад и понять, когда ему дали яд. И в этом случае лучше представляли бы себе круг подозреваемых.

– А какие есть самые распространенные яды? – поинтересовалась я.

– Начнем с нашего старого друга мышьяка, – хозяйка похлопала по медицинскому справочнику, главному источнику ее знаний. – Изрядная доза может убить в течение получаса, и его несложно достать. Мы не знаем, как чувствовал себя перед смертью Кэрэдайн, так что не можем сравнить симптомы, но вероятность того, что кто-то мог подбросить ему мышьяк, пока он сидел в баре, существует.

– А разве где-то в отчете не указано, что все утро он выглядел осунувшимся, даже еще до того, как его увидела леди Фарли-Страуд? – спросила я.

– Правильно, но миссис Кэрэдайн сказала нам, что ее муж болел, так что это может ничего не значить. Если только она не кормила его мышьяком в течение какого-то времени. Человека можно отравить и небольшими дозами, если давать их ему постоянно.

– Значит, мышьяк мы исключить не можем.

– Нет. А еще, конечно, есть цианистый калий. Вот он действует очень быстро. Кто-то из проходящих мимо мог уронить совсем маленькую дозу в сидр… ну а потом…

– Леди Фарли-Страуд говорила, что он просто отключился.

– Правильно, правильно.

– А как насчет стрихнина? – задала я следующий вопрос.

– Замедленное действие, но приводит к конвульсиям. А Герти сказала, что у него был спазм, прежде чем он скончался.

– И его, наверное, тоже не так сложно достать, – предположила я.

– В этом все дело. Мне бы хотелось, чтобы полиция занялась этим направлением.

– Может быть, стоит утром связаться с инспектором Сандерлендом? – предложила я.

– Возможно, мы и свяжемся, – согласилась миледи. – Или обратимся к кому-то, кто хорошо в этом разбирается. Есть у меня в больнице один приятель, которого я знаю еще по Кембриджу. Уверена, что он сразу же все выяснит.

Какое-то время моя хозяйка задумчиво пережевывала еду.

– Эта форель просто превосходна, – сказала она наконец.

– Спасибо, миледи. Тут все дело в цианиде. Некоторые хозяйки используют миндальную стружку, но мне кажется, что капелька синильной кислоты[23] придает блюду не с чем не сравнимую пикантность…

– Скрыться тебе все равно не удастся, милочка. Сандерленд вцепится в тебя, как пес.

– Не забывайте, что нас двое, миледи. Он уже устал от всех этих проявлений вашей гениальности.

– Если б я действительно была гениальна… – Леди Хардкасл рассмеялась. – В настоящий момент я чувствую себя полной идиоткой. Ни малейшего представления не имею, как нам все это решить.

– Но мы же только начали, миледи. Подождите, пока мы поговорим с другими фермерами, и вам станет гораздо легче.

– Думаю, ты права, – согласилась со мной хозяйка. – Когда, Берт сказал, он приедет завтра?

– Я велела ему быть в десять, миледи. Подумала, что мы сможем сделать кое-что по дому, а фермеры успеют вернуться домой после утренних занятий.

– Умница. А с кем с первым, с Окли или с Локком?

– Окли серьезно пролетел на аукционе, но мог ли он из-за этого убить человека? Локк выигрывал гораздо больше, если освобождал нашу прекрасную Одри от ее жизни с нелюбимым и сам женился на ней.

– Этим он оказывал услугу им обоим, – согласилась леди Хардкасл. – Подбросим монету?

– Если только она у вас есть, миледи. Я ведь бедная служанка, у которой нет своих денег.

Миледи опять рассмеялась, и этот смех изменил ее лицо, сделав его более солнечным и живым. Такой я давно ее не видела.

– Ты сегодня сама на себя не похожа, Фло. Что с тобой?

– Честно? Не знаю. Может быть, это облегчение от того, что вы поправляетесь…

– Прости, что заставила тебя поволноваться, дорогая. Человек иногда замыкается в себе самом и забывает, как это тяжело сказывается на окружающих. Мне надо написать Гарри и рассказать ему о том, как идут наши дела.

– Обязательно, миледи.

– Но как же мы выберем, к кому первому идти? – не унималась хозяйка. – Нам надо что-то совершенно случайное… – Она осмотрелась. – Знаю. Книга. Ты будешь пролистывать страницы, а я наугад засуну между ними палец. Если номер страницы будет оканчиваться на один или три, то сначала идем к Локку, если на пять или семь, то к Окли.

– А если на девять, миледи?

– Тогда Берт отвезет нас в Бристоль, где мы съедим роскошный ланч, а потом пройдемся по магазинам и посетим шоу в «Империи». И к черту это расследование убийства.

– Правда? Тогда я участвую.

Я сняла суперобложку с книги, чтобы она не мешала, и веером стала пролистывать страницы. Палец леди Хардкасл скользнул между ними, и я полностью открыла книгу, чтобы увидеть, что приготовила для нас Судьба.

– Страница двести пятьдесят семь, – разочарованно объявила я. – Похоже, что завтра с утра мы беседуем с Диком Окли.

– Похоже на то… Значит, гулять будем в другой день.

– Фу-у-у-у, – выдохнула я. – Все эти дурные убийства и глупые убийцы…

– Как ты права, милочка, как права… А теперь давай все уберем и обновим «доску расследований». А потом, думаю, надо будет немного помузицировать. Может быть, вспомним какие-нибудь неприличные песни, чтобы компенсировать пропуск шоу в «Империи».

– И я была девушкой юной… – запела я, убирая посуду со стола.

Глава 4

Субботним утром я проснулась рано, как жаворонок, и тут же твердо решила выяснить истинные привычки этих птиц. Действительно ли они просыпаются так рано? Можно было бы сказать, что я проснулась «с первыми лучами солнца», но здесь возникал вопрос, какой луч солнца считать первым, а какой – последним.

К тому времени, когда леди Хардкасл позвонила, чтобы я принесла утренний кофе, я успела закончить много дел, которые долго откладывала на потом и была чрезвычайно довольна самой собой.

Когда я вошла с кофе, она читала, сидя в постели.

– Доброе утро, Фло, дорогая, – поздоровалась хозяйка.

– И вам тоже доброе утро. Наконец-то проснулись… Кофе?

– Наконец-то проснулась? Ты что, хочешь сказать, что твоя хозяйка – лежебока?

– Да, когда стаканчик на ночь хорошо пошел.

– Сегодня суббота, – миледи громко откашлялась. – А в субботу леди может позволить себе поспать подольше.

– Вы были бы абсолютно правы, миледи, если б эта самая леди не спала так же долго и в оставшиеся шесть дней недели.

– Ты, моя девочка, пуританка[24], и… и…

– И совершенно очаровательная и изумительная женщина, миледи? – перебила ее я.

– Можно сказать и так. – Она еще раз прочистила горло.

– И потом, сейчас всего восемь часов утра, – закончила я ее фразу. – Завтрак будет готов через пятнадцать минут, а Берт не появится до десяти часов. Я достала вашу одежду и начистила обувь.

– Видно, что у тебя всё под контролем. Спасибо.

– Пожалуйста, миледи. Я громко крикну, когда завтрак будет готов.

– Нам нужен гонг.

– Глупости, миледи. Достаточно пары сильных валлийских легких. Скоро увидимся.

Я извинилась и вышла из комнаты.

Завтрак и одевание прошли без особых проблем. Намек на драму возник, когда выяснилось, что потерялась пуговица от платья, но на помощь пришла Фло со своей волшебной коробкой для шитья.

– Клянусь, он приезжает пораньше и ждет за поворотом дороги, – сказала леди Хардкасл, когда раздался звонок в дверь. – Как еще может человек быть таким пунктуальным?

– Доброе утро, Берт, – поздоровалась я, открыв дверь. – Как вам это удается?

– Доброе утро, мисс. – Было видно, что водитель слегка озадачен. – Вы о чем?

– О том, как вам удается быть таким точным, – объяснила я. – Вы каждый раз звоните в дверь тогда, когда часы начинают отбивать время.

– У меня есть карманные часы моего папаши, – Берт издал смешок, – и они пока отлично показывают время, так что я приезжаю почти вовремя… А кроме того, у вас самые громкие часы во всей округе. И если я вылезаю из машины, когда они начинают звонить, то в дверь я могу позвонить, как раз когда они начинают отбивать время.

– Ах вот в чем дело, – сказала я, делая шаг в сторону, чтобы леди Хардкасл могла выйти. – Как прозаично…

– Простите, что разочаровал вас, мисс, – ухмыльнулся водитель.

* * *

К ферме Дика Окли в Вудворте мы подъехали как раз в тот момент, когда сам мистер Окли по тропинке возвращался со своего самого дальнего поля.

Леди Хардкасл попросила Берта остановиться, с тем чтобы мы могли пройтись вместе с ним. В свою очередь, хозяин фермы тоже остановился. Он с подозрением следил, как мы выбираемся из машины.

– Доброе утро, мистер Окли, – поздоровалась с ним хозяйка, подходя. – Я леди Хардкасл, а это мисс Армстронг.

– И вам тоже доброе утро, миледи. Я знаю, кто вы. – Он отсалютовал нам. – Видал вас с леди Фарли-Страуд в «Стоге» на прошлой неделе. Ну и, конечно, раньше слыхал о вас… Что я могу для вас сделать?

– Мы пытаемся собрать информацию о смерти мистера Кэрэдайна, – ответила ему миледи.

– Этого старого скряги? Плохо о покойниках не говорят, но так ему и надо. – Он вновь двинулся в сторону жилого дома, и мы пошли рядом.

– Вы не первый, кто говорит нам об этом, мистер Окли. Хотя спрашивать мы начали только вчера, – сказала леди Хардкасл.

– Думаю, что другое вы вряд ли здесь услышите. Я вам так скажу: в тот день, когда Господь награждал людей добрым и веселым нравом, Спенсер Кэрэдайн на заднем дворе затеял ссору со святым Петром по поводу какой-то ерунды.

– А когда вы видели его в последний раз? – уточнила миледи.

– В четверг в «Стоге». Видел, как он сидел там, согнувшись над своим пирогом, и таращился на окружающих. А чуть позже уткнулся в него лицом.

– А когда вы с ним в последний раз говорили? – этот вопрос задала я.

– Я заходил к нему на прошлой неделе, после того как он смошенничал на аукционе.

– И что же вы ему сказали? – продолжила я.

– Сказал, что больше не намерен терпеть его закидоны, и если он поступит так еще раз, то ему не поздоровится.

– И как он на это среагировал?

– Сказал мне, чтобы я… Прошу прощения, леди, но здесь я не могу повторить то, что он мне сказал.

– О смысле мы догадались, – леди Хардкасл улыбнулась. – А почему вы думаете, что он смошенничал?

– Ну, – задумчиво произнес фермер, – теперь, говоря об этом с вами, я уже не так в этом уверен. Просто каждый раз, когда мне казалось, что я вот-вот одержу верх, Кэрэдайн вновь повышал ставку. Как будто нарочно это делал. Ему коровы Фарли-Страудов были вовсе не нужны. Он просто хотел, чтобы они не достались мне. А они хорошо доились. Мне б они не помешали.

– И где происходила ваша стычка?

– На дворе.

– Он не пригласил вас в дом? Не предлагал обсудить все за чашкой чая?

– Спенсер Кэрэдайн? – Окли рассмеялся. – В роли доброжелательного хозяина? Да он с запахом г… ни за что не расстанется, прошу прощения, леди.

– А миссис Кэрэдайн при сем присутствовала? – продолжила я задавать вопросы.

– Одри? – задумчиво переспросил он. – Она не выходила, но я вроде бы видел ее за окном.

– И она вас тоже не пригласила?

– А она ничего не делала без разрешения Спенсера.

– То есть ругались вы во дворе. А что было потом?

– Я просто ушел. Сказал все, что хотел, и оставил его жевать сопли. Смысла в этом никакого не было, но мне стало лучше, когда я высказался.

– И вы не видели его до следующего рыночного дня? – уточнила леди Хардкасл.

– Нет, миледи, причин не было. Он был не тем парнем, с которым хотелось поговорить, если вы меня понимаете.

Мы подошли к воротам фермы, и Окли остановился, явно не желая пускать нас дальше.

– У вас есть яд, мистер Окли? – неожиданно спросила я.

Фермер взглянул на меня сначала удивленно, а потом удивление сменилось гневом.

– Простите? – холодно переспросил он.

– Яд, мистер Окли. У вас есть яд?

– Надеюсь, вы не собираетесь обвинить меня, мисс…

– Армстронг, – подсказала ему я. – Нет, мистер Окли, не собираюсь. Я просто хочу понять, как в здешних местах хранятся яды. Мы здесь новички…

– У каждого фермера есть яд, мисс Армстронг. Крысы. Они пожирают фураж и портят амбары. А еще разносят чуму. Мы их убиваем, – говоря это, он демонстративно смотрел мне прямо в глаза.

– И чем вы пользуетесь? – Я не отвела взгляд.

– Мышьяком.

– Благодарю вас.

– Да, мистер Окли, спасибо вам, – сказала леди Хардкасл.

Несколько минут мы стояли молча.

– Мне пора, – сказал Окли. – Хорошего дня.

С этими словами он открыл ворота, прошел на участок и закрыл их за собой, даже не оглянувшись.

– Что ж, это было интересно, – сказала хозяйка, пока мы возвращались к автомобилю и вечно снисходительному Берту. – Ты отлично встряхнула его в самом конце. Застала его врасплох.

– Хотя это не очень нам помогло, – я была разочарована.

– Ну, не знаю… Ты все-таки заставила его дать тебе ясный и недвусмысленный ответ.

– Наверное, да, – согласилась я, забираясь в авто.

– Куда теперь, миледи? – спросил Берт, пока мы усаживались.

– К Ною Локку, – ответила леди Хардкасл. – К запретной любви Одри Кэрэдайн.

* * *

И мы помчались по узким дорожкам в сторону фермы Ноя Локка. Хотя «помчались» – это громко сказано. Берт, правда, не обращал никакого внимания на лимит скорости в двадцать миль в час, но авто не было предназначено для гонок. И тем не менее доехали мы достаточно быстро и появились у ворот фермы как раз в тот момент, когда Локк вышел из дома.

Он был высоким мужчиной с фигурой спортсмена – возможно, регбиста, – и на вид ему можно было дать лет пятьдесят или чуть больше. Увидев нас у ворот, он приветливо улыбнулся.

– Заходите, леди. Только осторожнее – дорожка вся в грязи, ее надо бы помыть.

Я открыла крепкие деревянные ворота и отошла в сторону, давая дорогу леди Хардкасл.

– Добрый день, – поздоровалась она, подходя к хозяину. – Я леди Хардкасл, а это мисс Армстронг.

– Знаю, – ответил он, все еще улыбаясь. – Я вас ждал. Хотите чаю?

– Если мы вам не помешаем, то это будет просто великолепно, – ответила миледи.

Он открыл дом и провел нас на кухню. Ей было далеко до стерильной чистоты кухни Одри Кэрэдайн, но она выглядела вполне ухоженной и аккуратной. Локк жестом показал на стулья, и мы уселись за большим дубовым столом.

– Вы говорите, что ждали нас? – начала разговор леди Хардкасл.

Он рассмеялся, и лицо его просветлело.

– Даже здесь, миледи, новости распространяются очень быстро. Говорят, что вы расследуете смерть Спенсера Кэрэдайна. И старина сержант Бойс из Чиппинга этим очень недоволен, можете мне поверить.

– Другого я и не ожидала, – леди Хардкасл нахмурилась. – И тем не менее с этим ничего не поделаешь – мы оказываем услугу нашему другу.

– Об инспекторе Сандерленде он тоже отзывается не очень хорошо, – заметил Локк.

– Бедняга. Он, по-видимому, чувствует себя униженным всем происходящим, – задумчиво сказала миледи. – Может быть, нам стоит заключить с ним перемирие…

– Такое отношение делает вам честь, но вы даром потеряете время. Он любит, когда о нем думают как о жестком парне. Можно сказать, получает от этого наслаждение. Так что лучше оставить его в покое – так, в отдаленной перспективе, вы сделаете его только счастливее.

Локк поставил чайник и приготовил чайные принадлежности.

– У вас не местный акцент, мистер Локк, – заметила леди Хардкасл, пока он расставлял на столе блюдца и чашки.

– Вы правы, миледи, – согласился мужчина. – Мои предки из Хартфордшира[25].

– И как же вы оказались здесь? Если вас не смущает мой вопрос?

– Ушел в отставку, забрал пенсию и отправился на поиски фермы в тихом и приятном уголке.

– Ах вот как, – сказала миледи. – И где вы служили?

– Везде понемножку, – ответил Локк.

Было видно, что ему не хочется говорить о военной службе, и он замолчал на все время, пока заваривал чайник и ставил его на стол. После этого отодвинул стул для себя и сел.

– Вы видели Одри Кэрэдайн после смерти ее мужа? – спросила леди Хардкасл.

Локк оценивающе взглянул на нее.

– Не буду унижать вас ложью, леди Хардкасл, и делать вид, что не знаю, о чем вы. Конечно, я видел миссис Кэрэдайн, и уверен, что вы знаете почему.

– И не один раз? – уточнила миледи.

– Больше одного раза в день в течение прошедших дней, – Локк не отрываясь смотрел на мою хозяйку. – Послушайте, половина графства знает о наших с ней отношениях. Мне не хочется, чтобы ее имя трепали всякими сплетнями и гнусными инсинуациями, но я в то же время не вижу смысла в отрицании того, что люблю Одри Кэрэдайн и женюсь на ней, как только это станет возможно.

– Очень удобно, что мистер Кэрэдайн скончался, правда? – сказала леди Хардкасл.

– В какой-то степени вы абсолютно правы. И я знаю, что это делает меня одним из подозреваемых…

– Ну, мы еще сами не уверены, что это было убийство, – прервала его миледи.

– Это верно, – согласился фермер. – Но криминальный отдел бристольской полиции не будет спускать с поводка своих лучших ищеек, не будучи уверенным, что такая возможность хотя бы существует.

– Вы нам льстите, – заметила леди Хардкасл.

– И тем не менее я к этой смерти не имею никакого отношения. Вы же видели Одри. Вы что, думаете, она согласилась бы провести остаток дней своих с убийцей? Убийство, вероятно, ускорило бы процесс нашего с ней воссоединения, но, если б она о нем узнала, это навеки развело бы нас.

– В том, что вы говорите, есть логика.

Локк разлил чай.

– А каким ядом вы травите своих крыс? – спросила я, когда он протянул мне сахар.

– Что, простите?.. А, понял, – Локк улыбнулся. – Стрихнином. В сарае стоит целая бутыль.

– Благодарю вас, мистер Локк, – вежливо улыбнулась я.

– Обращайтесь, – ответил фермер. – И что, это делает меня более или менее подозрительным?

– Если как на духу, мистер Локк, – вмешалась в разговор леди Хардкасл, – то мы не знаем. Полицейский врач тянет время, и никто еще не знает, что же убило мистера Кэрэдайна. Он вполне мог умереть от естественных причин. И инспектор Сандерленд мог послать нас на поиски неизвестно чего, заставив к тому же надоедать всем соседям и тратить впустую их время.

– Но сама вы так не думаете, – Локк сделал глоток чая.

– Честно? Нет, не думаю. Все показания свидетелей указывают на насильственную смерть. Что вы сами видели в четверг?

– Боюсь, что ничего. Я находился в другом конце зала.

– А раньше в тот день вы мистера Кэрэдайна не видели?

– Нет. Мне надо было продать несколько овец. Я вообще не знал о том, что мистер Кэрэдайн в Чиппинге, до всей этой суматохи в «Стоге».

– Тогда когда вы видели его в последний раз? – задала вопрос миледи.

– Говорил с ним?

– Необязательно. У меня создалось впечатление, что с ним мало кто говорил. По крайней мере, когда речь не шла о какой-то склоке.

– В самую точку, – рассмеялся Локк. – Говорил я с ним в последний раз в понедельник, когда зашел к нему узнать, не нужен ли ему фураж. Я заказал для себя слишком много и был рад поделиться с соседями.

– И каким вы его нашли?

– Как всегда – неблагодарным и в плохом настроении.

– А фураж он взял?

– Сразу же. Может быть, он и был ворчливым старым скрягой, но дураком – никогда.

– А после этого вы его видели? – поинтересовалась я.

– Мельком, в среду, в поле, когда возвращался… э-э-э…

– С вашей тайной встречи? – подсказала моя хозяика.

– У вас очаровательная способность говорить о самой невинной встрече как о чем-то отвратительном и грязном, леди Хардкасл.

– А как бы вы ее описали? – поинтересовалась миледи.

– Просто зашел на огонек, – ответил Локк. – Она была в тисках жизни с нелюбимым и отвратительным тираном. Он разогнал всех ее друзей, и никто, кроме меня, не имел мужества ему противостоять. Я был ее единственной компанией, помимо Морриса, ее сына. Да и тот старался как можно больше времени проводить подальше от дома.

– Но в среду вы с мистером Кэрэдайном не говорили, – уточнила леди Хардкасл. – Вы видели его издали? Как он выглядел?

– Как несчастный старый козел.

– Я имею в виду его внешний вид, мистер Локк. Он был болезненным?

– Сейчас, когда я об этом думаю, он выглядел не таким крепким, как обычно. Вы видели его живым? Худой, ничем не примечательный мужчина, он всегда был полон энергии. А теперь, когда вы меня спросили… в среду он выглядел каким-то… сдувшимся.

– Он был бледен?

– Боюсь, что не смогу ответить. Я видел его на расстоянии в пару сотен ярдов[26], но что-то с его походкой было не так. А почему вы спрашиваете?

– Еще не знаю, – ответила леди Хардкасл. – Миссис Кэрэдайн сказала нам, что он был болен. Вот я и думаю: была ли болезнь настолько серьезна, чтобы умереть от нее? И хотела узнать, может быть, вы заметили что-то, что могло бы побольше сказать нам о состоянии его здоровья.

– Боюсь, что я не доктор. И видел я его не очень хорошо. Это просто некое впечатление, понимаете?

– Понимаю, – сказала миледи. – А в четверг вы после продажи овец направились в «Стог» на ланч?

– Если коротко, то да.

– У вас там много друзей?

– Где? В пабе? Думаю, достаточно.

– Общество там довольно доброжелательное, не так ли?

– Именно так. И появление приезжих там никого не волнует, – согласился фермер.

– Это мы можем подтвердить, – добавила леди Хардкасл.

– И никто не смотрит на тебя косо, если ты просто фермер. Когда наступают морозы, мы все оказываемся в одной лодке. Когда ветры и ураганы сносят хлева для свиней, мы все боремся за них. И никто не интересуется вашим именем или тем, что вы служили в инженерном корпусе Его Величества, – ты просто фермер. Сосед, в помощи которого нуждаются; пара крепких рук, которая поможет разобрать завалы.

– В ваших устах это звучит очень романтично.

– Возможно, – наш собеседник улыбнулся.

– А в тот день много ваших друзей было в «Стоге»?

– Да большинство, наверное. В базарные дни там бывает шумновато.

– Это я помню, – заметила леди Хардкасл.

– Ну конечно! А то я все никак не мог вспомнить, где видел вас. Естественно, я о вас слышал, но вот где видел, не мог вспомнить… Вы были с леди Фарли-Страуд.

– Были.

– И там всегда одни и те же люди? – поинтересовалась я.

– Более-менее, – ответил он. – Может быть, не каждую неделю, но переклички ведь никто не делает.

– Спасибо вам за ваше время, – сказала леди Хардкасл, решительно возвращая чашку на блюдце. – Мы не будем больше злоупотреблять вашим терпением.

– Мне было очень приятно, – Локк кивнул с суховатой улыбкой.

Леди Хардкасл встала, и мы с мистером Локком последовали ее примеру.

– Благодарю вас за ваш рассказ. Мы сможем еще раз обратиться к вам, если понадобится?

– Конечно, миледи. Мои двери всегда открыты для вас.

Он проводил нас к выходу и постоял там, наблюдая, как мы на цыпочках пробирались по дорожке к ожидающему нас мотору. Берт уже успел завести двигатель и, когда мы подошли, восседал на водительском месте.

– Куда дальше, миледи? – спросил он, когда мы забрались на заднее сиденье.

– Боже мой, Берт! – воскликнула леди Хардкасл. – А вы знаете, у меня нет никаких идей. Нам бы надо поговорить еще кое с кем, но помимо этих двух визитов, я на сегодня ничего не планировала. А что вы думаете, Армстронг?

– Не знаю, миледи. Может быть, домой? Поедим и подумаем?

– Миледи, вы позволите мне высказать предложение? – Берт, трогаясь, осторожно посмотрел на нас в зеркало заднего вида.

– Конечно, позволю, Берт. Начинайте, – сказала миледи.

– Сегодня леди Фарли-Страуд упомянула, что хотела бы видеть вас еще раз. Она настойчиво намекала на то, что я должен убедить вас приехать к ней на ланч. Вы не будете возражать?

– Берт, – с восторгом воскликнула миледи, – это было бы абсолютно очаровательно! В «Грейндж», на ланч! И не жалеть лошадей!

Со скрежетом переключив скорость и взревев мотором, мы тронулись.

* * *

Дженкинс открыл дверь практически сразу же после того, как леди Хардкасл нажала на кнопку звонка. Едва поздоровавшись, он сразу же провел нас в столовую, где леди Фарли-Страуд, стоя у буфета, наполняла свою тарелку.

– Леди Хардкасл, миледи, – доложил Дженкинс, вводя нас в комнату.

– Эмили, дорогая! Заходите же! Я так рада, что вы приехали. Берите тарелки и накладывайте себе. Еды масса!

Леди Хардкасл в знак приветствия поцеловала ее в щеку и взяла две тарелки, одну из которых протянула мне. Она даже не стала спрашивать у хозяйки, могу ли я поесть с ними, но я постаралась быть как можно незаметнее.

– А Гектор к нам присоединится? – спросила миледи, кладя себе кусок пирога.

– Нет, дорогая, – ответила леди Фарли-Страуд. – Он уехал в Регбийный клуб в Чиппинге. Сегодня там важный матч. Не вернется до ужина. Обычно я езжу с ним, но у нас сегодня заседание городского комитета, так что матч мне придется пропустить. Угощайтесь же, Армстронг. Не надо церемоний.

Я положила всего по чуть-чуть и устроилась рядом с леди Хардкасл.

– Итак, дорогие мои, – начала хозяйка дома, – рассказывайте. Поделитесь с тетушкой Герти, что вам удалось узнать.

Леди Хардкасл пересказала подробности наших двух встреч леди Фарли-Страуд, которая выслушала ее очень внимательно.

– Боже милостивый! – воскликнула пожилая дама, когда миледи закончила свой рассказ. – Значит, Локк убил его ради любви… Как романтично.

– Как вам такое пришло в голову? – рассмеялась миледи.

– Но это же яснее ясного, дорогая. Они с Одри Кэрэдайн сделали это на пару – подложили стрихнин в пищу несчастного, чтобы быть вместе.

– Для этого лучше подошел бы мышьяк, – заметила леди Хардкасл. – Множество небольших доз в течение какого-то времени, и он бы умер от отравления, при этом все выглядело бы так, будто он умер от болезни.

– Ах вот как… – Казалось, леди Фарли-Страуд совсем упала духом. – Но ведь мышьяк был у Окли. Значит, это он?

– А что, если, – сказала леди Хардкасл с озорной улыбкой, – Кэрэдайны сами использовали мышьяк в качестве крысиного яда и на ферме его было достаточно? Или Локк нам солгал? Или Одри насыпала стрихнина в овсянку мужа до того, как тот поехал на рынок? А если это сделал Моррис Кэрэдайн? С ним мы еще не говорили. А в «Стоге» в тот день была такая толпа, что это мог быть кто угодно – с кем мы даже не собираемся пообщаться…

– Эмили, по-моему, вы смеетесь надо мной.

– Только если совсем чуть-чуть, дорогая. Но вы меня понимаете? Все это не так просто, как может показаться с первого взгляда. Нам обязательно надо будет поговорить с Моррисом. И все мы еще ждем, что нам скажет полицейский хирург относительно яда – если таковой вообще существовал.

– Как, ради всего святого, можете вы держать все это в голове? Клянусь, вы самая умная женщина, с которой мне доводилось встречаться.

– Все дело в терпении, милая, – ответила миледи. – Если подождать достаточно долго, то решение придет само.

– А вы как считаете, Армстронг? Вы тоже думаете, что она самая умная? – леди Фарли-Страуд повернулась ко мне.

– Конечно, миледи, – ответила я. – Я всегда так считала.

– И это правильно, – заметила хозяйка дома. – Я горжусь тем, Эмили, что могу называть вас своим другом. Знаете, мы должны чаще встречаться. И вы обязательно должны прийти к нам на обед. На прошлой неделе вы мне это обещали.

– И вправду обещала, – согласилась леди Хардкасл. – Но может быть, вы с Гектором сначала придете ко мне? Уверена, что сейчас моя очередь. Я ведь была у вас в первую неделю после переезда, помните?

– Помню, помню… У нас тогда собралось несколько человек. Получился милый вечер. Вы ведь тогда играли для нас?

– Наверняка. Если я оказываюсь рядом с фортепиано, то рано или поздно сажусь за него. Но если это был наш последний совместный обед, то сейчас действительно моя очередь. Я здорово с этим затянула.

– Глупости; вы же поправлялись после ранения, полученного на поле битвы, ага?

– Полагаю, вы правы, – рассмеялась леди Хардкасл. – Но очередь все равно моя.

– Очень хорошо, дорогая, если вы так настаиваете. Не буду отказываться от бесплатного ужина. Назовите день, и мы будем у вас. Выйти в свет нам не помешает.

– Мы скоро все организуем, дорогая.

После этого и до конца ланча они вели ничего не значащие разговоры. В конце концов леди Хардкасл поинтересовалась, может ли она вызвать Берта, после чего последовало короткое, но неловкое обсуждение размеров оплаты его услуг или, на худой конец, оплаты эксплуатационных расходов на содержание самодвижущегося механизма. Леди Хардкасл настаивала на том, что так будет только справедливо, но леди Фарли-Страуд и слышать об этом не хотела.

Все это было ритуальным действом, направленным на то, чтобы спасти лицо хозяйки дома. Фарли-Страуды вовсе не были так богаты, как думали жители деревни, и хозяйка дома, естественно, была бы благодарна за любую финансовую поддержку, но говорить об этом считала ниже своего достоинства. Поэтому обе дамы долго ходили вокруг да около, пока наконец моя хозяйка не выписала щедрый чек. Тогда леди Фарли-Страуд заявила, что сумма несуразно велика, и убрала его в кошелек, пока леди Хардкасл скромно смотрела в противоположную сторону.

К тому времени как они закончили, в столовой появился Дженкинс и сообщил, что Берт готов служить, как только он нам понадобится.

– Герти, дорогая, спасибо вам за ланч, – сказала леди Хардкасл, целуя хозяйку на прощание.

– Для меня это было большим удовольствием, милая. Спасибо, что составили компанию старушке. И куда вы теперь?

– Честно говоря, у нас нет никаких планов. Я подумывала вернуться в студию и поработать немного над «анимацией».

– «Анимация»? – повторила леди Фарли- Страуд. – Звучит пугающе интересно. А мы когда-нибудь увидим ваши живые картинки, дорогая?

– Возможно. Когда-нибудь.

– Вы должны показать их в сельском клубе. И тогда на них придут полюбоваться люди со всей округи.

– Ну, я, право…

В этот момент в комнату ворвался сэр Гектор.

– Я правильно слышал, как кто-то сказал, что Берт с мотором здесь? О, Эмили, дорогая, привет! Вы пришли или уже уходите?

– Мы уже собрались домой, Гектор, – ответила моя хозяйка.

– А я думала, что ты уже давно уехал, – обратилась леди Фарли-Страуд к мужу. – Ты бы мог поесть вместе с нами.

– Неожиданные изменения в планах, – пояснил сэр Гектор. – Биффо не смог нас принять – приехала мать-мемсаиб[27], или что-то в этом роде. Так что вместо этого мы все согласились поехать в клуб.

– Ну а я согласилась, чтобы Берт отвез Эмили и Армстронг домой. Так что тебе придется подождать.

– Глупости, – вмешалась в разговор леди Хардкасл. – Мы все поместимся. В конце концов, это ваше авто. Как далеко этот регбийный клуб?

– Недалеко, дорогая. Совсем недалеко, – ответил сэр Гектор. – Но сегодня речь не о нашем клубе. Игра будет в Чиппинге. Большая, большая игра. Такое пропустить нельзя. А вы любите рагби?[28]

– Родди играл, когда мы были молоды, а я всегда, когда могла, за ним наблюдала, – ответила миледи. – А вот Армстронг у нас настоящий энтузиаст.

– Правда, милочка? Превосходно. Тогда почему бы вам не поехать со мной? Герти, бедняжке, придется пропустить эту игру.

– А что, это может быть совсем неплохо, – заметила леди Хардкасл. – А вы как думаете, Армстронг?

– С удовольствием, – ответила я.

– Тогда решено, – подвел итог сэр Генри. – Последний, кто заберется в машину, платит за пиво.

* * *

В клубе мы появились заранее. И, как оказалось, правильно. Как и говорил сэр Гектор, это был исторический матч. Вопреки всем ожиданиям команда из крохотного, но отважного Литтлтон-Коттерелла разбила Кливленд в полуфинале на Кубок Уэссекса[29], а сегодня настало время финала. Второй полуфинал тоже закончился с неожиданным результатом, так что наша деревенская команда играла против Норт-Нибли. Ко всеобщему удовольствию, получилось так, что хозяином финала стал Регбийный клуб Чиппинг-Бевингтона.

Раньше сэр Гектор был председателем Регбийного клуба Литтлтон-Коттерелла, а совсем недавно его назначили Великим Главным-по-всему-остальному[30]. Титул был чисто церемониальным, но давал ему право носить потрясающе роскошный блейзер в цветах клуба – синем и золотом. С более практичной точки зрения важным было то, что в местных регбийных клубах он пользовался правами хозяина, благодаря чему нас приняли с распростертыми объятьями.

– Ну что ж, – сказал сэр Гектор, – как насчет пива? Вы же пьете пиво? Или, может быть, предпочитаете сидр? Моя мемсаиб обожает сидр.

– С удовольствием выпью сидра, Гектор, спасибо, – сказала леди Хардкасл.

Через несколько мгновений он вернулся с подносом и поинтересовался, протягивая нам наполненные до краев кружки:

– Так вам нравится рагби, мисс Армстронг?

– Это наш национальный вид спорта[31], сэр, – ответила я. – Все мои братья играли в него и иногда даже позволяли мне и моей сестре-близняшке участвовать в тренировках.

– Не может быть! – воскликнул сэр Гектор со смехом. – И на какой же позиции вы играли?

– На позиции винга[32], сэр. Я была легкая и быстрая. Кое-кто из ребят хотел даже, чтобы мы подстриглись и притворились мальчишками, чтобы участвовать в соревнованиях, но этого так и не случилось.

Идея очень понравилась сэру Гектору. Он призвал одного из своих приятелей и поделился ей с ним. Уже через несколько минут мы оказались в центре шумной, но доброжелательной компании стареющих любителей регби. Они представились «Старыми чудаками», и мы стали их почетными гостями на весь оставшийся день.

На втором этаже белоснежного здания клуба располагался балкон, с которого открывался великолепный вид на игровое поле. На нем были расставлены стулья для официальных лиц и их гостей. Сэр Гектор, естественно, захватил три лучших места. Мы приготовились смотреть матч в компании чрезвычайно возбужденных стариков.

Сама игра была просто сногсшибательной. Это была тяжелая битва между двумя деревенскими командами, которые при другом раскладе даже близко не подошли бы к столь престижному финалу. Всех нас захватила волнующая атмосфера происходящего.

В какой-то момент судья свистнул и назначил штрафной в сторону Литтлтона. Леди Хардкасл вскочила на ноги и стала выкрикивать протесты, обвиняя несчастного арбитра в подсуживании противнику. При этом она использовала выражения, которых я раньше в жизни от нее не слышала.

Дернув за рукав, я заставила ее сесть и сказала:

– Это был честный штрафной, миледи. Кучерявый стоял перед мячом, когда по нему ударили, поэтому не имел право бежать вперед и захватывать мяч.

«Старые чудаки» стали что-то бормотать в знак согласия.

– Ну конечно, – раздраженно ответила мне хозяйка. – И все равно он мне не нравится. У него жуликоватые глаза.

Эти слова вызвали приступ хохота у наших новых друзей, которые с течением матча напивались все больше и больше. С этого момента и до конца игры судья стал для них «Жуликоватым».

– Сэр Гектор, а кто это все время бегает вдоль бровки? – поинтересовалась я. – Уж не мистер ли это Трибли с Нижней фермы?

– Именно, дорогая. Именно он. Председатель клуба и тренер команды. Один из лучших из всех, кто у нас был. Я рад, что он переехал в деревню. Отличный парень.

– А наружный центровой – это не Окли?

– И здесь в точку, дорогая.

– Кажется, эта игра привлекает фермеров. Ведь они все сильные парни.

Игра закончилась со счетом 12:9 в пользу Литтлтон-Коттерелла, и начались празднества. Наши пожилые хозяева к концу матча уже успели порядочно набраться, но победа Литтлтона заставила их с новой силой взяться за уничтожение эля. Спортивное событие разрушило все классовые барьеры, и они пили с жителями деревни и соседних ферм как с равными, а празднество меж тем набирало обороты. Когда в бар вернулись игроки, обстановка стала еще более буйной. Мистер Трибли ввел их под рев поздравлений. Вскоре они с мистером Окли уже вовсю праздновали. К ним присоединился мистер Локк, которого мы до тех пор не видели, и эта троица, как нам показалось, возглавила торжество.

Женщины тоже присутствовали – в основном это были жены и подруги игроков и болельщиков, – и все они дружно покинули клуб, как только раздалось непристойное пение. Песни регбийных болельщиков сменились откровенно неприличными, и хотя мы с леди Хардкасл считали их невероятно забавными, однако подумали, что надо оставить джентльменов развлекаться и освободить их от смущения, связанного с нашим присутствием, не говоря уже о необходимости беречь собственную репутацию. Нам не пристало оставаться в центре этих раблезианских игрищ после того, как другие дамы демонстративно покинули помещение.

Попрощавшись с сэром Гектором, мы пообещали ему прислать за ним Берта.

– Пока, милые, – неразборчиво произнес он. – Вы обязательно должны быть на обеде в клубе в следующую пятницу. Мемсаиб придется и его пропустить. Так что вы сможете быть моими гостями.

– Обе, сэр? – уточнила я, слегка сомневаясь, что меня могут ждать на обеде в Регбийном клубе.

– Особенно вы, дорогая, – ответил сэр Гектор. – Вы произвели впечатление на «Старых чудаков» – они считают, что вы разбираетесь в игре лучше многих парней. И настаивают, чтобы вас пригласили.

– С удовольствием, – согласилась леди Хардкасл, целуя его в щеку. – Громадное вам спасибо за ваше гостеприимство, дорогой Гектор. Мы провели просто восхитительный день. И передайте мои приветы Герти, хорошо? Пока.

– Обязательно, дорогая, обязательно. Пока-пока. – Сэр Гектор весело махнул нам и отвернулся, чтобы присоединиться к своим приятелям.

Глава 5

В среду утром леди Хардкасл появилась за столом уже совсем одетая.

– Дорогая Фло, меня посетила муза.

– Неужели, миледи? И какая именно?[33]

– А знаешь, я не уверена… Такая высокая, в греческом хитоне. Надеюсь, что это была Талия[34]. Муза комедии. Я бы так хотела, чтобы мой короткий фильм заставил людей смеяться…

– А у нее был венок на голове? У Талии должен быть венок, как у пастуха.

– Возможно. А возможно, у нее в руках была швабра. А есть муза – покровительница служанок?

– Нам покровительствует святая Зита[35], миледи.

– Бог мой, да неужели? Никогда не устаю удивляться широте твоих познаний…

– Детство, проведенное впустую за книгами в библиотеках.

– Вряд ли проведенное впустую, дорогая, если ты можешь называть и святых, и муз с одинаковой легкостью.

– Предполагалось, что в это время я должна была постигать секретные искусства и навыки цирковой жизни.

– Судя по тому, что я видела за все это время, ты можешь считать, что добилась в этом полного успеха. Помнишь, в Будапеште, когда ты обездвижила того парня, проткнув ему рукав ножом для резки фруктов, который всадила прямо в стену? С расстояния в пять ярдов…[36]

– Но он собирался выстрелить в вас, миледи.

– Благодаря тебе, он выстрелил в элегантный светильник.

– Который упал на прусского полковника, – добавила я.

– А ведь и правда! Вот видишь? Так что цирковые навыки доведены до совершенства: метание ножа, стрельба в цель и комедия положений в придачу. Не хватало только дамы верхом.

– И слонов, миледи. Цирка без слонов быть не может. Но возвращаясь к вашей музе… Полагаю, на ближайшее время вы с ней скроетесь в оранжерее?

– Хм, это действительно совпадает с моими намерениями. А у тебя какие планы?

– Эдна и мисс Джонс занимаются своими делами. Все ваши платья зашиты…

– Это мне кое о чем напомнило, дорогая. В блузке из органзы появилась небольшая дырочка. Будь хорошей девочкой…

– Еще одна? Миледи, как вам удается причинять одежде такой ущерб?

– Клянусь, это не я. Она просто вдруг появилась.

– Отлично, миледи, – я тяжело вздохнула. – Разберусь с ней перед тем, как уйти. Я думала, что до ланча смогу прогуляться и повидать Дейзи… По утрам она работает в мясной лавке своего отца, так что там не больно-то поговоришь. Но мы можем перекинуться парой слов, когда она работает днем в баре, подавая ланч.

– В последнее время вы двое здорово сдружились.

– Дейзи была очень мила, пока вы оставались в неподвижности, миледи, – пояснила я. – Говорит она, может быть, и не слишком членораздельно, но у нее доброе сердце. И она – лучший источник местных сплетен.

– Превосходно, – леди Хардкасл встала. – Приятного тебе времяпрепровождения. И пожалуйста, пусть мисс Джонс в полдень принесет мне какие-нибудь сэндвичи. Я отправляюсь на встречу с искусством.

* * *

Дейзи была занята. Она практически сбилась с ног. Зимой во время ланча во «Псе и утке» бывало довольно спокойно. Я привыкла к тому, что могу присесть у стойки и сплетничать с моей новой подружкой, которую время от времени отвлекают просьбы вроде «еще парочку пинт, милая». Но чем раньше вставало солнце, тем раньше заканчивали свою утреннюю работу местные фермеры, так что к моему приходу в пабе было не протолкнуться.

Я встретилась с Дейзи глазами и подала ей «сигнал». Несколько мгновений спустя она появилась возле моего столика в углу с маленьким сидром и сэндвичем с сыром таких размеров, что им легко можно было заклинить колесо телеги, – это был мой обычный заказ.

– Yacky da[37], дорогая, – радостно поприветствовала она меня, ставя на стол еду и напиток.

– Почти угадала, – рассмеялась я. – Iechid da[38] и тебе тоже, fach[39]. – Подняла стакан. – Ты сегодня слишком занята, чтобы присоединиться?

– Прости, милая. Сегодня здесь полный сумбур. Кручусь как белка в колесе. Но я рада тебя видеть. Если получится, поболтаем позже.

И она исчезла.

Я откинулась на спинку стула и осмотрелась. Это нельзя было сравнить с рыночным днем в «Стоге», но для небольшого деревенского паба народу было очень много. Мне повезло, что я нашла место, где присесть. Джо обычно держал крохотный столик в углу для тех, кто предпочитал пить в одиночестве. Сегодня таких одиноких пьяниц не нашлось, так что столик оказался свободен. Вокруг меня шумные фермеры и работники пили сидр, курили трубки и ревели от хохота над шутками, которые я не могла разобрать.

За соседним столиком расположились несколько знакомых мне личностей. Здесь был Дик Окли, покупатель коров «из-под Вудворта». Рядом с ним сидел сосед Кэрэдайнов и председатель Регбийного клуба Литтлтон-Коттерелла Ланселот Трибли. Мы встречались с ним, когда ездили на Верхнюю ферму, но меня еще раз поразило то, насколько не от мира сего выглядел он в своем мятом твидовом пиджаке. Напротив этих двоих, тоже похожий на пришельца из другого мира, восседал Ной Локк. Симпатичный сосед миссис Кэрэдайн даже в своей одежде фермера походил на заправского вояку.

– Вот уже почти неделя прошла, как Спенсер сыграл в ящик, – сказал Окли. – Выпьем за него. – С этими словами он поднял свою пинту.

– Пусть несчастный старый сквернословец покоится с миром, – добавил Трибли. – Хотя я сомневаюсь, что на том свете воцарится мир, когда он туда попадет.

– За Спенсера, – произнес Локк. – И долгие годы здоровья и счастья Одри.

Они выпили.

– Значит, вы двое наконец-то поженитесь, – сказал Трибли. – Счастья вам обоим.

– Спасибо, – ответил Локк. – Как только это будет прилично. А как насчет тебя, Лэнс? Тебе давно пора найти вторую половинку, с которой можно провести остаток дней.

– Я скоро сделаю ей предложение, – признался Трибли. – Очаровательная женщина.

– А мы ее знаем? – поинтересовался Окли.

– Пока не могу сказать. Я сделаю объявление, как только разберусь с парой дел.

– Тогда и за вас двоих, – предложил тост Локк. – И удачи тебе с твоими «делами».

Они опять выпили.

– Я слыхал, что Моррису уже сделали предложение по поводу Верхней фермы, – продолжил Окли. – Надолго он здесь не задержится.

– Два предложения, – поправил Локк. – Одно сделали еще Спенсеру – думаю, что оно по-прежнему в силе. А пару дней назад к нему заходил парень из деревни и сделал еще одно. У мальчишки слишком большой выбор.

– Вот и хорошо, – сказал Окли. – За Морриса.

Они опять выпили. Потом разговор перешел на недавний выигрыш Кубка. Локк поздравил Трибли и Окли с отличной игрой Литтлтона.

Я доела сэндвич и уже допивала свой сидр, когда к моему столику протолкался Берт.

– Добрый день, мисс, – сказал он. – Леди Хардкасл передает вам привет – и не могли бы вы закончить свой ланч и потом проехать с ней на Верхнюю ферму?

– Да и еще раз да, Берт. И именно в таком порядке. Дайте мне минуту извиниться перед Дейзи, и я присоединюсь к вам. Мотор на улице?

– Я даже двигатель не выключал, мисс.

* * *

– Хорошо поели? – спросила леди Хардкасл, пока Берт вез нас кружными путями.

– Можно было бы и получше, миледи, – ответила я. – Дейзи была слишком занята, так что я все время просидела в одиночестве в углу.

– Идеальное место для подслушивания, – заметила моя хозяйка.

– Все так, но слышать я могла только Локка, Окли и Трибли.

– Наших трех фермеров… Ну и что, они себя чем-то выдали?

– Не совсем, – ответила я. – Они рады, что Локк и Одри наконец-то воссоединятся… Ах да, у Трибли, по-видимому, тоже есть возлюбленная, но он не говорит, кто именно.

– И после этого они говорят, что обсуждение любовных романов – это удел женщин…

Берт вез нас на Верхнюю ферму новым путем, по дорогам, по которым мы никогда еще не ездили. Проехали мимо небольшой деревушки – пара домов, часовня и паб у крохотного ручейка, – о существовании которой я даже не подозревала. Было видно, что для леди Хардкасл это тоже был полный сюрприз.

– Вот для чего нам нужно собственное авто. Мы живем здесь почти год, а я впервые вижу это место… Пешком тут всего не осмотришь.

– Именно, миледи, – согласилась я.

– Скажите, Берт… – Миледи повысила голос, чтобы шофер мог ее услышать.

– Слушаю вас, миледи, – откликнулся тот, посмотрев на нас в зеркало заднего вида.

– Какую машину вы порекомендовали бы даме, живущей в сельской местности, для поездок по округе?

– Зависит от того, для чего она вам нужна, миледи.

– Для поездок по округе, – повторила хозяйка.

– Я хотел сказать, – Берт рассмеялся, – вы хотите произвести впечатление на окружающих или вам нужен самодвижущийся экипаж, за которым шоферу будет легко ухаживать и который будет доставлять вас по назначению с минимальными затратами?

– А разве не любой мотор производит впечатление на окружающих, Берт?

– Соглашусь с вами, но одно дело: «Смотри-ка, женщина в автомобиле!» – и совсем другое: «Смотри-ка, автомобиль! И в нем, кажется, женщина». Вы меня понимаете?

– Вроде да. Тогда, если я просто хочу ездить по округе со своей горничной, делать визиты, исследовать окрестности, мелькать туда-сюда, что я должна буду купить?

– Вы что, сами собираетесь управлять мотором? – Шофер был явно удивлен.

– Ну конечно, дорогой Берт. А почему нет?

Казалось, он колеблется.

– Как скажете, миледи… В этом случае вам нужен «Ровер 6» – шустрая штука и достаточно небольшая, чтобы ею могла управлять даже леди.

– Значит, «даже леди»? – переспросила леди Хардкасл. – А они бывают красного цвета?

Вне всякого сомнения, этот вопрос только усилил недоверие Берта к способности женщины постичь сложную инженерию самодвижущегося экипажа.

– Полагаю, они могут покрасить его в любой цвет, миледи. Но вам все равно нужен будет мужчина, чтобы ухаживать за ним независимо от его цвета.

– Вы слышали, Армстронг? Нам нужен «Ровер 6» красного цвета и инструкция по уходу за ним. Запишите.

– Записная книжка у вас, миледи, – заметила я.

– Правда? А, ну да… Тогда не забудьте напомнить мне.

– Я постараюсь.

– Отлично, благодарю вас, – сказала миледи. – Что ж, теперь я хоть понимаю, на чем мы стоим.

– Конечно, миледи, – подал голос Берт. – А вот и Верхняя ферма.

– И правда… Запишите этот маршрут, Армстронг. Мы проедем по нему в нашем новом авто.

– Записная книжка все еще у вас, миледи.

– А еще мы купим вам эту дурацкую записную книжку.

– Спасибо, миледи, – поблагодарила я. – Вы добрая и щедрая женщина. Я всегда это говорила.

– Глупости. Ничего подобного вы никогда не говорили. Слышали когда-нибудь подобную ерунду, Берт?

– Нет, миледи, – ответил водитель.

Скрипя тормозами, авто заехало во двор, и мы высадились прямо в грязь.

Леди Хардкасл наклонилась к окну, чтобы поговорить с Бертом.

– Если Морриса Кэрэдайна нет дома, то мы сразу же вернемся, но попробовать все-таки стоит. Так что не клюйте носом.

– Я буду готов и начеку, миледи, – ответил водитель, дотронувшись до козырька фуражки.

– Умница, – сказав это, миледи направилась к дому.

Она энергично постучала в выкрашенную черной краской дверь, и та вскоре открылась. За ней стоял застенчивого вида молодой человек лет двадцати пяти. Он был высоким, худым и очень напоминал своего усопшего отца. Ясно было, что перед нами Моррис Кэрэдайн.

– Я вас слушаю? – произнес он с подозрением.

– Добрый день, – поздоровалась леди Хардкасл. – Я леди Хард…

– Я з-з-знаю, кто вы, – молодой человек заикался. – Что в-вам н-н-нужно?

– Вы позволите нам войти, мистер Кэрэдайн? – спросила миледи.

– А я ч-что, м-м-могу вас ос-становить?

– Конечно, можете, но я вам не советую. Мы просто хотим поговорить, а потом оставим вас с миром.

– Тогда з-з-заходите. – Молодой человек отошел в сторону и дал нам дорогу.

– А ваша мама дома? – поинтересовалась леди Хардкасл по пути на кухню.

– Н-нет. Она пошла к Н-н-ною Локку.

Когда Моррис открыл дверь, я подумала, что заикается он, потому что нервничает, но все оказалось гораздо серьезнее.

– Правда? Очень хорошо, – леди Хардкасл улыбнулась.

Взгляд молодого человека ничего не выражал. Я не стала говорить, что миссис Кэрэдайн не найдет Локка, если только не заглянет в «Пса и утку».

– Я бы не отказалась от чашечки чая, – сказала миледи, продолжая дружелюбно улыбаться. – А как вы, Армстронг?

– Я от чая никогда не отказываюсь, миледи.

Моррис смиренно занялся приготовлением чая.

– Вы не будете возражать, если мы присядем? – спросила леди Хардкасл. – У меня сегодня был тяжелый день, а я все еще быстро утомляюсь.

Молодой человек махнул в сторону стульев, и мы уселись в полном молчании, пока он продолжал заниматься чаем. Это его настолько увлекло, что было понятно, что отвечать на вопросы Моррис не сможет. Наконец он грохнул чайник на стол, где уже стояли три чашки, молочник и сахарница. Усевшись, уставился на нас.

– Вы не поухаживаете за нами, Армстронг? – попросила леди Хардкасл.

Я встала и стала разливать чай, а она обратилась к Моррису:

– Примите наши самые искренние соболезнования в связи со смертью вашего отца…

Молодой человек фыркнул.

– Я понимаю, что вы не были с ним очень близки, – продолжила моя хозяйка, – но из собственного жизненного опыта знаю, что вы тем не менее испытываете чувство утраты.

Его глаза по-прежнему ничего не выражали.

– Моя подруга, леди Фарли-Страуд, говорила, что вы талантливый художник.

– Я немного рисую. Н-но в-вам, полагаю, это не п-п-понравится.

– Ну, я не знаю. Вы будете удивлены, насколько либеральны мои вкусы, когда дело касается изобразительного искусства.

Моррис продолжал смотреть на нас.

– Теперь, когда ваш отец умер, вы, по-видимому, возьмете управление фермой в свои руки?

Пустой взгляд сменился любопытной гримасой, а потом на его лице появилась широкая улыбка.

– Вот здесь вы ошибаетесь, – сказал Моррис. – К-к-как только мы продадим ее, я уеду в Лондон. У меня уже есть м-м-место в художественном колледже.

– Здорово. А как насчет вашей мамы?

– А Ма выйдет замуж за Н-н-ноя.

– Великолепно, – заключила леди Хардкасл. – Но как вы собираетесь продать ферму? Как я поняла из разговора с мистером Трибли, на свою он покупателей найти не может.

– У меня уже есть два предложения, – похвастался молодой Кэрэдайн. – Так что б-беспокоиться н-н-не о чем. Я буду рад уехать отсюда.

– Охотно верю, – согласилась миледи. – Но я сильно заинтригована. Как вам так повезло, когда мистер Трибли не может найти покупателей? Верхняя ферма какая-то особенная?

– Н-не знаю, – ответил Моррис. – Я д-дал слово никому н-н-ничего не говорить. Но все будет хорошо, в-вот увидите.

– Я за вас очень рада. Простите, что вновь возвращаюсь к вашему отцу, но вы не припомните ничего странного, что случилось перед его смертью?

– Н-н-ничего не приходит в г-голову. В-п-прочем, я всегда старался д-д-держаться от д-дома как м-можно дальше.

– То есть вы не видели никаких посетителей?

– Никто не посещал нашего папашу. Он был с-с-с…

– Да, дорогой, полагаю, что именно так.

Мы все трое практически одновременно поднесли чашки к губам.

– А что вы делаете на ферме с крысами, мистер Кэрэдайн? – поинтересовалась я.

– С кем делаем?! – Он был настолько поражен изменением направления разговора, что, кажется, даже прекратил заикаться.

– С крысами, – повторила я. – Каким ядом вы их травите?

– А, понял… Мы обходимся без яда. Папаша использовал ловушки. Иногда стрелял по ним из духового ружья.

– Спасибо, – кивком поблагодарила я его.

– Знаете, – заметила леди Хардкасл, – а вы отлично готовите чай.

– О, – произнес Моррис, потрясенный еще одной сменой темы. – Спасибо.

– Для молодых мужчин это редкое умение. Да и для остальных тоже, если подумать. Мой брат, например, готовит просто отвратительный чай, правда, Армстронг?

– Я много раз давала себе слово не говорить об этом, миледи – ведь он все-таки ваш брат и вы должны защищать его, несмотря ни на что, – но чай, приготовленный Гарри, это самое отвратительное пойло из всех известных человечеству.

– Никогда не знаешь, не добавил ли он туда яда, – пояснила миледи. – Его вкус может замаскировать все, что угодно.

Моррис Кэрэдайн опять молча уставился на нас.

– Ну что ж, – леди Хардкасл со звяканьем поставила свою чашку на блюдце, – нам, наверное, пора оставить вас наедине с вашим горем. Мы просто хотели выяснить, не сообщите ли вы нам что-то, что поможет узнать, кто убил вашего отца. И вы нам очень помогли.

– П-помог? Н-н-но ведь я н-ничего не сказал. Я н-ничего не з-з-знаю.

– И тем не менее, дорогой, вы нам очень помогли, – миледи похлопала молодого человека по руке. – Передавайте приветы вашей маме – надеюсь, все у вас получится так, как вы этого желаете. Лондон вам понравится. Мы много лет были там счастливы. И когда вы устроитесь, я бы хотела посмотреть ваши картины, если вы согласитесь мне их показать.

– Ах в-вот как… Ну, т-тогда л-л-ладно, – сказал Моррис и протянул нам руку.

Мы пожали ее и откланялись.

* * *

На следующий день мы решили отдохнуть от ставящих в тупик сложностей расследования смерти мистера Кэрэдайна. Инспектор Сандерленд прислал нам телеграмму, но лишь для того, чтобы сообщить, что полицейский хирург полностью сбит с толку. Причина смерти была все еще не ясна, хотя имели место быть отказ почек и повреждения печени. Он считал, что предположительно это мог быть яд, хотя ничего более конкретного сказать готов не был, не говоря уже о том, чтобы назвать тип яда. Дальше нам нечего было делать.

Теперь на нас, в свою очередь, обрушились ставящие в тупик сложности, связанные с двумя новыми любимыми проектами леди Хардкасл. А именно: с установкой телефона и с приобретением самодвижущегося экипажа.

Первый проект был не совсем новым, но сейчас мы получили подтверждение, что он наконец получил развитие. Теперь все зависело от получения разрешения различных органов – установка телеграфных столбов, по которым телефонная линия должна была идти от центра деревни до нашего дома, должна была быть согласована.

Мы ожидали ворчания некоторых жителей по поводу того, что разрушаем красоту сельской местности. И я в какой-то степени не могла с этим не согласиться, но будущая возможность позвонить в «Грейндж» или поговорить с братом миледи, Гарри, в Лондоне вскоре перевесила все мои возражения. А деревенские ворчуны найдут себе новую тему для ворчания задолго до того, как телефон будет установлен. Это должно было занять недели, а то и месяцы, но то, что началось какое-то движение, было уже здорово.

Второй проект – приобретение авто – тоже оказался по-своему непрост. Мы заставили Берта отвезти нас в Бристоль, где у нас была назначена встреча с продавцом.

– Доброе утро, мадам, – поздоровался хорошо одетый мужчина, когда мы вошли в небольшой демонстрационный зал.

– Доброе утро, – поздоровалась моя хозяйка. – Я предупреждала вас о своем приезде.

– Ах да, мадам. Конечно. Не хотите ли выпить чаю, пока мы ждем вашего мужа?

– Чай – это прекрасно, благодарю. Я хотела бы поговорить о «Ровере 6».

– Миледи, я вынужден настаивать на разговоре с вашим мужем. Это вопрос его компетенции.

– Отлично. Тогда можно я воспользуюсь вашим телефоном? Мне понадобится медиум, чтобы организовать спиритический сеанс.

– Я… э-э-э-э… я прошу прощения, мадам. Я… э-э-э-э… ну конечно. «Ровер 6», вы говорите?

– Да, прошу вас.

– А вы уже наняли шофера, мадам? Или будете ждать, пока вам не доставят автомобиль?

– Я буду водить и ухаживать за ним сама, – ответила моя хозяйка своим самым любезным тоном, который мог вывести из себя кого угодно.

– Сами, мадам?

– Или, возможно, моя горничная. Хотя, скорее всего, мы будем делать это по очереди.

В ответ на вопросительный взгляд продавца я улыбнулась.

– Положа руку на сердце, миледи, я не могу рекомендовать вам приобретение такого сложного механизма, как самодвижущийся экипаж. Это не для…

– Не для кого, мистер Хаггетт? Не для пианистки? Я что, могу повредить пальцы?

– Нет, миледи. Не для…

– Не для жительницы Лондона? Это я могу понять. Мы иногда бываем слишком самоуверенны. Думаю, это связано с тем, что мы выросли в самом центре Империи.

– Нет, мадам. Прошу вас. Я действительно должен…

– Знаете, мистер Хаггетт, я просто разрываюсь на части. Одна часть меня хочет довести вас до белого каления. Другая хочет кричать, визжать и ругать вас последними, совсем не подходящими для леди словами за то, что вы не хотите воспринимать меня всерьез. Но самая главная часть меня, честно говоря, хочет просто купить это авто. Так что, может быть, начнем еще раз? Меня интересует «Ровер 6». Это ведь он? Красного цвета, как почтовый ящик? Что вы можете о нем сказать?

Продавец тяжело вздохнул и сдался.

Час спустя все бумаги были подписаны и чек перешел из рук в руки. Доставка была назначена на следующий день при полном понимании обеими сторонами того, что товар может быть возвращен на специальных условиях, если миледи он не понравится.

Глава 6

На обед, устраиваемый Регбийным клубом в одной из гостиниц в Чиппинг-Бевингтоне, мы надели вечерние платья. В Литтлтон-Коттерелле места для проведения такого торжественного приема не было, хотя Дейзи рассказала мне, что Джо предложил предоставить в полное распоряжение клуба уютные помещения «Пса и утки». Естественно, сэра Гектора на обед вез Берт, и он великодушно предложил заехать за нами по пути.

– Я слыхал о вашем авто от Герти. Она сказала, что его доставили сегодня. Но лучше пусть нас довезет Берт, – сказал местный землевладелец. – Не люблю ездить под мухой, хотя знаю многих парней, которые это делают. У нас в Индии один такой здорово набрался в клубе – глаза в кучку – и решил на велосипеде доехать до своего бунгало. По дороге свалился, и его здорово потрепал тигр.

Леди Хардкасл рассмеялась.

– Не думаю, Гектор, что в Глостере тигра можно встретить на каждом углу, и не могу себе представить, как можно выпасть из автомобиля.

– И все-таки, дорогая, – продолжал настаивать сэр Гектор, – у человека должны быть принципы. Когда ты немного выпил, управлять мотором невозможно, а отказываться от вина – это последнее дело. В «Сером гусе» один из лучших винных погребов. Хозяин заведения – энофил[40], когда-то работал сомелье[41] в Лондоне.

Кончилось все тем, что мы приняли приглашение сэра Гектора и ждали уже одетые и готовые, когда ровно в семь часов Берт позвонил в дверь.

Поездка была быстрой и комфортабельной. Сэр Гектор был в приподнятом настроении (мне показалось, что он уже успел пропустить пару стаканчиков джина). Берт, который был, как и всегда, профессионально тактичен, закатывал глаза при наиболее соленых рассказах своего хозяина.

Скоро мы подъехали к «Серому гусю». Молодые люди из клуба, одетые во фраки с такими же жилетами сине-золотого цвета, как и у сэра Гектора, открыли нам двери авто.

В баре нам предложили шампанское и там же представили нескольким игрокам команды. Дика Окли мы, конечно, уже знали.

– Мистер Окли! – воскликнула леди Хардкасл. – Как приятно вас видеть. Примите наши поздравления с выигрышем.

– Спасибо, миледи, – ответил фермер. – Честное слово, мы никогда не думали, что станем чемпионами.

– Так мне и сказали. Прямо библейская история о Давиде и Голиафе.

– Я тоже так думаю. И для нас, и для Нибли. В начале сезона никто не поставил бы и фартинга на нашу победу в кубке. Лишнее всем доказательство, правда?

– Совершенно верно. Все ведь обожают, когда выигрывает аутсайдер.

Мы отошли от команды, и нас сразу же окружили несколько «Старых чудаков». Было видно, что они искренне рады нас видеть.

Мужчины стали рассказывать нам свои истории; некоторые были посвящены отчаянной храбрости, другие – столь же отчаянной глупости. Все заслуги клуба – которых оказалось немало – были описаны с мельчайшими подробностями. Эти описания прерывались историями о всевозможных шутках и розыгрышах, которые почему-то были в основном связаны с мелким воровством. Мы выслушали рассказы об украденных башмаках, кубках, брюках и даже об украденном козле, который был символом команды гостей из Уэльса. В какой-то момент мое внимание переключилось, и я стала слушать, о чем говорят Ной Локк, Ланселот Трибли и еще несколько игроков, с которыми мы уже успели познакомиться.

– На ваши времена совсем не похоже, а, Ной? – спрашивал мужчина гигантского роста.

– Точно, Верзила, – согласился Локк. – В наши дни мы радовались, когда по субботам проигрывали со счетом меньше, чем пятьдесят – ноль. Мне кажется, что я имел честь быть капитаном самой невезучей команды за всю историю Литтлтон-Коттерелла. Но не будем об этом – ты еще не представил меня своей очаровательной спутнице.

– Ах, черт, – сказал мужчина. – Это Винни Марш. Винни – это Ной Локк, владелец Чэпел-фарм, той, что лежит по другую сторону от Верхней фермы.

Я думала, что девушка с лицом, покрытым веснушками, засмущается, став центром всеобщего внимания, но она уверенно улыбнулась.

– Здравствуйте, Винни, – поздоровался Локк. На мгновение он задумался. – А вы, случайно, не дочь Дениса Марша?

– Да, – ответила девушка, – а вы знаете моего отца?

– Ну конечно. Прошлой зимой он помог мне с фуражом, когда сгорел мой сеновал.

– Так это были вы? Я это хорошо помню. Жуть… А вы выяснили, что было причиной пожара?

– Лампа, – ответил Локк. – Я готов был поклясться, что задул ее, но, по-видимому, забыл.

– Я не стал бы исключать того, что это мог сделать старый Спенсер Кэрэдайн, – заметил Дик Окли.

– Но после смерти бедняги мы так никогда этого и не узнаем, правда? – возразил Ной Локк.

– Я знаю, что о мертвых или хорошо, или ничего, и все такое, – вступила в разговор Винни, – но он был жутким типом, и всем это известно. Честно сказать, не понимаю, почему мы должны притворяться, что каждый умерший был в жизни святым. Ведь эта наша ложь не поможет им в потусторонней жизни. Там их судят по поступкам, а не по тому, что мы говорим о них после их смерти.

Мне показалось, что эти ее слова смутили Верзилу. Он явно придерживался мнения, что о мертвых ни в коем случае нельзя говорить плохо, даже если все сказанное – чистая правда. С другой стороны, слова Винни произвели большое впечатление на Ланселота Трибли.

– Вы абсолютно правы, Винни, – согласился он. – Надо вообще заканчивать со всеми этими играми вокруг репутации умершего. И если он был плохим человеком, следует прямо об этом говорить.

Неожиданно этот разговор заглушили слова «Старых чудаков».

– …с колодкой сапожника, – говорил один из них. – А кстати, кто это вон тот парень? Мне кажется, я его не узнаю. Он один из наших?

– Это мистер Как-его-там, – ответила леди Хардкасл. – Вы помните, Фло? Мы с ним встречались на свалке мистера Не-вспомню-как-зовут.

– Мистер Снелсон, – подсказала я. – Он клиент «Антикварной империи» Помфри.

– Товарищ по несчастью? – расхохотался один из «Старых чудаков». – Я тоже никогда не могу запомнить имен… А здесь-то он что делает?

– Он новичок в деревне, – пояснил сэр Гектор. – Я встретился с ним пару дней назад, когда выгуливал собак. Подумал, что стоит его пригласить. Бедняга сказал, что никуда не выходит. Пошли, парни, я всех вас представлю.

Он увел их, но мы все еще могли слышать обрывки их разговоров.

– …а леди Хардкасл – она стоит вон там – сказала, что видела вас у Помфри, – сказал один из старикашек. – Купили что-нибудь интересное?

– Как это ни странно – да, – ответил Снелсон. – Я нашел небольшую, но очаровательную модель «Ракеты» Стефенсона.

– Точно! – воскликнул сэр Гектор. – Мне мемсаиб рассказывала. Я же знал, что с вами произошло нечто подозрительное, ага? – Рассмеявшись, он хлопнул Снелсона по плечу.

– Подозрительное, Гектор? – переспросил старикашка. – А что же подозрительного в модели паровоза? Я сам люблю паровозы.

– Но этот, – сэр Гектор продолжал хихикать, – был сделан из спичек, а на паровом котле у него был нарисован гигантский «Юнион Джек».

– Ну, вы же сами знаете, как это бывает, – печально заметил мистер Снелсон. – Иногда просто невозможно устоять. Этот паровоз напомнил мне игрушку, которая была у меня в младенчестве.

«Чудаки» засмеялись и поздравили мистера Снелсона с отличным приобретением.

Когда раздался гонг к обеду, сэр Гектор возвратился к нам. Он взял нас с леди Хардкасл под руки и проводил в зал. Так как мы были гостями самого Великого Главного-по-всему-остальному, то нас посадили за центральный стол с крахмальной белой скатертью, серебряными приборами и хрустальными бокалами. Для Регбийного клуба это было просто роскошно.

Можно сказать, что еда была выше среднего уровня, но, как нам и было обещано, главным было вино. Идеально подобранные сорта сопровождали каждую перемену блюд, и к тому моменту, как мы дошли до портвейна (женщинам было разрешено остаться за столом[42]), и леди Хардкасл, и я успели здорово набраться.

Остальная компания тоже веселилась вовсю. Председатель клуба, Ланселот Трибли, оказался гораздо остроумнее, чем в тот раз, когда мы встречались на ферме. Казалось, что здесь он ощущает себя менее скованно. Его юмор и бесконечные анекдоты с течением вечера становились все колоритнее и колоритнее, тогда как количество вина в бутылках все уменьшалось и уменьшалось.

Его тост, в котором он поздравил команду с неожиданной победой, был коротким, но сердечным; в нем оказалось достаточно юмора, чтобы он не превратился в неприятную похвальбу.

Незадолго до полуночи мистер Трибли встал и призвал всех к порядку.

– Джентльмены, – произнес он четким и ясным голосом, – боюсь, что наше время подходит к концу. Добрые люди из «Серого гуся» желают нам добра, мечтая о том, чтобы все мы побыстрее убрались. Им тоже надо домой, и они просят нас, со всем возможным почтением и уважением, собрать наши манатки и дать им возможность привести здесь всё в порядок.

Раздались крики «Как им не стыдно!» и «А нам-то что до того!».

Трибли подождал, пока шум успокоится.

– Так что я предлагаю нам всем дружно поблагодарить шеф-повара, сотрудников и хозяина за то, что они устроили для нас этот роскошный праздник.

«Слушайте! Слушайте!»

– Я также предлагаю, – продолжил мистер Трибли, – всем перебраться в клуб и закончить вечер в нашей традиционной манере.

В помещении раздался одобрительный шум.

– Шарабан отвезет джентльменов. А такси и извозчики развезут по домам тех дам, у которых нет собственного транспорта.

Последовали новые одобрительные крики и суета, связанная с тем, что джентльмены прощались со своими женами и любимыми и готовились к серьезному… чем бы там члены Регбийного клуба ни занимались в отсутствие дам.

Берта мы нашли спящим в авто, припаркованном немного ниже по Хай-стрит. Разбудив шофера и дав ему возможность собраться с мыслями и завести мотор, мы попросили его самыми трезвыми голосами, на которые только были способны, быть умницей и отвезти нас домой.

* * *

Мы проспали все субботнее утро.

Войдя в дом и освободившись от пальто и шляп накануне ночью, мы договорились, что Эдна и мисс Джонс с утра будут заниматься своими обычными делами. Так что было уже одиннадцать часов, когда я, с затуманенным взором и в халате, приковыляла на кухню и попросила мисс Джонс приготовить какой-нибудь завтрак. И сделать это быстро и тихо.

– Доброе утро, мисс Армстронг, – громко поздоровалась со мной Эдна.

Я слабо улыбнулась.

– Хорошо пообедали? – продолжила она голосом, который больше подходил для подачи команд собакам, чем для дружеской беседы на кухне.

– Да, все было очень мило, благодарю тебя.

– Приятно иногда выйти в свет.

– Верно. А как прошел твой вечер?

– А мы с Дэном, как всегда, отправились в «Пса и утку». Мило провели время. Там были Юнис, и Фред Спратт, и все остальные. Мы так хохотали! Этот старина Фред тот еще тип! Веселил нас весь вечер.

– Похоже, вы отлично провели время, – заметила я.

– Это точно. Юнис рассказывала, как ей сказала ее Дейзи, что вы пытаетесь выяснить, с чего это Спенсер Кэрэдайн свалился мордой в пирог. И я сказала, что это правда. Сказала, что вы и хозяйка расследуете изо всех сил. Хотя вам придется объяснить мне про эту вашу доску. Я пыталась рассказать о ней, но, честно говоря, так и не знаю, зачем она вам нужна.

– Позже я тебе все объясню, – пообещала я. – Может быть, ты даже сможешь нам помочь.

– Сомневаюсь, – Эдна рассмеялась. – Кажется, вам немного не по себе. У нас в буфете есть аспирин. Принести?

– Спасибо, Эдна, это будет просто здорово. А что еще Юнис говорила о мистере Кэрэдайне? Мне-то она никогда ничего не рассказывает.

– Вот, милая, – женщина протянула мне аспирин и стакан с водой. – Ну, она ведь не знала, что вы интересуетесь этим делом, правда? Сказала, что впервые услышала об этом от своей Дейзи.

– Мы с Дейзи все время обсуждаем это в магазине, – сказала я.

– Но вы же знаете Юнис. Она глохнет с каждым днем, но ни за что в этом не признается. Не слышит и половины из того, что вы говорите ей самой, не говоря уже о том, что вы обсуждаете на другом конце магазина. Прошли времена, когда она могла подслушивать. Но считает, что это Моррис порешил папашу. Ему ведь здорово от него доставалось. В конце концов он должен был сломаться. В тихом омуте… правильно?

– Так часто бывает, – согласилась я.

– А я спросила ее, что она думает насчет Ноя, но она и слышать не захотела. Наша Юнис к нему неровно дышит. Если честно, то и все мы… Он такой привлекательный мужчина. А привлекательных убийц не бывает, правильно? Таких всегда видно. Зло меняет им лицо. Многие из них просто уродливы.

У меня не было сил спорить с ней.

– Правда, я сама, – продолжила Эдна, – всегда считала, что убил Лэнс Трибли. Эти двое собачились вот уже много лет. Всю дорогу спорили, и все такое.

– И что же это за «все такое»? – не смогла удержаться я.

– Да так, ерунда всякая… Например, они оставляли открытыми ворота, чтобы животные могли свободно выходить. Ну, вы сами знаете…

– А, – сказала я. – Но ничего серьезного?

– Это достаточно серьезно, если от этого зависит твое пропитание, нет?

Раздался звонок в дверь.

«А ведь это уже становиться обычаем – прерывать Фло, когда она занимается чем-то важным, – сказала я сама себе, направляясь в холл. – Должно быть, это сержант Добсон с сообщением о новом загадочном преступлении, которое он не в состоянии раскрыть».

Я открыла дверь.

– Доброе утро, мисс, – поздоровался с порога сержант Добсон. Тут он заметил мою одежду. – Прошу прощения, что я… так… рано, но ваша хозяйка дома? В Регбийном клубе случился кое-какой переполох…

– Входите, сержант, – пригласила я его с печальной улыбкой. – Располагайтесь в малой гостиной, а я взгляну, смогу ли разбудить ее. Мисс Джонс готовит чай. Я попрошу ее принести вам чашечку.

Предоставив ему самому добираться до гостиной, я поднялась наверх. Леди Хардкасл как раз начала подавать признаки жизни, когда я отдернула шторы и позволила солнечному свету оживить комнату.

– Привет, Фло, дорогая, – проскрипела она. – Нам звонили?

– Боюсь, что да, миледи, – сказала я, протягивая ей халат. – Сержант Добсон с новостями о «кое-каком переполохе в Регбийном клубе».

– Ну, и что в этом нового? – поинтересовалась миледи, кутаясь в шелковый халат. – Мы же сами видели, как они поехали туда после обеда. Так что «кое-какой переполох» был просто неизбежен.

– Я тоже так думаю, миледи, но сомневаюсь, что он пришел для того, чтобы сообщить нам, что несколько игроков в регби перепились и пели скабрезные песенки. Полагаю, что случилось что-то еще.

– Если об этом «еще» мне расскажут под чай с аспирином, то я готова выслушать.

– Вот это по-нашему, миледи, – сказала я, и мы вместе спустились вниз.

Сержант встал, когда мы вошли в малую гостиную.

– Доброе утро, дорогой сержант, – поздоровалась леди Хардкасл. – Прошу вас, садитесь. Это свежий чай?

– Да, миледи, – ответил Добсон. – Мисс Джонс только что его принесла.

– Налейте мне, Фло, прошу вас. Хотите еще чашечку, сержант?

– Не откажусь, миледи. Если честно, то я никогда не отказываюсь. Наверное, я слишком много его пью.

– Я вас понимаю, – улыбнулась хозяйка. – Так что там с этим переполохом в клубе?

– Ограбление.

– Да неужели? Но вчера там были вся команда и добрая половина членов клуба. Как, черт побери, можно было при этом что-то украсть?

– В этом-то и загадка, миледи. Именно поэтому я и пришел сюда. Я позвонил и в Бристоль, и в Глостер, чтобы они прислали детектива, но там сказали, что не могут выделить людей, когда дело касается такой ерунды, как регбийные реликвии. А еще сказали, что я вроде как сам должен постараться. И вот я подумал, коли уж инспектор Сандерленд уже попросил вас заняться смертью Кэрэдайна, то, может быть, вы… знаете ли…

– Мы не бросим вас одного в Литтлтон-Коттерелле, сержант, – с готовностью отозвалась леди Хардкасл. – Мы обязательно поможем вам, правда, Фло?

– Конечно, миледи, – согласилась я. – Сделаем все, что в наших силах.

– Я знал, что могу на вас положиться, – и сержант выдохнул с видимым облегчением. – Благодарю вас.

– Тогда рассказывайте. Что же там произошло? – задала вопрос леди Хардкасл.

– Ну, – начал он, – я слыхал, что вы вчера были с ними в «Сером гусе»…

– Правильно, – подтвердила я.

– Так. И вы уехали около полуночи, когда все парни вернулись в клуб…

– Именно так, – подтвердила миледи. – Полагаю, пиво там текло рекой и веселье продолжилось.

– Совершенно верно, миледи. Сегодня утром, после того как мне сообщили о краже, я поднял с постели Лэнса Трибли, и он рассказал, что все чертовски здорово провели время. То есть он рассказал это после того, как прекратил б… прошу прощения, леди, но он немного перебрал спиртного.

– Могу себе представить, – вставила леди Хардкасл, прихлебывая чай.

– Если верить Лэнсу, они гудели до пяти часов утра, когда он запер все двери и с трудом отправился домой.

– Так что, грабитель появился после восхода солнца? И в тот момент, когда его могли увидеть десятки больших и сильных мужчин? Интересно… А может быть, он следил, дожидаясь, когда все уберутся? И как он попал внутрь? И что забрал?

– В пристройке к зданию располагается кладовка. В одном ее конце они держат садовый инвентарь, так что там есть дверь наружу, а с другой стоят ящики с пивом и Бог знает с чем еще, так что существует еще и внутренняя дверь. Похоже, что ни та, ни другая не были заперты.

– Если Трибли был вдрызг пьян, когда уходил, то вполне возможно, он проманкировал своими обязанностями сторожа, – задумчиво произнесла леди Хардкасл. – А как-то еще туда можно было попасть?

– Возможно, миледи, но мы больше не искали.

– Да? И почему же?

– Следы. Такое впечатление, что наш друг-грабитель наступил в лужу масла, натекшего из газонокосилки, и оставил ясный как Божий день след.

– Как неосторожно с его стороны, – заметила хозяйка.

– И как удивительно удобно для нас, – вставила я.

– Вот именно, – согласилась миледи.

– Что же касается похищенного, – вновь заговорил сержант, сверяясь со своим блокнотом, – то это тоже очень интересно. Он не дотронулся ни до пива, ни до крепкого алкоголя, ни до денег, которые лежали в баре, а вместо этого забрал Уэссекский кубок вызова, памятный щит, выигранный нашей второй командой в турнире долины реки Северн, свитер, который был на Хендерсоне-Потрошителе в финале тысяча восемьсот девяносто восьмого года, и то пенни, которое клуб заплатил за землю в самом начале своей истории, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году. Все это, как я понимаю, находилось в витрине в помещении для заседаний попечительского совета.

– Не может быть, – удивилась хозяйка. – То есть украдено то, что связано с историей?

– Ну, Уэссекский кубок сделан из серебра, так что потянет на несколько фунтов. Но вы правы, миледи, все остальное связано с историей этого клуба.

– Все это чрезвычайно интересно, а, Фло? Масляные следы и пропавшие трофеи… – На мгновение хозяйка задумалась. – Хорошо, сержант. Вот наш план. Никого не пускайте на место преступления, пока мы с Фло все не осмотрим. Мы оденемся и приедем, как только сможем.

– Слушаюсь, миледи. Я оставил в клубе молодого Хэнкока. Он свое дело знает. Благодарю вас за помощь. – С этими словами сержант собрался уходить.

– Не стоит благодарностей. На сегодня у нас не запланировано ничего важного, не так ли, Фло?

– Так, миледи, – ответила я. Вообще-то я собиралась провести субботу за чаем и чтением, но мы действительно ничего на сегодня не планировали. Что ж, ничего не поделаешь…

– Тогда я покину ваш дом и оставлю вас наедине с вашими… приготовлениями, – сказал сержант. – И еще раз спасибо.

* * *

Регбийный клуб находился где-то в миле от нас на другой стороне деревни, как раз возле дороги на Бристоль. После излишеств предыдущего вечера мы решили, что прогулка пойдет нам на пользу. И дошли мы до него довольно быстро, несмотря на общее истощение и вес холщовой сумки с рисовальными принадлежностями леди Хардкасл. Скоро перед нами предстали высокие регбийные ворота на игровом поле.

Дорога, ведущая к зданию клуба, была неровная, но, к нашему счастью, на ней не было грязи, и, завернув за последний поворот, мы наконец увидели здание самого клуба – большое, выкрашенное белой краской деревянное строение, похожее на то, в котором мы были на предыдущей неделе, и очень напоминающее все остальные спортивные здания, в которых мне приходилось бывать. Ступени вели на небольшую веранду, где могли отдохнуть игроки, а над ней располагался балкон для зрителей. Часы на небольшой башне показывали почти час дня.

Мы поднялись по деревянным ступеням и вошли внутрь. Основную часть первого этажа занимал общий зал с барной стойкой вдоль одной из стен. Стены зала были богато украшены, но все равно он выглядел по-домашнему уютным, с разнокалиберными столами и стульями и несколькими сильно потертыми креслами возле большой печи. В зале царил беспорядок – пепельницы были переполнены, на столах и на полу стояли полупустые стаканы и валялся какой-то мусор. Помещение нуждалось в уборке и проветривании и в то же время выглядело довольно гостеприимно. Одна табличка указывала на раздевалки, находившиеся по правую сторону, вторая – на комнату заседаний совета, расположившуюся слева, и на гостиную Великого Главного-по-всему-остальному, размещавшуюся наверху.

– Привет! – крикнула леди Хардкасл. – Вы здесь, констебль Хэнкок?

Полицейский торопливо вышел из левой двери.

– Добрый день, миледи, – сказал он, отдавая честь. – Значит, сержант Добсон застал вас дома?

– И почти готовую к приему посетителей, – добавила миледи. – Как только он рассказал нам всю эту историю, мы бросились сюда со всей скоростью, на которую только были способны наши стройные ножки.

Хэнкок слегка порозовел.

– Не обращайте на нее внимания, констебль, – вмешалась я. – Она любит проверять, насколько сильно может смутить человека своими неуместными замечаниями. И кроме того, – добавила я заговорщическим шепотом, – ножки у нас действительно очень стройные.

Краска на его щеках стала ярче, и леди Хардкасл рассмеялась.

– Почему бы нам не оставить наши ножки, – предложила она, – и не сосредоточиться на ногах преступника? Сержант сказал, что у вас есть для нас какие-то следы.

– Так точно, миледи, – ответил констебль. – Прошу следовать за мной.

Он провел нас в дверь, из которой только что вышел, мимо лестницы и вдоль коридора с окнами по левой стене, которые выходили на веранду и на игровое поле. Окна по правой стене были выше и, по всей видимости, должны были обеспечивать освещение комнаты заседаний попечительского совета. Подходя к двери в эту комнату, я заметила следы на натертых до блеска половицах и остановилась, чтобы получше рассмотреть их.

– Такое впечатление, что преступник вошел через ту дверь в конце коридора… – заметила я, указывая на закрытую дверь в нескольких футах впереди нас, – и прошел вот сюда… Здесь он встал на цыпочки – может быть, чтобы проверить через окно, пуста ли комната… а потом вернулся к двери в нее.

– С этим я не буду спорить, – согласилась леди Хардкасл. – И у него большие ножищи.

– Думаю, размер двенадцатый[43], – заметил констебль и указал на свою обувь. – Я ношу десятый[44], а они гораздо больше моих.

– А какой у вас рост, констебль? – поинтересовалась миледи.

– Ровно шесть футов[45], мэм.

– Значит, наш вор должен быть значительно выше. А это значительно сужает круг подозреваемых, правда, Фло?

– Да, миледи, мужчин выше шести футов не так уж много.

– И большинство из них играет в регби, – заметил Хэнкок.

– Неужели?.. А ведь правильно. Так, так, так…

– А что там? – поинтересовалась я, показав на дверь в конце коридора.

– Там кладовая, мисс.

– Через минуту мы туда сходим, – сказала леди Хардкасл, – но вначале я хотела бы осмотреть витрину с реликвиями.

Осторожно обойдя масляные следы, мы вошли в комнату заседаний. В отличие от спартанской обстановки бара это помещение было гораздо роскошнее. Прямоугольное, с окнами вдоль одной из украшенных дубовыми панелями стен, выходящими в коридор; на противоположной стене висели доски с именами прошлых президентов клуба и табличками, прославляющими заслуги, прошлые и настоящие, различных членов клуба. Покрытый кожей стол и роскошные, скрытые под чехлами кресла были до блеска отполированы – по всей видимости, взломщик до них не дотрагивался, но масляные следы на полу оставил. У противоположной, короткой стены комнаты располагался камин, имевший одну трубу с печью в зале, к которому и направился преступник. В алькове по одну его сторону располагались заставленные книгами полки, а по другую была встроена витрина с трофеями.

– Значит, он проходит сюда… – продолжила я, – идет вдоль стены по кромке ковра… и останавливается… вот здесь. – Я стояла перед правым альковом и пустой витриной в нем.

Она входила в альков просто идеально – было ясно, что это работа мастера; шла от пола до потолка, и по бокам не оставалось ни малейшей щелки. Сделана она была из тщательно отполированного дерева со сверкающими стеклянными вставками в дверях.

Я подошла, чтобы открыть ее.

– Мы можем дотрагиваться до вещей, констебль? – уточнила я. – Я не сотру отпечатки пальцев?

– Их, на мой взгляд, нет, мисс, – ответил полицейский. – Он был очень осторожен.

Я раскрыла двери и заглянула внутрь. Пустые чистые полки были отполированы так же, как и внешние стенки, но оказались чуть темнее, что усиливало приятный эффект от всей конструкции. Вдоль переднего края всех полок шел ряд бусин, которые формировали некое подобие хитрого бортика, не позволявшего экспонатам выпасть наружу. Но кроме этих бусин, в витрине не было ничего. Я закрыла двери.

Тем временем леди Хардкасл осмотрела комнату и стала рыться в холщовой сумке, висевшей у меня на плече, в поисках альбома и карандашей. Пока мы с констеблем Хэнкоком ходили в кладовую, она оставалась в комнате и зарисовывала место преступления.

Кладовка оказалась темной и вонючей. На крюке висел фонарь, но констебль его проигнорировал и прошел к большим двойным дверям в противоположном конце помещения. Он распахнул их, и жалкую комнатенку залил яркий свет послеполуденного солнца.

Прямо рядом с двойными дверями стояла газонокосилка производства фирмы «Рэнсомз». Я видела подобную машину в усадьбе одного из друзей леди Хардкасл, но никогда не думала, что увижу ее в крохотном регбийном клубе. Она была ростом с меня и весила, должно быть, целую тонну. Рядом с ней валялась на боку большая банка с маслом, и вытекшее из нее содержимое явно было источником следов, по которым мы и пришли.

– Итак, – сказала я, – мы видим здесь две цепочки следов, идущих в здание и возвращающихся обратно… А вот от газонокосилки на улицу идет всего одна. Похоже на то, что наш вор вошел через эти двери, наступил в масло, прошел по коридору, заглянул в окно, зашел в комнату заседаний, забрал реликвии и удалился тем же путем через кладовую.

– Я тоже так думаю, мисс, – согласился Хэнкок.

– Думаю, что снаружи вы всё обнюхали, констебль?

– Абсолютно всё, – ответил он со смешком. – Но ничего не нашел. Трава очистила его обувь от масла, и следы исчезли. Хотя, полагаю, он направлялся к дороге.

– Похоже на то, – согласилась я. – Что ж, больше здесь смотреть не на что. Пойдемте посмотрим, как идут дела у леди Хардкасл.

– Спасибо, дорогая, у меня всё в порядке, – раздался ее голос от двери. – И что же я здесь пропустила?

Я рассказала ей о своих мыслях по поводу следов, и она сама осмотрела кладовую, делая зарисовки по ходу дела.

– С его стороны было очень мило оставить такие явные следы, – заметила миледи, наклоняясь, чтобы рассмотреть разлитое масло.

– Я бы не придавал этому слишком большого значения, миледи, – вступил в разговор Хэнкок. – Глупость преступников – вещь широко известная. Так что этот был слишком туп, чтобы понять, какой след он оставляет.

– Возможно, – задумчиво произнесла леди Хардкасл. – А кто обнаружил ограбление?

– Уборщик, мэм. Лютер Редик.

– Ему можно верить?

– Абсолютно, миледи, – подтвердил констебль. – Умом он не блещет, но в остальном достойнейший человек. Пришел утром, чтобы убраться. Заглянул в бар, но решил начать с более легкого – с комнаты для заседаний. И наткнулся на следы. Прошел по ним в комнату, обнаружил пустую витрину и на велосипеде отправился прямиком к нам с сержантом. Сейчас он немного не в себе, так что мы отправили его домой.

– Это очень мудро с вашей стороны, – леди Хардкасл улыбнулась. – Должна признаться, что не являюсь специалистом по осмотру мест преступления, так что не знаю, что еще мы должны посмотреть. Думаю, что это мы оставим на ваше усмотрение, констебль.

– Спасибо, миледи. Но, честно говоря, не думаю, чтобы здесь что-то осталось неосмотренным. Я планировал все запереть и вернуться в участок.

– Отлично, – сказала миледи. – Мы пойдем вместе с вами.

В этот момент мы услышали, как открылась входная дверь.

– Есть здесь кто-нибудь? – раздался мужской голос. Я узнала Ланселота Трибли.

– Мы в кладовой! – крикнул констебль в ответ.

Выйдя из кладовой, мы столкнулись с мистером Трибли в коридоре. Он хотел сам увидеть пустую витрину. Мы оставили его, сказав, что подождем в главном зале, где удобно устроились в креслах рядом с печью. Констебль Хэнкок нетерпеливо мерил помещение шагами – он явно не мог решить, уходить ему или оставаться, но постепенно это хождение вывело его на улицу, на солнечный свет.

Наконец мистер Трибли закончил изучение места преступления и присоединился к нам в зале. Он плюхнулся на стул. Леди Хардкасл в недоумении приподняла бровь, но мистеру Трибли понадобилось время, чтобы это заметить.

– Прошу прощения, леди Икс, – произнес он с ленцой. – Вы не возражаете, если я присяду? Утро выдалось непростое.

– Прошу вас, – ответила миледи с легкой прохладцей. – Это же ваш клуб.

Мужчина ничего не ответил, а просто театрально вздохнул, откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Подумав несколько мгновений, открыл глаза и посмотрел на леди Хардкасл.

– Хотелось бы узнать, если не возражаете, – начал он тоном, который показывал, что его абсолютно не волнует, возражает ли леди Хардкасл или нет, – что, ради Бога, вы здесь делаете?

– Мы расследуем ограбление, – вежливо ответила ему леди Хардкасл.

– Вы… что?! – В голосе Трибли слышалось изумление.

– Расследуем ограбление вашего клуба, – любезно повторила миледи.

– А почему, ради всего святого?..

– Нас попросил об этом сержант Добсон. Он решил, что мы можем помочь ему добраться до сути этой небольшой загадки.

– Ничего себе, – рассмеялся Трибли. – Сначала старина Кэрэдайн, теперь вот это… Вы простите меня, если я скажу, что тайны здесь никакой нет? Какой-то проходивший мимо прохвост дернул за заднюю дверь, увидел, что она открыта, вошел и очистил витрину с призами.

– Все это вполне возможно, – согласилась миледи, – но не объясняет нескольких интересных фактов. Он не только прошел прямо в комнату заседаний, как будто знал, где находится витрина с реликвиями, но и миновал два ящика с виски, один ящик с джином, несколько ящиков с вином, две бочки с пивом и одну с сидром – а ведь все это можно с легкостью продать, – а вместо этого он двинулся за памятными предметами, реализовать которые будет практически невозможно.

Трибли сел прямее, и снисходительное выражение на его лице исчезло.

– Ничего себе, – повторил он. – А вы действительно не так уж плохи, да? Приношу свои извинения, если был с вами груб, мэм. Утро действительно выдалось очень тяжелое. – Издевка в его тоне сменилась усталостью.

– Не стоит беспокоиться, – ответила леди Хардкасл, улыбнувшись. – Вам удалось осмотреться? Может быть, похищено что-то еще?

– Насколько я могу судить, нет, – ответил Трибли с грустной улыбкой. – Да и вообще все это напоминает мне шуточки, популярные в девяностых годах. У нас был здесь один шутник, Данливи… Так он вечно таскал столовое серебро. Просто так, для смеха.

Я вспомнила истории, которые «Старые шутники» рассказывали нам перед обедом. Мелкое воровство, казалось, было давней традицией клуба.

– Деньги не пропали? – уточнила леди Хардкасл.

– Нет, – ответил Трибли. – Мы никогда не храним деньги в клубе, даже когда они у нас бывают.

– Даже в баре?

– Что? Ах да… Эти храним.

– И их не украли?

– Кажется, нет, – холодно ответил мужчина.

– Вы сказали, что у клуба нет денег, и в то же время у вас невероятно дорогая газонокосилка.

– Это подарок одного из старых членов. Он сделал состояние в колониях – то ли на нефти, то ли на олове, то ли на каучуке… в общем, на чем-то. И сказал, что хочет как-то отплатить клубу, в котором получал так много удовольствия, будучи молодым человеком. Штука эта, по моему мнению, абсолютно бесполезна, но некоторым парням она нравится. И поле с ней выглядит поухоженнее.

– Понятно, – сказала леди Хардкасл. – Так расскажите мне, что здесь произошло вчера вечером?

– А ведь именно поэтому мы и не берем с собой дам, – заметил Трибли. – У мужчин должны быть хоть какие-то тайны от их благоверных.

– А вы в общих чертах, не вдаваясь, так сказать, в детали… Не уверена, что мы готовы выслушать все эти чудовищные подробности.

– Ну что ж, – председатель вздохнул, – мы приехали на шарабане где-то без четверти час. Крепко выпили, потрепались, попели, пошутили, и где-то в районе трех часов утра джентльмены стали медленно расползаться по домам, к заждавшимся суженым. К четверти четвертого в клубе остались лишь Забойщик Окли, Большой Джим, Верзила и я. Так что мы постарались хоть немного прибраться, – тут он указал на хаос, царивший в помещении, – а потом вышли через центральный вход, тщательно заперев всё за собой.

– Но дверь в кладовую вы не проверяли? – уточнила я.

– Мы и главную-то дверь заперли с трудом, милочка. Боюсь, что проверять задние двери было выше наших сил.

– И все вы пошли домой? – задала новый вопрос леди Хардкасл.

– Да, мы все четверо, шатаясь, вышли на дорогу и, совершенно изнуренные, направились в деревню.

– Шли вы все вместе?

– Мы расстались в самом конце тропинки. Я направился на Нижнюю ферму. Забойщик двинулся дальше, в Вудворт. А Верзила и Большой Джим, скорее всего, прошли весь оставшийся путь вместе.

– И вы никого не видели?

– Насколько я помню – нет.

– Никого-никого? Я не о знакомых. Никаких таинственных незнакомцев? – продолжала настаивать миледи.

– К тому времени мы и друг друга-то с трудом узнавали, – пояснил Трибли. – Но нет, никаких скрытых преступников или праздношатающихся разбойников не было.

– А каких-нибудь мерзких никчемушников? – уточнила я.

– Нет, так же как и злонамеренных душегубов, – Трибли улыбнулся.

Леди Хардкасл достала блокнот и карандаш.

– Эти ваши три приятеля. Еще раз, как их звали? Судя по их именам, они сами дадут фору любым мерзавцам и головорезам.

– Вы не слишком сильно ошибаетесь, – председатель хихикнул. – Начнем с Дика «Забойщика» Окли. На поле он наружный центровой, а в жизни владеет молочной фермой в Вудворте. Потом «Большой» Джим Микер. По уикэндам занимает позицию в первой линии, а все остальное время занимается своим мясным стадом. И последний в этом списке, но далеко не самый последний в команде, это Донован «Верзила» Тревельян. Он пекарь и наш левый лок[46].

– Понятно, – сказала миледи, записывая детали. – Мистера Окли мы уже знаем. А вы можете дать нам адреса остальных двух? Я бы хотела с ними поговорить.

– Конечно. Но если вы можете подождать до понедельника, то вечером они все будут здесь на тренировке.

– На тренировке? – переспросила я. – А я думала, что сезон уже закончился.

– Нет, осталось еще добрых несколько недель. Это одна из странностей регбийного календаря: игра за Кубок происходит задолго до конца сезона. Так что впереди у нас еще много игр.

– Тогда, если вы не возражаете, – сказала леди Хардкасл, – мы появимся здесь и побеседуем с каждым из них. Проверим, не запомнил ли кто-то что-то интересное.

– Мы будем рады видеть вас обеих, – заверил нас председатель. – Тренировка начнется около шести, и мы пробудем здесь часов до девяти.

Леди Хардкасл убрала блокнот в сумку и встала. Я поднялась вслед за ней. На этот раз мистер Трибли не забыл о своих манерах и тоже вскочил.

– Тогда увидимся в понедельник, – попрощалась миледи.

– Будем с нетерпением вас ждать, – председатель слегка поклонился. – А теперь Редик может здесь все убрать?

– Уточните у констебля, – посоветовала леди Хардкасл, – а я не возражаю.

– Благодарю вас. И хорошего вам дня.

– И вам того же, мистер Трибли.

Мы вышли на солнце и стали искать констебля Хэнкока. Его нигде не было видно, так что мы направились домой. По дороге заглянули в полицейский участок и представили короткий отчет сержанту Добсону.

* * *

Воскресенье. Ох уж эти воскресенья… Что бы мы без них делали? Без этих полных меланхолии дней, которые, казалось бы, тянутся до бесконечности и в то же время заканчиваются так быстро… Для меня дни недели не слишком отличаются друг от друга, но в воскресеньях всегда было нечто такое, что отличало их от всех других дней. Казалось, это нечто проникает сквозь щели в окнах и дверях независимо от того, как тщательно мы стараемся не пустить его в дом.

Нам пришлось пережить еще одно воскресенье, и скрасили его нам те несколько часов, которые мы провели в столовой после ланча, заполняя новую «доску расследований». Было очевидно, что расследование убийства Кэрэдайна затормозилось на неопределенное время, поэтому мы перевернули доску и на ее чистой стороне попытались раскрыть тайну похищенного Кубка.

– Мне кажется, – сказала леди Хардкасл, глядя на доску, – что у нашего вора была какая-то совершенно особая причина на то, чтобы украсть только Кубок и остальную ерунду. Первое, что приходит в голову, это почему он не тронул алкоголь и деньги? Прошел мимо весьма ликвидных товаров прямо ко всякой мелочи и Кубку. И даже не попытался подойти к бару и вытащить деньги.

– Это выглядит очень странно, миледи, – согласилась я. – А еще он точно знал, куда идти. Знал даже, что может посмотреть в окно, дабы убедиться, что горизонт чист.

– Похоже, что действовал кто-то из своих?

– Не вижу другого объяснения. Этот «кто-то» хорошо знает клуб, и у него есть некая особая причина украсть именно Кубок и реликвии. Никто случайный подобного не сделал бы.

– И ни один вор не стал бы наступать в масло и оставлять такие очевидные следы, – заметила миледи. – Даже самый тупой из них уж об этом точно позаботился бы.

– А вот с другой стороны, пьяный игрок в регби…

– Именно, – хозяйка встала. – Мы обязательно должны завтра прийти на их тренировку и лично побеседовать с тремя друзьями Трибли.

– Вы совершенно правы, миледи. Хотите чаю?

– Отличная идея. И может быть, тост с мармеладом.

– Сейчас все будет готово.

Глава 7

Утро понедельника я посвятила стирке, хождению по магазинам и попыткам уговорить леди Хардкасл хоть немного разобраться с бумагами в кабинете. Чай мы пили в саду, и к тому времени, как я все убрала и убедилась, что мисс Джонс оставила нам кое-что вкусненькое на ужин, я была совершенно измучена. Так что идти в регбийный клуб мне совсем не хотелось.

– Да ладно тебе, – зудела между тем леди Хардкасл. – Не будь такой занудой. Обещаю, там будет интересно. Там нас поджидает тайна, жаждущая, чтобы ее раскрыли.

– И потные мужики в регбийной форме, – я состроила гримасу.

– И они тоже. Будет весело, и нам надо произвести на них хорошее впечатление. Чем скорее мы там появимся, тем раньше оттуда уйдем.

Когда мы направились в регбийный клуб, на дворе стоял теплый вечер.

К тому времени, когда мы там появились, тренировка уже началась, так что какое-то время мы сидели на веранде и наблюдали, как мистер Трибли проводит занятия.

– А что это за девушка на противоположной стороне поля? – поинтересовалась леди Хардкасл. – Мы можем ее откуда-то знать?

– Похоже, это Винни Марш, миледи, – ответила я. – На обеде она была с тем высоченным парнем.

– Ах да. Умница. Кажется, его называли Верзилой…

– Именно.

– Если она готова смотреть, как он тренируется, то это любовь, – заметила миледи.

– Никаких сомнений.

Пока игроки восстанавливали дыхание после особенно тяжелого упражнения, к нам подошел мистер Трибли.

– Добрый вечер, леди, – любезно поприветствовал он нас. – Рад вас видеть.

– Спасибо за то, что пригласили нас, – поблагодарила леди Хардкасл. – Те, с кем мы хотели поговорить, сегодня здесь?

– Здесь, мэм, – ответил Трибли. – Лучше всего будет, если я стану посылать их к вам по одному, тогда вы сможете поговорить с ними с глазу на глаз. А если будете ждать конца тренировки, то все они после этого окажутся в баре, а там уже не поговоришь.

– Давайте так и сделаем, мистер Трибли, – согласилась миледи. – Благодарю вас. – Она достала блокнот и карандаш. – Как вы думаете, мы можем начать с… с… а, вот… с мистера Окли? Приятно начинать с кого-то знакомого.

– Конечно. Сейчас пришлю Забойщика.

– Забойщика?

– Его еще называют Тараном. Коварства в нашем Окли нет ни на грош. Берет мяч и прет прямо на трёхчетвертных противника. Сносит на своем пути столько, сколько сможет, а потом, когда они его наконец останавливают, валится на землю, как мешок картошки. И всегда прихватывает с собой двух или трех игроков. Большую работу проделывает. Старина Забойщик – отличный малый. Хорошо было бы, если б он хоть изредка проходил по краю, но нельзя получить все и сразу.

Трибли отошел и переговорил с Окли. Потом он начал следующее упражнение с командой, но взгляд его, казалось, не отрывался от девушки на противоположной кромке поля.

– Добрый вечер, мистер Окли, – поздоровалась леди Хардкасл.

– Добрый вечер, мэм, – ответил тот. – Что я могу для вас сделать?

– Присядьте. Как я понимаю, вы ушли из клуба в ночь обеда одним из последних.

– Точно так, – мужчина уселся на свободный стул.

– Не заметили никого незнакомого или чего-то необычного?

– Да в общем, нет, – ответил Окли после секундного размышления. – Там вообще никого не было.

– Понятно, – леди Хардкасл сделала пометку в блокноте. – А вы давно играете в этом клубе?

– Довольно давно, мэм. Меня сюда привел еще мой папаша, когда я был мальчишкой. Он еще сказал: «Им нужны сильные ребята вроде тебя». Ну, вот я и пришел. Да так с тех пор и остался.

– Клуб много для вас значит?

– Да, мэм. Это как большая семья, если вы меня понимаете.

– Понимаю. А как ваша ферма?

– Наверное, неплохо, – ответил Окли. – Хотя всем лишние денежки не помешают, правда? Что бы мы ни делали, а счета оплачивать надо. Но рано или поздно все образуется.

– Хотелось бы надеяться, – согласилась леди Хардкасл. – Ну что ж, не будем вас больше задерживать. Не могли бы вы прислать к нам мистера… мистера Микера?

– С удовольствием, – мужчина встал. – Большой Джим вон там. – Он указал на коренастого игрока возле линии зачетной зоны. – Похоже, что старый пузан не откажется немного отдохнуть.

И рысью побежал к своему товарищу по команде.

– Это он, – сказала я. – Он украл Кубок, чтобы расплавить его и продать серебро, а потом оплатить счета. Сам же клуб он любит настолько, что все остальное захватил в качестве сувениров.

Леди Хардкасл рассмеялась своим теплым, заразительным смехом:

– А выпивку и деньги проигнорировал, потому что не хотел грабить семью… Кубок принадлежит организаторам соревнований – а они его мало волнуют; кроме того, страховка покроет все затраты на изготовление нового.

– Абсолютно точно, – поддакнула я. – Дело закрыто.

– Не гони лошадей, Фло, – сказала миледи, хихикнув. – Посмотрим, что нам скажет Большой Джим, прежде чем заковывать Окли в кандалы.

Микер уже трусил в нашем направлении. Я думала, что Большой Джим будет высоким, но этот парень оказался на пару дюймов ниже леди Хардкасл. В его случае слово «большой» относилось к его ширине – он был практически квадратным. Казалось, его голова соединялась с туловищем без такого сложного и неудобного органа, как шея.

– Вы хотели меня видеть? – произнес Микер, забравшись по деревянным ступеням.

– Если вы не возражаете, – сказала леди Хардкасл. – Прошу вас, присаживайтесь.

Он сделал так, как ему сказали. Я слегка вздрогнула, когда стул затрещал под его тяжестью.

– Мы пытаемся разобраться с кражей, которая случилась позавчера вечером, – пояснила миледи. – А так как вы ушли одним из последних, хотелось бы знать, не заметили ли вы чего-нибудь.

– Вы тока не подумайте, што я этим хвастаюсь – наша Ма вбивала нам в голову, что крепкие напитки ведут прямиком к пороку, – но я был пьян в стельку. Я ног под собой не чуял, када искал дорогу домой, не говоря уже о незнакомцах или чем-то еще.

– Совсем-совсем ничего? Никаких странных звуков? Может быть, движение в зеленой изгороди?

Большой Джим задумался, пристально глядя на свою обувь.

– Знаете… – нерешительно начал он, – мне показалось, что в деревьях вон там, возле тропки, было какое-то шуршание. – Тут он кинул взгляд на тропинку, которая вела на дорогу. – Но ведь это мог быть старина лис, возвращающийся после налета на курятник какого-нибудь бедолаги. А может быть, ежик.

– Возможно, – леди Хардкасл аккуратно записала эти показания. – Из вас четверых ваш дом находится дальше всех от клуба?

– Эт точно, – согласился Большой Джим. – Остальные уже давно разошлись, когда я добрался до фермы.

– Это ваша собственная ферма?

– Нет, мэм, – мужчина рассмеялся. – Я один из арендаторов сэра Гектора. Унаследовал ее после смерти нашего папаши.

– Ага, – миледи опять что-то записала в блокнот. – Вы, наверное, разбудили жену, когда вернулись?

– Нет, миледи, – мужчина опять рассмеялся. – Я не женат. – Он осмотрел свое громадное туловище. – Кому нужна такая глыба, как я?

– Вам не стоит себя недооценивать, мистер Микер, – моя хозяйка улыбнулась.

Он улыбнулся ей в ответ, но было видно, что она его не убедила.

– Мы пытаемся нарисовать картину произошедшего в тот вечер, – объяснила леди Хардкасл, – и сейчас не будем вас больше задерживать. Но я надеюсь, что вы не откажетесь поговорить с нами еще раз, если возникнет такая необходимость?

– Конечно, нет, мэм, – ответил Большой Джим, вставая на ноги. – Рад был вам служить. В любом случае мне надо было передохнуть. – Он кивнул в сторону команды, члены которой проделывали на поле какие-то невероятно энергичные движения. – Прислать вам еще кого-то?

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – леди Хардкасл проконсультировалась со своим блокнотом. – Мистера Тревельяна, пожалуйста.

– Так точно, – ответил мужчина, загрохотав вниз по ступеням. – Эй! – закричал он. – Верзила! Иди сюда, дубина ты стоеросовая. Леди хочет с тобой поговорить.

– Это я и сама могла сделать, – вздохнула леди Хардкасл.

– Нет, миледи. Ваш голос слишком слаб для этого.

– А твой – нет. И если мне надо будет что-то крикнуть, я обращусь прямо к тебе.

– Вы мне льстите, миледи.

Если положить Большого Джима на кухонный стол и раскатать его в муке, то получится Донован «Верзила» Тревельян. В нем было не меньше шести футов четырех дюймов[47] роста, фигура у него была сильная и атлетичная, и он ничем не напоминал грузного Джима Микера. Бежал он к нам с некоей грацией, а вот сел после предложения леди Хардкасл с заметной неловкостью.

Как и раньше, она объяснила ему цель беседы и вновь задала вопрос о том, что он видел по пути домой. Было очевидно, что, как и его товарищи, Тревельян был слишком пьян, чтобы видеть что-то вокруг себя.

– Судя по вашему акценту, вы не из Глостершира, – заметила леди Хардкасл после того, как мы обсудили с ним то малое, что он знал о событиях раннего субботнего утра.

– Нет, мэм, – ответил Верзила. – Я корнуоллец с головы до пят. Моя семья рыбачила в Маусхоле[48] с тысяча шестисотого года.

– А вы не пошли по их стопам?

– Нет, мэм. Никогда не мог ужиться с лодками – страдаю морской болезнью, понимаете? А когда я вырос таким высоченным, то стал помехой, а не помощью, так что я вроде как завязал с этим.

– И чем же вы сейчас занимаетесь? – поинтересовалась миледи.

– Я ученик пекаря, – с гордостью сообщил мужчина.

– Простите меня, – улыбнулась миледи, – но вы не слишком стары для ученика?

– Можно, наверное, и так сказать, – ухмыльнулся Верзила. – Но я был не очень хорошим ребенком, потом пошел по кривой дорожке и хлебнул в свое время будьте здоровы. Но в один прекрасный день местный «бобби» – отличный был мужик – поймал меня тогда, когда я сдирал свинец с церковной крыши. Он усадил меня рядом с собой и круто со мной поговорил. Так со мной еще никто не разговаривал. Он все во мне перевернул. Думаю, что спас меня от падения в пропасть. Тогда он сказал, что знает парня в Глостершире, который готов взять меня и научить ремеслу. А еще он сказал, что если я останусь, то закончу свою жизнь в тюрьме Труро[49] или где-нибудь похуже. Так что я собрал манатки и переехал сюда. И думаю, что это лучшее, что я сделал в своей жизни. У меня теперь здесь есть девушка и все остальное.

– Что ж, вам повезло, – сказала леди Хардкасл. – Думаю, что мы только что видели эту счастливицу на кромке поля.

– Это Винни, Винни Марш. У ее отца несколько акров земли на другом конце деревни.

– Я за вас очень рада, мистер Тревельян. Удачи вам, вы ее заслужили.

– Благодарю вас, мэм, – Верзила расплылся в улыбке.

Мы попрощались, и он рысцой вернулся на поле.

– И ничего мне это не дало, – сказала хозяйка, когда мы собрали свои вещи и приготовились возвращаться.

– Мне тоже, миледи, – согласилась я. – Большой Джим мог взять кубок, получить деньги и потратить их на дам. А этот долговязый – перевоспитавшийся мошенник – вполне мог вспомнить прошлое, будучи не в себе от выпитого.

– Подозреваемые, имевшие и мотивы, и возможности. И у всех них были средства – потому что двери оставались открытыми… Ну да ладно! Рано или поздно мы с этим разберемся, – леди Хардкасл взглянула на поле. – Я не хочу опять прерывать тренировку, так что давай просто сделаем мистеру Трибли ручкой.

Я согласилась с ней. Мы весело помахали мужчинам на поле и отправились домой.

* * *

Возвращаясь по тропинке в деревню, мы услышали гневные крики, доносившиеся из-за поворота. Казалось, что кто-то не очень доволен поведением своего спутника. Обменявшись с хозяйкой взглядами, мы пошли немного быстрее – возможно, кто-то нуждался в нашей помощи.

Пройдя поворот, мы увидели пунцовое от гнева лицо сэра Гектора Фарли-Страуда. Он стоял, уперев руки в бока, и отчитывал трех скачущих вокруг него спрингер-спаниелей, только что вернувшихся с несанкционированной экскурсии на соседнее поле.

– Привет, Гектор! – крикнула леди Хардкасл, смеясь. – Проблемы с девочками?

– Что?.. А, Эмили! Добрый вечер, дорогая. Проблемы? Да вы не знаете и половины происходящего. А вы не хотите взять к себе трех не поддающихся дрессировке собак, ага? Они рано или поздно сведут меня в могилу.

– Глупости, – сказала миледи. – Без этих трех девочек вы пропадете. Я права? – Тут она потрепала за уши трех доброжелательных и любопытных подружейных собак. – Конечно, права.

– Да, моя дорогая, – с радостью согласился сэр Гектор. – Но было бы просто изумительно, если б хоть одно существо на земле делало бы то, что я велю. Хотя бы одно.

– Они просто прелесть. Вы правда прелесть? Да, конечно, вы прелесть…

Собаки обнюхивали ее, махая хвостами. Вдруг они насторожили уши и все трое умчались куда-то исследовать что-то новое.

– Рад вас видеть, дорогая, – сказал сэр Гектор. – Вы куда-то ходили в этот прекрасный вечер?

– Мы действительно сейчас возвращаемся домой. Были в вашем регбийном клубе.

– В клубе, клянусь Юпитером? Так, так… Чертовски неприятная ситуация. Вы пытаетесь что-то выяснить?

– Да, дорогой, пытаемся, – ответила миледи.

– Отлично, отлично. Должен сказать, что страховка нам как раз не помешает, но потерять Кубок таким образом – это позор.

– А он был застрахован?

– Конечно, конечно, – ответил сэр Гектор. – Весь клуб застрахован. Он разорен дотла, но если ситуация изменится, то будет стоить целое состояние.

– Очень интересно, – сказала леди Хардкасл.

– Правда? Что, важная улика, ага?

– Я бы так не сказала, – рассмеялась миледи, – но всегда полезно знать как можно больше.

– Конечно, конечно… Весь ужас в том, что это произошло как раз тогда, когда мы выиграли Кубок. До этого мы никогда ничего не выигрывали.

– А как давно существует клуб? – поинтересовалась я.

– Не слишком давно, милочка. У меня в «Грейндже» есть клубный архив, если вам это интересно.

– Знаете, мы… – начала было леди Хардкасл, но я ее перебила:

– Это было бы просто восхитительно, сэр Гектор. Если, конечно, вы не возражаете.

– Конечно, нет, дорогая, конечно, нет. Я пришлю их вам с Бертом, как только смогу. А сейчас, боюсь, мне надо торопиться – этих девочек нельзя надолго оставлять одних. Одному Богу известно, что может прийти им в голову.

– Вы совершенно правы, Гектор, – леди Хардкасл улыбнулась. – Передавайте привет Гертруде, ладно?

– Обязательно, дорогая. Пока-пока.

Сказав это, сэр Гектор заторопился дальше по тропинке и скоро исчез из виду, преследуя своих своенравных собак.

– Клубный архив? – переспросила леди Хардкасл, наблюдая за ним. – Ты не шутишь?

– Вы же сами видели, как он обрадовался, что хоть кто-то заинтересовался его старым дурацким Регбийным клубом. Нам же необязательно его читать.

– А ты умница, – хозяйка улыбнулась. – Что же касается этого дела… то я очень разочарована. Это может быть простейшее мошенничество со страховкой. Думаю, что-то прояснится после ужина. С вином.

– Тогда пусть будет ужин с вином, миледи, – ответила я, и мы тронулись в сторону дома.

* * *

Я быстренько сочинила легкий ужин из хлеба и мяса, добавив к нему немного сыра, прятавшегося в кладовой, и экспериментального чатни[50], приготовленного мисс Джонс на прошлой неделе. Леди Хардкасл откупорила бутылку вина, и мы устроились в столовой, обсуждая кражу.

– Неизвестный высокий мужчина входит в кладовую, наступает в масло, крадет Кубок и всякую ерунду, после чего уходит тем же путем, которым пришел, – подвела итог леди Хардкасл, отламывая кусочки двойного глостера[51] и заканчивая рисунки мужчин, с которыми мы встретились в клубе. – И делает он это в ту единственную ночь в году, когда в клубе находится вся регбийная команда и разные клубные шишки, но при этом его никто не видит.

– Да, время выбрано странно, – согласилась я. – Грабители обычно не ждут рассвета.

– Вот именно. Это может быть тщательно спланированная кража, с которой пришлось чуть повременить, когда вор обнаружил, что клуб полон пьяных спортсменов, но почему бы ему было не прийти в другой раз?

– Значит, это кто-то залетный, просто случайно проходивший мимо, или кто-то из своих, как мы уже думали, – заметила я.

– М-м-м-м… да, кто-то из своих. Но почему?

– Ну, у всех поздних пташек были свои причины и возможности.

– И это действительно так. Если б мы только знали, куда вор направился после кражи… Эти масляные следы просто испарились – а хорошо было бы знать, в каком направлении он ушел.

– А еще лучше было бы, если б кто-то из этих поздних пташек его увидел.

– М-м-м-м… Очень странно, что они никого не видели. К тому времени, когда они выбрались из клуба, было уже светло, а спрятаться там негде. Можно, конечно, схорониться за деревьями, растущими вдоль клуба, но и в этом случае надо быть чрезвычайно осторожным. Ведь когда вор будет идти от деревьев до клуба и обратно, его увидит любой случайно взглянувший в его сторону пьянчуга, даже с залитыми выпивкой глазами.

– А что, если…

Тут мои рассуждения были прерваны звонком в дверь. Леди Хардкасл взглянула на часы на каминной полке – почти десять часов вечера.

– Кого еще черт принес в такое время? – с возмущением спросила она.

– Сейчас узнаю, – я рассмеялась и вышла.

Открыв дверь, увидела на пороге Берта, водителя Фарли-Страудов, стоявшего со стопкой тетрадей в руках.

– А, Берт, это вы, – сказала я. – А мы гадали, кто бы это мог быть в такое время… Всё в порядке?

– В полном, благодарю вас, – ответил мужчина с вымученной улыбкой. – Простите, что так поздно, но сэр Гектор настоял на том, что вам это срочно необходимо. – С этими словами он протянул мне всю стопку.

Взяв ее, я недоуменно нахмурилась. Но открыла первую страницу верхней тетради и просмотрела ее.

– А-а-а-а, – дошло до меня наконец, – это архив Регбийного клуба. А я о нем совсем забыла… Послушайте, Берт, мне очень жаль, что вам пришлось ехать сюда с этим. Конечно, это очень мило со стороны сэра Гектора, но архив вполне мог подождать до утра. Хотите чаю?

– Вы очень добры, мисс, – ответил водитель, – но, если не возражаете, я поеду назад. Завтра мне рано вставать – везу сэра Гектора в Глостер.

– Как скажете. Еще раз спасибо вам, и осторожнее по пути домой.

– Обязательно, мисс. – Улыбнувшись и отсалютовав мне поднятой рукой, Берт повернулся на каблуках и вернулся к своему мотору.

Я захватила тетради в столовую.

– Это был Берт? – поинтересовалась леди Хардкасл, поднимая глаза от блокнота.

– Вы слышали? – Я положила бумаги на стол. – Он привез архив Регбийного клуба.

– Я так и поняла. Тогда делаем вот что: отправляемся в гостиную, и я немного побренчу на фоно – мне так лучше думается. А ты можешь поискать в архиве… черт, я не представляю себе, что ты в нем можешь найти. Наверное, исходную информацию. Как тебе такой вариант?

– Звучит очень заманчиво, миледи, – ответила я и начала убирать со стола.

– Кофе? – крикнула я из кухни несколько минут спустя.

– Так поздно? – откликнулась хозяйка. – Глупая, я уже разливаю бренди.

Мы устроились в гостиной, и я стала слушать прекрасное исполнение ноктюрнов Шопена, параллельно листая архив. В основном он содержал отчеты о матчах (которые Литтлтон-Коттерелл почти неизбежно проигрывал) и записи о наиболее интересных решениях довольно блеклых в массе своей заседаний попечительского совета. Эти прозаические пассажи прерывались иногда историями о более веселых событиях в клубе, связанных обычно с какими-то розыгрышами или пьянками.

– Вы только послушайте, – сказала я.

Леди Хардкасл прервалась на полуноте.

– Нашла что-то, дорогая?

– Кажется, да. Мистер Трибли ведь говорил что-то о мужчине по имени Данливи?

– Что-то припоминаю… Он сказал еще, что тот был завзятым шутником.

– Как же, шутником! Здесь о нем упоминают как о Джонатане «Шуте» Данливи, председателе Клуба и его главном благотворителе.

– Они просто с ума сходят от этих прозвищ. Правда, все они какие-то прямолинейные, нет? Билли «Жутко Большой Мужик» Макгилликадди. Дэн «Кривой Нос» Фитцуоррен. Насколько я понимаю, Данливи любил пошутить.

– Похоже на то, миледи. В свое время он даже был звездой клуба. «Полузащитник схватки, обладающий высоким мастерством» – так о нем здесь пишут. А когда он закончил выступать, то продолжил участвовать в жизни Клуба. Как я поняла, большинство мебели Данливи оплатил из собственного кармана.

– Честно сказать, не так забавно, как я ожидала, – заметила миледи, рассеянно просматривая ноты, лежавшие рядом с пианино.

– Сейчас и до этого дойдем, – успокоила ее я. – Бо́льшая часть воспоминаний здесь посвящена его розыгрышам. Собственным или тем, которые он спровоцировал. А его любимым занятием была кража кубков у противника во время гостевых матчей. Он привозил их домой и выставлял в витрине Литтлтонского клуба. Говорил, что это «военные трофеи».

– Очаровательно… Интересно, где пролегает черта между розыгрышем и элементарным мелким воровством?

– Здесь написано, что кубки всегда возвращались хозяевам. Но самого его так никогда и не поймали, так же как жертвы никогда не могли понять, как происходили сами кражи.

– Тогда мне понятно, почему нынешняя кража вызвала у Трибли такие ассоциации. Может быть, это был кто-то из Норт-Нибли? Могу поспорить, истории о Данливи и его шутках знают все в окру́ге. Так что это могла быть месть.

– Блюдо, которое лучше употреблять холодным, миледи. Но в данном случае оно успело бы протухнуть.

– Однако в любом случае это лучше, чем все, что приходило нам в голову до сих пор, – заметила миледи. – Итак, что еще ты хочешь услышать? Как насчет этого? – Она показала мне ноты одного рэгтайма[52], купленные прошлым летом после встречи с ребятами из «Рэгтайм-ревю» Роланда Ричмена.

– Выглядит неплохо, – сказала я. – А как вы, миледи? Музыка облегчила вам ваши размышления?

– Я не уверена, что даму надо спрашивать о ее размышлениях, дорогая, – хозяйка рассмеялась. – Ведь это вещь сугубо интимная. Но подожди, сейчас я сыграю тебе этот восхитительный тустеп[53], а потом мы к ним вернемся. – Она заиграла.

– Как маслом по сердцу, миледи, – заметила я.

Хозяйка неожиданно остановилась и повернулась ко мне.

– Я полная дура, – сказала она. – Это то, что надо. Итак, немедленно ложиться. Завтра утром мы рано встаем.

Я в замешательстве нахмурилась.

– Поторапливайся, – велела она, собирая ноты и закрывая крышку фортепьяно. – Нам надо быть в Регбийном клубе не позже шести утра. В постель!

И хозяйка вылетела из комнаты, оставив меня собирать бокалы и запирать дом на ночь.

* * *

Утром вторника мы встали в пять часов утра. Я привыкла вставать рано, так что без проблем умылась, оделась и была готова к прогулке еще до шести часов. Для леди Хардкасл ранний подъем был проблемой. И тем не менее ее энтузиазм – непонятно по какому поводу – помог с этой проблемой справиться. В назначенный час мы появились перед пустым клубом. Лучи раннего солнца блестели на каплях росы на траве, а воздух наполняло пение таинственных птиц, прячущихся в живой изгороди.

– Ну что ж, миледи, вот мы и пришли, – сказала я, когда мы подошли к зданию. – Регбийный клуб сразу после рассвета, с травой, все еще покрытой росой…

– Вот именно, – миледи взмахнула рукой. – Это именно то, что нужно.

Заинтригованная, я прошла вслед за ней вокруг здания, подчиняясь ее требованию двигаться как можно ближе к стене. Добравшись до конца стены, она жестом пригласила меня приблизиться, и мы обе заглянули за угол.

– А мы куда смотрим, миледи? – спросила я, чувствуя себя полной дурой, потому что передо мной не было ничего, кроме закрытой двери.

– На траву, Фло. Смотри на траву.

Я сделала, как мне было сказано, и посмотрела на траву перед большими двойными дверями, ведущими в кладовую. Масляные следы были все еще видны, так же как и утром в субботу, и они все так же исчезали в траве там, где масло стерлось с подошв. Но теперь, в еще низких лучах солнца, которые заставляли капли росы на траве сверкать, как драгоценные камни, я смогла рассмотреть, что следы продолжаются. И хотя масло было недостаточно темным, чтобы быть заметным, его было достаточно, чтобы трава отталкивала росу. Так что можно было проследить, куда шли следы от двери, и понять наконец, куда направлялся грабитель. Двигая головой из стороны в сторону, чтобы получше уловить свет на траве, я проследила за цепочкой следов, которая шла от здания к живой изгороди, а потом, к моему удивлению, поворачивала назад и заканчивалась у двери.

– Он никуда не ушел, – сказала я. – Просто опять зашел в здание.

– Похоже на то, – согласилась миледи с триумфальной улыбкой.

– Как вам такое пришло в голову? – спросила я, пока мы изучали следы.

– Это произошло, когда вчера вечером ты упомянула про масло, – объяснила леди Хардкасл. – Я вспомнила, как вода сбегает с масляной ложки, когда ты пытаешься ее вымыть. И задумалась, как намочить траву, чтобы можно было увидеть следы. Но быстро сообразила, что сразу после восхода она будет слегка влажной от росы и нам не придется прибегать ни к каким дополнительным мерам.

– Вы просто гений, – вырвалось у меня.

– Ну, это вряд ли, – рассмеялась миледи. – Но иногда на меня снисходит озарение. Давай вернемся, позавтракаем, а потом зайдем к сержанту Добсону и выясним, есть ли у него ключ от кладовой. Мне кажется, нам надо там все хорошенько осмотреть.

Захватив с собой сержанта Добсона, мы вернулись в кладовую и широко распахнули двойные двери, чтобы впустить в помещение солнечный свет и начать поиски.

– А что мы ищем, миледи? – спросила я, когда мы разошлись по разным углам.

– Хорошо было бы найти Кубок, – заметила она.

– Правда? Прямо здесь?

– А почему нет?.. Но вообще-то мы ищем что угодно. Когда найдем, сразу поймем, что нашли. Это должно быть что-то, чего здесь быть не должно.

– Вы правы, – сказала я и приступила к поискам.

Мы с грохотом передвигали садовый инвентарь, старые регбийные мячи, запчасти для газонокосилки и сломанную мебель, ожидающую починки, в поисках того, «чего здесь быть не должно».

Спустя минут десять безуспешных поисков сержант Добсон испустил триумфальный вопль.

– А это у нас что тут такое? – спросил он.

Я посмотрела и увидела у него в руках пару больших, сильно изношенных черных рабочих башмаков. Полицейский понюхал их подошвы.

– Масло, – произнес он. – Полагаю, что это башмаки нашего вора.

– Отличная работа, сержант, – похвалила его леди Хардкасл.

Он отогнул язычок одного ботинка:

– И вы только посмотрите: он был настолько любезен, что оставил нам свое имя.

Леди Хардкасл взглянула туда, куда указывал сержант.

– Верзила Тревельян, – прочитала она.

Сержант был чрезвычайно доволен собой.

– Сейчас пойду в пекарню и арестую его.

Он собрался уходить.

– Минуточку, сержант, – остановила его миледи. – Я не уверена, что так будет правильно.

– Благодарю вас за вашу помощь, миледи, – произнес полицейский, – но дальше я уж как-нибудь сам.

– Но сержант… – начала было хозяйка, однако его уже и след простыл.

– Это же не Верзила, миледи? – спросила я.

– Нет, это было бы слишком странно. Для чего ему оставлять свои башмаки? И как он без них добрался домой?

– Сержант объяснил бы вам, что он оставил их, потому что они вымазаны в масле, которое Верзила использовал, чтобы проложить ложный след. И он сменил их на какие-то другие. Но про другие ботинки он вам ничего не сказал бы, так же как не стал бы задаваться вопросом, почему преступник оставил обувь там, где ее легче всего найти.

– Возможно. Но все это как-то слишком удобно, не так ли? Можно, конечно, возразить, что ему было трудно захватить их с собой, когда они уходили из клуба после празднеств. Но это не объясняет, почему они лежат здесь вот уже несколько дней. Он ведь легко мог забрать их – возможности у него имелись… Все это меня совсем не убеждает. Мне кажется, что кто-то хочет подставить бедного Верзилу.

Глава 8

В среду муза леди Хардкасл, как бы ее ни звали, отдыхала. А вновь она посетила ее 24-го числа, когда миледи появилась утром в малой гостиной уже в рабочем комбинезоне.

– Доброе утро, моя самая старая и самая любимая подруга, – сказала она, садясь за стол. – И с днем рождения тебя! – С этими словами хозяйка достала открытку из одного из громадных карманов своего комбинезона.

– Спасибо, миледи. А я совсем забыла.

– Нет, ты не забыла, – сказала она, доставая небольшую коробку из другого кармана. – И я тоже не забыла.

Как и всегда, миледи заменила обычную покупную открытку собственным произведением. На ней были изображены две черно-белые коровы, стоящие перед домом. Надпись под ними гласила: «С днем рождения, Фло! А мы можем войти? Мы ведь фризы»[54].

– Вы очень глупая леди. Спасибо вам.

– Открой открытку.

Внутри вместе с обычными пожеланиями на день рождения находилась сложенная бумажка. В ней говорилось о том, что у меня назначена встреча с портным из Бристоля, который сошьет мне платье по моему выбору.

– Боже! – воскликнула я. – Вы не только очень глупая, но и очень милая. Спасибо.

– А теперь открой коробку.

Я открыла ее и увидела изумительно украшенную серебряную брошь.

– Это для твоего нового платья, – пояснила миледи.

– Боже милостивый! Она восхитительна! Вам не надо было…

– Надо, надо, – прервала меня хозяйка. – Всю зиму ты была само очарование, и я хочу, чтобы ты знала, как много для меня значишь. А теперь, пока мы окончательно не ударились в сентиментальность, нажми вот сюда.

Я нажала на край броши, и мне в руку выпали две отмычки.

– Это так, на всякий случай, – сказала миледи. – Девочка не должна ходить без отмычек. Сама меня этому научила.

Мне надо было кое-что сделать в деревне, так что, как только леди Хардкасл удалилась в оранжерею и остатки завтрака были убраны, я надела шляпку и пальто и отправилась в путь.

К моему большому удивлению, я обнаружила Дейзи перед «Псом и уткой», а не в магазине ее отца.

– Bora da[55], Дейзи, fach, – сказала я, подходя.

– Привет, дорогая. Многие лета!

– Спасибо большое.

– Что скажешь по этому поводу?

Она оценивала эффект большого плаката, который только что поместила в окне паба.

Я посмотрела на аккуратно написанный текст:

– «Вечер с мадам Евгенией, лучшим медиумом и ясновидящей в Англии». Прекрасная идея. И когда это будет?

– Когда?.. О, черт! Я забыла написать дату. – Почему-то это ее чрезвычайно развеселило. – Я бы и голову свою забыла, если б она не была наглухо пришита… В воскресенье. В ближайшее воскресенье вечером. Как ты думаешь, вы с леди Икс придете?

– Я обязательно ее спрошу, – ответила я. – Сама я очень хотела бы прийти. Знаешь, меня всегда интересовал спиритизм. Бабушка моя была провидицей.

– Я помню, ты говорила. А еще говорила о каких-то шарлатанах. Из цирка. Так вот, она не такая. А еще она умеет гадать. И может погадать лично тебе всего за шиллинг.

– За шиллинг?! Боюсь, что это мне не подойдет. Но я спрошу леди Хардкасл, не захочет ли она прийти на сеанс.

– Вот и хорошо, – весело согласилась Дейзи. – Здорово будет, если придут местные знаменитости.

Тут я рассмеялась.

– А что, сэр Гектор и леди Фарли-Страуд для тебя уже недостаточно хороши?

– Они очень милые и все такое… но у них нет такого блеска, как у вас.

– Я постараюсь уговорить леди Хардкасл прийти поблестеть на сеансе, – со смехом пообещала я. – Но если она вдруг окажется занята, то сама я буду обязательно.

Из-за угла появилась мать Дейзи.

– Привет, Ма, – поздоровалась девушка. – Что ты думаешь по этому поводу?

Какое-то время миссис Спратт молча смотрела на плакат.

– Ты не указала дату, дурочка.

– Фло тоже это заметила, правда, Фло? – рассмеялась Дейзи.

– Ну, хоть у одной из вас есть хоть какие-то мозги, – сказала миссис Спратт. – Фло, дорогая, у вас всё в порядке?

– Все прекрасно, миссис Спратт. А как вы?

– Грех жаловаться, милая, грех жаловаться… А что это я слыхала про ограбление в клубе?

Я рассказала ей все, что нам пока удалось выяснить, хотя, честно говоря, это было не так уж много.

– Ну, я не знаю, – сказала женщина. – А тут еще убийство Спенсера Кэрэдайна… И куда катится эта деревня?

– Но в этом же нет ничего нового, Ма, – вмешалась в разговор Дейзи. – В прошлом году тоже кого-то убили, и все такое…

– Ты просто подтверждаешь мои опасения, Дейз, – заметила миссис Спратт.

– Да и вообще, – продолжила девушка, – Фло говорит, что они даже не знают наверняка, действительно ли Спенсера убили.

– Конечно, убили. И поделом. Такой поганый человек должен был закончить чем-то подобным. Хотя его действительно не убили. Его отравили. Запомните эти мои слова.

– Полицейский врач уже мозги себе сломал, пытаясь найти этому подтверждение, миссис Спратт, – сказала я. – Леди Хардкасл давит на инспектора Сандерленда, чтобы тот дал нам больше информации, но этот врач ничего не может понять. Миледи так разочарована, что собирается обратиться к одному из своих старых друзей.

– Пусть он обратится ко мне, – сказала миссис Спратт, направляясь к магазину своего мужа, – и я ему все объясню. Отравили, и старый сукин сын это заслужил. А сделал это Моррис. Он настоящий псих. Можете так и передать вашему инспектору.

* * *

Я вернулась домой и попыталась заняться повседневной работой по дому, но уже к ланчу она меня утомила. Я вышла в сад и прошла в оранжерею. Леди Хардкасл была погружена в работу.

– Привет, Фло, дорогая, – сказала она, оторвавшись от стола. – Как поживает Дейзи?

– Очень хорошо. Повесила в пабе плакат о спиритическом сеансе.

– Неужели? – рассеянно спросила миледи, занимаясь макетом на столе под громадной кинокамерой. – И что ты по этому поводу думаешь?

Макет представлял собой лесную опушку. Хозяйка как раз наносила последние штрихи на фигуру мыши в полный рост. Та была как живая, правда, стояла на задних лапках и была одета в жилетку.

– Просто очаровательно, миледи. Мне так нравится его тросточка…

– Это городской Мыш. Он навещает своего друга, живущего в сельской местности.

– Настоящий денди.

– И этот малыш требует к себе постоянного внимания. Хотя, надеюсь, все это не напрасно.

– Вы говорили, по одному кадру зараз?

– По одному чертову кадру зараз, – подтвердила миледи. – Сейчас, кажется, у меня есть сорок пять секунд фильма. Будем надеяться, что камера выдержит. – Она нежно погладила треногу.

– Эта «анимация» – нечто, правда? – заметила я.

– Нет, – ответила хозяйка. – Я вообще не уверена, что она приживется. Месье Мельес[56] снял несколько потрясающих фильмов, но он – гений, а я – старая любительница. Правда, местные продолжают сплетничать. Но по мне, так пусть они лучше сплетничают об этой «старой леди и ее двигающихся картинках», чем об «опасной леди и ее шпионских страстях».

– В любительстве нет ничего страшного, миледи. – В этот момент она отодвинула меня и нажала на спуск камеры. – Любители создали нашу Империю. А если уж говорить о шпионских страстях, то вы…

Меня прервал отдаленный раскат грома.

– Боже! – воскликнула хозяйка, увидев темнеющие небеса. – Вот и конец освещению… Дорогая, помоги мне все собрать. Если будет гроза, то мне лучше перейти в кабинет.

* * *

К вечеру, в ожидании бури, мы плотно закрыли все ставни. Я разрешила Эдне и мисс Джонс уйти раньше обычного, чтобы они не попали под самый сильный ливень. А еще предложила им, если завтра ливень не прекратится, остаться дома и не подвергать себя неприятностям, связанным с путешествиями по такой погоде.

– А нам заплатят за этот день? – задала вопрос Эдна.

– Вам заплатят, и вы останетесь сухими, – ответила я.

Она резко кивнула и шагнула в наползающую тьму.

Таким образом мы с леди Хардкасл остались в одиночестве. В этом не было ничего необычного, но в буре за окном есть что-то, что заставляет вас чувствовать себя в ловушке. Мы и сами почти наверняка остались бы дома, но в данном случае проливной дождь сделал выбор за нас.

После изумительного праздничного ужина в честь моего дня рождения мы уселись с книгами в гостиной. Мисс Джонс заранее все приготовила, так что мне не пришлось ничего делать. А еще она испекла торт, а Эдна помогла ей покрыть его глазурью.

Я читала какую-то краеведческую книгу, данную мне доктором Фитцсиммонсом, когда один из абзацев привлек мое внимание. Подняв глаза, я увидела, что миледи не читает, а смотрит в пламя камина.

– Вы верите в призраков, миледи? – спросила я.

– Что ты сказала? – рассеянно переспросила она.

– Призраки, – повторила я. – Вы в них верите?

– Верю ли я, дорогая? – Хозяйка посмотрела прямо на меня. – Нет, я не «верю». Но могу согласиться с тем, что в мире может происходить нечто, что недоступно нашему разуму, хотя я и стараюсь не доверять подобным россказням. Я ведь девочка, верящая только фактам. И ты это знаешь. Представь мне доказательства, и я буду на седьмом небе от счастья. А рассказов легковерных людей, которые слышат по ночам какие-то глухие удары, для меня недостаточно.

– Ах вот как… – сказала я, испытав странное разочарование.

– А почему ты спрашиваешь?

– Да так, прочитала кое-что, – ответила я.

– А я думала, что ты читаешь историю края, данную тебе доктором.

– Именно. В Чиппинг-Бевингтоне есть призрак.

– Боже правый! Да неужели? – Миледи выпрямилась в кресле. – А почему в Литтлтон-Коттерелле нет ни одного?

– Об этом здесь ничего не написано. Здесь пишут о призраке из Чиппинг-Бевингтона.

– Тогда не томи. Я же вижу, что тебе не терпится рассказать мне о нем.

– Сначала здесь идет длинная и скучная часть о самом городе и его истории, о рынке и пабах. Вы, например, знаете, миледи, что в городе было семь пабов?

– Это меня не удивляет, – ответила леди Хардкасл с улыбкой, поневоле заражаясь моим энтузиазмом.

– И вот тот самый отрывок о призраке сэра Сэмюэля Лэгторпа, – сказала я и стала читать:


ПРИЗРАК ИЗ ЧИППИНГ-БЕВИНГТОНА

Сэр Сэмюэль Лэгторп был энергичным мужчиной, который долгие годы провел за границей, занимаясь различными проектами в колониях. К тому моменту, когда он вернулся в Англию в 1873 году, его состояние было настолько велико, что он мог уже никогда больше не работать. Сэр Сэмюэль переехал в Западные графства, где купил себе скромный, но удобный дом недалеко от Чиппинг-Бевингтона, в деревеньке под названием Литтлтон-Коттерелл. Погрузившись в сельскую жизнь, он наслаждался своим положением экзотического сквайра[57], прибывшего из «заморских земель».

Интересуясь тем, что происходит в округе, он вместе со своим другом, местным фермером Джоном Сталлардом, отправился однажды на скотный рынок в Чиппинг-Бевингтоне, чтобы самому испытать реалии коммерческих отношений между людьми, среди которых он жил. И именно на этом рынке сэр Сэмюэль встретил молодую, красивую и привлекательную девушку по имени Шарлотта Даннет. Ее отец владел землей возле города. Изначально он послал ее на рынок, с тем чтобы она больше узнала об их арендаторах, готовя девушку к тому моменту, когда ей придется самой управлять имением. Она была настолько популярна, что мало кто сомневался в ее способностях, и Шарлотта стала регулярно посещать рынок, будучи там желанной гостьей.

Сэр Сэмюэль устроил так, что его представили красавице. Постепенно их робкие встречи превратились в ухаживания, и еще до конца лета они оказались помолвлены.

Предстоящая свадьба укрепила сэра Сэмюэля в его решении навсегда остаться в Англии после всех лет, проведенных в отдаленных частях Империи. Соответственно, он договорился о том, чтобы провести несколько дней в Лондоне, с тем чтобы разобраться с делами. Сэр Сэмюэль знал, что жизнь с женщиной столь восхитительной и столь своенравной, как Шарлотта, никогда не будет предсказуемой, но поставил себе цель обеспечить им надежную финансовую базу, независимо от того, что могло бы произойти с ними в будущем.

В Лондон сэр Сэмюэль отправился в понедельник, 27 октября, и собирался вернуться домой через две недели, после того как решит все вопросы. Поселился он в своем клубе и провел несколько тяжелых, но в то же время приятных, дней со своим поверенным в делах, разбирая бумаги. По вечерам же встречался со своими старыми друзьями и компаньонами.

Вернувшись в клуб вечером в четверг, 30 октября, сэр Сэмюэль обнаружил там телеграмму, доставленную днем. В ней говорилось о том, что утром Шарлотта отправилась на свою обычную прогулку верхом. Она была отважной и временами безрассудной наездницей, которую сэр Сэмюэль часто умолял быть поосторожнее.

В ответ она всегда смеялась и просила его не говорить глупостей. Но сегодня произошло то, чего он боялся больше всего. Шарлотта упала с лошади и теперь при смерти лежала в доме отца. В телеграмме сэра Сэмюэля просили немедленно возвращаться домой.

Поспешно распорядившись упаковать и отправить вслед за ним его вещи, сэр Сэмюэль оплатил счет и на двуколке отправился в Паддингтон. Он с трудом успел на последний поезд до Бристоля, но, когда прибыл туда, местный поезд на север, в Чиппинг-Бевингтон, уже ушел. Ему пришлось разбудить местного кебмена и нанять карету, для того чтобы проехать двадцать миль, отделявшие его от Шарлотты.

Путешествие оказалось долгим. Сэр Сэмюэль места себе не находил в экипаже, тащившемся по Глостерской дороге. Когда он наконец добрался до дома Даннетов и ворвался в него, то сразу понял, что опоздал.

В холле его встретил отец Шарлотты, который надломленным голосом едва смог сообщить ему, что Шарлотта умерла от своих травм за полчаса до его появления.

После похорон сэр Сэмюэль вернулся домой, и с тех пор его мало кто видел. Многочисленные друзья приезжали к нему с визитами, но дверь всегда была заперта, а на их письма с соболезнованиями никто не отвечал. К концу ноября местная полиция заподозрила неладное и взломала дверь в дом, где нашла его тело – пистолет, из которого он выстрелил себе в голову, был все еще зажат у него в руке.

Год спустя, в годовщину смерти Шарлотты, владельцы магазинов на Хай-стрит сообщили о том, что ранним утром их разбудили звуки экипажа, прогремевшего по дороге с невероятной скоростью. Один из них говорил о «черном как ночь экипаже», который «огненная лошадь» везла в сторону усадьбы Даннетов, и с тех пор местная легенда гласит о том, что в ночь перед Днем всех святых[58] по Чиппинг-Бевингтону проносится призрак сэра Сэмюэля Лэгторпа, отчаянно пытающийся успеть к своей ненаглядной Шарлотте.


Несколько минут мы молчали – в комнате было слышно лишь потрескивание дров в камине, негромкое тиканье часов в холле да стук капель дождя в окна. Жалюзи все еще были открыты, и я не успела задернуть шторы.

Неожиданно молния, попавшая в дерево, стоявшее чуть дальше по тропинке, залила комнату слепящим светом, и в этот же момент мощный раскат грома испугал нас до такой степени, что я выронила из рук книгу, и мы обе вскрикнули от изумления. От порыва ветра искрами рассыпалось пламя в камине. После этого последовал неизбежный хохот.

– Боже! – воскликнула леди Хардкасл. – Вот это да…

– Это призрак сэра Сэмюэля наслал на вас проклятие за то, что вы сомневаетесь в его существовании, – предположила я.

– Вне всякого сомнения, – согласилась миледи, все еще смеясь. – Я отрекаюсь от своего скептицизма и поспешу на спиритический сеанс, как только у меня появится такая возможность.

– Удивительно, что вы сказали это именно сейчас, миледи.

– Нет, – твердо сказала леди Хардкасл.

– Но ведь вы же даже не знаете, что я собираюсь сказать…

– Я все знаю. Ты видела, как твоя подружка сегодня утром повесила объявление о спиритическом сеансе, и теперь думаешь, что стоит туда сходить.

– Продолжайте, – попросила я. – Дейзи действительно хочет, чтобы мы пришли.

– А я отказываюсь сидеть вокруг стола в «Псе и утке» в полной темноте, пока какая-то шарлатанка дурным голосом общается со своим духом-наставником[59] и звенит фарфоровыми чашками.

– Зануда, – вырвалось у меня.

– Ты это серьезно? Что, действительно хочешь пойти? Ты же выросла в цирке и наверняка видела все это не один раз.

– Ну… да. Я видела несколько так называемых «исполнителей». И знаю несколько трюков, которые используют факиры. Но вот Мамгу обладала способностью к ясновидению. Правда. Они не все мошенники. В мире есть множество вещей, которые невозможно объяснить с точки зрения вашей философии.

– Я ни в коем случае не хочу приуменьшить дар твоей бабушки, Фло, и ты это прекрасно знаешь. Но готова поспорить, что за свои предсказания она никогда не брала денег.

– Но вы же сами говорите, что нам надо принимать больше участия в жизни деревни, – настаивала я.

Несколько мгновений миледи задумчиво смотрела на меня.

– Ну что ж, – сказала она наконец, – думаю, что хуже от этого никому не будет. Да и выйти на люди нам не помешает.

– Дейзи утверждает, что мадам Евгения – одна из лучших, – я широко улыбнулась. – А еще она – гадалка. И может погадать лично вам всего за шил- линг.

– За шиллинг! – воскликнула леди Хардкасл. – Я всегда подозревала, что занимаюсь в жизни чем-то не тем.

– А вы дайте ей шиллинг, и она скажет вам, чем в действительности вам стоит заняться.

– Ну хорошо, – миледи рассмеялась, – тогда давай договоримся с тобой следующим образом: если мадам Евгения сможет сказать обо мне хоть одну вещь, о которой она не могла узнать из газет или из деревенских сплетен, то я дам тебе шиллинг.

– Договорились, – согласилась я.

– Но если у меня на платье появится хоть капелька эктоплазмы[60], то ты вычистишь его полностью и я заберу свои деньги назад.

– А вам никогда не приходило в голову, что чистить я его буду и без этой договоренности? – спросила я.

Она фыркнула, и мы вернулись к чтению.

Глава 9

В воскресенье буря еще не закончилась – она лишь стихала время от времени, что позволяло нам, выглянув в окно, с оптимизмом заявлять о ее скором окончании. Возобновление же природного катаклизма я встречала со смирением, которое всякий раз сопровождалось новым приступом хандры.

Так как Эдна и мисс Джонс благоразумно решили не покидать своих домов, работы по дому мне только прибавилось. Но в ловушке, в которую мы попали из-за плохой погоды, время тянулось невероятно медленно, так что я сама искала, чем бы себя занять. Все прибрала, зашила, вычистила и отполировала, а производство тортов достигло практически промышленного уровня.

На кухне появилась, в поисках чашки чая, леди Хардкасл.

– Мы что, открываем кондитерскую? – спросила она, увидев занятые тортами рабочие поверхности, на которых уже не осталось свободного места.

– Мне немного скучно, миледи, – пояснила я, заталкивая заварной крем в сдобную булочку.

– Это я вижу. Будем надеяться, что к нам на чай зайдет неожиданный гость. А еще лучше – несколько.

– Мы справимся с этим, миледи. Не отчаивайтесь!

– Женщины не могут существовать на одних тортах, Фло.

– Но попытаться, я думаю, стоит.

– А вечером нас будут кормить?

– Вы имеете в виду в пабе? – уточнила я. – Ходили разговоры о подносе с сэндвичами, но я бы на это не рассчитывала. Джо, конечно, всегда старается, но отзывы о качестве его еды в местной светской хронике не самые лучшие.

– Так, может быть, нам стоит наесться за ланчем?

– Знаете, как это часто бывает в тех случаях, когда речь идет о домашних делах, я уже все предусмотрела, – съязвила я, – и если мадам соизволит приготовиться к ланчу, то я готова предложить ей вкуснейший пирог.

После ланча, который закончился довольно быстро, мы пили чай и значительно подсократили количество тортов. Наконец настало время собираться в «Пса и утку».

Лучше всего спиритический сеанс проводить глубокой ночью, когда «духи покидают свое убежище», поэтому было уже довольно поздно, когда мы вышли из дома. К этому времени я уже успела понять, что меня совершенно не волнует качество еды, приготовленной Джо, – я была готова съесть все, что угодно.

Стихия, смилостивившись над нами, слегка поутихла, так что до паба мы добирались в ветреной мороси, которую можно было назвать даже приятной – по сравнению с тем, что творилось на улице раньше. До «Пса и утки» мы шли меньше десяти минут, но появились там промокшие насквозь. И тем не менее это показалось нам более приятным, чем необходимость преодолевать сопротивление самой бури.

Я дернула за ручку, но она оказалась заперта. Так что мне пришлось решительно забарабанить в дверь, и только тогда мы услышали звуки отодвигаемых засовов.

– Добро пожаловать в «Пса и утку», дамы, – произнесла Дейзи Спратт, открывая дверь.

На ней было длинное черное старомодное платье, которое я никогда до этого не видела. Говорить она пыталась таинственным голосом с придыханием, что здорово подошло бы к окружающей атмосфере, если б не вызвало у меня приступ смеха. Я постаралась сдержаться и бросила на леди Хардкасл свой самый строгий взгляд, призывая ее вести себя прилично.

Столы и стулья в баре были расставлены вдоль стен. Посередине помещения стоял большой круглый стол, за которым уже сидели остальные гости. Освещалось помещение единственной лампой, стоявшей в середине стола. В этом полумраке остальные внимательно следили за тем, как мы снимаем пальто.

– Мне так неудобно, – сказала леди Хардкасл, вешая свою шляпу. – Кажется, мы пришли самыми последними. Надеюсь, что мы не заставили вас ждать слишком долго.

Все присутствующие пробормотали что-то успокаивающее.

– Мадам Евгения еще не совсем готова, – сообщила Дейзи, – так что мы пока здесь сплетничаем. Проходите и садитесь. Ваши места за столом по обеим сторонам от мадам Евгении. Надеюсь, вам понравится. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

– Бренди, пожалуйста, – с энтузиазмом попросила леди Хардкасл.

– И мне тоже, – сказала я. – Бренди как раз подойдет.

Мы сели на предназначенные для нас места, а Дейзи за стойкой налила нам две щедрые порции бренди.

– Мне кажется, что все мы знаем друг друга, – сказала она, подходя к столу с напитками; отодвинула стул и тоже села. – Но давайте проверим еще раз. Все вы знаете леди Хардкасл. Рядом с ней сидит мистер Снелсон.

Хорошо одетый мужчина по правую руку от леди Хардкасл наклонил голову.

– Мою Ма вы все точно знаете.

Миссис Спратт смущенно улыбнулась.

– Это мистер Холман из пекарни. Я – Дейзи. Доктора Фитцсиммонса знает каждый. За ним сидит моя подружка мисс Армстронг, которая работает у леди Хардкасл.

Я кивнула в знак приветствия.

Дверь в заднюю комнату открылась, и все немного заволновались, но оказалось, что это только хозяин бара, Джо Арнольд, принесший обещанный поднос с сэндвичами.

– Я поставлю это на стойку бара, – прошамкал он беззубым ртом.

– А вы к нам не присоединитесь? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Нет, миледи. Не собираюсь путаться с потусторонней силой, – он слегка вздрогнул. – Просто все приготовлю и исчезну, если вы не возражаете.

«А еще прикарманю солидную часть входной платы», – чуть не вырвалось у меня.

Арнольд прошаркал назад на кухню, а мы остались ждать мадам Евгению. Я как раз собиралась встать и раздать всем сэндвичи, когда дверь вновь открылась и в проеме возникла высокая грациозная женщина. Она была одета во все черное – начиная от прозрачной вуали, наброшенной на волосы, и очков с затемненными черными стеклами, оседлавших ее длинный нос, и кончая черной обувью. Даже ее серьги, ожерелье и кольца были черного цвета.

– Добрый вечер, леди и джентльмены, – поздоровалась она голосом, звучавшим словно из-под земли. – Прошу прощение за опоздание, но мне приходится не забывать о других своих мирских встречах. – С этими словами медиум проскользнула к свободному стулу. – Дейзи, дорогая, вы всех представили?

– Да, мадам Евгения, – ответила Дейзи, энергично кивнув. – Хотите, чтобы я…

– Не надо, дорогая, – прервала ее мадам своим непонятным голосом. – Я предпочитаю слушать духов.

– Да, мадам Евгения. – Дейзи произнесла это с гораздо большим уважением, чем я когда-либо от нее слышала.

– Итак, дорогие друзья, – сказала мадам Евгения, – давайте начинать. Сейчас мы с вами перешагнем через барьер, отделяющий наш мир от следующего. Большинство духов, которые слоняются возле барьера, пытаясь перейти на нашу сторону, – милосердны. Им просто интересно еще раз посетить тот мир, который они покинули. Но есть и такие, чьи намерения не столь невинны; они хотят нам зла. Поодиночке мы не можем им сопротивляться, но все вместе слишком сильны для них, и они не смогут причинить нам зла. Прошу вас взять левой рукой правую кисть вашего соседа и крепко держаться за нее, с тем чтобы мы с вами могли сформировать круг земной силы. Только тогда наши силы объединятся вместе и защитят нас.

После нескольких минут размахивания руками мы все вместе смогли сделать то, чего она от нас хотела. Мистер Холман вцепился в мою правую кисть своей левой рукой, в то время как я взяла в левую руку тонкую кисть мадам Евгении. Цепь вокруг стола замкнулась.

– Отлично, – удовлетворенно произнесла медиум. – Теперь мы защищены. Помните, что круг разрывать ни в коем случае нельзя, что бы ни случилось.

Сидящие вокруг стола закивали и забормотали что-то в знак согласия.

– Дейзи, дорогая, не могли бы вы задуть лампу, пожалуйста? Духи предпочитают темноту.

Дейзи высвободила свою правую руку из хватки доктора Фитцсиммонса и стала прикручивать фитиль лампы до тех пор, пока та не погасла. В темноте я услышала негромкие звуки – это доктор искал руку Дейзи. Вскоре они успокоились, и комната погрузилась в тишину.

Неожиданно мадам Евгения вырвала у меня свою руку и откинулась на своем стуле. Раздался чих, равного которому я в своей жизни не слыхала.

– Боже мой, я прошу прощения, – сказала она слегка в нос. – Думаю, что простудилась в такую жуткую погоду. Еще раз прошу меня простить.

Пошуршав чем-то несколько мгновений, медиум высморкалась, издав при этом звук, сходный с тем, что неумелый музыкант извлекает из эуфониума[61]. И опять шуршание, пока она убирала свой носовой платок. Наконец опять взяла меня за руку.

– Вы чувствуете мою руку, дорогая? – спросила мадам Евгения.

– Да, – ответила леди Хардкасл. – Я держу ее, благодарю вас.

В комнате опять повисла тишина, прерываемая только шумом все усиливающегося дождя за окнами. Какое-то время все сидели неподвижно. Затем очень осторожно, но со все увеличивающейся амплитудой мадам Евгения стала раскачиваться вперед-назад.

– Я призываю вас, духи, – вещала она своим загробным голосом. – Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к нашему…

Я почувствовала, что она замерла. Ее хват на моей руке слегка ослаб. Затем раздалось постукивание, как будто кто-то ударял по столешнице, но так как все крепко держались за руки, это не мог быть никто из сидевших за столом.

– Это вы, мадам Евгения? – Теперь ее голос звучал глубже, ворчливее и в нем слышался иностранный акцент. – Вас слишком долго не было. Здесь уже многие ждут вас.

За столом послышался вопросительный шепот.

– Это месье Дидро, – прошептала Дейзи, явно хорошо подготовившаяся. – Он ее дух-наставник.

Шептавшие удовлетворенно замолчали.

– Кто-то хочет пообщаться с доктором Фитцсиммонсом, – сообщила мадам Евгения, или, если вам так больше нравится, месье Дидро. – Ее зовут… ее зовут… Джейн… Дженнифер…

Никакой реакции не последовало.

– Или Джульетта? А может быть, Джун? – продолжил «он» перечислять имена.

– Мою усопшую супругу звали Джун, – печально произнес доктор Фитцсиммонс.

– Она говорит, что счастлива и вам того же желает, – произнес слегка ворчливый голос мадам Евгении.

– Очень мило, – негромко сказал доктор. – Спасибо вам.

– А еще там кто-нибудь есть? – спросила мадам Евгения своим обычным голосом.

– Их здесь много, – ответил ворчливый голос. – Вот, например, Джон.

– Мам, – раздался взволнованный голос Дейзи, – а разве брата дедушки звали не Джон?

– Ой, а ведь верно, – подала голос миссис Спратт. – Это вы, дядя Джон?

– Он говорит, что тот вопрос, что беспокоит вас, скоро решится и все будет хорошо, – теперь голос мадам Евгении вновь был ворчливым.

– Слава тебе, Господи, – поблагодарила миссис Спратт. – А то я вся уже изволновалась.

Неожиданно у мадам Евгении начались конвульсии.

– Кто-то пытается прорваться в наш круг, – оповестил всех дух-наставник. – И он очень зол! Я не могу его удержать!

Я услышала, как заскрипел стул возле окна, и повернулась, чтобы посмотреть, что там происходит. В этот момент в комнате потянуло ледяным холодом. На противоположной стороне стола послышалось затрудненное дыхание. Это был мистер Снелсон.

– Что-то дотронулось до меня, – сказал он голосом, полным ужаса. – Оно было холодным как лед.

Синхронно завизжали Дейзи и ее мать. Блеснула молния. В темноте что-то задвигалось. Еще одна вспышка молнии – и за спиной мистера Фитцсиммонса появился мужчина. С наводящим ужас белым лицом. В наводящей ужас белой одежде. Его протянутая белая рука указывала прямо на мистера Снелсона. Мужчину было видно лишь какое-то мгновение, а потом он исчез. Раздался ужасающий раскат грома. И в тишине, которая последовала за ним, послышался хриплый шепот:

– Убийца!

Комната взорвалась криками. Вновь завизжала миссис Спратт. Дейзи, которая призрака не увидела, все равно завизжала. Тревожно вскрикнул мистер Холман, и все за столом зашевелились.

– Не разрывайте круг! – Голос мадам Евгении перекрыл весь этот шум. – Мы в полной безопасности до тех пор, пока не разорвем круг. Если дама, сидящая справа от меня, возьмет за руку даму, сидящую слева, то я зажгу лампу. Мне ничего не угрожает, потому что меня охраняет мой дух-наставник, а круг разорвется всего на мгновение. Времени на то, чтобы причинить нам зло, не хватит.

Она освободила мою руку, и я стала шарить в поисках руки леди Хардкасл. Я почувствовала ее рукопожатие в тот момент, когда мадам Евгения встала и нагнулась в сторону лампы в центре стола.

Бряцание браслетов на запястье. Звон стекла. Пламя зажженной спички. Внезапно полумрак отступил. Медиум зажгла лампу и поставила на место ламповое стекло. Мы вновь оказались в ярко освещенной и гостеприимной комнате.

– Духи не будут беспокоить нас, пока горит свет. И пока нас так много в этой комнате, – сказала мадам Евгения. – Дейзи, дорогая, вы не принесете сэндвичи? И напитки. Думаю, что нам всем не помешает небольшой перерыв.

Дейзи сделала то, о чем ее просили. Напряжение спало, и комната загудела от нервно-возбужденных пустых разговоров.

* * *

Призрака обсуждали довольно долго, пока все дружно поглощали сэндвичи. Мадам Евгения назначила на следующий день несколько частных консультаций. Я чувствовала себя обманутой, потому что сеанс продолжался всего несколько минут, но все остальные были сильно возбуждены – никто не ожидал подобного явления, не говоря уже о столь чрезвычайном прямом обвинении.

Все бросились расспрашивать мистера Снелсона. И хотя тот был явно потрясен произошедшим, он упорно стоял на том, что не представляет себе, что имел в виду призрак, когда указал на него и назвал убийцей. Тем не менее Дейзи все оставшееся время старалась держаться от него подальше, бросая в его сторону подозрительные взгляды, а когда стала провожать всех нас, то отказалась пожелать ему доброй ночи.

* * *

До дома мы добрались поздно и на следующее утро долго спали. Я приготовила завтрак, и мы, еще в халатах, устроились в малой гостиной. Яичницу-болтунью ели в доброжелательной тишине. Когда второй чайник чая почти вернул нас к жизни, я решилась задать вопрос:

– Ну, и что вы по поводу всего этого думаете, миледи? Ваш скепсис никуда не делся?

– Во мне проснулось любопытство, – ответила хозяйка, сделав глоток чая.

– Любопытство?

– Ну конечно. Или мы стали свидетелями реально произошедшего в физическом мире события, и в этом случае я хочу узнать о нем побольше, или мадам Евгения – мошенница, и в этом случае я очень хочу знать, как она это делает.

– Ну, если она действительно мошенница, то я могу назвать вам полдюжины способов, как это можно сделать. Но она должна быть очень умелой. За свою жизнь я видела достаточно фальшивых спиритических сеансов, да и сама принимала участие во многих из них. Но ни один из них не был так хорош, как этот. Этот призрак. Он ведь дотянулся до мистера Снелсона с противоположной стороны стола. Рукой. Которая была холодна как лед. Знаете, я, честное слово, думаю: а не были ли мы свидетелями настоящего явления духа?

– Всё это мы действительно наблюдали, – согласилась хозяйка, – но только вот что реально видели при этом? Если все это случилось в действительности, то, поверь мне, это самое невероятное из того, что мне пришлось повидать в жизни.

– Дейзи убеждена, что все было по-настоящему. Она здорово разволновалась.

– Дейзи всегда волнуется по какому-нибудь поводу, – заметила миледи. – Эта девочка так любит быть в центре внимания…

– Не буду спорить. Но мне кажется, что мы были свидетелями чего-то уникального. Жаль только, что все так быстро закончилось.

– Да, я тоже почувствовала себя обманутой. Мы ведь сидели всего… сколько?.. минут пять? Надеюсь, что билеты стоили не слишком дорого. И ты должна позволить мне заплатить за свой.

– Нет, миледи, это мой вам подарок. А если вы хотите, чтобы вам погадали, то у меня найдется лишний шиллинг. И вы сможете узнать, что ждет вас в будущем…

Она рассмеялась, и лицо ее просветлело.

– Нет, дорогая, побереги свои деньги. Я рискну – и пусть моя жизнь идет своим чередом.

– Как скажете, миледи, – улыбнувшись, я стала собирать тарелки. – У вас есть какие-то планы на сегодня?

– Ну, не знаю, – она озорно улыбнулась в ответ. – Я думала насчет того, чтобы вернуться в паб. Все равно этот чертов полицейский врач так ничего и не сообщил о причине смерти Спенсера Кэрэдайна, и у меня нет никаких идей относительно того, как снять беднягу Верзилу с крючка. Так что, может быть, будет неплохо порыскать по «Псу и утке». И посмотреть, вдруг мы сможем что-то узнать об этом спиритическом сеансе… Давай заглянем туда во время ланча и все там разведаем.

– Договорились, миледи. А пока что не хотите ли торт?

– Так мы же только что позавтракали, – рассмеялась леди Хардкасл.

– Да. Но… У нас есть торт, – произнесла я с легким отчаянием, вспомнив наполненную выпечкой кухню.

– Может быть, стоит захватить его в паб? Вдруг нам удастся уговорить Джо приготовить нам чай?

Буря наконец закончилась, и теперь, когда прояснилось, мы смогли оценить нанесенный ею ущерб. Дерево, пораженное молнией, было полностью уничтожено. Массивный ствол раскололся на две части, с которых облетела вся кора, а изломанные ветви валялись по всему полю. Тропа, ведущая в деревню, тоже пострадала, а деревенский луг больше походил на болото. Обходя его вокруг, мы заметили, что на некоторых крышах не хватает черепицы и по крайней мере один колпак над дымовой трубой сброшен на землю.

– А с бурями здесь не шутят в самом деле, – заметила леди Хардкасл, когда мы открыли дверь паба и вошли внутрь.

– Это правда, миледи. Они, конечно, не дотягивают до уровня самой скромной бури в Уэльсе, но тем не менее…

– Дотягивают, дотягивают, – сказала она и позвала уже более громким голосом: – А здесь есть кто-нибудь?

Странно, но паб был пуст.

– Ничего не понимаю, миледи, – сказала я, открывая дверь в зал и осматриваясь. – Здесь тоже никого нет.

– Джо! – крикнула леди Хардкасл.

– Дейзи? – Я решила, что мне тоже можно немного покричать.

На лестнице за нами послышались нетвердые шаги, и в дверном проеме появился Джо.

– Что это за шум? – проворчал он. – Кого еще черт… А, это вы, миледи.

– Я, Джо, я. У вас всё в порядке? А то мы уже стали беспокоиться…

– В полном порядке, мэм. Я был наверху. Навещал мадам Евгению. Она заперлась у себя в комнате.

– Боже милостивый! А почему?

– Ночью здесь был небольшой переполох. И нам пришлось разбудить ее, чтобы она с ним разобралась.

– Переполох? – В глазах леди Хардкасл появился озорной блеск.

– Именно переполох, – ответил Джо, – уж будьте уверены.

– Что, духи набросились на ваше пиво и сидр? – поинтересовалась миледи.

– Выпивка им ни к чему. Они здесь гремели, всё ломали и творили Бог знает что. Я встал, чтобы посмотреть, что тут происходит, увидел этот бардак и сразу же пошел будить мадам Евгению. Она спустилась, немного помахала руками и покачалась. Чегой-то там пробормотала, и все успокоилось. А потом ушла к себе в комнату, и с тех пор я ее не видал.

– Невероятно, – вырвалось у леди Хардкасл. – А она не говорила, что именно здесь произошло?

– Она считает, что это все призрак, которого вызвали вчера вечером. Говорил же я, что ничего хорошего из этого не получится. Я и нашей матери так сказал. Говорю ей, мда: «С тем светом лучше не связываться». А она смеется: «Пускай Дейзи повеселится, Джо». Но прав-то оказался я, верно?

Мы никогда не встречали и даже не видели миссис Арнольд. И сейчас я решила, принимая во внимание его немолодой возраст, что «наша мать» была скорее его женой, чем матерью, но это были лишь мои предположения.

– Действительно, все выглядит так, будто здесь происходит что-то странное, – согласилась леди Хардкасл. – И что, сильный урон?

– Урон? Пара перевернутых стульев и парочка разбитых стаканов. Но, мэм, пойдемте со мной. Я покажу вам самое непонятное…

Он провел нас через бар к кегельбану. Счет здесь записывался на угольных досках, висевших на стене, на которые он указал широким жестом циркового факира, раскрывающего тайну своего самого главного фокуса. На одной из досок дрожащей рукой было написано: «МЕНЯ УБИЛ НЕЛСОН». Подписано было все той же дрожащей рукой: «Мамочка Медведица», хотя я могла и ошибиться.

– Мамочка Медведица? – вслух произнесла леди Хардкасл. – Очень странно. Я всегда считала, что в сказке про «Златовласку» фигурирует «матушка Медведица».

– Знаете, миледи, а я бы сильно удивилась, если б хоть что-то из этого относилось к «Златовласке». Сейчас гораздо важнее понять, кто такой этот Нелсон. Мы можем его знать?

– Мистер Снелсон арендует дом старого Купера выше по дороге, – заявил Джо.

– Тогда это очень небрежный призрак, – заметила леди Хардкасл.

– Простите, мэм? – переспросил Джо.

– Буква «С» пропущена.

– А, я вас понял… Нет, это его имя.

– Как мило! – восхитилась миледи. – Нелсон Снелсон. Просто очаровательно. Фло, дорогая, а мы не могли бы сменить вашу фамилию на Лоренс? И вы будете Флоренс Лоренс…

– Только если вы согласитесь быть Эмили Демили, миледи, – нахмурилась я.

Хозяйка рассмеялась, все еще потрясенная эксцентричным озорством, продемонстрированным родителями мистера Снелсона.

– Но при чем здесь медведица? – задумалась она. – Чья она мамочка? И что это вообще за разговоры об убийстве?

– Я об этом ничего не знаю, мэм, – ответил ей Джо. – Но Дейзи рассказывала, как дух, что вы вчера вызывали, обвинил кого-то в убийстве, – значит, речь о нем.

– М-м-м-м, – промычала леди Хардкасл.

– Призраки – это духи, не нашедшие покоя, – стала размышлять я. – Чаще всего у них остаются в мире живых какие-то дела, которые необходимо закончить. А видеть, как твоего убийцу настигает справедливое наказание, – как раз из этой области.

– Но «Мамочка Медведица»? – повторила леди Хардкасл. Было видно, что мои слова ее не убедили. – Призрак, которого мы видели, был «мужчиной».

– Надпись не слишком четкая, – заметила я. – Может быть, это вообще не «Мамочка Медведица».

– М-м-м-м, – опять промычала миледи. – Может быть.

Я решила, что пора сменить тему разговора.

– Здесь сегодня тихо, Джо. Мы думали, что народу будет больше.

– Они все убираются после бури, мисс, – пояснил Джо. – Думаю, что народ подтянется попозже.

– Ах вот как, – сказала я. – Мы принесли торт и печенье. – И с этими словами протянула Джо корзинку, в которую сложила некоторые излишки с нашей кухни.

– Вы очень добры, мисс, – поблагодарил слегка удивившийся Джо.

– Может быть, мы сможем купить у вас чайник чая? – спросила леди Хардкасл.

Казалось, этот вопрос сильно развеселил Джо.

– Чая, мэм? – ухмыльнулся он. – В пабе? А больше ничего не надо?

– Ну, понимаете, здесь нет чайной, а я, несмотря на все свои выступления, считаю, что иногда для бренди бывает рановато. И вот подумала, что очень приятно будет выпить чашку чая с булочкой в такой приятной атмосфере. У вас есть кухня, столы и стулья – так, может быть, чай станет для вас дополнительным источником дохода?

Какое-то время Джо обдумывал услышанное, а потом принял решение.

– А знаете, – он опять ухмыльнулся своим беззубым ртом, – я думаю, что вы таки правы, мэм. Сейчас принесу чайник нашей матери, и можете наслаждаться вашим поздним завтраком сколько душе угодно.

Он заковылял в сторону лестницы.

– Вы можете все это объяснить, миледи? – спросила я, когда Джо отошел достаточно далеко.

– Нет, пока не могу, – ответила она, оглядываясь по сторонам. – Никаких признаков ограбления не видно. Все жильцы, по-видимому, находились в своих постелях – Джо специально вставал взглянуть, что здесь происходит; мадам Евгению пришлось отрывать от сладких сновидений; а миссис Арнольд, насколько я знаю, никогда не покидает своих комнат. И тем не менее что-то оказалось сломанным, а на доске появилась надпись. Это загадка, дорогая Фло. Настоящая загадка.

– Или призрак Мамочки Медведицы, – предположила я.

– Которая вставала, чтобы приготовить овсянку?.. Ну что ж, для начала сойдет и это.

Мы услышали, как на кухне Джо гремит не самым лучшим – так мне хотелось бы надеяться – чайным сервизом «нашей матери», иначе после такого обращения тот вернулся бы в семейный буфет, если таковой вообще существовал, в виде горы осколков.

После новой порции грохота и по крайней мере одного, но очень сочного ругательства, произнесенного беззубым ртом, Джо появился из кухни с подносом в руках.

– Черт меня побери совсем, это сложнее, чем налить пинту или приготовить сэндвич, – заметил он. – Может быть, стоит поговорить об этом чае с Дейзи, когда она появится…

Мы поблагодарили его, и он вернулся к уборке разгрома, оставленного призраком.

– Послушайте, мистер Арнольд, – начала леди Хардкасл, когда тот поднял один из стульев, – а что вы знаете об этом мистере Снелсоне? – Казалось, что ей нравится произносить имя бедняги. – Мы встречались с ним один или два раза до этого спиритического сеанса, но никто и ничего нам о нем не рассказывал.

– Я и сам не могу сказать, что много о нем знаю, мэм, – ответил Джо, сметая осколки стекла в совок. – Пару месяцев назад он снял дом старого Купера. Говорят, что приехал из Глостера, где у него была фирма. Что-то связанное с древесиной. Я слыхал, что он ее продал и приехал сюда наслаждаться тихой сельской жизнью.

– Немного, – заметила леди Хардкасл. – А слухов про то, что он убийца, вы не слышали?

– Нет, мэм, ничего подобного, – Джо рассмеялся. – Хотя сейчас получается, что они должны были появиться…

– Если верить призраку Мамочки Медведицы, то должны были. А может быть, она хотела отомстить за то, что он вырубил ее родной лес?

Моя хозяйка явно намеревалась поиздеваться над всей этой идеей о Мамочке Медведице, так что я решила не напоминать ей, что призрак был мужчиной.

– А когда должна появиться Дейзи? – поинтересовалась она, прожевывая кусок лимонного торта.

– До ланча ее не будет, мэм, – ответил Джо. – По утрам она помогает своему отцу, а потом, когда начинается вся эта суета с ланчем, появляется здесь.

– Ах да, ну конечно. Армстронг мне уже говорила. Понимаете, я хотела бы побольше узнать об этой загадочной мадам Евгении. И думала, что Дейзи сможет мне в этом помочь.

– Думаю, что вам стоит обратиться именно к ней. – Джо поправил последний стол. – Ну, вот и готово. Теперь хоть короля принимай. Могу ли я еще что-то для вас сделать?

– Будьте умницей и принесите нам свежий чайник, мистер Арнольд, – с улыбкой попросила моя хозяйка. – Мы выпьем еще немного чая, а потом упорхнем навстречу дню и новым приключениям, которые он для нас приготовил.

– Хорошо, миледи, – сказал Джо, забирая чайник. – А еще я поищу печенье в баре. Вы думаете, это может прижиться?

– Обязательно. Люди любят с утра выпить чашечку чаю и посплетничать. Так что смотрите на это как на дополнительный приработок.

Закончив пить чай, я забрала у Джо опустевшую корзинку, и мы вышли под блеклые лучи солнца.

– Пойдем, Фло, – сказала леди Хардкасл, направляясь по переулку к домам, находившимся за магазинами. – Давай нанесем визит мистеру Нелсону Снелсону.

– Как скажете, миледи, – согласилась я, хотя, говоря по правде, идея не показалась мне такой уж захватывающей.

Шли мы скорее по наитию, чем пользуясь какой-то конкретной информацией, в сторону вершины холма и единственного здания, показавшегося нам достаточно представительным, чтобы стать новым домом ушедшего на покой коммерсанта.

Это был квадратный дом средних размеров, построенный в георгианском стиле и выкрашенный в ослепительно-белый цвет. Подойдя к темно-зеленой двери, мы решительно дернули за шнур звонка.

Дверь открыл пожилой мужчина в слегка поношенной форме дворецкого, взглянувший на нас свысока.

– Да-а-а-а, – произнес он, сумев протянуть слово гораздо значительнее, чем то требовала обычная долгота гласной. – Чем могу служить?

– Доброе утро, – весело поздоровалась с ним леди Хардкасл. – Мистер Снелсон дома?

– Нет, мадам, боюсь, что хозяина нет дома.

– Не важно, – сказала миледи, роясь в сумке в поисках своего серебряного футляра для карточек.

Перевернув все внутри вверх ногами и несколько раз нетерпеливо пробормотав что-то, она смогла найти его и с триумфом протянула стареющему дворецкому свою визитную карточку.

– Не будете ли вы столь любезны сообщить ему, что я заходила? – сказала леди Хардкасл. – Может быть, мне зайти позже? Когда, вы думаете, будет удобнее всего?

Мужчина взглянул на карточку, и тон его стал несколько почтительнее:

– Боюсь, что я не знаю, миледи. Он… у него сейчас другие дела, и какое-то время его может не быть. Я возьму на себя смелость посоветовать ему сообщить вам о своем… возвращении.

– Благодарю вас, – леди Хардкасл тепло улыбнулась ему. – Это будет очень мило с вашей стороны. Всего вам хорошего.

Дворецкий слегка наклонил голову и закрыл дверь.

Мы уже успели отойти от дома, когда вновь услышали голос дворецкого.

– Прошу прощения, миледи! – громко крикнул он.

Мы остановились.

Оставив дверь открытой, дворецкий спешил к нам.

– Я вас слушаю, – повернулась к нему леди Хардкасл.

– Оказывается, мистер Снелсон уже вернулся, миледи, а я этого не заметил. Он приглашает вас выпить с ним кофе.

– Это будет совсем неплохо, – леди Хардкасл подмигнула мне. – Ведите нас…

Мистер Снелсон ждал нас в гостиной. Она была обставлена по старинке, как это часто бывает в домах, сдающихся в аренду. Однако было видно, что арендатор попытался внести в обстановку что-то свое. Я увидела не только «Юнион Джек» на локомотиве, купленном у Помфри и теперь стоящем здесь на полке, но и фото двух улыбающихся мужчин, снятых перед напоминающим лесопилку зданием. Конечно, на фото мог быть изображен кто угодно, но мне показалось, что это скорее Снелсон с другом, чем кто-то из семьи домовладельца.

– Приношу вам свои извинения, миледи, – сказал хозяин.

– Пустое, мистер Снелсон. Я совсем не уверена, что после такого испытания, как то, что выпало вам, я оказалась бы «дома» для посетителей.

– Благодарю вас… Прошу, присаживайтесь. Через минуту Лакмэн подаст кофе. И я уверен, что повар напоит чем-нибудь вашу горничную, если она пройдет на кухню.

– Конечно, коли вы этого желаете, мистер Снелсон, то Армстронг может уйти. Но если не возражаете, я бы хотела, чтобы она осталась. Мы почти всегда вместе.

Он на мгновение поднял бровь, но мне показалось, что эти слова скорее удивили его, чем рассердили.

– Как вам будет угодно.

– Благодарю вас, – сказала миледи. – И спасибо за то, что согласились нас принять. После вчерашнего мы здорово о вас беспокоились.

– Очень мило с вашей стороны, но все это ерунда.

– Ерунда? Да вас обвинили в убийстве! И кто обвинил? Призрак!

– Выглядело это именно так, правда? – Снелсон рассмеялся.

– Прошу прощения за прямоту, мистер Снелсон, но иногда случается, что любопытство берет верх над благоразумием. Вы можете назвать хоть одну причину, по которой призрак мог бы обвинить вас в таком преступлении?

– Ни одной, – ответил мужчина.

– Вот именно, – согласилась леди Хардкасл. – Это было бы смехотворно. Но давайте забудем про все эти «призрачные» обвинения – как вы здесь устроились?

– В общем, совсем не плохо. Деревня достаточно гостеприимная и приятная. Я решил остаться здесь. И даже, если уж на то пошло, поинтересовался возможностью покупки этого дома. Но есть еще возможность приобрести ферму. Время все расставит по своим местам. И рано или поздно все устроится к моему удовольствию.

– Как приятно это слышать… Деревенька действительно очаровательная, правда? А вы откуда к нам приехали?

– Сейчас – из Глостера. У меня там был бизнес, связанный с древесиной.

– Ах, ну да, конечно! – воскликнула миледи. – Как же я могла забыть… Об этом мы уже знаем из местных сплетен. Но судя по вашему акценту, вы не из Глостера.

– Вы правы. Родился я в Бирмингеме.

– Ну конечно. Теперь я слышу. Мне так нравится разбираться в акцентах… А вам?

– Честно сказать, я никогда об этом не задумывался. – Снелсон улыбнулся.

Лакмэн, дворецкий, появился с подносом с кофе. Пока он разливал его по чашкам, леди Хардкасл и мистер Снелсон молчали. Какое-то время в комнате было слышно только позвякивание чашек и тиканье невероятно уродливых часов на камине. Дворецкий вышел из комнаты, не обратив на меня никакого внимания.

– Помимо желания угостить вас посредственным кофе, приготовленным моим поваром, – начал мистер Снелсон, – у меня была еще одна причина послать за вами Лакмэна.

– Какое интригующее начало, – заметила леди Хардкасл. – Мы что, можем для вас что-то сделать?

– Ну, в общем, да. Мы с вами говорили о власти, которой обладают местные сплетницы. И среди многих комплементарных вещей, которые я слышал о вас и о вашей мисс Армстронг, были рассказы о том, что в прошлом году вам удалось раскрыть несколько убийств. И кражу драгоценностей. Некоторые считают, что это далеко не всё, что можно о вас рассказать.

– Да, мы внесли свою лепту в расследование этих преступлений, – леди Хардкасл улыбнулась. – Что же касается остальных предположений, то вы сами знаете, на что способны эти болтуны.

– Слишком хорошо знаю. И именно поэтому решаюсь обратиться к вам за помощью. Призраки или нет, но плохо, когда человека славят подобным образом. Я никого не убивал и был бы очень благодарен вам за любую помощь, направленную на то, чтобы эта клевета не распространилась дальше. Грязь, знаете ли, вещь прилипчивая.

– Конечно, – согласилась с ним миледи и задумалась. – Тогда давайте окончательно развеем все догадки этих болтунов. Может быть, в вашей жизни действительно было нечто, что позволило бы призраку или кому-нибудь еще вообразить себе, что вы действительно убийца?

Мужчина надолго замолчал.

– Нет, – сказал он наконец, – ничего.

Было ясно – несмотря на то что Снелсон ждет от нас помощи, он больше ничего не готов сказать.

– Мне тоже не нравятся голословные обвинения. Мы как раз сейчас пытаемся как-то разобраться с ними в другом деле, которым занимаемся. Мы с Армстронг приложим все силы, чтобы выяснить, что же в действительности происходило в «Псе и утке», и вы можете быть уверены, что мы постараемся в корне пресечь все клеветнические обвинения, которые услышим.

– Лучше сказать просто невозможно, миледи, – сказал мистер Снелсон. – Хотите печенье?

Глава 10

Мы только что съели легкий ланч, и я как раз обдумывала, чем бы мне заняться дальше, когда в дверь позвонили. К моему величайшему изумлению, это оказался сержант Добсон.

– Добрый день, сержант, – поздоровалась я, открыв дверь. – Как мило видеть вас снова. Чем мы обязаны такому удовольствию?

– Добрый день, мисс, – он коснулся указательным пальцем края своей каски. – Простите за беспокойство, но ваша хозяйка дома?

– Для вас, сержант, она всегда дома. Прошу вас, заходите.

Я отошла в сторону и позволила ему пройти в холл, где приняла у него каску и положила ее на стол. После этого провела его в гостиную, где предложила подождать, пока я позову леди Хардкасл из ее кабинета.

Постучав в дверь, я засунула в нее голову и сообщила:

– К вам сержант Добсон, миледи.

Та сидела, подняв ноги на стол, и читала большую и толстую книгу. Услышав меня, сняла очки и выпрямилась в кресле, опустив при этом ноги на пол.

– Прости, дорогая, – сказала она. – Я даже не слышала звонка. Он не сказал, что ему надо?

– Нет, миледи. Я посадила его в гостиной и пришла за вами.

– И правильно сделала… Ну что ж, пойдем узнаем, что привело его к нам.

Мы подошли к гостиной, я открыла дверь и пропустила ее вперед. Сержант встал и наклонил голову в знак приветствия.

– Добрый день, сержант, – поздоровалась леди Хардкасл, усаживаясь и жестом приглашая сержанта тоже сесть. – Я, как всегда, рада вас видеть.

– Добрый день, миледи, – сержант улыбнулся.

– Что мы можем для вас сделать? Что-то случилось?

– Не уверен, миледи, – ответил полицейский, дергая себя за свой впечатляющий ус. – Все дело в том, что до меня весь день доходят слухи о некоторых событиях, произошедших вчера вечером. Люди интересуются, что мы собираемся по этому поводу делать. А я, честно сказать, не представляю, что им отвечать, не говоря уже о том, что делать. И вот я подумал, что, может быть, вы, коль уж были там, сможете пролить свет на все это. Я ведь правильно понимаю, что вы там были?

– В «Псе и утке»? Да, были. Мне идти не хотелось, но Армстронг уговорила меня. И теперь я этому рада.

– Понятно, – сказал сержант. – Так что же там в действительности произошло? То, что я слыхал, не имеет смысла. Абсолютно никакого смысла.

Вместе с миледи мы рассказали ему о событиях предыдущего вечера и о нашем визите в паб утром.

Какое-то время сержант, нахмурившись, сидел молча.

– И все-таки я не уверен, что во всем этом есть какой-то смысл, миледи, – произнес он наконец.

– Я тоже не вижу в этом смысла, – согласилась с ним леди Хардкасл. – Но это то, что мы сами видели и слышали. Мы ведь ничего не забыли, Армстронг?

– Нет, миледи, это в точности то, что произошло, – ответила я.

– Так вот, понимаете, это ставит меня в довольно затруднительное положение, – признался сержант. – С одной стороны, против мистера Снелсона было выдвинуто серьезнейшее обвинение. С другой – это обвинение выдвинул призрак. Не буду притворяться, что хорошо разбираюсь в тонкостях нашей судебной системы, но готов поставить десятку, что ни один суд в стране не предъявит обвинение человеку, основываясь на заявлении призрака.

– Думаю, что вы правы, сержант, – сказала миледи. – А вы не пытались поговорить с мистером Снелсоном?

– Я пришел прямо от него, миледи. Его нет дома.

– Боюсь, что дома его нет для полиции. Я знаю, что он там был.

– Вы к нему заходили?

– Да, перед ланчем. Сначала его дворецкий развернул нас, а потом позвал назад.

– Меня это не удивляет, – заметил сержант. – Сам я ничего не смог вытянуть из этого дворецкого, кроме вежливого совета валить куда подальше.

– Вот что значит старая школа… – Хозяйка рассмеялась. – Вы хотите, чтобы мы опять вам помогли? Мы все еще ищем украденный Кубок, но уже совсем близки к разгадке. Так что я уверена, что у нас найдется время на еще одну тайну.

– Я бы не хотел отрывать вас от важных вещей, мэм. Это происшествие, на мой взгляд, не стоит и выеденного яйца. И если оно отвлечет вас от поисков Кубка, то я бы предпочел, чтобы вы сосредоточились именно на нем. Верзила ведет себя так, как мы и ожидали. Рассказывает сказки о том, что не виноват.

– И возможно, что это действительно так, сержант. Мне кажется, что он говорит правду. Но мы можем заниматься и тем и другим. Я знаю, что с расследованием смерти мистера Кэрэдайна мы зашли в тупик, но это больше проблема инспектора Сандерленда, чем наша. Или, точнее, проблема полицейского врача. И пока он не сообщит о причинах смерти, мы мало что можем сделать. Уверена, что инспектор с нами свяжется, если у него появится для нас новое задание.

– Мне он ничего не говорил, миледи, – заметил сержант.

– Я так и думала. Так что давайте вновь объединим наши усилия! Мы с Армстронг немного пошпионим для вас. Попытаемся выяснить все, что можно, об этом таинственном мистере Нелсоне Снелсоне, а вы можете пока заверить взволнованных жителей, что полиция предпринимает все необходимые шаги. И они смогут спать спокойно, зная, что вы обязательно доберетесь до самой сути произошедшего. А еще мне хотелось бы побольше узнать об этом таинственном медиуме. Вам ничего не известно о мадам Евгении?

– Абсолютно ничего, миледи. Пару дней назад она приехала в двуколке со станции, поселилась в «Псе и утке», и с тех пор ее мало кто видел, если не считать вчерашнего вечера.

– М-м-м-м, – промычала леди Хардкасл. – Ну что ж, мы и о ней попытаемся что-нибудь выяснить.

– Конечно, миледи, – сержант встал. – Поверьте, я очень ценю вашу помощь. Правда.

– Пустое, сержант, – улыбка миледи осветила комнату. – Все это очень забавно.

* * *

Вернувшись в гостиную, я плюхнулась на стул и тяжело вздохнула.

– И как, черт возьми, мы будем разбираться со всем этим?

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Ну, обычно мы начинаем с опроса свидетелей и возможных подозреваемых, во время которого задаем им всякие уместные вопросы.

– А иногда и неуместные, – добавила хозяйка.

– Вот именно. Но сейчас у нас в свидетелях призрак.

– Да, призрак, – миледи засмеялась, – но…

– Вы не верите в призраков, миледи. Я это знаю.

– А это значит, что должно быть какое-то более приземленное объяснение всему произошедшему. Ведь кто-то – или что-то, – очень напоминающий традиционный образ призрака, точно появился в комнате.

– Появился, – подтвердила я.

– А ведь ты лучше многих знаешь, как все это можно организовать…

– Но я же уже сказала, что в жизни не видела ничего более убедительного, помните?

– И очень хорошо помню. Но в то же время не сомневаюсь, что до мистера Снелсона – здорово, если его второе имя[62] было бы Келсон, – дотронулась ледяная рука… кого-то или чего-то. А мы знаем, что руки всех присутствующих были на столе, так как все мы крепко держались за руки наших соседей. И еще мы знаем, что этот «дух» был слишком далеко, чтобы дотянуться до Снелсона. Все это мы знаем точно.

– Но может быть, у других будет иная точка зрения? – предположила я.

– Ты же сама только что говорила, что мы не можем допросить призрака…

– Но вполне можем организовать еще один спиритический сеанс, – прервала ее я.

– Мы действительно можем помочь мадам Евгении содрать с нас деньги за новый сеанс…

На это я ничего не сказала.

– Или, – продолжила миледи, – мы можем поговорить с теми, кто там был, и проверить, видели ли они то же, что и мы. И еще: мне все-таки хочется узнать немного больше о самой мадам Евгении. Кто она? Как ее отыскала Дейзи?

– Дейзи очень интересуется спиритизмом. С этого и началось наше общение. В те времена, когда вы были временно нетрудоспособны.

– Интересуется настолько, чтобы знать известные имена в мире спиритов?

– Думаю, да, – ответила я. – Она рассказывала о том, что видела их на сеансах и все такое…

– А ты не собираешься встретиться с ней в ближайшем будущем?

– Я об этом не думала, миледи.

– В таком случае почему бы тебе завтра поутру не заглянуть к мяснику? Ты сможешь невзначай уговорить ее приподнять завесу секретности над этим миром спиритов.

– Или просто спросить ее, что она знает о мадам Евгении.

– Или так, – хозяйка приподняла бровь.

– Все ясно, миледи!

– Вот и прекрасно. Да, и может быть, к мяснику ты заглянешь завтра пораньше и купишь нам еще и годовалого ягненка? Заодно и поговоришь с Дейзи.

– Ягненка? – переспросила я. – Отличная идея. Потушить его с овощами? Или вы хотите что-нибудь более экзотическое?

– Я не отказалась бы от карри[63], – ответила миледи. – Напоминает мне о Бенгалии[64].

– Отлично, миледи. Я как раз захватила жестянку с карри[65] из лондонской квартиры. Думаю, что приправа еще не успела испортиться. А вы чем займетесь?

– Я вспомнила, что мне надо бы зайти к доктору Фитцсиммонсу. Он хотел посмотреть на мою старую боевую рану, так что я загляну к нему, и пусть он взглянет на шрам глазами профессионала. А я в это время побеседую с ним о пережитом всеми нами ужасе.

* * *

Вечер закончился тем, что я выиграла в пикет[66] 6237 фунтов, и леди Хардкасл поклялась, что никогда больше не сядет со мной за карты. Выигрыш мы занесли в наш карточный гроссбух, и после нескольких минут вычислений – на не совсем трезвую голову – оказалось, что теперь я должна хозяйке 3 шиллинга, 6 пенсов и полпенни. В эту ночь я спала спокойно.

На рассвете не было слышно ни жаворонков, ни малиновок, а ваша покорная слуга встретила его, штопая очередную прореху на одежде леди Хардкасл. Позавтракав, каждая из нас отправилась своим путем: хозяйка обошла деревенский луг, чтобы встретиться с доктором, а я повернула направо, в сторону магазина Ф. Спратта, мясника.

Когда я открыла дверь, раздался гостеприимный звон колокольчика. Пол был покрыт опилками, и в помещении стоял хорошо знакомый мне запах. Не могу описать его словами, этот аромат свежего мяса и чистых опилок, но это был именно тот запах, которым должен пахнуть мясной магазин. Мистер Спратт точил ножи за прилавком. Дейзи сидела на высоком стуле в углу и таращилась в бухгалтерский гроссбух. Миссис Спратт как раз выходила из магазина в сопровождении женщины, которую я никогда не видела. Как и всегда, она тарахтела без умолку.

– …а я так и сказала: «Не понимаю, что она нашла в этом Верзиле. Такая умненькая девочка. Она же наверняка может чего-то достичь в этой жизни, вместо того чтобы страдать по какому-то долговязому пекарю-воришке». А она мне в ответ…

Дверь за ними закрылась.

– Доброе утро, мисс Армстронг, – улыбнулся мне мистер Спратт. Он был крупным мужчиной, не толстым, но плотным, каким и должен быть мясник. Белые полоски на его синем переднике были испачканы кровью. – Что я могу вам предложить сегодня? – С этими словами он отложил в сторону нож и точило и подошел ближе к прилавку. – Есть отличные колбасы. Приготовил их только сегодня утром. А как насчет прекрасных свиных отбивных?

– Доброе утро, мистер Спратт. Вообще-то сегодня мне нужен ягненок.

– Ягненок? У меня есть то, что вам нужно. Хороший кусок лопатки?

– Вот именно, благодарю вас.

– Вернусь, не успеет ягненок дважды махнуть хвостиком, мисс. – И с этими словами он исчез в задней комнате.

Я бочком пробралась к противоположному концу прилавка и облокотилась на него.

– Bora da, Дейзи, fach, – поздоровалась я.

Она оторвалась от своих подсчетов.

– О, дорогая, привет! Как дела у леди Хардкасл? Вам понравился спиритический сеанс? Это было здорово, правда? Мадам Евгения – выдающаяся женщина, ты согласна? Что она только не делает! – Все это вырвалось у нее так, как будто вода прорвала дамбу.

– С нами всё в порядке, спасибо, – ответила я. – И сеанс нам понравился. Просто потрясающе. Где, черт возьми, ты ее отыскала?

– Меня многие об этом спрашивают, – с гордостью ответила Дейзи. – Понимаешь, я знаю одну женщину в Вудворте. Если у меня есть деньги, я каждый месяц хожу к ней, чтобы она мне погадала. Она гадает по картам, по руке, а еще общается с потусторонним миром. Это она рассказала мне о мадам Евгении – сказала, что та хорошо известна среди спиритов Бирмингема. А еще что у мадам очень хорошие рекомендации. И все это оказалось правдой, ты согласна? Она просто невероятна. И кто бы мог подумать, что Снелсон окажется убийцей… Правда, я сразу, как только его увидела, поняла, что с ним что-то не так. Понимаешь, у него глаза как иголки. И этим все сказано. А наша Ма считает, что у меня тоже есть дар, так что я не могла этого в нем пропустить, ведь верно?

– Бирмингем? – задумчиво повторила я, стараясь ограничить ее какой-то одной темой.

– Именно. Она регулярно появляется там на встречах медиумов.

– Ну что ж, дар у нее, без сомнения, есть…

– Если хочешь, я могу тебя с ней познакомить. Я ее прямо-таки очаровала. Честно. Она сказала, что я лучше всех организовала сеанс. А еще сказала, что мне надо управлять театром или чем-то в этом роде.

– Правда? Ничего себе! А ты ее часто видишь?

– Нет, она предпочитает одиночество. Понимаешь, очень впечатлительная… И ей надо много отдыхать. Эти разговоры с потусторонним миром высасывают из тебя все силы.

– Не сомневаюсь, – согласилась я.

Тут появился мистер Спратт с аккуратно упакованным мясом.

– Вот, моя дорогая. И что вы собираетесь с ним делать?

– Я подумываю насчет хорошего карри, мистер Спратт. Мы привыкли к нему во время наших путешествий.

– Я эти карри никогда не мог есть. А ведь мы их пробовали, правда, Дейз? Повариха сэра Гектора говорит, что в «Грейндже» их очень любят. Вот мы и попросили дать нам немножко карри.

Дейзи кивнула в знак согласия.

– Моя женушка – отличная повариха, но вкус мне не понравился. Я люблю свою еду простой и бесхитростной, как и своих женщин. – Мясник рассмеялся, но потом забеспокоился. – Только не передавайте это миссис Спратт. Она с меня живого кожу сдерет.

– Ваша тайна умрет вместе со мной, – я подмигнула.

– И тебя это тоже касается, Дейз, – добавил мистер Спратт, повернувшись к дочери.

– Конечно, Па. Я ни за что не скажу нашей Ма, что она простая и бесхитростная.

Среди новых подковырок и смеха я заплатила за мясо и попрощалась с ними.

Зайдя еще в несколько магазинов, я купила все, что было нужно для приготовления карри. Выходя из лавки зеленщика, увидела леди Хардкасл, возвращавшуюся от доктора Фитцсиммонса по дальней стороне луга. Я помахала ей, но она меня не заметила, так что я рысцой двинулась вокруг луга, чтобы догнать ее.

– Привет, Фло, – поздоровалась хозяйка, когда наконец заметила, что я тороплюсь в ее сторону. – Как успехи?

– Мне удалось кое-что выяснить и не показаться при этом подозрительной, – ответила я.

– Ты, дорогая? Подозрительной? Ни за что.

– Вы очень добры, миледи. Я хотела, чтобы все прошло естественно и небрежно, чтобы она не подумала, что я пытаю ее.

– Ну так рассказывай, мой маленький паж. Что тебе удалось узнать?

Я как можно точнее пересказала ей свой разговор с Дейзи.

– Ну что ж, с Бирмингема вполне можно начать, – сказала хозяйка, когда я закончила. – Готова спорить, что даже в таком большом городе число спиритов не окажется слишком велико. Так что ее несложно будет вычислить. Отличная работа.

– Благодарю, миледи. А что вам сказал доктор?

– Мне показалось, что наш добрый доктор сильно потрясен.

– Правда? Как это?

– Он никогда раньше не встречался с мадам Евгенией, но тем не менее, как он сказал, она назвала имя его умершей жены. Вопреки логике он убежден, что действительно получил весточку из потустороннего мира.

– Убежден?

– Мне кажется, да, – сказала леди Хардкасл. – И кажется, это послание его успокоило. Я думала, что человек с научным складом ума отнесется ко всему произошедшему более скептически, но он абсолютно уверен, что получил известие от своей усопшей жены. И сейчас находится в эйфории по этому поводу. Она ведь умерла при рождении ребенка. После этого прошло уже больше тридцати лет. Доктор рассказал мне, что за все это время не было и дня, когда он о ней не думал, постоянно испытывая чувство собственной вины за произошедшее.

– Бедняга, – заметила я. – Мне он всегда нравился.

– Мне тоже, – рассеянно согласилась со мной леди Хардкасл. – Думаю, что из этого даже может получиться кое-что хорошее. Такое впечатление, что в последнее время бедняга ощущает вину особо сильно, потому что запал на вдовушку из Вудворта. Ему кажется, что разговоры о женитьбе будут предательством по отношению к умершей. А теперь, когда Джун благословила его «быть счастливым», он наконец почувствовал, что может взять на себя обязательство жениться. Или, на худой конец, продолжить свои амурные отношения.

– Как мило, – сказала я.

– Мне тоже так кажется.

– Но…

– В чем дело?

– Ну, ему ведь можно ничего не говорить… Более того, я помню, как сама пыталась защитить дар мадам Евгении…

– И?..

– Дело в том, что шутка с угадыванием имен стара как мир. Она ведь передала ему известие от Джун, но перед этим перечислила еще несколько похожих имен. Не уверена, как она могла выйти на букву «Д», но общее правило здесь такое – называй имена, начинающиеся с одной и той же буквы, пока не увидишь явной реакции. Это испытано годами.

– М-м-м-м… – Леди Хардкасл задумалась. – Что ж, думаю, пока нам надо это просто запомнить.

– Вы правы, миледи. И что же дальше? – поинтересовалась я.

– Я думаю – ланч, а ты?

– Да нет же, я про наше расследование. Получается так, что среди нас находится человек, возможно совершивший убийство. И может быть, даже не один – если Кэрэдайна действительно отравили.

– Ходят такие слухи, – сказала леди Хардкасл, все еще витая где-то в облаках. – Как бы мне хотелось, чтобы у нас уже был этот чертов телефон. Я хотела бы пообщаться с инспектором Сандерлендом. Уверена, что он мгновенно узнал бы все о мистере Снелсоне.

– А что, если позвонить из полицейского участка? – робко подсказала я.

– Знаешь, я с тобой согласна. Инспектор наверняка должен знать все подробности. В полиции умеют их выяснять. Они всегда все про всех фиксируют.

– Еще бы! – воскликнула я. – И это очень дальновидно с их стороны.

* * *

Констебль Хэнкок с удовольствием предоставил телефон в распоряжение леди Хардкасл, чтобы она переговорила с инспектором Сандерлендом из криминального отдела Управления полиции Бристоля.

Мы как раз собрались уходить, когда из задней комнаты появился сержант Добсон.

– А, – сказал он, – леди Хардкасл. – А мы как раз вас сейчас вспоминали.

– Неужели? Надеюсь, ничего ужасного?

– Ни в коем случае, миледи, – пожилой полицейский рассмеялся. – Верзила Тревельян все еще здесь, у нас, в камере. Уже почти неделю. С мировым судьей он сможет встретиться только в середине следующей недели, так что мы продолжаем держать его у нас. Он все время спрашивает, как так получилось, что мы его арестовали. Так что мне пришлось рассказать ему о ваших находках.

– Боже! – сказала миледи. – А это будет сильно против правил, если я с ним поговорю?

– Даже если б это и было так, то ради вас, миледи, мы изменили бы правила.

Он провел нас в заднюю часть коттеджа, где находилась эта самая «камера». Ею оказалось пустое помещение с кроватью, стулом, крепкой дверью и решетками на окнах, которое все равно было больше похоже на заднюю комнату коттеджа, чем на помещение тюрьмы.

Когда мы с леди Хардкасл вошли, несчастный Тревельян сидел на краю кровати. Он сделал попытку встать, но миледи жестом разрешила ему сидеть и устроилась на стуле. Я осталась стоять в середине комнаты, а сержант в дверях внимательно прислушивался к разговору.

– Доброе утро, мистер Тревельян, – поздоровалась леди Хардкасл. – С вами здесь хорошо обращаются?

– Достаточно хорошо, – ответил он без всякого возмущения. – Я знавал камеры и похуже.

– Сержант сказал, что вас несколько сбил с толку ваш арест.

– Он ведь как-то связан с парой моих старых башмаков?

– Старых башмаков? – переспросила я.

– Ну да, – Верзила поднял ноги и продемонстрировал нам пару солидных рабочих ботинок. – Те, старые, я не ношу вот уже несколько месяцев. Обычно я надевал их, когда ходил на тренировки, чтобы не поцарапать эти, новые, на нашей тропинке, но в один прекрасный день старые исчезли, и я их больше не видал.

– Исчезли? – повторила за ним леди Хардкасл.

– Ну да, – подтвердил мужчина. – Ребята еще все время подкалывали меня и говорили, что те башмаки – мой позор и что они их выкинут. Так что когда однажды я не обнаружил их после тренировки, то решил, что их все-таки выкинули, и вернулся домой в регбийной обуви. И правду сказать – они мне были не нужны, после того как были куплены эти, новые, так что я решил поддержать шутку.

У двери раздалось недоверчивое фырканье сержанта.

– Клянусь, мистер Добсон, я правду говорю. Я их не видал с февраля.

– М-м-м-м, – произнесла леди Хардкасл, – это значительно усложняет дело. Вы не согласны, Армстронг?

– Конечно согласна, миледи.

– Но не волнуйтесь, мистер Тревельян, мы во всем разберемся. – С этими словами леди Хардкасл встала и направилась к двери. Сержант отошел в сторону, и я прошла вслед за ней.

Заперев камеру, сержант и констебль присоединились к нам в помещении главного офиса.

– Прошу прощения, миледи, – начал Добсон, – но что здесь происходит? У нас есть парень, которого практически поймали за руку. Ну, или, если хотите, за ногу. А вы говорите, что он не виноват?

– Но ведь во всем этом нет никакой логики, сержант, – ответила ему миледи. – Я ведь именно это и хотела сказать, когда мы только наткнулись на эти башмаки: зачем человеку пользоваться собственными башмаками, чтобы что-то украсть, а потом прятать их в таком месте, где их обязательно найдут? Что он от этого получает? Почему не надеть свою ежедневную обувь? А если этими старыми башмаками он хотел сбить нас со следа – «посмотрите, на моих ботинках нет никакого масла», – то зачем было их прятать? Почему было не отнести их домой? Нет, я думаю, что здесь что-то не так. Мне кажется, что кто-то пытается ввести нас в заблуждение.

– То есть вы хотите сказать, что башмаки надевал кто-то другой? – уточнил сержант Добсон. – И что этот кто-то пытается убедить нас в том, что Кубок забрал Верзила?

– Ну, или, по крайней мере, осложнить нам процесс выяснения, кто сделал это в действительности, – добавила миледи.

– Ну что ж, это далеко не первый раз, когда нас пытаются пустить по ложному следу, – задумчиво произнес сержант. – Но выпустить его сейчас я не могу.

– Думаю, что вы правы. Но будьте с ним поласковее. Я действительно думаю, что это не он.

– Наверное, вы правы, мэм, – сказал Добсон. – Но поторопитесь. Мне хотелось бы закончить это дело до того, как здесь появятся детективы из Глостера и начнут всюду совать свой нос. Мне они совсем не по нраву.

– Мы постараемся пустить в ход все средства, сержант, – ответила ему миледи.

Глава 11

На следующий день мы сидели за поздним завтраком в малой гостиной и как раз собирались перейти к свежезаваренному кофе и слегка подсохшей выпечке, когда в комнату ворвалась Эдна.

– Прошу прощения, миледи, – сказала она. – Думала, что вас здесь нет. Хотела здесь немного прибраться.

– Не волнуйтесь, Эдна. Мы скоро закончим. С вами всё в порядке?

– Да, миледи, благодарю вас, – ответила она, топчась у двери.

– Что-то случилось? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Так, кое-какие новости, – ответила Эдна.

– Превосходно. Обожаю новости.

– Речь о пабе, миледи. Утром я проходила мимо него. Во дворе старый Джо сортировал свои бочки или что-то в этом роде. И вот я ему и говорю: «Доброе утро, Джо». Мы с моим Дэном знаем его еще с детства. Мне кажется, что он уже тогда был старым. Так вот, Джо мне и отвечает: «Утро доброе, Эдна». Я всегда благодарю Господа, что у меня в имени нет ни «сэ», ни «шэ» – он, конечно, классный старик, но уж больно плюется, когда разговаривает. Я ему все говорю, чтоб он вставил зубы, но он не слушает.

– Он не был бы Джо, имей он два моста во рту, – заметила я.

Эдна непонимающе посмотрела на меня.

– Я имею в виду искусственные зубы, – пояснила я.

– Как скажете, милочка. Так вот, я спросила, как у него дела, и он мне отвечает: «Неплохо, детка, но ты только взгляни, что у меня теперь в пабе». И ведет меня в бар, а там что-то написано на доске.

– А, ну да, мы это уже видели пару дней назад, – заметила леди Хардкасл.

– Нет, миледи. Он сказал, что вы видали что-то похожее, но что эти надписи – новые. И попросил меня рассказать вам о них.

– И что же там было написано? – поинтересовалась я.

– Рука была нетвердая, но что-то вроде: «Нелсон – убийца». А еще там была подпись. Я ее не разобрала, но Джо считает, что это «Мамочка Медведица».

– Так, так, так, – произнесла леди Хардкасл. – Мамочка Медведица становится все настойчивее… А он что-то слышал или видел ночью?

– Он мне ничего не сказал, миледи, – ответила Эдна. – Но попросил вас заглянуть к нему и посмотреть самим. Если, конечно, это для вас не слишком сложно. Он весь такой взволнованный…

– Конечно, мы зайдем. У нас ведь нет других планов, Фло?

– Ничего, что не могло бы подождать, миледи, – ответила я.

– Думаю, что к сержанту тоже надо будет заглянуть. Я хочу, чтобы он еще раз связался с инспектором Сандерлендом. Знаю, что говорила с ним о деле Кэрэдайна всего пару дней назад, но пора уже начинать подгонять кое-кого в офисе полицейского медика.

– И мы можем захватить с собой выпечку. Надо от нее избавляться. Так что, когда пойдешь сегодня домой, Эдна, захвати с собой торт. И бери как можно больше.

* * *

Паб был уже открыт. В буфете[67] не было никого, кроме Джо, а из бара доносились голоса.

– Доброе утро, миледи, мисс Армстронг, – поздоровался Джо из-за стойки.

– Я слышала, что у вас появился новый повод для беспокойства, – дружелюбно сказала леди Хард- касл.

– Не буду врать, миледи, – ответил Джо, – но это меня здорово тряхануло, точно. Я же говорил этой Дейзи, что если она свяжется с потусторонним миром, то беда неминуема. И вот, сами смотрите…

Мы посмотрели. Я не заметила никаких свидетельств деятельности потусторонних сил, но, правда, было уже время ланча и Джо наверняка успел все прибрать.

– А можно посмотреть надпись? – спросила я, указав на дорожку кегельбана.

– Конечно, моя дорогая. Я ничего не трогал, чтобы вы могли сами увидеть.

Мы пошли в бар, где в углу за столом сидела пара молодых работников с фермы. Они откусывали громадные куски хлеба с сыром и обсуждали одну из местных девушек в самых нелицеприятных выражениях. Увидев нас, молодые люди замолчали на полуслове и, ухмыльнувшись друг другу, сделали по глотку сидра.

За другим столиком сидели Дик Окли и Ной Локк.

– Доброе утро, джентльмены, – поздоровалась миледи.

– И вам доброе утро, леди Хардкасл, – ответил Локк, вставая.

– Надеюсь, что у вас все в порядке, – продолжила моя хозяйка. – А что, мистер Трибли не с вами? Я-то думала, что вы приходите сюда втроем… Не так ли, Армстронг?

Я кивнула.

– Нет, миледи, – ответил Окли, – он обычно появляется здесь, когда заканчивает утренние дела, но сегодня он занят. Что-то связанное с покупкой кольца у ювелира в Чиппинге.

– Для своей девушки? – поинтересовалась миледи.

– Вот этого мы как раз и не знаем, – вмешался в разговор Локк. – Вывод кажется вполне логичным, но я никогда не видел, чтобы он говорил с женщиной, не говоря уже о том, чтобы воспылать к ней любовью до такой степени, чтобы сделать ей предложение.

Я покашляла, показывая свое нетерпение – этот разговор отвлекал нас от более срочного дела, связанного с доской Джо.

– Вы должны извинить меня, джентльмены, – закруглилась леди Хардкасл. – Но труба зовет.

Мы перешагнули через дорожку кегельбана. На доске той же самой дрожащей рукой было написано послание, о котором нам рассказала Эдна.

– Кто бы или что бы это ни было, оно явно настроено донести это послание до всех, правда? – сказала миледи, когда мы внимательно изучали надпись. – Хорошо бы узнать, кем была эта «Мамочка Медведица». Может быть, духом-наставником из племени сиу?

– Возможно… – Я нахмурилась, размышляя. – А вы не могли бы как-то отвлечь Джо, миледи? Я бы хотела пошарить вокруг, и было бы здорово, если б он мне не мешал.

– Конечно, дорогая, – ответила хозяйка. – Думаешь, ты что-то нащупала?

– Возможно, – ответила я.

– Отлично. Пойду и немного поболтаю с ним. – И леди Хардкасл вернулась в буфет.

Я могла видеть их, продолжая одновременно изучать помещение бара.

– Она ведь ничем не отличается от предыдущей, правда? – сказал Джо леди Хардкасл, когда она подошла к нему.

Я искала признаки мошенничества. Существует масса способов, чтобы продемонстрировать действия якобы потусторонних сил, так что я не искала чего-то конкретного. Просто была уверена, что сразу пойму, если что-то обнаружу.

– Ничем, – согласилась леди Хардкасл. – А что же произошло этой ночью? Вы что-нибудь видели или слышали?

– Ничего, миледи. Я проснулся этим утром в обычное время и спустился вниз, чтобы приготовить все к открытию. Пара стульев была сдвинута, но ничего не было сломано. И ночью я ничего не слышал.

– А как вы поняли, что стулья двигали?

– Они стояли в центре зала, – объяснил Джо, – а я обычно аккуратно ставлю их один на другой, перед тем как лечь. Так легче протирать пол утром.

– Ах, ну да, конечно… Но на этот раз ничего сломано не было?

– Нет, мэм, только не на этот раз. Что же, по-вашему, это могло быть?

– Мы пока не знаем, Джо. Мне кажется, что на данном этапе было бы антинаучно полностью исключить возможность появления неугомонного духа, желающего закончить какие-то дела с мистером Снелсоном. И в то же время было бы неправильно не задуматься о том, что здесь приложил руку кто-то из смертных.

– Ага, понял… – В голосе Джо прозвучало разочарование. Он явно рассчитывал на менее заковыристый ответ.

В этот момент его внимание привлекла суета под подоконником.

– С вами всё в порядке, мисс? – спросил он, поняв, что это я.

Я стояла на коленях и изучала ножки стула.

– Всё в порядке, Джо, спасибо. Не обращайте на меня внимания.

– Хоть я и протер пол, мисс, но вы все равно испачкаетесь. Может быть, я могу чем-то помочь?

– Нет, нет, все хорошо, – ответила я, поднимаясь на ноги. – Я уже закончила. И смотрите, грязь вполне можно стряхнуть. – Я попыталась отряхнуть колени моего запачканного в пыли черного платья, совершенно не волнуясь по поводу его чистоты. – Ну, или ее можно будет отчистить позже. Попробую на ней свои волшебные средства.

– Вы что-то нашли, мисс? – поинтересовался Джо.

– У меня появилась парочка интересных идей, – ответила я.

– А вы можете поделиться ими с нами? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Не сейчас, миледи. Думаю, что наступил мой черед хранить тайну.

– Ну и правильно, дорогая. Мы работаем, Джо.

– Вот именно, – подтвердила я.

– Может быть, заглянем в полицейский участок и посмотрим, что для нас приготовили эти милые джентльмены из полиции Глостера? – предложила леди Хардкасл. – Они должны были уже ответить на запрос констебля Хэнкока.

– Я благодарен вам за вашу поддержку, миледи, мисс Армстронг, – произнес Джо.

– Не стоит благодарностей, – ответила моя хозяйка. – Да, кстати, прежде чем мы пойдем, – в последнее время вы видели вашу гостью?

– Мадам Евгению?

– Ну да.

– Нет, мэм. Я уже говорил об этом Уолли; она сидит, запершись в комнате, и открывает дверь лишь для того, чтобы забрать тарелки с едой и вернуть их пустыми. Но у нее все заплачено до конца недели, так что, если б не все эти подозрительные делишки, я был бы счастлив оставить ее в покое.

– А сейчас вам хочется, чтобы она вышла и помогла вам? – спросила я.

– Мне кажется глупым, что специалист по призракам живет под вашей крышей и сидит, запершись в своей комнате, когда в доме происходят какие-то таинственные вещи. Она даже ни с кем не разговаривает.

– Ну, по крайней мере, она не доставляет вам хлопот, а? – заметила леди Хардкасл.

– Вы правы, миледи, никаких хлопот. Иногда, когда прохожу мимо ее двери, я слышу, как она что-то бормочет себе под нос, но проблем никаких не создает. Наверное, за это мне стоит благодарить Бога.

– Наш человек, – бодро заметила леди Хардкасл. – Сейчас мы пойдем, но продолжим работу над вашей маленькой загадкой и сообщим вам, когда у нас будет результат. Пока-пока.

– Будьте здоровы, миледи, мисс Армстронг, – попрощался с нами Джо, и мы вышли на улицу.

– Ты нашла то, что искала? – спросила леди Хардкасл, когда мы шли по улице в сторону полицейского участка.

– Думаю, да, – ответила я.

– И?.. – Видно было, что она разочарована такой не характерной для меня немногословностью.

– Всё в свое время, миледи. Всё в свое время.

Она фыркнула.

– Вы можете возмущаться сколько угодно, миледи. Но я расскажу вам все, когда буду готова.

Леди Хардкасл опять фыркнула, но в этот момент мы подошли к полицейскому участку, так что я не стала отвечать на это ее демонстративное недовольство. От дальнейшей ссоры нас спасла леди Фарли-Страуд, окликнувшая нас через луг.

– Тебе же не надо, чтобы я обязательно была рядом, правда? Не думаю, чтобы Герти надо что-то, кроме как поболтать, но если мы ее проигнорируем, то это будет выглядеть грубо.

– Ну конечно, миледи. Можете спокойно идти и заниматься тем, чем вы, люди благородных кровей, обычно занимаетесь тогда, когда поблизости нет ваших холопов.

– Отлично, – ответила миледи, и мы разошлись в разные стороны.

Полицейский участок располагался в одном из двух коттеджей, выходящих окнами на деревенский луг. Над офисным помещением проживал сам сержант Добсон, тогда как констебль Хэнкок занимал гораздо меньший коттедж по соседству. Мы обычно дразнили их по поводу «роскошных» жилищ, но они предпочитали не обращать на это внимания. «Мы делаем важную работу, – был их обычный ответ, – и охраняем порядок в деревнях и на фермах в радиусе многих миль. И мы, с нашим удобным размещением, необходимы жителям этих мест».

В небольшом офисе в передней части здания никого не было, поэтому я позвонила в небольшой колокольчик, лежавший на стойке. Надеюсь, звонок прозвучал достаточно вежливо.

Из задней комнаты появился сержант Добсон с большой папкой в руках.

– А, это вы, мисс… А я как раз собирался идти за вами в паб. Леди Хардкасл не с вами?

– Она извиняется, сержант, но у нее срочные дела.

– Никаких проблем, мисс. Уверен, что вы вполне сможете передать ей все новости.

– Какие новости? – поинтересовалась я.

– Вот, посмотрите, что прислали сегодня утром парни из Глостера с одним из своих мотоциклистов. – Он протянул мне папку.

– Ну надо же! – воскликнула я. – Наверное, они считают, что это что-то важное, если уж пошли на такое.

– Нераскрытое преступление, – сказал сержант с важным видом. – Не хотите ли пройти вот сюда? На кухонном столе больше места, и я как раз готовлю чай.

– Отличная мысль, сержант, – согласилась я. – Показывайте дорогу.

* * *

Когда я вернулась домой, то поняла, что леди Хардкасл что-то пишет в своем кабинете. Так что я приготовила ранний обед, и мы уселись в гостиной перед жареной дуврской камбалой.

– И что же рассказал тебе наш добрый сержант? – спросила миледи, когда вино было разлито по бокалам и мы приступили к еде.

– Он был сильно взволнован, – ответила я. – Прислали пакет из Глостера со специальным курьером, и мы потратили много времени, изучая его содержимое.

– Боже! И что же в нем было? Драгоценные камни?

– Вроде того, миледи. Это был отчет о расследовании пожара. Такое впечатление, что у нашего мистера Снелсона был совместный бизнес с неким Эммануэлем Бином…

– Ой, – прервала меня леди Хардкасл.

– В чем дело, миледи?

– Ну конечно. Какие же мы дуры…

– Дуры?

– Ну да. Эммануэль Бин. Или Мэнни Бин. И «Мамочка Медведица» здесь совсем ни при чем. А я так надеялась, что во всем этом каким-то образом замешана Златовласка… Но это были всего лишь нечеткий почерк и желание принять желаемое за действительность[68].

– Именно так, миледи, – согласилась я. – У Снелсона и Бина был совместный бизнес в Хардвике, совсем рядом с каналом из Глостера, который они назвали – на мой взгляд, удручающе скучно – «Хардвикская древесная компания, Лтд.».

– То есть они были на той фотографии, которую мы видели у него в комнате, помнишь?

– Помню, миледи. И на ней они выглядели абсолютно успешными бизнесменами, правда?

– Настоящими предпринимателями, – добавила миледи. – Создателями деревянной империи.

– Но все оказалось не так радужно. Год назад, практически день в день, во дворе компании начался пожар. Он полностью уничтожил офис, склады и весь запас древесины. А когда наконец смогли заняться оценкой ущерба, то обнаружили тело. Оно сильно обгорело, но его опознали как принадлежащее Эммануэлю Бину. Он носил на пальце довольно запоминающийся перстень.

– И что же, они заподозрили поджог?

– Естественно. Расследование велось на удивление тщательно, однако доказать так ничего и не удалось. Сначала страховая компания отказывалась платить, но ей не хватило вещественных доказательств. Ходили слухи, что у компании были финансовые трудности, но все бухгалтерские книги были уничтожены огнем, так что наверняка никто ничего не знал.

– И несчастный старина Бин тоже сгинул в этом огне? – спросила миледи.

– Именно так. Опять-таки ходили слухи, что он сам организовал поджог и попросту попал в огненную ловушку, но это было не более чем предположение. Снелсона они тоже изучили под лупой, но так и не смогли ничего ему предъявить. Судя по всему, он в это время ездил по делам в Бирмингем – нашлись свидетели, которые это подтвердили. Но в алиби было много пробелов, и, в принципе, Снелсон вполне мог съездить в Глостер и совершить преступление так, чтобы этого никто не заметил.

– В нем, без сомнения, чувствуется какой-то стержень, – заметила леди Хардкасл. – Но я не уверена, хватило бы ему беспощадности убить лучшего друга ради страховки.

– Да, для этого нужно нечто большее, чем просто стержень. Впрочем, кто знает…

– Никто. И вот теперь, – миледи заговорила трагическим голосом, – призрак «Мамочки Медведицы» вернулся, чтобы отомстить живущим за свою безвременную кончину.

– Это один из возможных вариантов, миледи, – сказала я.

– Конечно, другой вариант – кто-то пытается что-то рассказать нам об этом преступлении.

– Ну и что же нам делать? Теперь, когда у нас есть авто, мы можем съездить в Глостер. У них в библиотеке наверняка есть подшивки газет за прошлые годы.

– Если мы сможем найти там эту библиотеку, – заметила миледи. – Я, например, знаю, где расположена библиотека в Бристоле… Но сама идея великолепна. Газетные репортажи часто оказываются более сочными, чем сухие строки полицейских отчетов.

– Тогда, может быть, стоит заехать сначала в Бристоль? Нам ведь все равно, особенно теперь, когда у нас есть эта самодвижущаяся повозка.

– Значит, съездим туда завтра, – решила миледи, – если погода не изменится.

– Отлично, миледи.

– Да, и пока мы будем там, может быть, сможем выяснить, кто же такая эта мадам Евгения – настоящий медиум или старая мошенница?

– Это было бы неплохо, – согласилась я.

– Кажется, у тебя появились какие-то сомнения?

– Есть немного, – призналась я.

– А в связи с чем? – поинтересовалась хозяйка.

– Скажем так – у меня появились некоторые сомнения относительно ее методов. Мне надо будет поговорить кое с кем, прежде чем я приду к окончательному решению, но боюсь, свидетельств против нее становится слишком много. Мне кажется, что наша мадам Евгения просто очередная шарлатанка.

– Если кто-то и сможет в этом разобраться, так это только ты, дорогая.

– Но имейте в виду, я вовсе не говорю, что всякий заявляющий, что у него есть дар, обязательно шарлатан. Например, у Мамгу он точно был. И у ее матери тоже. И у матери ее матери. И так на протяжении многих поколений. Все это как-то связано с кельтами. Но я уверена, что мадам Евгения совсем не та, за кого она пытается себя выдать.

– Тем более надо завтра смотаться в город и постараться выяснить это, – сказала миледи.

– А мы сможем по дороге заскочить в «Пса и утку»? Я хочу попросить у Джо Арнольда комнату на ночь.

– Ты хочешь переночевать там одна?

– Да, пожалуйста. Хочу быть там на тот случай, если призрак появится вновь.

– И ты не боишься? – Миледи ухмыльнулась. – Хотя я знаю, что лишь коровы способны напугать мою Флоренс.

– Я стараюсь держаться от скота подальше. Со всем моим уважением, но подальше.

– Ну конечно, – согласилась миледи. – А как насчет коровьего привидения, а?

– Вы сейчас о бычьем bodach, миледи?

– Bodach, ради всего святого! Неудивительно, что ты чемпион по разгадыванию кроссвордов.

– Просто это «призрак» по-шотландски, миледи, – пояснила я.

– Об этом я сама догадалась. Но, моя дорогая, не забывай, что сейчас мы пытаемся прижать живого человека. И даже если бычьи призраки реально существуют – сегодняшняя твоя ночь обойдется без них.

– Именно на это я и рассчитываю.

– А я, как понимаю, проведу следующий вечер вообще без сладкого… А что у нас сегодня на десерт, шеф?

– Торт, – печально ответила я.

– Ах вот как, – сказала миледи. – Могу ли я в этом случае предложить пропустить десерт и перейти сразу к бренди и пианино? А сыр у нас есть?

– Есть сыр, миледи, и есть сливочные крекеры. Может быть, мне удастся разыскать чатни; кажется, мисс Джонс готовила его пару дней назад…

– Ну что ж, тогда сыр и крекеры, – согласилась хозяйка, вытерла рот салфеткой и встала. – Я пока поищу музыку, а ты неси результат деятельности ферментов и молочнокислых бактерий[69]. У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

– Что-нибудь веселенькое, – ответила я. – Может быть, опять регтайм? Я могу принести банджо.

– Договорились. Увидимся.

Подготовка к поездке в Бристоль сопровождалась обсуждением серьезных вопросов. В отличие от большинства моторов, которыми мы пользовались в последнее время, авто леди Хардкасл оказалось немного… открытым. Чтобы было ясно – у него была складная крыша, похожая на ту, что можно увидеть на детских колясках, и довольно большое ветровое стекло. А вот то, что в обычных машинах называется дверями, было совсем крохотным. Это были полудвери (по-видимому, для того, чтобы прикрыть наши греховные коленки), абсолютно не защищавшие от грязи, летящей в кузов вместе с боковым ветром.

– Нам надо будет купить соответствующие костюмы для езды, Фло, – сказала леди Хардкасл, пока я изо всех сил старалась закрепить ее шляпу широкой лентой. – И перчатки с крагами.

– С крагами, миледи? Мы что, вызываем кого-то на дуэль?

– А для более теплых дней – очки-консервы.

Меня стали мучить смутные подозрения, что от этого нового авто проблем будет больше, чем удовольствия.

Как более молодому и сильному члену команды, мне поручили вертеть заводную ручку. Всего три поворота, и вот мы уже едем в деревню.

Само по себе авто привлекало мало внимания. Не больше, чем его привлек бы любой другой ярко-красный движущийся предмет. В основном же жители обращали внимание на леди Хардкасл, сидящую за рулевым колесом. И в этом не было ничего нового. Я работала на нее уже пятнадцать лет и вполне привыкла к осуждающим взглядам и бормотанию людей (в основном, надо сказать, этим грешили мужчины), которые считали, что женщинам делать «это» не пристало (при этом под «этим» подразумевалось все то, что леди Хардкасл делала бо́льшую часть времени). В данном же случае дама за рулем мотора оказалась новым источником порицания, и я по-детски радовалась, наблюдая за этим коллективным ужасом.

Мы остановились перед «Псом и уткой». Я вышла, а леди Хардкасл осталась в машине с работающим двигателем и накрепко затянутым ручным тормозом. Дверь паба была еще закрыта, так что я громко забарабанила в нее затянутой в перчатку рукой. Наконец Джо открыл дверь.

– Доброе утро, моя дорогая, – поздоровался он, узнав меня. – Чем я могу вам помочь?

– Доброе утро, Джо. Я могу войти? Хочу попросить вас об одолжении.

– Ну конечно, мисс. Входите, – он сделал шаг в сторону. – Простите за беспорядок – я как раз мою пол.

Я вошла внутрь, а трактирщик закрыл за мной дверь и задвинул засов.

– Это на тот случай, если кто-то решит, что мы уже открыты, – пояснил он. – Оставишь ее открытой на одну минуту – и вот они все тут как тут и уже требуют накормить их завтраком.

– А мы ведь уже говорили вам, что чай по утрам станет настоящей бомбой, – напомнила ему я.

– Уверен, мисс, стоит только начать. А начнем мы, как только получим новую посуду, да. Я уже договорился со старым Степом Холманом, чтобы готовил для нас булочки и пирожные. Но речь сейчас не про любителей чая, а про фермеров – когда они видят дверь паба открытой, то появляются здесь и присасываются к своему сидру еще до того, как успеешь сказать им: «Простите, джентльмены, мы еще закрыты». Этак я никогда не закончу уборку.

Я рассмеялась.

– Не буду вас задерживать – просто хочу попросить об услуге.

– Вы же знаете, мисс, для вас – все что угодно. Говорите.

– Не найдется ли у вас свободной комнаты на эту ночь?

– Комнаты, мисс? Здесь? – встревожился Джо.

– Да, – ответила я. – Я заплачу, сколько надо.

– Это совершенно ни к чему мисс. Вас вопрос платы совершенно не касается. Но что случилось? Леди Хардкасл вас что, выгнала?

– Я вас понимаю, – вновь рассмеялась я. – Но ничего такого не произошло. Хотя, наверное, можно сказать и так. Миледи хочет, чтобы я провела ночь в пабе и своими глазами посмотрела на ваше привидение.

Теперь до него наконец дошло.

– А-а-а-а-а, – сказал Джо. – Честно говоря, моя дорогая, я и сам был бы не прочь на него посмотреть. Нынешней ночью все было тихо, но мне хотелось бы услышать еще чье-то мнение перед тем, как мадам Евгения уедет от нас в уикэнд.

– Значит, она все еще здесь? – поинтересовалась я.

– Ага, – Джо кивнул. – Последние два дня она занимается гаданием и частными консультациями. И всё в своей комнате. Сюда приходят разные люди, на некоторых вы бы ни за что не подумали. Они приходят, и я отправляю их наверх. А через какое-то время спускаются. А что они там делают, я не знаю.

– Но они уходят довольные?

– Ага, – сказал Джо. – Все говорят, что рады, что пришли, но, судя по их виду, спокойствия им это не добавляет.

– Я обещала леди Хардкасл организовать для нее гадание. Но теперь, после того, что вы мне рассказали, не уверена, что это хорошая идея. Последние месяцы выдались для нее трудными, и я бы не хотела, чтобы она столкнулась с новыми неприятностями.

– Я так думаю, что вы абсолютно правы. Лучше б ей обойтись без всего этого.

– Согласна, мистер Арнольд. Совершенно согласна. Так что сегодня ночью я буду ее глазами и ушами, если вы не против.

– Буду счастлив, мисс. Вы можете занять нашу вторую по удобствам комнату, а потом я приготовлю вам хороший завтрак и все такое.

– Как это щедро с вашей стороны. Благодарю вас.

– Для вас это станет настоящим праздником.

– С призраками…

– Не напоминайте мне об этом, мисс.

Мы попрощались, и он вернулся к своей уборке.

На улице я прыгнула в машину, и мы помчались в направлении Глостерской дороги. Я сказала «помчались», хотя, если честно, это больше напоминало неторопливую рысь. И тем не менее это было быстрее, чем идти пешком.

Добравшись до города, мы поставили мотор рядом с городской библиотекой. Архитекторы постарались, вписывая новое здание библиотеки в окружающий ансамбль. Она выглядела практически так, будто была частью собора, но внимание я обратила как раз на сам собор.

– Фантастическое старое здание, не правда ли, миледи? – сказала я, когда мы проходили перед ним.

– Башни не такие уж старые, – возразила леди Хардкасл. – По-моему, их построили в восьмидесятых[70].

– Фантастическое новое здание, не правда ли, миледи? – исправилась я.

Мы продолжили наш путь к библиотеке. Войдя в нее, шепотом пообщались с библиотекарем за стойкой и прошли вдоль бесконечных полок с книгами в зал периодики. Здесь мы нашли глостерские газеты за начало 1908 года и приступили к поискам.

К ланчу я уже умирала от изнеможения. Я люблю читать, и обычно меня интересует жизнь других людей, но провинциальные газеты обладают особой способностью превращать даже самые интересные истории в нечто напыщенное и скучное. Записка со словами «Фу-у-у-у! С меня достаточно. Ланч?», переданная мне леди Хардкасл, сильно меня обрадовала.

Я согласно кивнула, и мы, отложив в сторону газеты, вернулись в полную шума и разговоров действительность.

– Нашла что-нибудь? – спросила хозяйка по пути к авто.

– Ничего, что противоречило бы полицейскому отчету, – ответила я. – А вы?

– Тоже ничего. Какие-то домыслы относительно финансовых трудностей в компании и явно проплаченная попытка дискредитировать Снелсона, представив его мировым злом. Прямой клеветы не содержалось, но намерения журналиста были абсолютно ясны.

– Я нашла одну статью, в которой написано о том, какими хорошими друзьями они были. Практически неразлейвода. Так что разговоры об убийстве становятся все менее вероятными.

– Понятно, – сказала миледи. – Хотя странно, что Снелсон ни о чем этом не сказал, разговаривая с нами. Он ведь очень хотел, чтобы мы помогли ему прекратить клеветнические слухи, и в то же время ни словом не обмолвился о смерти своего партнера. Серьезная промашка с его стороны, как ты думаешь? Ведь естественно было бы упомянуть, что его лучший друг погиб в жутком пожаре.

– Если только он не посчитал, что упоминание пожара даст повод для новых сплетен.

– Не стоит подбрасывать дрова в топку… – задумчиво сказала моя хозяйка.

– Вот именно, миледи. Или если…

– Если что, дорогая?

– Если только Бин не умер.

Хозяйка остановилась как вкопанная.

– Что ты сказала?

– Если только Снелсону не о чем было печалиться, потому что его друг остался жив. Но это так, просто мысли вслух…

– Они просто великолепны. Слушай, у меня есть идея. Думаю, что нам стоит оставить мотор здесь и прогуляться до гостиницы, которую так любит Герти. По дороге к ней находится офис моего поверенного в делах. Я заставлю их провести кое-какие раскопки.

– А потом – домой, на чай? – уточнила я.

– Домой на чай, и будем готовить тебя к ночи в пабе, захваченном привидениями.

– Тогда пойдемте, миледи. Я полагаю, что вы знаете, где находится эта гостиница…

– Конечно, – ответила она с сомнением в голосе. – Кажется… туда.

Глава 12

Мне надо было кое-что сделать по дому, а леди Хардкасл удалилась в свой кабинет. Около восьми мы съели легкий ужин, после чего я сложила несколько необходимых мне ночью вещей в свой верный гладстон[71] и, выскользнув из дома навстречу вечерней весенней прохладе, направилась в паб.

После пары дней спокойствия погода вновь начала портиться, и пока я пересекала деревенский луг, в лицо мне дул сильный ветер, несший с собой капли дождя. Паб был полон, и в углу, вокруг расстроенного пианино, посетители хором распевали веселые песни. Я услышала удары и звуки катаемых шаров на дорожке кегельбана в соседнем помещении, сопровождаемые ревом и шутками игроков, которые я не смогла разобрать.

Воздух был тяжелым от табачного дыма – его аромат смешивался с запахом пива и сидра и превращался в смрад, мгновенно вернувший меня в сомнительной репутации бары лондонского Ист-Энда, спрятанные в глухих закоулках. Совсем недавно мы с леди Хардкасл, одетые соответствующим образом, посещали подобные места для встреч с информаторами с бегающими глазками, головорезами с перебитыми носами, самоуверенными негодяями и им подобными отбросами общества на благо Короля и Отечества. Оглянувшись в поисках Джо, я заметила Локка и Трибли, стоявших возле стойки. Они были погружены в беседу, и я решила не окликать их.

– …а она неровно дышит к Верзиле Тревельяну, – услышала я слова Локка.

– Ну, теперь уже ненадолго, – ответил Трибли. – Этого длинного смутьяна скоро упрячут за решетку.

– За кражу в клубе? Маловероятно, что ему за нее много дадут.

– Ага, но у него уже были приводы. Да и сюда из Корнуолла он приехал для того, чтобы избежать тюрьмы. Подумать только – я ведь дал этому негодяю шанс… Знал, что это неправильно, но все-таки позволил ему вступить в клуб. Вторая попытка и все такое… И посмотри, как он за все это отплатил! Попомни мои слова, она скоро забудет о нем, и после этого нам уже ничто не помешает. А после того как я продам ферму, мы сможем вместе исчезнуть из этого чертова места.

«Значит, таинственная женщина – это Винни Марш», – подумала я.

Как странно… Она была яркой девочкой, может быть, даже слишком яркой для Верзилы, но было не похоже, чтобы ее мог заинтересовать Трибли. И уж тем более она не могла уехать с ним вместе.

Мои размышления прервал Джо:

– Вечер добрый, мисс. Могу я предложить вам что-нибудь выпить, прежде чем вы пройдете наверх?

– Ах, это вы, Джо? Простите, я задумалась. Бренди я выпила бы с удовольствием. А его можно будет забрать с собой в комнату?

– Ну конечно, дорогая. Сначала я покажу вам вашу комнату, а потом принесу бренди. Естественно, за счет заведения.

– Вы очень добры, Джо. Благодарю вас.

– Пойдемте, – предложил трактирщик. – Давайте я выведу вас из этого сумасшедшего дома.

Он провел меня через весь бар к двери в задней стене, а потом по лестнице на второй этаж. На лестничную площадку выходили четыре двери.

– Вот сюда, дорогая, – сказал Джо, показывая на правую. – Это ваша. Туалет в конце коридора, а комната мадам Евгении напротив вашей.

– Спасибо, Джо. А что это за дверь рядом с ее комнатой?

– Она ведет на лестницу на чердак. Там располагаемся мы с Ма. Мы закрываем ее, и это дает нам хоть какое-то уединение.

– Очаровательно, спасибо вам, – я улыбнулась. – Просто проверяю диспозицию. Сами знаете, как это бывает.

– Ну конечно, мисс. Говорят, что в былые годы вы провели достаточно времени на службе плаща и кинжала…

– Люди много чего болтают, мистер Арнольд, – я продолжала улыбаться. – На вашем месте я бы не брала это в голову.

Трактирщик бросил на меня проницательный взгляд.

– Вы правы, мисс. Молчание – золото. – Он подмигнул мне, распахнул дверь и пригласил меня войти.

Комната оказалась чуть больше, чем я ожидала, с удобной на вид кроватью, прикроватной тумбочкой с ящиком, умывальником с кувшином для воды и небольшим шкафом. Украшений практически не было, но комната выглядела чистой, а белье на кровати было свежим и накрахмаленным. Лампа уже горела, а рядом с кроватью лежала свеча.

– Надеюсь, вам здесь понравится, – несколько неуверенно сказал Джо. – Если понадобятся еще свечи – они в ящике тумбочки.

– Джо, здесь просто чудесно, – сказала я.

Хозяин расплылся в улыбке.

– Наверное, не совсем то, к чему вы привыкли, но я рад, что вам нравится.

– Да это просто грандиозно. – Я взглянула на дверь. – А ключ есть?

– На тумбочке, милочка.

– Ах да, теперь вижу… Уверена, мне здесь будет удобно. И понадеемся на то, что наш призрак сегодня появится.

– Да, – с сомнением произнес Джо. – Будем надеяться. – Он повернулся, чтобы идти. – Устраивайтесь, моя дорогая, а я через минуту принесу ваш бренди.

И он исчез, прикрыв за собой дверь.

Я села на кровать и стала думать о своем плане. Вернее, о том, что никакого плана у меня нет. Для чего я провожу ночь одна меньше чем в миле от дома? И что собираюсь здесь предпринимать? Мне что, надо не спать всю ночь и прислушиваться к призракам? А что делать, если я услышу хоть одного из них? Я здесь для того, чтобы просто наблюдать? Или каким-то образом влиять на ситуацию? А как вообще можно «повлиять» на призрака?

Я все еще сидела, погруженная в эти сбивающие с толку размышления, когда раздался стук в дверь.

– Да? – громко сказала я.

– Это я, мисс, – послышался голос трактирщика.

– Заходите, Джо.

Дверь открылась, и в комнате появился хозяин с подносом в руках, на котором стояла щедрая порция бренди и лежал один из его знаменитых сэндвичей.

– Подумал, что, может быть, вам захочется перекусить, мисс, – сказал он, ставя поднос на тумбочку.

– Вы очень добры, Джо. Спасибо.

– Не стоит благодарности. Ну, я вас оставляю. Если вам что-нибудь понадобится – зовите.

– Обязательно. Спасибо.

Он опять оставил меня одну. Поразмышляв еще какое-то время, я приняла решение. Мучить себя бодрствованием в попытке приготовиться к появлению призрака, который мог вообще не появиться, было глупо. Так что лучше всего приготовиться ко сну, лечь в постель с книгой и заснуть, когда сон придет, а уже потом «влиять» на возникшую ситуацию, ежели таковая меня разбудит. Но даже если я не проснусь, все равно одной из первых окажусь утром на месте, чтобы увидеть результаты деятельности призрака.

И я сделала так, как решила. Заперев дверь и положив ключ на тумбочку, задула лампу и поставила рядом подсвечник с горящей свечой, после чего надела ночную рубашку и забралась под одеяло с «Человеком, который был Четвергом»[72]. За чтением съела немного на удивление вкусного сырного сэндвича и выпила ничем не примечательного, но тем не менее приятного бренди. Вскоре слова стали расплываться у меня перед глазами, и я поняла, что читаю то, чего Честертон никогда не писал. Задув свечу, я отошла ко сну.

Часов у меня нет и в комнате их тоже не было, так что не знаю, когда меня разбудили какой-то щелчок и скрип половой доски. Но сколько бы ни было времени, я проснулась мгновенно. Закутавшись в шаль, взяла с тумбочки ключ. Стараясь не шуметь, подошла к двери. Вставила ключ в замок… Или, по крайней мере, попыталась вставить – что-то его не пускало. Я встала на колени и попыталась заглянуть в скважину, но в темноте ничего там не увидела. Я оказалась заперта в комнате.

Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Внизу, в баре, раздавались какие-то звуки. Падали стулья, ножки стола царапали по плиточному полу. Что-то разбилось – то ли бутылка, то ли кувшин, – и наступила тишина.

Я вернулась к кровати и стала шарить в темноте в поисках спичек, чтобы зажечь свечу. Когда мне это наконец удалось, осмотрела скважину еще раз и, кажется, заметила в ней что-то блестящее. Создавалось впечатление, что кто-то вставил в нее ключ с внешней стороны. Я подумала, что, может быть, стоит начинать стучать в дверь и звать на помощь, но поняла, что это мало что мне даст. Любой злодей – будь он духом или существом из плоти и крови – услышит шум и постарается исчезнуть. Он или вернется в другой мир, или выскочит на улицу, но больше я его не увижу.

Так что вместо криков я нашла свою брошь и спрятанные в ней отмычки. Несколько минут трудилась над замком, но его крепко заклинило.

Сдавшись, я как можно быстрее и тише оделась, все время прислушиваясь к происходящему внизу. Мне показалось, что я слышу какие-то движения, однако «Пес и утка» – это довольно старое здание с толстыми стенами и дубовыми полами, так что я не была в этом уверена. Но даже те слабые звуки, которые доносились до меня, были вскоре заглушены грохотом ботинок на лестнице – это Джо спустился со своего чердака. Этот грохот, казалось, разбудил мадам Евгению, потому что я услышала, как ее дверь открылась ровно в тот момент, когда Джо добрался до лестничной площадки.

– С вами всё в порядке, мэм? – прошамкал он.

– Всё в порядке, мистер Арнольд, благодарю вас, – ответила мадам Евгения своим загробным голосом с придыханием. – Я ощутила присутствие сильного духа в этом месте. Не смогу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Может быть, и сможете, мэм, – ответил Джо. – Я бы еще хотел, чтобы мисс Армстронг тоже спустилась с нами, если вы не возражаете. Интересно, что она скажет…

– Ну, если вы думаете, что в этом есть смысл, – с сомнением сказала мадам Евгения после долгой паузы.

– Ага, – сказал трактирщик и постучал в мою дверь. – Мисс Армстронг! Мисс Армстронг, вы не спите? – позвал он громким голосом.

– Не сплю и уже оделась, Джо, – ответила я. – Но я не могу выйти отсюда. В замке что-то торчит.

Я услышала, как в замке загремел ключ.

– Всё в порядке, мисс. Похоже… это ключ от ванной комнаты. Теперь вы можете повернуть ваш ключ?

Я попробовала, и тот повернулся без всяких усилий. Подняв крючок, я открыла дверь и увидела на площадке Джо и мадам Евгению. Каждый из них был одет в ночной наряд и держал в руках свечу. Длинную ночную рубашку Джо забавно дополняла пара больших башмаков без шнурков.

Я кивнула мадам Евгении.

– Доброе утро. Ну что, спустимся вниз?

– Я пойду первой, – сказала она. – Ибо знаю, как вести себя с мятежным духом.

– Как скажете, – согласилась я. – Джо, сюда кто-нибудь поднимался после того, как я заснула?

Мы спускались по ступеням.

– Насколько я знаю, никто, мисс.

– Хм-м, – произнесла я в тот момент, когда мадам Евгения открыла дверь в буфет. – Тогда интересно, кто это вставил ключ в мою дверь?

Тут мадам Евгения остановилась и повернулась к нам.

– Я уверена, дорогая, что это был призрак, – сказала она. – Они бывают чрезвычайно изобретательными.

– Неужели?

Честно говоря, несмотря на всю мою веру в сверхъестественное, то, что кто-то засунул ключ в замок и повернул так, что его невозможно было вытолкнуть с противоположной стороны, показалось мне слишком человеческим жестом, чтобы валить его на призрак Эммануэля Бина. Но я решила промолчать.

– Сюда, – сказала мадам Евгения, ведя нас через буфет с явными следами разрушений в бар. Она прошла прямо к дорожке для боулинга и поднесла свечу к угольной доске. На ней было новое послание:

«Сейф. Старый амбар. Ферма «У долгой дороги»[73]. Я буду отмщен. Мэнни Бин».

– Еще одно послание, – заметила мадам Евгения.

– Похоже на то, – согласилась я. – А вы знаете ферму «У долгой дороги», Джо?

– Только не у нас, дорогая. Может быть, где-то в Глостере?

– Может быть. Вам это о чем-то говорит, мадам Евгения?

– Нет, ни о чем, – ответила медиум. – Но для духа это, по-видимому, чрезвычайно важно, если уж он пошел на все эти издержки.

– Джо, зажгите лампы, пожалуйста, – попросила я. – Давайте хорошенько осмотримся.

Трактирщик зажег лампы, и мы быстро обыскали оба помещения паба, но ничего интересного не нашли. Стулья и столы, звуки падения и движения которых я слышала, были поставлены на свои места, а остатки разбитого кувшина с водой быстро заметены. Но мы так и не увидели ничего такого, что сказало бы нам, чьих рук это было дело.

Часы на стене за стойкой бара показывали уже четверть шестого утра, так что я извинилась и вернулась в комнату, чтобы собрать свои вещи. Дверь в комнату мадам Евгении была все еще открыта, и я быстренько заглянула внутрь. Помещение было очень похоже на то, в котором я провела ночь, с тем же набором разнокалиберной мебели. Я уже собиралась войти и заглянуть в шкаф, когда услышала шаги на лестнице. Напустив на себя как можно более равнодушный вид, я отвернулась от двери и встала лицом к лестнице, как будто только что вышла из собственной комнаты. Это оказался Джо.

– Решил проверить, всё ли с вами в порядке, дорогая, – объяснил он. – Вас все это не слишком потрясло?

– Со мной всё в порядке, Джо, спасибо. Просто скоро уже рассвет, и я хочу как можно скорее рассказать обо всем леди Хардкасл. А как вы?

– Лучше не бывает, мисс, – ответил Джо, улыбаясь беззубым ртом. – Рад, что это все увидел еще кто-то помимо меня. А то я уж думал, что схожу с ума.

– Совсем нет, Джо. Здесь действительно что-то происходит. И мне хотелось бы знать, что именно.

– И что нам делать с этим новым посланием? – поинтересовался трактирщик.

– Думаю, надо сообщить о нем сержанту Добсону. Он сможет связаться с полицией Глостера и выяснить, знают ли они хоть что-то про ферму «У долгой дороги». А покамест у леди Хардкасл появится новая информация, и, между нами говоря, совсем скоро мы доберемся до решения.

– Вот и хорошо, мисс, – Джо сделал шаг в сторону, чтобы я могла спуститься по лестнице.

Утренний воздух был свежим и прохладным, но небеса были чистыми. Нас ожидал прекрасный весенний день.

* * *

Когда я вошла в дом, леди Хардкасл еще крепко спала. Эдна и мисс Джонс только что появились, и я, присоединившись к ним, стала готовить завтрак. И хотя женщины всячески старались скрыть это, я поняла, что они умирают от любопытства, что же происходило в пабе с привидениями. Я рассказала им всю историю, делая акцент на наиболее интересных деталях.

– Никогда бы не подумала, – сказала мисс Джонс. – У нас здесь никогда ничего подобного не происходило. Дейзи обязательно захочет это услышать. Нам надо опять собраться всем вместе. Мы так редко встречаемся втроем… Или вы с ней, или я с ней. А нам надо устроить себе вечер и всласть посплетничать.

– Обязательно, Блодвен, обязательно, – согласилась я.

– Но Моррису это точно не понравится, – заметила Эдна.

– Моррису Кэрэдайну? – уточнила я. – Ему не понравится то, что мы с девочками выпьем по паре пинт сидра?

– Нет, конечно, – рассмеялась Эдна. – Ему не понравится то, что мистер Снелсон оказался убийцей. Ведь если его отправят в кутузку ждать очереди на виселицу, то он не сможет купить Верхнюю ферму, правда?

– Он покупает Верхнюю ферму? – переспросила я.

– Говорит, что хочет пустить здесь корни. Сделал Моррису предложение. А если окажется в тюрьме, то не сможет его осуществить.

– Но я думала, что у Морриса есть еще одно предложение…

– Было, милая, было. Но потом подвернулся Снелсон и перебил его. Надо же быть дураком, чтобы отказаться от лучшего, нет?

– Думаю, да. Но в конце концов Моррис все равно продаст ее. И отправится в художественную школу.

Пока мы трудились на кухне, мне в голову вдруг пришла мысль, что я сделала глупость, поторопившись вернуться домой, – ведь Джо обещал мне отличный деревенский завтрак. Но ничего не поделаешь. В конце концов, трактирщик покупает бекон, яйца, хлеб, томаты и грибы там же, где и мы, так что он не собирался кормить меня деликатесами, которых бы не было у нас в доме. И кроме того, он не был самым одаренным поваром в мире, поэтому маловероятно, что его завтрак доставил бы мне большое удовольствие. Правда, настоящим удовольствием было бы то, что всю работу за меня сделал бы кто-то другой – не важно, насколько непрофессионально, – и подал бы мне еду на большой тарелке, а я сидела бы в буфете и прихлебывала крепко заваренный чай из большой кружки… Потрясающе.

С чашкой чая и тостами с маслом на подносе я поднялась наверх и постучала в дверь спальни. Мне никто не ответил, и я, открыв дверь, вошла. Хозяйка зашевелилась, услышав звон чашки на блюдце, а зазвенела та потому, что мне пришлось обходить кучу одежды, валявшейся на полу.

– Это ты, Фло? – пробормотала леди Хардкасл.

– Будем надеяться, что я. Хотя и грабителя вы, наверное, приняли бы с распростертыми объятьями, если б он принес вам чай и тосты.

– Наверное, да… А что ты здесь делаешь? Я думала, что ты все еще в пабе, наслаждаешься яичницей с беконом и жареными грибами.

– Именно так и было запланировано, миледи, – ответила я. – Но нас рано разбудили, а когда все закончилось, я решила вернуться домой. И судя по всему, решила правильно – как я вижу, пока меня не было, у вас здесь случился какой-то полтергейст.

– Ты это о чем? – спросила миледи, садясь в кровати.

– Ваша одежда валяется повсюду.

– Чепуха. И вовсе не повсюду. А только вот в этой куче. Я подумала, что ее можно не собирать. Я плохо себя чувствовала. Так что решила не брать это в голову.

– Не брать в голову, миледи? Да если вы и дальше будете «не брать в голову», то опять впадете в кому.

– Давай не будем устраивать шум из-за кучки одежды на полу. А что тебя разбудило посреди ночи? Вурдалаки, привидения и всякие длинноногие твари?

– И еще существа, которые среди ночи бросаются кувшинами для воды.

– Рассказывай, – велела хозяйка.

Я села на кровать и коротко рассказала ей о том, что произошло утром. Леди Хардкасл слушала очень внимательно, жуя при этом тост, и когда я закончила, какое-то время сидела молча, размышляя.

– А Джо собирался рассказать сержанту Добсону о новом послании? – спросила она наконец.

– Конкретно об этом я его не спрашивала, но ведь вы же их знаете. Мы, конечно, можем позже заскочить в участок, но я ставлю пять шиллингов, что к тому времени сержант уже все будет знать.

– Думаю, ты ничем не рискуешь. И все-таки я бы хотела зайти туда после ланча. Так, на всякий случай.

– Конечно, миледи, – я забрала у нее поднос. – Если вы сможете выбраться из комнаты, преодолев этот разгром, который сами же и устроили, то завтрак будет минут через пятнадцать.

– Спасибо, милая, – ответила хозяйка. – И вообще, ты же вполне можешь убрать все это вместо меня.

– И я это сделаю. Но только после завтрака, – сказала я, спускаясь на кухню и предоставив хозяйке собираться самой.

* * *

– Честно сказать, я была немного разочарована, – заметила я.

– Как это? – Хозяйка разделила вилкой еще одну сосиску.

– Понимаете, какой-то шум и треск на дорожке кегельбана – и вот вам новое послание… А я, наверное, ждала чего-то более свежего и оригинального.

– Согласна, звучит слишком тривиально, – согласилась миледи. – Хотя то, что тебя заперли в комнате, – это что-то новенькое.

– Правильно, но и здесь не хватает утонченности. Я ожидала большего… шика, что ли.

– Тут уж никуда не денешься, – заметила миледи.

– Наверное. Но то, что это было настоящее привидение, теперь становится практически нереальным.

– Ты так считаешь?

– Боюсь, что да. Хотя это меня и не сильно удивляет. В жизни я знавала жуликов…

– И шарлатанов…

– И множество обманщиков. За все эти годы мои родители работали с несколькими из них… Хотя не забывайте: не стоит всех стричь под одну гребенку.

– Согласна. Но как же все-таки она провела этот сеанс?

– У меня есть пара идей, – сказала я, – но мне хотелось бы прежде задать несколько вопросов старому другу родителей. Я ему напишу. У меня есть где-то адрес его агента.

– А я пока жду ответа от своего поверенного в делах, так что у нас есть еще день или два, прежде чем мы сделаем шаг.

– Сделаем шаг, миледи? – переспросила я.

– Ну конечно. Мы обязательно что-то предпримем.

– А будет ли у нас на это время? Что, если мадам Евгения исчезнет, не заплатив, еще до того, как мы будем готовы провести с ней очную ставку?

– Если мы с тобой правы, то она задержится здесь еще на несколько дней. Так что у нас масса времени.

– Вы правы, миледи. Хотите еще одну булочку?

– Соблазнительно, но я скажу «нет». Мне надо успеть кое-что сделать.

– Отлично. Тогда я сейчас все здесь уберу. И напишу письмо. А потом займусь хаосом в вашей комнате.

– Я уже все сделала, моя дорогая девочка. Не выдержала позора.

Глава 13

На следующий день, когда я помогала на кухне, а мисс Джонс готовила поздний завтрак для миледи, кто-то постучал в дверь.

– Дейзи, – сказала я, увидев на пороге подружку. – Заходи, fach. Чем мы можем тебе помочь?

– Я подумала, что вам с Блодвен будет интересно… Они арестовали мистера Снелсона.

– За убийство? – уточнила мисс Джонс.

– Ну да. Сержант Добсон провел его в кандалах через всю деревню.

Новость была из рук вон плохая.

– Ты же наверняка узнала что-то еще? – спросила я.

– Я поговорила с Сэмом Хэнкоком, – рассказала Дейзи. – Констебли любят посплетничать – это придает им значимости в собственных глазах. Он рассказал, что сегодня утром им позвонили из Глостера. Скорее всего, глостерская полиция навестила ферму «У долгой дороги» и обыскала ее в поисках сейфа. Ну, того, о котором говорилось в послании. И они его нашли. А когда открыли, то обнаружили нечто подтвердившее то, что Снелсон – убийца.

– И что же они нашли?

– Хэнкок не сказал.

– Прости, Дейзи, fach, но мне надо все рассказать леди Хардкасл. Это ее сильно огорчит. Налей ей чашку чая, Блод, а я подойду попозже.

Захватив поднос, я заторопилась в малую гостиную.

Как я и думала, леди Хардкасл расстроилась.

– Ну и зачем он это сделал? Это же никуда не годится, совсем никуда! Эти двое мне очень нравятся, правда. Но у полицейских какая-то навязчивая идея – арестовывать невинных людей. Я могу лишь надеяться, что нам удастся со всем разобраться, прежде чем будет слишком поздно.

Я хотела было ей ответить, но меня прервал звук упавшей на пол почты.

– Милая, принеси, пожалуйста, – попросила миледи. – Может быть, это ответы, которые мы ждем.

Я вышла в холл и вернулась с четырьмя конвертами.

– Давай же быстрее, Фло, – леди Хардкасл не терпелось.

Два конверта она сразу же отбросила в сторону, пробормотав презрительно: «Счета». Следующий конверт передала мне. Четвертый открыла и внимательно прочитала. Письмо было длинным, так что ей понадобилось время, чтобы дочитать его до конца.

– Ну вот, теперь все стало гораздо яснее, – сказала она. – А что в твоем, дорогая? Что-нибудь интересное?

– Похоже на то, миледи. Он пишет, что дело довольно сложное и он хотел бы поговорить со мной лично.

– Как жаль…

– Это было бы действительно жаль, миледи, если б он сейчас не выступал в Бристоле, в «Империи», – сказала я. – И готов принять меня в любое время.

– А вот это отличная новость. Нам нужны наши шоферские костюмы. Как я понимаю, у тебя встреча в городе?

Мы встали из-за стола, и я убрала тарелки и чашки.

– Хочешь сесть за руль? – спросила миледи от двери.

– Знаете, миледи, мне кажется, что да. А можно мне будет надеть фуражку?

– Надо будет заглянуть к модистке, – хозяйка рассмеялась. – Но не думай, мне тоже нравится управлять авто. Так что мы будем делать это по очереди.

После пары неудачных попыток завести двигатель «Ровера» мы отправились в Бристоль.

Когда мотор только доставили, я несколько раз проехалась на нем по проселочным дорогам, но сейчас было мое первое настоящее путешествие. И я пребывала в восторге. Чувствовать свой абсолютный контроль над таким сложным и мощным механизмом, пока мы продвигались по дороге в Глостер, было просто восхитительно. Леди Хардкасл взяла на себя роль штурмана. Каким-то образом ей удалось вывести нас к старому рынку, где я остановилась перед «Империей», самым известным музыкальным залом в Бристоле.

– Прошу прощения, миледи, но мне придется оставить вас в одиночестве, – сказала я, вылезая из авто и поправляя пальто. – Он согласился встретиться со мной только при условии, что я буду одна.

– Не волнуйся, Фло, дорогая, – леди Хардкасл улыбнулась. – У такого человека должны быть свои маленькие секреты. Я подожду здесь. Попробую притвориться шофером и пополирую машину. Ведь они, кажется, всегда так делают?

Я приятно провела целый час в компании старого друга нашей семьи. Когда вернулась к «Роверу» и завела мотор, леди Хардкасл спала мертвым сном.

– Всё в порядке, миледи, – сказала я, забираясь на водительское сиденье.

– Что? – не поняла хозяйка, вырываясь из объятий Морфея. – Ах, ну да… Отлично. Просто восхитительно.

– Куда теперь, миледи?

– Наверное, домой.

– И это прекрасно, миледи. Только проедем через «Пса и утку» и через полицейский участок, если не возражаете.

– Конечно, девочка моя. У тебя есть план?

– Есть, миледи.

* * *

Весь день я успешно отбивала все попытки хозяйки вытянуть из меня хоть что-то. А погода между тем постепенно ухудшалась – приближался новый ураган.

Но когда я выложила на кровать ее черное вечернее платье, мне пришлось объяснить леди Хардкасл хотя бы начало своего плана.

– Так что же, мы куда-то идем? – спросила она.

– Прогуляемся до «Пса и утки», миледи, – ответила я. – Но мне показалось, что будет здорово, если мы переоденемся. Там пройдет еще один спиритический сеанс. Вы же сами сказали, что теперь наш ход. Готовы сыграть вашу роль?

– Тебе надо только поймать привидение, а все остальное предоставь мне.

К тому времени как мы съели ужин и переоделись к вечеру, вновь началась настоящая буря; дождь опять хлестал по окнам, а отдаленные раскаты грома перекатывались по холмам.

Мы вымокли до нитки, пока добирались до паба, так что я была рада, когда Дейзи не заставила нас слишком долго ждать у закрытой двери. В комнате все было точно так же, как во время предыдущего сеанса. Я с радостью отметила, что мистер Снелсон тоже сидит среди гостей и все они занимают те же места, что и накануне.

Леди Хардкасл вопросительно приподняла бровь, но я лишь покачала головой. Повинуясь моему знаку, она на этот раз села на мое место, а я заняла то, на котором моя хозяйка сидела неделю назад.

Сержант Добсон вместе со своим другом Джо Арнольдом стоял за стойкой бара – он был в форме и, очевидно, при исполнении, хотя пинта сидра и намекала на другое. Но, инструктируя их сегодня, я ничего не говорила о том, что ему запрещается пропустить стаканчик со старым приятелем, так что промолчала.

– Спасибо вам всем за то, что вы пришли, – начала я. – Знаю, мы пригласили вас сюда в большой спешке, и у всех вас, скорее всего, было чем заняться в субботний вечер, поэтому я благодарна вам за то, что вы не отказались от приглашения. Нам надо сделать еще одну, последнюю, попытку пообщаться с духами, прежде чем все мы увидим, как свершится правосудие.

Сидевшие вокруг стола, закивав, что-то забормотали в знак согласия.

– Дейзи, проверь, пожалуйста, готова ли мадам Евгения, – попросила я.

– Сейчас схожу посмотрю, – ответила девушка, но не успела она дойти до двери, как та распахнулась и в комнату вплыла мадам Евгения в своем черном кружевном платье.

– Добрый вечер, мои дорогие, – сонно произнесла она, огибая стол и устраиваясь на своем месте. – Я чувствую, что сегодня ночью духи жаждут общения с нами. Все готовы?

Опять раздалось бормотание, которое медиум приняла за согласие.

– Отлично. Тогда начнем. Надеюсь, вы все запомнили, что вам надо делать? Возьмитесь своей левой рукой за правую кисть вашего соседа и ни при каких условиях не разрывайте круг. Когда мы начнем, этот круг будет нашей единственной защитой.

На этот раз руки соединились гораздо быстрее. И опять мадам Евгения попросила Дейзи задуть лампу. В темноте доктор Фитцсиммонс вновь нашел руку девушки, и мы в полном молчании стали ждать.

Вспышка молнии оказалась такой яркой, что свет проник даже сквозь плотно занавешенные шторы. За ней последовал неожиданный удар грома такой силы, что все сидящие невольно вскрикнули, а некоторые, испугавшись, даже подняли руки.

– Прошу вас, дорогие мои, успокойтесь, – раздался потусторонний голос мадам Евгении. – Восстановите круг, и мы начнем.

Все задвигались и зашуршали в поисках рук своих соседей. Через несколько мгновений в комнате опять установилась тишина, которую нарушал только дождь, барабанивший в окна.

– Духи, заклинаем вас, придите. Придите и поделитесь с нами своими знаниями и своей мудростью, чтобы справедливость восторжествовала, – произнесла мадам Евгения.

Как и неделю назад, кто-то стукнул в крышку стола, но на этот раз в ответ раздался негромкий стук. За ним последовал еще один стук, погромче, как будто духи хотели в чем-то убедиться, и в ответ опять раздался все тот же негромкий стук.

– Кто зовет меня в этот час? – осведомилась мадам Евгения.

– Это вы, мадам Евгения? – раздался в ответ замогильный голос, принадлежавший, как все мы знали, ее духу-наставнику, месье Дидро. Правда, на этот раз он был не такой уверенный.

– Да, это я, месье Дидро, – произнесла медиум своим обычным голосом. – Мы все еще ждем ответы на вопросы, которые мы задали в прошлый раз. Нам не дает покоя мятежный дух. Это дух Эммануэля Бина? Он сейчас здесь? Он хочет нам что-то сказать?

– Он здесь, – произнес замогильный голос. – И он очень обеспокоен. Требует дать ему еще один шанс на то, чтобы отомстить за себя, рассказав всю правду о своей смерти.

– Так пусть же он придет, – сказала мадам Евгения. – Позвольте ему пересечь барьер.

Повеяло холодом. Неожиданно среди нас вновь появилась та самая призрачно-белая фигура. Она подняла свою белую как мел руку и вновь указала на мистера Снелсона. Тот открыл было рот, чтобы заговорить, но я перебила его:

– А теперь ваш выход, мистер Добсон, прошу вас.

Возле стойки бара вспыхнула лампа, и в комнате внезапно стало светло.

Сцена, которую мы все увидели, была одновременно шокирующей, невероятной и до смешного отрезвляющей. Все сидевшие за столом продолжали держаться за руки, за исключением мадам Евгении и меня. Наши с ней левые руки были свободны.

Мистер Снелсон, как и было велено, крепко держал меня за правую кисть. Но я воспользовалась шоком после удара грома, чтобы отпустить правую кисть мадам Евгении. И, когда мы восстановили круг, взяла мадам Евгению правой рукой, оставив левую свободной.

Этой рукой я сейчас и помахала леди Хардкасл.

Сама же мадам Евгения проделала точно такой же трюк и теперь бросала на меня угрожающие взгляды. В левой руке она держала короткую удочку. На ее конце болталась белая кожаная перчатка, чем-то набитая, чтобы выглядеть более естественно. Я поймала ее и потянула на себя.

В свете лампы эта перчатка выглядела комично нелепой. Она была влажной и холодной – очевидно, ее держали на улице. И я поняла, что в темноте, когда все находятся в соответствующем настроении, она могла бы быть на удивление убедительной. Холодный, липкий указующий перст из потустороннего мира, пронзающий обвиняемого насквозь.

Дейзи зажгла лампу на столе. И все увидели, что то, что они приняли за призрак Эммануэля Бина, в действительности оказалось изящной молодой женщиной в белом с соответствующей дьявольско-белой раскраской, нанесенной на ее достаточно симпатичное личико. Женщина сделала движение к двери, ведущей на лестницу, но оттуда появился констебль Хэнкок и перекрыл ей путь к спасению.

– Дамы и господа, – произнесла я, когда шум немного стих. – Прошу прощения за то, что испортила представление, но я очень не люблю, когда меня дурят. Даже если это делает одаренный профессионал.

Мадам Евгения аккуратно положила удочку на стол, но продолжала хранить молчание, бросая на меня убийственные взгляды.

– Хочу вам сказать, – продолжила я, – что мадам Евгения больше известна как Квинни Хаггинс из Бирмингема. Сегодня утром я имела продолжительную и очень познавательную беседу со старым другом моих родителей, который работает сейчас фокусником в варьете.

– Всего лишь обыкновенным фокусником? – переспросила Дейзи, явно сильно разочарованная.

– Прости, Дейз, – извинилась я. – Так вот, мой старый друг посвятил меня в некоторые детали своей профессии. Хотя, Квинни, должна признать, что идея с этим кругом очень умна.

– Мадам Евгения, – с напором поправила меня медиум.

– Как скажете. По-видимому, Квинни Хаггинс, сидящая перед нами, какое-то время работала ассистенткой фокусника в варьете. Узнав кое-какие секреты, она поняла, что сможет зарабатывать гораздо больше, дуря одиноких и доверчивых людей и якобы устраивая им встречи с ушедшими близкими. Она нашла себе помощницу, мисс Лиззи Бин – это ее вы сейчас видите возле двери в костюме призрака, – и они вместе стали путешествовать по стране, обдирая отчаявшихся и лишившихся своих близких с помощью этого очень убедительного спиритического представления.

– Но ведь она говорила с моим дядей Джоном, – вмешалась миссис Спратт. – А о том, что у меня был дядя Джон, не знал никто, кроме Дейзи.

– Вы так считаете? А вы хорошо помните, что она сказала? Она сказала, что у нее есть некто, кого она назвала Джоном. А это самое распространенное имя в Англии. А то, что это ваш дядя, решила Дейзи.

– А как же супруга доктора Фитцсиммонса? – не сдавалась миссис Спратт. – Она же сказала, что Джун хочет с ним поговорить.

– Вот именно, – согласилась я, – но только в самом конце. Этот трюк я уже знала от цирковых предсказателей судьбы. Это часть того, что они называют «чтением с листа». Вы называете несколько имен и следите за реакцией.

– Но она ведь сразу определила имя. С первой же попытки, – сказала миссис Спратт.

– Не совсем с первой, – подала голос леди Хардкасл. – Она перечислила несколько имен, прежде чем назвала наконец Джун. Сначала были Джейн, Дженнифер и Джульетта, и только потом появилась Джун.

– Но бывает, что духов плохо слышно, – голос миссис Спратт звучал уже не так уверенно. – Вот она и расслышала только «Д».

– Конечно, «Д», – согласилась леди Хардкасл, которая уже ждала этого возражения. – А вы когда-нибудь обращали внимание на кольцо, которое доктор Фитцсиммонс носит на своем безымянном пальце, миссис Спратт?

– Не буду врать – никогда.

– А кольцо очень красивое. Я спросила его о нем несколько дней назад. Для мужчины носить такое кольцо довольно необычно, но он носит его как память о своей потерянной любви. И если вы внимательно посмотрите на него, то увидите переплетенные буквы «Ч» и «Д». «Чарльз» и «Джун». Хороший мошенник всегда обращает внимание на подобные мелочи. Вдовец, как ей успели рассказать, на кольце которого значится буква «Д». Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: имя его умершей супруги начиналось на букву «Д». А после этого оставалось только назвать несколько имен и посмотреть, какое из них сработает. Всем нам очень хотелось поверить в чудо, поэтому мы забыли о трех первых неудачных попытках.

Сидевшие за столом хмуро переглянулись.

– А как вы освободили свою руку? – задал вопрос мистер Холман, пекарь.

– После вспышки молнии мы все в ужасе разорвали круг, – объяснила я. – А потом вновь соединили руки так, как вы это сейчас видели, при этом я получила возможность стучать по столу, а Квинни – действовать удочкой.

– Но в прошлый раз никакой молнии не было, – заметила миссис Спратт, все еще не желающая смириться с тем, что ее обманули, несмотря на улики, лежащие на столе, и на смущенную соучастницу, стоящую перед ней.

– Вы правы, – согласилась я. – Честно говоря, с молнией мне здорово повезло. Я вообще уже хотела «случайно» упасть со стула, но молния обеспечила меня более удобным прикрытием. Ну а в прошлый раз, как вы все помните, Квинни чихнула и высморкалась. Это и был ее шанс.

– Все это, конечно, очень интересно, – задал вопрос мистер Холман, – но какое отношение это все имеет к мистеру Снелсону, сидящему здесь?

– А вот это вопрос более запутанный, – сказала леди Хардкасл. – Может быть, мистер Арнольд будет так добр и наполнит наши бокалы, пока я рассказываю вам эту историю?

Пока Джо разливал напитки, констебль Хэнкок подвел «призрака» к стулу и усадил. Мадам Евгения все еще молчала, но и попыток бежать не делала, так что сержант Добсон о ней не беспокоился. Во всяком случае, выглядела она как человек, смирившийся со своей судьбой и воспринимающий все происходящее как издержки профессии.

После того как все мы расселись по своим местам и сделали по паре глотков, леди Хардкасл призвала всех к тишине.

– Благодарю вас, – сказала она, когда убедилась, что мы все внимательно ее слушаем. – Не буду хвастаться – информацию, которую я сейчас вам расскажу, добывала не только я. Бо́льшая часть работы была проделана моим поверенным в делах, который прошерстил все торговые реестры, записи о рождениях и смертях и о регистрации утвержденных завещаний.

Значит, не одна я скрывала информацию. Наверняка именно об этом говорилось в том длинном письме, которое она получила.

– Так вот, самые внимательные из вас, наверное, заметили, что молодая леди, игравшая роль призрака, носит ту же фамилию, что и сам призрак. И это не просто случайное совпадение. Она – его дочь. Миссис Бин ушла от мужа двадцать лет назад и забрала с собой Лиззи. С тех пор они его не видели. Так что Лиззи – «брошенная отцом дочь Эммануэля Бина», как это часто пишется в наших газетах.

Когда миссис Бин уходила от него, Эммануэль Бин слыл бизнесменом-неудачником, за спиной которого было несколько проваленных проектов. Она вырастила свою дочь в уверенности, что ее отец – прирожденный лузер. Могу себе представить, с каким удивлением девушка узнала о безвременной кончине своего отца, который на тот момент был компаньоном в успешном бизнесе в Глостере, связанном с древесиной. В том самом бизнесе, который уничтожил очень подозрительный пожар. А еще она узнала, что его партнер, мистер Нелсон Снелсон, получил после него значительные страховые выплаты. Жизнь мистера Бина тоже была застрахована, и эту страховку также получил мистер Снелсон. Мистер Бин не оставил в своем завещании ни пенни ни своей бывшей жене, ни дочери, которую не видел уже много лет. Все его значительное личное состояние тоже отошло мистеру Снелсону.

Все, что вы услышите теперь, – это только мои догадки, но, по моему мнению, дальше произошло следующее.

Мисс Бин сообщила своей работодательнице, миссис Хаггинс, новость о том, что прохлопала значительное наследство, и вместе они придумали план, как вернуть эти деньги. Решили, что если им удастся обвинить мистера Снелсона в поджоге и убийстве мистера Бина, то он лишится права на страховку. А когда появится законная наследница мистера Бина, к ней отойдет и его наследство.

И наша дорогая Дейзи дала им возможность заронить первые зерна подозрения, когда пригласила мадам Евгению посетить деревню, в которой, как они узнали, теперь жил мистер Снелсон. Мадам Евгения прибыла в назначенное время и заняла комнату в пабе, никому не сказав, что ее будет сопровождать помощница. Мисс Лиззи, полагаю, контрабандой протащили через заднюю дверь. А так как в комнату никто не входил, то никто и не знал, что в ней живут две женщины. В случае необходимости Лиззи могла спрятаться в шкафу – для этого она достаточно миниатюрна.

Итак, они устроили свое представление, которое, как нам здесь объяснила Армстронг, было жульничеством от начала и до конца. А по ночам Лиззи выходила из комнаты, устраивала небольшой хаос и подтверждала обвинение в убийстве надписями, оставляемыми на доске возле кегельбана. И три ночи назад, когда Армстронг ночевала в пабе, они чуть не попались.

Но Квинни нельзя отказать в способности быстро принимать решения. Она воспользовалась лишним ключом, чтобы запереть Армстронг в комнате. А когда настало время Лиззи возвращаться обратно, постаралась отвлечь внимание всех, пока ее помощница пробиралась в их комнату. На этот раз они смогли оставить послание, которое привело полицию Глостера к уликам на ферме. Я не знаю, что это были за улики – возможно, письма, в которых описывался план поджога, или поддельное признание, – но что бы там ни было, этого оказалось достаточно, чтобы убедить полицейских из Глостера в необходимости арестовать мистера Снелсона и провести расследование.

Худо-бедно, но их план стал постепенно претворяться в жизнь. Мистера Снелсона арестовали, появились новые доказательства его вины, и оставалось совсем чуть-чуть, прежде чем они получат, как говорится, «все золото мира».

– Даже если все то, что вы говорите, правда, – сейчас Квинни Хаггинс заговорила с резким, гнусавым акцентом жительницы Черной Страны[74], полностью заменившим сонный говор, к которому мы все привыкли, – то мы не сделали ничего незаконного. Пожар запалил Снелсон, и он же прибил Па Лиззи. Так что мы всего лишь пытались восстановить справедливость.

– Боюсь, что осталась еще одна, небольшая, но не известная вам часть этой истории, которую смог раскопать отличный специалист, нанятый моим поверенным в делах. Это было сделано после того, как я сообщила ему свое ви́дение произошедшего. Понимаете, мистер Снелсон не мог убить мистера Бина, потому что мистер Эммануэль Бин, живой и здоровый, проживает сейчас в Манчестере под именем Исаака Гольдштейна.

Комната наполнилась шумом. Мистер Снелсон, который до этого момента выглядел довольно расслабленно, полагая, что дело приняло выгодный ему оборот, внезапно резко обмяк на своем стуле и обхватил голову руками.

– Живой и здоровый? – не поверила Квинни. – Но ведь во дворе нашли тело. Конечно же, он умер.

– Нет, миссис Хаггинс, боюсь, что нет. Все это было еще одним мошенничеством. Милый штрих, как по-вашему?

Но Квинни явно не находила в этом ничего «милого».

– Думаю, что высказанные сразу после пожара подозрения были оправданными. Мистер Снелсон действительно мог каким-то образом добраться до Глостера, поджечь склад со своим партнером в нем и вернуться в Бирмингем, обеспечив себе алиби. Но выглядит это маловероятным, вы не согласны? Гораздо вероятнее то, что он никуда из Бирмингема не уезжал.

Таким образом, пожар возник или случайно, или это был поджог, организованный самим мистером Бином, окончившийся столь трагически. А что, если не первое и не второе? Ведь тело Бина опознали только по его перстню. А что, если это был вовсе не Бин? Что, если они наткнулись на тело какого-то несчастного бедолаги и им пришла в голову идея использовать его, чтобы сымитировать смерть Бина?

Мистер Снелсон попытался протестовать, но одного взгляда леди Хардкасл хватило для того, чтобы он заткнулся.

– Мы все знаем, что компания испытывала трудности, но страховка была очень высокой. А Бин, потихоньку прикарманивавший деньги компании, успел еще и свою жизнь застраховать на приличную сумму. Это же была роскошная возможность одним ударом избавиться от убыточного дела, получить страховку и жить после этого жизнью богатых бизнесменов, отошедших от дел.

Так что Снелсона отправили в Бирмингем, чтобы его ни в чем нельзя было обвинить, а Бин надел свое кольцо на палец бродяги и запалил пожар, уничтоживший все. После этого ему оставалось только исчезнуть и ждать, пока Снелсон отдаст ему его долю добычи.

– Вот это да, – сказала миссис Спратт.

– И все равно против нас у вас ничего нет, – воинственно заявила Квинни.

– Ну, я не знаю, – отозвалась леди Хардкасл. – Уверена, что вам можно вменить получение денег с помощью мошенничества, нанесение ущерба пабу Джо и неоплату проживания Лиззи. А еще мой поверенный в делах рассказал мне о великолепном судебном документе восемнадцатого века. Он сказал, что, в соответствии с Законом о колдовстве от тысяча семьсот тридцать пятого года, заявление о том, что человек может вызывать духов, является уголовным преступлением. Так что, полагаю, вы обе проведете по крайней мере год в тюрьме, если суд признает вас виновными. И, – тут она указала на собравшихся, – свидетелей у нас будет хоть отбавляй.

– Вы не можете этого сделать. Это не наша вина. Мы даже не думали об этом.

– Вот именно, – вступил в разговор сержант Добсон, решив, что настало его время. – Мистер Снелсон, я арестую вас по обвинению в мошенничестве со страховыми выплатами и… не знаю, является ли уголовным преступлением фальсификация смерти человека и недолжное захоронение его тела… А вас, миссис Квинни Хаггинс и мисс Лиззи Бин, я арестую в соответствии… как вы там сказали, миледи?

– Закон о колдовстве от тысяча семьсот тридцать пятого года, дорогой сержант.

– В соответствии с Законом о колдовстве от тысяча семьсот тридцать пятого года за ложные заявления о том, что вы можете вызывать духов. А кроме того, за то, что вы нанесли урон пабу Джо.

Глава 14

– Боже, – сказала леди Хардкасл в воскресенье за ланчем. – Я получила записку от Гектора.

– Обычно вы реагируете на записки из «Грейнджа» по-другому, – заметила я, накладывая себе еще один кусок пирога.

– Элементарное чувство вины, моя дорогая. Герти уехала, и он приглашает нас на чай. Что само по себе очень мило с его стороны. Но голову даю на отсечение, он хочет поговорить об этом чертовом Кубке. А со всеми этими делами я совсем о нем забыла. Так же, как и о несчастном Верзиле Тревельяне… А он ведь на этой неделе должен предстать перед мировым судьей.

– А меня он приглашает? – поинтересовалась я.

– Это же Гектор, дорогая. Конечно, ты приглашена. Он к тебе явно неровно дышит.

До «Грейнджа» мы добрались по все еще не просохшим после дождя сельским дорогам, на которых леди Хардкасл развивала просто пугающую скорость.

Сэр Гектор попросил Дженкинса принести чай и торт в библиотеку, где мы уселись в удобных креслах, стоявших вокруг небольшого столика. Было видно, что хозяин дома рад нашей компании – говорил он практически без остановки с самого момента нашего приезда. Когда принесли напитки, сэр Гектор закончил свой рассказ о том, как он пересаживал клумбы в розарии, и сменил тему, заговорив о Регбийном клубе.

– Все еще не могу прийти в себя от того, что случилось в клубе, – сказал сэр Гектор, пока Дженкинс разливал чай. – Просто кошмар какой-то, ага? У нас есть преступник, но не его трофеи. А их надо вернуть немедленно. Чертовски стыдно. А архив, который я прислал на прошлой неделе, вам чем-нибудь помог? Нашли какие-нибудь зацепки в прошлом?

– Архив просто изумительный, сэр Гектор, – ответила я, прежде чем леди Хардкасл открыла рот. – Такое впечатление, что раньше здесь было очень весело.

– Здесь и сейчас весело, милочка, – ответил сэр Гектор с гримасой. – Веселее не бывает.

– Но ведь у вас сейчас нет никого, кто мог бы сравниться с Шутом Данливи? – заметила я. – Он, видимо, был тем еще фруктом.

– Старина Шут, – задумчиво произнес сэр Гектор. – Не думаю, чтобы его кто-то смог заменить. Нам его очень не хватает.

– То есть его уже нет с нами? – уточнила я.

– Нет. Бедняга работал в «Империи» у Хэкни. Поскользнулся на чем-то, что осталось на сцене после слона, и рухнул головой вперед прямо в оркестровую яму. Голова у него застряла в эуфониуме. Конечно, его тут же отвезли в больницу, но при падении он сломал себе шею.

Леди Хардкасл изо всех сил старалась сдержаться, но в конце концов не выдержала и разразилась хохотом. Я подхватила, и через несколько мгновений хохотали уже все мы.

– Простите, Гектор, – извинилась миледи, – я не хотела быть грубой.

– Глупости, дорогая, – ответил ей тот дружелюбным тоном. – Это именно та реакция, которая обрадовала бы его. И хорошо, что над человеком, наполнявшим наш клуб постоянными веселыми шутками, продолжают смеяться и после его смерти. Создателя исчезающей коробки для денег и саморазливающего пивного крана должны вспоминать со смехом.

– Так он был еще и изобретатель?

– Конечно, конечно. Он таким образом зарабатывал себе на жизнь. Изобретал… всякие гэги[75], как он их называл, для фокусников. Всякие волшебные коробки и Бог знает что еще. А еще он был нашим лучшим полузащитником схватки.

– Волшебные коробки? – переспросила я, неожиданно заинтересовавшись. – Это те, в которых исчезают всякие вещи?

– В самую точку, – с энтузиазмом подтвердил сэр Гектор. – Однажды он заставил исчезнуть даму – обратите внимание, прямо у меня перед носом – без всяких следов. Этот человек был гением.

– Фло, дорогая, ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? – спросила леди Хардкасл.

– Может быть, и нет, миледи. Я подумала, что мне такая коробка пригодилась бы.

Теперь начал хохотать уже сэр Гектор.

– Мне бы тоже, дорогая, ага?

Я подмигнула ему.

– Мне сейчас пришло в голову, – продолжила моя хозяйка, не обращая на нас внимания, – что мы должны вернуться в комнату заседаний наблюдательного комитета и дать возможность Фло осмотреть все еще раз.

– Честное слово, я тоже об этом подумала, – заметила я.

– Ну что ж, – сказал сэр Гектор, – хотите, поедем прямо сейчас? Все вместе? Я позвоню Берту.

– Мы можем сами туда добраться, – сказала леди Хардкасл. – Мы приехали на «Ровере». Я предложила бы подбросить и вас, но, боюсь, места будет маловато.

– Глупости, дорогая. Для этого есть Берт.

– А мы не отвлекаем вас от чего-то важного? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Я здесь уже умираю от скуки, – ответил сэр Гектор. – Делать нечего и проговорить тоже не с кем. Ведь Герти уехала на целый день. С удовольствием погружусь в одну из ваших загадок, ага?

* * *

– А что вы ищете? – спросил сэр Гектор, когда я занялась изучением витрины для трофеев.

– Не уверена, что знаю, – ответила я, проводя рукой по внешней рамке витрины. – Боюсь, что это одна из тех вещей, которые надо сперва найти.

Сэр Гектор прошел вместе с нами в комнату заседаний, с трудом сдерживая свое любопытство. Он вертелся совсем рядом, пытаясь понять, что я хочу сделать. А я открыла витрину, потом вновь закрыла ее, обследовала полки, изучила петли и замок. Потом нажала на одно из украшений, вырезанных на передней панели. Мне показалось, что оно сдвинулось внутрь, но ничего не произошло.

Тогда мне пришла в голову другая идея. Я опустилась сначала на колени, а потом и вовсе легла на пол перед витриной и попыталась заглянуть под нее. Затем с триумфальным «ага!» встала и, нажав на украшение, засунула носок ботинка в щель между витриной и полом. Со щелчком и скрипом панели задней стенки витрины стали подниматься вверх и исчезли на наших глазах. Когда это произошло, полки, прятавшиеся за ними, выдвинулись вперед. И на них, в точности как я это себе и представляла, оказались все пропавшие вещи: кубок, пенни, свитер и щит. Они оказали спрятаны, а не украдены.

– Провалиться мне на этом месте! – воскликнул сэр Гектор. – Вы только посмотрите… Они никуда не делись. Все это время они были здесь, ага?

– Похоже, что так, – сказала леди Хардкасл с ухмылкой, которая, я надеялась, выражала гордость за меня.

– А как, черт возьми, вы узнали, что они здесь? – спросил сэр Гектор, надевая очки для чтения и внимательно осматривая витрину.

– Честно говоря, – ответила я, – я этого не знала. То есть не была в этом полностью уверена.

– Когда мы впервые увидели, что следы вернулись в кладовую, – сказала миледи, – я решила, что мы найдем украденное где-то там, но вместо этого обнаружили башмаки Верзилы.

– А зачем же он это сделал? – спросил сэр Гектор. – В этом нет никакого смысла.

– Действительно, никакого смысла, правда? – Леди Хардкасл нажала на механизм, и трофеи опять исчезли.

– Значит, теперь у нас есть Тревельян и украденное, – подвел итог сэр Гектор. – Сержант Добсон говорил мне, что завтра негодяй предстанет перед судьей. Всего этого достаточно, чтобы укатать его, ага?

– Укатать? Я не уверена, что то, что он спрятал эти вещи, тянет на уголовное преступление, дорогой. Нам надо сообщить сержанту, что он может отпустить Тревельяна.

– Отпустить его? – взревел сэр Гектор. – Но ведь…

– Никаких «но». То, что произошло, – это дело клуба, а не закона.

Он бросил на нее сердитый взгляд.

* * *

Казалось, что все наконец благополучно закончилось. Квинни поймали, Снелсона поймали, а теперь еще и похищенные трофеи нашлись. Но на два вопроса ответов еще не было: кто спрятал кубок и что в действительности произошло со Спенсером Кэрэдайном.

К тому времени как проснулась в понедельник утром вместе с зарянкой[76], я уже решила, что не только не знаю, когда просыпаются жаворонки, но и не смогу определить, что это именно жаворонок уселся ко мне на плечо и поет мне в ухо свою мелодию. А вот зарянка – это совсем другое дело. Даже я могла заметить малиновогрудую птаху-соседа, когда та прыгала по стене, окружавшей сад.

Итак, мистер Малиновая Грудь и я поднялись одновременно, и каждый из нас занялся своими делами. Он разыскивал в траве червяков и насекомых, а я успела закончить множество дел до того, как появились мисс Джонс и Эдна.

К десяти часам леди Хардкасл была уже одета, мы съели солидный завтрак и перебрались в столовую, чтобы выпить кофе и изучить нашу «доску расследований». Прошлым летом, во время нашего первого дела, леди Хардкасл пришла в голову идея использовать большую угольную доску для записи всей информации, связанной с якобы самоубийством мужчины в лесу. Делая зарисовки имеющих отношение к делу людей, она крепила их к той же доске, а потом мы делали на ней пометки, пытаясь обнаружить связи, понять принципы и, как следствие, разгадать тайну. Наш друг, инспектор Сандерленд, безжалостно вышучивал хозяйку по этому поводу. Но в частном разговоре со мной он сказал, что считает идею гениальной и частично использует нечто похожее в криминальном отделе полиции Бристоля.

Казалось, что леди Хардкасл угнетает отсутствие подвижек в деле Кэрэдайна.

В центре доски располагался портрет Спенсера Кэрэдайна, сделанный рукой миледи. Под ним было написано: «раздражительный, любящий поспорить, нелюбимый большинством окружающих». По периметру доски располагались рисунки других людей, с которыми мы встречались или о которых мы знали. Здесь была Одри Кэрэдайн, страдалица и благочестивая вдова. Его сын Моррис, художник, которого он третировал. Сосед Ной Локк, влюбленный в прекрасную Одри. Его соперник Дик Окли, с которым они постоянно мерились силами, доказывая свое превосходство. И у всех у них были свои причины убить старика.

Леди Хардкасл закончила портрет Ланселота Трибли. Я прикрепила его на доску.

– А какой может быть мотив у мистера Трибли, миледи? – поинтересовалась я.

– Помимо того, что практически каждый, с кем встречался Кэрэдайн, желал его смерти? – ответила хозяйка вопросом на вопрос.

– Помимо этого, миледи. Если б это было достаточным мотивом, то на доске сейчас не было бы свободного места.

– Зависть, – ответила хозяйка.

– А чему он завидовал?

– Кажется, у Морриса Кэрэдайна есть покупатель на Верхнюю ферму. Может быть, Трибли узнал об этом и убил старика просто по злобе? Он ведь говорил нам, что изо всех сил старается продать собственную ферму. – Она взглянула на доску. – Ну, и на чем мы стоим? У всех них был мотив его убить, пусть даже и незначительный. У нескольких были средства, хотя мы до сих пор не знаем, что это был за яд, да и был ли он вообще. И практически у всех имелась возможность скормить ему этот предполагаемый яд. Может быть, стоит позвонить инспектору Сандерленду? Врач уже должен знать хоть что-то, а профессиональный детектив подскажет нам, что делать дальше. Или съездим в «Стог» и пообщаемся с владельцем, а?

– С Тауэлсом, – добавила я. – «Зовите меня Ронни», миледи.

– Ну и память у тебя…

– Это дар, миледи. А иногда – проклятие. Я, например, помню все те разы, когда мне приходилось спасать вашу шкуру, которой вы рисковали на службе у Короля и Отечества. И всех грубиянов, негодяев и хамов, которых мне пришлось обвести вокруг пальца. А также всех головорезов, бандитов и убийц, которых я «нейтрализовала». Каждого…

– Чепуха. Тебя послушать, так у нас в жизни не было ни одного светлого момента… – Миледи листала страницы, просматривая записи, сделанные за последние дни. – Посмотри-ка! Действительно, Ронни. Ты такая умная… Как думаешь, разговор с ним нам что-то даст?

– Может быть. Но о чем мы его спросим?

– Вот в этом все и дело. Мы могли бы…

Звонок в дверь не позволил мне узнать, что мы могли бы сделать. Я оставила миледи с ее записками и отправилась открывать дверь.

– Доброе утро, мисс Армстронг, – поздоровался со мной улыбающийся инспектор Сандерленд.

– И вам тоже доброе утро, инспектор. – Я сделала шаг в сторону. – Прошу вас, входите. А мы только что о вас вспоминали.

– Надеюсь, ничего плохого. – Он вошел и снял свою шляпу-котелок.

Я приняла у него шляпу и положила ее на стол рядом с его кожаным портфелем, а потом помогла ему снять пальто.

– Конечно, сэр, просто мы зашли в тупик и подумали, что вы могли бы нам помочь. Направить нас, так сказать, в правильном направлении.

– А что вы уже успели? – спросил он, беря портфель.

Я довела его до столовой и открыла перед ним дверь.

– Пусть об этом вам расскажет леди Хардкасл. – И доложила: – Инспектор Сандерленд, миледи!

– Какая приятная неожиданность. Заходите же, инспектор, и присаживайтесь.

– Благодарю вас, – тот уселся на один из стульев.

– Инспектора интересует, как наши дела, миледи, – сказала я.

– Тогда мы должны рассказать ему все подробно. Почему бы вам не приготовить кофе, пока я рассказываю ему о наших последних достижениях?

– Отлично, миледи. – Улыбнувшись, я отправилась на кухню.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы приготовить кофе и отрезать несколько кусочков торта с мадерой, который я приготовила утром, но когда я вошла в комнату, они уже говорили о другом.

– …и она купила эту жуткую подставку для зонтов в форме ноги слона, – рассказывала леди Хардкасл. – Конечно, это копия. Но выглядит совсем как настоящая. На нее она произвела такое впечатление, что я так и не решилась сказать ей, что действительно думаю по этому поводу. А, вот и вы, Фло; присаживайтесь. Я как раз рассказываю инспектору о том, как мы были в этом полном хлама магазине в Чиппинг-Бевингтоне вместе с Герти и Мод.

– «Антикварная империя Помфри», миледи, – подсказала я.

– Вот именно. У нее прекрасная память, инспектор. Помфри. Именно так.

– Я знаю этот магазин, миледи, – инспектор улыбнулся. – Пару лет назад мистер Помфри помог мне расследовать дело о контрабанде кошачьих мумий из Египта.

– Кажется, я что-то читала об этом, – сказала хозяйка. – Так это были вы? Никогда бы не подумала.

– Ну, мы здесь тоже кое-что умеем, мэм, – ответил инспектор.

Я разлила кофе и предложила всем торт. Когда мы устроились поудобнее, инспектор взял свой кожаный портфель, который он поставил на пол рядом с собой, и открыл его.

– Теперь, когда мисс Армстронг вернулась, я могу сообщить вам свои новости.

Сандерленд вытащил папку и положил ее на стол перед собой. Из папки достал бумагу с эмблемой Управления полиции Бристоля.

– Наконец-то, – сказал он, постукивая пальцем по бумаге, – мы получили отчет полицейского медика. И действительно, причиной смерти был яд. И если только мистер Кэрэдайн не съел его случайно, можно сказать, что мы имеем дело с убийством.

– Случайно, инспектор? – переспросила я. – Как такое вообще возможно?

– Вы правы, мисс, такого не может быть, но врач настаивает, что подобную вероятность нельзя исключить полностью.

– Почему? – спросила леди Хардкасл.

– Потому что, несмотря на все его титанические усилия и использование практически всех известных ему химикатов, он так и не смог установить, что это был за яд.

– Ах вот как, – сказала я, не скрывая своего разочарования.

– Именно так, мисс, именно так. А не зная точно, чем отравился мистер Кэрэдайн, врач отказывается полностью исключить вероятность того, что какая-то смертельная гадость могла попасть ему в желудок совершенно случайно, без всякого злого умысла.

– Ох! – Было видно, что леди Хардкасл тоже разочарована.

– Вот именно, что «ох», мэм. Хорошие новости – это то, что врач исключил самые распространенные яды: мышьяк, стрихнин и даже цианистый калий. Кроме того, в отчете лаборатории указано, что в пироге или сидре Кэрэдайна тоже ничего не было. Хотя они и не убеждены, что мясо действительно было говядиной.

– Ох! – повторила леди Хардкасл. – А мы рассчитывали, что яд приведет нас к убийце… И даже спрашивали местных фермеров, какими ядами они пользуются.

– Вот и отлично, мэм, – похвалил инспектор. – Я на вашем месте поступил бы точно так же. Подобные разговоры никогда не проходят впустую. Ощущения и впечатления от них помогут вам найти факты в ваших поисках истины.

– С этим я не буду спорить, инспектор, – сказала миледи. – Но наших впечатлений для мирового судьи недостаточно. В этом случае не помешали бы факты, вы со мной не согласны?

– Я тоже люблю хорошие, неопровержимые факты, – инспектор улыбнулся, – но в данном случае их явно слишком мало.

– Вот именно, – согласилась миледи.

– И что же, по-вашему, нам теперь делать? – попыталась я вернуть их обоих на землю. – Мы подумываем о том, чтобы поехать в Чиппинг-Бевингтон и поговорить с сотрудниками «Стога».

– Что ж, если вы так решили, остановить я вас не могу, – сказал инспектор, – но я сам побывал там в субботу, в свой свободный день. – Он достал еще один лист из папки и передал мне.

Быстро просмотрев его, я сказала:

– Ну вот, они ничего не видели, ничего не слышали и ничего не знают. Так что мы потеряем время впустую, миледи. – И протянула ей отчет.

– Что за чепуха, – произнесла леди Хардкасл. – Я в полной растерянности.

– В настоящий момент я тоже, мэм, – согласился с ней инспектор. – И если только не появится свидетель, который расскажет нам, как все это произошло, боюсь, что тайна так и останется нераскрытой.

– Не пойдет, инспектор, – ответила леди Хардкасл с неожиданной страстью. – Ни за что не пойдет. Я отказываюсь признать свое поражение. И буду действовать так, как будто мистера Кэрэдайна отравил неизвестный или неизвестные, а целью моей будет выяснить, кто же они. Это наш долг перед вдовой и сыном, если ни перед кем более.

– Если только не получится так, что они сами его и убили, – глубокомысленно заметил инспектор.

– Ну, если так, то, значит, я окажу им медвежью услугу. Но нет, – к ней вернулась ее уверенность, – если они – убийцы, то правосудие должно свершиться. Мы не можем игнорировать закон, если нам так удобнее или если преступники нам более приятны, чем их жертвы.

– Слушайте! Слушайте! – инспектор улыбнулся. – Я просто хочу, чтобы вы подумали о последствиях, вот и всё. Чаще всего в таких случаях оказывается виновата именно вдова.

– Пусть все идет своим чередом, инспектор. Мы разгадаем эту тайну.

– Рад это слышать. А можно мне еще кусочек торта, мисс Армстронг? Он восхитителен.

Я положила ему торт и разлила всем нам кофе.

– Как поживает миссис Сандерленд? – спросила леди Хардкасл. – Она здорова?

– Абсолютно здорова, мэм, благодарю вас. Шлет вам свои приветы.

– Благодарю вас, дорогой. И обязательно передайте ей мои наилучшие пожелания. Мы не виделись с самого цирка.

– Да, миледи, и вы произвели на нее тогда неизгладимое впечатление. Уверен, что мы обещали пригласить вас на обед. Прошу прощения, что это обещание до сих пор не выполнено.

– Такое впечатление, что мы все только и делаем, что извиняемся за подобную забывчивость, дорогой, так что на вашем месте я бы так не волновалась. Мы тоже всё еще стараемся организовать обед для сэра Гектора и леди Фарли-Страуд, но это оказалось гораздо сложнее, чем можно было себе представить. Кстати, а вы не захотите к нам присоединиться? Устроим небольшой вечер?

– Милое предложение, миледи, но мне надо сначала спросить миссис Сандерленд. Не хотелось бы сводить ее с леди Фарли-Страуд без всякого предупреждения.

– Герти само очарование, – рассмеялась хозяйка. – И они прекрасно поладят. Или вот еще что: а как насчет того, чтобы поужинать с нами в Бристоле? Наверняка в городе есть ресторан, в который вы мечтаете попасть. Это избавит бедную миссис Сандерленд от необходимости готовить на два лишних рта и даст нам возможность посидеть, не думая об убийцах и прочих отбросах общества.

– Это очень щедрое предложение, миледи. Я поговорю с женой. Но мне кажется, что она все равно не откажется от идеи залучить вас к нам в дом. Она отличная повариха и любит принимать гостей.

– Тогда решено, – сказала оживившаяся леди Хардкасл. – Мы сделаем и то и другое. Фло, дорогая, запишите.

Я вздохнула и закатила глаза.

– Миледи, я бы с удовольствием, но…

– Знаю, знаю, – прервала меня хозяйка измученным голосом. – Этот чертов блокнот у меня. – Она стала рыться на столе, среди кипы рисунков и карандашей.

– Это же подарок инспектора Сандерленда, миледи, – укорила ее я. – Могли бы хоть притвориться, что бережете его, пока несчастный даритель у нас в гостях.

– Она была гораздо лучше, когда я болела, инспектор, – заметила миледи. – Совсем не была такой нахальной, когда приходилось притворяться, что она обо мне беспокоится.

– Миледи, вы не были больны. Вы были ранены. И я была такой же нахальной, как и всегда, но только от лауданума[77] вы были слишком не в себе, чтобы замечать это.

– Как же я соскучился по вам, – инспектор рассмеялся. – Здорово, что вы опять с нами, миледи.

– Это всё мои здешние друзья, инспектор. Именно они дали мне силы поправиться. Так что спасибо вам… Но взгляните на время. Вам надо бежать? Или останетесь на ланч?

– В участке меня ждут гораздо позже. Так что, если это не слишком обременит вас, от ланча я не откажусь.

Глава 15

Как известно, дорога в ад вымощена благими намерениями. Так что с утра мы решили, что время до вторника посвятим разным важным делам и заботам, и начали понедельник, полные решимости раскрыть преступление. Но кофе с инспектором Сандерлендом плавно перешел в ланч, который, в свою очередь, превратился в послеполуденные болтовню и сплетни с инспектором Сандерлендом, которые завершились вечерней игрой миледи на фортепиано для инспектора Сандерленда. И тут мы выяснили, что у инспектора, который когда-то пел в хоре мальчиков Бристольского кафедрального собора, прекрасный баритон. И когда он наконец отправился в деревню, чтобы найти кого-то, кто подбросил бы его до Чиппинг-Бевингтона, было уже слишком поздно заниматься чем-то, кроме как приготовить ужин и продолжить пение глупых песенок до самого отхода ко сну.

Утро вторника мы встретили, встав вместе с черным дроздом (никаких следов моего нового друга, малиновки, не наблюдалось). Мы встали, оделись и… продолжили заниматься ничегонеделанием. Теперь, когда полиция сообщила о том, что не знает, какой яд был использован, и когда даже профессиональный полицейский не смог подсказать нам, что делать дальше, мы окончательно запутались.

– У нас в Гиртоне[78], когда я там училась, был наставник, – вспоминала леди Хардкасл, наслаждаясь видом солнечного утра за окном, – который преподавал у меня физику. И он обычно говорил: «Мисс Фэншоу, когда я сталкиваюсь с трудноразрешимой проблемой, то отправляюсь на долгую прогулку. Лучше всего по холмам. Но можно и в лес. Холмы, покрытые лесом, – это просто идеально. Жаль, что наши основатели решили построить университет в Кембриджшире[79]. Холмы и леса здесь практически отсутствуют. Но можно ограничиться и тропами в полях. Гуляйте, мисс Фэншоу. Это прочистит вам мозги, и вы найдете решение». И за многие годы я смогла убедиться в эффективности этого совета. Так что скажешь, Фло? Отправимся в Комбвудс?[80] Ведь мы его так хорошенько и не исследовали. Может быть, на свежем воздухе нас посетит вдохновение?

– Может быть, миледи. Вы хотите идти прямо сейчас?

– А почему нет? Иначе мы так и будем бездельничать здесь. Давай найдем подходящую обувь и одежду и поторопимся в лес.

– Обувь и одежду. Я поняла вас, миледи.

– И мою трость.

– Вы серьезно, миледи? Вы все еще с ней?

– Но теперь это уже ненадолго. Хотя трость не помешает при прогулке по лесистой местности.

Когда мы вошли в деревню, нас поприветствовал почтальон. Через несколько мгновений нам через луг помахала Хильда Пэнтри, мывшая окна своего магазина куском влажной мешковины.

Мы вышли на дорогу, ведущую в лес, и добрались до той самой поляны, на которой прошлым летом висел мистер Пикеринг. Потом, вместо того чтобы знакомой дорогой направиться на молочную ферму Тоби Томпсона, пошли по тропе, идущей от противоположного края поляны, которая, по нашим предположениям, должна была завести нас глубже в чащу.

– Хочу сказать, Фло, – говорила леди Хардкасл, пока мы шли по все еще влажной после бури тропинке, – что все это время мне не хватало наших прогулок.

– Мне тоже, миледи, – согласилась я. – И мне кажется, что я кое-чему научилась. Ведь это береза?

– Нет, дорогая, это платан.

– Но все равно, я почти угадала. – Я состроила гримасу.

– Ошибаешься, дорогая. Но за попытку ты получаешь дополнительные очки.

Мы рассмеялись и отправились дальше.

Через несколько минут мы подошли к еще одной поляне, на этот раз меньшего размера, и оказались перед несколькими тропинками. Мы выбрали левую, и вскоре я увидела нечто, что точно должно было укрепить мои позиции в качестве натуралиста. С птицами и деревьями шансов у меня не было, но я всегда гордилась тем, что знаю кое-что о том, что в лесу можно съесть. И когда увидела гнездо грибов, росших в тени неизвестного мне дерева, я смело приблизилась к ним и заявила: «Лисички».

Леди Хардкасл радостно рассмеялась. Я уже нагнулась было, чтобы сорвать грибы, но замерла на месте, услышав голос, который бы сгодился для командования парадом: «Не смейте!»

Испуганные, мы обернулись, чтобы посмотреть, кто это кричит. Невысокий пожилой мужчина спортивного вида торопился в нашу сторону. Его кепка и одежда были поношены, но находились в отличном состоянии, а морщинистое лицо было красным от ярости.

– И какого черта вы собираетесь здесь сделать? – рявкнул он. – Вы что, глупые люди, вообще ничего не соображаете?

– Мне кажется, что мы с вами никогда не встречались, – спокойно заметила миледи. – Я – леди Хардкасл, а это Армстронг, моя горничная.

– Еще один шаг, и она стала бы вашей бывшей горничной, «безвременно ушедшей от нас мисс Армстронг», – сказал мужчина, хватая меня за руку.

Я сделала шаг в сторону и, схватив его за кисть, повернула ее вверх и назад, совершив один из тех эффективных захватов, которым научилась во время нашего пребывания в Китае.

– Прошу вас, сэр, не стоит, – сказала я так же спокойно, как и леди Хардкасл. – Я нервничаю, когда люди ведут себя таким образом.

Мужчина слегка остыл.

– Всё в порядке, мисс Армстронг, – сказал он. – Можете отпускать. Я просто пытался остановить вас, чтобы вы не убили себя, вот и всё.

Я разомкнула захват и отступила от него, ожидая его ответных действий.

– А вы девушка не промах, мисс, – сказал мужчина, потирая плечо. – Совсем не промах.

– Благодарю вас. Вы бы не хотели объяснить свою выходку, мистер…

– Хафпенни, – мужчина поклонился. – Джедидайя Хафпенни. Люди в округе зовут меня старый Джед. Не могу сказать, что мне это нравится, но они, видимо, получают от этого удовольствие.

– Добрый день, мистер Хафпенни, – поздоровалась я. – И как же вы собирались спасти нам жизнь?

– Вы – второй полный идиот, которого мне удалось застать за сбором этих чертовых грибов, – пояснил Джед. – В действительности это смертельно ядовитый паутинник[81], а не любимые всеми лисички. Если вам хочется лисичек, то зайдите в эту новомодную лавку зеленщика или сами узнайте, чем они отличаются друг от друга.

Я была потрясена.

– Это значит, что название еще не гарантия того, что гриб можно есть…

– Вот именно, мисс. Совсем не гарантия.

– Ну конечно, – сказала леди Хардкасл. – Конечно же! – повторила она с нажимом.

– В чем дело, миледи? – спросила я.

– Грибы, милая, разве ты не видишь? Ядовитые грибы.

Доходило до меня долго, но наконец дошло.

– Неопределяемый смертельный яд, – сказала я. – И вы считаете, что это именно он?

– А вы не знаете имя того, кто тоже собирал эти грибы, мистер Хафпенни? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Не могу сказать, что знаю многих по именам, – ответил мужчина. – Я стараюсь ни с кем здесь не связываться.

– А описать его вы сможете?

– Не, думаю, не смогу, – задумчиво произнес мужчина. – Он стоял вон там, занимался своим делом, а потом исчез, еще до того, как я его разглядел или смог предупредить. Несчастный придурок.

– И он собрал какое-то количество этих грибов? – уточнила леди Хардкасл.

– Ну да. Судя по всему, – Джед слегка нахмурился.

– А до них что, опасно дотрагиваться? – спросила я.

– Нет, от этого вам ничего не будет. Но если на ваших пальцах останется хоть крошка, которая попадет вам в рот, то вам конец.

– Мгновенно? – Этот вопрос задала леди Хардкасл.

– Что?.. Нет, не сразу. Иногда может пройти целая неделя.

– Целая неделя, Фло. Ты понимаешь, что это значит? – Хозяйка повернулась ко мне.

– Вообще-то не совсем, миледи.

– Это значит, что мы были полными идиотами, – пояснила она. – Мы искали быстродействующий яд, который кто-то дал Кэрэдайну в тот самый день, когда он умер, или, на худой конец, накануне. А что, если его отравили этим самым паутинником – или как он там, черт возьми, называется – за целую неделю до этого?

– В базарный день… – продолжила я.

– В «Стоге»… – добавила миледи.

– Пирогом с говядиной и грибами, – закончила я. – Боже милостивый! Вы действительно так думаете?

– По крайней мере, это объяснение гораздо лучше, чем все, что приходило нам в голову до этого. Мы должны переговорить с этим, Как-его-там, в пабе.

– Ронни, миледи.

– Вот именно. Он же сам печет пироги.

– Но он их не подает. Ронни стоит за стойкой. Их же нам вынесла «девочка».

– Пухлая беззубая женщина? Значит, она тоже в деле. Им надо было убедиться, что пирог попадет по назначению, – сделала вывод миледи.

– И опять все это как-то слишком натянуто. Теперь мы уже говорим о заговоре, – в моем голосе звучало уныние.

– Прошу прощения, дамы, – вежливо прервал нас мистер Хафпенни.

– Мы вас слушаем, мистер Хафпенни, – сказала леди Хардкасл.

– Честно говоря, миссус, мне больше нравится Джед. Но дело не в этом. Вы говорите, что кого-то отравили этими грибами?

– Похоже на то, Джед, – сказала леди Хардкасл и вкратце пересказала ему события прошедшей недели.

– Понятно, – сказал мужчина, после того как она закончила. – Но это точно была не женщина, поверьте мне.

– А вы не заметили хотя бы, был он молодым или старым? – с надеждой спросила миледи.

– Нет, я видел просто фигуру в лесу. А когда подошел к тому месту, то он уже исчез вместе с грибами.

– Ну, если ничего больше, то мы хоть знаем теперь, какой яд искать, – сказала я.

– Именно так. Джед, – сказала леди Хардкасл, – нам вправду было очень приятно познакомиться с вами. А как с вами можно связаться, если полиции понадобится еще раз переговорить с вами?

– Полиции? Ну, полагаю, уж они-то знают, где меня искать.

– Да?

– В полиции я человек известный, – сказал Джед. – Они считают меня браконьером.

– А вы действительно браконьер?

– Приговора суда не было, – мистер Хафпенни усмехнулся, – а значит, полагаю, что нет.

– Но они знают, где вас найти… – Миледи улыбнулась в ответ.

– Ну да, знают. Вон там, в старой кибитке. – Он указал пальцем в глубь леса.

– Спасибо, Джед. Вы даже не представляете, как помогли нам.

– Может, когда-нибудь вы мне об этом расскажете…

– Обещаю. Вон там, говорите? Мы вас найдем. А пока что простите нас, ладно? Мне кажется, у меня появилось несколько новых идей – так что мне нужны чай и моя доска.

– Как скажете, мэм, – поклонился Джед, усмехнувшись.

Мы развернулись и пошли назад по тому же пути, по которому пришли сюда, а Джед исчез в лесу у нас за спинами.

– Необычный человек, – сказала леди Хардкасл, когда мы уже приближались к дороге. Она была полна энтузиазма вновь взяться за расследование.

– Мне он даже понравился, – заметила я.

– Мне тоже, можешь не сомневаться. И он похож на надежного свидетеля. Фло, мы с тобой оказались такими ограниченными…

– Ограниченными, миледи?

– Ну да. Все эти рассуждения о крысином яде и о том, кто мог подсесть к убитому… А надо было мыслить гораздо шире.

– Точно надо?

– Да, дорогая. Это никогда не помешает.

До дороги мы добрались практически мгновенно.

* * *

– А знаешь, большинство загадок в конце концов имеют очень тривиальное решение, – сказала леди Хардкасл, когда я заперла дверь дома и мы пошли по тропинке к мотору. Это было в среду. Миледи решила, что за руль сядет она.

– Даже убийство мистера Кэрэдайна? – уточнила я.

– Возможно, оно окажется чуть сложнее, но я готова поспорить, что мы услышим твое разочарованное «ах вот как», если мои предположения окажутся верны. Загадки представляют наибольший интерес, пока остаются загадками.

По Глостерской дороге мы добрались до самого Бристоля – в центре которого было на удивление мало людей. Пока мы взбирались по пологому холму к зданию Бристольского королевского госпиталя на Мальборо-стрит, навстречу нам попалось несколько авто, тележек и повозок. Госпиталь был первым пунктом нашего путешествия.

– Вы меня удивляете, – сказала я, когда мы остановились перед входом.

– Заглянем ненадолго к старому университетскому другу, о котором я тебе уже говорила, дорогая, – сказала миледи. – Уверена, что он с удовольствием нам поможет.

После долгого путешествия по пустым коридорам, сильно пахнущим дезинфектантом, где нас сопровождало только эхо наших шагов, мы наконец подошли к двери, бронзовая табличка на которой сообщала о том, что перед нами кабинет доктора Симеона Гослинга.

– Да? Что вам нужно? – раздался раздраженный голос изнутри.

Миледи открыла дверь, и мы обе неуверенно вступили в захламлённый кабинет.

За столом, заваленным папками и бумагами, сидел мужчина в очках, приблизительно одного возраста с хозяйкой. Его очевидно дорогой костюм был измят, а воротничок съехал набок.

– Послушайте, я действительно чертовски занят, – сказал мужчина, не поднимая глаз. – Почему бы вам просто не оставить то, что вы принесли, и я немедленно этим займусь…

– И тебе доброе утро, Сим, дорогой мой, – весело поздоровалась леди Хардкасл.

Доктор поднял глаза, и на его измученном лице появилась улыбка, превратившая его в гораздо более симпатичного мужчину, чем тот, которого я увидела от порога. Он встал, и от этого балансировавшая на краю стола пачка бумаг свалилась на пол.

– Эмили! Привет, моя дорогая девочка! Как, черт побери, поживаешь? Какой приятный сюрприз!

– Не поверишь, но очень хорошо, спасибо, – ответила хозяйка и наклонилась через хаос на столе, чтобы поцеловать его в щеку.

– Слышал, что тебе довелось-таки повоевать в свое время, старушка… – Мистер Гослинг осмотрел миледи с головы до ног. – Но как бы то ни было, выглядишь ты прекрасно. Прошу же тебя, садись.

– Спасибо, дорогой. Это Армстронг.

– О вас я слышал только хорошее. Добро пожаловать в мою берлогу, мисс Армстронг. И прошу прощения за этот бардак – в наши дни не так легко найти приличную прислугу. Вы же не согласитесь на временную работу у меня, а?

– Отнюдь, и даже на постоянную, если вам будет угодно, сэр, – ответила я, усаживаясь на один из шатающихся плетеных стульев. – Могу приступить прямо с понедельника.

Миледи громко фыркнула.

– Чем же я могу помочь тебе, Эмили? – спросил Гослинг. – Я же понимаю, что ты пришла не просто так.

– Со стыдом должна признаться, дорогой, что ты угадал. Хотя мы обязательно должны пообедать вместе в самое ближайшее время.

– Как только скажешь, – мужчина улыбнулся. – У нас здесь прекрасная столовая.

– Уверена, что это будет очень мило, – заметила миледи, и Гослинг рассмеялся. – Но сейчас, дорогой, мне нужны твои выдающиеся знания. Что ты знаешь о ядовитых грибах?

– Не так много, – ответил Гослинг. – А в чем дело? Ты хочешь отправить кого-то к праотцам?

– Не совсем так, но это может иметь кое-какое отношение к делу, над которым мы сейчас работаем. – И она еще раз сжато рассказала ему о событиях последнего месяца, начав на этот раз с нашей поездки – с леди Фарли-Страуд и Мод Дентон – на скотный рынок. Когда миледи закончила, она протянула Гослингу папку, которую дал нам инспектор Сандерленд.

– Ни за что бы не подумал, – сказал доктор Гослинг, закончив просматривать содержимое папки. – В каком же мире ты живешь… А я-то думал, что там одни танцы на лужайке и конкурсы красоты среди хрюшек!

– «Там»? – Леди Хардкасл рассмеялась. – Да мы живем в пятнадцати милях отсюда. Вот уж воистину «там»!

– Ты же меня поняла. Ведь это место мало похоже на то, где бьется пульс современной цивилизации, правда?

– Возможно, ты и прав, дорогой. Но, к сожалению, жители там убивают друг друга по малейшему поводу в промежутках между танцами и свиньями.

– А паутинник – это совсем уже жуткий способ добиться искомого результата, – добавил доктор после недолгих размышлений.

– Так ты думаешь, что это возможно? – задала вопрос миледи. – Это могут быть грибы?

– Симптомы точно совпадают, – ответил Гослинг. – О самом яде мы знаем немного, но последствия его применения задокументированы достаточно точно. – Он встал и достал с полки у себя за спиной толстый фолиант. – Если грибы оказались в его пироге в базарный день, то время тоже идеально совпадает.

Говоря все это, он листал страницы книги, чтобы найти нужную ему информацию.

– Ну вот, полюбуйтесь. Ядовитый паутинник, Cortinarius speciosissimus… Через пару дней он должен был почувствовать себя плохо: боли в желудке, головные боли, тошнота и все такое. Это должно было походить на инфлюэнцу или что-то подобное. А потом, когда начали сдавать почки, у него должны были возникнуть проблемы с мочеиспусканием, о которых он, скорее всего, предпочел никому не говорить. Минутку… – Гослинг заглянул в папку. – Вот. Один из свидетелей говорит о том, что умерший был «странного цвета». А желтуха – это тоже один из симптомов. Конвульсии и смерть наступают обычно через неделю. Так что я удивлен лишь тому, что он продержался эту неделю. Здесь говорится, что жертвы обычно впадают в кому.

– Эти фермеры – они крепче дуба. И всё от танцев на лужайке, – задумчиво заметила леди Хардкасл. – То есть ты считаешь, что это вполне возможно?

– Чтобы быть до конца уверенным, мне надо будет самому сделать несколько тестов. Но врач в полиции написал очень подробный отчет, постаравшись исключить большинство других вариантов. И он явно считает, что это скорее отравление, чем болезнь или инфекция. Так что можно сказать, что – да, я думаю, это очень вероятно. Ты это хотела от меня услышать?

– Всегда приятно узнать, что кто-то подтверждает твою гипотезу, – ответила миледи. – Конечно, наверное, всем было бы лучше, если б он умер от естественных причин, но если это было убийство, то мне хотелось бы не ошибиться в методе.

– И у тебя есть подозреваемый?

– Честно сказать – да. Но дабы я убедилась окончательно, нужно, чтобы мне подтвердили еще кое-что. И это следующая цель нашей поездки.

– Чертовски интересно! Ты дашь мне знать, чем все это закончится?

– Конечно, дорогой. А потом, Короне может понадобиться эксперт, если дело дойдет до суда.

– Не думаю, что я гожусь на роль эксперта, старушка, – скромно заметил Гослинг. – Но могу связать тебя с одним парнем в Барте[82]; он абсолютный авторитет в том, что касается органических ядов.

– Спасибо, дорогой. И спасибо, что уделил нам время сегодня. По всему видно, что ты очень занят.

Гослинг печально посмотрел на гору бумаг на своем столе.

– Пытаюсь приготовить отчет для правления об уровне распространения послеоперационных инфекций.

– Звучит очень сердито, – миледи встала. – Мы оставляем тебя заниматься этим отчетом. Твой адрес в Клифтоне не изменился?

– Нет.

– Тогда жди приглашения на ланч, – с этими словами хозяйка наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание.

– Буду ждать с нетерпением.

Доктор уже что-то писал, когда я закрыла за нами дверь.

* * *

– Очень обнадеживающая встреча, – сказала леди Хардкасл, пока мы возвращались по лабиринту больничных коридоров.

– Правда? – спросила я, все еще ничего не понимая.

– Да, очень. С самого начала расследования мне постоянно что-то мешало, и я смогла понять, что именно, только перечитав все свои записи вчера вечером. И то, что Симеон подтвердил, что это вполне могли быть грибы, делает мою последнюю гипотезу более чем вероятной.

– Но мне вы ничего не скажете, я правильно понимаю? – спросила я, когда мы вышли под весенние лучи солнца.

– Нет, дорогая. Бедную Эмили надо баловать… – Она взялась за бок. – Я же сильно болела.

– Но вы же понимаете, миледи, – нахмурилась я, – что долго вам так дурить людей не удастся?

– Ну еще хоть чуть-чуть, – ответила хозяйка с озорной улыбкой.

– М-м-м-м, – промычала я и завела мотор. – И куда теперь, миледи?

– В самый центр города. Сначала я высажу тебя возле полицейского управления. А потом заеду к своему поверенному в делах на Смолл-стрит.

– Отлично, миледи. Вы все-таки решили меня сдать…

– Мне кажется, давно пора, дорогая, – сказала она, небрежным жестом извинившись перед посыльным, которого чуть не сбила. – Ты же представляешь угрозу для общества.

– Это все из-за дурного влияния, – возразила я.

– Именно так, именно. Так что позже я и сама сдамся. Как, на худой конец, твой сообщник. А теперь серьезно. Мне надо попросить моего поверенного в делах, чтобы он кое-что сделал для меня. И пока я буду у него, ты нанесешь визит инспектору Сандерленду и подробно расскажешь ему обо всем, что произошло в последние дни. И скажешь, что я приглашаю его завтра в «Стог» на ланч.

– В базарный день, – уточнила я.

– Именно в базарный день. И скажи, чтобы он захватил с собой парочку друзей. Чем крупнее, тем лучше.

– Вы думаете, что он сможет кого-то арестовать, миледи?

– Если все пойдет по плану, то мы сможем предотвратить еще одну трагедию, а инспектор сможет забрать мерзавца с собой.

– Тогда я посоветую ему приехать на «воронке»[83], миледи.

– Умница.

– А потом мы с вами пойдем поесть?

– И правда. Отличная идея. Надо было захватить с собой Сима.

– Не уверена, что у него нашлось бы время. Мне показалось, что он действительно завален работой.

– Правильно, дорогая. И главное, вовремя сказано.

Мы остановились перед зданием полицейского управления на Бридвелл-стрит.

– Вот твоя остановка, дорогая, – сказала миледи. – А я буду сразу за углом, на Смолл-стрит. Офис «Пентелоу, Пэддок, Плейфер и Пуг, стряпчие». Зеленая дверь. Ты ее не пропустишь.

Я выпрыгнула из мотора.

– Тогда до скорого, миледи.

– Именно. Расскажи инспектору все, что он захочет знать, а за провалы в твоем повествовании пусть винит меня.

* * *

Войдя в управление, я остановилась перед стойкой и стала скромно ждать, пока сержант с бородой непомерных размеров обратит на меня внимание. Через полминуты я прочистила горло.

Сержант на мгновение поднял глаза от своего гроссбуха, увидел мой шоферской наряд и вернулся к колонкам цифр.

– Минуточку, мисс, – сказал он как бы между прочим.

Я подождала еще минуту, следя за временем по большим часам, висевшим над головой сержанта. И вновь прочистила горло.

Теперь он посмотрел на меня с раздражением.

– Я же сказал: «минуточку, мисс».

– Сказали, сержант, – спокойно согласилась я. – Но прошло уже несколько минут. Я не хочу занимать ваше время. Мне надо видеть инспектора Сандерленда.

– Да неужели? Позволю себе заметить, что инспектор очень занятой человек. Так же, как и я. Так что подождите. – Он вновь вернулся к своему гроссбуху.

– Видите ли, все дело в том, что я сама тоже очень занята, – я говорила вежливо и спокойно. – Вижу, рядом с вами звонок. Держу пари, что вам достаточно позвонить в него, и здесь появится молодой, энергичный посыльный. Вы можете сказать ему, чтобы он сообщил инспектору Сандерленду, что с ним хочет поговорить мисс Армстронг. Это займет у вас гораздо меньше времени, чем эта глупая игра в «царя горы», которой вы сейчас занимаетесь. – И я мило улыбнулась.

– А теперь послушайте меня, вы, дерзкая…

На лестнице справа от меня послышались шаги, и перед нами появились двое оживленно беседующих мужчин. Одним из них был инспектор Сандерленд.

– Мисс Армстронг! – воскликнул он, удивленный. – Не ожидал вас увидеть. Я думал, что вы мне позвоните.

Я повернулась спиной ко все еще кипятящемуся сержанту.

– Доброе утро, инспектор. Может быть, мы и говорили о телефоне, но леди Хардкасл оказалась неподалеку, так что я пришла, чтобы лично рассказать вам все новости.

– А они есть? – Инспектор приподнял бровь.

– Кое-какие. Вместе с таинственными подмигиваниями и советами вроде «вот-только-подождите-чуть-чуть».

Инспектор рассмеялся.

– Поднимайтесь. Я найду комнату, где нам никто не помешает. – Он повернулся к молодому человеку, который спускался вместе с ним. – Дальше сами, Портман. И пусть патрульные проверят коллектор. Ведь как-то они туда попадают…

Молодой человек, кивнув, быстро вышел.

– Сюда, мисс Армстронг, – пригласил меня инспектор и стал подниматься по лестнице. Поднявшись на несколько ступенек, он повернулся. – Два чая, сержант. Думаю, в комнату для допросов номер три.

Сержант что-то обиженно пробормотал в ответ.

Вслед за инспектором я поднялась по лестнице и прошла по покрытому линолеумом коридору к двери со вставками из матового стекла, на которой черными буквами было написано «Комната для допросов № 3».

– Заходите, – предложил инспектор, открывая дверь. – Здесь нам никто не помешает.

Вслед за ним я вошла в пустую комнату, и мы сели по разные стороны стола.

– Здесь не так удобно, как в вашей столовой, – сказал Сандерленд, вытаскивая из кармана свой блокнот. – Но другого предложить не могу.

– Все прекрасно, инспектор, – я улыбнулась. – Это не первая комната для допросов в полиции, в которую я попадаю.

– Я так и не думал, мисс. Хотя, думаю, вы никогда раньше не сидели по ту сторону стола.

– Вы будете удивлены, инспектор, – сказала я, – но в других странах – не в Англии – полицейские все эти годы нас не слишком жаловали.

Сандерленд рассмеялся.

– Наверное, озорство, присущее вам, не слишком нравилось иностранным и недружественным нам правительствам.

– И я никогда не могла понять – почему? Ведь мы в основном демонстрировали обыкновенное человеческое любопытство.

– Воруя при этом их секреты.

– Ну, если ставить вопрос таким образом…

В дверь постучали. Вошел Сержант-и-Борода с подносом, на котором стояли чайник, две чайные чашки, небольшой молочник и круглая плошка с несколькими кусочками сахара. Он многозначительно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил инспектор и подождал, пока тот не закроет за собой дверь. – Жутко неприветливый малый, – добавил он, когда дверь закрылась и в коридоре послышались удаляющиеся шаги.

– Такие всегда найдутся, – заметила я.

– Согласен, но я никак не могу понять, почему его сажают на прием посетителей, именно туда, где он может лишь вызывать антагонизм у публики.

Я разлила чай.

– Итак, мисс Армстронг из Литтлтон-Коттерелла, – инспектор взял в руки карандаш и приготовился записывать, – что нового об убийстве Спенсера Кэрэдайна, бывшего владельца Верхней фермы? С понедельника случилось что-то интересное?

– Не так уж много, но мне кажется, это может оказаться очень важным в дальнейшем. – И я рассказала ему о нашей прогулке и встрече с Джедом Хафпенни.

– Мне кажется, что я откуда-то знаю это имя, – сказал инспектор. – Такой невысокий? Очень аккуратный? С северным акцентом? Думаю, из бывших военных…

– Ничего себе, – удивилась я. – А я и не думала, что он так знаменит. Но похоже, мы говорим об одном и том же человеке. Он живет в лесу, в кибитке.

– Да, да, это именно он, – Сандерленд, вспоминая, уставился в желтоватый от дыма потолок. – Какое-то время он жил здесь, у нас, в Доунсе. Занимался своими делами, но местным он не нравился, и они его выжили. Кажется, однажды он помог нам раскрыть запутанное дело о пропавшем банковском клерке. Вполне приличный мужчина.

– Мне тоже так показалось, – согласилась я и вернулась к своему рассказу. – Он рассказал нам про грибы, так что сегодня с утра мы нанесли визит старому другу леди Хардкасл, который сейчас работает в местной больнице. Он согласен, что мистера Кэрэдайна мог убить смертельно ядовитый гриб паутинник. А так как смерть от этого гриба может случиться где-то через неделю после отравления, то его почти наверняка отравили гораздо раньше, чем мы все думали.

– Неужели через неделю? Это значит, что на сцене появляются новые люди… Включая и вас. Вы же видели его за неделю до смерти, верно?

– Все верно, инспектор. И теперь я могу перейти к главной цели своего визита.

– Вы собираетесь сделать добровольное признание? Это было бы очень кстати.

– Глупости. Если б это сделала я, то тело никогда не нашли бы.

Неожиданно его взгляд стал ледяным. Мне пришлось улыбнуться, чтобы дать ему понять, что я пошутила – по крайней мере, наполовину.

– Нет, – продолжила я чуть веселее, чем это требовалось. – Но леди Хардкасл считает, что почти раскрыла это преступление. Сейчас, пока мы с вами здесь разговариваем, она обсуждает кое-какие вопросы со своим поверенным, но только не спрашивайте меня какие. На этот раз она ведет себя невыносимо скрытно.

– И когда же нам будет позволено узнать результаты ее абдукции?[84]

– Абдукции? – Я нахмурилась. – А вы не ошиблись? Не дедукции?

– Нет, мисс. На этот раз совершенно точно – абдукции.

– Понятно. – Я смутно помнила, как леди Хардкасл уже устраивала когда-то шум по этому поводу. – Завтра. В двенадцать. В «Стоге» в Чиппинг-Бевингтоне. Она сказала что-то о том, что надо избежать еще одной трагедии. И попросила вас захватить с собой несколько друзей покрепче и «воронок». Вы можете готовиться к аресту.

Сандерленд засмеялся своим обычным горловым смехом.

– Ваша хозяйка – это нечто… Если б на ее месте был кто-то другой, я жестоко наказал бы его за подобную наглость, но коль скоро речь идет о леди Хардкасл, я посмотрю, что здесь можно будет сделать.

– Спасибо, инспектор. Вы просто прелесть.

– Если по секрету, то да. Но только никому об этом не говорите. Мне надо поддерживать репутацию третейского судьи и придиры.

– Ваша тайна умрет вместе со мной. – Я допила чай. – Однако не буду вас больше задерживать. Мне показалось, что вы сели на хвост банде грабителей банков?

– А от вас мало что можно утаить, да? Я действительно думаю, что все это как-то связано с коллектором, и мои ребята сейчас его проверяют. Так что мне остается лишь приглядывать за происходящим.

– Как интересно, – сказала я, вставая и поправляя пальто. – Не хотите поставить мне фонарь под глазом, чтобы все выглядело естественно?

– Не могу представить себе человека, который сможет безнаказанно похлопать вас по спине, мисс Армстронг, не говоря уже о синяке под глазом. Уверен, что никто не поверит, что это сделал я.

– Да это я так, на всякий случай. Чтобы ваши люди не обвиняли вас в излишнем мягкосердечии по отношению к свидетелям.

– Вы у нас проходите скорее как детективы-консультанты, мисс. А консультантов мы не бьем. Подпортишь один раз репутацию, и после этого будет трудно вербовать помощников.

– Детективы-консультанты, – повторила я. – А мне нравится. Похоже на Шерлока Холмса.

– Думаю, что вы правы, мисс. Только, готов поспорить, общаться с вами намного проще.

Улыбнувшись, я протянула ему руку, которую инспектор тепло пожал.

– До завтра, – сказала я.

– С нетерпением жду встречи. Я вас провожу.

Он провел меня по коридору и вниз по лестнице. Я сделала ручкой Сержанту-и-Бороде и вышла в главные двери. Сержант смерил меня взглядом.

Уже спускаясь по ступеням, я краем уха услыхала, как инспектор Сандерленд высказывает Бородачу свое неудовольствие тем, как тот грубо ведет себя с посетителями.

Я все еще улыбалась, когда из-за угла выехала леди Хардкасл на «Ровере».

– Отличная синхронность, – сказала она, когда я запрыгнула в авто. – Похоже, что все прошло хорошо? Ты просто сияешь.

– Все просто отлично, миледи. Инспектор принял приглашение на завтрашний ланч.

– Отлично, отлично, – леди Хардкасл переключила скорость. – Мистер Пентелоу обещал прислать мне завтра утром телеграмму с подтверждением моих подозрений. А уж после этого мы будем готовы проводить аресты и вершить правосудие.

– И вы все-таки так ничего мне и не скажете, – сказала я, усаживаясь рядом с ней.

– Нет, дорогая. – В мелодраматическом жесте она вновь взялась за бок. – Я же болела, помнишь? И меня надо баловать.

* * *

Когда в четверг утром мы проснулись, за окном шел сильный дождь.

– Нас кто-то сглазил, – сказала леди Хардкасл, глядя из окна кухни, на которой мы завтракали. – В следующий раз, когда соберемся на рынок, нам надо будет заранее предупреждать фермеров, чтобы они могли захватить с собой плащи.

– А мы что, собираемся часто бывать там? – спросила я с плохо скрытой тревогой.

– А как же. Бедняжке Герти не помешает компания.

– Но ведь там коровы… – напомнила я.

Хозяйка все еще смеялась над моим недовольством, когда раздался звонок в дверь. Это был мальчик с телеграммой, промокший насквозь, но от этого ничуть не менее наглый. Я дала ему несколько монеток, и он побежал по тропинке, бросив мне небрежно через плечо: «Спасибо, миссус».

Я принесла влажную от дождя телеграмму хозяйке, которая прочитала ее с удовлетворением, граничащим с радостью.

– Все складывается очень удачно, – сказала она, пока я убирала со стола после завтрака. – И время как раз подошло. Скоро приедут Берт с Герти.

Я закончила уборку, и мы прошли в холл, где надели шляпы, пальто и галоши, подготовившись к неизбежному появлению Берта ровно в десять часов утра.

Раздался бой часов, и как только они стали отбивать время, я открыла дверь и увидела на пороге улыбающегося Берта, готового нажать на кнопку звонка.

– Попались, – сказала я.

Его улыбка стала еще шире.

– Доброе утро, мисс. Доброе утро, миледи. Вы готовы?

– Настолько, насколько это возможно, Берт, – сказала леди Хардкасл. – На рынок! На рынок! Ловить убийцу!

– А потом домой! А потом домой! – подхватила я. – Чтобы… э-э-э-э… выпить за наш успех изумительного продукта, дистиллированного во Франции.

– Требует доработки, дорогая, – заметила леди Хардкасл. – Но у тебя еще будет на это время. Пошли, пока Берт не утонул.

Мы забрались в машину, где нас с энтузиазмом поприветствовала леди Фарли-Страуд, очень возбужденная – по-видимому, оттого, что оказалась в самом центре событий.

– Итак, Герти, дорогая, – сказала моя хозяйка, когда мы тронулись, – вам не стоит так волноваться. Инспектор Сандерленд со своими людьми прибудут в полдень, и тогда я все объясню.

– Ну и дела, – заметила леди Фарли-Страуд. – Как же это все здорово… Настоящая театрализованная развязка, прямо как в книге? Все собираются, и вы объясняете все, как в хорошем детективном романе?

– Об этом я как-то не думала, дорогая, – леди Хардкасл рассмеялась, – но это действительно может быть весело. А вы как думаете, Фло?

– Я думаю, что вы, миледи, не можете не повыпендриваться хоть немного, так что спектакль неизбежен. Хотя если вам удастся на этот раз избежать ранения, то это будет прекрасно.

Это высказывание вызвало приступ смеха у хозяйки и леди Фарли-Страуд, а Берт, сидящий рядом со мной, демонстративно попытался спрятать улыбку.

– Дамы, вы не должны забывать о том, что на этот раз мы собираемся арестовать убийцу, – напомнила миледи.

– Конечно, милая, ни за что, – откликнулась леди Фарли-Страуд. – Но согласитесь, все это так волнительно!

– Должна признаться, что меня это тоже немного возбуждает, – призналась леди Хардкасл. – Но я думаю, что на этот раз подойдет более тонкий и конфиденциальный подход.

Глава 16

Нам понадобилось три четверти часа, чтобы по залитым водой дорогам добраться до Чиппинг-Бевингтона, и еще минут десять мы ездили по улицам, пытаясь найти место, где припарковать авто в хаосе рыночного дня.

К тому времени когда мы наконец выбрались из машины и пару раз прошлись по Хай-стрит (то и дело испытывая ужас от близкого присутствия бычьей угрозы), наступил час нашего рандеву с инспектором Сандерлендом в «Стоге».

Дождь прекратился как раз в тот момент, когда мы завернули за угол и увидели насквозь промокшего инспектора, ожидающего нас у входа в паб. Вокруг не наблюдалось ни полицейской машины, ни других полицейских.

– Доброе утро, инспектор, – поздоровалась моя хозяйка, когда мы подошли.

– Доброе утро, миледи. Или скорее дамы – прошу прощения, леди Фарли-Страуд.

– Доброе утро, инспектор, – весело поздоровалась та. – Хотелось бы пожелать вам хорошего дня, сэр.

– Да, инспектор, – вмешалась леди Хардкасл. – Хорошей вам охоты. Ваши люди здесь?

– Да, но я решил, что лучше пусть они пока не светятся. Поскольку вы так никому и не сказали, кто же он или она, я не хотел спугнуть вашего подозреваемого толпой полицейских, бродящих в округе. Но они здесь, так же как и «воронок». Когда мы войдем, двое займут пост у переднего входа, а двое – у заднего. И никто не сможет ни войти, ни выйти без нашего ведома.

– Отлично, просто отлично, – сказала леди Хардкасл. – Что ж, думаю, нам пора войти, а? Готовы, дамы?

Мы с леди Фарли-Страуд кивнули, и все вошли в паб.

Как мы это уже видели, в пабе, наполненном раскатистым хохотом и проклятиями, без которых не обходился ни один разговор, в базарный день царил полный бедлам. Но когда мы вошли, шум значительно стих. Головы повернулись в нашу сторону, и громкие разговоры превратились в подозрительное бормотание.

Ной Локк и Дик Окли сидели вместе в дальнем углу. Ланселот Трибли как раз возвращался от стойки с тремя пинтами сидра в руках. Он присоединился к своим приятелям.

За другим столом сидели Моррис Кэрэдайн и его мать. Наверное, последняя поездка на рынок, прежде чем они окончательно освободятся.

Верзила Тревельян шутил с таким же обсыпанным мукой приятелем.

Получилось так, что после нашего появления все окаменели. Еда осталась нетронутой, напитки – невыпитыми.

Вслед за леди Хардкасл мы прошли к стойке бара, где она обменялась парой слов с Ронни, владельцем заведения. Тот поднял глаза и посмотрел сначала на меня, а потом на инспектора. После этого кивнул и жестом пригласил нас следовать за ним. С леди Фарли-Страуд в арьергарде мы прошли через кухню. Через мгновение к нам присоединилась беззубая официантка, которая две недели назад подавала нам наши пироги и сидр.

– Это моя сестра Хильда, миледи, – представил ее Ронни.

Женщина нервно посмотрела на нас.

– Доброе утро, Хильда, – мягко сказала леди Хардкасл. – Ронни сказал мне, что вас что-то беспокоит?

Хильда бросила тревожный взгляд на брата, а потом опять уставилась в пол. Ронни ободряюще кивнул ей, но она все еще молчала.

– Вы думаете, что у вас могут быть неприятности? – спросила леди Хардкасл.

– А как же иначе? – заговорила Хильда.

– Это почему, дорогая?

– Но его ведь отравили едой, которую принесла я. Все так говорят. А я вообще ни сном ни духом, честно.

– То есть это были не вы?

– Клянусь… – На щеке Хильды, изрытой оспинами, появилась слеза.

– Тогда почему же все говорят, что это были вы?

– Но ведь в тот день на кухню никто не приходил. Я так полицейским и сказала. Так теперь все решили, что это я что-то такое сделала. А про Ронни они ничего не говорят. Но это точно не он.

– И пирог, который он тогда здесь съел, тоже его не убивал? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Но ведь его убили прямо в пабе, я же видела. Это был просто ужас, – сказала Хильда.

– Нет, – возразила ей миледи, – в тот день он здесь умер. А убили его за неделю до этого. Все говорили о том дне, когда он умер, но, голову дам на отсечение, никто не спрашивал вас о том, что произошло за неделю до этого.

– Точно, миссус, не спрашивали, – едва произнесла Хильда своим беззубым ртом.

– А за неделю до его смерти ничего странного не случилось? Никто не приходил на кухню?

– Насколько я знаю… Ой! – Хильда явно что-то вспомнила. – Приходил. Я как раз вышла, чтобы принять заказ у парней из Олдбери, а когда вернулась, здесь…

– Помолчите минуточку, – прервала ее леди Хардкасл. – Дайте мне самой сказать. Мужчина, которого вы видели на кухне в тот роковой базарный день, был Ланселот Трибли.

– Правильно. И сегодня он опять сюда приходил, – сказала Хильда.

– Сегодня? – переспросила леди Хардкасл. – Боже! Мы опоздали!

– Надеюсь, вы мне все объясните, миледи, – сказал инспектор.

– Конечно. И очень подробно. А так как это займет много времени, мне не хотелось бы отвлекать вас в настоящий момент. Нам надо торопиться.

И леди Хардкасл метнулась назад, в бар. Осмотревшись, она остановила свой взгляд на Верзиле Тревельяне, который как раз поднес ко рту пирог с мясом и грибами.

Она бросилась к нему и, вырвав вилку у него из рук, оттолкнула в сторону тарелку.

– Верзила, дорогой, я бы искренне не рекомендовала вам есть этот пирог, – произнесла миледи. Верзила, ничего не понимая, уставился на нее.

– Он отравлен, – ровным голосом добавила леди Хардкасл.

Верзила чуть не задохнулся. Еще несколько обедавших положили свои вилки на стол.

– Не волнуйтесь, – сказала миледи. – Отравлен только его пирог. Так что всем остальным приятного аппетита.

У двери возникла какая-то неразбериха. Верзила продолжал хватать ртом воздух.

– Я все объясню позже. Нам надо арестовать мистера Трибли. Инспектор, поторопитесь, дорогой, а то он ускользнет.

Сандерленд поцокал языком, но в остальном, казалось, остался совершенно спокойным.

– Поедемте, леди, – негромко предложил он. – На это стоит посмотреть. – Мы все промаршировали вслед за ним.

Ланселот Трибли, с разбитой губой, сидел на тротуаре перед пабом. Было видно, что он в ярости. Рядом с ним стоял констебль в форме, а его напарник продолжал наблюдать за дверью.

– Поймали этого, когда он хотел сделать ноги, – доложил первый констебль. – Он… э-э-э-э… не позволил мне уговорить себя. Ну, я и… э-э-э-э…

– Я сам вижу это ваше «э-э-э-э», – сказал инспектор Сандерленд. – Ланселот Трибли, вы арестованы по подозрению в убийстве Спенсера Кэрэдайна. Все, что вы скажете, будет зафиксировано и может быть использовано в суде против вас. Констебли, поднимите его и проводите в автомобиль.

– Думаю, инспектор, – вмешалась леди Хардкасл, – потом вы захотите предъявить ему еще кое-какие обвинения, но это подождет.

Двое полицейских в форме подняли мускулистого фермера на ноги и повели его к авто. Кое-кто из постоянных посетителей «Стога» уже стоял на тротуаре, и сейчас они все расступались, давая дорогу полицейским, в то время как остальные наблюдали за всем из окон. Трибли повернул голову и заметил, что улицу у него за спиной никто не блокирует, за исключением двух хорошо одетых дам и хрупкой горничной. Я увидела решимость в его глазах за мгновение до того, как он освободился от констеблей и бросился в нашу сторону, целясь прямо в меня.

Трибли все еще не забыл свое регбийное прошлое. И бежал он, опустив голову и ритмично двигая коленями, как центровой, рвущийся к зачетной линии. Он не думал ни о чем, кроме того, что надо отбросить меня в сторону и вырваться на свободу. Когда я была девочкой, мальчишки в долинах научили меня множеству регбийных приемов, так что в первый момент я решила просто заблокировать его ноги. Но шаолиньский монах научил меня гораздо более интересным приемчикам, когда мы много лет назад бежали из Китая, так что я, как ребенок, решила немного повеселиться.

Я позволила ему приблизиться достаточно близко, чтобы он почувствовал вкус свободы, а потом слегка отступила в сторону и сделала движение, которое заставило бы Чен Пин Бо гордиться мной. Затем схватила его за куртку и, перенеся вес на другую ногу, швырнула на булыжники мостовой.

Стоявшие вокруг фермеры взревели от восторга и продолжали смеяться, пока огорченные констебли не добежали до него, не поставили вновь на ноги и не отвели в авто. Я сделала общий поклон.

– Ребята, а может быть, стоило попробовать наручники? – вздохнул инспектор.

После этого он захотел проводить нас до мотора и Берта, но фермеры, которые не собирались расходиться, стали забрасывать нас вопросами. Сандерленд четко отметал все их попытки получить хоть какую-то информацию, повторяя, что в свое время им будет предоставлен полный отчет.

– Спасибо вам за вашу помощь, – поблагодарил инспектор, когда мы наконец добрались до автомобиля и расселись в нем. – Естественно, вас еще вызовут для дачи показаний, но пока я советую вам отправляться домой и оставить все остальное нам. Если к вам будут приставать журналисты – молчите и посылайте их ко мне.

– Благодарю вас, инспектор, – сказала леди Хардкасл. – Это было весело.

– Я еще свяжусь с вами, миледи. – С этими словами Сандерленд постучал по крыше, давая Берту сигнал трогаться.

* * *

Мы отправились прямиком в «Грейндж», где леди Фарли-Страуд восторженно рассказала обо всех этих событиях сэру Гектору. То, заявила она, что по соседству с ними поселилась леди Хардкасл, ставшая их доброй подругой, можно считать самым восхитительным событием в их жизни за последние годы. Сэр Гектор слушал ее с нежным вниманием и задавал уточняющие вопросы, когда его супруга начинала путаться в гиперболах.

Они пригласили нас остаться на чай (который сэр Гектор по старинке продолжал называть вторым завтраком), и мы с удовольствием приняли приглашение. Нас обрадовала возможность насладиться вкусом знаменитых сэндвичей и торта миссис Браун. Все как раз усаживались вокруг стола, когда Дженкинс объявил о прибытии инспектора Сандерленда.

– Инспектор, – произнесла леди Фарли-Страуд с важностью, – прошу вас, присоединяйтесь. Мы празднуем успех великолепной леди Хардкасл.

– Благодарю вас, миледи. Вы очень добры. Я, собственно, к ней и приехал. – Сандерленд сел на стул, выдвинутый для него Дженкинсом.

– Ко мне, инспектор? – удивилась леди Хард- касл.

– К вам, миледи. Я ведь этим расследованием совсем не занимался, а теперь мне придется заканчивать его. Вы сказали, что можете все объяснить.

– Сказала.

– И что, можно будет предъявить другие обвинения? – уточнил инспектор.

– Именно что можно. Собственно, они и вывели меня на Трибли в самом начале.

– Я весь внимание, – сказал Сандерленд, беря себе кусочек торта.

– Полагаю, вы уже слышали о том, что происходило у нас в деревне в последние две недели?

– По-моему, из регбийного клуба были украдены какие-то спортивные трофеи, а еще полиция арестовала двух мошенниц за колдовство…

– Совершенно верно. Так с чего мне начать? Вы хотите услышать порядок событий или объяснение нашей общей выдающейся проницательности?

– Начните с «что» и «почему», миледи, а потом переходите к «как».

– Отлично, – согласилась моя хозяйка. – Все началось с одного очень несчастного человека. Трибли ненавидел свою ферму и больше всего в жизни хотел от нее избавиться. Он был довольно талантливым шеф-поваром и работал в роскошных отелях Мидленда, когда умер его брат и оставил ему ферму. Так он против своей воли оказался здесь, вынужденный управлять фермой, пока не появится покупатель. И все это время мечтал вернуться к кулинарии, в которую был влюблен.

– Но покупатели не появлялись, – сказал инспектор.

– Ни одного. До того момента, когда в один прекрасный день к нему обратились господа Фервинкл и Папворт из Глостера, работавшие от имени местного застройщика, который хотел купить его землю, чтобы построить на ней жилые дома. Мой поверенный в делах кое-что раскопал для меня и прислал мне подробности по телеграфу. Так что мольбы мистера Трибли были услышаны. Но существовала одна загвоздка. Планы застройщика полностью зависели от согласия владельцев продать лежащие рядом земли, принадлежавшие Спенсеру Кэрэдайну.

– А Кэрэдайн, будучи Кэрэдайном, отказался их продавать, – предположила леди Фарли-Страуд.

– Вы абсолютно правы, – сказала леди Хардкасл. – Эта продажа позволила бы ему в дальнейшем жить и не тужить, но ему гораздо приятнее было лишить Трибли шанса вырваться отсюда. Трибли знал, что, если Кэрэдайн внезапно умрет, Одри передаст ферму сыну и выйдет замуж за Локка и что Моррис продаст ее первому попавшемуся покупателю, который предложит приличные деньги, чтобы как можно скорее уехать отсюда. Это, в свою очередь, означало, что его сделка тоже состоится. На его пути стоял единственный человек – Спенсер Кэрэдайн.

– И Кэрэдайн умер, – подал голос инспектор.

– Умер. Но к этому времени Трибли уже пересмотрел свой план. Он не только планировал продать ферму и уехать, но и хотел захватить с собой женщину своей мечты, Винни Марш. А это была еще одна проблема. Винни Марш неровно дышала к Верзиле Тревельяну. И последнего тоже было необходимо убрать с дороги.

– И мерзавец сделал так, чтобы все подумали, что кражу из клуба совершил несчастный Верзила, – с возмущением сказал сэр Гектор.

– Таков был его план, вы правы. Все это было сделано для того, чтобы дискредитировать беднягу. Наверное, он подумал, что если Верзила будет обесчещен, то его собственная дорога к счастью вместе с Винни Марш будет открыта.

– Боже мой! – воскликнул сэр Гектор. – Но как же…

– Мы скоро дойдем до этого, дорогой, – прервала его миледи. – Но, понимаете ли, на этом проблемы Трибли не закончились. Вскоре после смерти Кэрэдайна один из новых жителей деревни, мистер Нелсон Снелсон, решил, что место нравится ему настолько, что можно поселиться здесь навсегда. И он сделал предложение Моррису Кэрэдайну купить его ферму. Неожиданно у Морриса оказалось два предложения, и не было никакой гарантии, что он выберет «правильное». То есть Снелсона тоже надо было убрать. Трибли не мог его убить – еще одна смерть выглядела бы слишком подозрительно. Можно было бы обвинить его в краже – это отлично сработало в случае с Тревельяном, но две надуманные кражи выглядели бы так же подозрительно, как и два убийства. Не говоря уже о сложностях, связанных с организацией подобной кражи.

– Вы хотите сказать, что он организовал всю эту историю с привидениями? – спросила я.

– Мне кажется, что здесь было нечто большее, чем просто стечение обстоятельств, – ответила леди Хардкасл. – Думаю, когда-нибудь мы узнаем, что он знавал Квинни и Лиззи, когда работал в отелях Бирмингема.

Инспектор строчил не переставая.

– Все это звучит вполне правдоподобно, миледи, – сказал он, – но мне понадобится больше фактов, прежде чем я смогу представить дело мировому судье.

– Конечно, инспектор, конечно.

– Я бы тоже очень хотела услышать эти факты, – заметила леди Фарли-Страуд. – Может быть, мы перейдем в библиотеку? Мне кажется, что время для бренди уже наступило.

* * *

Стулья были расставлены вокруг одного из низеньких столиков. Сэр Гектор налил каждому из нас по доброй порции бренди.

– Итак, – начала леди Хардкасл, усаживаясь. – Посмотрим, смогу ли я вам все объяснить. Начнем с отравления?

– Да, пожалуйста, – произнесла леди Фарли-Страуд с нетерпением.

– Вначале самыми очевидными подозреваемыми были миссис Кэрэдайн и ее будущий супруг. И какое-то время они были моими фаворитами. Ведь смерть старика открывала дорогу для их истинной любви. Но потом мы встретились с Моррисом Кэрэдайном, сыном, которого притеснял отец. Нам уже говорили, что он был тряпкой, но вопреки моему самому мирному настрою его заикание заставило меня подумать о том, что он не полный тормоз. Поговорив с ним, мы поняли, что с головой у Морриса всё в порядке, и я задумалась: уж не он ли разобрался с папочкой-тираном? Ну и, конечно, «заклятый друг» Кэрэдайна Дик Окли тоже мог приложить к этому руку, так что его нельзя было сбрасывать со счетов.

– Этих людей я тоже подозревал, миледи, – заметил Сандерленд.

– И только когда Армстронг решила пособирать грибы, кое-что стало проясняться. Нас предупредил… этот…

– Джед, миледи, – подсказала я.

– Да, Джед. Потому что, хоть грибы и выглядели в точности как лисички, они были гораздо менее полезны и назывались смертельно ядовитыми паутинниками. И я тут же вспомнила вашу новую подставку для зонтиков, Герти.

– Мою подставку для зонтиков? – удивилась леди Фарли-Страуд.

– Да, дорогая. Ту, которую вы купили у… у…

– У Помфри, миледи, – я постаралась не закатывать глаза.

– Да, у Помфри. Подставка для зонтов в виде ноги слона, которая выглядит прямо как настоящая. А эти грибы в лесу выглядели прямо как настоящие лисички. А потом я вспомнила, что в пирогах тоже были лисички.

– Ронни рассказывал мне, что использует их вот уже несколько недель, – заметила леди Фарли- Страуд. – Сказал, что они добавляют своего рода шик.

– Именно, – согласилась леди Хардкасл. – Итак, если кому-то в голову могла прийти мысль совершить убийство с помощью грибов, то идеальным местом, куда их можно было подложить, были пироги в «Стоге». Но это показалось мне совершенно нелепым. Кто из клиентов Ронни мог знать, что тот использует лисички? Кому могла прийти в голову мысль о таком изощренном убийстве? Все это выглядело слишком надуманным.

– В своей работе мне приходилось сталкиваться и с более изощренными способами, миледи, – заметил Сандерленд.

– Не сомневаюсь, инспектор. И только после того, как мы навестили моего старого друга доктора Гослинга в Бристольском королевском госпитале, у меня появился идеальный подозреваемый. Понимаете, Сим рассказал нам, что для того, чтобы убить, паутиннику может потребоваться неделя. Так что нам был нужен кто-то, кто был в пабе за неделю до смерти Кэрэдайна и кто знал бы все о грибах и о том, как их надо готовить.

– То есть разочарованный в жизни шеф-повар, – заключила я.

– Вот именно. В тот день Трибли сел за стойку возле входа на кухню. Вы помните, Герти? Он сидел в самом конце, когда вы мне его показали.

– Невероятно, – сказала леди Фарли-Страуд. – Действительно, все так и было.

– И вот там он ждал, пока Кэрэдайн не явится в паб и не закажет ланч. Пока Хильда относила чей-то заказ, Трибли проскользнул на кухню и положил свои смертельные грибы в следующий по очереди пирог. Это было довольно рискованно – он мог отравить не тот пирог, но Трибли, человек, доведенный до отчаяния, был готов рискнуть. Хильда вернулась как раз в тот момент, когда он уходил, но не обратила на него никакого внимания. Затем он вернулся на свое место у барной стойки и просидел там, выпивая и болтая, пока не убедился, что его план сработал.

– И все-таки это было очень рискованно, – заметил инспектор. – Он мог убить кого угодно. Не было никакой гарантии, что именно Кэрэдайн съест этот пирог.

– Гарантии действительно не было. Но помимо того, что Трибли – человек, оказавшийся в отчаянном положении, он еще и исключительно самоуверен. Я бы даже сказала, значительно преувеличивает свои возможности. Готова поспорить, что Трибли был уверен в непогрешимости своего плана. А если он и задумывался о возможности ошибки, то отмел ее как несостоятельную. Такие люди, как он, не совершают ошибок.

– Но ему наверняка не удалось бы избежать наказания, – заметила леди Фарли-Страуд.

– А почему нет? Я думаю, что это сам Трибли предложил Ронни использовать лисички. Он ведь разрабатывал этот план в течение какого-то времени. И готова поспорить, что он был уверен: даже если кто-то догадается, что Кэрэдайна отравили грибами, то виновным окажется все тот же Ронни. Люди скажут: «Трагическая ошибка, которую так легко совершить», или: «Бедняга Ронни случайно собрал ядовитые грибы». Таким образом Трибли создавал свое собственное алиби.

– Отвратительно, – подал голос сэр Гектор.

– Согласна. Кроме того, он постарался держаться подальше от паба в день смерти Кэрэдайна.

– Думаю, этого будет достаточно для обвинения в убийстве, – сказал Сандерленд, закончив писать. – Я попрошу своих ребят обыскать его дом. Возможно, мы найдем там эти смертельные паутинники.

– Вполне возможно, инспектор, – подтвердила леди Хардкасл. – Только проследите, чтобы все они были в перчатках – «смертельный» в данном случае не просто поэтическая метафора.

– Понял, миледи. Так… про поддельные привидения я уже все слышал от Добсона… Не думаю, что мы сможем связать Трибли с мошенницами, но интересно, что за всем этим стоял именно он. А что там с этим Регбийным клубом? Я не знаю никаких деталей.

Леди Хардкасл коротко рассказала ему о нашем расследовании и специально подчеркнула мой вклад в разгадку «секрета» витрины.

– Отличная работа, мисс Армстронг. У вас настоящий дар раскрывать всякие фокусы и трюки.

– Благодарю вас, инспектор. Рано или поздно моя предыстория должна была дать положительный эффект.

– Она – маленькое валлийское чудо, правда, инспектор? – сказала леди Хардкасл.

– Но как мерзавец провернул все это? – спросил сэр Гектор.

– Начнем с самого начала, – заговорила миледи. – В тот вечер, когда в «Сером гусе» был устроен обед Регбийного клуба, мы наслаждались там изысканной едой. После всех выступлений дамы незаметно исчезли, а джентльмены вернулись в свой клуб, чтобы… Я, право, не знаю, чем же вы можете там заниматься, что об этом было стыдно говорить в присутствии дам. Но не важно. Вы продолжали пить и кутить практически до рассвета.

– Это была прекрасная ночь, – заметил сэр Гектор.

– В субботу его почти не было видно – он только все время требовал воду и аспирин, – добавила леди Фарли-Страуд.

– Последними клуб покинули Донован Тревельян, Джим Микер, Ланселот Трибли и Дик Окли. И все они направились по домам, а кто-то невидимый проник в клуб через незапертую кладовую. Он наступил в масло и оставил масляные следы на пути в комнату заседаний, где похитил Уэссекский кубок вызова и несколько памятных вещиц. Утром уборщик вызвал полицию, у которой возникли определенные трудности.

– Это я уже слышал от сержанта, – сказал инспектор Сандерленд.

– Слышали, – согласилась миледи. – Но только все было совсем не так. Ограбление, если только это можно назвать ограблением, произошло ночью, в то время, когда все еще были в клубе. Возможно, я и ошибаюсь в каких-то деталях, но мне кажется, в общих чертах все происходило именно так: пока продолжались пьянка и бесчинства, Трибли выскользнул в кладовую и занялся жульничеством. Все это он запланировал заранее. Возможно, идея пришла ему в голову, когда он увидел в раздевалке старые башмаки Верзилы Тревельяна и решил их украсть. А может быть, план был готов гораздо раньше и он просто ждал возможности завладеть башмаками. Что бы там ни было, последние были ключом ко всей афере.

– К его плану дискредитировать своего соперника? – уточнила леди Фарли-Страуд.

– Именно. И в ночь после обеда он извлек эти громадные башмаки из какого-то укромного местечка, надел их и занялся созданием следов. Перевернутая канистра с маслом была его естественным выбором – канистры с маслом вечно переворачиваются в сараях, – но мне кажется, он подумывал и об известке, и о красках. Обо всем, что могло бы оставить хорошо видимый след ботинок двенадцатого размера. Надев ботинки и разлив масло, он направился прямо в комнату для заседаний. Около высокого окна встал на цыпочки и заглянул в нее, чтобы убедиться, что в ней никого нет. Тогда он открыл дверь, воспользовался секретным механизмом, чтобы спрятать трофеи, и вышел через все ту же кладовую. Уверена, что ему очень хотелось пройти через бар и заодно забрать деньги из денежного ящика. Но он не мог этого сделать, потому что бар был переполнен. Трибли ведь слегка смутился, когда я спросила его об этом. Возможно, он считал, что такое никому не придет в голову.

– Он просто не знал, что этим займетесь вы, ага? – сказал сэр Гектор.

– Вы очень добры, – ответила моя хозяйка. – Спрятав кубок, он оставил следы и на траве – они вели в сторону аллеи. То есть все решили бы, что грабитель отправился в деревню.

– Вот только он оставил больше следов, чем рассчитывал, – заметил сэр Гектор.

– Именно так. Когда мы с Армстронг изучили эти следы в свете утреннего солнца, то обнаружили, что преступник развернулся и возвратился в помещение клуба. Решил не спасаться бегством, а вместо этого вернулся в клуб. Мы обыскали кладовую, где, признаюсь, я надеялась отыскать в каком-нибудь темном углу похищенное. Мне было ясно, что наш вор переобулся, но почему? Почему он вернулся в кладовую в украденных башмаках? Почему не уйти и не поменять обувь позже? Мне показалось логичным, что если он переобулся в свою обувь, то планировал вернуться на вечеринку. Так что кражу он совершил во время празднеств.

– Чтоб меня… – вырвалось у сэра Гектора.

– Но отсутствие похищенного в кладовой не давало мне покоя. Если вор вернулся на празднество и спрятал башмаки, то он вполне мог скрыть добычу где-то в здании, чтобы забрать и продать ее позже. И любой мелкий жулик, которым когда-то был Верзила Тревельян, или кто-то вроде Окли, пытающийся «положить в карман то, что плохо лежит», захотели бы иметь гарантию того, что сможет забрать ценности позже. Так что прятать их снаружи не имело смысла – на вещи мог наткнуться какой-нибудь проходящий бродяга, – и он наверняка захотел бы спрятать их в каком-нибудь безопасном месте в самом здании.

– Но он их не спрятал, и вы решили, что здесь произошло что-то другое, – предположил инспектор.

– Предположила, но должна признаться, что у меня не было ни малейшей идеи, что бы это могло быть. Так что кражу раскрыла Армстронг.

– Какое-то время мне не давал покоя тот факт, что шкафы по обеим сторонам камина так сильно отличаются друг от друга, – пояснила я. – Левый был с глубокими полками, на которые книги можно было ставить в два ряда. Он был слишком глубок для того количества книг, которые в нем стояли. А справа находилась витрина с совсем узенькими полочками. На них и Уэссекский кубок-то можно было впихнуть только с большим трудом. Такая разница в нишах показалась мне странной, и я подумала, не прячется ли что-то за витриной.

– Что-то вроде механизма, который позволял полкам исчезать, – предположил инспектор.

– Да, что-то в этом роде. В архивах клуба я прочитала, что Шут Данливи любил воровать кубки других клубов, а потом сэр Гектор рассказал нам, что Данливи работал с выступающими фокусниками в качестве разработчика их реквизита. И мне осталось лишь сложить два и два.

– Браво! – воскликнул сэр Гектор. – Эти девушки – просто нечто, ты не согласна, дорогая, ага? – обратился он к Герти.

– Это действительно нечто выдающееся, – согласилась леди Фарли-Страуд.

– А почему вы были так уверены, что это не Тревельян? – спросил инспектор.

– Следы, – ответила леди Хардкасл. – Двенадцатый размер обуви указывает на высокого мужчину. Верзила Тревельян действительно выше шести футов, и теперь мы знаем, что это были его ботинки. Окли тоже довольно высок. Так что, думаю, у него вполне мог быть тот же размер.

– И мы опять приходим к тому, что кражу мог совершить любой из этой четверки, – заметил Сандерленд.

– Правильно. Я много времени провела в раздумьях и почувствовала себя совершенной дурой, когда вдруг поняла, что самым важным было нечто на полу перед комнатой. Ведь мы увидели это практически сразу. Грабитель поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Мы ясно видели следы того, как он прошел по коридору, повернулся, встал на цыпочки, а потом вошел в комнату. И он вовсе не был высоким. Он был невысокий мужчина с большими ногами.

– И, если следовать этой вашей логике, преступление совершил или Трибли, или Микер, которые были ниже первых двух.

– Совершенно верно. Но только соединив Трибли с Винни Марш, я смогла увидеть всю картину. Армстронг сказала мне, что фермеры говорили о «дочке Денниса Марша», когда она однажды сидела в «Псе и утке».

– Все это немного притянуто за уши, – сказал инспектор, продолжая записывать. – Боюсь, что мы не сможем предъявить ему обвинение. Хотя, если все было именно так, это добавит красок в картину дня.

– Отличная работа, дамы! – воскликнула леди Фарли-Страуд. – Гектор! Еще бренди!

Было еще не поздно, когда мы отказались от их предложения отвезти нас домой.

– Не волнуйтесь, дорогая, – сказала миледи, целуя нашу хозяйку. – Вечер был просто очаровательным, и прогулка нам не помешает.

Мы спустились с холма к дому. На пороге нас ждала небольшая посылка.

– Знаешь, нам надо написать Джасперу Лакстону и попросить его придумать имя для нашего дома, – сказала леди Хардкасл, пока мы раздевались в холле. – Мы не можем называть его просто «Домом», а так как мы его только арендуем, то самим придумывать имя кажется мне не совсем удобным.

– А что бы вы предложили, миледи? – спросила я, вешая ее пальто.

– Ну, я не знаю… «Шпионское гнездо»?

– Не уверена, что мистеру Лакстону это понравится, – я рассмеялась.

– Соглашусь с тобой, дорогая. Но с другой стороны, Джаспер сейчас в Индии, и пройдут века, прежде чем он об этом узнает.

– Мне кажется, пока придется обойтись просто «Домом», миледи. Вы будете ужинать?

– Ой, об этом я не подумала… Может быть, сэндвичи? Будь хорошей девочкой и приготовь их, пока я посмотрю, что в посылке. – Хозяйка прошла вслед за мной на кухню, пытаясь разорвать шпагат, которым была завязана посылка.

После нескольких попыток и солидного количества красочных ругательств ей удалось наконец избавиться от шпагата и коричневой бумаги, и на свет появилась крепкая картонная коробка. Леди Хардкасл подняла крышку, и мы увидели завернутый в бумагу кожаный автомобильный шлем и пару дорогих на вид очков-консервов. Миледи взяла в руки записку, которая лежала на этом странном подарке.

– «Дорогая сестренка, – прочитала она вслух, – как ты, черт побери, поживаешь, старушка? Прости, что я давно не заезжал к тебе, но позволь мне искупить свою вину. До меня дошли слухи, что ты занялась вождением. А так получилось, что мой старинный приятель Пройдоха Кодрингтон сам помешан на автомобилях. И ты только представь себе: он построил себе собственную гоночную трассу! Ты слышала про Бруклендс?[85] Конечно, это не настолько грандиозно, но идеи он черпал именно оттуда, и теперь половина его поместья в Рутленде заасфальтирована и превращена в гоночную трассу для него и для его приятелей. Несколько дней назад он пригласил меня туда и сказал, что я могу захватить с собой кого-нибудь еще. Ты представляешь? Естественно, можешь взять с собой эту Как-ее-там-зовут, и мы здорово повеселимся. Вот тогда тебе и понадобится мой подарок. Я сказал Пройдохе, что вы обе отличные водители. Жду ответа. С любовью, Гарри».

Леди Хардкасл взяла в руки шлем и очки.

– Милый добрый Гарри, – сказала я. – И подумать только – а я-то надеялась провести какое-то время на взморье… Но это может оказаться гораздо веселее.

– Это именно то, что нам нужно, – сказала миледи, и в глазах у нее заплясали веселые чертики. – Я отвечу ему прямо сейчас. А потом – карты. Мы не играли с тобой целую вечность.

– Вы правы, миледи.

– И подай еще бренди. Мы же не можем играть в карты без бренди.

– А мы вообще можем что-то делать без бренди? – Я рассмеялась.

– Ты знаешь, я поняла, что практически ничего.

1

О предшествующих событиях рассказывается в романе Ти Кинси «Тихая сельская жизнь».

2

Глостершир – историческое и церемониальное графство на западе Англии, входит в состав региона Юго-Западная Англия.

3

В данном случае имеется в виду общественная земля, расположенная (как правило) в центре деревни.

4

Имеется в виду сказка «Три поросенка и серый волк», в которой поросята строят дома, соответственно из соломы, валежника и кирпича.

5

Один из самых необычных духовых музыкальных инструментов. По форме похож на ручку от зонтика. Звук определяют как жужжащий, гнусавый и даже «подхрюкивающий».

6

Старинный духовой музыкальный инструмент.

7

Согласно официальному определению, твид Харриса – твид, сотканный вручную островитянами в домашних условиях и прошедший все стадии обработки на острове Харрис и других Внешних Гебридских островах, из чистой натуральной шерсти, окрашенной и спряденной на Внешних Гебридах.

8

Один из первых локомотивов, созданный отцом и сыном Стефенсонами в 1829 г.

9

Так иногда называют официальный флаг Великобритании.

10

Предмет (фр.).

11

Употребляется для обозначения территории, на которой располагаются Индия, Пакистан и Бангладеш.

12

Столица одноименной союзной территории Индии. До 1954 г. являлась столицей Французской Индии.

13

Вода жизни (фр.). Так во Франции называют коньяк.

14

Боулер – подающий игрок в крикете.

15

В данном случае: «по-отечески»; от лат. avanculus – дядюшка.

16

Так в Англии называют патрульных полицейских.

17

Традиционный наряд английского джентльмена в начале XX в.

18

В начале XX века машины заводили с помощью заводной ручки.

19

Просторечное произношение слова «миссис». Так обычно обращаются к своим хозяевам представители низших классов.

20

Архитектурный стиль поздней английской готики, развившийся в период правления английской королевской династии Тюдоров.

21

Широко распространенное в англоязычных странах обозначение архитектуры, характерной для георгианской эпохи, охватывавшей практически весь XVIII в.

22

Неоготика – наиболее распространенное направление в архитектуре эпохи историзма, возрождавшей формы и (в ряде случаев) конструктивные особенности средневековой готики.

23

То же, что и цианистый калий.

24

В данном случае используется в значении «сторонница суровых нравов».

25

Графство в Англии; с 1965 г. часть этого графства входит в состав Большого Лондона.

26

Около 183 м.

27

Госпожа – обращение к европейской женщине в колониальной Индии. Так обычно называли хозяйку дома.

28

Вариант произношения слова «регби», от названия города (Рагби), в котором, как считается, зародился этот вид спорта.

29

Уэссекс – англосаксонское королевство на юге Великобритании, одно из семи королевств так называемой англосаксонской гептархии, основанное саксами в начале VI в. в ходе англосаксонского завоевания Британии и ставшее впоследствии частью Англии.

30

Действующее лицо комической оперы Гилберта и Салливана «Микадо».

31

Мисс Армстронг родом из Уэльса, где регби пользуется невероятной популярностью.

32

Винг – один из игроков команды, называемый также трехчетвертным.

33

Всего в греческой мифологии насчитывается девять муз – покровительниц искусств.

34

Талия – в греческой мифологии муза комедии и легкой поэзии, дочь Зевса и Мнемосины. Изображалась с комической маской в руках и венком из плюща на голове.

35

Святая Римско-католической церкви, почитается как покровительница горничных и домашней прислуги.

36

Около 4,5 м.

37

Будем здоровы (валл.).

38

Доброго здоровья (валл.).

39

Малышка (валл.).

40

Знаток и ценитель вин.

41

Работник ресторана, ответственный за приобретение, хранение вин и представление их клиенту.

42

Согласно английской традиции, когда подают портвейн, женщины оставляют мужчин одних за столом.

43

Соответствует нашему 44-му размеру.

44

Соответствует нашему 42-му размеру.

45

Ок. 183 см.

46

Трибли перечисляет игровые позиции в регбийной команде.

47

Ок. 195 см.

48

Название одной из рыбачьих деревень на побережье Корнуолла. Может быть переведено как «Мышиная норка».

49

Административный центр Корнуолла, самый южный город Великобритании, имеющий статус «сити».

50

Традиционные индийские соусы, оттеняющие вкус основного блюда.

51

Полутвердый сыр, в течение нескольких столетий производимый в Англии. Сыр готовят из цельного коровьего молока утренней дойки, к которому добавляют сливки, снятые с молока вечерней дойки.

52

Рэгтайм – жанр американской музыки, особенно популярный с 1900 по 1918 г.; танцевальная форма, имеющая размер 2/4 или 4/4, в которой бас звучит на нечетных, а аккорды – на четных долях такта.

53

Тустеп – американский бытовой танец двухдольного размера, быстрого темпа; предшественник уанстепа и фокстрота.

54

Голштино-фризская порода крупного рогатого скота молочного направления высокой продуктивности. Является самой распространенной породой молочного скота на земном шаре. В данном случае автор использует игру слов – «фриз» и «замерзать» в английском языке звучат одинаково.

55

Доброго дня (валл.).

56

Мари-Жорж-Жан Мельес (1861–1938) – французский режиссер и артист цирка, один из основоположников мирового кинематографа, изобретатель первых кинотрюков и пионер кинофантастики.

57

Сквайр – мелкий помещик, чаще всего владеющий землей какой-либо деревни, сдающий ее внаем жителям и таким образом играющий доминирующую роль в жизни деревни, в том числе и через попутное занятие административных постов, например ректора местной церкви.

58

Или Хеллоуин; празднуется в ночь с 31 октября на 1 ноября.

59

Дух-наставник посылает информацию для медиума во время спиритического сеанса.

60

В оккультизме и парапсихологии – вязкая (как правило, светлая) субстанция загадочного происхождения, которая выделяется (через нос, уши и т. д.) организмом медиума и служит затем основой для дальнейшего процесса материализации (конечностей, лиц, фигур).

61

Басовый музыкальный инструмент семейства саксгорнов. Является самым популярным инструментом из этого семейства.

62

Имя, обычно расположенное между личным именем и фамилией. Используется как элемент полного имени в основном в западных странах.

63

Название разнообразных распространенных на юге Индии пряных густых жидких блюд из тушеных овощей, бобовых и/или мяса.

64

Исторический регион в северо-восточной части Южной Азии.

65

В данном случае имеется в виду традиционная специя, приготовляемая на основе куркумы.

66

Карточная игра со взятками для двух игроков.

67

В XIX и начале XX в. традиционный английский паб делился на две части: салун (буфет) с более богатой обстановкой и дорогими напитками для чистой публики и собственно бар – с более демократической обстановкой и ценами для простых людей. Паб, в котором можно было снять комнату на ночь, назывался трактиром.

68

Действительно, написание на английском языке «Mummy Bear» (Мамочка Медведица) похоже на написание «Manny Bean» (Мэнни Бин).

69

Т.е. сыр.

70

В данном случае имеются в виду 1880-е годы.

71

Неглубокий кожаный саквояж, названный так по имени английского премьер-министра У. Ю. Гладстона.

72

Философский роман Г. К. Честертона, изданный в 1908 г. с подзаголовком «Ночной кошмар».

73

Средневековое и современное название римской дороги, которая лежит к западу от Дервентио, римской крепости и викуса в окрестностях современного Дерби, и проходит через Дербишир к Рочестеру.

74

Черная Страна – территория в Западном Мидленде, к северу и западу от Бирмингема; во времена индустриальной революции считалась наиболее развитой в индустриальном плане частью Англии.

75

В данном случае – розыгрыш, обман, мистификация.

76

Зарянка – птица из семейства мухоловковых (Muscicapidae).

77

Лауданум – опиумная настойка на спирту; в более широком смысле – лекарство, в состав которого входит опиум. Был особенно популярен у женщин в Викторианскую эпоху как универсальное лекарственное, успокоительное и снотворное средство.

78

Гиртонский колледж для обучения женщин открылся при Кембриджском университете в 1873 г.

79

Графство в Англии, от которого получил название одноименный университет.

80

Национальный парк недалеко от Сомерсета.

81

По-видимому, имеется в виду паутинник Cortinarius speciosissimus. Гриб смертельно ядовит, содержит медленно действующие токсины, вызывающие почечную недостаточность и не разрушающиеся при термической обработке.

82

Сокращенное название больницы Святого Бартоломея (Варфоломея) в Лондоне.

83

Имеется в виду полицейский фургон (англ. «black maria»).

84

Абдукция – всего лишь метод выдвижения гипотез. Их испытание и принятие требуют использования дедукции и индукции.

85

Первый в мире специализированный стационарный автодром. Долгое время был центром автомобильного спорта в Европе.


home | my bookshelf | | Леди на сельской ярмарке |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу