Book: Дикий



Дикий

Алексей Поганец

Дикий

© Алексей Поганец, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Глава 1

Сознание медленно всплывает ото сна, не знаю, каким чувством чувствуется, что до утра еще далеко, обрывки грез всё еще тянут разум в далекие дали, но мочевой пузырь не дает провалиться назад в дрему, хотя попытка бороться есть, даже почти удачная, вот ухватился за обрывок сна… Нет, все-таки придется вставать.

Небольшая комната, где я ночую, когда приезжаю к матери в гости. Здесь я вырос, в большом селе в степной зоне. Хоть и давно переехал в город, всё равно вокруг было всё родное, как будто не уезжал отсюда никогда. Есть, что ли, память тела или движений. Сколько бы я ни отсутствовал в отеческом доме, всё равно в полной темноте знаю все повороты и двери, знаю, если руку поднять сюда – будет выключатель. Первый раз заметил это после службы в армии, когда дома не был полтора года. В полной темноте просто протягиваю руку, и вот он выключатель. Так и сейчас протянул руку, но не включаю, – для чего? Прекрасно в темноте ориентируюсь.

Да мне уже за сорок, есть жена и дети, и любимая работа, ну как любимая, можно и в кавычках, а можно и без. Что еще можно обо мне сказать: средний рост, среднее образование, пузо только начало обозначаться. В общем, парень в самом расцвете сил. Вот и дверь в сени, чтоб не скрипела, чуть, приподняв, открываю. Вот как вышел на улицу, легонько проскакивает страх, дядьки за сорок тоже боятся бабаек. Да в детстве всегда боялся, что утащат инопланетяне, хотя что боялся, и сейчас побаиваюсь. Да и было почему, в юности не скажу, чтобы постоянно, но частенько в небе всякие спирали и лучи видел, да не я один видел, сложно обвинять себя в галлюцинации, если в это время человек пять рядом стоят и тоже видят. Больше всего запомнилось то, как шел по берегу около полуночи, и на другом берегу речки, метров за шестьдесят от меня, начали ломаться ветки. Не веточки по звуку, а вполне себе ветки, минимум с руку толщиной. Вот тогда было страшно, не так страшно, когда ужастики смотришь, а страшно так, что вспоминать молитвы начинаешь, ну а если не знаешь, то сочиняешь их. Ветками трещал шар из тумана, слегка подсвеченный, метра два-три в диаметре, тогда я, конечно, быстрым шагом чесанул оттуда. А вот потом уже начал думать: ну чего испугался? Всему ведь логическое объяснение можно найти. Дым поднимался, ветра не было, вот и стоял он на одном месте, не рассеивался. А подсвеченный… Кто-нибудь фонариком светил, вот и граница дыма виднелась как шар… Наверное.

Кстати, в селе как-то эту тему не сильно обсуждают, но за дурака никто не посчитает, если ее поднимешь. А в городе, если заведешь разговор на эту тему, сразу смотрят не то что как на дурака, а как на благого дурачка, во многом, думаю, благодаря телевидению. На небо в городе смотрят мало, а вот телевизор много. Есть небольшое ощущение, что программы специально на это и рассчитаны, выставить тех, кто обсуждает непонятное, дураками. Хотя некоторые, наоборот, одержимыми становятся, только начни эту тему, сам не рад будешь, как присядут на уши, одна мысль – убежать и на глаза больше не показываться.

Дело было – спор с одним таким затеял про этот случай, говорил, что он подошел бы обязательно, контакт наладить. А на мои доводы, что, дурак, обгадишься, отмахивался, наоборот, место даже просил показать, чуть не экспедицию туда устраивать хотел. Ну да ладно, давно это было, а мочевой давит, надо было чуть быстрее вставать, а не разлеживаться. Вот и дверь на улицу, с опаской выглядываю на звездное небо.

Небо в селе – это совсем не то, что в городе, четкий Млечный Путь, даже с моей близорукостью видно очень много. Вот, к примеру, несколько летящих моргающих звездочек. До сих пор не знаю, что это, иногда слышно самолетный двигатель, иногда даже над головой пролетает беззвучно. Так с задранной головой и подошел к углу, тому, что постоянно мокнет. Как хорошо все-таки, майские деньки. Цветут вишни.

Всё, я готов идти обратно досыпать… Хрусть… Сердце уходит в пятки, тело само резко оборачивается на хруст веток, выброс адреналина в кровь обжигает волной с тяжестью в ногах и расширением зрачков. Но заставляет мыслить быстро. В саду так хрустеть не может, там пару яблонь, это если только все разом обламывать будут. Над шиферным забором видно верх светящегося шара, да не одного, пять штук в ряд. Я-то головой по небу вертел, по сторонам не смотрел даже, пока сюда шел. Что называется, спустили с небес на землю. Страх тут же наваливается, парализует. Начинаю просчитывать варианты, как свалить, все мысли направлены на то, чтобы убраться подальше. Все! Кроме одной дурной мысли, которая, как червячок, начинает подъедать: а что, слабо? Потом всё сильнее. Трус? Да и спор тот восстал из памяти. На негнущихся ногах, переполненный какой-то энергией, что преобразует панику в мурашки, сделал шаг. Страх, кстати, это вообще сильный источник энергии, если его обуздать и в нужное русло пустить. Выгоняя все мысли из головы, двинул к калитке в огород. Вот и шаг стал пружинистый. Идти метров тридцать, половина до калитки, половина после. Дохожу до калитки, срывается один шар ввысь. Что это? Меня заметили? Но остальные на месте. Но где наша не пропадала, делаю шаг за калитку… И вроде услышал девичий вскрик с одной стороны и тихое высказывание на каком-то языке. Даже понял, что это матерщина. Отсвет синеватого луча освещает все яблони, видно было всё, ярко, правда как на негативе, и как-то совсем не долго.

Очнулся я привязанный к какому-то столу. Руки, ноги, голова не то чтобы привязаны, просто придавлены самим воздухом, по всей площади, не парализован, а просто если не двигаешь – давления нет, пытаешься сдвинуть, хотя бы палец, как в резину упираешься. Единственным, чем мог шевелить, это глазами, и рожи мог корчить.

Первое, что видел, это яркий свет, причем источника света не было, ни светящихся панелей, ничего, только белый потолок и белые стены, залитые светом, таким, что глаза побаливали.

Ну, всё, попал! Говорят же, бойтесь своих желаний и страхов, они сбываются. В голове одна мысль: сейчас меня будут разбирать на опыты. Паника где-то на задворках, если ее не подавить, чую, захлестнет. Знаю, стоит раз дернуться, так начинаешь дергаться в геометрической прогрессии, так бывает, когда в пещерном лазе чуть под-застрянешь, или как у меня опыт был, из раздела анекдотов, когда прикручивал кардан к коробке КрАЗа. Кто не знает, там два кардана идут. И карданы тяжеловатые, так вот очень удобно, когда положишь кардан на плечо, сидя на заднице его прикручивать. Так вот, прикрутил кардан, ключи царским движением на фиг из-под рамы запустил. Ну, чтоб не лазить потом за ними. И-и-и… как уже писал, карданов два, голова между ними. И она не пролезает, ключи выкинуты за пределы, карданы прикручены. Сначала подергал, а потом в панике бился, пытаясь вытянуть голову, но куда там, только уши ободрал. А рядом-то никого, так несколько дней просидеть можно было. Вот только тогда на силе воле остановил панику, а то совсем удушился бы. Так вот начал думать, и тут дошло, что карданы не параллельны, а к заду должны расходиться под углом, сдвинулся назад, и чудо, голова свободно выходит.

Вот так лежал и вспоминал прошлое, как потом ржали всем строительным вагончиком. Заулыбался даже. Пролежал около часа, даже успокоился, и тут панель в стене разъехалась. И зашел инопланетянин, да, да, именно инопланетянин, такой, как в зоне пятьдесят один рисуют. С большой головой, большими глазами, но тощей шеей и тощим телом. Я было хотел дернуться, но даже дышать перестал. Он только склонил голову чуть набок и каким-то свистяще-шипящим голосом произнес, не шевеля губами, на русском:

– Хуман, скажу сразу и без протокола, ты оказался не в том месте не в то время. Мы не пираты и не похищаем разумных, – он чуть помолчал, – но пришлось, иначе ты бы умер. Я не знаю, как у тебя получилось незаметным к сильному псиону подойти, – он опять сделал паузу, тут мысли роем полетели. Не, слово-то вроде знакомое по фантастике, захотелось кучу вопросов задать, не скажу, что побоялся, просто не успел, он продолжил: – Но ты ее напугал, и вместо того чтобы раз обработать тебя станнером, она выпустила в тебя всю обойму заряда. Если бы мы тебя бросили, ты бы погиб. Ждать, пока ты восстановишься, возможности не было. Са… извини, имена не буду называть, так вот моя коллега меня уговорила подобрать тебя. Но так как мы очень спешим, нам пришлось сразу улететь с вашей планеты, вернуть тебя на Землю не представляется возможным. У тебя есть два выбора: либо мы тебя довозим до ближайшей станции хуманов, но для этого ты под протокол говоришь, что в здравом уме и памяти согласен на проведение над тобой исследований и просишь нас подвезти до обитаемых миров; либо я тебя тихонько утилизирую. И да, прежде чем ты что-то ответишь, прошу, не наказывай девчонку: если мне придется тебя утилизировать, то она будет мучиться всю оставшуюся жизнь. Такая психическая травма для нее будет смертельна.

И он замолчал, склонив голову на другой бок, и уставился на меня немигающими глазами. Пока он говорил, я начал дышать, тут… Одна мысль сильно не давала покоя. Он хочет пустить меня на опыты. И, даже не ожидая от себя такой смелости, спросил:

– А по-другому никак?

– Нет, никак, нас за похищение ждет серьезное наказание.

– Да нет, я неправильно сформулировал. Я не против, что вы меня довезете, я против опытов.

Тут послышались какие-то звуки, я подумал, что инопланетянин подавился, как кот шерстью, и сейчас сблюет. Но нет, это, оказывается, он так смеется.

– Извини, опыты будут в любом случае, что перед утилизацией, что без, мы же тебя бесплатно не можем везти через полгалактики. Нужно как-то платить. И да… – мне показалось, что на его лице, которое не отображает ни одной эмоции, появилась улыбка, – это будет не больно. Ну, так что, ты согласен? Время! Я лишь на время отключил эту комнату от видеозаписи ИИ. Так что решайся. Согласен?

А что мне оставалось делать? Я как суслик, которому воды в нору налили, абсолютно добровольно выходил со своей норы:

– Да, я согласен.

– Отлично, у тебя одна попытка, – и дал мне в освободившуюся руку, назовем «картонку», на которой был написан текст, сначала по-русски, потом закорючки.

– Я прошу исследовательский корабль… Блин как это прочитать?

На картонке были какие-то закорючки – как я понял, название корабля.

– Скажи просто – вас.

– Я прошу вас подвезти меня до первой станции хуманов и в качестве оплаты разрешаю провести надо мной исследовательские действия… или опыты, – немного подумав, добавил я.

– Кстати, тут соглашение о неразглашении, иначе будешь должен 15 миллионов кредитов. Подписывай.

– Как? – Я держал картонку в одной свободной руке. – У меня ручки нет. Да и рука правая пристегнута.

– Палец приложи. – Сразу освободилась вторая рука, и я в лучших традициях деревни припечатал большой палец.

– Ё-оо, – палец что-то неслабо проткнуло, и отпечаталось кровью. – Я что, душу продал сейчас? Раз кровью подписываю.

Тут опять послышались звуки кота, объевшегося шерстью.

– Ты юморист, тебе повезло, что я занимаюсь изучением хуманов. Даже не так, меня считают сумасшедшим ученым, повернутым на ваших расах. Другие наши тебя б совсем не поняли. Нет, это стандартная форма заключения контракта… для диких миров. Не бойся, душа будет в порядке… а вот тело…

И он на секунду задумался, даже свернул голову на другой бок.

– Да, еще, так как ты подписался в неразглашении, тебе говорю. Виновница готова передать тебе тысячу кредитов, так сказать подъемных.

Я слушал, отмечая в голове: а много это или мало? Мне было как-то неизвестно, сколько это в рублях.

– Зная вашу привязанность к семье, я хочу спросить – есть возможность потратить эти деньги на себя или на твою семью.

Вот тут как-то еще не осознал, что жену и детей больше не увижу, дочь хоть замужем, но сын еще в школе учится. Говорю – давай пятьдесят кредитов мне оставь, остальное семье.

– Э нет, тут мне придется напрягать разумных, твоей семье кредитов сто достанется, ну или услуг на эту сумму, я сам точно не знаю, остальное откат, тем, кто это устроит, мне же с ними через сеть нужно связываться. Перевод денег на другую планету дорого стоит, а уж на ту, где отделений банков Содружества нет, стоит много дороже тысячи. Да не переживай, этой сотни хватит пару коттеджей купить. Только об этом никому.

Что мне тут оставалось?

– Согласен. Только раз у нас доверительный разговор пошел, вкратце хоть расскажи, чего мне ждать от нового мира?

– Ну… – мой собеседник задумался. Кстати, как его звать, а то неудобно общаться? Пока думал, он продолжил: – У вас должны были быть фильмы или сказки. Кстати, у вас интересный вид информации есть – книги. Ну да чего-то я отвлекся. Так вот, у вас должны были быть книги или фильмы об устройстве жизни в галактике распространены.

– То есть, – спохватился я, – контакты с инопланетянами давно уже были на Земле?

– Э нет, контакты запрещены с расами, не сумевшими выйти за пределы своей системы, причем запрет стоит на более высоком уровне, чем просто законы, тут кара чуть ли не божья, как бы у вас сказали.

– Как же, если в книгах что-то написано, – озадачился я.

– А, не забивай голову, можно и не говорить, что ты с другой планеты, чтоб торговать или что умное передать, только не технологии. Так вот, опять ушли в сторону. Книги читал?

– Читал! И что – меня ожидают джедаи, световые мечи, клоны?

– Что за джедаи? – на лице ни единой эмоции.

– Ну, там, республика, империя наносит ответный удар.

– А-а-а, я, кажется, понял, это не с нашей галактики. Это в далекой галактике. Но контакт с ними Содружество имело.

Вот тут я подобрался.

– Содружество, медкапсулы, нейросети?

– Вот-вот! – Довольно двинув в мою сторону рукой, сказал: – Ну, каково?

– Да, давно хочу спросить, а как тебя зовут? А то разговаривать неудобно.

– Э нет, тебя скоро спихнем, вдруг тебе моча в голову стукнет, будешь искать нас. Вот я тебя хуман называю, мне не интересно, как тебя зовут. Зови меня Сполот.

– Еще бы ты не знал, как меня зовут, про семью даже спросил, явно знаешь, кто я и откуда, хотя… Подожди, так сполоты – это старшая раса, в книгах написано, что красивые девушки у вас и корабли живые.

– Ну, так девушки красивые… Наверно, только для меня, – и опять послышался «смех». – А в остальном почти правда. Ладно, отдыхай, мне пора. Если нужно в туалет, скажи громко «горшок», если есть захочешь, то произнеси «еда». И да, как я уйду, стол тебя развяжет, и… не дури, – развернувшись, стал уходить, уже выходя в открывшийся проем, развернулся и сказал: – Не забывай, нам с тобой еще полет отрабатывать… гыы, да и лететь, кстати, еще полтора месяца.

Стена мягко закрылась, а у меня все умиротворение беседой враз прошло, а вот страхом накрыло. Полтора месяца опытов. Надо мной, кстати, опытов!

Стол меня освободил, и я, соскочив, начал мерить комнату кругами. Комната примерно десять на четыре метра, прямоугольник, и в высоту метра четыре. Неслабое пространство для корабля, подумал я, должны ж они объем экономить. А тут такие габариты на одного меня. В голове каша, нужно всё… куда бы сесть?.. обдумать. Только вот со стола когда соскочил, он убрался в пол. Сесть-то некуда. Я громко сказал: «Стул». И фига, ничего не произошло. Я перепробовал все диваны, скамьи и т. д. Решился: «Горшок». Тут же в углу появился унитаз, ну обычный земной унитаз. Я засел на него как на табурет и начал думать о своей судьбе. С одной стороны, была даже радость, что ли, вот он я, попаданец. По-любому сначала линкор отхвачу, потом флот, потом императором стану. Хотя чё императором, губозакаточный станок имперский светит.

Плохо, семью больше не увижу, с привычной жизни выдернуло. А с другой стороны, рутина нарушилась, работа – дом. И… какая сторона? Да меня сейчас на опыты пустят, сразу вспомнил статьи в желтых газетах, в которых писали, как инопланетяне внутренности выжигали огненными шарами, как в зубах дырки делали, очень тонкие, между прочим, такие, которые ни просверлить, ни объяснить наша наука не может. Чё-то мне поплохело сразу.

Вот так, думая разную фигню, почуял – проголодался. Сколько же я был в отключке? И сколько времени уже пролетели, если еще полтора месяца лететь. И вот интересно, здесь не обижаются, когда лететь говоришь, может, правильно ходить или еще как. А то скажу лететь, а мне скажут – летает только в проруби, а тут ходят.

Задумался, какая всё же ерунда в голову лезет, а потом громко сказал «еда», из пола выдвинулась тумбочка, накрытая большой полукруглой крышкой, как в ресторанах. Под ней продолговатая тарелка желе, стакан напитка с непонятным прибором, ложкой с трубочкой. Попробовал, вроде что-то растительное, типа кабачковой икры. Жевать почти не надо, можно и через трубочку тянуть, а можно и ложкой помахать, проглотил, в общем, быстро. Правда, стоя. Тут задумался, полежать бы.



И тут меня осенило: меня, как крысу подопытную, проверяют, смогу я стул либо лежак организовать или не смогу. Ну, пока ничего умнее я не придумал, как громко сказать «кровать». Ни фига, не все так просто. Дальше названия не стал перебирать, понял, что бесполезно. Мыслил так, а если задание невыполнимое? Плюнул, завалился на пол. Хотя… Нет, просто так не сдамся. Сначала представил поднимающийся лежак. Не получилось. Тут вторая сильная эмоция – злость – просто залила все тело. Ее, как и страх, если в узде держать и направлять, то многого добиться можно. Вот и сейчас злость трансформировалась в желание топчана. Просто сильное желание… И я даже не удивился, что топчан появился. Если я так захотел сильно, то само собой разумеется, что должен был появиться лежак.

Выспался я хорошо, чувство, что пару суток проспал, хотя как узнать, я как вышел из дома в шлепках, шортах и майке, так тут до сих пор в них, ни часов, ни телефона. Хотя стоп, майка задом наперед надета, вот оно! Значит, меня раздевали-одевали. Полтора месяца лететь, а сколько уже пролетели?

И – оп! – навалилась тягучая резина по рукам и ногам, и подняло меня над полом на том же столе. Стена разошлась с легким шелестом, и появились целых три сполота. Причем впереди знакомый, сзади двое поменьше, поглазели на меня молча, ну и я промолчал. Скорей всего, они как-то ментально или мысленно общались, а возможно, и так все знали, говорить не о чем было. Тут двое развернулись и вышли. А я все-таки сказал:

– Здрасьте.

– И вам не хворать. – Тут сполот скорчил юморную рожу, не думал, что так умеют. Вроде всегда неизменное выражение лица, как у статуи, было. А тут как-то улыбнулся и ободряюще подмигнул.

– Так вот, – продолжил он, – исследования мы провели, отклонений не обнаружили. Как ты смог подойти к псиону, остается загадкой, нужно провести испытания. Твоя задача – подойти к столбу.

– Какому столбу?

Сполот сделал жест рукой, чтоб не перебивал:

– Сейчас появится, и надень шапку, вот сбоку лежит. Вопросы есть?

– Вопросов много. Это что, вы меня в медкапсулу уложили на исследования? Наверно, исправили все отклонения организма?

Сполот зашелся в хохоте:

– Ну ты делец, нет, мы тебя не лечили. Во-первых, можем эксперименту повредить, а во-вторых, это дорого. У тебя есть полторы тысячи кредитов? Нет – значит, и лечения нет. – Сполот махнул рукой: – Давай надевай шапочку, и вперед. – И вышел.

Стол меня отпустил, и осталась шапочка, ну да, почти из фольги. Надев шапку, начал озираться по сторонам… У, блин, даже вздрогнул, напугался. Справа от меня вместо сплошной стены организовался коридор, метров сорок в длину, в конце которого стоял, ну, не столб, скорее колонна, метра полтора в диаметре. Ну, я начал подкрадываться.

– Стоп, – раздался голос ниоткуда, – давай заново.

Ну, вернулся, и опять, пришлось повторить раз десять.

– Не, так не пойдет, – опять раздался голос, – давай вспоминай, как подкрадывался.

Вот! Ключевое слово «подкрадывался», подкрадываться я люблю. На Земле частенько в леске, ну, как лесок, там, где жил, степи одни да лесопосадки, лесов вообще не было. Так вот, лесок вокруг озера был. Я частенько туда ходил, хотя все боялись этого места, так я туда даже по ночам ходил. Особенное ощущение ночью, когда идешь по открытой местности до леса и заходишь в лес, где деревья с кустами стеной весь обзор закрывают. Страх хороший, даже собака к ногам жалась в такой момент и поскуливала. А как зайдешь за первую линию кустов, пять минут обвыкнуться, и ты хозяин положения, не знаю, как это объяснить, не то слышишь все новые звуки, не то еще что. Так вот там частенько крался. И главное в подкрадывании – взгляд. Он должен быть как у хищника. Не тот «взгляд хищника», про который все книжки пишут, когда главный герой на шпану смотрит, и все боятся. Нет, настоящий взгляд хищника! Хищник никогда не смотрит на вас заинтересованно, он либо глаза отводит, либо на жертве взгляд не фокусирует, смотрит как бы сквозь и даже ни о чем не думает. Не верите? Посмотрите, как тигры, медведи в зоопарках смотрят, и ничего там их не затравили, они на вас не смотрят, чтоб не спугнуть. Чтоб вы взгляд на спине не почуяли. Да что далеко ходить, на кошку гляньте, фиг взгляд сфокусированный поймаете, она делает вид, что ей вы не интересны. Если, конечно, главнее себя не считает. Ну, что-то отвлекся.

И вот я в коридоре.

– Слушайте, когда на Земле ваши шары увидел, сильный страх был, я думаю, у вас есть прибор, который отпугивает любопытных. Прошу, чтоб этот прибор «страха» включили.

Мне ничего не ответили. Но страх начинает пробирать, хочется развернуться и убежать, иду потихоньку на одной воле. Хотя страх все-таки поменьше, чем на Земле был, наверно, где-то в глубине стал знать, что он искусственный. Крадусь, взгляд как у кота в одну точку на столб-жертву, причем расфокусированный, охватывающий все пространство. Мысли все из головы, пусто, и только вдыхаю, не знаю, как так получается, но ощущения только вдыхаю, без выдоха. Страх помогает, он дает энергию, оседлать его достаточно легко, так вот крадусь до столба пятнадцать метров… десять… столб. Стою около него. Слышу внутри приятный женский голос. Правда, думаю, говорил этот голос что-то неприятное. Не успел подумать, как страх резко отпустил.

– Молодец, – это уже свистящий голос сверху, – давай на место, отдыхай, нам нужно разобраться.

Ну, я опять пошлепал в свой конец коридора, который стал опять моей комнатой четыре на десять.

Пробуждение, опять привязанный.

– Ну что, что хотели, мы выяснили, да и прилетели уже. Ты пройдешь по коридору, выйдешь в шлюзовую станцию.

– Подожди, так ты вроде говорил, что полтора месяца лететь, а три дня прошло.

– Не… прошло полтора месяца, ты во сне меньше кислорода потреблял, да и продуктов на тебя не напасешься, короче… проспал ты все. Хотя я хотел бы с тобой еще один контракт заключить в будущем и взял на себя смелость оставить в твоей голове закладку кое-какую.

Я начал разевать рот, закладки в голове меня пугали.

– Не спеши, дослушай, – сказал сполот. – Эта закладка тебе очень поможет, это царский подарок, о котором можно только мечтать в твоем положении.

«А, – подумал я, – наверно, языку какому научил». Но вслух ничего не сказал. Сполот продолжил:

– Но если ты будешь против, то все просто рассосется. Так ты не против, ни сейчас, ни в будущем?

– Нет, я не против. Как будто у меня выбор есть, – неуверенно буркнул я.

– Но в будущем я переспрошу. – Сделал паузу. – И не болтай лишнего, не расплатишься! На станции скажешь, что ничего не помнишь. Расскажешь всю свою жизнь, можешь не скрывать ничего, вышел из дома, очнулся только что в белых стенах, ничего не видел, ни с кем не говорил. Мы иногда подкидываем на станции спасенных, поэтому поверят. Нет, конечно, вопросы будут задавать, все-таки мы редкие гости. Удачи, хуман!

– И вам удачи! – ответил на автомате.

Глава 2

Стол меня уже привычно освободил, и появился небольшой коридорчик, метра три в длину, по которому я подошел к металлической двери, которая с шипением открылась. И за ней уже шел коридор, облицованный серым пластиком, с тускло светящимися панелями, или, может, я просто привык к яркому свету на корабле сполотов, поэтому кажется все тускло. Причем тут были тени, в отличие от корабля сполотов, где светился воздух, не оставляя теней. Да и панели тут видали лучшие времена – там скол, там трещина, можно подумать, назад на Землю вернули. Пройдя коридорчик, я подошел к стойке с вертушкой, как на земной проходной, за которой стоял обычный человек в необычном комбинезоне серо-голубого цвета.

– Здравствуйте, – сказал я.

– Эшытыр, быр быр быр, быр?

Тут я почувствовал себя гостем из Средней Азии. Сначала я тупо пялился, потом, когда человек начал повышать голос, я начал кивать: да, да.

Он что-то спрашивал, что-то «быр быр». Ну, думаю, что-то типа «выпирает». Я машу: «В-выпирает, выпирает». «А тут – ровно». Я: «Да-да, ровно выпирает».

Тут даже заулыбался своим мыслям.

Человеку явно это надоело, он махнул рукой, и из-за конторки вышел комитет по встрече, двое в броне тех же расцветок, что и комбинезон стоящего за стойкой. Броню я ожидал увидеть немного потолще. А была всего пара нашлепок на комбинезон, что-то типа бронежилета, налокотников и поножей, все начищено до блеска. Но не металлического блеска, а как бы новогоднего дождя. Но не так, как у греческих гоплитов, а как-то футуристично, что ли.

Двое из ларца, ничего не говоря, махнули мне рукой, чтоб я шел вперед. Ну а я что? Пошел. Шли недолго, коридор расширился в улицу, нормальную улицу, не большой коридор космической базы с трубами и коробами, где могли бы лазить чужие, а обычную улицу, где были построены пятиэтажки, очень плотно друг к другу, правда. В узких промежутках между домами, в два-три метра шириной, росли деревья или были газончики. Сверху было хоть низкое, но небо! Солнца видно не было, но небо лучилось, как будто солнце где-то за соседней пятиэтажкой. Улица с довольно оживленным движением, причем понизу шли пешком вроде обычные люди, про многих, конечно, можно было сказать, что не с Земли. То лицо было как будто сплюснуто сверху вниз, другие выделялись, наоборот, слишком высоким лбом либо массивным подбородком, куда массивнее, чем в американских комиксах. Одежда вообще в ступор вводила. От средневековых мешков с завязками до одеяний секс-шопа, в которых на улице на Земле можно было показаться, лишь проиграв в карты. Большинство же было одето в комбинезоны. А над головами пестрой толпы, где-то на высоте третьего этажа, летала куча машин, гравиплатформ или еще чего. Я остановился, задрав голову, – тут же не совсем дружественный толчок в спину с непонятным бла-бла и смехом сзади. У газона было припарковано транспортное средство, похожее на наш минивен каких-нибудь секретных спецслужб. Само собой, с тонированными окнами, только окна были как у вертолета и сверху и снизу, ну, разумеется, авто было без колес. Я понял – мне туда.

Меня проводили к задней дверке, так же как у нас в милицейском бобике, заднее отделение с парой лавочек по бокам и без окон. Единственное отличие – двери не распашные, а часть двери заехала в другую дверь. Только расположился, как дверь закрылась, и все – движения нет, звуков нет, не понял, зачем меня тут закрыли и стоим. Я так подумал, еще одного бедолагу ждем.

Тут дверь раскрылась, мои провожатые молча махнули на выход. Оба-на, а улица-то другая, шире, да и стекол больше в пятиэтажках. Зашли в первую, тут такой же коридор, как и встретил меня на станции. Ну, почти такой же, тут только арки дверей нарисованы, а, нет, не нарисованы. При подходе одна дверь разошлась, за ней оказалась кабина лифта, с диванчиками, над дверью крест-накрест стояли символы, они тут же тронулись, сначала вбок, потом вверх. Я так понял: лифт может ездить по станции в любом направлении. Я сразу задумался, для чего меня сначала везли в минивене, могли же сразу в лифте, конспираторы фиговы. Двое из ларца молчали, символы над дверью летели сплошной лентой.

Минут через десять символы замедлили свой бег и остановились, двери раскрылись. Мы вышли, и сразу напротив двери раскрылись, впуская нас в кабинет, вернее, прихожую. За столом-стойкой сидел робот, не андроид – сделанный под человека, а именно робот, с круглой головой и нарисованными двумя глазами. Робот что-то сказал, и мои провожатые, показывая на диванчик, усадили меня, потом сели сами.

Минуты через три из кабинета вышел качок с красной кожей, одетый в комбинезон с короткими рукавами. Прошел мимо нас, кивнув моим сопровождающим. Я тут же заметил, что жесты у нас похожи, значит, не зная языка, можно изъясниться… наверное. Хотя мне должны ментально язык внушить, ладно, посмотрим. Тут как раз робот что-то буркнул, и мы зашли в кабинет. За столом сидел крепкий мужчина лет пятидесяти. Он о чем-то переговорил с сопровождающими, достал из шкафа коробочку, вынул из нее черную горошину и дал ее мне. Ага, я же начитался фантастики, знаю, это переводчик, нужно засунуть его в ухо. И, не дожидаясь команды, решил блеснуть умом, засунул горошину в ухо. Начальник за столом сначала опешил, потом заржал. Сопровождающие поддержали. Я понял, что только что опустил мнение о моем интеллекте ниже плинтуса. Но я был неправ, я ошибся в своих возможностях. Следующими действиями я смог опуститься ниже дна. Под смех я вынул горошину из уха, начальник, посмеявшись, показал рукой, что подносит ко рту щепоть. Ну, я недолго думая закинул горошину в рот. Взрыв хохота, начальник покраснел, сипел, не мог выговорить ни слова, только рукой махал. Сопровождающие согнулись пополам, держась за животы. Медленно вынув горошину изо рта, подождал, пока просмеются.

Про себя подумал, что о таком дебиле будут долго сказки рассказывать сослуживцам. Наконец просмеявшись, он опять поднес щепоть ко рту и сказал «бла-бла-бла». Я, точно копируя его действия, повторил «бла бла бла». Приятный женский голос с потолка сказал что-то. Опять взрыв хохота, начальник замахал руками. Опять поднеся щепоть ко рту, произнес «бла-бла». Я поднес горошину ко рту и молча уставился на него, он опять: «бла-бла». Ну, я как в микрофон выдал: «Раз, раз». Женский голос под потолком что-то затараторил, я так понял – на разных языках, начальник вращал кистью руки, типа давай еще. Тут до меня дошло:

– А, тут говорить надо, это микрофон?

Голос сверху вдруг выдал:

– Русский язык, вы говорите по-русски?

Я даже опешил немного:

– Да, говорю.

Тут сопровождающий отнял у меня горошину, упаковал в коробочку и убрал в шкаф.

Начальник что-то сказал. И голос сверху перевел:

– Ты откуда такой недоразвитый?

Немного обидно, конечно, вопрос прозвучал, но он – начальник, я – дурак. Тем более, зачем им микрофоны отдельные? Сами недоразвитые, на Земле и то их уже не видно.

– Планета Гео?

– Не, не Гео, Земля. – Хотя что-то знакомое, точно – география, геометрия, с греческого, насколько помню, название.

Начальник что-то хмыкнул, уставился в стену за мной, я обернулся, на стене ничего не было. А, наверное, он перед глазами карту видит.

– Вот это тебя занесло. Ладно, ты и так много моего времени потратил. Как попал к сполотам на корабль?

– Я не знаю. Вышел на улицу в туалет, – даже не соврал я. – Очнулся – белые стены кругом, потом открылся коридор, и я у вас… А кстати, где я?

– Ты на пустотной станции баронства Адайя.

– А как же небо?

– Хватит вопросов, мне тебя оформлять еще. Имя?

– Алексей…

– Стоп, тут такое никто не выговорит, у вас, у диких, язык зубодробительный, тут у нас принято – одна буква в имени, у кого язык Содружества не родной.

– Не понял, «а», что ли?

Тут на меня опять посмотрели как на идиота.

– Не звук, а буква, «ал» или «ксей», к примеру. А, – махнув на меня рукой, – имя будет Митс, пойдет? Фамилия будет Гео.

Я молча кивнул головой. Но, видимо, это даже не требовалось, похоже, я себя зарекомендовал уже недалеким, да что там недалеким, прямо скажем, дебилом. И отношение ко мне тут выстраивают уже как с очень глупым.

У них, похоже, как в греческом алфавите, буквы – целые слова, типа альфы и омеги. А и ладно, я их больше не увижу все равно. Между тем зажужжало, и из стола вылезла карточка два на пять сантиметров. С моим трехмерным фото на одной половине, а на второй что-то написано.

– Если что-то будут спрашивать, последнюю строчку показывай, там язык указан, на котором ты говоришь, ну все, пока.

Я опешил:

– А куда идти? И что – вопросов больше не будет? Как у нас на планете жизнь? Достижения?

– Никому ваша жизнь и достижения не нужны, иди в лифт, там я настройки сделал, выйдешь, восьмая дверь направо, там соцслужба, пусть она с тобой разбирается. С интеллектом у тебя слабовато, но ты не переживай – и тебе работу подберут, все, давай иди.

Я хотел было возмутиться по поводу интеллекта, но молча развернулся, вышел из кабинета, пошел к двери лифта, мыслей воз. Что? Как? Куда? Сзади закрылись двери предбанника, а я даже не спросил, как лифт открыть. Подошел к лифту, вроде эта дверь. Дверь раскрылась, ага, кабинка знакомая. Сел на лавочку, меня понесло в какие-то дали.

Но по ощущениям сильно вниз. Тут до меня дошло, что во время всего путешествия я хоть и сидел на горшке, но по назначению не использовал, и, что называется, на клапан начинало давить.

Вот тут паника, куда, тут же замкнутые помещения, да лифт не едет, а если едет, как долго проедет. Как только открылись двери, рванул на выход. Народу здесь было куда больше, ну и понятно, от силовых структур лучше подальше держаться. Выскочив, я посмотрел – вправо коридор, посмотрел – влево коридор. Блин, куда бежать. Хотя давление придало смелости, и я решил спросить. Без разбору подскочил к пожилой паре, одетой в какие-то мешки, как на средневековых картинах, какие-то рубища или наволочки драные, сверху какие-то детские чепчики. Мужчина – хорошо выбритый, лет шестьдесят, и женщина того же возраста, только у мужика мешки в сине-красный цвет выкрашены, а у женщины в разные оттенки зеленого. Прическа у обоих закрыта чепчиками с рюшечками.



– Извините, где здесь туалет? – оба уставились на меня непонимающе, женщина что-то спросила: «быр-быр?»

Ну что мне оставалось делать? Я исполнил танец, держа руки на причинном месте. Женщина, с непониманием уставившись на меня, снова:

– Быр-быр?

Я уже начал паниковать, но тут мужик с пониманием показал на один из концов коридора, потом пальцем налево и еще раз налево. Причем сделал он это все молча. Я кивнул ему и рванул в конец коридора, где действительно слева был небольшой тамбур, я рванул в него и сразу повернул еще налево, там был контур двери, которая, кстати, открываться не хотела. Я подлетел к двери и начал ощупывать, но, видать, я просто спешил, дверь реагировала с небольшой задержкой, которая мне показалась вечностью. За дверью оказался вполне просторный зал с зеркалами и кабинками, народ в зале был разнополый. Да по фигу, быстрей в кабинку. Блин, а туда ли я попал? В кабинке стоял довольно высокий стул, нет, стул средний, но для унитаза очень высокий. Даже не стул, а, скорее, кресло, отдаленно похожее на компьютерное, только ножка сантиметров двадцать в диаметре и не слишком глубокое углубление. Как тут что работает? Никаких рычагов, кнопок. А вот времени разбираться не было, думал уже, нагажу, закрою кабинку и убегу. Как только отлегла основная проблема, всплыла другая: помимо кнопок и рычагов не было ни бумаги, ни мусорки. Почему во всех фантастических книгах пишут так: «показал, как пользоваться туалетом», а как пользоваться – никто не пишет. Думай не думай, а пришло время вставать, ноги затекают. Едва я приподнял зад, сразу раздалось какое-то шипение, и шипение не как воздух с камеры выходит, а как электровыжигалка дерево жжет, с каким-то присвистом. Под задницей пошло какое-то свечение. Я так понял – это заменило бумагу. Хотя и выемка оказалась пуста, и стул был обеззаражен. О как!

Все, есть в жизни счастье! Теперь можно и в восьмую дверь идти с чистой совестью. На выходе раковин с кранами тоже не было, но были сушилки, все совали руки в сушилку, там загорался синий свет, люди руки двигали как во вполне обычной сушилке. Выходя назад в коридор, я задумался о людях, его заполнявших. Хотя какие люди? Я, пока бежал, мало кого рассматривал, а сейчас я вдруг увидел ящера в одежде. Конечно, пялиться не стал, но глаза вывернул наизнанку, вполне человекоподобная фигура, комбинезон лилового цвета с серыми вставками, метровый хвост и маленькая шапочка-тюбетейка, лицо немного вытянутое, безгубый крокодилий рот. Зубов не видел, рта он не раскрывал. Люди же тоже отличались друг от друга по росту, объему, цвету кожи, да и просто по одежде. Хотя среди людей средний был все-таки земной стандарт, чуть поуже в плечах только, хотя и шкафы встречались довольно часто. Особенно радовала глаз женская половина. Пластиковая хирургия, наверное, хотя о чем это я, наверно, здесь и так что хочешь можно вырастить, что-то убрать. Поживем – увидим, как тут все устроено.

Итак, мне нужна восьмая дверь… Я встал как вкопанный. А из какой двери я вышел? Коридор был, как я раньше говорил, по ширине как улица где-нибудь в старой Европе, да и длина метров сто, всего шестнадцать дверей с нужной стороны. В какую идти? Эсбэшник сказал, что меня там будут ждать. Решил постоять с обратной стороны и посмотреть, какая из дверей есть лифт. Стоять пришлось минут двадцать, не то чтобы никто лифтом не пользовался, просто двери открывались рандомно, а угадать, которая где откроется… Короче, увидев знакомую кабинку лифта и отсчитав восьмую, я встал в небольшую очередь. Пока стоял, вспоминал, что в этом мире просто обязательно нужна нейросеть, это такой биоимплант, компьютер или, скорее, смартфон, вживленный в мозг, который после установки проращивает дополнительные нейронные связи в мозгу и работает в паре с мозгом, выводя информацию прямо перед глазами. А еще, что попаданцам дают подъемные, что предлагают установить нейросеть, если ты подпишешь контракт лет на десять или пятьдесят. И что если стоимость баз и сети выплатишь раньше – ты свободен. И что тебя любыми средствами будут вербовать в армию. За думами подошла моя очередь, я зашел в кабинет, там стояло несколько столов. Я подошел к свободному, показал свой пропуск. На меня вопросительно посмотрела очень симпатичная черноволосая девушка лет двадцати пяти. Темный комбинезон облегал все выпуклости и впуклости, милое симметричное лицо с большими синими глазами и ярко-алыми губами притягивало взгляд, была прям какая-то магия, я стоял завороженный. Хотя взгляд мне показался слегка высокомерным. Я, улыбаясь, показал строчку в пропуске с названием моего языка. Девушка молча опустила взгляд на свой стол, чего-то там перебирала руками минут пять, выговаривая какие-то тихие ругательства, потом переводчик выдал:

– Что хотели?

Я, находясь под обаянием синих глаз, сказал, что меня сюда отправили из службы безопасности. Вот тут началось немного неожиданно:

– Ходят бомжи тупорылые, вам сказали в социалку идти, что вы сюда претесь? Вам что, здесь медом намазано? Вали отсюда, придурок, лучше бы работать пошел, оглоед сраный.

Очарование как-то враз слетело, вроде минуту назад прекрасное создание было, а сейчас корова. Хотя все равно симпатичная.

– Скажи, куда идти, да я уйду.

– Вторая дверь в ту сторону.

Я выскочил из кабинета, жалко дверью нельзя хлопнуть, ни сама дверь, ни воспитание не позволяют. Подходя ко второй двери, я жестом указал на дверь, со смыслом «кто последний», осмотрел троих вполне себе людей. Одеты в затертые комбинезоны разных фасонов и расцветок, у одного даже дырка на коленке была. Ждать пришлось недолго, из кабинета вышли сразу шесть человек, зашли трое и махнули, чтобы я тоже заходил. Кабинет был почти точной копией предыдущего. Я, ожидая подвоха, тронулся к свободному столу с сидящим за ним служащим, одетым в такой же комбинезон темных тонов. Я уже заученным движением показал пальцем строчку с названием языка, тот шустро что-то нажал, и переводчик выдал:

– Добрый день, я предупрежден о вас, мне поручили ввести вас в курс дела. На социальных дотациях мы вас продержим максимум три дня, за это время вы должны найти себе работу, иначе вас отправят работать принудительно.

Я сразу встрепенулся:

– Я согласен найти работу, а где с вакансиями ознакомиться?

Местный клерк ухмыльнулся и сказал:

– Ну, скажу прямо, на любую работу нужны обученные люди, вы что-то умеете? Чем вы занимались раньше?

– Ну, я чинил… – тут пришлось задуматься. То, что я чинил спецтехнику, тут явно никому не интересно, тут и похожего-то ничего нет. – Чинил механизмы, в общем.

– Ясно, но тут механизмы можно чинить только с нейросетью, а ее у вас нет. Да и приписку тут сделали, что с уровнем интеллекта у вас не очень.

– Так, может, кредит? Или подъемные какие выдаете? Я слышал – в Содружестве подъемные выдают.

Служащий засмеялся:

– Здесь не Содружество. Содружество занимает процентов тридцать обжитых систем. Остальные семьдесят процентов – так называемый фронтир, хотя это в основном колонии, протектораты, баронства, княжества и прочие зависимые от Содружества, хотя и независимых хватает. И, заметь, все хотят получить гражданство в Содружестве, но туда просто так не попасть – либо военный контракт на двадцать пять лет, либо нужно быть специалистом или иметь высокий интеллект. Ты думаешь, я сидел бы в этой дыре, будь у меня возможность получить гражданство? А если бы подъемные выдавали, тут половина фронтира бы уже была на нашей станции. Кредит тоже можно получить только при поручительстве, если на работу устроился, работодатель может дать тебе кредит, чтобы ты установил себе нейросеть. По-другому никак. Кстати, тут у большей половины нет вообще никаких нейросетей. Правда, кто без сеток, на планетах в основном живут. Тут на станции сто процентов нужна нейросеть, просто нет такой работы, чтоб без нее справился.

– У меня вопрос – а где я сейчас нахожусь?

– Ну, ты находишься на пустотной станции типа БВПС 6543-7гу, которая принадлежит барону Маиру се Айдая. Он получил, вернее, заработал права на эту систему Альтар в Артранской империи. В системе находится планета, пригодная для проживания, именно для ее колонизации империя и забросила сюда барона. Кстати, приставка «се» обозначает, что титул заработанный, а приставка «де» – это дворянство по праву рождения.

Так вот, в системе проходили бои. Где-то 700 лет назад, а до этого еще раньше – примерно 1500 лет назад, тогда же и закончилась цивилизация на этой планете, после планетарной бомбардировки. Сейчас флора и фауна восстановилась, даже выжившие одичалые с упавших кораблей кое-где общинами живут. Из-за чего тут воевали – непонятно. Официально – из-за удобного расположения планеты, а как на самом деле было – никто не знает.

Из-за боев система представляет собой гигантскую свалку металлолома. Планета тоже из-за этого перестала быть легкой для колонизации. Здесь очень сильный бой был, не около планеты, а с другой стороны звезды. Но планета, вращаясь вокруг звезды, вошла в самую гущу металлолома. И на нее посыпались миллионы тонн остатков боевых кораблей и двух станций. И мало экологической катастрофы, когда от падения остатков линкоров просто был перепахан верхний слой планеты. Планета увеличила свою массу и отошла от звезды на новую орбиту, при этом собирая новые обломки. Не говоря о естественных катаклизмах, которые сотрясали планету.

Боевые корабли делались с большим запасом прочности, десятиметровая броня плюс специальные слои брони – они на Солнце-то не сразу сгорят, если упадут туда. Но то что рухнули сейчас, не проблема, семьсот лет прошло, планета сама восстановилась. Тут даже последствий взрывов реакторов не ощущается, так, пара мест фонят слегка. Проблема – те куски кораблей, которые остались без экипажа работоспособными, они работали в автоматических режимах, антигравы смягчали падение. И эти куски кораблей до сих пор ведут войну, они все сшибают в автоматическом режиме. Особенно обломки станций, да и планетарные крепости до сих пор оборону держат. Эта звездная система была долго недоступной, в космосе живого мусора еще больше, чем на планете. Автоматические станции отстреливали все, что залетало.

Недавно на двух автоматических станциях вышли из строя реакторы. Это открыло дорогу сюда, ну и империя даровала нашему барону, в основном за его же деньги, право обезвреживать сначала систему, а сейчас и планету. У планеты отвоевали всего один сектор, куда можно приземляться, чтоб при этом тебя не сбили, отвоевывали бомбардировкой по площадям. Всю планету бомбить нельзя, вся экосистема опять пропадет, а главное – противокосмическая оборона на планете еще отстреливается, правда, только от больших кораблей. Да и пока этот сектор отвоевывали – двенадцать бомбардировщиков потеряли и пять штурмовиков.

Поэтому сюда открыли доступ всем желающим авантюристам, люди потихоньку разбирают корабли. А знаешь, народу если до чего добраться нужно, они и боевые корабли обезвреживают. Медленно, конечно. Так потихоньку лет через сто планета очистится. Правда, скажу честно, смертность при этом высокая, но и разбогатеть можно быстро. Поэтому отбоя нет от желающих.

Так вот, я тебе бы, конечно, предложил работу здесь на станции, сантехником, к примеру, фирма бы тебе установила нейросеть, а ты лет за десять расплатился бы с ней. Но я тебе советую идти в колонисты, у нас через двое суток туда челнок отправляется. Там, кстати, паек на неделю выдают и одежду. Так что думай, я тебе место резервирую?

– А время есть подумать?

– Боюсь, что нет, все места могут занять к тому времени.

– Да, – хотя сразу, как услышал про свалку, у меня великое «хочу» включилось, – давай резервируй, правда, у меня пара вопросов. Первое: как бы приборчик получить, который переводить сможет?

– А, это без проблем, нужно купить наручный коммуникатор. Цены на новый где-то от полутора тысяч начинаются, нормальный тысяч пять-десять будет стоить, но есть бэушный рынок. Там за сто кредитов можно купить старье, тебе этого хватит. Но советую изучить язык гипнограммой в любом медучреждении. У нас в соццентре самые дешевые цены на эту услугу, всего сорок три кредита, и вам зальют стандартный язык Содружества, а добавите тридцатку, так еще и основные законы.

– Блин, но у меня нет ни одного кредита, где-то тут можно пару кредитов заработать, ну не знаю, листовки раздать или стены помыть?

– Боюсь, что нет. Но на планете сможете заработать, там и выучите.

Вот уж на фиг, почему все попаданцы сразу то капсулу продадут, линкор купят, то кто-то что-то подарит на пару миллионов. А у меня есть тапочки, трусы, шорты да майка. Все! А жрать-то хочется уже.

– Ладно, – сказал я, – второй вопрос тогда: как тут прожить два дня? И нужно ли гражданство какое оформлять или подданство?

– По первому вопросу, – клерк на секунду завис, вынул что-то похожее на буклет, – да, я активировал вам талоны на трехразовое питание, только не опаздывайте. Кормят в восемь утра, в тринадцать ноль-ноль и вечером в девятнадцать ноль-ноль. Вот вам напоминалка, – и протянул мне буклет.

Я мельком взглянул – типа комиксов, напечатанных на тонких листах пластика, картинка изображения на стене. Я так понял – часы, около каждого изображения часов была картинка, типа когда спать, когда есть, когда бодрствовать. Картинок, как ни странно, двадцать четыре, значит, часов в сутках двадцать четыре. Ну, мне проще. Вопросов к уже существующим добавилась еще куча, и клерк, опережая меня, сказал:

– Смотрите, там на третьей странице нарисовано, как пользоваться терминалом, все основные вопросы можно узнать там. Давайте я вам сопровождающего робота дам, он доведет вас до социальной гостиницы, что при нашей службе.

При этих словах из стоящего рядом шкафа выплыл цилиндрический робот с головой-шаром. Выглядел он, как буква английская i, высотой с полметра и диаметром сантиметров двадцать.

– Через двое суток в шесть вечера будьте у своей койки, придут за колонистами. Временное гражданство баронства вам оформили, это то удостоверение, что выдали вам до меня. Удачи вам! И поторопитесь – через полчаса обед.

– Спасибо, – сказал я, вставая. Робот двинулся, левитируя в пяти сантиметрах над полом. Я двинулся за ним. Идти было недалеко. Прошли тот коридор с очередями, вышли на улицу и пошли в соседнее здание, если можно так назвать. Здание было с множеством дверей, мы вошли в третью, за дверью сразу без переходов был длинный коридор, как в плацкарте, только с двух сторон были полу-комнаты. Народу было – тоже как в плацкарте. Прошел четырнадцать перегородок – а что вы хотели, теперь я все считал, заблудиться не хотелось. В этой комнате сидели два человека, я им кивнул. На стене заметил изображение знаков – часы. Робот подсветил мне койку снизу слева и сказал:

– Ваше спальное место, дальше по коридору столовая, зона отдыха, спортзал.

– А где туалет? – наученный, спросил я.

Робот подсветил стенку, где в плацкарте должно быть окно и стол:

– Санузел там. Удачного дня, – и робот уплыл. Я повернулся к людям, теперь неспешно можно было разглядеть их, слегка заросших, в потертых выгоревших комбинезонах, чей родной цвет было не определить. Они, скорей всего, два брата, потому что были чем-то похожи. Одному было лет тридцать, другому лет пятьдесят. Еще раз кивнул головой, сказал:

– Здрасте.

– Бл был, тыл быр быр.

– Извините, я не понимаю, – и показал пальцем в строчку на моем удостоверении. Старший склонился, вчитываясь в строчку, и покачал головой.

– Митс, – тыча в себя пальцем, сказал я.

Старший понял, улыбнулся и, тыча пальцем в себя, сказал:

– Килк, – и, показывая на соседа: – Идя.

Я кивнул. Дальше потянулась неловкая тишина. Я, чуть раздумывая, сел на свою койку. Огляделся вокруг. Ну да, впечатление сравнения с вагоном было только первым: и места побольше, и у каждой кровати тумбочка-столик с двумя дверьми. Я так понял, сейфы для верхней и нижней кровати, также были стулья, два стула стояли между кроватями, а остальные, вложенные один в другой, были задвинуты сбоку кровати в стену. На стене между кроватями сменяли изображение символы, не то чтобы часы были отдельным предметом, нет, просто изображение на стене, как будто подсветка. Символы были довольно крупные. Даже я со своей близорукостью почти не щурился. В животе громко забурчало. Братья заулыбались, глянули на часы, что-то сказали и, махнув мне, приглашая идти за ними, встали и пошли в конец коридора. Я пошел за ними. Кстати, только сейчас я стал замечать, что сила тяжести тут чуть поменьше. Когда вставал, я слегка подпрыгнул, не рассчитав свои силы.

Коридор уже гудел. Напротив из кубрика вышла семья – две девушки, молодой парень и старик. Они перекинулись парой слов, дружно посмотрели на меня, кивнули, я кивнул в ответ. Коридор уже гудел – отовсюду выходили люди и шли в столовую, я двинулся за всеми. Столовая была просторным помещением с большими окнами, за которыми виднелся редкий лес. Деревья слегка колыхались на ветру, по небу шли облака. Вот либо меня обманывают, что я на станции, либо это экраны. Я чуть задержался, меня легко подтолкнули в спину, показывая на стол. Столы были на восемь человек, никакой раздачи или пищевых комбайнов видно не было. Братья с соседями расселись за одним столом, приглашая меня сесть с ними. Ну, я тоже сел, а сам стал вертеть головой; сидеть-то было хорошо, но жрать охота, где еду-то брать? Где-то должен быть кухонный комбайн, а его нет, я стал рассматривать стол. У столешницы центр был чуть темнее. Вот, видать, пришло точное время, сразу гул в столовой сменился на гигантский шорох, шарканье. Мои провожатые тоже своими пропусками провели над темной зоной столешницы стола, и она тут же опустилась и поднялась с подносом еды. Я повторил за всеми, вот появился и мой поднос. Первое, второе, большая, почти литровая, коробка с напитком и кубик пять на пять сантиметров, упакованный в какую-то фольгу. Ну, приступим к дегустации. Первое – что-то полужидкое, на вкус как вареная колбаса, только жидкая, чуть теплая. Ложка уже стандартная вроде ложка, вроде с трубочкой. Ну, с первым покончил, жизнь-то вокруг налаживается. Пододвинул второе и случайно бросил взгляд на девушек. Взгляд задержался. Девушки были очень даже ничего, лет двадцать пять. У одной темные прямые волосы до плеч, темные брови и темные же глаза, вторая была рыжей с короткой копной волос, с задорной улыбкой. Фигурки тоже были точеные. А потом началось у меня косоглазие – вроде не хочешь пялиться, а глаза сами туда поворачиваются. Хотя я понимал, что за полтора месяца здорово оброс волосами, щетина была дней на пять. Летел я сюда во сне. Хоть и во сне, но расти волосам и ногтям это не мешало. Одежда тоже весь месяц на мне была, пусть все время я проспал, но запашок тоже привлекательности мне не добавлял. Я понимал, что девчата на меня если и смотрят, то как на диковинку, но никак не на представителя мужского пола. В голове сформировалась мысль срочно найти душ.

Вдруг что-то изменилось, звук ложек как-то сбился. Я повернулся к входу. В столовую заходила гоп-компания – пять человек в кожаных плащах с обвесом оружия – ножей и еще каких-то кобур. Гопники шли меж столов и выборочно забирали кубики в фольге. Вот поравнялись с нашим столом, и гопник, окинув нас взглядом, потянул руку к кубику одной из девушек. Не знаю, не то девчонки рядом так повлияли, не то сам дурак, но я встал и, перехватив руку гопника, свободной рукой погрозил пальцем – не выйдет. Тут подлетел их главный, я развернулся к нему. Чуть ниже меня, тощее сложение, короткая рыжая стрижка, конопатый нос, бегающие глаза. Я вопросительно дернул головой – ну? Тот посмотрел на мой бейджик-паспорт, расплылся в улыбке и спросил: «Митс?» Я кивнул головой. Толпа гопников заржала. Главный, улыбаясь, молча провел ребром ладони по шее и показал пальцем на меня, развернулся и ушел. Все, я понял, что влип в какую-то историю, что она просто так не закончится. Вся компания как-то осуждающе смотрела на меня и что-то говорила. Я махнул рукой и, не торопясь, взял ложку и начал доедать второе. Хотя адреналин изнутри разрывал, рука предательски подергивалась. Ну не супермен я и войну с местными проиграю, тут даже к гадалке не ходи. Все поели, подхватив кубики и напиток с собой, двинулись на выход. Я взял кубик в руки, вертя со всех сторон, ну кубик и кубик. Что это? И спросить не спросишь. Тут старик остановился и, показав на мой поднос с грязной посудой, что-то сказал. Понял, все подносы поставили точно в темную зону, я свой – наполовину на светлую. Наверно, утилизация не пройдет. Поправив свой поднос, я еле успел отдернуть руку. Подносы ушли в стол, стол опять был чистым.

После того как вернулись в свой кубрик, я бегом побежал в санузел. Тут должны быть душ и стиральная машина. Так и оказалось – был агрегат, похожий на узкую духовку, в одном углу был уже знакомый стул на толстой трубе, в другом как бы поддон душа, но без всего – просто кольцо буртика на полу. Решил разбираться с машинкой, никаких кнопок сенсоров не было. Я приложил руку к дверке, ага, плавно открылась, как видеомагнитофон БМ-двенадцать. Быстро скинув одежду, закинул в духовку и закрыл. Как включается, не знаю, надеюсь, автоматически. Оставив машинку, встал в кольцо, на стене появилось зеркало. М-да, я действительно оброс. Как тут что включается? Не на потолке, нигде сверху нету лейки, хлопнул в ладоши – не помогает. Тронул свое изображение в зеркале, есть отклик! Это же сенсор! Смахнул вправо – появилось мое изображение справа, смахнул влево – левое, так покрутил камеру вокруг своей оси. Так, а если увеличить изображение? Раздвигаю пальцами – увеличивается. А если сдвинуть – уменьшается. Ага! При сильном уменьшении появилось меню. Рядом с моим изображением появились с одной стороны три иконки – голова, борода, усы. С другой – градации цвета, похожие на степень загорелой, причем от нуля, цвета моей кожи. Угу, нажал голову, появилось меню причесок – выбрал покороче, типа полубокса. Бороду, усы убрал. Выбрал заодно цвет загара. Блин, как подтвердить? Нажал на середку, высветилось два знака – серый и зеленый, жму зеленый. Кольцо-бортик поднялось, засветило синим светом и, кружась вокруг меня, поднялось-опустилось пару раз вокруг тела. Что, все? Воды не будет? Странно, вроде чисто. Глянул в зеркало – класс! Прическа короткая, щетины нет, не поверил, провел рукой. Нет! Класс! Такая бритва мне явно понравилась. Так, теперь забрать шмотки из машинки и… А вот никак забрать вещи не получается. Я прикладываю руку к дверке – тишина, ощупываю дверь – никак. Тут увидел рядом с унитазом еще одну дверку. Блин, утилизатор! Тут должен стоять утилизатор. Как я лоханулся, я, похоже, вместо стиральной машинки закинул вещи в утилизатор. Остался в одних шлепках – майку, шорты, трусы больше не увижу. И как отсюда выходить? Шлепками прикрываться? Веревочку найти – один шлепок спереди, другой сзади повесить. Там простыней даже нет на кроватях, просто вспененный материал – и все. Осматриваю все вокруг в поисках хотя бы занавески или плаката на стене. Ладно, успокоиться, подумать. Если утилизатор, то по логике к горшку ближе должен быть. Во-вторых, все равно открыться должен, вдруг я туда новую майку выкинуть хочу. Начинаю опять ногтями поддевать крышку, никак! Начинаю перебирать жесты сенсора сверху вниз, галочку, круг, двойное похлопывание. Все никак. Немного задумался: как открыть? Тут абсолютно бесшумно дверка отъехала сама. Вот гадство, видать, программа на время. Пока очистка не закончилась, дверку не открыть. Блин, как в том анекдоте, летел какие-то секунды, а столько ерунды в голову пришло. Взял чистые сухие вещи. А ведь счастье-то какое, помылся, вещи целые. Как мало нужно для счастья!

Вышел в кубрик. Тут новая напасть, братья что-то затараторили, явно что-то спрашивали, при этом рукой на голову показывали и свои отросшие волосы дергали. Тут один метнулся через коридор за соседским дедом. У деда, оказывается, коммуникатор наручный есть, а значит, есть переводчик. О как! Им что-то нужно стало, сразу нашли. Я стандартно показал деду строчку в своем пропуске-удостоверении, дедок что-то поколдовал с коммуникатором, и…

– Так понимаешь? – спросил дед, на что ему кивнул головой. Тут одновременно заголосили братья, коммуникатор переводил только обрывки фраз: нейросеть – волосы – как? Дед на них цыкнул и уже сам спросил:

– Они интересуются, как ты без нейросети активировал стрижку? Или у тебя нейросеть установлена?

– Да нет, пойдем покажу, – и, зайдя со всей толпой в душ, я встал в кольцо, показал, как уменьшить изображение, чтобы появилось меню. Меня тут же вытолкали в коридор. Ну что, надо, пока возможность есть, поговорить с дедом.

– Слушайте, – спросил я, доставая и расставляя стулья, – а что, они не знали, как стрижку активировать?

– Да тут я, дурак старый, я-то с нейросетью, привык к ней, через нее все включается, а она только на себя стрижку активирует. А в буклете написано только как душ включить.

Я сморщился, ведь точно, напоминалка-то и есть инструкция, которую читать нужно до, а не после того, как одежды лишился.

Тут дедок замолчал и резко сменил тему:

– Зря ты в столовой гопоту остановил, ну взяли бы они паек да свалили. Им этот паек даже не нужен, они так выделываются, ходят для проформы. А так не отстанут от тебя, тут в соццентре все под камерами и автоматическими станерами. Тут внутри они тебе ничего не сделают, а вот выходить не рекомендую.

– Да знаю я, но… А, ладно, фиг с ними.

– А ты куда собираешься после центра?

– Вроде на планету собираюсь, послезавтра забрать должны.

– А, – оживился дед, – значит, с нами! Хотя на нас как на смертников смотрят. Тут все в основном на металлоперерабатывающий завод идут, там нейросеть устанавливают в кредит и базы в кредит дают. Да и зарплата стабильная, и риски меньше. Хотя все-таки шанс, что кто-то торпеду не увидел в металлоломе, есть.

– А на планете чем в основном занимаются?

Тут дед засмеялся:

– Да вот как раз эти торпеды и ищут да вытаскивают, короче, разряжают и собирают металлолом. Население поселений – это грузчики и барыги. Ну, некоторые в поисковики подаются, которые ищут ценности. Я, кстати, тоже в поисковики иду.

– А что заставило вас на старости лет поменять жизнь?

– Мне почти двести пятьдесят. И все эти годы я проработал на одном предприятии техником. Безвылазно – дом, работа. В принципе, деньжат наработал, дети уже лет сто как только на день рождения звонят. Ну вот меня немного на приключения и потянуло, здесь можно очень богатым человеком стать за короткое время, а можно и голову потерять. Мне как-то сейчас все равно – на двадцать пять лет быстрее помереть или двадцать пять лет просуществовать. А вот что вас, молодых, сюда тянет – не пойму.

– А как же внучки и внуки за вами летят?

– Да не, не родственники мне они, я их по пути сюда встретил, отговорить не могу. Они с какой-то планеты, где уровень жизни очень низок, их родственники хотели аварцам продать.

– Аварцы – это те, где рабство разрешено?

– Да рабство оно везде разрешено, только не такое явное, где-то банки кредитами, где-то долгом называют. Рабский ошейник мотиватор плохой, у любого раба производительность в три раза ниже, это при условии, что надсмотрщик над каждым стоит, а это, почитай, та же зарплата. Рабов тут если держат, то так, для престижа. Не выгоден рабский труд. А вот если у тебя кредит, то и деться никуда не можешь, и работаешь споро. Есть же шанс, что расплатишься быстро и освободишься. Даже пираты и те в рабство на рудники не загоняют, а стараются мотивировать.

– А рабы дорого стоят?

– Тю, прикупить собрался?

– Нет, просто читал, что людей по диким мирам воруют из-за продажи в рабство. Я, наверное, так же сюда попал, я с дикой планеты…

– Ха, – заулыбался дед, – имя тебе явно подобрали. Кто-то пошутил, видать. Да не, специально никто в дикие миры летать за рабами не будет. Тут планет неразвитых и так полно, за долги небольшие в кабалу попадают. А империя Авар – это Содружество, там уровень жизни лучше, чем у них на планете, а из рабов и выкупиться можно, или хозяин может освободить. Короче, тут, хе-хе, можно сказать, очередь в рабы попасть. А вот пираты не могут светить, что где-то шахты открыли или производство, вот тогда они рейд за работниками на дикие планеты отправляют, ведь если закупать начнут – сразу вопросы. Причем их же товарищи и зададутся вопросом: а для чего вдруг рабы потребовались? Ну, есть еще, продают тех, кого при пиратских рейдах захватывают, но в основном там родственники выкупают. Сами же финансируют эту ветку прибыли пиратов. А с другой стороны, хорошо это говорить, когда кого-то чужого на торги выставляют, а вот когда твоего сына или дочь, то как-то все бегут, деньги несут.

– Ладно, – решил сменить тему, – а тут законы какие, расскажи.

– Да законы простые, если у тебя что-то крадут, то сам виноват, не должным образом охранял. Тут если у тебя что-то воруют или бьют тебя, то ты имеешь право убить вора или нападавшего. А вот напавшие не могут тебя жизни лишить, только покалечить, при этом обязаны неотложку вызвать. Да и количество напавших не должно в десять раз превышать потерпевших, иначе каторга обеспечена, от десяти лет до пожизненной. А скрываться всю жизнь придется, записи как охранных камер, так и с нейросети являются причиной, чтоб ментоскопирование мозга делать, а там подтверждение и каторга. И спрятаться не спрячешься, как тебя только в базу поиска внесут, автоматические камеры тебя станерами обрабатывать будут, да наряд охраны вызывать. Короче, не скроешься, только в совсем дикие системы улетать.

Но, как убедился, гопоты хватает, нейросети не у всех, да и переулков без камер хватает, особенно на нижних уровнях.

Так мы побеседовали еще пару часов, деда я попросил научить меня паре фраз, типа «как пройти в соццентр» или «сколько стоит». Вот интересно, когда говорят, ничего не понятно, ни одного слова не могу вычленить, а когда по одному слова произносятся, так хорошо слышно. Ну и запоминается. Братья давно вышли с модными прическами и куда-то слиняли. Дед тоже ушел к себе в кубрик. Но перед этим я спросил, где можно взглянуть на красоты космоса, а то я уж вроде как полтора месяца в космосе, а кроме стен ничего не видел. И хоть дед меня отговаривал из-за гопоты, я решил прогуляться до общественного парка со стеклянным куполом.

Идти пришлось километра четыре, я сильно рисковал, ведь легко заблудиться, но никуда не сворачивал. Лифтом воспользоваться не мог, он платный, поэтому дошел до эскалаторов и поехал вверх двадцать этажей, причем этажи с пятиэтажку. Насмотрелся на разнообразие разумных. В принципе, все расы были похожи на земные. Пара рас были незнакомые – это люди с красной, как у вареного рака, кожей и раса с очень длинной шеей. Остальные как будто с Земли – китайцы, арабы, африканцы и, конечно, европейцы. Вот негуманоидных рас было мало – похожие на прямоходящих крыс в бронежилетах с кобурами оружий, уже встречавшиеся мне рептилии в шапочках и стая маленьких обезьянок, я даже подумал, что это чьи-то домашние животные. Где-то этаже на семнадцатом меня натурально замутило. Эскалаторы, морская болезнь… Вроде даже на волнах не укачивало, а тут такая вереница двигающихся ступеней. Пришлось чуть отдохнуть. Уровень оказался рынком. Опасаясь далеко заходить, решил предложить на продажу свою майку, вдруг натуральные материалы дорого стоят, или коллекционеры заинтересуются, а я на эти деньги коммуникатор куплю. Подойдя к продавцу, показал, оттопырив, майку и вопросительно посмотрел на продавца. Продавец махом выложил похожие передо мной, что-то причитая, явно расхваливая. Я, проговаривая каждый звук, сказал недавно выученное на общем:

– Продажа.

Продавец, показывая руками семь пальцев, проговорил на общем:

– Семь кредитов.

Блин, может, все-таки семьдесят он имел в виду? Хотя нет, вроде семь. Не, так я не согласен, мне хотя бы сорок три кредита нужно, чтобы язык выучить. А так для чего мне все это нужно, голяком как-то неуютно.

Развернувшись, поехал дальше на двадцатый этаж. Вот парк меня удивил, в отличие от видов космоса. Гигантский сад под стеклянным куполом, светило солнце, звезды почти не просматривались, планету тоже видно не было, кораблей тоже не видно. Почти земное зрелище, только небо не синее, а почти черное. Похоже, я так и не увижу панораму планеты. Ну ничего, я еще сам обязательно полетаю, и это не обсуждается! Пускай у меня пока ни кредита за душой. Но я уверен, не через год, так через пять полечу! Посмотрев по сторонам на разнообразные плодоносящие кусты и деревья, отходить от эскалатора я не рискнул, боялся заблудиться, хотя уже и мог произнести на общем «социальный центр». Вниз ехалось не в пример легче, не то головой уже по сторонам не крутил, не то привык чуть. Хотя нет, сглазил, этажей пять не доехал, натурально позеленел. Кажется, укачало. С перекурами доехал до своего этажа, который, кстати, чуть не проехал мимо. И двинул назад, километра два прошагал без приключений, а вот дальше… Когда я проходил мимо какого-то заведения с вывеской, меня кто-то резко окликнул. Увидел двухметрового здоровяка, тот что-то с явными наездами говорил, типа «сюда иди». Я махнул головой и тем же прогулочным шагом двинулся дальше. Здоровяк что-то взревел, ломанулся за мной. Бегать я никогда не бегал, ни на Земле, просто некуда было, ни сейчас не побежал, идя все тем же прогулочным шагом. Здоровяк поймал меня за плечо и, дыша перегаром, что-то тараторил. Я стоял, не решаясь вломить, а если бить, то куда? В подбородок или печень? После какой-то реплики я заставил себя – пора! По-колхозному резко, правым кулаком в подбородок. Здоровяк меня удивил. Он не только поднырнул под мой кулак, но и своей левой рукой поймал меня за шиворот, дернув на себя. Я по инерции за своим кулаком закрутился вокруг своей оси и позорно громыхнулся под ноги здоровяку. Причем летел долго, все, кранты мне… Сейчас ногами запинает, нужно блокировать ноги, попытаться захватить… Я нелепо задергался, пытаясь поймать ногу здоровяка, при этом не получить этой же ногой по голове. Но протянутая ко мне раскрытая рука заставила меня задуматься, каким я идиотом выгляжу, барахтаясь в ногах. Ухватился за руку, здоровяк помог встать, похлопал по плечу, говоря что-то одобряющее. Ясно, просто подраться захотелось, а я под руку попался. Попрощались, со стороны – как друзья, не понимая, что друг другу говорим. Здоровяк, наверное, что-то типа молодец, а я с улыбкой на лице говорил:

– Гад ты, майку мне последнею порвал. – У майки действительно оторвался ободок на воротнике, так-то не больно видно, но расползаться будет. Дальше шел, обдумывая, с какой легкостью меня сделали. Наверное, все-таки зря я с гопотой связался, а уже вечер. Наверное, кто-то перед входом тусуется. Точно! Трое, тот самый главный, рыжий с конопатым носом, что в столовой кубик отбирал. Блин, я попал!

– Митс! – наигранно радостно сказал он, подходя ко мне, а подельники обходили с боков. Снова что-то затараторил, подельники заржали. Подойдя, с ленцой взял меня за грудки. Вот тут я даже не раздумывал, сразу накладываю свои руки на его и выворачиваю против часовой стрелки, глухое «крум!» – и рука осталась в неестественном положении. Такого эффекта я сам не ожидал. Так легко сломалась рука. И я, и рыжий удивленно уставились на руку. Тот, баюкая, присел, что-то наговаривая. Подельники встали статуями, тоже, видать, ни разу сломанных конечностей не видели. Я погрозил им пальцем и стоял, не зная, что делать. Тронул за плечо рыжего, типа «дай посмотрю». Тот вырвался, ругаясь, позвал сообщников, и они, громко угрожая, пошли куда-то быстрым шагом. Я стоял задумавшись. Как-то разрыв по умениям огромный, у шпаны умений вообще нет. Я бы сказал – обгадились даже. А здоровяк, видно, мастер своего дела, на Земле точно такой реакции ни у кого нет. Однако и кости у рыжего что-то как у рахита какого-то, я на Земле, как говорится в той передаче, «сто раз так делал», и ничего. Опять от адреналина чуть потрясывать начинает, столько действий на один вечер. Да что вечер, весь день насыщенный, у меня за год столько не происходило. Да еще чувство неопределенности очень давит, куда идти, что делать, даже кушать что буду завтра, не знаю. Кстати о кушать, не опоздал еще?

Ужин прошел без выбивающихся приключений. Девчонки наперебой учили меня словам, которые я пытался повторить и выучить, доставляя много радости не только нашему столу, но и соседним. Кстати, вообще ничего в голове не отложилось, вроде учил – понятно, минута прошла – и все забыл, отголосок где-то летает слова, а вспомнить не могу.

Также братья пытались отговорить лететь на планету, а идти с ними на перерабатывающий завод. Кстати, завтра за ними приезжает покупатель. И они должны будут переселиться в рабочее общежитие. Кстати, я узнал, что значит слово «митс», которым меня назвали. Опять удивляюсь – стоит только сказать отдельное слово, как оно понятно, как начинают что-то спрашивать или объяснять, так тарабарщина стоит. Так вот, «митс», оказывается, это «дикий» Ну, видать, командир прикалывался и горд своей шуткой. А мне-то что, пусть хоть горшком обзовут.

После ужина решил заглянуть в спортзал, интересно, в основном кабинки, только сбоку что-то похожее на перекладину и тренажеры. Заглянул в пустую кабинку – снизу похоже на тарелку, по бокам что-то типа манекенов. Вспомнил судьбу всех попаданцев, которые на Земле задохликами были, а тут резко качаться начали. На Земле я задохликом не был, но и к турнику лет двадцать не подходил. Еле-еле подтянулся четыре раза, это учитывая низкую гравитацию. Не, спортом пока лень заниматься. Весь задор куда-то ушел сразу, и я, закрыв кабинку, пошел в зал отдыха. Тут, похоже, интереснее, столики с терминалами доступа, одной стены нет, гигантская голограмма вместо стены показывала что-то типа новостей, правда, без звука, хотя у некоторых за ушами что-то приклеено было. Огляделся по сторонам, ага, похожие предметы лежат в углублениях, беру, прикладываю за ушами. Чистейшие звуки вокруг, смотрю, зала вроде нет уже, поглощает меня три дэ голограмма. Стоп-стоп! Я же стою, голова кругом идет, я, присаживаясь на ногах, растопырив руки по сторонам, отрываю наушники от ушей, вокруг хохот. Видать, тут местное развлечение, смотреть, как новенькие, растопырив руки, на пол падают. Блин, опять репутацию недалекого поддерживаю. Присев в свободное кресло, насладился ТВ с погружением.

Ночь в кубрике тоже прошла спокойно, кубрик перекрывался на ночь стеной, чтоб ночью драк, гулянок не было. Спали все не раздеваясь, постельного белья нет, кровать себя очищает после ночи, одеял тоже нет, поддерживается микроклимат около кровати. Я вырубился почти моментально, единственное неудобство – голова как бы прилипала к поролону, просто так не сдвинешь, нужно проснуться, осмысливать, что делаешь, чтобы повернуться на бок. Утром разбудил тихий механический женский голос, повторяющий одно и то же, причем, когда все жильцы подняли головы с подушек, голос прекратился. Решил схитрить и опять упасть часок подремать, как нудный бубнеж опять повторился. После утреннего туалета пошли перекусили. За столом прощались с братьями, они сегодня уезжают на завод, им выдают комнату в общаге. После завтрака они забрали свои баулы из сейфов, кивнули на прощанье и ушли.

Я решил восполнить информационные пробелы, взял листок-напоминалку и начал рассматривать комиксы. Вроде все я уже знал. Кроме терминала информационного. Они стояли в комнате отдыха. Я решил сходить, глянуть информацию по планете. Удивляться вроде уже нечему. Но местные менеджеры удивили – бесплатный терминал был без стула и на уровне пупка. То есть стоять перед ним нужно либо неудобно согнувшись, либо вытянувшись стоя на коленях. Вот если оплатить время, то выдвигался стульчик. А так хочешь не хочешь – очередь не создашь, пятнадцать минут, и все тело затекает, не устоишь. Пока разобрался, как язык на русский перевести, причем нужно было скачивать обновление, все языки в памяти не хранились, только по запросу. Садисты… Спина и колени болели не на шутку, если еще задержался бы, радикулит разбил бы. Пошел, сел в кресло. Вот так до обеда с перерывами и ожиданием своей очереди узнал, что на планете три материка, причем огромных. Океанов маловато, зато много пустынь. И больших озер. Безопасная зона всего диаметром триста километров, вот так именно в километрах было написано, наверно, переводчик хороший, переводит все. Двенадцать населенных пунктов, население всего около шестидесяти тысяч, причем половина населения живет в столице, около космопорта. Все, больше выудить из терминала ничего не смог. Хотя хотел посмотреть климат, растения и животных. Пора на обед.

За обедом помимо деда, пацаненка и двух девчонок за стол сели еще трое разномастных людей. Один крепыш в новом комбинезоне с холодным оружием на боку. Один парень лет двадцати пяти, но с начинающейся залысиной. И сухой мужичок лет сорока, с дыркой на поношенном комбинезоне. Дед включил переводчик и всех представил друг другу. Хотя имена тут же вылетели из головы. Дед начал переговоры.

– Все здесь собравшиеся завтра едут покорять планету, поэтому предлагаю объединиться в бригаду поисковиков. Если не получится, всегда можно устроиться к кому-нибудь в артель собиральщиком, – глянул на здоровяка, – или охранником.

– Как делить будем трофеи? – спросил молодой с залысиной.

– Процентов тридцать на развитие, остальное поровну.

– Я пас, – сказал молодой, забрал свой поднос и ушел за другой стол.

Возникла тишина, и явно остальные собрались разойтись.

– Можно попробовать, – сказал я, – разбежаться всегда успеем.

– Поисковиком, конечно, хорошо, но нужен техник обученный, нужен ремонтный набор. Где мы их найдем? – сказал мужик в драном комбинезоне.

– Я техник третьего ранга, – сказал дед.

– Уже лучше. Но с ремонтным набором что?

Дед оглядел нас с подозрением. Потом махнул рукой:

– А… Смотрите, я вам открываюсь, никому не ляпните, а то на планете нас просто ограбят. И не будет шанса ни у кого из вас. А так шанс есть что-то путное найти. – Немного помолчав, он продолжил: – Есть у меня малый набор, правда, некомплект, два робота всего там.

Еще немного помолчав, сказал:

– Ребята, не наказывайте старика.

– Не бойся, отец. Хотел в охрану идти, но убедил, давайте попробуем, я в деле, – сказал здоровяк, отодвигая поднос с пустыми тарелками и забирая кубик с подноса.

– Я с вами, – сказал мужик в поношенном комбезе, тоже убирая кубик в специальный карман на поясе. Кстати, и под коробку с питьем тоже специальный карман был.

– А что это за кубики? – спросил я

– А ты не знаешь? – удивилась рыженькая. Я даже забыл, что мы не втроем сидим.

– Это паек, вот за этот хвостик тянешь, коробка раскладывается и еда подогревается, – перебила ее темненькая.

– Ну вот, одной тайной меньше.

– Ну что, до вечера тогда, – сказал дед, – если знаете, кто еще летит на планету, приводите на ужин.

Я начал тормошить деда, чтобы он скачал карты планеты. А лучше распечатал. На что он легкомысленно сказал, что на месте скачаем. Как его убедить, я не знал, поэтому махнул рукой и пошел опять к терминалу-компьютеру. Но там все места были заняты и была большая очередь. Я двинул в спортзал, тут было после обеда свободно. Ну, живот-то не сильно набьешь на бесплатной еде, но все равно лень после еды всегда сильнее. И что я сюда приперся? Ну, раз приперся, нужно подтянуться, что ли. Как только повис на перекладине, все естество взбунтовалось, ну на фига это мне нужно? Сам же знаю, если постоянно не заниматься, то так пустое. Но есть такая черта человечества, как упрямство, да, его, если тоже в узде не держать, быстро бараном становишься. Но и выпускать его иногда нужно на волю. Ну, раз постоянно надо, значит, буду! И нечего себе оправдания искать. Если себя правильно настроить… Три раза подтянулся влет, не заметил, а вот четвертый себя заставил подтянуться. Ну и еще… Нет, только наполовину. От этого не расстроился, знаю, сразу никогда результата не будет, а вот за месяц до десяти дотяну, только придется не раз в день подтягиваться.

Вот как день тянется, быстрее бы завтра. Чтобы хоть какая-то определенность была, найдут ли меня завтра, не замерзну ли я там в майке, вдруг там зима. Немного подумав, занял очередь в терминалы, нужно климат хотя бы узнать. Так до ужина удалось узнать, что зимы с минусовой температурой на планете бывают, что меня очень огорчило. С зимой я хорошо знаком, и нужно будет озадачиться одеждой в первую очередь. Также я завис, запоминая карту, мне даже зарисовать негде и нечем. После очередного запроса карты открылось сокровище, больше я никак не мог назвать. Открылась карта пусть не всей планеты, а лишь близ зоны высадки. Но зато с секторами обстрелов валяющихся на планете обломков. Желтым были обозначены здоровые круги противокосмической обороны, синим средние круги противовоздушной обороны, красным были обозначены маленькие кружки дальности обстрела планетных пушек, лазеров и прочей стреляющей фигни. Кружки были маленькие, но стократ друг друга перекрывали. Разобрался, подписи можно было прочитать. Тут валяется автоматический дроид, там малый крейсер со своей обороной, там противоабордажный комплекс, а там вообще бункер обороны планеты. Но были все-таки мертвые зоны. Небольшие коридорчики расширялись в здоровые пустыри. Вот тут я задумался, выбирая направление, куда бы я пошел. Больше всего коридорчиков было на востоке и севере. На север не тянуло, там, судя по карте, уже полярный круг начинался. Напрашивалось направление на восток. Но восток уходил вглубь континента, там явно холоднее. Дальше от океана. Да и, очевидно, основная толпа двигает на восток. Судя по поселениям, население тянется к востоку. Банально хочу на юг, там теплее должно быть, но туда ведут всего два коридорчика. Но в одном месте два сектора обстрела соединяются почти краями. С одной стороны обстреливает местность окопавшийся штурмовой дроид, с другой – бот поддержки десанта. Как не хватает ручки и бумаги… Так вот, зона, где на тебя срабатывают пушки, назовем ее агрозона, меньше почти в три раза зоны обстрела. Пушки дроида срабатывают на пятидесяти метрах примерно, а обстрел он будет вести, пока ты не убежишь за сто пятьдесят метров. То есть не убежать. Сенсоры бота срабатывали на двухстах метрах. А вот успокаивались почти на шестистах. И вот эти агрозоны перекрывались почти в полуметре. Каких-то пятьдесят сантиметров пробежать, чтоб тебя не заметили. А дальше был большой коридор. Но если заметят, то обстрел не пережить, если только не в землю закопаться. Вот! Вот она лампочка, над головой зажглась! Нужно прокопать тоннель, причем прокопать чуть ближе к дроиду. Я, конечно, не знаю, что там за вооружение стоит, но оно явно меньше, чем на боте. Я так понял, бот – это космический шаттл, на котором десант на планету высаживается. А дроид – это что-то типа робота. Так вот нужно копать тоннель ближе к дроиду, пускай тоннель получится длиннее, а значит, работать придется больше. Зато безопаснее… ну, я так думаю. Тут я шевельнулся, и затекшая спина прострелила так, что я подумал, до конца жизни крючком стоять буду. Быстрей запомнить ориентиры – два холма, ручей впадает в речушку буквой «y». И продолжение этого ручья точно указывает на линию соприкосновения агрозон через полкилометра. А… Все, не могу больше стоять. И, ругая менеджеров, установивших эти терминалы, пошел быстро к перекладине. Нужно повисеть, растянуть спину. Главное, резко не распрямляться.

Вот и подошло время ужина. Новеньких в нашей компании не появилось. Собрались тем же составом, про карту я ничего не стал говорить. Раз сказали, можно и на планете скачать, значит, можно. Тем более за это нужно платить, хоть копейки, но их у меня нет. Что-то я опять задумался и выпал из разговора. Да там и разговора-то не было. Подтвердили свое согласие работать вместе. Поговорили о том о сем, да пошли спать. Сон не шел, так как хотелось быстрее завтра. Ворочался, обдумывая карту. Вроде спал, вроде не спал.

А тут бубнеж будильника, вроде и голос приятный, а до печенок достает. Как говорят, если хочешь, чтоб мелодия разонравилась, поставь ее на будильник. Быстро туалет, душ и в столовую. Там уже все в сборе, быстро перекусили, и каждый к своей койке побежал вещи собирать. Мне хоть собирать нечего было, хотя – два кубика сухпайка и листок комиксов, как себя вести в соццентре. Все имущество уместилось в кармане шорт, отчего их перекосило и они начали спадать. Приходилось поддергивать. Неожиданно засвистело сзади, знакомый робот сказал: «Следуйте за мной». Я вышел в коридор, там стояло человек пять с сумками и рюкзаками, среди них из знакомых был здоровяк. Робот заскочил к соседям, оттуда вышел нагруженный чемоданом на колесиках дед. Помимо чемодана у него и на спине был приделан ранец, как у первоклашек. Девчонки и парнишка были всего лишь с пакетами. До конца коридора присоединились еще четверо. Итого – четырнадцать человек. Мы проследовали в лифт, после долгой езды вышли в космовокзале станции. Гвалт, шум, народ стоял весь в больших очередях по бокам зала. Как бабушки на дачу. Центр же зала ожидания с креслами был абсолютно пустым. Периодически то над одной, то на другой очередью загорались зеленые знаки. Тогда очередь приходила в движение, народ лез в двери, как в токийском метро. Тот, кто не уместился в закрывающиеся двери, трамбовал счастливчиков, которые успели зайти. Что было внутри, представить несложно. Вспомнился земной общественный транспорт. Мы же прошли к небольшой очереди из человек десяти. Вот тут была неожиданность, в очереди были знакомцы – рыжий гопник со своей бандой из пяти человек. Я ожидал, сейчас опять рукой по горлу будет показывать, он зло посмотрел на меня, но промолчал.

Ждать пришлось недолго. Через небольшой тамбур прошли в обычный автобус, только без окон. Ожидал я, конечно, внутреннего убранства космического челнока более фантастичного, что ли. А там все отличие от земных автобусов было то, что сдвоенные сиденья были как справа, так и слева. Между сиденьями был широкий проход с двумя рядами поручней для стоячих пассажиров. Сидячих мест было около шестидесяти. Разместились свободно. Отчего-то вспомнился менеджер, который меня уговаривал выбрать работу на планете, как он говорил, что желающих на планету море, учитывая, что этот транспорт идет минимум раз в два дня, да еще пустой. По сравнению с очередями в другие транспорты, это направление явно не пользовалось любовью. Я явно понял – меня облапошили. Но что-то переигрывать уже поздно.

Глава 3

Планета встретила нас хорошей погодой, светило солнце, кстати, свет менял привычные цвета, все равно как в комнате с какой-нибудь синей или красной лампой. Свои руки выглядели как-то неестественно, желтоватые, хотя быстро привык к этому свету. На бледно-голубом небе висели редкие кучи интересных облаков. Облака были вытянуты по вертикали, как бы поплавками, что ли. Я опять остановился с открытым ртом, задрав голову. Тут же уже привычный толчок в спину вернул меня на землю, заставил смотреть под ноги. А под ногами было… да ничего не было, никаких плиток, покрытия или расплавленного стекла, была лужайка, заросшая невысокой травой, в двух местах подпаленная. Где-то далеко по краям росли деревья. Стояли прямоугольные постройки по типу контейнеров морских, где-то в три этажа, где-то в один. Наша компания собралась около Деда. Это сам Дед, молодой парень, две девчонки, здоровяк и мужичок в драном комбезе, назову-ка я его Бывалым. Ну и, конечно, я.

– Ну что, банда, никто не передумал? – с веселой подначкой спросил Дед.

– Не, – вразнобой прозвучало, – куда нам сейчас?

– Нужно догонять остальных, идти в местное управление. Там должны нам пайки выдать на месяц да инвентарь кое-какой как поселенцам. Ну что, двинули.

После недолгого оформления нас отправили на склад. Кладовщики, похоже, во всей Вселенной не отличаются – прижимистые, как будто свое отдают. Норовят подсунуть что-то не то. И сейчас местный кладовщик, прочитав по списку, долго копался, потом выдал каждому комбинезон, ботинки, рюкзак, тридцать сухпайков и флягу странной формы. Я был счастлив – одет, обут, да и еда есть. Но никто больше моих взглядов не разделял. Все начали шуметь, что за старье выдает, что пайков должно быть на месяц. На что кладовщик ответил:

– Комбинезон одна штука, ботинки одна пара, рюкзак одна штука, фляга одна, пайки усиленные тридцать штук. Все исправно? Свободны. – И закрыл окно выдачи.

Все, матюкаясь, начали рассматривать, что получили. Я тоже достал из рюкзака свернутый комбинезон и ботинки, развернул комбинезон. Вот непруха. Он прострелен. Сквозная дыра с кулак в районе груди. Я бегом пошел стучать в окно раздачи.

– Ну, что надо?

Я быстро начал говорить про нитку и иголку, показывая на дыру. Хотя он не понял бы все равно. Вырвав у меня из рук комбез, он бросил его на стол позади себя. И я чуть не заорал от увиденного. Одна коробка ожила, превратившись в гигантского паука, с кастрюлю размером, на четырех ногах. Хотя паук ни на кого не обращал внимания, вытянул паутинку из центра кастрюли и принялся ткать, точнее, латать дыру. Причем действовал как головка принтера. До меня дошло, что это механизм такой, а не живое существо. Встретился бы мне он где один на один, я бы точно табуретом его расшиб.

Но каких-то три минуты, и мне вернули комбинезон, совершенно целый, даже швов не видно. Ну, давайте посмотрим, как подгоняется по фигуре. Посмотрев по сторонам, не найдя кабинок для переодевания и глядя, как большинство скидывает одежду без всякого стеснения, шорты снял, остался в трусах, хотя ни на ком не было такой одежды. Начал натягивать комбинезон, украдкой поглядывая на девчонок. Комбинезон был явно толстоват для лета. Я бы сказал, с начесом, думаю, в нем будет жарковато. Оделся, подвигался, поприседал – мешок он и мешок. Надел ботинки без носков, на голую ногу. Ботинки верхами прилипли к брюкам комбинезона с уже привычным щелчком, как будто магнитики щелкнули. И все, шва не видно – одно целое со штаниной. Попробовал пройти. Ботинки на пару размеров больше. Очень неудобно. Так не пойдет. Смотрю по сторонам. Все копошатся в левом рукаве, как в часах, потом приседают. Осматриваю свой рукав – оп-па! – небольшой клапан, тяну за язычок. Открылась так же, как у магнитного замка, большая крышка-клапан. Ага, а там значки. Открытый замок молнии, ну, это, наверное, снимать его. Продолговатый со строчками, думаю – это вход в меню, и большая круглая кнопка. На нее и нажал, решил, что это кнопка авто. Немного сжался, ожидая подвоха, вдруг опять не то нажал. Но нет, на тряпичном устройстве появилась фигурка, которая показывала, как нужно двигаться, помахать руками, присесть. Я проделал все эти движения. Комбинезон и ботинки меня обтянули по размеру. Боялся, что ноги обтянет как у болеро, но нет. Видать, авто и есть авто, под общий стандарт подгоняет. Появилась табличка с цветом, выбрал камуфляж, выскочила красная рамка. Вот тут я спросил у Деда:

– Почему?

– Ха, так это платная услуга, стоит всего один кредит, выбери однотонное из первых десяти.

Ну ни фига себе, они что там – на каждой ерунде деньги делают? Выбрал оливковый, огляделся – сойдет, удобно. Так, теперь снова в рюкзачок, достал флягу, начал прилаживать к левому боку, чпок – прилипла. И странная форма как раз понятна стала, она тело облегает. Достал из рюкзака пару брусков пайка, он, в отличие от тех кубиков, что выдавали на станции, был прямоугольный. Сантиметров пять ширина, сантиметров десять длина и пара сантиметров толщина. Посмотрел – их вставляют в пояс за флягой слева, десять брусков. Я поступил так же, рассовав десять брусков. Свои земные вещи я побросал в рюкзак… Так он же без лямок, как его надевать-то, хотя тут все магнитится, попробовал, с легким «клац» рюкзак прилип к спине. Правда, беда, снимать-то не знаю как.

После небольшого мыканья нас определили в бесплатную гостиницу с питанием на акклиматизацию. Гостиница, кстати, была таким же модулем-контейнером, которых валялось тут в изобилии. Почему валялось? Да потому что перпендикулярное или параллельное – лежит, а остальное валяется. Плана застройки явно не было, кто где установил модуль, там и стоит. Модуль был рассчитан на двадцать человек. Внутри же гостиница разделена на такие же кубрики, как и на станции, единственно, туалетная комната была одна. И была типа кухня с кухонным синтезатором. Выбора блюд, кстати, не было, приложил свой пропуск-паспорт – получил еду. Наш отряд из семи человек поселили в одном модуле, остальных в другом. Акклиматизацию сделали не зря, первые сутки я проспал практически. Да и второй день сонный ходил. Но все-таки вышли погулять всей командой.

Побродили по улицам, пошли посмотреть «приемку» местного перерабатывающего завода. Узнать цены. Я увязался за всеми. Покрытие на дорожках было только в центре. Дальше шли по грунтовой дороге, накатанной колесами. Интересно, у них, получается, не все летает, что-то еще и ездит. Земля здесь была желто-серой, с какими-то плоскими камнями, редкая трава стелилась по земле, поодаль от дороги встречались деревья и кустарники такого же желто-серого цвета. По мере продвижения к приемке дорога становилась более пыльной и разбитой. Пыль уже лежала валиками по бокам дорог. Вдруг из-за редких кустов появилось громадное пыльное облако. Я заорал:

– В сторону!

Хотя меня все равно никто не понимал. Схватил девчонок, кого за локоть, кого за шиворот, и бегом побежал в сторону от дороги. Удивила пыль в валках, ноги проваливались почти по колено. Причем ногу засасывало, как в болото. Тут закричала темненькая. Мы-то все переоделись, а они остались в своей старой одежде. Вот обувка с одной ноги у нее и слетела, осталась в пыли. Взвалив легкое девичье тело на плечо, я рванул дальше. Компания меня обогнала. Мимо нас по дороге проехал самосвал, конечно же, интересной конструкции. Тупой обрубок квадратного кузова, похожего на белазовский, колеса тоже были под стать, большие, только не резиновые, а как у лунохода, решетчатые. И совсем несуразная маленькая кабина без стекол, похожая на зад автомобиля «эм-двадцать Победа». Но это не главное. Главное, как вела себя пыль. Она, как вода, стекала по кабине автомобиля. А середину машины было уже не видно за клубами пыли. Пыль накрыла нас внезапно. Был я в пылевых завихрениях, у нас в степи постоянно пыль летает. Но тут было что-то, видимости совсем ноль. Вдохнуть воздух еле получается. Пыль налипает на все слизистые. Минут через пять пыль осела. И мы перестали выделяться из пейзажа, стали такими же желто-серыми, как и все вокруг. Вся компания начала, посмеиваясь, выбивать из себя пыль. Под ногами валялись под слоем пыли какие-то железки, небольшие обрезки гнутых труб, какие-то пластины. Ха, откуда тут металл валяется? Неужели никто не догадался собрать его вдоль дороги да сдать. Из задумчивости меня вывел удар кулачком по почкам. Я и забыл, что темненькую на плече держу. А мало того, свободной рукой поглаживаю упругую ногу, ну, может, прям чуть повыше. Опускать что-то не хотелось, упругость и теплота удерживали от правильных поступков, я на пару секунд еще задержался. Получил сразу серию ударов, кроме этого она начала что-то тараторить, ругаться. Пришлось поставить ее на одну ногу, а самому идти искать потерянный сапожок. Валик пыли после проезда грузовика был абсолютно ровный. Где искать этот сапог, даже не представляю. Зашел в валик пыли, шириной он был больше метра, глубиной чуть меньше полуметра. Подвигав ногами пыль, вздохнул, глянул на темненькую, та показала мне кулак. Полез руками шарить по дну пыли. Железок и тут хватало. То цилиндрик какой вытяну, рассмотрю, кину в сторону, то трубку. Сапог пропал. Уже все начали подначивать и меня, и темненькую. А я уже столько хлама понаходил – вот решетка какая-то, вот треугольная пластина, один в один напильник, для чего она может быть? Стоп! Напильник! Пригодится. Снял рюкзак, открыл, чтобы убрать. Тут вся компания рванула смотреть, что такое я нашел. Первым подбежал Здоровяк, вырвал пластину у меня из рук, начал вертеть, пожал плечами, отдал Бывалому. Тот, рассмотрев, хотел выкинуть. Я зашумел, замахал руками. И отобрал пластину назад, убрал в рюкзак. Тут подошел Дед с переводчиком:

– Что ты там нашел? Что-то путное?

– Да я не знаю, еще может пригодиться.

Бывалый засмеялся:

– Да она ему для веса только, чтоб рюкзак пустым не казался. Это с перерабатывающего барабана обшивка, на фига она нужна? Я побежал, думал, драгметалл нашел.

– Эй, я не могу уже на одной ноге стоять, ищи давай, – перебила нас Темненькая.

– А тебе шляпу нужно большую, будешь грибом на одной ножке, – попробовал пошутить самый молодой член нашего коллектива, обзову его Малым.

Я принялся дальше елозить руками в пыли. Вот! Наконец-то нашел. Пока нес сапог хозяйке, задал вопрос:

– А почему тут металл никто не собирает? Его же тут по дороге можно пару тонн набрать.

– Ты серьезно? А сколько, думаешь, тонна металлолома тут стоит?

– Не знаю…

– Ну, примерно.

– Да я откуда знаю, ну, кредитов пятьдесят-то стоит? – сказал я, в душе надеясь, что тонна стоит пятьсот.

Ответом мне был дружный смех.

– Ты представь, средний линкор больше километра в длину. Броня около десяти метров в толщину. Сколько стоить будет линкор, если металл пятьдесят кредитов за килограмм будет стоить? Сейчас я тебя сильно разочарую, ты тока не сбеги с планеты сразу. Металл принимают за полкредита тонна, и это хорошая цена, могут и дешевле.

Вот это да. Что-то я не ожидал, сколько металла тащить нужно.

– Да не переживай, мы искать будем не металл, а агрегаты.

– Ну ладно, пойдем, а то самосвал еще разок проедет, вообще не отстираемся.

И мы двинулись дальше, только я пошел уже сбоку от дороги, выискивая интересности. Попадалось много чего. А мне нужно озаботиться оружием, типа ножа что-то. Ага, нашел, что-то наподобие наконечника копья – прямоугольник металла на короткой трубке, как раз как будто на древко специально одевать. Только прямоугольная форма далеко не как форма пики. Да ну ладно, у меня напильник есть, форму-то железке любую придам. А оружие-то необходимо, правда, тут бластеры, наверное, а я копье. Хотя что-то я стреляющего ничего у спутников не видел, а вот ножи висят у Деда и Здоровяка, значит, ограничений нет на ношение. Ну ладно, теперь придумать, что на древко пустить. Деревья тут все перекрученные, земные карагачи стройными осинами смотрятся по сравнению с местными деревцами. Попробую трубку подобрать. Ничего так и не попалось до самого завода. На заводе оказалось, металл принимали за четверть кредита. Понятно, почему вокруг валяется, даже бомжам лень нагибаться за ним. Аналог цветного металла принимали от десяти до семидесяти кредитов. Порадовал металл с энергошин – стоил сто пятьдесят, но за килограмм, а не тонну. Дороже всего стоил металл с магнитопроводов, почти пятьсот за килограмм, но в изоляции. Знать бы еще, что это такое. На сдаче к нам подошел мужичок, поинтересовался, почему у нас женщины ходят без станеров. На наш ответ, что их просто нету, он удивился. А главное, поведал нам, чтобы повысить привлекательность планеты для женской половины, на складе должны были выдать им станеры, аптечки и девяносто пайков, вместо тридцати стандартных. Плюс жилой модуль можно снять почти за бесценок.

Обратный путь прошли быстрее. При виде пыльного столба рванули заранее и далеко. Кстати, вдалеке деревья были попрямее. И я попросил, чтобы меня подождали. Сам достал свой напильник и начал подтачивать длинную прямую ветку. Ветка поддаваться совсем не хотела, но я упорный, даже и не думал, что у меня может не получиться. Вон всего минут десять прошло, а я уже сантиметр перепилил… почти. Тут не выдержал Здоровяк, вынул свой нож, и резанул мою ветку. С одного раза, чик, и все, как будто это не ветка с черенок от лопаты, а перышко лука зеленого. Я понял только одно. Что я хочу такой ножик. Ветка, пока росла, казалась очень длинной и прямой. Срезанная же она оказалась чуть больше полутора метров. Ну, не мне кривиться, и так сойдет. Вернувшись к модулю, я сел перед ним и занялся делом. Сначала ошкурил ветку, потом чуть уменьшил сечение под трубку. Древко готово. Взялся точить пику копья. Желательно придать ей форму листовидную, чтоб как нож была, в случае чего как нож использую. Начал точить. Мои компаньоны пошли разбираться с кладовщиком. Я же продолжил шмурыгать железку неудобным напильником. Держать было неудобно, решил замотать майкой один край и держаться за него, как за ручку. Время пролетело незаметно. Компания вернулась разгоряченная. Все дружно ругали кладовщика за его прижимистость, а по сути – воровство. Женская половина похвасталась оружием. Хм… Вообще бы не подумал, что это оружие. Очень маленький пистолетик, даже бы сказал, похож на земной распрыскиватель, который на бутылке средства для мытья окон. Сантиметр толщиной, сантиметра четыре ствол. И три сантиметра широкая, но короткая ручка, с большим курком. Взял в руку – ложится хорошо, веса вообще нет. Хотя если постоянно таскать с собой, то вещь хорошая, кобура вообще смешная. Хотя у Деда есть похожая кобура, только другая немного. Может, что и посерьезнее у него там. После обеда продолжил точить. Хотя пальцы уже судорогой сводило, ни тисков, ни ручки у напильника. Хотя один спуск уже начал вырисовываться. Осталось еще каких-то три. Точил я свое копье весь остаток дня и следующий день до обеда. Почти закончил, форма уже была, спуски были куцеватыми, но уже были видны. Тут вышел Дед:

– А что это ты делаешь, можно глянуть?

Я молча сунул ему наконечник. Тот посмотрел на меня с удивлением:

– Это ты сделал с помощью этой железки?

– Ну да.

– Да ты больной. У вас все на планете так делают?

– Ну, не все, есть механизмы – точило, болгарка.

– Ну-ка подожди.

Дед скрылся, чуть погодя вышел со своим чемоданом, достал оттуда коробочку пятнадцать на пятнадцать сантиметров. Она тут же разложилась в паука. Только, в отличие от складского, у него было шесть ног. Дед отобрал у меня наконечник, положил его на пол. Паук подорвался, закрепился над наконечником на своих ногах и начал лазером срезать лишний металл. Причем ноги были закреплены намертво. Двигалось туловище. Жик, жик, жи-и-ик… И все, наконечник готов, как на картинке, с пологими долами. С острейшими лезвиями и острым кончиком. Я поднял его и попробовал на острие, очень острый.

– Пойдет?

– Нет, подожди, нужно дырку под гвоздь сделать и гвоздь.

Что, в принципе, моментально и было доработано. Я от души поблагодарил Деда. И примерил древко, идеально подошло. Ну, почти идеально, ведь примерять начинаешь, назад уже не снимешь. А раз не снимешь, то идеально село. Пришлось настукивать. Правда, древко сырое еще, высохнет – болтаться будет. Ну, ничего. Получилось немного коротковато, полтора метра древко и двадцать сантиметров наконечник, где-то метр семьдесят длина всего. Ниже меня даже. Ну, ничего, мне не лошадей останавливать. Дай бог, чтоб вообще не понадобилось.

Вечером собрались на совет. Бесплатное проживание закончилось, нужно было думать, в какую сторону идти. Карты подробной не оказалось, ну как так, я же говорил, чтоб на станции Дед скачал. А он: «на месте скачаем, интернет везде». А карты с секторами обстрелов, которую я рассматривал на станции, в свободном доступе не было. Здесь она вообще под тысячу кредитов стоит. Тут же в свободном доступе была слабая схема, с нанесенными на ней поселками. Выслушав вопросительную тишину, а проще говоря, ни у кого никаких идей не было, я высказал свое мнение, что основная толпа искателей идет на восток. Там есть коридоры узкие. На север и запад соваться бессмысленно. И что я предлагаю идти на юг. Немного поспорив для вида, все со мной согласились, потому что вообще не знали, где проходы есть. Правда, решили сначала поискать в безопасной зоне. Поэтому пока осядем в поселке, названном Южный, он был самой южной точкой зоны. Дальше накидали план действий. Снять жилой модуль, желательно ангар для ремонта. Потом необходимо гравиплатформу свою приобрести тонн на пятьдесят грузоподъемностью. И завтра после завтрака решили выдвигаться.

Утром все собрались в столовой, но тут пищевой синтезатор показал нам дулю. Пришлось учиться пользоваться сухпайками. Оказывается, те, что выдали, были семисотлетними, а те, что на станции, двухсотлетними. Вот эта информация меня напрягла. Но меня хором уведомили, что содержимое стерильное, там микроорганизмы не живут. А на вопрос, если дырочка появится – что при повреждении раскладывается, тут же и давление внутреннее теряется. Открывает паек не какой-то механизм, а банальная дырочка, когда язычок отрываешь. Ну, я опасливо дернул за язычок. Упаковка дернулась. Разложилась вверх, как коробочка. Дно осталось то же – пять на десять, а вот высота резко увеличилась. Было около трех сантиметров, стало около десяти. Причем вся упаковка покрылась изморозью. Ну, правильно, когда такое давление распрямляется, тут не только паек заморозится, сверху вообще кристаллики льда насыпаны были. Хотя, наверно, специально так сделано, чтоб вода из воздуха конденсировалась, а не в упаковке ее держать, вот радости есть промороженный-то… Только подумал, на упаковке волной пропал иней, потом покатились капли конденсата, а в конце упаковка высохла, кристаллики льда внутри растаяли, еда занимала не весь объем, ну, побольше вроде стало. Остатки кристалликов растаяли, и пошел пар, а с паром запах. Все перекривились и начали есть кусочком упаковки, она отламывалась и была как ложечка. Попробовал и я. Еда была ближе всего похожа по вкусу на консервированную ветчину, вернее, на дешевую консервированную ветчину. И что это все скривились-то? На вкус вроде ничего, даже волокна мяса разваренного проскакивают, правда, небольшой привкус манной каши. Но ничего, есть можно, даже очень. Поев, похватав рюкзаки, по очереди договорились тащить Дедов чемодан с паучками-роботами. Да, Дед заставил переодеться женскую половину нашего коллектива в стандартные комбинезоны.

Вышли из поселка в другую сторону от перерабатывающего завода. С этой стороны поселка трава и деревья были куда зеленее. Правда, разбавляли зелень фиолетовые листья неизвестных трав и ярко-желтые стебли лиан-паразитов. Прошло всего полчаса, уже появилось редколесье. Дорога почти не виляла. Я шел предпоследним, спереди шли Дед со Здоровяком, потом девчонки, замыкали шествие мы с Малым. Облаков в небе не было, по небу разливалась неестественная синь. Местное солнышко было желтое, почти белое, куда мельче земного, но пекло зато очень знатно. Странно, комбинезон на мне с начесом, а в нем совсем не жарко. Хотя открытую кожу лица печет, даже стягивать начало. Как бы не обгореть. Я шел, подковыривая своим копьем непонятные бугорки. Может, гриб найду или железка интересная выпадет, они тут везде валяются. Вот бывают странные ощущения, как будто смотрит кто-то, но ощущение пришло и ушло. Если бы каждый раз на такое отвлекаться, а то на десять таких ощущений раза три действительно кто-то смотрит, хотя какая-то неправильность сохранилась, но ее забило другими мыслями.

Вдруг время загустилось, замедлилось, что ли, из кустов в Деда ударил синий луч, по нему пробежала молния. И Дед еще не успел упасть, на нас с гиканьем, размахивая дубинами, выскочили пятеро, причем трое рванулись на Здоровяка. А двое на меня с Малым. Краем глаза вижу выстрел в Темненькую, которая рванула из кобуры станер. Дальше смотреть по сторонам было некогда. На меня бежал тот рыжий гопник с занесенной для удара трубой. Я вот даже не испугался, мысли в голове шли таким порядком: ха, дурак, у меня же копье, оно же длиннее, ты что на меня бежишь, я же тебя сейчас убью. Дурень, ведь убью. Ведь…

Вот говорят, что у каждого человека стоит встроенный тормоз на убийство себе подобного. Ну, до этого убивать не приходилось, не был я ни суперменом, ни в горячих точках. В армии хоть и стрелял каждую пятницу, но по мишеням. И еще, как только в чем-то уверен, сразу жизнь на место ставит. Вот так и поток моих мыслей резко в другую сторону развернулся.

Здоровенные искры, вернее, даже молния из глаз. Или не из глаз, но внутри черепа от левого виска к правому вспышка точно пролетела. Бамс… и на секунду темнота. В голове – все! Попал! Что я, дурак, думал: убью – не убью, бить надо было, потом думать. Наверно, мне конец! Череп прочуял, как мячик вовнутрь изогнулся, а потом распрямился. И рот закрыть не могу, зубы на место не попадают, пытаюсь вправо-влево нижней челюстью двигать. Но место свое зубы не найдут никак, рот плотно не могу закрыть. Свет включился через мгновение. Правда, что-то не так, не пойму что. Первое, что увидел, удивленные и как бы обиженные глаза Рыжего. Зубы так и не найдут свое место, что-то со зрением не то. Левая сторона головы одеревенела, ничего не чую. Опустил взгляд вниз и только после этого ощутил свои руки, они держали копье. По ним бежала кровь. А копье торчало в пузе Рыжего. Блин, все-таки я его ткнул. Никаких переживаний на этот счет не было. Ни рвотных позывов, ничего. Хотя вру, были переживания, даже не переживания, а неудобство… рот закрыть не могу. И со зрением что-то не так, пятна какие-то темные вспыхивают и гаснут. Тут вновь замедлилось время до нормальной скорости. Сзади слышал, бандит гнался за Малым. Дед, Темненькая и Рыженькая лежали мешками. Гады, не дай бог, убили, прибью на фиг. Здоровяк грамотно отбивался от двоих бандюг. А третий, стоя ко мне спиной, начал целиться в Здоровяка. Я сорвался с места и, не раздумывая о том, что некрасиво бить в спину, со всего маха воткнул копье в почку бандита. Точнее, хотел воткнуть, но копье не пробило костюм. Стандартный костюм не пробило!

Понятно тогда, почему они с дубинами, а не ножами. Бандит разогнулся, присел, хватая воздух. Копье в окровавленных руках проскользнуло до самого наконечника. Бандит начал разворачиваться. Но я уже был ученым Рыжим. Даже не задумываясь, воткнул острие в шею. Хоть и держать неудобно было.

Тут я понял, что не так со зрением у меня. Глаз один не видит вообще, только пятна темные всплывают. Под ногами лежал станер, маленький пистолетик. Некогда размышлять, наших бьют. Быстро подхватил, прицелился, выс… что же так не везет, незрячий глаз выпустил двойную порцию искр по сравнению со зрячим. Остатком разума понял – стоит защита на станере, бьет током всех, кто пытается выстрелить из чужого оружия. И я вновь отключился.

Очнулся я, уже когда на небе были звезды. Незнакомая девушка удерживала профессионально мою голову и разлепила мой затекший глаз:

– Мне нужно сделать вам укол, смотрите вверх.

Фух, какое счастье – глаз стал видеть. И я даже сразу не понял, что видит он, как иголка какого-то шприца-пистолета нацелилась мне в глаз.

– Стойте, подождите… – заорал я, – не могу смотреть, как уколы делают, дайте я глаз закрою.

– Хорошо, – как-то легко согласилась девушка. Я закрыл глаз. – Э-э, так мне в глаз нужно укол сделать, открывай.

Открыть я не смог, она снова разлепила мне глаз. Вот дальше было жутковато, когда видишь, как медленно иголка входит с хрустом тебе в глаз. Я даже не дышал. Вдруг у нее рука дернется?

– Живой остался? Давай садись. Закрой глаза. Высунь язык. Вытяни руки. Да убери уже язык. Руки вытяни, левой рукой до носа дотронься, правой. Все с тобой ок. Небольшое сотрясение, ушиб глаза, трещина в черепе. Жалобы есть?

– Да, челюсть нижняя устала, нормально закрыть не могу.

– Привыкнешь. Прикус сместился. Через пару недель отек спадет. Если хочешь, можем сразу все вылечить. Полторы тысячи кредитов, так понимаю, страховки нет.

Я покачал головой.

– Ну, все, счастливо.

– Спасибо большое. А как остальные, живы?

– Если про своих, то все живы. Ладно, полетели мы, у нас еще два вызова.

– Спасибо еще раз.

Я огляделся, Дед проводил врача до какого-то транспорта, туда же загрузились четверо в униформе. Транспорт, тихо посвистывая, взлетел и рванул в ночь.

– Рассказывайте, – сказал я, ощупывая левую сторону. Вспухла щека хорошо. Глаз заплыл, даже рукой еле щелку приоткрываю.

Дед хмыкнул:

– А что рассказывать? Двоих ты положил, одного Малой с Бывалым. Двое убежали. Как очухался, вызвал местную службу безопасности, чтобы проблем в будущем у нас не было с властями, да медика для тебя. Пришлось их ждать, день потеряли. Теперь нам утилизировать этих нужно. Но лежи пока. Завтра разберемся.

Как-то нехорошо сразу стало при вспоминании об «этих». Молодые парни, жить и жить, чего полезли. А может, они попугать хотели, а я их того… Не, они же не только на меня кинулись, да и удар все-таки первый не я нанес. Хотя кто я такой, чтоб решать, кому жить, кому нет. Из задумчивости меня выдернул голос:

– Ты что завис? Первые? Не переживай, ты правильно поступил! Сейчас ты бы лежал. Над девчонками еще не знай сколько глумились бы. Короче, спи давай, завтра думать будем, – это сказал Бывалый.

Утро началось с треска в голове и ломоты по всему телу. Спал-то только на спине да на земле без всяких матрасов. То камушек в бок давил, то мысли лезли. Завтрак провели молча. Приходилось только, как птице, смотреть одним глазом, с повернутой головой. Челюсть, кстати, после завтрака нашла какое-то место. Странно, всегда думал, что после удара трубой по голове аут стопроцентный, а тут сам опровергаю это дело. Либо были бы мозги в голове, то было бы сотрясение…

После завтрака и туалета Дед собрал вече:

– Ну что, герои, идите трофеи собирать, а мы думать будем, как этих утилизировать, денег на них нет.

– Что думать, закопать их нужно.

Что-то идти собирать трофеи совсем не хотелось. В книжках этот процесс как-то красивее описан всегда, на деле же идти смотреть, как ты там кишки выпустил, совсем не хотелось. У Малого вид был такой же, как и у меня. Значит, он разделяет мою точку зрения.

– Ладно, – сказал Дед и махнул Здоровяку, чтоб тот сходил, вывернул карманы у трупов.

– А чем будем копать? – спросил я.

– В смысле? Дронами, конечно, жалко, маловаты они, заряда аккумулятора много сожрут, подзарядить – полдня потеряем.

– Погоди, вон труба, которой я по лбу получил. Смогут они ее разрезать и развернуть, потом по бокам наварить, вот так?

В общем, дроны за десять минут сделали лопату, еще минут пятнадцать на черенок, и я принялся копать землю. Дед задумался:

– У нас только дети такими ковырялками землю копают, и то лет до пяти. Давай попробую, очень интересно первобытные технологии испытать.

Похоронили бандюг в одной яме уже ближе к обеду. Здоровяк принес мне мою долю трофеев. Трофеи все-таки радовали: наручный коммуникатор, две пары ботинок, две фляги, два рюкзака, два комбинезона. Один залитый кровью, другой свернутый в рюкзаке у Рыжего был, даже не развернул его. Он был в своей кожаной куртке, в какой-то майке. Понты наше все! Если бы был в комбинезоне, то конец бы нам. Ткань комбинезона обычным ножом не режется, копьем проткнуть ее нереально, материал получше кевлара будет. Также мне достались станер, который меня тряхнул, и еще один пистолетик, но с маленькой дыркой в торце ствола, явно стреляющий чем-то, судя по книжкам, это должен быть игольник. Четыре обоймы к нему. Почти шестьдесят пайков я предложил разделить на всех. То есть добавилось еще восемь пайков. Также Бывалый забрал кожанку с Рыжего, так как она была в крови и я от нее отказался. Эх, как охота разобраться с коммуникатором. Дед сказал его пока не трогать, вдруг он тоже привязан к хозяину. Но находиться рядом с этим местом совсем не хотелось. Шатнул потяжелевший рюкзак, предложил идти отсюда, а лишь потом поесть. Все согласились быстро.

Следующий привал мы организовали на берегу какой-то речушки, метров десять в ширину, на полянке среди невысоких деревьев с раскидистыми кронами. Травка была, как на американском газоне, как будто ее здесь сажают и стригут. Только подозрительно – границы этой травы были четко очерчены, тут травка, оп, и стена разнотравья. Возможно, эта травка так плотно и растет, что заглушает всю остальную траву. Хотя усталость берет свое, ведь за полдня мы прошагали километров двадцать. Я от нетерпения, думал, лопну, как охота коммуникатор глянуть. Хорошо, что ни костров не разводим, ни палаток не расставляем. Но сначала отмыться – и ужин. Обеда-то не было. После распаковки пайка запах что-то не очень вкусным стал казаться, это как консервы есть утром, в обед и вечером, вроде вкусно, но со временем не лезет. Вот и сейчас я скривился вместе со всеми, еле-еле протолкнул паек и запил водой из фляжки. Подсел к Деду и отдал ему теперь уже свой коммуникатор. Тот немного поковырялся.

– Можешь плясать, не привязанный к владельцу. Пользоваться может любой… И привязать к себе тоже не получится. Явно сломана защита. Даже пароль на вход не поставишь. Слабоват, конечно, очень старая модель… Такие частенько в продаже, как хлам или игрушки детям продают. Вроде бы солидная электронная начинка, а функционала никакого. Говорят, что это и есть игрушка для детей.

– В смысле – никто не знает, для чего их выпустили?

– Да их выпустили около семи тысяч лет назад. Просто несколько лет назад кому-то посчастливилось найти склад старый, а эти коммуникаторы там, запакованные в долгосрочные контейнеры, были. Галовидение даже крутило в новостях неделю, там этих коммуникаторов несколько миллионов штук нашли. Думали, что это военка, НЗ какой-то. Больно уж хорошо все запечатано. Даже соседние государства побоялись усиления того государства, где нашли.

– Не понял, как может усиление быть? Это же древность не знай какая?

– Не скажи, раньше умели делать, сейчас больше ширпотреб. Да и деградация после большой войны всех против всех, которая как раз около семи тысяч лет назад была.

– А как же узнали, что это для детей?

– Дак при первом включении там детей приветствуют, как в детской передаче какой.

– Ну так как переводчик может работать хотя бы? И как кошелек? Или детям деньги не доверяли?

– Почему не доверяли? Тут деньги даже на счету присутствуют, правда, негусто – тридцать шесть кредитов. Языка твоего нет, правда, но можно скачать языковой пакет. Спутник тут еле ловит, но должно скачать, так-так…

Дед тихо бормотал и совершал пассы слева и справа от корпуса часов, что он делал, было совершенно непонятно. Может, тысячу кредитов перекидывал себе на счет, а может, и языковой пакет скачивал, я в принципе не в обиде был, даже если б обворовал меня. Хотя что это я о людях плохо думаю.

– Загрузится через пятнадцать минут.

Чем себя занять в эти пятнадцать минут? Если сидеть просто, я исчешусь весь. Решил собрать дрова на костер. Пошел насобирал приличную охапку веток, ломать не получалось, ветки были не столько крепкие, сколько волокнистые. Сложил кострище. Засада, спичек-то нет. Посмотрел по сторонам, не, кремний не валяется. Не трением же добывать? Пошел на поклон к Деду.

– Пусть твой паук лазером по деревяшке вдарит.

– Зачем? Нарисуй эскиз.

– Да просто вот в эту точку.

Паук-дрон подбежал и шустро прожег отверстие в сучке. Огнем и не пахло. Было аккуратное отверстие. Ясно, так не разжечь. А ну-ка…

– А может вот этот кусок металла докрасна раскалить?

Паук быстро переместился к железке. Металл раскалился в секунды добела. Я шустро насыпал сухой травы на него и мелких веточек. Сначала повалил дым, и тут же пыхнул огонь. Хорошо!

Вот и костерок. Все с удивлением смотрели на меня и огонь.

– Что, вы и огонь ни разу не видели? Или огнем только пещерные люди пользуются? – спросил я.

– Вообще-то да, в голофильмах видели про выживание древних людей, – сказал Бывалый.

– А еще в сериалах у богатых людей в каминах горит, – дополнила Рыженькая, подходя ближе, и потянула руки к огню. – Ой, – ожидаемо обожглась и отдернула руку.

– Опасная штука, можно спалить мастерскую. У нас вся техника настроена так, чтоб случайно не загорелось ничего. Да и на станциях кислород не бесплатный, чтоб его огнем жечь.

Но несмотря ни на что, все расселись вокруг костра. Эх, еще бы рыбы наловить. Копье, что ли, использовать? Тут тренькнул коммуникатор, и я забыл про рыбу. Надел коммуникатор на левую руку, нарисовал жест на экране и… Оп-па, даже не ожидал, слева и справа от корпуса коммуникатора светились два голографических трехмерных экрана. На одном светилась надпись «Применить русский язык». Конечно, «да». Забурился в меню, настроил под себя. Слева рабочий стол, справа сообщения. Наверное, смешно со стороны смотрюсь, тыкаю пальцем по воздуху вокруг браслета. Просмотрел, удалил сообщения. Сменил номер идентификатора на «Дикий». Автоматически добавились цифры. Сказал всем свой позывной. Тут же прилетели в сообщения контакты всей группы. Добавил. Теперь можно общаться со всеми. Тут же прилетели сообщения: «Аренда грузовых платформ», «Рынок, скупка, продажа инвентаря», «Дроиды, экскаваторы, аренда почасовая» и т. д. и т. п. Особенно красивым был спам от борделей. Система автоматически предложила фильтр, соглашаюсь. Приход сообщений прекратился. Костер прогорел, пора на боковую. Под голову положил рюкзак. Довольно удобно, глаз только заплывший не побеспокоить. Только успокоился, опять начал думать о Рыжем. Как-то в книгах написано, что после того, как кого-нибудь замочишь, сразу мутит, рвет, а тут нет такого. Зато по Достоевскому мучает совесть неслабо, и не денешься никуда. Промучился полночи, разглядывая звездное небо. Млечный Путь тут куда насыщенней, да и звезды больше, наверное, ближе к центру галактики находимся потому что. Вот только переключившись на эти мысли, удалось заснуть.

Утром, позавтракав пайками, которые приедались все сильнее, пошли дальше, придерживаясь направления «юг». Шагалось легко. Единственное неудобство – одним глазом смотреть неудобно. Приходилось голову чуть вбок разворачивать. Да копье с лопатой еще на плече тащить. Где-то через пару часов на горизонте появился первый остов какого-то исполинского корабля. Гигантские ребра торчали высоко над деревьями. Настоящий размер трудно определить, еще неизвестно, сколько до него топать. Дед потер руки.

– Можно приступать к настоящей работе. Вот второй мой дрон, и самый важный. Если первый ремонтный, то этот диагностический. Он имеет функцию поиска.

Все это мне перевел уже мой коммуникатор. Хотя все равно себя немного молчаливым изгоем чувствовал, народ-то между собой во время пути перекидывался фразами. Теперь хоть мне коммуникатор переводил почти все, что слышал.

Тем временем Дед выпустил своего диагноста, этот дрон был размерами уже побольше. И движения его напоминали движения животного. Побежал, замер, как будто принюхивается, дальше побежал.

– Э нет, так не пойдет, тут все металлом засеяно, сейчас поставлю поиск дорогих металлов. А лучше – энергошин.

Теперь шли, а вокруг нас кругами бегал дрон, вынюхивая округу. Прошли еще полчаса до первой поклевки.

– Вот тут на глубине полутора метров лежат примерно два метра магнитопровода. И вроде энергошина просматривается. Что, продолжим тестировать, технологи диких миров? Митс, как, ты говоришь, твое изобретение называется? Лоопата?

– Лопата.

– Ну, давай лоопату, начну, – протянул руку Бывалый и, как будто всю жизнь только ею и копал, начал углубляться. Правда, не долго, всего на глубине штыка лопата ударилась во что-то твердое. Начали отскребать, обкапывать. Я уже подумал, что этот металл будет тянуться на сотни метров под землей, но нет, как раз около двух метров и был, да еще, к нашему счастью, чуть на боку. Дед сообщил, что это кусок обшивки. Скорей всего, корвета. Определил по толщине в треть метра. Потихоньку откопали. Правда, не без казусов. Здоровяк набил мозоли от лопаты, и больше не работяга на пару недель. У меня же при копке лопату примагнитило так, что оторвать в одиночку никак не мог, пришлось использовать дрона. Дрон же и демонтировал и магнитопровод, и энергошину. Если магнитопровод был толстой полоской в какой-то изоляции, то энергошина была тонким прутком, с мизинец толщиной, похоже, золотой, и проходила она не в изоляции, а в какой-то толстой трубе с двойными стенками, как у термоса. А возможно, так и было. Вроде сверхпроводимость при низких температурах бывает.

– Так, и что будем делать? Тащить на себе? Или вызвать доставку?

– Вызывай.

Я так понял, все накопались, устали, раз хором закричали.

– Доставка всего двести пятьдесят кредитов. Если расплатиться на месте, то стоить будет триста.

– Вызывай за триста.

Платформа подлетела через полчаса, загрузили кусок обшивки и забрали шины. На руки нам выдали четыре сотни.

– Ну что, с почином нас!

– Давайте первый заработок в общак. Я так понимаю, копающий дрон нам необходим, – предложил я. Тут же все поддержали мое предложение.

Ну, еще четыре тысячи, и можно дрона-копальщика поломанного взять и отремонтировать.

Времени и так потратили много. Поели да двинули дальше. Изредка останавливаясь и выкапывая неглубоко кусочки шин.

Где-то под вечер раздался шум, на нас выскочил кабанчик, небольшой ростом, но с большими клыками. Как-то на автомате я припечатал его копьем. Девчонки завизжали:

– Ты что сделал, зачем ты его убил?

«Хорошо, что, когда бандитов валили, они были в отключке», – подумал я.

– Дед, давай своего ремонтника доставай, срочно нож нужно сделать.

– Чертеж давай.

Я быстро нарисовал прутиком на земле эскиз. Дрон же быстрее справился, чем я чертил. Чем бы его опалить? Ведь со свиней я шкуру снимать не умею, как-то пробовал на земле, не получилось, изрезал всю. А что, если…

– Дед, давай заводи своего робота опять.

– Что, нож не получился?

– Нет, не удивляйся, нужно, чтоб дрон испарил четверть миллиметра всей кожи на кабанчике.

– Ты что, больной, над трупом издеваться? Не будет он это делать.

– Да не издеваюсь я, просто поверь. Надо!

Меньше минуты не прошло, как хрюндель опален был. Вот такой бы свинопал на Землю!

Так, приступим к разделке туши, хотя че там туши, тушки. По земным меркам поросенок – один раз поесть. Все равно, достал сердце, почки, печенку, вырезал, выкинул желчь. Сложил все на лопух.

Темненькая с Рыженькой сначала ругались на меня:

– Дикий извращенец, ты что делаешь?

– Да он маньяк! Кто-нибудь объяснит, что он делает? Остальные молча смотрели.

Я быстро соорудил костер побольше, пока выстругивал палку на вертел да рогатины срезал. Прогорел костер до углей. Все расселись вокруг, достали пайки. Я заставил всех убрать их и попросил подождать меня.

– Да ты что, это есть собрался? – догадалась Рыженькая.

– Угу, и ты это есть будешь.

– Мы есть? Да ни за что, да ты, даже если нас свяжешь, все равно не заставишь.

– Чужую плоть мы есть не будем!

Это уже Темненькая подключилась.

В общем, пока я вешал тушку над углями, наслушался насмешек над дикими нравами неандертальцев, жующих детей, да много еще чего. Даже Здоровяк не выдержал и спросил:

– Ты что, это серьезно есть будешь?

Вот мясо начало румяниться, пошел запах. Ругань в мою сторону начала убывать. Дрова под жарким начали пыхать и разгораться от жира. Я достал запасную фляжку и начал забрызгивать огонь. Дым начал приставать то к одному в глаза, то другому. Хотя запах у этого дыма был просто обалденный. Эх, еще бы жирком полить. Тут неожиданно опять Рыженькая:

– Скоро уже?

– Нет, подожди, не прожарился в середине.

– Так ты дров побольше подбрось, чтоб огонь побольше был.

– Терпение, сделаю огонь больше, сгорит.

– Так крути побыстрей.

– Терпение.

Тут громко начали урчать животы у всех. Начали тянуть руки. А с поросенка топился жирок. Корочка была просто божественна на вид, особенно когда есть охота.

– Ребята, подождите, сейчас запорю блюдо, вы его первый раз пробуете, должно быть все идеально.

– Да нет, нам и так пойдет, давай уже, не томи.

– Мне кажется, что это пытка такая у диких есть. Дикий, ты ведь издеваешься специально над нами.

– Да, точно, он мстит нам, что мы его обзывали.

– Да подождите еще чуть-чуть. Вы бы себе тарелки нашли. Есть-то на чем будете? Оно горячее, обожжетесь.

Девчонки удивили, достали из рюкзаков какие-то плошки. Бывалый тоже достал пустую упаковку пайка. Остальные заметались.

– Здоровяк, сходи, срежь кору с того сухого дерева.

– Я уйду, вы без меня съедите.

В общем, жаркое удалось. Мясо прожарилось на славу, конечно, чуть жестковато, но это оттого, что кабанчик все-таки дикий, бегает много. Над лагерем воцарилась полная тишина, у всех рты были заняты, обгладывали каждую косточку. После обеда решили никуда не ходить и ничего не делать. Надо бы пожарить сердце с печенкой. Но сидеть, вертеть над огнем было неохота. Я завернул внутренности в какие-то лопухи, обмазал глиной из ямы. Положил в костер, подкинул веток. Тут разговор опять воскрес. Начала, как всегда, Рыженькая:

– Ничего вкуснее не ела.

– Я ел в дорогом ресторане похожее. Но это вкуснее, – сказал Бывалый.

– Я, по-моему, всех животных тут перестреляю, ты из меня маньячку сделал! – сказала Темненькая.

– А кстати, все животные такие вкусные?

– Бывалый, а расскажи, где ты в рестораны ходил?

Так разговор постепенно перешел на Бывалого, тот рассказал, что когда-то хорошо зарабатывал, потом поехал за большими деньгами на какую-то станцию на контракт. Там вообще без денег остался. Работал за еду. Вырвался, упросив знакомых вывезти его в любом направлении, попал сюда на станцию, а потом и на планету. Так, за разговорами, подкидывая дрова в костер, и встретили вечер. А там и спать пора. Кстати, нужно обзавестись тентом или палаткой. А то погода пока хорошая, а что будет, если дождь? Ладно, подкинул дров побольше в костер – и на боковую.

Утром проснулся довольно бодро. И, о чудо, левый глаз приоткрылся, щелочка, чуть-чуть. Но уже привычное зрение. После сна размялся, подошел к дереву, что-то я подтягивания запустил, несколько раз подтянулся. Вернулся к кострищу, все сидели кружком.

– Ну, где завтрак?

Ах, блин, забыл же про то, что в костер сердце с печенью засунул. А сколько же дров подбрасывал?

Достал кирпич глины, пытался расковырять. Никак! Кирпич обжегся, стал керамикой почти. Решил разбить. Разлетелись куски в разные стороны, от еды остались только прожилки угольков.

– Завтракать придется пайками. Я немного напортачил.

– Да я тебя побью, – зашумела Рыженькая, ее тут же все поддержали. И я из героя опять превратился в главного вредителя.

Позавтракав пайками, мы двинулись дальше в сопровождении поискового дроида. Часа за два прошли еще километров семь, выкопав пару килограммов различных энергомагнитопроводов. Тут я обратил внимание, что мы переходим неглубокий, но широкий овражек.

– Дед, а что твой дроид показывает, по краям оврага нет металла?

– Металла тут кругом полно, все фонит, не может отдельные объекты выделить.

– Я предлагаю сходить в ту сторону, – показал я туда, где овраг вроде чуть сужался.

– Для чего?

– Мне такие заросшие овражки не попадались, он не естественный. Это борозда от чего-то упавшего.

– А, точно, пошли.

Двигались мы метров сто, после чего дрон что-то учуял. Еще метров через тридцать борозда закончилась валиком, холмиком земли.

– Копать-колотить, – ругнулся Бывалый, – сколько же тут копать?

– Дед, давай еще одну лопату делай.

Пришлось вставать лагерем, плохо, воды рядом не было. Хотя по карте всего в полутора километрах протекала речушка. Решили отправить Здоровяка и девчонок со всеми флягами за водой.

Копать со стороны борозды пришлось недолго, металл обнаружился всего в полуметре под землей. Дед с Бывалым в один голос заявили, что это, скорее всего, спасательная капсула. За два часа почти откопали всю корму. Дед сказал, что копать нужно с левой стороны, там люк должен быть. С любой стороны копать предстояло много.

Пришли водоносы, Темненькая тащила огромную лягушку. Она в пол моего роста, веса тоже килограммов десять, не меньше. Вид у добытчицы был довольный.

– Она мне даже помочь понести не дала, сама жахнула ее станером, сама тащила всю дорогу.

Лягушек как-то я ни разу не ел. Но вроде французы едят, а еще вроде ядовитые жабы бывают. Хотя она ее руками тащила, яд должен быть на шкуре. Раз не чешется, значит, съедобное… должно быть.

– Темненькая, ты бы осторожнее незнакомых зверей трогала, некоторые могут быть ядовитыми.

Насладился видом побелевшей Темненькой.

Я бросил копать, занялся разделкой. Отрезаем ножки. Вот это ляжки, тут мяса килограммов пять точно будет. Да и передние лапки тоже пойдут. Там тоже пара килограммов. Как она ее тащила-то, тут больше двадцати кило общий вес был, не меньше. Снимем шкурку, она, кстати, легко снималась, на всякий случай не касался шкурой мяса. Нарезал кусочками, как на шашлык. Попросил Деда изготовить семь шампуров, нарисовал на земле чертеж. Как бы соли добыть или уксуса.

Развел костерок, поджег угли. Развесил шампуры над углями. М-м-м, французы знают толк в мясе. Запах шел совершенно не лягушачий. Все начали подтягиваться.

– Ну-ка, кыш отсюда, идите копайте пока, плошки только оставьте.

Шашлык жарился быстрее, зато пришлось делать в три захода.

Мясо местных лягушек оказалось очень даже ничего, похоже на куриную грудку, только очень мягкое и как будто жирное, но жира нет. Мне так кажется, что после этого обеда местным лягушкам несдобровать. Я даже сам подумывал уже о геноциде местных лягушек. Съели все. Хотя вроде планировали оставить чуть на ужин. Работа тоже, само собой, закончилась, с полными животами копать совершенно не хотелось.

Темненькая заявила:

– Если ты не научишь меня разделывать и готовить лягушек, я тебя зажму где-нибудь в темном углу.

– Угроза уж как-то заманчиво звучит, наверно, не буду учить.

Тут же получил кулачком в бок:

– Но-но, научишь обязательно.

– Так-то я не против, у нас, у диких, женщина готовит, а мужчина добывает. А ты все наоборот делаешь.

Так, с прибаутками, в лучших итальянских традициях погрузились в сиесту. А проще говоря, уснули после сытного обеда на солнышке.

Подрываться ото сна пришлось резко. Шум, гам, визг, скулеж… Схватил копье, это не копье – лопата, а, пойдет. Огляделся вокруг, стая из десятка животных, похожих на гиен, крутились вокруг Здоровяка. Одна гиена валялась. Остальные кружили каруселью, нападая со спины. Дед целился из своего игольника, но явно попасть не мог, все мельтешило. Малой еще спал, Бывалый размахивал руками, девчонки тоже голосили, добавляя шума в общую неразбериху.

– А-а-а-а, – задрав лопату над головой, я ломанулся в самую гущу гиен. – Н-н-на, – со всего маху круговым движением залепил первой попавшейся гиене по лбу. Глухой звон металла. И гиена, как в мультике, сразу вытянула четыре ноги.

– А-а-а… – Гиены рванули врассыпную к ближайшим кустам. – У-у-у я вам, – погрозил лопатой в их сторону. С собаками только так, нужно орать громче них, а главное, не бояться и на них переть. Тогда они деру дают. Главное, сразу назад не идти, а то подумают, бежишь, и опять навалятся.

А дела-то не очень хороши. Здоровяка здорово покусали. Правда, прокусить костюм не смогли. Они тяпнули за ногу его, пока спал. Если бы нормально укусили, наверно, ногу сломали бы. А так синяки на полноги. Я так понял, гиены на лягушачью требуху пришли.

– Дед, расслабились мы, ведем себя, как на пикнике. А вдруг бы двуногий хищник напал, не проснулись бы. Нужно дежурство организовывать.

– Ну да, согласен. Теперь дроида буду настраивать на детектор движения вокруг метров за пятьдесят.

– А че, так можно было? Я думал, дежурить по очереди нужно будет. А что ж ты его не настроил до этого?

– Да как-то не подумал.

Тут подлетела Темненькая:

– Ну что, учи разделывать, пошли, вон с того начнем.

– Э, стой, ты что? Вот этих животных не едят!

– Да ты вроде сказал, всех есть можно.

– Съесть-то можно, но некоторых только один раз.

– Почему, не поняла?

Тут Рыженькая залилась в хохоте:

– Один раз съешь, помрешь. Второй раз просто не получится.

– Ну, догадка-то верная. Просто не едят, и все! Может, мясо невкусное.

А почему не едят? Я сам задумался. На Земле кто-то коров не ест, кто-то свиней, кто-то собак. Вера ли не позволяет, а возможно, все-таки невкусные. А может, традиция такая. Корейцы-то собак едят. Наверное, главное – предубеждение.

Копали мы еще день, прежде чем откопали люк капсулы. После недолгих ползаний дроида люк все-таки подался вперед и отъехал в сторону. Внутри практически не было свободного места. Три скелета-мумии в комбинезонах лежали на двух креслах. На удивление, ни плесени, ни запаха гнили внутри не было. Кабинка была отделана очень по-спартански, два парных кресла, которые стояли без зазоров между собой и стенами. Над головой прикреплен в специальном пазу съемный плоский ящик, выкрашенный в белое с красной змеей. Явно аптечка. Под ногами валялись обертки пайков.

– Видать, далеко от планеты капсулу выкинуло. Кончилась еда или воздух. Да и энергия, видно, закончилась, раз капсула такую черту пробороздила, – предположил Дед. – Да и без разницы уже, наверное.

– Комбезы круче наших, нужно поменять, – вставил прагматичный Бывалый.

– После трупов я не надену.

– И я, – почти одновременно проговорили девчата.

– Кто еще брезгует?

Оказалось, Здоровяк.

Процесс доставания тел описывать не буду. Комок торчал у самого горла. Балансируя, не то провалиться, не то наружу выскочить. Глядя на спокойно работавшего Бывалого, комок немного проваливался. Чуть о костях подумаешь, комок просился наружу. Дед взял образцы тканей, после чего мы похоронили останки, установив небольшие камни на могилки.

После извлечения всего из капсулы получилось: комбинезоны техников – три штуки, коммуникаторы, правда, заблокированные, – три штуки, аптечки индивидуальные – четыре штуки (две были в плоской белой коробочке, той, что на потолке висела, а две были вставлены в специальные слоты в комбинезонах), один комбинезон аптечки не содержал, но зато там был слот с виброножом. Под сиденьем был контейнер, там содержалось: игольник – одна штука, с длинным стволом, целую четверть. Правда, как мне сказали, дешевка, охотничий, ствол не регулируется. Что это значит, я пока не понял. Понял лишь то, что им мог пользоваться любой. К игольнику было три обоймы по сорок игл. Также в тревожном контейнере лежала всякая мелочевка. Зеркальце, что-то похожее на мультитул, в нем, кстати, похоже, зажигалка встроена. И запакованные цилиндрики трех сигнальных ракет. Съестного не было ничего.

– Дед, а как так получается, вы мясо не умеете ни разделывать, ни готовить, а оружие охотничье в комплекте идет?

– Так-то мы не умеем, а пилотам базу знаний по выживанию в диких мирах заливают.

Комбинезоны достались мне, Бывалому и Малому. Дед и так был в своем навороченном. Причем мне достался самый блеклый. Сказали, что с ним коммуникаторы не соединяются, скорей всего, он был слишком старый, а так как у меня коммуникатор тоже древний, то пара должна получиться. Чтоб было все честно, пришлось отдать свои в качестве компенсации тем, кому не досталось ничего при дележке. Так как у меня, помимо надетого, было еще два в рюкзаке, один, который без крови, я отдал Темненькой. Малой отдал свой Рыженькой, верней, отдаст после того, как комбез самоочистится. А Бывалый – Деду. Здоровяку достался игольник. После небольших дебатов отдали вибронож во временное пользование Бывалому с возможностью выкупа, а мультитул попросил я из-за зажигалки. Хотя он и так никому не нужен был, так же как и зеркальце мне.

– Разворачивай зарядку, – сказал Бывалый.

Дед развернул свой чемодан, разложились очень тонкие сетчатые панели в пару квадратных метров.

– Что это? – поинтересовался я.

– Солнечная энергостанция.

– Как так? Свет же спокойно сквозь сетку проходит.

– А ты присмотрись! Видишь, это не просто сетка, это сотни тысяч маленьких антенн.

– Так свет-то проходит сквозь, от панелей даже тени нет.

– А как у вас на планете объясняют, что такое свет? – начал умничать Дед.

– Ну, свет – это поток частиц и электромагнитное излучение.

– Ну так вот, я так понял, у вас на планете научились вырабатывать энергию из светового потока частиц. А эта установка вырабатывает энергию из электромагнитных волн.

Блин, что это я полез спорить не знаю о чем, тут явно меня с моими познаниями физики, как дикаря… Почему – как, я и есть тут дикий!

Тем временем поднесли комбинезоны к установке и просто положили рядом.

– А что подключать будете, когда энергия накопится?

– Так они уже подключены, у вас что, даже до беспроводной зарядки не додумались еще? Да еще какую-нибудь древнюю электроэнергию, наверно, используете.

– А у вас что, не электроэнергия по проводам идет?

– Да есть и она, но в основном просто энергия в чистом виде, эксэргия.

– А как так можно? Ее вроде можно только в совершенной работе посчитать.

– Отстань, я тебе физик, что ли? Установишь себе нейросеть, ученый, да изучай базы, сколько влезет.

Наш разговор прервало синеватое свечение внутри комбинезонов.

– Ну что, батареи заряжены, очистку прошли. Можете надевать смело.

Все, не стесняясь никого, начали переодеваться. Я тоже снял комбез, остался в одних трусах. Начал надевать новый.

– Ты что, в этой повязке так и залезешь в этот комбинезон? – спросила Темненькая.

Блин, как-то стремно, труселя-то я давно не менял и не стирал.

– А почему нельзя?

– Так-то можно, вот только эта марка комбезов снабжена функцией очистки тела. Или у вас на планете грязными ходить принято? Если б не скелеты, я бы дралась за такую обновку. Понимаю, что купленный будет такой же с трупа снятый. Но я хотя бы видеть это не буду.

– А-а-а, я, кажется, поняла, – сказала Рыженькая. Причем сказала это с такой хищной улыбкой, что мне как-то нехорошо стало. – Он стесняется!

– Кто? Он? А ведь точно, стесняется. А ну-ка, покажи, что ты там прячешь.

– Э, отстаньте, ничего я не стесняюсь.

– Ну, раздевайся.

– Отвернитесь.

Лучше бы я этого не говорил. Со всех сторон смех, соревнование в остроумии.

– Он без медленной музыки не может.

– А давай, помогу. – И Рыженькая двинулась в мою сторону. Не столько я испугался, что штаны с меня снимет, сколько испугался, что неделю не мылся. Я рывком снял трусы и запрыгнул в комбез. Причем запутался в штанине, но все равно быстро натянул под улюлюканье Рыжей. Застегивая замки, я чуял, как кончики ушей у меня пылали.

Неожиданно тренькнул коммуникатор на руке, «Технический комбинезон ТкПУ-654007 – Синхронизировать оборудование?» Конечно «да». Дальше вышло меню комбеза, я, позабыв про подколки Рыжей, с головой погрузился в подгонку по фигуре. Потом запустил функцию очистки тела. Как вовремя, а то ляжки стали натираться уже от пота. Фух, прошла волна, и как будто в душе побывал, стало намного легче всему телу. Дальше вставил пайки в слоты. Появилась пиктограмма трубочки с ложкой. Почитал всплывающие подсказки. Оказалось, паек может сам развернуться, и его можно было есть не сразу, а в течение дня через трубочку, которая должна была выдвинуться из воротника. Вставил флягу, появилась предупреждающая надпись, что слот занят более простой конструкцией, нужно вставить другую. Я спросил, можно ли мне взять фляжку, валяющуюся все еще в общей куче, на что мне ответили согласием. Я заменил фляжку, оставил свою в общей куче. А другую прилепил на пояс. Появился значок трубочки и пустого контура, плюс выскочило сообщение, просившее подтвердить подключение мощностей костюма для сбора паров воды во флягу. Подтвердил. Тут же на фляге появились цифры, время до полного заполнения. Пока все круто! Получил предупреждение: «Пустой слот запасного аккумулятора», «Пустой слот сигнального огня», «Пустой слот аптечки», «Пустой слот оружия», «Пустые слоты инструмента». Ну, тут у меня есть мультитул, только куда его положить? Пока махал рукой с зажатым инструментом, открылся кармашек на поясе. Мультитул встал туда как родной. Эх, аптечку просить верх наглости будет. Зачитался в инструкции про возможности моего костюма.

Дед толкнул меня в плечо:

– Ты чего завис? Давай, думаю, вызывать платформу, чтоб капсулу забрали. Я диагноста запускал, она рабочая. Только две ячейки аккумуляторов заменить. Только нужно торговцев вызывать и с ними торговаться. Если есть что продать, готовь. Вызов стоит всего пятьдесят кредитов, но место спалим.

– Так я не думаю, что здесь капсулы дождем падали. А другого мы ничего и не находили, чтоб толпа искателей сюда ломилась.

– Да, ты прав, вызываю тогда?

И опять с вопросом на меня смотрит. Такое ощущение, что никто не хочет ответственность на себя брать, и спрашивает, чтобы виноватым не быть.

– Дык да, вызывай.

Пока ждали торгового представителя, решил перебрать трофеи. Что продать можно. Старые комбезы продам оба, хотя до примерки хотел один оставить. После примерки понял, что снять с меня – ботинки, тоже две пары. Станер неразблокированный, наверное, продам, а вот фляги и игольник, конечно, оставлю. Подошел рассмотреть, что еще осталось в общей куче. Зеркальце да сигнальные ракеты, остальные вещички, назначение которых я не знал, все разобрали. Подумав, забрал ракеты, повертел в руках зеркальце да заглянул в него. Ма… я ж себя со стороны не видел. Распухший, всех цветов радуги синяк на пол-лица. Причем не только под левым глазом, но и частью под правый перетек. Через узкую щель глаза просматривался ярко-красный, залитый изнутри кровью глаз, только зрачок остался карий и чуть сверху было бело. Кстати, щетина тоже не добавляла красоты. Да и вообще вроде лицо на сторону повело, хотя, может, это только от синяка так смотрится. Решил зеркальце тоже взять, раз девчонки не хотят, а мне вдруг соринка в глаз попадет.

Сначала послышался шум чего-то летящего, потом увидели небольшую гравиплатформу, которая, описав дугу вокруг нас, приземлилась. В центре платформы, я снова удивился, сидел не человек, а неуклюжий робот. Даже не такой, как в соццентре был, с аккуратно нарисованными глазами и улыбкой, а натуральное ведро с болтами. Ну, не такой, конечно, откровенный, как в звездных войнах снимался. Но очень похож, чуть покачественнее отделка и динамик вместо рта, как у роботов пятидесятых годов.

– Здравствуйте, что-нибудь хотели купить или продать? – выдал мне переводчик.

– Да, мы хотели бы продать капсулу, почти исправную, вот логи с диагностической проверки, износ двадцать процентов. Неисправны два аккумулятора.

Робот на секунду завис, потом выдал:

– Сколько вы хотите?

– Четырнадцать тысяч.

– Либо обмен на копающего дроида, – добавил я.

– Извините, поломанные капсулы этой модели у нас в магазине продаются за десять тысяч, я могу вам предложить пять тысяч, либо обменять на копающего дроида с вашей доплатой в десять тысяч.

Я как-то не привык торговаться вообще, в отличие от большинства героев книг, и если бы был один, то молча согласился бы.

– Десять.

– Мы должны хоть что-то заработать, шесть.

– Аккумуляторы стоят три тысячи. Добавив их, вы спокойно продадите за восемнадцать. Девять!

– Да, но сразу она не продастся, на это уйдет полгода-год. Это на год капитал замораживается. Семь, и это последнее предложение, нам его еще вывозить.

Дед посмотрел на меня, я кивнул:

– Хорошо, я вызову платформу. Не хотите что-нибудь прикупить?

Первыми подлетели к роботу девчонки, распродали комбинезоны с ботинками. После жестокого торга двести пятьдесят кредитов за комплект выбили. Потом Бывалый продал окровавленную кожаную куртку, которую я побрезговал взять. Внимание! За шестьсот пятьдесят кредитов. За грязную куртку с дырой. Когда очередь дошла до меня, я отдал два комплекта комбезов и ботинок за четыреста пятьдесят. Еще за полтинник отдал заблокированный станер.

С покупками было сложнее. Я не знал, чего хотел, и не мог читать. Торговец моего языка не знал. Пришлось показывать паспорт с кодом русского языка. Минуту. Робот завис на пять минут. Теперь экран голограммы развернулся передо мной на русском. Посмотрел, виброножи от полутора тысяч, станеры от двух. Я же свой за полтинник отдал. Игольники дешевые от пяти тысяч, нормальные – от пятнадцати. Я вспомнил про мыло. Озвучил вопрос. Выскочил экран с какими-то флакончиками. Ткнул в пару за два с половиной кредита. Спросил про бритву, на экране появились опять флакончики. Ясно, кремы, намазался – волосы пропали. Есть такой, чтоб год волосы не росли? Нет, такого нету. Настроил фильтр, отсеял лишнее, ткнул в не самый дешевый за пять кредитов. Что еще? Туалетную бумагу. Не знаю, как переводчик работает, но вышли какие-то приборы.

– Да ну, что это? Я бумагу заказывал.

Робот молча запустил видеоинструкцию.

– Во как. Давай за двадцать кредитов. А обучение языку?

– Вызов специалиста будет стоить триста пятьдесят кредитов.

– Давай, надоело с переводчиком общаться. Хотя подожди, ты не знаешь, тут дожди бывают?

– Модуль-палатка триста кредитов.

– Ладно, обойдусь без языка, хотя ты не знаешь, тут дожди частые?

– Надвигается шторм.

Ха, как у них тут все на покупателя ориентировано. Сочиняют на ходу.

– Ладно, не надо палатку, да и обучение языку отмени.

Что-то подумал, что в поселок придем, а у меня даже мелочишки в кармане нет.

– Все? Отправляю заказ? А нет, стой! Соли нужно.

– Каких кислот?

– Какие кислоты? Пищевую соль, для еды, – тут я задумался, вроде «натрий хлор». Не, это вроде хлористый натрий. Что-то опасное. Или нет, вроде это и есть соль. – Из морской воды выпаренную, натрий хлор.

Робот явно скрипел, как бы торговец с автоматического перевода яд бы какой не привез.

– Понял, пищевую соль, сто килограммов.

– Стой! Килограмм… Один килограмм.

– Полкредита.

– Аптечку.

– Пятьдесят кредитов.

Дождались, когда пришла здоровая гравиплатформа, на ней лежало несколько малюсеньких свертков наших покупок. Я забрал свой. Как-то рюкзак снова потяжелел. Понаблюдали, как гравилучом выдрали нашу капсулу из земли. И улетели в сторону космопорта.

Долго решили не думать и двинулись в путь, нам еще сотню километров идти. Только треть прошли. По пути пару раз копали, по полметра энергопровода. Дед по пути говорил, что очень много народу не могут начать сами искать. Пятнадцать тысяч за дрона никто не может сразу из кармана выложить. А тот, кто сможет, обычно сюда не залетает. И что мое изобретение «лопата» – это просто чудо.

– Ага, – согласился Здоровяк, – что-то после этого чуда спина не разгибается.

И появились первые мысли про такси, первым озвучил их Здоровяк, так как хромать не мог за нами быстро. Я как бы его поддерживаю.

– Нет, вы что? Во-первых, мы до остова почти дошли, во-вторых, мы должны именно прочесывать территорию. А на такси мы просто ничего не найдем.

Молча согласился. Хотя после махания лопатой болело все, и мечта о такси все больше манила.

Глава 4

Хотя ребра остова корабля уже почти возвышались над нами, видимых только метров пятьдесят в высоту было точно. Причем меньше полукруга над землей торчало, остальной полукруг, видимо, уходил в землю, не меньшим размером.

– Стой! – крикнул я. – А что это там за домики?

Четыре вагончика-модуля стояли, как кто куда упал, абсолютно криво.

– Не знаю, может артель тут работает.

– Давайте-ка осторожнее, приготовьте оружие, а то кто его знает.

Я тоже переложил игольник из рюкзака в слот на поясе, никто же не знает, стреляет он или нет.

В артели работало человек шестьдесят. Что-то тащили, где-то искрило, а кто-то ругался. Большинство работало в яме. Сверху уже все поснимали, остался один остов. На нас из работающих вообще никто внимания не обращал, а вот перед вагоном сидели перекуривали человек десять. Причем все смотрели на нас совсем недобрым взглядом.

Наша компания немного растерялась.

– Молчите, – тихо сказал я и вышел вперед.

– Здравствуйте, – поприветствовал я собравшихся через переводчик. А в ответ тишина. Один очень тощий парнишка встал и пошел в нашу сторону. Если я про Рыжего считал, что у него вид как у гопника, я был неправ. Тут передо мной ходило недоразумение, одетое в пальто с капюшоном, хотя на улице была жара. Рост метр шестьдесят от силы. Тощие плечи, согнутые не знай какими проблемами, руки засунуты в карманы. Очень часто в книгах пишут про бегающий взгляд. Тут бегал не только взгляд, тут бегала голова. Он вертел ее каждую секунду, причем то влево, то вправо, то вообще за спину. А если в какую секунду головой не вертел, то обязательно дергал плечом. Ощущения от него были двоякими, такому дрищу шею свернуть ничего не стоит, только сжать – и все. С другой стороны, что у него там в карманах, нож или игольник. А главное – ему-то точно ничего не стоит просто так, не вынимая рук из карманов, стрельнуть.

– Кхм, зда-арова-а, братиши, к нам идете? – растягивая слова, прогнусавил он.

– Нет, мы мимо шли, просто место красивое увидели.

– А то еу. Смотрите, поселим в модуле, койку предоставим. За охрану чуть отдавать будете, да работайте спокойно.

– Чуть – это сколько?

– Ну, че ты, сразу «сколько», договоримся.

– Не, не интересует.

– Смотрите, места тут опасные.

Я одной рукой поправил игольник на поясе, второй оперся на копье, сказал:

– Жизнь вообще опасная штука.

Не разворачиваясь, начал отходить, как от стаи псов. Но руку продолжал держать на игольнике, хоть он и не рабочий, знать это никто и не должен.

– Бывайте, похоже, у нас своя дорога.

Вроде бы расходимся мирно, никто резких движений не делает.

– Стойте!

От работающих отделились две фигуры. Один парень невысокого роста, правда, жилистый. За ним сразу пошла девушка, тоже невысокая, но в теле. Сказать, что полная, нельзя, именно в теле, и ей это очень шло. Длинные волнистые волосы забраны в пучок. Выбивалась пара прядей, которые вились около правого глаза.

– Сипавый, я ухожу от вас. Вроде тебе ничего не должен.

– Ну, иди, пожалеешь ведь потом, здесь место рыбное. Не знай, найдешь что потом.

– Я тоже ухожу, – сказала девушка и умоляюще посмотрела на меня.

– А ты стоять, ты должна за ночлег.

– Как? Договор был сорок процентов от того, что в день найду, а я ничего не находила, – у девушки наворачивались слезы на глаза.

– Девушка пойдет с нами. Она тебе ничего не должна, договор есть договор, – подошел я к девушке, заталкивая за свою спину.

Сипавый, а дерганый, скорей всего, им и был, вихляющей походкой начал подходить ко мне вплотную. Демонстрируя свое бесстрашие и показывая, что он больной на голову. Осмотрел его одежду, интересно, конечно, было – его пальто проткнет копье или нет. Шея? Валить сразу? Конечно, везде все советуют валить сразу, чтоб потом никто не мстил. Но когда стоишь перед живым, очень сложно себя заставить сделать его мертвым. Да и ни к чему это.

– Ты что, бычара? Да мы тебя на лоскуты порежем, да ты у нас тут будешь…

Все это слышал с секундным замедлением через переводчик. Наконец я увидел, что обут Сипавый был в плетенки, и голые ступни выглядывали из полосок кожи.

– Ребята, вы меня не пугайте, а то напугаюсь.

– Да ты…

Он вроде еще что-то сказал, переводчик просто не успел перевести. Не дожидаясь, чем меня полоснут, я просто воткнул копье в ступню Сипавого.

Сначала он, как Джим Керри, молча посмотрел на пригвожденную ногу. Я даже успел испугаться, что он совсем не чует боли, как Сипавый заголосил:

– А-а-а… Ты че… а-а, че… У-у-у?

Тут резко вскочили все курящие. Я выхватил игольник и, наставив на толпу, сказал:

– Ребята, я же предупреждал, что я пугливый. Вы вон пошутить хотели, а я напугался. Не надо меня пугать еще сильнее. А то вообще с катушек слечу.

Толпа замерла, наверно, соображая, что такое катушки. А я, подталкивая своих, отходил все дальше, пока нас деревья не скрыли. Там уже зашагали в полную силу. И шагали, не останавливаясь, часа четыре, опасаясь погони. Прошли, кстати, хорошо, километров двадцать. Раньше бы на такое расстояние и не подумал идти, а так ничего, на страхе пролетели, как на машине проехали, даже новенькие, хоть и выдохлись, но не роптали.

Местность изменилась. Вдалеке появились горы. Не как Кавказ, конечно, но до Жигулевских явно дотягивали. Правда, горы начинались как-то резко, равнина, равнина, и в конце пара холмов и склон горы, которая шла сплошной чертой, кстати, не обойти, придется через верх идти.

Пока шли, познакомились. Девушку звали Жея, парня – Накс. Также я узнал, что Темненькую зовут Лерыуе ид Ониаетукра, но можно просто Лер. Полное имя Рыжей я не запомнил, так как оно было совсем зубодробительное, коротко звали ее Кая. Когда совсем запыхались, решили остановиться. Да и вечер уже был. Нужно было обустраиваться на ночлег. Была, правда, проблема, у всех фляжки опустели, а у новеньких фляжек вообще не было. Нужно было найти водоем. Решили проблему оставить на завтра. Тем более что Дед сказал, что рядом вытянутое озеро, судя по карте. Поужинав пайками, начали раскладываться спать. Я настоял на том, чтобы дежурили по полтора часа. Новеньких в караул не ставили, не потому что жалели, а, если честно, не доверяли просто, вдруг от той кодлы засланные.

До темноты оставалась пара часов, и я, подойдя к Деду, спросил, как разбирается игольник. Никаких болтов или защелок видно не было.

– Что, взломать хочешь?

– Да, нужно как-то усиливаться. Два игольника на семь, вернее, уже на девять человек явно маловато. Да и для себя оружие нужно, даже хоть для охоты, – ответил я.

Выщелкнув одну иглу из обоймы, я пристально ее рассматривал. Трехмиллиметровая тонкостенная трубка, передний конец запаян, и из него торчит тонюсенький кончик иглы. С другого конца видно, что внутри залито пластиком, и в середине виден второй тупой конец иглы, не выступающий за пределы пластика.

– Интересно, – задумавшись, сказал я, – если пластик – это взрывчатое вещество, то как оно поджигается, капсюля-то нет?

– Да, ты прав, пластик – это взрывчатое вещество. А воспламеняется он от направленного пучка микроволн, – автоматически ответил мне дед. – Вот, смотри… Разбирается все у нас ремонтными дронами или ручным инструментом.

Ремонтный дрон завис над игольником, несколько росчерков раскаленного луча, и щечка игольника отсоединилась, обнажая внутренности.

– Вот это батарея, вставляется здесь. От батареи идет блок управления, он управляет стволом и блоком воспламенения.

– А стволом-то чего управлять?

– Ствол как кулек свернут. Конический, обрати внимание, юбка иглы до выстрела диаметром три миллиметра. Пока ствол проходит, юбка обжимается вокруг иглы до полумиллиметра. За счет конусности ствола игла разгоняется в коротком стволе до запредельных скоростей. Соответственно, отдачу если не гасить, то стрелок улетит просто. Ствол же поступательную отдачу в кручение переводит. Всем этим блок управления и управляет, и синхронизирует. Можно выстрел настроить мощнее, слабее, очередь или парализующие иглы. Проблема, что блок настраивается на хозяина при продаже. И если попытается стрельнуть из него кто другой, либо разорвет, либо током ударит. Все от модели зависит. А взламывать очень проблематично. У кого навык есть, связываться не будет. Он и так денег заработает. Поэтому никому они не нужны.

– Ладно, пока не закрывай щечки, я подумаю.

Так, обдумывая, как обойти защиту блока управления, я подкрепился пайком. Даже улегшись и засыпая, продолжал думать, как обойти защиту. В голове вертелись сложные схемы с использованием реле.

Лагерь погружался в сон. Я тоже начал уже дремать. Вдруг в полной вечерней тишине начался такой ор. Все подорвались со своих лежанок, кто-то схватился за оружие, кто-то, наоборот, спрятался за дерево. Похоже, спокойно не поспать, хотя… Увидав испуганные лица, я засмеялся. Вот не удержался. Ор-то, хоть и сильно усиленный, явно исходил от местных лягушек. А зная габариты местных квакв, неудивительно, какой он громкий. Тут смех у меня пропал.

– Что-то ты меня пугаешь, Дикий, – сказала Темненькая Лер. – То смеешься, то испуганно замолкаешь. С психикой все нормально?

– Да не, не переживай, я нормальный псих. Этот звук – это исполнение песни хором лягушек, ну, таких, которую ты добыла.

– Ты уверен? – испуганно спросила Кая.

– Насчет хора уверен, у меня на родине лягушки так же поют, ничего страшного. Правда, на родине лягушки вот такие, маленькие, – показал я размер двумя пальцами, – и едят они комариков, а не девушек.

– А что тогда смеяться перестал? – это уже вступила в разговор Жея.

– А смеяться я перестал, представив, какого тут размера комарики, раз лягушки до такого размера разъедаются. И да… – сказал я, переворачиваясь на другой бок, укладываясь поудобнее.

Выдержав паузу и улегшись поудобнее, я закончил:

– Комарики как раз девушками питаются.

Разбудили меня в мою смену в два часа ночи. У костра сидел весь женский состав. Похоже, я неудачно пошутил, они же не знают, что за монстры «комарики», а завтра еще целый день идти.

– Вы что, не ложились?

– Уснешь тут…

– Да я же пошутил. Если б тут такие комары водились, то давно нас уже унесли. Похоже, лягушки тут рыбой питаются.

Девчонки, побурчав на меня и для приличия обозвав идиотом, пошли спать. Я же остался один неспящий среди ночи.

Рассматривая бездонное звездное небо, я все-таки решал задачу взлома игольника. Но все слишком сложно. А что, если зайти с другого конца? Выкинуть этот блок нафиг. Ведь спусковой крючок – это обычная кнопка, механизм подачи патрона – чистая механика. Единственная проблема – это ствол. Дедов дрон может обработать любую деталь, точно! Только запирание ствола? Так винтовой затвор типа шпингалет можно сделать. Да что шпингалет, можно и нормальные пазы выточить. Мне же не ударный механизм, ничего делать не нужно, дистанционное воспламенение отдельным блоком идет. Только вот длина ствола и сужение ствола, как это рассчитать? Нужно завтра узнать у Здоровяка, как игольник дешевый работает, там вроде ствол фиксированный.

Ночь прошла без происшествий. А вот пробуждение было сложным, я еле разлепил глаза. Мало того, я четко чувствовал трещинки в своем черепе, одна под глазом, а вторая сбоку от глаза. Обе трещинки ныли. Ничего, кроме непогоды скорой, на ум не пришло. Однако после завтрака и отжиманий я первым делом узнал, что игольник у Здоровяка имеет самый обычный ствол. Вообще не конусный. Все! С Деда я теперь точно не слезу. Начал чертить на земле примерный чертеж, объясняя, что для чего.

– Казенник ствола – диаметр с иглу три миллиметра. Второй конец дула делай два миллиметра. Длина ствола – сантиметров двадцать пять. В стволе три нареза спиральных сделай по четверть оборота. На конце ствола прорежь вот такие щели, по три штуки. С этой стороны под прямым углом, к заду под сорок пять.

– Щели-то для чего?

– Дульным тормозом будут. Чтобы отдачу гасить немного, вот отсюда пороховые газы будут отражаться и ствол вперед толкать.

– Думаешь, поможет?

– Наверно, – не стал я спугивать удачу своей уверенностью. – Вот здесь, в казеннике, вот такие зацепы нужно сделать. В них такую деталь с ручкой. Главное, чтоб пазы в зацепы плотно входили при повороте. Так, ручку сюда приварить, из ручки выкинуть блок управления, а блок воспламенения запитать сразу от спускового крючка. Ну что, понятно, сделаешь?

– Странные у тебя расчеты, почему именно такие пропорции, ты чем рассчитывал?

– Интуиция. Просто знаю. Не знаю почему, даже на родине инженер рассчитывает, а слесарь и так примерно знает. Вот этого не хватит, а вот это в самый раз. Да и проверим. Не понравится, переделаем.

Немного перебрав попадающийся металлолом под ногами, решили остановиться на толстом пруте почти десятисантиметровой толщины. Оказывается, тут металлолом не чистый металл, в основном сплав с минералами. Что-то типа металлокерамики. Причем керамики больше, чем металла. А прут был чистый сплав металлов очень высокой прочности и тягучести. Прям то что надо. Дрон выжег сначала кусок нужной длины. Потом, встав на нем почти на всю высоту своих лап, очень быстро отсек лишнее. Причем сделал ствол почти трехсантиметровой трубой снаружи.

– Так, тяжеловато что-то. Давай вот тут ребер наделаем, и диаметр к концу уберем, немного. И приклад-рамку сделаем. Все-таки не пистолет получился, а карабин полноценный.

Все, вот и испытания. Щелкнув затвором, прицелился в дерево за пятьдесят шагов. Очково! Вдруг разорвет. Положив карабин на землю, уперев прикладом в тонкое деревце, обвязал веревку вокруг спусковой кнопки. Рывок… Тишина, карабин соскочил в сторону. Укрепил по новой, добавив камней. Вот это хлопок! Хороший, не как из ружья, бабах, а как кнутом все равно кто хлопнул. Но вся команда перепугалась. Я что-то про звук выстрела забыл, как-то в игольнике он глушится. Но я не разобрался как, да и не важно. Деревцо, в которое приклад упирался, осталось целым, значит, плечо не отшибет. Передернул затвор. Прицелился по стволу в дальний камень. Хлоп. Справа от камня фонтанчик земли взлетел. Приклад был неудобный, на одной линии со стволом, и не было мушек. Быстро с Дедом исправив недочеты, решили все-таки двигать дальше. Правда, пока делали ствол, ребята сходили на местный водоем. Набрали воды. А Лер добыла еще одну лягушку. Как ни спешили, все равно, то пока лягушку разделали, то пока собрались… В общем, двинулись в путь перед обедом.

Подъем на гору преподнес много сюрпризов. Во-первых, подъем – это все-таки не ходьба по ровной местности. С одной стороны, разнообразие, но с другой – все разговоры прекратились, вокруг раздавалось одно пыхтение. Да и не видно ничего во время подъема было, просто шли по лесу. Второй сюрприз – наверху нас ждал солидный охранный дрон, с запорожец размером. Сверху в башенке располагалась длиннющая рельса. Скорее всего, что-то зенитное. По бокам торчали два манипулятора. Один со спаркой игрушечных коротких стволов, другой с внушающей уважение трубой.

– Закрытая территория, проход закрыт. Либо разворачивайтесь, либо дальше двигайтесь, не забирая влево.

Мы согласились пройти правее. И тут третий сюрприз: на вершине открылась полянка без деревьев. Вид просто потрясающий. Видно было все – и откуда пришли, вдалеке виднелись ребра корабля, мимо которого проходили. С другой стороны был почти обрыв. А за ним вторая горная гряда. Ба, да это же борозда от чего-то упавшего. А вот что упало, просматривалось как раз с левой стороны. Там торчала корма гигантского корабля из земли, который разбирало множество механизмов. Ну что, пришлось пройти вправо километра четыре, чтобы найти спуск. Все это время охранный дроид нас сопровождал.

Кстати, дрон вежливо предложил нам работу, от которой мы вежливо отказались. Обед, похоже, задерживался. Пока перешли на другую гору, сильно устали. Но вид открылся еще чудеснее. Равнина, перечеркнутая холмами и круглыми озерами с характерными холмиками по бокам. Холмы были явно искусственными. С высоты было видно, что весь ландшафт – результат бомбардировки с орбиты остатками кораблей. Тем более что там и тут были разбросаны скелеты кораблей. Где-то совсем разобранных, а где-то наполовину. Кстати, все корабли были зализанными, явно аэродинамической формы.

– Слушай, Дед, а для чего корабли обтекаемой формы, они что, все для атмосферы сделаны?

– Не понял, а какой формы они должны быть?

– Ну как же, в космосе сопротивления воздуха нет, можно же любой формы делать.

– Ха, кто тебе сказал, что сопротивления нет? Да, пылинок там мало, на пару квадратных километров если будет несколько молекул газа. Но ты не забывай, что при разгоне до гиперпрыжка почти световую скорость корабль набирает. А это триста тысяч таких встреч в секунду, а если не молекула, а пылинка встретится, тут термоядерная реакция начнется, при таком сближении ядер.

– Все понял, все под рикошет заточено. А спереди игла – это как главный рассекатель.

– Какой рикошет? На таких скоростях так это не работает, любое столкновение будет выбивать либо рентгеновское излучение, либо термоядерная реакция начнется. Нет, тут все немного по-другому работает. Трубка – это кавитатор, он пространственную каверну вокруг корабля делает, и корабль как бы в пустоте летит. А вот форма этой каверны и задает форму звездолету, – проговорил задумчиво Дед.

– А как…

– Все, изучай базу по физике, отстань. Я сам только общие принципы знаю. Да и вообще это секретные разработки. Их повторить никто не может. Кавитаторы только сполоты выпускают.

– А…

– Не знаю.

– А речка какая красивая, – сказала Жея.

Да, действительно. Речка, изгибаясь, шла через холмы, пронзая круглые озера, словно блестящие бусины на голубой нитке.

– А горы-то какие на горизонте, загляденье.

На горизонте стояли стеной далекие белоснежные горы, вот это горы так горы. Никогда не был в настоящих горах. Та гора, на которой мы стояли, была так, пригорком по сравнению с величием дальних гор.

– Ну что, пойдем, вон тот корпус линкора на горизонте и есть Южный поселок, куда мы идем.

– Подождите, – вдруг встрепенулся я. – По картам тут нет никаких горных хребтов за поселком.

Дед тут же вызвал карту, посмотрел.

– Ну да, нет или не нарисовано. Да какая разница. Давайте лучше привал, пообедаем.

До меня дошло, к чему это так у меня ломило трещинки в черепе с утра.

– Разница есть, и большая. Я думаю, нам срочно бежать нужно. До поселка явно не успеем. А вон до того разбитого корпуса, думаю, стоит попытаться добежать.

– Для чего? Не поймем.

– Да все просто, это не горы на горизонте, это облака. И похоже, торговец не врал про шторм. Да и обед опять отменяется.

Далекий шторм никого не впечатлил. Все стали высказываться насчет спешки, крепости и непроницаемости комбинезонов. Но я настоял на своем.

Через час мы уже были у разбитого корпуса, издалека он смотрелся не впечатляюще, вблизи же с трехэтажку размером. Тут даже искателей никого не было. Видно, все нужное выдернули, а срезать и везти отсюда листы обшивки было нерентабельно. Я распорядился, чтобы все дрова вокруг собрали, так как грозовой фронт был уже рядом, и облака уже не казались такими белоснежными, а темной громадой неукротимо надвигались. Внутри облаков проскакивали сотни маленьких молний, совершенно не страшных, так, маленькие искорки. Звука слышно не было. Я сам побежал, набрав охапку дров, сложил внутри. Выскочил за второй, стена облаков уже была практически над нами. Ветра почти не было. А облака были уже почти над нами, стало видно, что помимо стены облаков по земле летела стена пыли, сорванных веток и листьев.

– Все внутрь, бегом! Да бегом, бросайте все.

Тут порыв ветра так стегнул, что оставшиеся снаружи Здоровяк с Малым свалились на землю и прокатились по ней метров десять. Я рванул, поднимая Малого и помогая ему зайти в укрытие. Здоровяку помощи не требовалось, он на четвереньках нас обогнал. Едва зашли поглубже, как рванул второй шквал ветра, поднимая с земли пыль, ветки и прочую мелочевку. Здоровый проем, через который мы прошли, потемнел так, как будто ночь наступила, плюс обзор перекрывала пыль, поднятая до неба. Тут моргнуло, чуть сетчатку не выжгло, и так громыхнуло. Кто-то забубнил сзади на непонятном языке, даже переводчик не смог перевести. Обернувшись, увидел Бывалого, который молился, стоя на одном колене и склонив голову к сложенным рукам крест-накрест. Все остальные стояли, как алебастровые статуи, белые-белые, и глаза у всех были раскрыты. Хоть и у самого сердце в пятки ушло от такого бума:

– Внимание, – я направил коммуникатор в сторону замершей нашей группы, – сейчас вылетит птичка.

И нажал на «сделать снимок», а потом громко засмеялся. Сначала потихонечку, а потом все громко засмеялись. Но стихия не любит тех, кто над ней смеется. Бам… Это даже не грохот был, это как удар по ушам и легким. Да и глазам досталось. Волосы потрескивали. Во рту вкус, как будто батарейку лизнул. А самое главное, в открытые ворота заплывал светящийся пузырь с волейбольный мячик. И не то отпечаток на сетчатке оставался, не то хвост за ним тянулся. Смех резко оборвался.

– Никому не двигаться, – громко сказал я.

Шар мотнулся за движением воздуха и, как мыльный пузырь, с легким «пук» лопнул.

– Пойдем-ка глубже.

Только проговорил, как по обшивке сначала стукнуло, потом забарабанило. Внутрь залетела пара градин размером с голубиное яйцо.

– Все, берем дрова да пошли внутрь.

Внутри было сухо и не страшно. Громыхало по обшивке и на небе, но это было где-то там. Я запалил костер. Стало даже уютно. Поужинали шашлыком из лягушатины. Раскидали ночные смены да разбрелись – кто в коммутатор, новости листать, а кто останки корабля осматривать. Ветер давно стих, только дождь шептал по крыше. Я с Дедом пошел осмотреться. Позвал всех на поиски. Но после подъема на гору вообще никто не хотел идти. Я как бы в шутку объявил:

– Не хотите искать, значит, что найду, то мое, делить не буду.

Все согласились.

– Вон там, где обшивка ободрана, реакторная была, там гиперпривод стоял. Тут, наверное, трюм грузовой был.

Мы шли по разным помещениям, разделенным перегородками, двери почему-то все выдраны. Наверное, что-то ценное в них, а может, просто легко снимались.

– А тут ангар, бот небольшой стоял.

Мы зашли в довольно просторное помещение с выдранными воротами на улицу. На улице была темень, тихо шелестел дождь.

– Это что, типа гаража было здесь?

– Ну, можно так сказать.

– Хотел осмотреть каюту капитана на тему тайников. Думаю, в мастерской тоже приныкано что-то должно быть.

– Да ладно, тут на входе все уже растащили.

– Не скажи, как раз все так думают, что тут на входе искать, и быстро внутрь убегают.

Хотя искать-то действительно негде было. Сверху воздуховоды зарешечены. И все, абсолютно ровные стены. Дотянуться до решеток воздуховода было невозможно, высота метров шесть. Упросил Деда запустить туда дронов. Пусть вообще через весь воздуховод пролезут. Дед сел по-турецки посредине комнаты, расфокусировав взгляд. Зато дроны рванули резво по стенам, вскрыли решетки и нырнули в воздуховод.

– Есть что-то.

Так быстро даже я не ожидал. Один дрон тащил пластиковую коробку. Дед с большим азартом вскрыл коробку. М-да, облом. Какая-то пыль-труха в уголку. Что там было? За семьсот лет не разберешь, сейчас это небольшая горстка пыли. Но что-то кажется мне, что это был когда-то легкий наркотик. Разочарования не было, знак хороший, значит, не все обыскали до нас. Дед опять уселся в позу индуса. А я пошел пинать по стенам. Через два метра сразу обозначилась пустота. Опять не рассчитывал я так быстро на удачу. Прискакал дрон ремонтник. Вскрыл быстро панели. Оказалось – технологическая ниша, внутри шли какие-то трубы, дорогих энергошин не было. Припрятано тоже ничего не было. Я пошел дальше обстукивать стены. Но быстро убедился, что ничего скрытого нет, остальные ниши были уже давно вскрыты, энергошины выдраны. Дед сидел отрешенно, мне делать было нечего, решил отстукать полы. Поднял отрезок трубы и пошел стучать по квадратам. Полы были устланы квадратиками полтора на полтора. Вдруг вроде одна плитка шевельнулась, а может, показалось. Звук-то не изменился, такой же глухой. Постучал еще, ничего не шевелится. Хотя видно – пыль по периметру провалилась.

– Есть еще один сверток, но весь труха, – сказал Дед. – А, не. Есть какая-то штуковина, сейчас принесет.

Я решил попробовать подцепить край плиты. Приподнялась, сорвалась. Ладно, значит, что-то подсунуть нужно, вон тот кусок пластика должен подойти. Снова приподнял, успел подсунуть пластик. Все, теперь никуда не денешься, теперь нормально подсунул рычаг. Вывернул плиту, она оказалась легкая, только неудобно подковыривать было. Под плитой открылся лаз. Как яма в гараже, лаз шел ровно посередине ангара. Сверху накрыт плитами. Попытался скинуть соседнюю плиту, не получилось. Ладно, я не гордый, так пролезу. Идти пришлось полусогнутым. Вдоль по стенам были ниши наподобие полок. На них стояли ровными рядами двадцатилитровые канистры, вернее, что-то похожее на них. Лаз закончился комнаткой два на два метра с низким потолком. Тут валялись два кресла, был столик с выдвижными ящиками. А самое главное, стоял чемодан, такой же, как у Деда. Во как интересно получается, я ничего не знаю про все эти железки, канистры. Вот выдвинул ящик, к примеру, что это такое? Взял в руки, повертел, плоская, слегка выгнутая пластина. С одной стороны, вроде матовый экран. Как это включить? По выпуклости как будто на грудь вешается. Примерил… Чпок, примагнитилась к левой половине груди. Я аж чуть не подпрыгнул, как неожиданно. На коммуникаторе отобразилось: «Найдено новое оборудование – фонарь фп1009543, желаете подключить?» Конечно, да. А вот это что за диск? Я взял диск и начал водить по телу, вдруг куда прилипнет. Не прилип. Следующая коробка, только поднес к поясу, тут же прилипла. «Найден новый инструмент – переносной тестер ПТ4356. Включить в сеть?» Да!

«Оператор не имеет навыков обращения с тестером, доступ закрыт».

М-да, облом, да и ладно, пусть висит. Интересно, не начнут все шуметь, что я себе все заграбастываю. Хотя я предупреждал. С другой стороны, все сидят, никому ничего не нужно, пусть бы тоже искали. А то они сидят, балдеют, я так-то тоже устал после штурма гор. Нет, не буду делиться мелочевкой, вне рабочего времени найдено, значит, мое. Так, а это что за цилиндрик буквой Г? Оказалось, инструмент – лазерный резак. А вот эти цилиндрики, должно быть, батарейки к нему. Точно, и прилипли на пояс. Только правильное название – запасные аккумуляторы. Осталось одно пустое место на поясе со стороны инструмента. Я выдвинул следующий ящик стола. Вроде этот пистолетик подходит. Точно, паяльник. Все – инструмент комплект. Оставшиеся кругляшки железки смахнул в рюкзак. Потом разберусь.

– Дикий… Митс…

Меня испуганно звал Дед. Видать, очнулся, а меня нет. Я пробежался по лазу, вынырнул из ямы и махнул ему.

– Пойдем сюда. Тут канистры какие-то. И чемодан вроде твоего.

Дед рванул ко мне в яму, чуть не расшиб лоб:

– Показывай.

Я прошел вперед, оглянулся, Дед замер статуей. Мне кажется, он шептал «моя прелесть».

– Дед, очнись, что это за канистры такие, раз тебя чуть удар не хватил?

– Это, – Дед блестел глазами как сумасшедший, – это контейнеры. Семь тысяч лет которым, внутри запчасти. Новые запчасти со стопроцентным ресурсом. Это же заводская консервация. С ней сотни тысяч лет ничего не случится. Лучше только стазис-контейнеры древних могут быть.

– В смысле – древних? Семь тысяч лет – это не древние? Сколько же древние лет назад жили?

– История штука запутанная, ее никто толком не знает, одни домыслы, – говорил Дед, а сам оттирал маркировку. – Замечательно, это целый контейнер с кристаллами ИИ ремонтных дронов.

– Почему никто не знает историю? У вас же хранилища данных.

– Да кому оно выгодно… Каждый правитель под себя историю переписывает. Архивы то горят, то жучки их съедают. Основные события – это семисотлетней давности. Когда Содружество чуть не рухнуло, еле выстояли, очень много технологий утеряно было. Вторая по давности война была около семи тысяч лет назад. Вот тогда Содружество рухнуло знатно. До сих пор четверть территорий современное Содружество занимает от старого. Остальная территория старого Содружества сейчас считается не исследованной. И самое главное, в этих двух войнах враги были не внешние, а внутренние. Гражданские войны были. Кстати, нападений извне тоже много было. И пауки арахниды, и призраки были, и с механоидами воевали, но Содружество от этого только укреплялось. А вот когда все против всех, брат на брата, это страшно.

Дед подошел к следующему ряду и завис.

– А древние?

– А… а древние тоже воевали, предтечи с реликтами. Но это было очень давно. Примерно шестьдесят пять миллионов лет назад. Причем предтечи были чем-то похожи на нас и были технически развиты, а реликты были рептилоиды и корабли выращивали. От них почти ничего не осталось. Хотя поговаривают, что…

Дед опять завис.

– Что поговаривают?

Но растормошить его мне больше не удалось, Дед переходил от контейнера к контейнеру:

– Так, это продать, это ни в коем случае…

– А что с чемоданом? Я его себе заберу?

– Да-да, забирай.

– Але, ты меня слышишь?

– Да забирай, никто против не будет. Нужно выносить все отсюда и такси заказывать грузовое. До Южного поселка. Зови всех.

Я вылез из лаза, около места, где сидел Дед, стояли дроны. И лежал какой-то солидный по размеру пистолет в трухе, ручка вспухла и расползлась коррозией. Странно, сколько тут ни был на планете, а ржавых железок не видел. Так-то вроде понятно, для космоса сделано, ржаветь не должно.

– Дед, а что за пистолет? – крикнул я в лаз.

– Выкинуть надо, от него одни проблемы только. Это штурмовой лазерный.

– А что, им запрещено владеть?

– Да нет, – появилась голова Деда из лаза. – Лазер сквозь щиты проходит, от него, в принципе, простая защита. Броня либо зеркальная, либо поглощающая матовая. Да и взвесь фольги делает это оружие бесполезным. – Дед полностью вылез, отряхивая руки. – А вот проблем от него на пустотных станциях море. Выстрелил мимо – все перегородки пробил. Цели урона ноль, а станции урон большой. Их запрещают везде к проносу на станцию или на корабль. Но на планете зато бьет на пределе видимости.

– Я думаю, нам его стоит оставить.

У меня родилась мысль попробовать издалека расстрелять защитный периметр.

Я сходил за всеми, и мы дружно начали перетаскивать контейнеры из ямы и складывать вдоль стены. Я вытащил уже свой чемодан и поставил рядом. Дед объявил, что это мой честный трофей. И что если кто против, то пусть в следующий раз после отбоя не сидит, а ходит ищет. Но вроде никто не против был. Кроме Бывалого. Что-то он нехорошо смотрел. Я также объявил, что забрал мелочевку, фонарик и инструменты.

Глава 5

К поселку Южный приезжали, как короли, сидя на контейнерах в такси. Поселок был средним линкором, упавшим с орбиты в стародавние времена. Удачно упавшим, как мне объяснили, частично антигравы сработали. Линкоры никогда не предназначены для посадок на планету. Просто под такой вес нужна гигантская куча ненужного оборудования и антигравов. Но кто-то смог перенастроить те малые, что были на борту, во время падения. Падение все-таки прошло успешно. Во-первых, корпус был почти цел, во-вторых и главных, уровень полов был горизонтальный. Корпус был погружен в грунт, попал ли он раньше в болото или просто пыльными бурями занесло, но эта громада наполовину была в земле. Два километра длины и десять этажей. Правда, шесть были подземными. В линкоре остались целыми реакторы, поэтому свет и удобства были на высоте. На борту были пара автоматических кафе-баров и даже бассейн с парком. На верхних этажах прорезали окна, убрав изнутри девять из десяти метров брони, чем солидно прибавили квадратов к своим помещениям. Верхние два этажа были элитными. На каждом подъеме на верхние этажи стояла охрана, не пуская без пропусков. Следующий, третий сверху, был общественным: парки, бары, клубы. Четвертый сверху и нулевой по земле был рабочим. Там располагались рынок, администрация, офисы. Да, и неверно говорить, что вся длина бывшего линкора была разделена на этажи. Примерно половину занимали ангары и оборудование. Где по два этажа сразу, а где все шесть. Подземные этажи были жилыми. И чем ниже, тем свободнее и, правда, криминальнее. Снаружи же был здоровый огороженный склад металлолома, небольшой парк наземной техники с вышками антенн и десятком обшарпанных звездолетов, которые явно давно не летали, а стояли, скорее, на продажу. И что удивительно, ровными рядами стояли частные ангары. В столичном поселке они навалены были кто где поставит.

Первым делом сдали в охраняемый ангар свои контейнеры. На сутки стоило сто кредитов. Затем мы нашли администрацию. Наши девчонки имели право на бесплатное жилье. Мэр поселка пошел навстречу. Верхние этажи, конечно, не дал, а вот из нижних предложил самим выбирать три любых помещения. Можно было выбрать комфортабельную, но маленькую каюту. А можно здоровый, но пустой артиллерийский погреб. Девчонки зависли, долго спорили, но комфорт победил. Все выбрали каюты старшего офицерского состава. Я спросил, сколько стоит аренда каюты. Оказалось, на минус первом – полторы тысячи, а на минус шестом – пятьдесят кредитов в месяц. Причем за тысячу можно было купить в собственность помещение уже на минус третьем. А на нижних этажах и за пятьсот. Только за энергию, воду отдельно платить по тарифу, и налог на имущество около десяти кредитов ежемесячно.

Пошли провожать девчонок на новоселье. Да и сами, как договорились, должны были пока пожить у них. Собрались в первой, хозяйкой тут была Жея. Оказалось, ничего. Две комнаты, санузел и кухня. На повестке было решить – тащить сюда контейнеры или склад снять. Я поинтересовался у Деда, может, погреб где купить. Тут неожиданно вспылил Бывалый:

– Вы меня обманываете, сами вон какие квартиры себе получили.

– Бывалый, ты чего, для привлечения женской половины на планету им бесплатно выдают, ты это знаешь.

– Все равно, вы хотите себе погреб покупать. Я требую свою долю.

– Бывалый, мы вроде договаривались, что не будем разбегаться, первоначальный взнос у Деда в общее дело много выше, чем твой, – сказал я.

Почему-то остальные молчали, глядя в пол. И не понятно, кого они поддерживают.

– Мы не будем разбегаться, просто отдайте мне мою долю.

– Да, но тогда нам не хватит на большого копающего дрона.

– Я так и знал, что вы меня кинуть хотите.

– Да задрал… Дед, сколько выручка за спаскапсулу?

– Семь тысяч, плюс шестьсот за шины.

– Гоните тысячу.

– А вот дудки. Договор – четверть Деду за умения и дронов, четверть на развитие.

– Вот с развития вычеркивай.

– Не-а, это твои проблемы, что не хочешь в нашей компании быть. Деньги на развитие уже ушли. А вот остаток пять сто делим на шестерых. Правильно? Так, по восемьсот пятьдесят. Так-то можем и ту четверть рассчитать, но тогда придется у тебя за комбез навороченный четыреста кредитов удержать, да за оружие. Правильно восемьсот пятьдесят?

Видно было, как Бывалый сдулся. Так, в куче, много смотрелось, а при дележке один пшик. Да, если за оружие удержать, Бывалый еще и должен останется.

– А с контейнеров?

– Контейнеры мои. Их я в свое личное время нашел. Ты тогда дрых уставший, а я искал. Или, думаешь, я не устал тогда? Так что свободен.

– Ну хорошо, давайте вместе держаться.

Но тут меня уже понесло:

– Бывалый, извини, ждать от тебя опять удара в спину? Не, спасибо. Справимся. Вот деньги. Свободен. Найдешь тут занятие, поселок большой. Расчет верный?

Я махнул Деду, чтобы он перевел нужную сумму. И проводил Бывалого за дверь.

Настроение как-то испортилось. Все молчали. Да, Бывалый не просто так много помотался по станциям, дурная голова ногам покоя не дает.

– Я знаю, что нужно делать. Пошли контейнеры сюда таскать, работа – она махом плохие мысли из головы выбивает.

Через пару часов, потные, уставшие, но довольные, распределились по комнатам, заняли очереди в душевые. Душ тут был водяной. И не описать того чувства, когда смываешь месячную грязь. Это божественно. Потом разбрелись по комнатам спать. Жея ушла с Наксом, они пришли парой. Тут, если честно, кольнуло что-то собственническое. Вроде бы сам держал расстояние, боясь сблизиться. А тут ощущение, что у тебя что-то увели.

Мы распределились, Лер с Каей ушли к Кае. А мы с Дедом остались в комнате у Лер. Кровать была одна. Мы ее уступили Деду. Остальные расположились кто где. Кто расположился на диванчике, я завалился на полу. Кости только первое время болели, оттого что на жестком спишь. Сейчас, ну, не то чтобы привык, так, с утра чуть подвигаться нужно, чтоб косточки на место встали.

– Дед, ты разобрал, что продавать будем?

– Да, там два контейнера с центральными кристаллами, по двадцать штук в каждом, один продать можно. Каждый кристалл тысяч за пять продают. За эту цену продать, конечно, не получится, тысячи по две хотя бы выручить. Но должно на рабочего дрона-копателя хватить. Кстати, местная сеть работает. Заплати за доступ на месяц хотя бы. Можешь посмотреть доски объявлений, что тут продают.

– Ну ладно, завтра разберемся.

Я повалялся, пытаясь заснуть. Но ехали сюда на такси, можно сказать, дремал дорогой, и сон не шел. Залез в коммуникатор. Поискал местную сеть. Она называлась «Южный линкор», стоила совсем недорого – за год сто двадцать кредитов, по десять кредитов в месяц всего. Но если брать подписку на месяц, то шестьдесят кредитов. На полгода сто. Тут хочешь не хочешь, на год подписку возьмешь. Умеют убеждать. Заплатил сто двадцать. Ух, как счет просел. Вроде жалко. Посмотрим, что тут. Новости, фильмотека, игрушки, общение по интересам. Вот торговые площадки. Все какие-то жидкие, ага, вот одна от администрации, самая популярная. Чего тут только не продают. Тот десяток обшарпанных звездолетов, что стояли на площадке, были тут в продаже. В основном шаттлы и боты. Самый дешевый бот, бывший абордажный, восемьдесят тысяч. Правда, два точно таких же стоили триста двадцать и четыреста пятьдесят тысяч. Хотя что я их смотрю? Пока несбыточные мечты. Но летать я все равно буду. Ставлю фильтр в поисковике «дрон». Ремонтный, грузчик, диагностический, строительный, сельхоз, абордажный, защитный… Защитный гляну. Ого, сколько подвидов одних. Ладно, это не нужно пока. Нужен инженерный. Странно, в книгах обычно инженерный – это что-то выше ремонтного. А тут инженерный – это от слов «инженерные войска», то есть стройбатный дрон. Хотя, может, выверты перевода, а так-то и в русском языке инженер – понятие очень широкое. Так, смотрим, нужно правильно задать вопрос. Да, так и запишем: «экскаватор», пусть переводчик мозги, точнее микросхемы ломает. О, даже не сломал, сразу выдал кучу предложений. Посмотрим рабочие. Начинаются от шестнадцати тысяч. Торговец, который в поле к нам приезжал, тысячу, похоже, наварить хотел. Правда, что-то не видно ковшей или еще чего. Шесть ног, размер не совсем понятен. Экскаваторы мне как-то знакомы, почти десять лет на них проработал, даже на древних тросовых пришлось. А вот как эти дроны копают, совершенно непонятно, лапками, что ли? А может, лучом выжигают. Ладно, посмотрим, что с нерабочими. Судя по фото, нерабочие – это совсем лепешки, правда, цены от двух тысяч всего. По фотографиям, либо на них звездолет упал, либо они с орбиты по одному падали. Посмотрел самые дорогие нерабочие. Вот тут уже более-менее похоже на правду. За десять – с виду, ну, не как новые, но целые.

С утра с Дедом двинули первым делом сдавать кристаллы. Можно было выставить на аукцион. Но там первоначальный взнос и минимум три дня торгов. Пошли с контейнером под мышкой на рынок. Предварительно выяснив, где располагается самый подходящий торговец. Рынок удивил, вроде бы зачем стоять продавцам в своих магазинчиках, если с коммуникатора все можно заказать? Видно, все-таки живое общение способствует продажам, да и виртуальные адреса магазинов на вывеске висели. Мы шли по рынку, полно было лотков со всякой всячиной, но за лотками были входы в магазин. У каждого продавца были помощники-роботы. Зашли в магазинчик. Продавец, как всегда, удивил. Я бы назвал его гномом. Полтора метра в высоту и полтора в ширину. Тут даже новый параметр тела можно вводить: толщина, не та, что толстая, а та, что грудная клетка с плечами, если сбоку смотреть, полметра толщины имеет. Мышцы под одеждой тугими канатами обвивали единым каркасом тело, начиная от бычьей шеи. Ну и, конечно, борода лопатой до пояса. Единственное, что выпадало из образа, – это темные очки на глазах. Я опять замер с открытым ртом, и опять привычный толчок в спину вернул на земл… в общем, привел в себя.

– Заходи, не пялься. Простите его, он дикий.

– А, – добродушно пробасил Гном. – У меня на родной планете сила тяжести в три с половиной раза больше стандартной, вот немного мышцами оброс, проходите, выбирайте.

Но интересно, что-то не задумывался никогда, как выглядят люди, живущие при большой гравитации. При малой, да, частенько описывают – длинные, тощие, слабые. По логике и обратно должны быть здоровые, сильные. А почему-то, что они низкие, нигде не говорится.

– Вам что-нибудь подсказать? У меня лучшие запчасти на любые механизмы. Да и сами механизмы… Хотя что это за интересный контейнер под мышкой? Это то, что я думаю?

Дед молча протянул контейнер. Видно было, как загорелись глаза торговца. И он пытается сделать равнодушное лицо, но у него это явно не получается.

– Так что тут в облезлом контейнере?

Но уже видно, что попался, пытается, конечно, цену скинуть всякими «облезлыми».

– Три тысяча штука. Этот прекрасный контейнер ни разу не вскрывался, заводские пломбы в прекрасном состоянии.

– Но его тут не продашь, придется вывозить их с планеты. Тысяча восемьсот.

– Да не, они тут нужны, да и если вывезешь их, за пять тысяч штука продашь.

– Ладно, понял, парни, давайте назначаю две двести без торга, вы, надеюсь, понимаете, здесь никто за столько не купит. Но вы тащите все, что найдете, в первую очередь мне. По рукам?

– По рукам, – не задумываясь, что тут рукопожатие не в моде, а главное, о мощи этого рукопожатия, я с размаху стукнул по лопате. Сжать-то у меня ее все равно не получилось бы, просто не обхватил бы. А вот у гнома получилось.

Я взвыл, в глазах потемнело. Похоже, кранты кисти. Я бережно забаюкал трясущуюся кисть.

Гном в полной растерянности виновато бубнил:

– Прости, больно уж у тебя движение рукопожатия естественное. Ты, видать, где-то так уже делал?

– Угу, у нас здороваются так, – проговорил я, сжимая и разжимая кисть. Вроде обошлось.

– Итак, сорок четыре тысячи.

– Нам бы саперного инженерного дроида. Тысяч за десять. Можно неисправного.

– Есть такой, почти новый, но с неисправным кристаллом. Теперь мне его продавать смысла нет. Его восстановлю, потом продам.

– Давай, продавай, тебе выгоднее нераспакованным контейнер продать, неужели из-за одного кристалла терять прибыль будешь? Куда остальные денешь?

– Ну, пару еще нужно.

– Давай продавай нам дроида за пять кристаллов. У нас есть распакованный контейнер с ними.

– По рукам, – крикнул Гном, протягивая свою лапищу.

– Э… нет! – спрятал я руку за спину от греха подальше.

Гном засмущался.

– Куда покупку доставить?

– Да тут тоже проблема, нам бы ангар прикупить или арендовать.

– Ага, вам же не принципиально, что он снаружи будет? Тут есть одно предложение, сам хотел приобрести. Но мне внутри корпуса ангар нужен. С энергией и охраной проблем внутри нет, а снаружи есть. А так ангар хороший, небольшой, но зато с хламом уже, там мастерская была. Вот контакты.

Ангар оказался действительно хорош. Полукруглый, примерно пятьдесят на двадцать метров и шесть в высоту. Внутри стояли стеллажи вдоль стен с разным хламом. Один угол занимала разбитая гравиплатформа. Платформа была здоровая, метров двадцать в длину и три в ширину. Ангар сторговали за двадцать пять тысяч. Дед сразу прикупил переносной реактор, так как общей энергосети не было снаружи корпуса поселка. Реактор обошелся в семь тысяч. Также взяли двух охранных автоматов, за обоих девять тысяч. Осталось с кристаллов всего три тысячи.

После небольшого совещания решили выдать остаток от капсулы зарплатой. По восемьсот пятьдесят кредитов. Решили пару дней выходными сделать. Все равно Дед пока занимается ремонтом нашего экскаватора. Я же, не теряя времени, быстро узнал, где тут находится медицинский отсек и побежал закачивать себе язык. Надоело с переводчиком ходить.

Вот местный доктор нисколько не удивил. В белом халате поверх комбинезона сухонький старичок с бородкой, правда, без очков. А так – вылитый Айболит.

– Ну-с… На что жалуемся?

– Да жалуемся мы пока на все. Но денег хватает пока только на обучение языку.

– Ну, молодой человек, вы совершенно зря экономите на здоровье, – стал говорить Айболит, а сам профессионально задрал мне голову к свету. И начал рассматривать мой красный глаз и зацветший всеми цветами радуги синяк.

– Так, стандартное гипноизучение языка – сто пятьдесят кредитов. Нестандартное – триста.

– Разница есть?

– Молодой человек, конечно есть. Гипноизучение, туда по умалчиванию любовь к новой родине добавляют. На всех по-разному действует. Но некоторые геройствовать начинают, когда это вроде не нужно. Иногда это стоит жизни. Нестандартная – поверить можете, правда, на слово, но сам очищал.

– А к вам любви не добавится?

Старичок сначала удивленно посмотрел на меня, потом до него дошло, и он рассмеялся так, что не слышно было, только плечи дергались.

– Давай, юморист, садись вон на то кресло. Поверь, лучше меня любить, чем не свою родину.

Доктор подошел, надел какой-то обруч, прилепил две присоски:

– Секундочку помутит.

Ни х… помутит. Мир раздвоился, тошнота подпрыгнула к горлу. Жужжание где-то между ушей, а потом изменило тональность и сдвинулось под затылок. Мучений было минут пятнадцать. И все это время пришлось бороться с комком, который пытался выпрыгнуть.

– Ну все, с вас триста пятьдесят.

– А почему триста пятьдесят?

– А потому что так проверяю, сейчас я говорил на общем, вы ответили мне на общем, потому что мозг был занят проблемой пятидесяти кредитов. Платите триста – и свободны. И да, не затягивайте со здоровьем, как наберете сумму, хотя бы полторы тысячи, бегом ко мне. А сейчас придете к себе и спать ложитесь. Чтобы усвоился материал, а то неделю голова болеть будет.

Я расплатился триста пятьдесят. Полтинник меня не спасет, а человеку приятно. Искренне поблагодарил и ушел.

Куда идти? К Лер? Вдруг ее дома нет, пойду в ангар, Дед там все равно ремонтирует. А место все равно найду, где завалиться. Зайдя в ангар, объяснил Деду ситуацию и завалился на разбитую гравиплатформу спать.

Проснулся ночью, никого не было. Только охранные дроны стояли по углам. Горела всего одна панель освещения. Так, до утра еще пара часов. Чем заняться? Вспомнил, что у меня паяльник и резак есть, а тут полно металлолома. Решил проверить, как режет резак. Оказалось, все очень просто, нажимаешь на скобу, вылетает тоненький зеленый лучик… Только вот есть у всех дурацкая привычка смотреть в дуло, когда на непонятные кнопочки нажимаешь, чуть себе ухо не отрезал, так же, как баллончик краски смотрел, где тут дырочка, откуда вылетает и как нажимается. Но чудом пронесло – сантиметров десять в стороне луч прошел. А режется и того проще. Сильнее жмешь – глубже прорез. В глазах, правда, зайчики. Открыл рюкзак, сюда из ящиков стола все смахнул, должны быть очки. А, вот и они, здоровые гогглы, как у чокнутого профессора. Правда, без резинок и дужек, а с полоской-ободком через лоб. Нацепил на нос, держатся! Попробовал разрезать железку. Влегкую. Теперь сварить. Достал паяльник. Развернул от себя, нажал, такой же лучик, только красный. Пробуем сварить, а вспышка явно мощнее, чем от реза, боковушки в очках темнеют. Здорово, видать, хамелеоны. Решил сварить кровать-полуторку. Тут и типа сетки что-то валялось. Нарезал детали, принялся варить. Да, вроде все здорово получается, и очень быстро. Ну-ка, прилягу. Замечательно, матрас где-то ватный найти, либо тряпок кучу как заменитель. И да, надеюсь, я ничего нужного не разрезал. А то Дед меня подвесит за причинные места. Так, теперь можно полежать, подумать.

«Так, эта гравиплатформа тут чего валяется? Можно ее восстановить? Пешком ходить совсем неохота…» Сам не заметил, как задремал. Разбудил меня грохот железа.

– Е-ха, вот ты себе место сделал. Когда успел?

– Погоди, проснусь, – сказал я, растирая лицо руками. – Вот прилег на кровать проверить, умывальника не хватает. Ты, Дед, вот что мне скажи, что с этим хламом, не смотрел? – показал я на разбитую гравиплатформу.

– Да первым делом диагноста к нему подключил, реактор целый, можно было не брать в ангар. А остальное хлам. Ну, три плиты антиграва целые, одна несущая, две управляющие. Еще две несущие и две управляющие мертвые. Управление мертво, амортизация мертвая. А плиты отдельно работать могут, можно синхронизировать, только нечем. Хотя где-то на полке синхрон видал, не знаю, может, убитый.

– Есть у меня задумка.

Дед пошел доделывать дроид-экскаватор. А я занялся платформой, безжалостно обрезал ее на четверть. Выкинул неисправные плиты. Исправные освободил от лишнего. Сварил раму, посередине под днищем приделал антиграв основной и самый большой. Но не жестко, а на пружинах. Дед сказал, что жестко трясет на кочках, когда амортизация выключается. А заднюю плиту сделал качающейся по поперечной оси, с тягой и рычагом управления. Плита поворачивалась на сорок пять градусов. А переднюю плиту сделал качающейся по продольной оси, с управлением на две педали. Так что задняя плита просто отклонялась от горизонта и начинала толкать всю конструкцию вперед. А передняя плита могла отклоняться и толкать нос либо вправо, либо влево. Чистая механика. Только рычаги и тяги. По бокам наварил решетчатые невысокие борта, чтоб груз или пассажиры не вылетали. Спереди сделал скамейку для водителя и двух пассажиров. День прошел занятым интересной работой, поэтому пролетел незаметно. Я даже на обед не отвлекался. Закинул в себя пайки через встроенную трубочку комбеза. Все, осталось только подключить. И синхронизировать. Дед тоже закончил с экскаватором и присоединился ко мне.

– Все, давай завтра синхрон подключать. Да пробовать нужно.

– До завтра я не вытерплю. Давай сейчас, пока вдохновение идет.

Так с Дедом до трех утра установили генератор. Подключили все антигравы, синхронизировали их. Там сложность была, синхронизатор рассчитан был на четыре потребителя, а у нас их было три. Зато у синхронизатора было здоровое колесико регулятора мощности. И теперь, если плавно его крутить, наша тележка плавно взлетала. Испытание проводили тут же. Оказалось, не очень маневренная. Зато хода слушалась замечательно. На испытаниях поднял на двадцать сантиметров, чуть разогнался и попытался повернуть. Нос-то ушел в сторону, а зад занесло, как на льду, и продолжало крутить, пока газ не сбросил. Поворачивать нужно было очень и очень плавно. Сразу умная мысль пришла, что тяговый антиграв нужно было размещать спереди, а рулевой сзади. Но переделывать уже было лень. Завтра решили сделать пробный вылет, заодно и экскаватор проверить. Но ближе к обеду. Как проснемся.

Получилось вылететь только после обеда. Дроид-экскаватор бодро забежал на платформу. И закрепился манипуляторами. Все компаньоны с интересом вальяжно расселись на платформе. Я плавненько поднял платформу сантиметров на тридцать и черепашьим ходом начал маневрировать между ангарами. Только услышал подколку о скорости, как платформа ушла в занос, все хором заорали и схватились за поручни бортов.

– Ага, зауважали! Это еще скорости не прибавил.

А по-хорошему, нужно менять местами антигравы. С переда на зад и наоборот. Хотя… зачем переваривать, можно просто самому развернуться. Педали только переместить. Ну, подумаешь, кузов спереди, кабина сзади будет.

– А ну, держись!

Я довольно смело вошел в полицейский разворот. Платформа накренилась и антигравом чиркнула по земле. Зато теперь я развернул транспорт задом наперед. Дал заднюю. Вот на удивление руля сразу стала слушаться просто замечательно по сравнению с тем, что было. Примерно как на снегоходе. Руль повернул, задержка, потом платформа поворачивает. Это тоже надо учитывать, а то на радостях чуть чей-то ангар не сшиб. Выехали за поселок. Я поднял платформу на два метра над землей и как дал жару, километров двадцать в час. Двигались строго на юг. Ехали с полчаса. Решил поднять платформу на максимум. Ух, аж дух захватило, метров на двадцать поднялись. Стали видны воронки и корпуса. Тут они были почти не разграбленные, все-таки там центральный поселок, весь народ там тусуется, далеко не отходит. А сюда далеко тащиться, да и возможность словить выстрел от чего-нибудь автоматического тут была выше, а хотя, наверное, просто сюда нельзя было подогнать солидный грузовик, чтобы отсюда что-то вывезти большое.

Я высматривал не только корпус получше, но и местность с двумя холмами и речкой. Речку было видно хорошо. Холмы, наверно, были дальше. Недалеко валялся корпус звездолета. Корпус же хоть разваленный, но был чуть в другой стороне от реки. Темненькая кричала, чтоб к речке свернули. Пора лягушку добыть. Остальные были за корпус, поэтому после голосования полетели к корпусу небольшого корабля, а на обратном пути решили завернуть на охоту.

Корабль был действительно небольшой. Дед сказал, что это класс эсминец. Длиной и формой с дизельную подлодку, а высотой он был почти весь в земле, поэтому не знаю. Очертаниями напоминал широкого кита. Сверху плиты были очень мятые и частью оторваны, а под ними был второй слой корпуса, который был деформирован, но цел. И лишь в одном месте был вырезан лаз. Малой с разбегу первым заскочил в лаз и тут же выскочил побелевший:

– Тут все расстреляно.

– Не забываем, что здесь смертельно опасно, не забываем про безопасность. Да и взлетали на большую высоту мы здесь зря. ПВО работает в десять раз дальше, чем наземные орудия. Как бы нас на сопровождение зенитки не поставили. Как в зоне видимости появимся, шмальнуть могут, – сказал Дед.

И, кажется, я проникся тем, что тут высоко взлетать не рекомендуется. Желающих залезать в люк больше не нашлось. Пришлось мне. Я аккуратно спустился в лаз. Да, стена была вся изрешеченная. Я глянул, что сюда стреляло. Над выломанным проходом висела раскуроченная двуствольная турель, место за ней было поменьше расстреляно, но зато покачественнее. Турель стреляла по всему, а все стреляло только по турели. Причем с одного ствола слетел кожух. Блин, он мне нужен. Я подошел к проходу, заглянул, дальше только выломанные двери, без следов стрельбы. Подобрал кожух и примерил к своему карабину. Так карабин выглядел как кусок тонкой арматуры, никакой эстетики. Приложил кожух – идеально. Достал паяльник и в пяти местах прихватил кожух к стволу. Повертел в руках. Вещь! Какой-то футуристический пулемет, с таким не стыдно на косплей сходить или в Голливуде сниматься.

В проем заглянул дед:

– Ты что, живой тут? Ух ты, а что это у тебя за оружие?

Ага, даже Дед не узнал, значит, зачетная штука получилась.

– Зови остальных, тут вроде разминировал кто-то до нас.

Деда заинтересовала разбитая турель.

– Ух ты, ее нужно снять, может, восстановим, в ангар поставим.

– Задний отсек за нами реакторный.

Но, заглянув в открытую переборку, увидели, что там было пусто, только выдранные энергошины. Да и остальных отсеков, в которые попасть можно, было всего два. После очередной двери уперлись в земляную стену, похоже, эсминец запахал землю добротно, начерпав пробоинами по самый зад. Хотя для этого мы экскаватор и делали, сейчас его выход.

Копать решили снаружи, спереди. Там точно никто не лазил, возможно, и целые отсеки откопаем.

Я уже говорил, что непонятно, чем дроид-экскаватор копать будет. Ни ковша, ничего видно не было, только лапки. Я, честно, думал уже, что он, как собака, лапками будет копать. Но он меня привычно удивил, даже не привычно удивил, а удивил! Это был большой пылесос. Он вытянул шланг из корпуса. Один конец метров за пятьдесят в отвал, а другой конец в брюшке зажал и шустро стал усасывать землю, шланг-то полуметрового диаметра. Я такой скорости копания не ожидал, если только какой-нибудь карьерный экскаватор сравнится. Минута, две, и дроид закопался метров на пять в глубину, делая при этом аккуратный спуск. Еще минута, и дроид скрылся внутри разбитого корабля. Определенно, мне такая работа нравилась, тут не надо лопатой махать. Только, видно, будет со временем нашей большой компании скучно.

– Не бездельничайте, – крикнул Дед, – смотрите за отвалом, может, что интересное мелькнет. Каждую мелкую железку тут не рассмотришь. Я сейчас сделаю, чтоб землю рассыпал.

Ага, уже не скучно. Мы молча подошли к отвалу, земля шуровала из шланга, как вода из брандспойта. Подойти не реально. Тут маленький дроид взвалил на себя конец шланга и начал бегать, как головка у принтера, только метров на двадцать. И довольно медленно. Земля стала насыпаться веером, и пока дроид перетаскивал шланг, можно было вытащить интересующую железку или вещицу. Так стало интереснее, мы распределились по всей длине и стали подбегать и выдергивать все, что не земляное. Было забавно, как игра какая-то. Фонтан земли прошел – бежишь, хватаешь, что заприметил. Фонтан возвращается, бегом оттуда. Так за полчаса около нас образовалась приличная горка хлама, и, если бы Дед не прекратил копать, эту горку пора было бы перетаскивать, гора земли подошла вплотную, хотя вроде мы далековато начинали от отвала.

– Ну что, пойдем исследовать? – двинул я в сторону Деда.

Желающих за мной двинулось немного: Рыженькая, Темненькая да Малой. Самые наивные, короче.

В свежеоткопанных отсеках было сыровато, пахло землей. Перегородки были все деформированные, похоже, нос разворотило еще на орбите, а после падения внутренние двери и одни ворота были нетронуты.

– Ну что, с дверей начнем? – спросил Дед.

– А что там по проекту должно быть? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да вот честно, не знаю, все корабли не изучишь. Новые добавляются, старые из баз удаляют, иначе база знаний так распухнет, что ни одна голова не выдержит.

– Ну давай с крайней двери начнем. Девчата, вы поближе к пролому только отойдите.

– Зачем? – спросила Кая.

– С линии огня уйти, – сообразил Малой.

Мы с Дедом встали вплотную к стенке. Со стороны пролома, чтоб в случае чего выскочить. Дроид, тот, что маленький ремонтник, паучком зацокал по двери. И начал вырезать дверь. Дверь рухнула внутрь явно не на пол, а на что-то.

– А на дроида охранные системы срабатывают? – спросил я. Соваться было совсем неохота.

– Не всегда.

Блин, ну не знаю, шапку на палку, что ли, надеть да потрясти, так идти ссыкотно. Я резко высунулся в проем – и тут же назад. Тишина, рассмотреть успел немного. Комната, похоже, каюта или кубрик. Спальные полки одна над другой вдоль стены, на шесть человек, разбитый стол, какой-то хлам. Выстрелов не последовало. Я уже смело выглянул. Ага, два скелета не рассмотрел, они, как всегда, в комбинезонах. На одного упала дверь и прожгла раскаленными краями комбез, вот это было обидно. Второй лежал около стола, но на нем комбез давно был изодран. Из полезного – разбитый пищевой синтезатор. Целого здесь больше ничего не было. Вторая комната вообще ничем не порадовала. А вот в комнате за воротами что-то было, а что это, не знаю еще пока. Первое, что пришло в голову, – кафельная плитка, наваленная по всей комнате, в стопках по пять штук. Где-то стопки рассыпаны. Подошел, взял в руки плитку. Ничего удивительного, цвет серый, почти черный, с зеленым отливом, пятнадцать на пятнадцать сантиметров, толщиной сантиметр. Края только зауженные немного, как будто в паз краями вставлялась. Единственное, что удивляло, это вес. Вес был килограммов пять в одной плитке. Явно металл. И металл твердый.

– Ого! – возглас Деда уже мне понравился.

– И что это? – задал я ожидаемый вопрос.

– А… это выстрел к плазменному орудию. Причем хорошего калибра.

– Вот бы не подумал, что для плазменного оружия нужны снаряды.

– Ты что? Конечно! А как же оно стрелять будет?

– Ну не знаю, конденсатор энергию накапливает, потом – вжу-у-ух!

– Но все почти так. Пластинка ложится на рельс, и подается энергия на рельсы. Ток энергии идет через пластинку. И по правилу левой руки электродвижущая сила начинает толкать снаряд вдоль рельса, пока разгоняется, металл испаряется и в плазму уплотняется.

– Так это рельсотрон, что ли? У нас похожий изобрели, энергии только не хватает для массового использования. Но он болванкой стреляет. И да, правило левой руки у нас тоже учат.

– Ну, наверно, у вас из-за недостатка энергии болванка не испаряется. А у нас с энергиями порядок. Тут не одна рельса в главном калибре, а пять сразу, одна над другой. И их запитывают пять контуров накопителей. Представляешь, сразу пять таких плиток запускают. И энергии столько разгоняют эти плитки, что они в плазму превращаются. Представляешь, пять плиток по пять килограмм разгоняются почти до световой скорости. Причем плотность такая у плазмы, что не у каждого металла… Вот если бы не силовые экраны, вообще ничего не летало бы, кроме линкоров, с их композитной броней.

После небольшой паузы добавил:

– Ну, кредитов по пятьдесят за штуку можно сдать спокойно, так-то в три раза дороже стоит, но это где-то там.

– А для чего такой металл? Нельзя с любого металла нашлепать? Дороговато стрелять получается.

– Нельзя, обычный металл испаряется просто. Да, дороговато. Поэтому стреляют в зависимости от цели либо одной плиткой, либо тремя, либо пятью сразу.

– Ладно, давай вызывать грузовик, пусть забирают. Наша шаланда вес не потянет.

Позвонили… Стало понятно, почему тут лежат корпуса целыми, а около центра остовы все разобраны, даже силовые каркасы срезают. Оказывается, тут зона противовоздушной обороны, и транспорты отказываются сюда летать, да и ехать тоже. Поэтому нас вежливо послали. И сказали, что обязательно купят, если мы доставим товар, хотя бы в поселение Южный линкор. Ну и ладно, значит, нужно грузиться, а набралось всякого всего: разбитая турель, кухонный комбайн, куча мелкого хлама, обрывки комбезов и утвари, не считая основного веса – снарядов к плазменному оружию.

Наша группа решила разделиться – мы с Дедом и Малым остались перебирать и отвозить найденное, а остальные пошли добывать лягушек на речку. Пока я с Малым таскал плитки, а это, между прочим, всего двадцать штук – уже сто килограммов. Дед разбирал кучу, которую мы натягали из земли.

В очередной раз неся четыре плитки, увидел застывшего Деда, который сидел не двигаясь, поглаживая какой-то обломок.

– Ты чего, Дед?

На мой вопрос никакой реакции, пришлось подойти посмотреть, что он там нашел. Дед сидел и руками бережно протирал какой-то продолговатый обломок. Скорее, часть меча. На вид бронзовый, расчерченный диагональными полосками, которые, пересекаясь, образовывали квадраты. В пересечениях просматривались то ли иероглифы, то ли рисунки. И вообще, чем больше смотришь, тем больше обнаруживается деталей. Это завораживало.

– Теперь понятно, почему за эту планету велись войны. Это обломок артефакта древних. Древнее предтеч. Теперь тут все может измениться, если кто-то узнает, что мы нашли это. Одно дело – планета-свалка, другое – планета с артефактами. Пока никому не говори о том, что мы нашли. Даже Малому. А я это пока спрячу.

Я молча смотрел, как Малой выбирается из котлована, таща очередную пачку плиток-снарядов. Дед тем временем продолжил:

– Давай-ка сначала грузим турель, кухонный комбайн и вот эти запчасти, выстрелы, сколько влезут, остальное вторым рейсом.

– Вторым так вторым.

Загрузка сразу пошла веселее, ведь не надо было спускаться в яму. Загрузив по максимуму, отправились назад на склад. Поехали втроем, ведь еще разгружать нужно будет. Платформа слегка вибрировала, я так понял, перегруз небольшой. Можно, конечно, было рядом идти, но находились уже. Об одной мысли, что куда-то топать, все тело протестовало. Настроение было отличное, светило солнышко, на небе ни облачка. И как всегда… Не успели мы проехать и ста метров, как удар… Мозг лихорадочно соображал, во что врезались, ведь ничего не было, да и платформа над землей около двух метров летит. Переворачиваясь в свободном полете, так как меня вышибло с сиденья, я увидел красивый росчерк, как след от самолета, только очень тонкий. Инверсионный след был от горизонта и уходил в бесконечность. Обломки нашей платформы летели как в замедленной съемке. Тут одновременно появился второй след, сразу на всю длину, и вновь с взрывом в разные стороны летели плитки. На секунду все замерло, а потом наоборот – как будто все ускорилось. Удар о землю вышиб весь воздух, потом кубарем завертелись земля и небо. Рядом сыпались обломки. И тишина… Упал я хорошо, как говорят, с придыхом. Вставать сразу не решился, осознавая, все ли у меня целое. Вроде все цело. Подъем. Ступни драло слегка, и сильнее – живот. Залез рукою под комбез, ожидая самого страшного, но нет, всего лишь сильно прижгло кожу. Как, кувыркаясь в воздухе в позе эмбриона, я оцарапал живот? Блин, платформу потеряли, ее теперь точно не восстановишь, ладно хоть, все целы. А кстати, целы ли? Я встал на четвереньки и осмотрелся. Вот тут до меня дошел весь ужас. Малой лежал без признаков жизни, но внешне целый. С Дедом было совсем плохо. Ногу просто оторвало, голова в крови, в животе явная дырка, сквозь которую виднелось что-то железное. Я склонился над ним:

– Старый, как-то ты неаккуратно. Сейчас скорую вызову, ногу только чем бы перетянуть…

Взяв мою руку, Дед заставил меня замолчать:

– Подожди, – вложил мне в руку обломок артефакта. – Спрячь… Сразу не продавай, обманут… Держи при себе… Потом… честно раздели, пар… па… – дальше Дед обмяк.

Застыл и я, что делать, вообще не знаю. Хотя там Малой же еще. Я рванул к телу Малого. Вроде дышит. Закинув обломок в рюкзак, начал набирать медиков, те ожидаемо отказались ехать в этот район, слишком опасно. Деду уже не помочь, надо Малого как-то тащить. Пока отправлял сообщение группе, очнулся Малой. Только взглянув на Деда, сразу отвернулся и молча сел спиной, сел рядом с ним и я. Настроение было помолчать. Малой украдкой тер глаза, но все так же молчал. Сиди не сиди, а суета в связи со смертью знакомых сильно помогает пережить горе. Пока изготовили носилки, пока принесли тело в поселение… Тут был аналог крематория, который перерабатывал тело в прах. Больше пришлось суетиться, чтоб договориться и оплатить крематорий.

Глава 6

Вечером собрались в местном кафе помянуть Деда. Как-то опять все рухнуло. Все понимали, что поиски удачными были только благодаря ему. Для нас все железки были одинаковые, что сколько стоит, понятия никто не имел. Мало того, дроном-поисковиком мог управлять опять-таки только Дед. Да и наставлял тоже он.

Тяжелый разговор, который никто не хотел начинать, начала Лер.

– Ребята, я предлагаю продать все, что у нас осталось, и открыть здесь ресторанчик. Верней, не здесь, а в центральном поселении. Ведь натуральную еду мало кто знает, как готовить. Дикий, ты же научишь нас тонкостям.

– Да мне не жалко, – ответил я. – Только одно не пойму – здесь что, никто не умеет готовить?

– Конечно, нет. Во всех системах карается, если ты без лицензии еду производишь. Проще оружие производить или наркотики делать, тебя хоть неизвестно, поймают или нет. А тут хоть и наказание меньше – всего штраф большой, но гарантированно ловят, и быстро. Это тут пока делай что хочешь, ни законов, ни власти.

– Уговорили, я вам помогу, расскажу все, что знаю. Но, извините, я не с вами. Я по поиску продолжу.

Не дав мне договорить, влез в разговор Малой:

– Я тоже за поиск.

Лер взяла меня за руку и, глядя в глаза, сказала:

– Ну, ты понимаешь, что без тебя все это бесполезно, мы только лягушку жарить умеем.

Помещение автоматического кафе было практически пустое, и даже так гул разговоров был громче, чем наш разговор. По сути, разговаривали только мы с Лер, остальные, опустив головы, ковырялись в тарелках. Я так понял, они уже обсудили и решили все. Осталось только уговорить меня. Бросать команду на произвол мне не хотелось. Решение всплыло моментально.

– Значит, так, – начал я уверенным голосом, улыбаясь. – Значит, создаем компанию на паях. Моих там будет… – Тут я задумался, сколько процентов ляпнуть, ну не делец я и никогда им не был, десять много, пять вроде маловато. Так я и делать-то вроде ничего не буду. – Да, пусть будет пять процентов чистой прибыли каждый месяц.

На меня подняли все глаза.

– Подождите, не перебивайте, мысль уйдет. Делать ресторанчик нужно здесь, а не в центре.

– Так тут захолустье, там хотя бы поток людей постоянный.

– Не перебивай. Там цены за помещение раза в три больше, купить не сможем. А тут вполне. Чтоб аренду потом не платить. А захолустье – это только пока. Я знаю, что можно сделать, чтобы людей здесь прибавилось. Лер, вот ты займись поиском помещения. Первое, чтобы было на торговой площадке, где народу больше всего, это для того, чтобы, когда жарить мясо будете, запах на вас работал. Жея, – испытывая какой-то драйв, продолжил озадачивать команду, – ты договариваешься с мэром о том, что, если мы ему платим налоги, он обеспечивает охрану. Припугни его, если не сможет, налог платим теневому бизнесу. Остальные делитесь в команду по добыче сырья. Хотя ангар, думаю, не нужно пока продавать. Нужно прикупить каких-нибудь тварюшек, что яйца съедобные несут. Да надел земли под картошку… Но ладно, это в будущем. И давайте уже выпьем чего-нибудь, Деда помянем, а?

Посидели мы долго, уже при вечернем освещении мы вышли на центральную площадь и пошли на остановку. Тут, кстати, курсировали платформы с диванчиками, они вроде штатное оборудование линкора. Длина-то приличная. Так вот, мы пошли на остановку, проводить девчат. Здоровяк снял себе комнату, мы с Малым решили обосноваться в ангаре. Всего каких-то пара шагов от освещенной площади, и тут светит всего одна панель, полумрак и мусор. Как будто специально остановки делают в темных местах. На остановке было немноголюдно, все спешили по своим домам после работы.

Наша компания разделилась после выпитого по группам, в каждой что-то сильно обсуждая. Кстати, сегодня девчонки были особенно красивые, может, выпивка на меня влияет. Не задержаться ли мне в кафешке, я приметил там одинокую скучающую девушку. Жея стояла ко мне спиной, разговаривала с Лер и, медленно переступая, пятилась назад. Я оценивал фигурки, поглядывая то на нее, то на Лер. На полу я увидел, что технологический лючок открыт. Не сильно большой, сантиметров двадцать в диаметре. Жея, переступая, потихоньку двигалась спиной к нему. Все, ее нога зависла над открытым люком. Я подскочил, поймав Жею со спины, по сути обняв. При этом так удобно прихватив очень мягкую и приятную троечку. Дальше я сделал величайшую глупость, за которую себя до сих пор ругаю… Я убрал руки. Даже не задержался на некоторое время, положенное мне как спасителю. Мне за сорок, а я, как школьник, убрал руки и показал яму. Меня, конечно, поблагодарили, хором поругали местные власти. Здоровяк даже люк прикрыл. А я все думал, ну что я за идиот, да она вроде с Наксом, а вроде нет. Накс-то, смотрю, вообще внимания на нее не обращает, весь вечер с Каей и Лер общается. Вот у кого со слабым полом все всегда в порядке, вот у него бы пару уроков взять, уж больно у него естественно получается охмурять девушек. Но это потом, а пока лучше пойду спать.

На следующее утро делал верх инженерной мысли – тачку. Ведь нужно было идти забирать найденное, а тащить было не на чем. В принципе, времени изготовление заняло не много. Заняло еще бы меньше, но выбирали материал, чтобы был полегче. Что я пустил на колесо, наверное, не узнаю, но явно дорогую вещицу, ее покойный Дед отложил для чего-то.

Незадолго перед обедом вышли с Малым в путь. Пустую тачку катить было очень неудобно, да что там, идти было неудобно. Особенно доставал мой карабин, он, конечно, красивый, но тяжелый, зараза, и так на ребра давит. К месту нашей катастрофы пришли уже сильно уставшие. Тут еще пайком подкрепились. Все-таки это такая гадость. В общем, настроения не было от слова совсем.

Наша разбитая платформа была раскидана по склону холма. Вроде пара гравиплит даже были целыми. Но без Деда мне эту гравиплиту даже не запустить. А так, как бы хорошо вместо тачки. Нет, определенно нужно все вытаскивать. Загрузили тачку. Влезло не сильно много, брали только снаряды для плазменных пушек. На обратном пути пытался разговорить Малого про пайки, кухонные комбайны и всякую дребедень, но он мало про что знал. Деда не хватало даже в простом общении. Так все глупо произошло, да и винить некого.

Назад пришли уже в темноте. Здорово, а я хотел еще проблемы с кафе порешать. Планов на день было тьма. Можно, конечно, и вечером побегать эти самые проблемы порешать. Но не после такого пешего путешествия. Я просто упал в кровать и проспал до следующего обеда. Да, до этого мы ходили много, но ходили не напрягаясь, устали – остановились. А тут нужда, да еще тачка эта.

Встал бодрым, гимнастику, правда, на фиг, чую, кончились мои подтягивания и отжимания, не быть мне атлетом. Малой дрых в другом углу ангара прямо на полках стеллажа. Вот водных процедур не хватало. Да туалета в целом. Нужно будет этим тоже заняться. А пока для этого есть кафе, там общественный туалет, где можно умыться и привести себя в порядок. Бежать-то вроде далековато. Но! Если поспешить, то успеть добежать можно.

Нет, все проблемы на потом, в первую очередь нужно бытовые мелочи прикупить. У меня хоть комбинезон с функцией очистки тела, но все равно хотя бы умыться нужно.

К слову сказать, собственных пищевых комбайнов у населения было мало, поэтому в кафешках с утра и в обед было не протолкнуться. Но и есть пайки больше не хотелось. Быстро перекусив, пошли с Малым к знакомому Гному.

Встретил меня он радушно, посочувствовал кончине Деда. Расспросил о делах и планах, похвалил, что изучил язык. Откуда все знает только, интересно.

– Ладно, это все хорошо, давай к делам ближе. Малой, пригони тачку с болванками. Мы пока кое-что обсудим.

– Наверно, хочешь сантехмодуль прикупить?

– Вот все ты знаешь, конечно, хочу. Только поговорить я не об этом хочу. Так получилось, что с тобой дела уже имел, а мне тут кое-что относительно серьезное продать нужно. Спрошу в лоб, тебе доверять можно?

Гном сделал какой-то пас рукой и щелкнул по зубу:

– Зубом клянусь.

Огляделся по сторонам, и начали закрываться ставни и двери.

– Хех, не настолько серьезно поговорить хотел, открой. А то Малой назад уйдет. Ладно. У меня есть задумка привлечь в этот поселок больше народу.

– Хорошее дело, только кто в своем уме сюда пойдет?

– Вот, – я вытащил обломок артефакта. У Гнома расширились глаза, он молча схватил обломок, убежал к прилавку, что-то под ним ища.

– Ага, вот, – достал какие-то пузыречки, отвинтив крышку, капнул прозрачную жидкость на обломок, жидкость сразу позеленела. Ставни дрогнули и опять закрываться стали.

– Рассказывай, – Гном из простодушного добрячка на какую-то секунду стал очень серьезным, и взгляд изменился на цепкий. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы понять, что не я читаю Гнома по эмоциям, а Гном скармливает мне те эмоции, которые я хочу видеть.

Я погрозил ему пальцем:

– Ох же ты опасный человек. Наверно, гроссмейстер, игра у тебя на три хода вперед.

– Потом как-нибудь расскажу, сейчас ты рассказывай.

– Есть задумка растрезвонить всем, что недалеко от поселка был найден артефакт. Но трезвонить нужно не в местной сети, а в общем голонете Содружества.

– Просто интересно, и как ты это видишь?

– Ну, к примеру, в местной сети на форуме опознавания деталей от одного дурочка появится пост с просьбой опознать «блестящую детальку». Следом должен появиться пост в голонете Содружества от одного умного человека, как дурачок выложил пост про опознание детальки.

– Слушай, ты тоже не тот, кем кажешься, – и уже Гном погрозил мне. – Теперь шкурная тема.

– Половину.

– Половину от чистой продажи, транспортные, охрану, рекламу делим поровну.

– По рукам, – начал движение рукой, но тут же остановил, – только не жми.

– И да, я пока это у себя в сейфе подержу.

– Да без проблем. Для чего я тебе его принес. И не держи, а сбывай.

Пока отправил в сеть анонимное сообщение с просьбой опознать, тут как раз прикатил тачку Малой. Гном изучающе обошел наше изобретение.

– Дайте-ка попробовать покатать, – и с увлечением прокатил груженую тачку из угла в угол. Потом приподнял ее всю, оценивая вес груза.

– Сюда бы колесо обрезиненное, у нее ход помягче был бы.

– Подробнее?

Я объяснил все тонкости деталей земных тачек. Про тонкостенное корыто, спицы, подшипники.

– А что ты так выспрашиваешь? Производством заняться хочешь?

– Если честно, то да, думаю, тут она будет пользоваться спросом, – Гном, говоря, подошел к какому-то ларю. – Тут, как понимаешь, патентного бюро нет, завтра же у кого-нибудь появится. На вот, держи, – и Гном отсыпал мне пайков, штук тридцать. Правда, они были не в однотонной упаковке, а с рисунком. И была надпись. Фруктовый. Из написанного слова две буквы мне были неизвестны. Ну, наверное, они что-то типа дореволюционного ять. Паек-то явно не вчерашней выпечки.

– Офицерский!

– Ну, еще одна тачка сверху, конечно, твоего производства, и по рукам.

Я понимал, что можно было просить и больше за изобретение, но также понимал, что он мог мне вообще ничего не дать. А поторговаться нужно, я так понял, Гному это удовольствие доставляет.

– Я понимаю, что Дед вам был не чужим человеком, но нужно было нейросеть снять с него перед кремацией. С недавно умершего нейросеть легко снимается, с живого хуже снять. Но, правда, хуже для живого.

Я промолчал, а ведь и верно, часть проблем решилась бы.

– Да и вообще, будут трупы, если уверен, что там нейросеть стоит, то не стесняйся нашему Доку показывать. Себе не поставите, хоть на продажу выставите.

– А со скелетов нельзя снять нейросеть?

– Нет, ей питание нужно, без него она отмирает. И да, совет, чаще на форуме опознавания деталей бывай, смотри картинки, запоминай.

На полноценный сантехмодуль проданных снарядов не хватило, даже с теми деньгами, что оставались у меня с Малым. Хоть Гном предлагал кредит, мы отказались. Решили взять пока только унитаз и утилизатор, благо они автономные, требуют только подвода энергии. А так постепенно перетаскаем остатки плитки и доукомплектуем ангар. Уже уходя, я вдруг вспомнил:

– Слушай, а у тебя можно кур купить или аналог какой? Да картошки еще, ну вообще, продовольствия какого?

– Кур – это птицы, что ли? Как долго замороженных можно?

– Живых с десяток хотя бы, да с петухом.

– Я запрошу, что ответят, потом тебе скажу.

Попрощавшись, пошли к нашим девчонкам, узнать, как у них дела. Дела были отличными. Помещение взяли, даже наняли уже ремонтников. Я быстренько раздал ценные рекомендации, как распланировать, я хоть и сам сильно относительно и примерно знал о кухнях. Но про плиты и холодильники объяснил. Главное, аналог холодильника, чтобы можно уже было мясо впрок запасать. По пути объяснил, как тушки хранить. И как мангал выглядеть должен. Отдельно объяснил, для чего нужны официантки и меню. Примерно обсудили, сколько предстоит трат на оборудование. И о необходимости установки нейросетей, хотя бы самых дешевых. Вроде все рассказал, пускай дальше сами думают.

С Малым решили сегодня никуда не ходить, по пути на рынке прикупили какой-то вспененный материал на матрасы. Остальной день торчал на форуме. Под моей темой с опознанием артефакта шло соревнование в остроумии. Чего только о себе нового не узнал, и даже тормозом обзывали. А самые умные пытались выкупить, говоря, что это подставка под чайник. Но ничего, все по плану, шумиха пошла. Скоро в личку серьезные люди постучатся. Основное время сидел, рассматривал, как выглядят запакованные нейросети в контейнерах, как упаковка баз знаний. Да и просто, что за железки.

На следующее утро с Малым вышли, еще солнце не встало. Малой большую часть дороги бурдел о том, чтоб нам кто-нибудь помог. Я же незлобно его троллил. Оказывается, он очень слаб на «слабо». И я первым делом ему сказал, что он не сможет всю дорогу идти с тачкой, не меняясь. Он тут же вырвал ее у меня из рук и сильно прибавил шагу. До места дошагали бодро. Однако холм был чист. Валялась только разбитая гравиплатформа, причем из нее даже переносной реактор выдернули.

Я вот вообще не ожидал, что Малой так ругаться может. Он все больше распалялся, пиная кучи земли и обзывая тех, кто забрал наше барахло. А я же, наоборот, засмеялся.

– Малой, да не истери, ты сам хотел, чтоб помогли, вот и помогли.

– Ха, если так, то да. Хотя я не против уже и поработать без помощи.

Пошли проверить на место раскопок. Там тоже все выгребли подчистую. Чтоб зря времени не терять, двинули к следующему разбитому кораблю. Но, честно говоря, ничего не нашли. Знаний не хватало. Я старался обыскивать решетки, вентиляционные короба, даже обстукивал стены по поводу пустот. Бесполезно. Во-первых, крупное не знали, что брать, а мелкого не было совсем. Решили тачку запрятать в кустах и налегке возвращаться в поселок. Ну, не нашли так не нашли, завтра найдем.

Так прошла неделя поисков, абсолютно пустая. Ничего вообще. Я уже начал подумывать, а не забить ли на поиски и заняться кафешкой. Хотя Гном еще не продал артефакт, там аукцион временной, раньше не продашь. А без денег и смысла заниматься нет. Наплыва желающих покопать тоже не было. Возможно, и с кафешкой пролетим. Я ожидал сотен новых копателей, а прибыло всего десяток. Помимо поисков давал мастер-классы по жаренью шашлыка. И частенько общался с Гномом, тут, оказывается, в ходу были шахматы. Вот к нему и заходил частенько переброситься партеечкой. Конечно, чаще проигрывал, но ничего, главное правило шахмат – нужно играть с более сильным противником, тогда ты растешь в мастерстве. А еще очень быстро таяли деньги.

Какой раз, обходя пустые разбитые корпуса, в очередной раз уже ни на что не рассчитывали. Уже на автомате простукивая стены, наконец-то нашел пустоту. Быстренько взрезав стенку резаком, наконец-то обнаружили тайник. Бинго! Жизнь-то налаживается. Какие-то коробочки запакованные. А, это знаю, это стандартная упаковка базы знаний. Правда, старые сейчас не в ходу, их и так можно с голонета скачать. Пара игольников и аптечка! Ну, все, а то реально подумывал забросить поиски. За сегодня решили обыскать еще один корпус. Ну что за день, и этот оказался не такой, как все. Во-первых, на корпусе кто-то от руки нарисовал череп с костями. Ну, к чему это, догадки есть. Подошел к открытой аппарели, резко заглянул – и сразу назад. Ничего не произошло. Бесстрашие оно ведь от незнания. Очень осторожно вошли с Малым в небольшой трюм. Тишина, никто не стреляет. Ну ладно, смело уже подошел к следующему проходу. Быстро высунул голову и убрал обратно. Часть щеки вспыхнула болью, горячий воздух обдал лицо. И только потом услышал стрекот турели.

Плохая идея головой проверять, стреляет или нет. Зажал щеку, что там, вроде все цело. Хотя крови на ладони достаточно.

– Малой, что у меня с лицом?

Тот внимательно посмотрел:

– Вроде царапина.

– Фух, но что так онемело-то, – я выдохнул с большим облечением. Могло быть хуже, хотя… – Малой, мы, кажется, попали.

– Куда?

– Вернее будет спросить не куда, а во что. Турель-то активировалась, а до выхода мы через трюм не пройдем. Мы сейчас в мертвой зоне, чуть назад от стены отойдем, и она нас в фарш нарежет.

– Что-то я понял, что не хочу быть поисковиком. Что нам делать-то, ты стенку прорежешь?

– Вряд ли, энергии не хватит, такую толщину пилить, тут промышленное что нужно, а тут даже солнца нет аккумуляторы подзарядить. У тебя пайков много?

– На неделю хватит.

– Ну, у меня чуть больше. Воду, правда, придется экономить. Фляжка с конденсацией только у меня.

Ну, чтобы не сидеть без дела, попробовал стену пропилить. Сколько там толщина, полметра? Метр? Так и не узнали. Это не панели внутренней отделки резать. Хотя…

– Малой, а ты не знаешь, сколько боезапас у этой турели, ведь он не вечный?

– Не знаю, наверно, не вечный, но если дроид живой есть, думаю, перезарядит.

– Ну, склад-то тоже не безразмерный. Ну-ка, давай тащи обломки контейнеров.

Сначала я нарезал куски контейнеров на более мелкие. А потом мы начали забаву – кидать куски в проем двери. Турель реагировала почти мгновенно. И куски разлетались, только появляясь в проеме. Эффективнее оказалось подкидывать по три куска сразу. Турель выдавала длинную очередь. На четыре же куска иногда не успевала за четвертым куском, он тратился впустую. А их у нас, как оказалось, не так много. Вот так посменно и подкидывали куски, с перерывами на обед.

На третьи сутки турель на куски не реагировала, да и контейнеров вокруг не осталось. Я уже обшивку стены срезать стал.

– Неужели?

– Обожди.

Подошел к проему, головой рисковать не стал. Помня, как быстро реагировала турель на брошенные куски, махнул рукой так, чтобы кончик руки только показался. Тук-тук-тук, забарабанили по полу иглы. Самообучающаяся, что ли, она? Тварь. Что делать-то, кинул кусок, но так, чтобы рука почти показалась. Можно сказать, кусок из руки вырвало. Что ж, задание усложняется. Так, рискуя конечностью, провел еще час. Кидаю – тишина. Махнул рукой – тишина. Высунул ногу – тихо. Взял наизготовку свой карабин, высунулся. В меня смотрели две малюсенькие дырки дул. Я бы стрельнул, но не думаю, что пробью. Вышел, держа на прицеле. Турель сопровождала меня стволами.

– Малой, бегом сюда. Подставляй горб.

Забравшись на спину Малому, я резаком вскрыл ненавистную турель. Можно было, конечно, вырезать, продать. Но ну ее. Вдруг где коридорчик в стене скрытый есть, по которому боеприпасы подносят.

Дальше шел коридор вдаль с такой же ловушкой, в которой сидели мы. И две двери вбок, туда мы и заглянули. Комнаты были небольшими. Хорошо, что тут рабочих дроидов не было. Сидели бы мы тут до конца жизни. На полке стояли шесть патронных ящиков-цинков с иглами. Я их на форуме видел, частенько встречаются.

Помимо них стояли еще два неизвестных контейнера. Явно с боеприпасами, правда, к какому оружию, я не знал. И один метровой длины. Рядом, сложив лапки, сидел дрон. Явно без энергии. В другой комнате стояли пять шкафчиков. Они порадовали двумя скафандрами, наверное, легкими, одним коммуникатором, двумя станерами-парализаторами и одним игольником.

– Дальше по коридору я не полезу.

– Что-то, Малой, ты весь пыл растерял, но я тоже не полезу. Надо только, что не унесем, спрятать получше и подальше.

Но в две тачки уложилось все. Даже непонятный мусор, который поднять смогли.

Глава 7

Поселок я не узнал. Копошились люди, сновали механизмы, разворачивались целые улицы жилых модулей и ангаров, в середине был сквер с озером. Стоянка была забита техникой. А по улицам летали гравиплатформы.

С тачками идти было неудобно. Народу было просто много, приходилось лавировать и извиняться. Судя по тому, как на нас смотрели с завистью, весь народ были новички, офисный планктон, а мы смотрелись бывалыми поисковиками, да еще с полными тачками, вот это удачливые бывалые поисковики! Мы все же протолкались до магазина Гнома.

– Ба, а я думал, что вы все… нарвались. Тут люди подсказали, что вы на турель нарвались, – проговорил Гном, сгребая нас в охапку.

– Внаняэ-э-э…

– Все, все, отпустил.

– Да какая турель нас возьмет, если помрем, либо от рукопожатия, либо от объятий.

– Все, не бурчи, рад вас видеть живыми! Ну-ка, ну-ка, что ты тут привез, – и Гном закопался в наших тачках.

В общем, с Малым у нас вышло по пять тысяч, что вполне себе. Нужно будет к доктору сходить, в медкапсуле наконец-то подлечиться. Да и насчет нейросеток почву проверить.

– Так, Малой, иди, погуляй, сходи в наш ресторанчик. Он сейчас самое популярное место. А мы с Диким партию в шахматы сыграем.

Малому, по-моему, даже в радость было сбежать от нас, и он быстро шмыгнул за дверь.

Мы же с Гномом расселись за столиком. После того как расставили фигуры, Гном начал:

– Тут такое дело, как только сказали, что вас турель разорвала, я твою долю за артефакт твоим девчонкам отдал. Да не деньгами, а оборудованием, могу все отчеты тебе переслать.

– Не нужно. Верю. Вот только хотел себе и хотя бы Лер нейросеть вставить. Доля хоть какая была?

– Почти по четыреста тысяч, тебе и мне. Был бы артефакт целый, то по миллиону – полтора получилось бы. А так обломок только коллекционерам интересен, – Гном сделал ход. – И да, не переживай, Лер и Жея себе нейросети установили, я им даже базы одной администратора, другой повара привез. Семисотлетние, правда. Но и у нас здесь комплектующие в основном старые. Да и сырьем обеспечил.

– Немного планы изменились, – тут уже делал ход я. – Но спасибо, от души. Они бы одни не развернулись. А так, глядишь, наработают мне на нейросеть.

– Ха, да тебя все торговцы вместе с мэром поить обязаны. Народу-то видал, как прибавилось? Рассчитывали увеличение наполовину, а тут в четыре раза жителей увеличилось, сюда транспорты зафрахтовывают из самого Содружества. Да что мэр, тут сам барон тебя напоит при встрече.

– Эх, твои б слова да богу в уши.

Первые ходы в шахматной партии шли отработанные, ходили быстро, не думая.

– Кстати, пара серьезных экспедиций с тяжелой техникой сюда пришли. Можно к ним проводниками устроиться. Они ищут.

Так, а вот это плохо, пробьют мой проход. Тот, что я еще на станции увидел, где сектора только чуть друг друга перекрывают. Значит, нужно спешить. Я задумался над ходом, Гном очень неудобно коня поставил.

– Не, наверное, мы откажемся, хотя Малой, может, и согласится.

Тут в магазин залетели два вихря, Жея и Кая, которые повисли у меня на шее. Было очень приятно, что кто-то здесь начал обо мне беспокоиться. Да и рад их сам был видеть. Жея, кстати, похорошела, чуть в росте прибавила. Наверно, результат медкапсулы.

– Лер не смогла прийти, она сказала тебя силком волочь, – девчонки так и не дали доиграть партию, уволокли меня в наш ресторанчик.

Ресторан я раньше унюхал, чем увидел. Запах жареного мяса будоражил. А уж сам ресторан как изменился. Огромный зал. По залу стояли ажурные столики, которые, кстати, были все заняты. Между столов бегали симпатичные официантки. Кругом было чистенько и играла тихая музыка. Лер жарила шашлыки. Увидев меня, с разбегу запрыгнула на меня целиком. И начала целовать. Я аж, по-честному, засмущался, ведь столько глаз на нас смотрели. Немного покружив ее, опустил на землю.

– Спасибо, именно об этом я всегда мечтала.

Меня усадили за стол, где сидел уже Малой, и тут же угостили фирменным блюдом, шашлыком. Порция хоть и была микроскопической, но зато к главному блюду шла куча гарниров. Довольно-таки вкусных. И даже не было легкого запаха пищевого синтезатора. Поболтав еще чуть, отправил девчонок заниматься делами, видел же, что уже дергаться начинают.

– Идите, работайте, вечером поговорим.

До вечера время пролетело быстро. В пустующий ресторан подтянулись Здоровяк и Накс. И начали рассказывать все последние новости. Всего неделю не виделись, а столько всего. Оказывается, Здоровяк и Лер поженились. Вот это было неожиданно, я поздравил пару. Спросил, как у Жеи дела. Она все так же встречалась с Наксом. Ясно, Накс калач тертый, живым не сдастся.

А Кая тоже нашла себе ухажера. Кажется, я все прошляпил. Но с другой стороны – свободен. Также рассказали о новом пищевом синтезаторе размером чуть ли не с полкухни. Рассказали, как вставляли нейросети. Лер пыталась отчитаться о тратах. Я ее успокоил, сочтемся как-нибудь. Она сказала, что мои пять процентов отправляются ко мне на счет автоматически каждый день. Я ее решительно прервал. Такой момент портится. Выпили вина, довольно дорогого. Оказывается, тут много дорогих вин по кораблям валяется. Тут за Каей зашел ухажер, и мы решили расходиться. Отправив Малого одного в ангар, решил прогуляться. В бордель идти я как-то не приучен, никогда не был. Не то чтобы брезговал, но как-то считаю, что не настолько я плох, чтобы покупать любовь за деньги. Пошел в сквер, может, познакомлюсь с кем. Скверик разбили тоже симпатичный, в середине вырыли озеро и огородили витиеватой оградой. Редкие парочки гуляли по дорожкам, время-то уже позднее, раз все ресторанчики закрылись. Кто-то сидел на лавочках, а были те, кто спал на них. А вот и одинокая девичья фигура стоит и грустит, прислонясь к ограде.

– Привет, скучаешь?

– Привет, да нет, просто небо разглядываю.

И тут как, по заказу, небо вспыхнуло чертой, здоровый болид абсолютно бесшумно пролетел над головой, высвечивая озеро и довольно симпатичное лицо девушки.

– Ой, звезда упала. Интересно, почему некоторые держатся на небе, а некоторые падают.

Я на секунду разинул рот, она что, серьезно не знает или прикалывается? Тут мусора на орбите… Иногда корабли целиком падают, а уж таких звездочек… Я всмотрелся в ее глаза. Нет, точно не прикалывается. А с другой стороны, мне с ней в шахматы не играть, да и, может, просидела всю жизнь в офисе. И знает она больше меня по объему только о каких-нибудь статьях закона и формах заполнения документов, о которых даже я не догадываюсь.

– Существует легенда, что, когда звездочке становится особо одиноко на небе, она срывается вниз, ища себе пару.

– Ой, как романтично…

– Но на самом деле это сгорает мусор, который падает с орбиты.

Она надолго задумалась, потом посмотрела на меня:

– Да ну тебя, такой момент испортил.

– Пойдем прогуляемся, меня Диким зовут, – сказал я, беря девушку за руку. Не вырвала, уже хорошо, можно сказать, бастион пал.

Немного погуляв по набережной, нашли круглосуточное кафе. Посидели, поговорили. Она оказалась еще той говорушкой. Рассказала, что работала менеджером по рекламе на каком-то канале, что сюда приехала со старшим братом. И что к ней идти нельзя, так как он буйный. Но больше рассказывала, как она ездила отдыхать на курортную планету с каким-то то ли Ашем, то ли Вашем.

Утром, поцеловав в щечку девушку, я убежал из гостиницы пораньше. Мне нужно было спешить, связался с Малым, чтобы встретиться у Гнома. Там начал собираться в дальний поход, предложил Малому наняться в проводники. Он отказался, решил идти со мной. Закупился палаткой, спальным мешком, офицерскими пайками, также Гном порекомендовал взять НЗ-питание. Такое я еще не ел. И прямиком потопали к неизведанной границе. Топать нужно километров сорок.

До речки дошли быстро, а потом вниз по течению шли пару дней. Дураки, плот или лодку надувную нужно было взять, но, как всегда, умны мы задним числом. А вот и те холмы, виденные мной на карте. Вот по той линии должен ориентир проходить.

Тут, где мы расположили лагерь, уже обстрел доставал по наземным целям. Поэтому с Малым выкопали небольшой окопчик на всякий случай. Приступили к осмотру с вершины холма. Да, звездолетов тут виднелось побольше. Малой рассмотрел овражек небольшой, как раз где мне пройти нужно. Решил завтра с утра выбраться на разведку.

Вот и утро. Перекусив пайком, оставил Малого на вершине холма, пусть смотрит, где что шевелиться начнет. Пригнувшись, дошел до овражка. Ох, как сердце стучит. Аккуратно, потихоньку начал пробираться. Вдоль него мне нужно пройти всего еще десять шагов. Дальше овраг резко обрывался. Странно, как вода его проточила, если выхода нет с оврага. Да и ладно, заметят, не заметят. Не смогут же меня расстрелять, пока я в овраге, прямой видимости ведь нет. Лазеры-то землю не растопят.

Блоп фиую. Бамс.

Меня подкинуло в овраге от толчка, я упал на спину. Фиую бамс – земля так ударила в спину, что весь воздух вылетел, звон в ушах уже ничего не давал слышать. Я пытался вдохнуть, сверху летели клочья земли, которые залетали в открытый рот и тоже не давали вдохнуть. Взрыв шел за взрывом. Меня швыряло по дну оврага. Мыслей вообще никаких не было, лишь бы вдохнуть. С очередным взрывом дно оврага подо мной провалилось, и я не сразу понял, что очередной раз из меня вылетели остатки воздуха не от взрыва, а оттого, что я упал почти с трехметровой высоты. Тут под оврагом был какой-то тоннель с каменными стенами и потолком, сквозь провал проходил мощный луч света, поднятая пыль его очень хорошо обозначала. Эх, полежать бы… Но что-то заставило, срывая ногти на пальцах, ползти вперед. Сверху продолжал бушевать артобстрел. А я полз и полз. В ушах был звон, взрывов не слышно, но вибрация в диафрагму отдает, и по воздуху, и от земли. Вдруг стало совершенно темно, обернувшись, увидел, что тоннель обвалился. Земля вздрагивала еще долго. Видать, искины припасов не жалели. Но наконец-то затихло.

Я еще не верил, что вышел из этой передряги. Потрогал уши – сухие, крови нет. Но звон в ушах стоял знатный, с различными переливами. Заслушавшись переливами звона, я уснул или вырубился, точно не знаю, вроде бредил, с кем-то разговаривал. От этого просыпался, но как бы не совсем, а потом опять проваливался. По ощущениям, дня три прошло.

Очнулся, как-то резко посмотрел на коммуникатор, всего девять часов прошло. Глянул, есть ли сеть, чтобы связаться с Малым, сети не было. Через коммуникатор включил фонарик на комбинезоне. Надо же, пригодился. Начал вставать, ох, е! Болит внутри все, засунул руку под комбез, ощупывая ребра. Ребра вроде целые. А вот печенка и селезенка из-под них выпирали. И при нажатии на эти припухлости вылезали глаза из орбит от боли. Баюкая внутренности, отстегнул рюкзак, достал спальник. Постелил, полусидя у стенки. Привалился, еле найдя удобное положение, начал осматриваться вокруг. Зато ясно, почему овраг обрывался, вода уходила сюда, в тоннель. У тоннеля, кстати, был свой дренаж, вон что-то типа каменной решетки в полу, через которую вода дальше уходила, а тоннель был сухой. Куда-то идти смысла не было. Я, поковырявшись в рюкзаке, достал аптечку. Ну, вот и тебе пора на штатное место встать, прицепил к свободному слоту на груди. На коммуникаторе высветилась надпись о присоединении нестандартного оборудования и что возможны ошибки. Правильно, комбинезон-то у меня совсем древний, а аптечке семьсот лет всего. Потом выскочила надпись о необходимости использования аптечки. Нажал «ок». Почуял инъекцию. И снова уснул. Проснулся уже почти в норме, уши не болели. Попробовал, шаркнул ногой, звук слышал хорошо. Требуха немного болела, но так, где-то отдаленно. А значит, нужно идти. Коридор был сделан из каменных плит два с половиной метра в высоту, ну и два в ширину. Один конец туннеля завален приличными камнями, видать, потолок метровыми каменными плитами был сделан.

А раз не могу туда, значит, нам в другую сторону. Тем более, где-то этот туннель начинается и кончается. Всего через метров двести показалась развилка, ага, налево – плита угрожающе висит над проходом, направо – чистый проход. Интересные ощущения… Вроде интуиция говорила идти туда, где плита. Но разум возражал, столько лет прошло, вдруг рухнет. Значит, пойдем туда, где безопасней. Кряк, плита под ногой утопилась на сантиметр, из щели вылетело лезвие, которое поржавело до дыр, и от резкого движения оно просто развалилось в труху. Иначе меня перерубило бы пополам. Я резко отпрыгнул назад к развилке. Эвона как. Это не просто туннель, это лабиринт. Как в «Принце Персии» или у Индианы Джонса. Как-то враз все изменилось. Вроде бы все хреново было. А оказывается, было все хорошо, можно сказать, увеселительная прогулка. Не, ну даже коридор с ловушками смотрится как приключение, только вот не для того, кто в этом коридоре. Ну на фиг, пойду-ка я назад, может, все-таки покопаю, плиты там сдвину или еще чего. Вернулся к обвалу. Нет, тут без шансов. Пошел опять к развилке.

Ладно, ведь сразу хотел в левый коридор. Теперь все внимательно осмотреть. Плиты пола абсолютно одинаковые. В стенах тоже отверстий не видно. Сама плита хоть и корявая, но зазоры между плитой и стеной полсантиметра. Значит, нужно подобрать по толщине камушки и расклинивать плиту между стеной и полом. Эх, жалко копье свое перестал таскать. Сейчас бы пригодилось. Прикладом своего карабина забил камушки в зазоры. Но это хорошо с этого края. А чтоб с дальнего расклинивать, это нужно пройти под плитой. Хорошо, буду клинить через каждые двадцать сантиметров. Если начнет падать, должна вывернуться на камушках, как на оси, и хотя бы не на меня упадет. Правда, может проход перекрыть. И вот где-то примерно на середине пути камень под ногой утопился вниз, не успел я отпрыгнуть, плита, как я и думал, передним концом бесшумно пошла вниз, проворачиваясь на оси-камушках. Вторым концом, что надо мной, плита стала подниматься вверх. И упала бы на пол передо мной, закрывая проход, но с глухим «тук» ударилась в потолок и остановилась. Посыпался вниз мусор, пыль и те камушки, что я подбивал первыми. Я рванул быстрее, чем камушки долетели до земли. Как раз получилось, с переднего опущенного конца плиты сыпался мусор, и я сквозь него пролетел. Камушки сыпанули за шиворот. И пыль осела на волосах. Обернулся и начал осматривать тот камень, который приводил в движение механизм. Вроде ничем не отличался. Ладно, все осматривая, пошел дальше.

Двести метров коридора я прошел за два часа. Вот следующая развилка. Опять один проход совершенно безопасный, а второй… А у второго по бокам были два ряда отверстий сантиметра три в диаметре на уровне пояса и головы. Внимательно осматриваю все камни. Есть пара камней чуть выше остальных. Скорей всего, коридор давал усадку. А под этими камнями механизмы. Они просели меньше. Но тут дилемма, либо я во весь рост перепрыгиваю камни, но тогда нахожусь на линии отверстий, и если я просмотрел какой камень, то меня проткнет. Или же я на четвереньках прохожу под отверстиями, и штыри вылетят надо мной. Но если тут есть скрытая ловушка, к примеру, с потолка что стрельнет… Выбрал вариант «на четвереньках», хотя полез по-пластунски. А вот и приводной камень. Вшиххх, из отверстий вылетела ржавая пыль-труха. Фу-у, пронесло. Видать, лабиринт очень древний.

Так я и шел двести метров – коридор, развилка. Понял, что коридор безопасен. На развилках выбирал тот проход, где опаснее, но одновременно виднее ловушку. Пытался разгадать ловушку. И что-то придумать, чтобы ее нейтрализовать. Но некоторые приходилось проходить на ловкость и силу. Допустим, проваливался квадрат. Нет, там снизу не было шипов, там вообще ничего не было. Луч фонаря даже на максимальной мощности до дна не доставал. Когда я кинул туда камешек, тоже тишина, я уже подумал, что там дно мягкое, и отвернулся, как раздалось «блум-лум-лум-м-м». Да, до дна тут лететь не долететь. Перепрыгнуть всего полтора метра нужно. Может, на земле это и не расстояние, а когда под тобой пропасть, как будто ноги свинцовыми становятся. В другом месте болтались здоровые каменные маятники, которые тоже пришлось пробегать, вроде несложно. Но на психику давит. И тут, скорее, с паникой совладать нужно. Некоторые ловушки повторялись. На мое счастье, механизмы были древние. И не все ловушки срабатывали. Хорошо, что фонарик заряжается от тепла тела и фляжка воду сама собирает. Хотя тут вода иногда сочилась по стенам, даже без фляжки выжить можно. Пайки таяли с катастрофической скоростью. Вроде забито было под завязку. А так, если десять дней, три раза в день, это уже тридцать пайков. Это полрюкзака. А рюкзак почти ополовиненный. Сколько я тут? Глянул на коммуникатор, ого, уже неделя прошла. А конца не видать. Самое сложное – это бороться с безнадегой. Стоит ли дальше идти, а смысл? Если конца нет. А вдруг я хожу по кругу? Вот такие мысли пытался гнать сразу. Если поначалу я им мог сопротивляться легко, то теперь еле-еле справляюсь. Эффективно было сразу гнать мысль: только она просачивается, сразу – «нет!» А вот с пайками нужно решать, сколько их у меня. Так, еще на полторы недели. Да еще две палетки НЗ, которые Гном навязал, вот пусть и будут НЗ. Нужно урезать прием, хотя бы два пайка в день. А лучше полтора. Все, решено, полтора пайка в день. Съел половину и отправился дальше. Еще одна проблема – одиночество, где-то я читал, что нужно разговаривать вслух с самим собой. Так и поступил. Шел и громко размышлял. Ага, вот опять развилка, и снова маятники. Как только я зашел, они дернулись с громким «дун» и заклинили. Один маятник сорвался с крепления, с громким треском врезался в стену, и обломками осыпался на пол. У меня даже мускул не дрогнул, не в меня полетел, и ладно. А еще начала развиваться интуиция, так и сейчас я шел по коридору, в коридорах ловушек не было. А тут остановился, почему, не знаю, ха, да вон камень выпирает, а сбоку щель под лезвие. Ничего, проползем, стандартная ловушка. Только нестандартно в коридоре. Он был условно безопасен, а сейчас нет.

Вот еще неделя прошла. Тянуть пайки у меня не получилось. Как вот специально такой жор нападал. Вот всего десяток остался. Все, паек в день, не больше. Какая разница, сейчас начинать голодовать, когда хоть есть что поесть, или потом. Когда уже ничего не исправишь. Решил все-таки попробовать НЗ. НЗ удивил меня сильно – в одной палетке оказалось десять плиток, похожих на шоколадки, которые разделены на двадцать один кусочек. И напечатана инструкция. Три кусочка в день, строго по одному, предупреждение о смертельной опасности, если выпьешь больше, и дозы утром, в обед и вечером. Кусочек разжевать сухим, запить водой. Развернул обертку. Действительно, как шоколадка формой, только цвет желто-серый с черными вкраплениями. Отломил кусочек, разжевал, вкус приятный: сухофрукты с орехами. Пролетело – не заметил. Подумал, не закинуть ли второй, хотя для чего-то «опасность» в инструкции написано, не рискнул. Запил водой, я даже испугался, желудок стало раздувать. Ясно, съешь и просто добавь воды, там распухнет. Поэтому два нельзя. Но чувство голода пропало. Я спасен, а значит, пора топать дальше. За это время я прилично оброс, и чесалась отросшая бородка. Ни дать ни взять Робинзон. Ну, может, всегда так ходить, когда выберусь отсюда. Ведь не просто так Диким зовут, надо соответствовать. Хотя нет, борода надоела, попаду в мед-капсулу, настрою, чтоб вообще не росла.

Все равно где-то этот лабиринт закончится, не может же он под всей планетой проходить. Попробовал идти на развилке, где безопаснее, там ловушки сложнее, но я их уже видел, опыта набрался. Хотя чуял, что делаю это зря. Тот же коридор, такая же развилка. Свернул еще раз в безопасную. Оба – тупики. Что-то новенькое. Ну, значит, я правильно шел. Вернулся назад. Пошел дальше. Хождение по коридорам порядком надоело. Ловушки постепенно усложнялись. И, если бы все они срабатывали, не уверен, что некоторые прошел бы. Иногда на развилке появлялись три ответвления вместо двух. Но я чувствовал, что дополнительное ответвление это ведет сюда, а не отсюда. Сходил, проверил, точно, вышел к развилке, только с другой стороны. Значит, это возвращались те пути, что раньше расходились. Вернулся назад. Также появились после развилки повороты коридора на девяносто градусов. То есть заглянул в проход, а там тупик. И если бы не четкое чувство, что мне туда, я бы развернулся. А так подходишь к тупиковой стене вплотную и только тогда видишь, что проход в сторону идет. Один раз вышел к пропасти метров тридцать шириной, через которую метровая труба была перекинута. Сверху на нее капала вода. Метр ширины, да это вообще легко, да и труба грязноватая, чтобы на четвереньках ползти. Обычным шагом я прошел почти две трети, как меня шатнуло, раскорячился статуей. И пытаешься вроде согнуться, а тебя выгнуло и тянет в пропасть. Еле-еле потихоньку присел. Обнял мокрую трубу, отдышался и остаток полз, не выделываясь, тщательно вытирая поверхность трубы своим комбинезоном. Как-то я инертен стал. Тут же тряхнуло, немного приводя в чувство.

К концу третей недели, шагая по коридору, я уже вслух обсуждал свои жизненные ситуации, за которые было стыдно. Пришел к выводу, что они повторятся еще не один раз. Прошлое не изменить. Но вот ситуации такие обязательно повторятся, как ни странно, это я видел у других. Когда они рассказывали, как они облажались и как они бы поступили в той ситуации правильно. И вот я вижу, они попадают в такую же ситуацию снова и снова, так же неправильно поступают. Значит, не надо комплексовать по поводу того, что было. Чую, похожие ситуации еще будут, да и поступлю я опять так же. А еще я стал шутить и сам смеяться над своими шутками, а это уже плохо. С НЗ-плиток сильно не растолстеешь, поэтому пришлось снова подгонять комбинезон по фигуре, иначе он в поясе болтаться стал.

Вот, снова изменения, коридор пошел круто в горку, сечением стал почти квадратным, а еще было углубление в стене. Осмотрев углубление и не найдя ничего интересного, я опять пошел в горку. Метров сто поднялся, остановился, отдышался, и что-то мне не нравилось. Появился какой-то грохот, сначала не понял, что это за звук. Блин, да это катится что-то сверху. Развернувшись, я рванул что было сил. Ведь знал, что тут выемка не просто так. Тут ничего просто так нет. Разогнавшись под гору, я чуть не пролетел выемку, завернул туда на полном ходу и впечатался в стену. Мимо прокатился цилиндр размером в весь проход и ударом запечатал проход снизу. То есть если бы я не свернул в выемку, а пробежал дальше, то остался бы в этом лабиринте навсегда. Ну и ладно, пойдем дальше. Наконец-то коридор вышел в здоровый полукруглый зал, исписанный разными узорами. Но это не главное, в центре зала на полу был небольшой круглый постамент, на нем стоял абсолютно зеркальный шар. Больше не было ничего. Коридор заканчивался тут, второго выхода не было. Ни окон, ни люков, ни лазов. Подойдя к шару, я посмотрел на свое отражение, не удержался, построил рожи, потом протянул руку. Повеяло холодом, от греха я руку отдернул. Ткнул стволом карабина. Звон как от хрусталя, нежный мелодичный «дзинь». И ничего, только ствол изморозью покрылся. Решил стрельнуть, хотя чуял, что делаю неправильно, что этот шар ничем не расколоть. Но попробовать-то нужно. Стрельнул. Не знаю, что было громче – звук выстрела или перезвон хрустальных колокольчиков. Осмотрел шар – ни единой царапинки. Ну и ладно, сегодня спать, а завтра на свежую голову, может, придет мысль какая. Спалось хорошо. А вот утром не знаю, что было, скорее всего, сон. Поднялся я с лежанки, на месте шара сидел какой-то китайский дед с длинными белыми усами и тощей бородой:

– Ты руки об руки три, да и вообще тело растирай, а то проснешься.

– Что?

– Три, я сказал! Чтобы тут задержаться, нужны ощущения. Три!

Я быстро начал растирать руки, и реальность вокруг становилась реальнее, цвета сочнее, звуки четче. Не знаю, как это объяснить, как будто медленно просыпаешься. Сами руки стали тоже реальнее, лучше стали чувствовать. Тут же начал растирать тело и лицо. Все вокруг становилось насыщеннее – и пол, и стены. Краски даже стали ярче, чем обычно, только правая щека онемевшая какая-то.

– Ну вот, стабилизировался немного, можем поговорить.

– ???

– Помнишь, как ты в корабле сполотов кровать призывал?

– Ну, вроде помню.

– Вот так действуй и с шаром.

– А почему у меня щека онемевшая?

– Так ты спишь на ней, – и показывает пальцем мне за спину. – И да, руки три, чтоб не вылететь.

Я обернулся посмотреть, куда показывал дедок.

А там я спал, или, точнее, мое тело спало на подложке, правой щекой я лежал на полу. Так вот почему щека онемевшая. И тут я почувствовал, что стою столбом с открытым ртом и меня выталкивает куда-то.

– Руки три, чтоб не выкинуло.

Я широко развел руки и хлопком начал сводить их, чтобы растереть. Только вот я подпрыгнул на подложке и свел руки уже лежа на полу и проснулся. Что это было? Еще не поняв, в какой реальности я нахожусь, растер руки. Вокруг было все по-прежнему, тишина и стоял зеркальный шар. Что, я с ума схожу? Не, видеть свое тело со стороны еще то удовольствие. Не, по-моему, я еще не готов ходить в астрале, а хотя, может, просто сон? Но уж больно реальный, вернее, даже реальность бледно смотрится по сравнению с таким сном. Краски явно сочнее видно, даже то, как раскрашен был этот зал, а сейчас просто камень. Хотя нужно попробовать, как китайский дедок советовал. Уселся поудобнее на подложке и начал сильно желать, чтоб шар остановился. Почему остановился, а не распался, я не знаю. Просто знал: хочу, и баста. Сначала никак не настроился, долго не получалось. В какой-то момент понял: вот оно. И шар послушно покрылся сначала радужной пленкой, потом, как мыльный пузырь, не лопнул, а просто пропал. Внутри был постамент и стояла небольшая коробочка. Около постамента начал сгущаться дымок, превращаясь в полупрозрачную гуманоидную фигуру и что-то пафосно произнося на непонятном языке. Потом посмотрел на меня, я стоял с открытым ртом. Потом глянул на часы на руке, потом снова на меня и на русском выдал:

– Ох же!!! Б…ь е…ь! Да ну на фиг, шестьдесят с половиной миллионов лет! Вот это меня закрыли на дежурство!

– Простите…

– А, да. Приветствую тебя, претендент, ты справился с испытаниями, позади юность, и тебя ждет взрослая жизнь. Сейчас мы определим по результатам испытаний, кем тебе быть – воином, инженером, пилотом или рабочим, – пафосно сообщил мне он, а дальше забормотал: – Так, начал проходить не с начала, тут так… а тут так. Тут вообще интересно прошел. Угу, угу. Однозначно, инженер. Так, а где тут медкапсулы? Проблема. А, да, может, ты спросить что хочешь?

– Конечно, хочу. Кто вы такие? Что за шар? Где вас искать? Да и что это за лабиринт?

– Начну с конца. Лабиринт – это выпускной экзамен. Тот, кто не хочет считаться юнцом, должен пройти этот лабиринт. Лабиринты есть на каждой планете. Прохождение добровольное, можно и до конца своих дней юнцом считаться. Но только доказав свои способности, ты можешь стать полноценным членом общества. По прохождении выдается рекомендация, какого симбиота подсаживать, вернее, какие настройки нейросети делать. На второй вопрос – нас уже не найти, похоже, мы вымерли. Шар – это стазис, контейнер, внутри него останавливается время. А мы – это предтечи. Конкретно я – это часть моего сознания. Лень было претендента ждать, вот я часть сознания и запечатал в стазис.

– А почему вы вымерли?

– Война у нас с реликтами была. Кто первый начал и из-за чего – неизвестно, но мы первые почти победили. На стороне реликтов была биоинженерия и химия, они выращивали себе все: корабли, искины, еду. Причем они были гигантских размеров. На нашей стороне были техника и физика. Вот мы и придумали, как всем телам во вселенной увеличить массу. И вот на планетах, где они жили, гравитация усилилась, их просто к земле придавило. Они же эволюционировали медленно, просто не успели, все вымерли. Кроме тех, кто в космосе в это время был. Вот они-то и забросили нам вирусы, когда мы уже праздновали победу. В итоге победителей не осталось. Но из-за их вирусов все живое стало эволюционировать по их заданной программе. Вон, даже ты получился и смог пройти испытание. Так что они победили в итоге, получается.

– А если вы временем манипулировать можете, почему не вернуться в прошлое и не изменить будущее?

– Это как? – и я почуял, что кто-то прикасается к мозгу. – Извини, я у тебя в памяти поковырялся. Мне нужно было хотя бы язык твой узнать, а сейчас про эффект бабочки узнал. То, что вы думаете, что если в прошлом раздавить бабочку, в будущем катастрофы будут, в корне неверно. Тут, смотри, вы почему-то думаете, что вы плывете по реке времени. А на самом деле вы стоите в реке времени, а время течет. Если так рассудить, настоящее – как плотина ГЭС на реке времени. Логично?

– Ну, вроде логично.

– А раз логично, значит, будущее ты можешь изменить из настоящего на основе прошлого. То есть летит поток событий, какой – ты не знаешь. Но изучив прошлое других людей, ты знаешь, что если ты будешь учиться, то в будущем тебе легче найти работу. То есть ты из настоящего меняешь будущее. Грубо говоря, подстраиваешься под будущие потоки. Вот я, к примеру, оставил стазис, и он изменил мое будущее. Понятно?

– Что-то ускользает мысль, но вроде понятно. А прошлое?

– А прошлое тоже меняется постоянно из настоящего. Временной поток проходит плотину настоящего и начинает бурлить. Прошлое меняется постоянно.

– Но так же не может быть!

– Хорошо, у вас история точная наука? Ведь кто как хочет, так ее и изворачивает, и чем дальше, тем запутаннее.

– Ну, нет, конечно, но вот, к примеру, я же помню, что было со мной лет тридцать назад?

– А все помнишь? Не было такого, что тебе кто-то говорил, что вы сюда ходили, а ты говоришь, не ходил. Либо что-то у кого-то брал… Хотя не, это нехороший пример. Да даже фотографии иногда ведь не помнишь, где снимал. А вот он – снимок есть.

– Может, это память чудит.

– Может, и чудит. Ну да что-то заболтал ты меня. Вот нейросеть. У вас сейчас таких не делают. Бери, вставляй. Только должен предупредить, только самые отмороженные у нас ставили себе без медкапсулы.

И предтеча показал мне на коробочку, что стояла на подставке. Я быстренько подошел и взял коробку. Слишком долго я мечтал о ней, чтоб на потом откладывать.

– Это, а что, мне голову себе проломить нужно, чтоб ее установить?

– Ага, вон об угол постамента стукнись.

Я обреченно глянул на постамент.

– Ха. Ты точно отмороженный. Я же пошутил. Просто выпей. Это же наноботы. Они сами проникнут куда нужно и построят что нужно. Пей!

Я открыл коробочку, похожую на те, в которых кольца продают. И залпом выпил.

– А медкапсула для чего?

– Для обезболивания, чтоб ты себе ничего не повредил.

– Мог бы и пораньше предупредить.

– Ну и ладно, мне пора. Ты лучше подстилочку подстели и ляг на нее, а как сеть развернется, так на постамент зайдешь и лифт через нее активируешь.

– А ты куда? Может, подождешь, когда активируется?

– Не, я не садист, чтоб за мучениями наблюдать, да ты к тому же будешь просить, чтоб я убил тебя. А мне пора соединяться с целым.

– Может, базы знаний подкинешь?

– Так тут их нет. Это наверху библиотека была, но сейчас там развалины одни. Надо же, я думал, постройки у нас нерушимые. Ну ладно, давай, удачи.

И предтеча дымкой ушел в потолок.

Ну и ладно, я поправил свой спальный мешок-подстилку и улегся на нее, сложив руки на груди. Ничего не происходило. Я все лежал, а ничего так и не происходило, хотя вроде начало ныть в правом боку. Ныло все сильнее. Через полчаса я выгибался дугой. Боль была такая, что в глазах потемнело и плавали мурашки. Еще чуть – я не выдержу, уже согласен на все. Типа стукнуться головой, чтобы забыться. Надо было делать это сразу, меня начало крючить и корежить, я выгибался под невозможными углами. Орать я уже не мог, по-моему, сорвал голосовые связки. В какой-то момент открыл глаза и увидел перед собой подошву. Да это моя подошва! Было бы смешно, если бы не было так больно, хотя, может, себя за зад укусить? В какой-то момент сознание не выдержало, и я отключился.

Глава 8

Очнулся я в полной темноте на голом камне. Фонарик не работал. Коснулся коммуникатора, пусто, его нет. Я думал, что такое крепление ничем не оторвать. Фонарь был на месте, только вот никак руками его не включить. Начал обшаривать помещение, но ни спальник, ни рюкзак, ни коммуникатор под руки не попадались. Кстати, а что с нейросетью? Тоже никаких надписей перед глазами не было. Что это? Не получилось? Или просто не развернулась еще? Таких ломок я больше не вынесу, да даже если бы заранее знал, как это, то я отказался бы от такого счастья.

Где-то через час ползания я нашел спальный мешок. Хотел его сначала забрать, а потом решил оставить как ориентир и начал от него по спирали на карачках ощупывать помещение. Ага, вот и рюкзак. Сел, подкрепился, пополз дальше. Ничего не нашел, решил вернуться к спальному мешку. Мешка не было. Вот постамент нашел, а мешка все нет. Решил поступить по-другому, представил коммуникатор и захотел найти его, очень слабо захотелось ползти в ту сторону. Пополз, после очередного касания рукой неизвестности засияла голограмма коммуникатора. Да так ярко, что пришлось закрыть глаза. Ну, наконец-то.

Взял в руки, там высвечивалось поздравление со входом во взрослую жизнь и была надпись о переходе из детского режима в полноценный взрослый режим. А это как так? Кажется, мне Дед говорил, что коммуникатору около семи тысяч лет, а сети шестьдесят миллионов лет. Что-то не сходится. А хотя вроде бы эти коммуникаторы нашли в стазис-складе. Возможно, просто неправильно датированы. Ведь в стазисе время останавливается. Сколько лет пролежало, узнать невозможно. Прицепив на штатное место коммуникатор, включил фонарь. А вот это нехорошо, на корпусе коммуникатора появилась свежая трещинка. И старая удлинилась. Но вроде на работу это никак не влияло.

Осмотрелся. Спальник лежал всего в метре от меня. Как мимо него проползал и не задел, не знаю. Мне кажется, именно в этом месте раз десять проползал. Поднял глаза, весь купол был исписан тезисами и пословицами. Наподобие «делу время, потехе час», «слава ученым и строителям» и так далее. Я стоял, разинув рот, читая надписи. Вот не подумал бы никогда, что вот эти витиеватые узоры могут быть буквами. Дернулся, ожидая удара в спину, уже привык, как засмотришься, так тебя подталкивают. Я даже обернулся, но никого не было.

Делать было нечего, надеюсь, что сеть развернется максимум через трое суток. А это время нужно подождать. Пытался спать. Бесполезно. Уже выспался, погонял камешек в футбол, полазил в настройках коммуникатора. О, у меня стало можно сменить любую расцветку комбинезона. Появились новые функции экзоскелета, полной герметизации для выхода в космос, магнитных ботинок для невесомости и убыстрения хода по планете. А это что за зверь? Нажал ради эксперимента. Сзади, за голенью, пластины, которые, я думал, сделаны для усиления или защиты, сдвинулись и разложились в длинные пружины-джампы. Попробовал пробежаться по залу, ха, интересная игрушка. Я носился по кругу, подпрыгивая и дурачась. Если на Земле джампы – это просто пружины, то здесь явно с каким-то приводом. Потому что толкало меня вверх без моих усилий. И кстати, шкала энергии комбинезона слегка просела. Еще два дня я ел, спал, прыгал, даже нацарапал на стене «здесь был Леха». Даже снова отжиматься начал. Коммуникатор излазил весь, нужно было скачать на него типа книжек и фильмов. Вот тогда первый раз засел записывать свои похождения. Но и это не спасало от безделья. Попробовал тренировать способности псиона. Сел в позу лотоса, выставил вперед руку и захотел огонек из пальца. Как ни тужился, ни представлял… в общем, я уснул. На следующий день сел, пробуя приподнять камушек с пола, даже драйв поймал такой же, как когда зеркальный шар останавливал. Ведь должно получиться. Но нет, камень даже не дрогнул. Значит, наверное, такое невозможно. Нужно в ментальном плане попробовать, так, сел, сосредоточился.

– Я сейчас разговариваю у тебя в голове своим голосом, заметь, не твоим, а своим. Сейчас грубо «раз-раз», а сейчас тонко «раз-раз». – Хм, вроде что-то получилось. Ладно, пойду, побегаю.

На следующий день проснулся от звука «тук-тук-тук». Спросонья потянул руку за смартфоном прочитать сообщение. Ведь звук такой же на моем смартфоне был. Тут же подпрыгнул, какой смартфон? Глянул на коммуникатор – пусто. Ага! Наконец-то на периферии зрения была тусклая точка. Мысленно потянулся к ней, ожидая надписей перед глазами. Перед глазами в полуметре от меня появились экран и клавиатура, даже с теми наклейками, что были у меня на Земле. Что интересно, когда я поворачивал взгляд, экран оставался на месте, а не двигался за взглядом. Попробовал поймать руками, пусто. Экран явно только воображаемый.

На экране было написано «Добро пожаловать в “Нейросеть”. Чтобы продолжить пользоваться, нужно завершить настройки» и кнопка «Продолжить». И все это написано на русском. Получается, современные производители нейросетей не смогли обойти название и просто назвали свою корпорацию так же. Тем более что была информация, что свои нейросети корпорация выращивает из частей нейросетей. И делит их, как червяков. Часть отрежет, из нее целое выращивают.

Что-то я задумался, жмем «Продолжить». Сначала шли дата и время, причем в трех вариантах – земном, Содружества и древних. Потом предлагался интерфейс экраном, просто надписи перед глазами. Статичные или двигающиеся за взглядом. Решил оставить все как есть. Дальше пошло оборудование, подключился коммуникатор, комбинезон, фляжки, фонарики, инструменты, аптечка. На всем отображался ресурс. Система предложила отображать комбинезон 3D-картинкой около монитора, дал согласие. Появилась картинка комбинезона и оборудования со шкалами энергии, прочности и заполненности. Очень удобно. По виртуальному монитору можно было нажимать руками либо взглядом, просто сосредоточив его там. Но удобнее руками. Правда, со стороны как это смотрится? Стоит человек и тычет пальцем в пустоту, десятипальцевому письму меня система не обучила, приходилось тыкать однопальцевым методом. Попробовал свернуть, все изображения свернулись в тусклую точку, шарик на краю зрения, и если глаза не скашивать, почти не видную, если скосить на нее глаза, становилась четче. Что интересно, это точка была осязаема, вот я ее взял, вытянул вперед, она осталась висеть спереди, двойное нажатие на нее пальцем – раскрылся экран. Не знаю, сколько времени я игрался, но надоело.

И я решил позавтракать. Только сел, опять звук «тук-тук-тук». И точка в глазах слегка замерцала. Раскрыл уведомление: «Не найдено ни одной базы знания, рекомендуем найти и приступить к изучению базы знаний предпочтительно технической направленности». А «настроить уведомления» – не, настраивать пока не буду, пусть приходят все. Вот потом, когда надоест, заблокирую.

Дожевал, собрал манатки в рюкзак и пошел на платформу. И так тут задержался. А что, если у лифта механизм сломан? Не попробую – не узнаю. Встал на постамент в центре. Выскочил перед глазами виртуальный рубильник со стрелкой вверх. А ниже «продолжать открывать доступные интерфейсы автоматически?» и две кнопки – «да», «нет». Жму «да», а после перевожу рубильник вверх.

Я как бы в прозрачном стакане стал подниматься наверх. Вот дошел до потолка. Дальше виднелась порода, через какое-то время солнечный свет резанул по глазам. Через закрытые веки свет резал глаза до боли. Я прикрыл глаза ладонями. Через закрытые веки и руки появилась надпись: «Рекомендуется подключить светофильтры, лежащие в рюкзаке». И никаких «да» или «нет». Я понял, нужно руками доставать сварочные очки. На ощупь достал, надел, а оказывается, в комбинезоне был слот специальный для них, и они могут автоматически надеваться. Я сошел с площадки, вокруг были едва различимые руины, какое-то сооружение. Вокруг на деревьях были повязаны тряпочки, а в стволы были забиты монетки. Я огляделся, кажется, я разрушил чей-то алтарь. Часть его осталась на крыше. Ладно, в округе никого не было. Я быстренько отправил лифт назад вниз. Та куча камней на крыше гармонично засыпала шахту лифта. Хотя там вроде плита какая-то встала на место. А потом уже кусками алтаря все завалило. Нужно уходить отсюда побыстрее, а то еще охоту откроют на осквернителя святилищ, а могут и к богам приписать.

Искать что-то в этой библиотеке смысла никакого не было, тут даже по очертаниям здание не просматривалось, даже фундаменты не угадаешь. Так, пара плит каменных, которые от времени уже больше щебень, чем плита.

А ландшафт тут сильно изменился, там я среди холмов в туннель зашел, а тут где-то среди гор вынырнул, причем на склоне. Дорога была как вниз в долину, так вверх к вершинам. Горы, конечно, не сильно высокие, но явно выше Жигулей. Бежать-то нужно, но куда? А вдруг здесь агрозона сбитых звездолетов? Третий обстрел я не переживу. Ладно, пока наверх, вон в тех кустах засяду, огляжусь. Может, коммуникатор с сетью свяжется, карту открою. Вершина казалась рядом, но чем выше поднимался, тем дальше отодвигалась вершина, по-моему, в горах всегда так.

Да и ладно, вроде отошел от «места преступления», свернул с протоптанной дороги, углубился в молодую поросль. Далеко углубиться не получилось, склон становился сильно крутой. Уселся в травку и тут заметил, что точка моргает. Развернул, писала Лер:

«Ты где? Ты появился в сети! Если это не ты, а просто нашедший этот коммуникатор, пожалуйста, отпишись, где ты его нашел. Хозяин этого коммуникатора нам очень дорог».

На глаза навернулись слезы. Вытереть я их не мог, потому что очки надеты. Я быстро написал, что это я, что со мной все в порядке. Нет, не то. Все стер. Написал еще раз. Еще раз стер. Задумался. Тут постучало еще одно сообщение. Гном:

«Надеюсь, ты живой. Мне еще тебе голову отрывать».

Хотел написать Гному, но тоже стер, а набрал головы-зов. Он хоть дороговат, но текстом я не мог выразить все. Сначала Гному.

Гном появился во весь рост у меня перед глазами с частью магазина. Правда, смотрел он на свой коммуникатор, а не мне в глаза. Видать, его сеть не тянула такое изображение.

– Здорово, пропащий, – пробасил он. – А ты что в очках, и прическа классная?

Волосы у меня действительно были патлами, причем засыпанные вековой пылью. Можно сказать, были дреды. Комбинезон чистил тело, а вот голову не мыл.

– Из подземелья только вылез. Малой жив?

– Жив, жив. Догадался не двигаясь просидеть, пока молотило, сейчас проводником с экспедицией ушел. Правда, в другом месте прорыв делают. Вполне успешно. Это ты рванул туда, где сложнее всего. Туда даже на танках боятся ездить.

– Так вроде там едва зоны обнаружения соприкасаются?

– Зоны-то едва соприкасаются, зато там тяжелое вооружение. А где экспедиция прорывается, там пара гаусс-пушек да игольные турели раскиданы. Они, кстати, руины с космоса рассмотрели и туда двигаются.

А вот это очень плохо.

– Я вышел из подземелья, а проходов нет.

– На лифте? Как лифтом смог воспользоваться? Нейросеть нашел? Так ты нам, друг, как раз на опыты и нужен.

Тут я увидел, как у Гнома в магазине опять закрываются ставни.

– Слушай, ты чего завис? Только не говори… А хотя ты же мне в глаза смотришь, а не на коммуникатор. Это получается, я у тебя в полный рост перед глазами. Такое могут тянуть только дорогие нейросети стоимостью под миллиард. Ты с какого подземелья вышел, не с лабиринта? Только не говори, что установил себе нейросеть древних!

– Похоже, у меня проблемы… Как ты говоришь, со свежего трупа нейросеть легко снимается?

– Ну, тут могу успокоить, твоя не снимается, и снявший погибает часто. От совершенно случайных событий, кстати.

– А ты откуда про лабиринт знаешь? И сети… Что, часто находят?

– Да нет, не часто, но достаточно, под тысячу разумных с ними ходило или ходит. Тут даже на продажу эти сети не идут. Может поставить себе только тот, кто лабиринт честно прошел. Иначе или смерть в мучениях, или мозг она выжигает, овощем делает. Только вот ставят обычно в медкапсулах все равно. Иначе лучше не ставить, говорят, муки страшные при установке. Ты что, без медкапсулы ставил?

Я грустно вздохнул:

– Лучше тебе никогда не узнать, как она ставится. И что мне ожидать? На опыты не разберут? Охоту не начнут?

– Лучше, конечно, не афишировать. На опыты не разберут. Тут легенда ходит, что все причастные к опытам – ученые, врачи, охрана – умирают тихо, кому кирпич на голову упадет, кого током стукнет. Хотя, может, и специально слухи пускают, чтобы такие, как ты, не скрывались. Последний раз двенадцать лет назад арварец какой-то себе установил. Пошумели в прессе и забыли. Вроде живет до сих пор, никто его не трогает. Не, так-то, конечно, серьезные люди заинтересуются, пару вопросов тебе зададут, но неволить не будут. Даже контрактов тебе никто не предложит. Там опять легенды о проклятьях на голову нанимателя. А так – что с вас взять, баз знаний-то нет, вы даже языка древнего не знаете, нейросеть-то на родном языке всегда распаковывается. Вы больше проклятыми считаетесь.

Значит, об этом молчать нужно.

– Ну ладно, успокоил, а то я уже думал тебя как свидетеля по горлу чик и в бега.

Гном рассмеялся, смеялся беззвучно, просто дергаясь всем телом, вытирая слезы своей лапищей.

Я, глядя на него, тоже рассмеялся. Хорошо посмеявшись, а главное, искренне, продолжили:

– Ну, уморил. Ладно, когда возвращаться думаешь?

– Да я, честно, и не знаю, где я, не смотрел еще. Ты бы маршрут экспедиции скинул. К каким развалинам они идут? А то, может, просто подождать их.

– Сделаю. Тут у меня, кстати, семисотлетняя база техники обслуживания дронов завалялась, в третьем ранге, правда. Конечно, в голонете Содружества ее бесплатно найти можно. А по цене пока скачаешь, дешевле современную купить. Тебе как другу недорого.

– А, знаешь, чем меня зацепить, скидывай. Я, пока с тобой говорю, больше кредитов потратил.

– Ладно, до встречи. – И отключился. За разговор двести кредитов как с куста. Да плюс за базы триста. Да и фиг с ними, этими кредитами. Нажал «подтверждение».

Как я соскучился по общению. Говорить просто хотелось. Набрал Лер. Там рядом была Кая. Проболтал с ними целую тысячу кредитов, но ни грамма не жалею. Рассказал отредактированную версию моей прогулки под землей. Они рассказали о своих делах, восхитились моей прической. Пока говорили, подошли Накс со Здоровяком, немного поговорил и с ними. Не застал только Жею, передал ей привет и отключился.

Со счастливым лицом пялился в пустой монитор, который повис после завершения звонка. Открыл карту, развернул экран в 3D-планету. Поигрался масштабами, посмотрел, куда меня занесло. Ого, почти триста кэмэ прошагал. Распаковал координаты движения экспедиции. Ну точно, они ко мне идут. Правда, медленно. Можно просто тут посидеть, а можно и навстречу пробежаться. Но не меньше месяца их ждать.

Все дела потом, сначала база знаний. Нужно изучить хотя бы первый ранг. Распаковал архив и закинул в обучение. Пока в фоновом режиме. Ого, первый ранг почти неделю в фоновом учить. Судя по книгам, прочтенным на земле, первый ранг – это теория. Она-то мне и нужна. Хотя бы отличать что от чего. Да еще кто-то здесь тропинки натоптал ведь. Если бы я только попал сюда, я, наверное, прятался бы всю дорогу. А сейчас, после лабиринта и одиночества, наоборот, к людям тянуло. Хоть и страшновато.

Решил сбегать в долину на разведку. Но сначала нужно сделать копье, с резаком это не заняло много времени. Дольше железку искал. Почистил карабин, отрастил джамперы и пятиметровыми шагами полетел вниз. Не знаю, как на лыжах, ни разу с гор не спускался, а вот на джамперах я летел быстрее ветра. Ладно, движениями больше управляла нейросеть, чем я, иначе давно бы кубарем слетел. Вылетел в долину, скорость сильно упала. Шаг трехметровый всего стал, но все равно я наслаждался полетом.

Вдруг перед глазами выскочила надпись: «Внимание! Неопознанная единица, подтвердите код допуска или покиньте охраняемую территорию, иначе откроем огонь на поражение», и тридцатисекундный обратный отсчет. А ниже: «Желаете получать важные сообщения поверх всех окон?» и две кнопки: «да», «нет».

Вот тут, пока я все внимание переключил на надпись, споткнулся о бревно и кубарем полетел дальше, размахивая своими ходулями.

– Да чтоб тебя!

Ладно, хорошо, вокруг головы и шеи надулся капюшон, как подушка безопасности. Также надулись вдоль ног и спины две полосы, чтоб я ничего не сломал. Я тут же на четвереньках развернулся и бегом, буксуя, опираясь руками на копье, побежал обратно. Вроде достаточно. Все равно отсчет прошел, а ничего не стреляет. Остановился, обернулся. Сзади висела надпись. Хорошо, что не поставил, чтобы сообщение за взглядом двигалось. Так бы весь обзор закрыло. Подтвердил: «да», сообщение закрылось. Убрал джампы. Открыл карту, там обозначилась охранная зона. Значит, нейросеть не панацея, если я сам отвлекся, она уже ничем не управляла. И не получится сказать ей «иди туда», а самому спать завалиться. Это просто инструмент. Хороший, правда, инструмент, мне нравится.

Пока я размышлял, из охранной зоны вышли десять человек, все с копьями, одетые кто во что. Кто одет был в комбинезон, были и в тогах. Все были с копьями, у одного висел на шее игольник. Такой, какой входит в аварийный комплект спасательной капсулы. То есть слабый, громоздкий, но зато работающий без привязок.

А я от них почти не отличался – тоже копье в руке, замызганный комбинезон, только карабин на плече. Скорее всего, это те выжившие с разбившихся кораблей, которые живут тут в изоляции около семисот лет.

Переложив копье в левую руку жестом Чингачгука, сказал на общем:

– Приветствую вас.

– Племя Ка эр семьсот четыре пять нолей два желает здравия тебе, путник. Какими бедами тебя занесло в наши края? – вышла вперед молодая женщина, в волосы которой были вплетены косточки, а короткое копье было украшено птичьими черепами.

– Добываю различные части, а сейчас заблудился, – честно ответил я.

Она всмотрелась в мои глаза, рассматривая, вру я или нет. Кивнула себе и продолжила:

– Тут наша территория добычи, тут добыча запрещена.

Я склонил голову соглашаясь:

– Согласен. Я тут ничего и не добыл, за исключением наконечника на это копье.

Она снова всмотрелась мне в глаза, читая, вру я или нет.

– Тебе нужно погостить у нас.

– Я бы с радостью, но у вас охранный периметр.

– Брось, я же вижу, что ты видящий, тебя даже не нужно проводить сквозь ритуал.

Она подняла широкий рукав, там оказался коммуникатор. Она на нем что-то набрала, у меня тренькало сообщение: «Принять идентификатор?» Ну конечно, «да». Добавить новый контакт, тоже «да». Я открыл карту. Охранный периметр, который подсвечивался красным, стал зеленым. Мало того, засветились в округе желтым или красным разные области. Это я удачно зашел! Это получается, я половину охранных периметров просто пройти смогу.

– Тебе нужно будет разбавить нашу кровь. Мы слишком долго живем в замкнутом пространстве, все чаще рождаются калеки.

Я стоял, хлопал глазами. На что это она намекает?

– Только перед этим тебе надо пройти испытание.

Вот это уже хуже, мне б, конечно, и без испытаний хорошо. Но не голосить же об этом. Вон воины как на меня смотрят. Если скажу «нет», не только они меня уважать перестанут, я сам себя уважать перестану. Ну, нос расквасят, зуб выбьют, не убьют же меня.

– Пройдем!

– Пойдем тогда.

И мы гуськом пошли к распадку. Там, оказывается, лежал какой-то звездолет. Не линкор, явно поменьше. Пусть будет крейсер.

Вокруг крейсера были лачуги, как в постапокалипсисе, собранные из кусков металла. Правда, явно нарезанных и прихваченных сваркой. По деревне ходили гуси и какие-то животные. Нам навстречу высыпало все население. Шаманка высоко подняла руки и сказала:

– Сегодня у нас гость, который согласился пройти все испытания.

– Ууу, – все радостно загомонили.

А мне что-то не понравилось слово «все».

– Готов ли ты?

– Всегда готов!

– Тогда первое задание – докажи, что ты можешь прокормить семью, к вечеру принеси что-нибудь съестное.

– Ладно, – сказал я, разворачиваясь и двигая в сторону реки. Для чего нужно было вести сюда? Могли там задание дать. Хоть бы накормили, я полмесяца на таблетках. Чумазая ребятня увязалась за мной. Но до какой-то черты, дальше я шел в одиночестве. Вывел карту. Чего-чего, а лягушек я вам настреляю. Так, а что будет, если я в желтую зону зашел? Тут же выскочило сообщение с запросом идентификатора, отправил. Оп-па, зона превратилась в зеленую. К красным зонам, я так понял, подходить мне вообще близко нельзя. Подошел к сбитому кораблю, который лежал в центре зоны. Он был весь растащен. Из живого, наверное, только искин был. Пошел дальше к речке. Оп, а это что за тропинка к воде? Достал карабин, потихонечку двинулся по тропинке. Чего-чего, а подкрадываться я умею. Доказано сполотами! Эха, да тут лосенок или какое-то копытное, похожее на него. Но без рогов и маленький. Вскинул карабин, выстрел. Этот недолось попер на меня, выстрел. А он идет. Я жму спуск, выстрела нет. А это не довернул затвор. Выстрел, выстрел. Да что, эти иглы вроде деревце перебивают, а ему хоть бы хны. А, поздно! Рванул через колючий кустарник. Кустарник сверху был сплетен своими ветками, поэтому пришлось на четвереньках. Пролетел кустарник, выскочил напрямую к деревьям. Недолось прошел кусты так, как будто их не было, не замедляясь. Правда, прошел и сразу рухнул. Я, посмеиваясь от адреналина, подошел к туше. Толкнул ногой. Тишина. Нужно за копьем сходить, где-то потерял в кустах. А лишь потом только тушку тащить. Засмеять могут. Попробовал, потянул за ногу, килограммов не сотня, но ближе к этому. Ладно, пришлось разделывать. Провозился почти час, изрезал всю шкуру. Пошел, срезал две лаги, изготовил волокушу. Кое-как закрепил шкурой и поволок к лачугам. Потихоньку, ругая этого недолося и Шаманку. Хотя Шаманка вроде ничего так. Одета, правда… Балахонами фигуру скрывает, но изгибы через любую одежду видно.

А вот и деревушка. Я пафосно дотащил тушку до Шаманки. Племя стояло молча. Я же, развернув гордо плечи, думал, молчат – значит, удивлены размером моей добычи. Пока сзади голос ребенка не сказал:

– Мам, он что, священного быка убил? А как же пророчества?

Твою медь…

Сзади раздался топот ног. Прибежали двое:

– Видящая, беда. Алтарь разрушен.

А вот сейчас точно конец мне.

Глава 9

Шаманка подняла руки кверху и начала речь про то, что ждут их великие времена, что зло и обман скоро придут в этот мир и что я являюсь их предвестником. Я же смотрел на мясо и думал, что сегодня не ел с самого утра, даже НЗ-таблетки в животе не было. Шаманка перевела разговор на мясо, добытое мной, сказала, что есть его можно, на это высшие силы не обидятся. А вот если не съесть, то, наоборот, обидятся. Часть селян пошла разбирать мясо. Ясно, меня бить не будут, значит, можно снаглеть, уважение уважением. Но, чую, я без ужина останусь.

– Точно, мне тоже необходимо часть съесть, чтобы высшие силы задобрить.

И внаглую подошел и отхватил себе приличный кусок мяса.

Шаманка осеклась на секунду, с улыбкой на меня посмотрела и сказала, что забирает меня к себе в храм на ночь, чтобы я ничего больше не натворил.

Ну и ладно, я как бы не против.

Зайдя в самый большой дом, Шаманка у меня спросила:

– И для чего ты это сделал?

– Что, быка убил? Извини, не специально. Наверное, просто не знал ваших обычаев.

– Нет, не это, мясо зачем отрезал?

– Я, если честно, полмесяца ничего не жевал, кроме прессованных таблеток.

– Так ты что, его сырым будешь есть? Кухонный комбайн у нас один. Там сейчас женщины суетятся, тебя просто не пропустят.

– Да нет, на огне хотел пожарить.

– Ты огонь хочешь разводить? – удивилась она.

– А как вы еду готовите?

– Через комбайн, конечно, мы же не дикие какие-то.

Я заулыбался:

– А я дикий. Так где у вас огонь можно развести?

– Лучше за деревней у воды. Я с тобой пойду.

Тут недалеко было озеро, лазерным резаком я нарезал дров и развел костер. Солнце начало клониться к горизонту. Пока нагорали угли, я порылся в рюкзаке, достал мыльно-рыльные, купленные еще при походе к Южному поселку. Нырнул в воду и начал мыть голову, чистейшая вода озера вокруг меня стала черная. Я промыл голову несколько раз. Потом достал крем от волос и наконец-то уничтожил бороду. Потом нарвал травы и, как мочалкой, стал сильно тереться. Не знаю, что за средство было, но мылилось хорошо. Послышались всплески воды. Обнаженная Шаманка шла ко мне. Фигура у нее была загляденье. Я и загляделся.

– Поделишься своим средством?

– Конечно, если спину потрешь.

В общем, угли прогорели. Пришлось снова разжигать костер. Мы с Шаманкой сидели около нового костра. Было очень хорошо, как телу, так и душе.

– И почему мы костры тут раньше не жгли, – сказала она, глядя в огонь. – Это же так красиво.

– Не знаю, сколько здесь ни нахожусь, тоже удивляюсь, вроде чего только не покорили – и атом, и реакторы вон какие, а огонь боитесь разжигать.

– Так правила. Не один корабль в космосе сгорел из-за свечек романтических. У меня же записи, – показала она на коммуникатор.

– А нейросеть у тебя стоит?

– Конечно, у нас у многих стоит. Как же оборудованием без нее управлять, тут даже дрон с места не сдвинется. Да даже реактор обслужить не сможем.

Кажется, я здорово ошибся, приняв их за одичавших.

– А как же алтари и священные быки?

– А что не так? Все верят в высшие силы.

– Но они у всех разные, одни верят в Шиву, другие в Христа, а атеисты вообще считают, что человека создала природа или эволюция.

– Ну, тут все просто, просто они высшие силы называют по-разному. Одни называют их Шивой, а другие Эволюцией.

– Возможно, ты и права. А что, кстати, за пророчество?

– А, не забивай голову, это я придумала, когда еще маленькая была. Мы, видящие, должны что-то предсказывать, – улыбаясь, сказала она. – Хотя… вот это сбылось.

Нагорали угли. И я начал насаживать кусочки мяса на проволоку.

– Кстати, откуда ты знаешь, что у вас все изменится? Ты же перед своими все правильно сказала.

– Не знаю.

– У тебя на коммуникаторе карты есть? Он у тебя к сети подключен?

– Карты старые, откуда здесь сеть?

– Ну-ка, дай сюда.

Я нажал поиск сети. Подключился через Южный поселок. И оплатил сеть на год со своего счета. Денег было не жалко нисколько. Я просто знал, так правильно.

Скинул со своего коммуникатора все метки на карте. Тут живот сильно заурчал.

Пока копался в девайсах, мясо начало подгорать, распространяя дух.

– Подержи, – сказал я, хватая за шампуры и начиная крутить мясо. – Хотя что – держи, открывай карты. Видишь, метка «Экспедиция»?

– Ну.

– Вот эта экспедиция к вам и двигается. Там средняя скорость продвижения есть, видишь?

– Неужели наконец-то нас спасать?

– Вот это нет, – ответил, поливая с плошки вспыхнувшие угли. – Тут развалины древних, вот они их и интересуют.

– Так ты не местный? – наконец-то дошло до нее. – Расскажи, что там, в Содружестве?

Ее глаза вспыхнули неподдельным интересом.

– Извини, – схватился за ухо обожженными пальцами. – Я и сам не из Содружества. Я Дикий. И с далекой планеты. Я тебе сеть подключил, можешь новости теперь сама смотреть. А пока ешь давай.

И я дал ей шампур, себе взял другой. Обжигаясь, начали усердно жевать. Разговоры утихли.

После ужина начали закрываться глаза. И прохлада от воды начала пробирать. Обнял Шаманку, двинулись к поселению. Хотя вернулся, плошкой залил угли. Вот теперь можно идти.

– Я подумал, вы меня сожжете за то, что я вам алтарь разрушил.

Шаманка остановилась:

– Так это ты? Как у тебя получилось, он же каменный? Как?

– Не специально.

– Вот придем, я тебе устрою… аутодафе.

В общем, аутодафе мне понравилось. Перед тем как уснуть, я, уже сонный, поставил обучение базы во сне. Хоть до утра не так уж и много осталось.

Проснулся я совершенно счастливый, моргал значок сети, я его смахнул. Теплые губы целовали мне лицо. Я открыл глаза, явно время ближе к обеду.

– Вставай, соня, обед проспишь.

Рядом стоял сервированный столик. Я закрыл глаза. Ну ее, эту движуху, нейросети, базы, космос, останусь здесь. Кажется, меня второй раз в жизни захомутали. Поймав Шаманку и перекувырнув через себя, немного дал остыть обеду. Пообедал очень вкусным блюдом, и меня повели на край деревни.

– Извини, тебе нужно уйти. Это не я так хочу, это так нужно для нашего селения. Тебя здесь пока не примут. Прости, потом обязательно встретимся, твой контакт у меня есть. Хорошо?

Я стоял, молча переваривая. Почему так? Как только подумаешь, что все устаканилось… А, нет, как обычно, только подумал, что плохо, вот оно хуже падает с неба.

Сначала десяток инверсионных линий в полной тишине встретились в одной, еще пока не видной точке в высоте, потом разлетелись рикошетами под разными углами. Потом эта точка стала укрупняться, явно спускаясь с высоты. Вот опять то одна, то другая линия из-за горизонта били в эту точку, отражаясь от нее и изменяя траекторию, уходя ввысь под различными углами. Наконец-то долетел звук, похожий на махание джедаевских мечей. Похоже, это спускался десантный бот. И явно бронированный, раз его не пробивали гаусс-пушки. Вот пошли колонны белого дыма ввысь. С бота полетели яркие точки на перехват колоннам. Вспышки с красивым, расходящимся салютом из того же белого дыма. И почти сразу грохот взрывов, понятно, бот-то уже хорошо различим и почти над головами. Вот из-за деревьев справа сорвался синий сгусток, а за ним еще один. Первый пробил бот насквозь, подкинув его кверху ногами, второй пробил с самого краюшку, оторвав часть обшивки. Бот, кувыркаясь, пролетел над нашими головами в паре метров, оставляя за собой черный густой след. Перед самым ударом о гору отстрелил кресло-катапульту с пилотом. Хоть и далековато, но удар сотряс землю под ногами. К пилоту побежало десяток жителей деревни, которые были как раз на склоне, недалеко от падения пилота. Нам было прекрасно видно, хоть и пилот упал в километре от нас. Побежали и мы с Шаманкой туда. Тут я увидел, что пилота не спасают, а бьют тупыми концами копий. Я отрастил джампы прямо на бегу и через пару минут стоял уже там. На земле лежала молоденькая девчонка, прикрывая голову от ударов.

– А ну, назад, – заорал я, ударяя древком копья со всего разгона в голову самого ретивого.

Ретивый, перевернувшись в воздухе, распластался на земле. Толпа чуть отошла. Я встал между ними и лежащей девчонкой.

– Вы что, с ума посходили?

– Она остроухая.

– Она девчонка сопливая.

Тут подбежала Шаманка:

– А ну, стойте.

Все вытянулись по струнке. Первым делом проверила того, которого я приложил древком.

– Аккуратнее нельзя было? – попеняла она мне.

– Не специально, как-то само получилось.

– Все у тебя не специально получается.

– Живой?

– Жив, но ресурс медкапсулы истратить придется.

И обратилась к соплеменникам:

– Ну, а вы что?

– Она враг! – сказал здоровый детина.

– И что, ее избивать толпой нужно было? Так бы, наверное, один ты с ней не справился? И запомните: война закончилась!

– Они этого не знают, наших продолжают убивать.

– Она не они. Она с другой планеты прилетела и не знает, что такое война.

Детина виновато опустил глаза. Шаманка подошла к всхлипывающей девчонке:

– Ты в порядке?

Та махнула головой. И Шаманка обратилась ко мне:

– Посмотри, там под креслом пилота аварийный кейс. Достань оттуда аптечку.

Я пошел к креслу, выдернул оранжевый чемоданчик. На секунду задумался. Я точно знал, где находится кейс аварийного набора, даже знал, на что нажать, чтобы он отщелкнулся, и как он правильно называется. «Тук-тук-тук», – пришло какое-то сообщение, я его смахнул. Потом разберусь. Передал кейс Шаманке. Она профессионально вынула аптечку и установила ее на девчонку.

– А вы что уставились? – спросила она своих. – Идите посмотрите, куда бот упал, может, что полезное есть.

Толпа развернулась и пошла в сторону дыма, остался только ретивый, лежа на травке.

– Как ты сюда попала? – проговорила Шаманка, колдуя над аптечкой.

– Мне деда сказал подождать, – всхлипывая, начала она. – А я думала первой. – Всхлип. – Руины, я должна… – Всхлип. – А бот был бронированный усиленной броней, его не должны были сбить. А тут… – Всхлип.

– Зря ты так, дедушку слушать нужно, как он теперь там без тебя, – успокаивающе говорила она. – Ты одна была? Там на боте никому помощь не нужна?

– Нет, не нужна, я одна. Меня деда за бот убье-е-ет… Я его без спроса взяла.

Шаманка потихоньку делала мне какие-то знаки.

– Вот этот дядя отведет тебя к деду.

– Я не маленькая.

– Хорошо, вот этот молодой человек отведет тебя к… – Шаманка больно меня пнула в ногу, – цивилизации.

А! Сообщение. Я раскрыл кнопку уведомлений. Первое высветилось утрешнее, которое я смахнул.

«Изучена база ремонтная техника первого ранга. Желаете пройти тест на усвоение материала?» – «да», «нет». «Предупреждение – для закрепления материала необходимо пройти тест».

Так, с этим некогда, пока смахнем, потом разберусь, и так столбом встал. Открыл второе.

«Тебе нужно уводить девчонку, своих долго не удержу. Боюсь, стрельнет кто из-за кустов. Но обязательно своди ее на руины, покажи, что там ничего нет, иначе она убежит от тебя».

Я начал набирать ответ глазами.

«Поня…»

Тут меня толкнули:

– Понял?

– Да понял, понял.

– Ну, давайте, удачи вам. – Шаманка меня поцеловала и шепнула: – Пиши.

Сама взяла аптечку и пошла к ретивому, который до сих пор лежал, не меняя позы.

– Ну что, пойдем.

– Нет, я должна здесь кое-что сделать.

– Делай и пойдем.

– Ну, не здесь, а в одном месте.

– Пошли в одно место.

– Пошли.

Мы прошагали с десяток шагов, Остроухая остановилась:

– Я не знаю куда.

Что-то меня распирало немного пошутить, наверное, адреналин в крови играл:

– Ты летела на своей железной птице и не знала куда? Моя тебя не понимает, – говорил я, гордо держась за копье и глядя, как за спиной Остроухой Шаманка покрутила пальцем у виска.

– Тут должны быть развалины.

– Да, тут у Большой Ноги лачуга недавно развалилась, моя тебя проводит.

Шаманка зажала рот рукой, чтобы не прыснуть, а второй рукой показала мне кулак.

– Нет, тут должны быть старые развалины.

– Старые развалины, – сделал вид, что сильно задумался. – Хорошо, час на развалины. Но ты обещаешь меня слушаться, пока я не сдам тебя твоим родственникам.

– Хорошо.

Я стоял не двигаясь, с каменным лицом вождя:

– Ну, пойдем.

Я продолжал стоять.

– Ты не пообещала.

– Обещаю.

– Обещаю что?

– Обещаю тебя слушаться до тех пор, пока мы не придем к моему дедушке.

Шаманка показывала мне большой палец. А я начал себя сильно щипать, чтобы не рассмеяться.

Не выходя из образа, я молча развернулся и пошел в гору к развалинам, ведь действительно, пока не увидит, что без инструментов ей здесь делать нечего, отсюда не уйдет.

Прошагали молча мы недолго.

– А идти далеко?

– Как солнце коснется вон той верхушки дерева, мы дойдем.

– Так к тому времени мы уйдем от этого дерева.

Так, это почти провал.

– Не того, а священного того дерева.

– А развалины там большие?

– За триста шагов вокруг не обойдешь.

Пошла молча, явно считая в уме, это сколько.

Но надолго это ее не остановило. Вопросы лились обо всем.

– Как вы тут живете?

– Хорошо.

– Нет, я в смысле, что вы тут едите?

– Убиваем маленьких бычков, потом едим их плоть.

– Как?

Ее глаза больших размеров выросли просто до огромных.

Я уставился на нее. Глаза заслуживают отдельного описания, они были изумрудно-зеленые и просто очень большие. Совсем не напоминали аниме, а просто очень гармонично вписывались в ее лицо. Ресницы сначала мне даже показались накладными, настолько пушистые они были. Волосы были до плеч, каштанового цвета. И из-за локонов мило торчали острые ушки. Тело было подростковое, и ему самую чуточку не повредила бы капустная терапия.

– Как, как? Научу.

– Нельзя.

– Вы мясные блюда не едите? – вспомнил я земной фольклор, где эльфы питаются только салатами.

– Конечно, едим, что за вопрос?

– Значит, научу.

– Ни за что.

Тут дорога пошла резко в гору, и разговоры на какое-то время прекратились.

– И я не сопливая девчонка.

– А?

– Ты сказал, что я сопливая девчонка, когда стукнул того копьем.

– А, да, сейчас ты не сопливая девчонка.

– То-то же.

– Ты высморкалась, – пытаясь не засмеяться, как можно угрюмее сказал я.

– Дурак!

Наконец-то дошли до развалин. Остроухая убежала исследовать руины, а точнее, искать вход. Только этого она мне не сказала, боясь раскрыть какую-то тайну. Я же, сославшись на то, что мне нужно пообщаться с богами, сел проходить тест по базе знаний.

Ну что сказать? Возмущений моим не было предела, кто мог подумать, что база первого ранга – это теория; теория – это последние базы, это самая объемная база! Ее учат только те, кто разработками занимается. А первая база знаний – это техника безопасности, это та тонкая брошюрка, которая идет с автомобилем. Одна страничка – нарисованы руль и кнопки с подписями «это руль». А это лампочка аварийного давления масла. А дальше под сотню страниц. Если вы остановились, нужно поставить машину на ручник. Сев за руль, необходимо пристегнуться. А если загорелась лампочка аварийного давления масла, то обратитесь в сервисную службу. На что тратить столько дней обучения, все эту брошюрку минуты три листают, и так все понятно. Хотя я знал теперь это наизусть. Но все-таки плюсы были, теперь я знал, где лежат аварийные кейсы и как пользоваться огнетушителем-гранатой.

Вот я сидел и решал билеты на виртуальном экране.

При резке металла вам необходимо:

а) защитить глаза, б) не направлять струю резака в сторону живых существ или легко воспламеняемых предметов, с) использовать специальные обувь и одежду, д) все варианты.

Иногда были картинки и короткие видео. Все вопросы были легкими, пара вопросов были интересные. С каким минимальным запасом батареи можно работать дроном? Или: с каким допустимым размером эмиттера печатающей головки ремонтного дрона можно использовать?

Тут набегалась Остроухая. И, как всегда, окольными путями начала расспрашивать про вход. Спросила бы в лоб: «Не знаешь, где вход?» Я бы ответил честно. Не люблю врать без надобности. А так я отвечал почти честно.

– Ты не знаешь, тут поблизости обвалы или пещеры есть?

– Не, не знаю.

– Может, слышал от кого про пещеры?

– Не. Не слышал.

– Ну, может…

– Не, не может.

– Да, без техники мне тут делать нечего.

– А что такое техника?

– Ну, это большие машины, такие же, как и большая железная птица, на которой я прилетела.

– Ты, наверное, великая колдунья, раз умеешь управлять большой железной птицей.

– Да, я дитя богов, спустилась с неба, чтобы помочь твоим людям.

– Ты с дедушкой своим связалась? А то он все железные птицы об эту свалку поломает, пока тебя будет искать.

– Откуда ты знаешь, что я могу связаться, да ты… У тебя же коммуникатор и нейросеть стоит. Ты же сейчас в сети сидел общался, а не с богами. Ах ты…

Я не выдержал и рассмеялся. Она набросилась на меня с кулаками.

– Тише, тише, дитя богов! А то прибьешь меня, мы отсюда не выйдем совсем, а деда твой сюда не раньше, чем через месяц пробьется.

– Да иди ты.

– Ты обещала меня слушаться.

– Да пошел ты.

– А я твоему дедушке расскажу, что ты слово свое не держишь.

И она снова налетела на меня, дубася кулачками.

– Ладно, пойдем, а то местные действительно тебя могут пристрелить.

– А ты что, еще и не местный?

– У тебя как, кстати, с припасами?

– В боте. Либо сгорели, либо местным достались.

– Плохо, у меня три пайка и десяток пищевых таблеток.

По карте проложив наш маршрут, я скорректировал его так, чтобы наш путь проходил как можно чаще мимо водоемов. Кстати, идти нам нужно дальше вверх, через вершину этой горы. Вот это не совсем радовало. Это же опять идти в гору.

Глава 10

Первое чувство на вершине горы – это разочарование. Поднявшись сюда, предполагаешь красивый круговой обзор. На самом же деле вся верхушка горы заросла деревьями. И видно вообще ничего не было. Подумывал даже залезть на дерево. Но наверху кроны только усиливались, сквозь них точно ничего видно не будет. Один раз был просвет в деревьях. Я сходил туда на разведку. Больно-то ничего не видно, к обрыву вплотную не подойдешь. Все заросшее кустарником. А то, что видно, это склоны соседних гор.

Дорога резко сворачивала, уходила вправо, на восток, вдоль по вершине, туда нам не нужно. Открыл карту. Нам на северо-запад, пришли мы с юго-востока. Так, а за горами сразу река. Довольно широкая. Не Волга, конечно, но намокнуть придется. В нужную нам сторону вела еле различимая тропинка, но радовало то, что она шла вниз. И да, если идти напрямую, то придется на еще одну вершину подниматься. Нужно обойти чуть западнее, чтобы быстрее выйти к реке. К счастью, тропинка в ту сторону идет вроде. Тут вон как все дорожки изгибаются, сразу не поймешь. Самое главное, тут нет агрозон упавших кораблей. А вот за рекой придется полавировать, но проходы просматриваются. И красноты там больше, чем желтизны.

– Я пить хочу, – вывела меня из созерцания карты Остроухая. Значит, у нее даже фляжки нет, это плохо. Отстегнув свою, протянул ей.

– Десять минут перекур, а потом вниз.

Сели на поваленное дерево. Я вроде привык уже ходить, а вот Остроухой приходилось несладко. Сейчас она сидела, вытянув ноги. Наверное, общалась с родственниками по нейросети. Лицо было упрямое, взгляд, правда, блуждал в каких-то далях. Руки быстро набирали что-то, но не как я, тыча перед собой пальцем, а потихоньку на своем бедре. Явно десятипальцевым методом. Хотя что это? У нее всего три пальца, точнее, четыре. Большой, средний, указательный и безымянный. Мизинцев не было на обеих руках. И это смотрелось очень гармонично, ладонь и ладонь, никакого уродства не было. Даже ладонь слишком узкой не казалась.

– Мне нужен твой контакт. Деда хочет с тобой поговорить, ты же не против, если я ему твой контакт передам?

Ясно, родственники волнуются, почему нет. Нужно успокоить.

– Да как-то не против, только как я его тебе дам? Я его не знаю.

– Опять прикалываешься? Поиск ближайших включи.

Я начал тыкать перед собой экран, ища меню, сеть, настройки сети… Так, это не здесь. Меню, сеть…

Тут заморгало уведомление, что контакт Остроухая хочет вас добавить в контакты и добавить ли ее в контакт? Подтвердил. Заморгал значок вызова. «Принять».

Передо мной развернулась голограмма высокого, довольно худого человека, одетого в белоснежную рубашку с высоким воротником и какую-то безрукавку, которая выглядела очень богато. На всех восьми пальцах были кольца с огромными камнями. Волосы были длинные и убраны в конский хвост, открывая острые уши, ладно хоть без сережек.

Я, наученный Гномом, уставился в коммуникатор, как будто голограмма была маленькой, висела над коммуникатором.

– Так, охраняешь эту молодую аграфку до тех пор, пока к вам не подойдет экспедиция. Остаетесь на месте. Не дай бог, твои грязные руки ее коснутся или с нее хоть волосок упадет, я тебе голову оторву.

– Простите, я, наверное, не справлюсь с возложенной на меня задачей. Вам придется найти кого-нибудь другого, – и отключился.

Вот и поговорили.

Снова заморгал вызов, я его смахнул.

– Что, деда опять с наездов начал?

– Ну да. Только что-то он не похож на дедушку.

Вызовы шли один за другим. Я просто заблокировал контакт.

– У нас метаболизм другой. Деду на самом деле больше шестисот лет. Прости его, он на самом деле хороший.

– Да ладно? Шестьсот? Он же почти войну застал. А тебе тогда сколько?

– Мне восемьдесят шесть, я уже шесть лет как совершеннолетняя.

Эта угловатая девчушка в два раза старше меня? Да не может быть. Ей шестнадцать, ну максимум восемнадцать можно дать. Хотя нет, восемнадцать по мозгам не дашь, явно шестнадцать. Ладно, внешность; поведение, жизненный опыт – его никакой внешностью не скроешь. По-моему, меня разводят.

– На самом деле я прилетел сюда раньше войны, я застал бомбардировку этой планеты.

– Тебе больше полутора тысяч лет, – на секунду загорелись ее глаза. – Да пошел ты. Я тебе ведь поверила на секунду.

– Так ты первая начала, – засмеялся я.

– Ну подумаешь, в два раза прибавила.

Я громче засмеялся.

– Ну ладно, в три раза.

Я продолжал смеяться.

– Нет, ну честно, мне двадцать семь. А дедушке за двести. Нам приходится легенду поддерживать о нашей вечной жизни.

Вот тут я почуял, что она говорит искренне. Для нее возраст был очень важен, и она хотела казаться старше, чем есть. Явно детские комплексы. Тут она не обманывала. Я перестал смеяться и искренне удивился. Ведь моя теория с жизненным опытом не работала.

– А что же вы ведете себя как малолетки? Ну ладно, ты, а дед-то твой ума мог набраться за двести лет жизни.

– Я уже говорила, у нас метаболизм другой…

И она зависла, видать снова с кем-то разговаривала. Только сейчас не писала, а односложно отвечала, да или нет, и кивала головой. Наверное, переписка нужна, чтобы разговор приватный был. Собеседника-то я не вижу и не слышу. А вот что Остроухая ему отвечает, слышу.

– Дед приносит тебе извинения и просит ответить на звонок.

Ладно, поговорим. Я выставил перед собой руку с коммуникатором, как будто пялюсь в него, и нажал «принять».

– Я Атлалитлетцикуаль де Клинкконкинава, – и дальше пошло перечисление родов и достижений, которых я совершенно не запомнил. – Прошу меня извинить, я был немного не сдержан.

И, что меня удивило, слегка, я бы даже сказал, еле заметно, но все-таки наклонил голову.

– Ладно, понимаю. Переживали за внучку.

Аграф чуть дернулся от такой фамильярности, но промолчал.

– Благодарю, что спасли ее от местного населения. Я так понимаю, в этой точке дождаться помощи у вас не получится, местные могут начать за вами охоту.

– Все правильно понимаете, и наши разговоры сейчас тянут время и работают против нас.

– Хорошо. Свяжемся, как вы перейдете реку. Примите карту с обозначением агрозон подбитых кораблей, это вам поможет выжить.

– Спасибо, – я нажал «принять».

Карта мне очень пригодится, хоть и есть своя, но она не охватывает весь регион.

Резкий визг ударил по ушам. Перед глазами высветилась табличка «Вирусная угроза обезврежена!», а дальше «Желаете имитировать работу вируса?».

Полазил в объяснениях. Вирус, оказывается, закачивался в коммуникатор вместе с картой. И должен был передавать наше местоположение, а также подслушивать наши разговоры. А вот имитация вируса нужна как двойной агент. Я могу передавать редактированное местоположение и любые звуки. Местоположение не секрет. Пусть знает. По крайней мере, если что-то случится, будут знать, где трупы искать. А вот с прослушкой тут такой полет воображения… Может, частенько включать звуки страстной любви, пусть позлится. Не думаю, что там отдел разведки сидит слушает. Этот аграф никому тайны свои и внучкины не доверит, будет сам сидеть и слушать. Но нет, нельзя, тут я больше внучке проблем подкину, чем деду. Может, добавить к любым разговорам, чтобы все фразы, добавленные ко мне, начинались «Мой господин»? Тоже мелко. Пусть пока будет молчание и сопение от дороги в гору.

Что-то мы засиделись, пора двигать.

– А что там? – показала Остроухая в сторону протоптанной дороги.

– Пошли, посмотрим.

Хоть дорога и шла в другую сторону, решили минут на двадцать разведать, что в той стороне. Интересно же, куда ее протоптали. Дорога шла ровно, поверху, в гору подниматься не надо. Поэтому шли, отдыхая. Вот среди деревьев показался корпус звездолета. Я опасливо притормозил и открыл карту, что-то не помню здесь ничью агрозону. А таких зон тут и не было. Корпус был мертвым. Не всем повезло упасть рабочими. Вернее, даже наоборот, что-то слишком много рабочих нападало. Но это я обязательно узнаю. Не люблю непонятности.

К корпусу подходить смысла не было. Я знаю, как местная община потрошит корабли. Хотя к нему даже тропинки не вели, и, судя по проросшим деревьям сквозь различные решетки, он давно никому не интересен.

Через пару минут ходьбы мы вышли на открытую полянку, за которой начинался обрыв. Вот тут была красотища. Видно было и долину с ее деревней, и реку, куда нам надо было идти. Космического железа валялось просто горы. Когда внизу ходишь между упавшими звездолетами, кажется, что их мало и идти от одного до другого далеко. Отсюда же казалось, что они валяются друг на друге. Даже видно было траектории, как они падали, вон та – передняя часть, а вот это, должно быть, отломанный хвост. А это капсула пропахала рядом. А из того озерца торчит конструкция. Значит, спускался без тормозов. А вон тот почти целый на земле стоит, только опоры в землю вросли.

Но это все не главное. Главное, строго на юг возвышалась огромная гора. Она была в синеватой дымке и как бы полупрозрачная. Очень похоже на виденные мною фотографии горы Килиманджаро. Такая же равнина, снизу уходящая в горизонт, а дальше видно небо. А уже над небом возвышается огромная гора со снежной шапкой наверху. И лишь когда всматриваешься в это небо, проступают очертания основания горы. Только было отличие. Эта гора была горой металла, явно была когда-то правильной кубической формы. А сейчас торчащая одним углом вверх конструкция была сильно деформирована.

Подробности скрывало расстояние, дымка и облака над горой.

– Как красиво… – завороженно сказала Остроухая. Я с ней не мог не согласиться. Но мне, чтобы узнать, что это, требовалась помощь зала, ну или хотя бы звонок другу. Набрал Гнома.

– Привет.

– Здорово, соскучился?

– Да, хотел узнать, что это? И не стоит ли туда сходить, – сказал я, показывая Гному гору.

– Омеднеть… Так это же одна из упавших станций. У нее сторона куба двадцать километров была. Это, судя по деформации, километров на пять-восемь над землей торчит. Сходить-то можно. Там оборона совсем другая, не как на кораблях. Но и после удара там ничего рабочего остаться не должно.

Тут в поле зрения попала Остроухая. Гном подавился словом и закашлялся:

– Ты что, Дикий, с аграфами связался?

– Да так, пассажирку одну пришлось прихватить.

– Не связывайся с ними, обманут, это те еще прохиндеи.

– И что, предлагаешь мне здесь ее бросить?

Остроухая поняла, что разговор про нее, и обернулась. Гном снова закашлялся.

– Ой, дурак. Она же из высших домов аграфов. Ты головой своей думаешь иногда? Ты хоть понимаешь, что попал? Хотя ты и так по уши в дерьме.

– Так получилось.

– Я убежал на эту планету подальше от политики. А ты… А, ладно, связь платная, наболтал, наверно, уже. Давай при встрече обсудим.

– Ну, пока.

Я отключился.

– С кем про меня говорил?

– Так, с другом. Советовал бросать тебя и бежать сломя голову.

– Надо было сразу так делать, а теперь поздно.

– Ну, раз поздно, то пошли. А то и так задержались с этой разведкой, – еще раз окинув взглядом горизонт, сказал я. Вроде стал лучше видеть, да не вроде, а точно. Вон как четко вижу детали. Как-то незаметно близорукость пропала.

Разворачиваясь и идя по другой стороне полянки, я вдруг остановился. Что-то царапнуло мозг. Предчувствие? Нет. Что-то родное, неуловимое. Запах! Пахло яблоками. Запах был таким насыщенным и душистым. Я озирался. Остроухая осторожно замерла, не зная, чего ожидать. Я осматривал деревья. Все не то. Ну как так, запах есть, а яблони нет. Я начал ходить вокруг, рассматривая листья, пока не наступил на яблоко. А вот и яблоня, как я ее сразу не увидел? Дикушка, конечно, яблочки мелкие. Но много. Я наклонился, подобрал одно. Потер бок о комбинезон и смачно откусил.

– Сто-ой, выплюнь. Ты что. Выплюнь, ядовито.

Я жевал, вкус был кисло-сладкий, как раз такой, какой я люблю. Я откровенно наслаждался таким знакомым вкусом.

– Ты что, не читал наставления о выживании на планете? Тут нельзя есть желтые и красные плоды.

С набитым ртом сказал:

– Эти можно.

– Точно?

– Точно, – подтвердил я, запустив огрызок и подбирая второе яблоко с земли. Опять потер бок и откусил.

– Ну, не знаю, хотя бы с земли не брал. Там же микробы, – сказала она, срывая яблоко позеленее с ветки. Я заулыбался, видя, как ее перекосило от зеленого яблока.

– На, вот это попробуй, – подобрал желтое сочное яблоко с земли и протянул ей.

– Только вытереть не забудь.

– Дай фляжку, помою.

– Издеваешься, воды и так нет.

Она долго терла яблоко, пока то не засияло, и опасливо откусила.

– Мм, а вкусно!

Я начал набирать в рюкзак побольше яблок. Хотя нужно еще одно дело сделать, сфотографировал яблоко со всех сторон. Отправил фотографии Лее вместе с координатами яблони. С надписью: «Выбирать те, что пожелтее, съедобны, очень вкусны. Можно сушить впрок и варить с сахаром».

Мне пришло сообщение с благодарностью.

– Ну что, пошли. Реально задержались на этой горе не к добру.

Только тронулись, еще сообщение. Прочитал, от Шаманки, что она не усмотрела за всеми, двое мальцов пропали, как бы за нами мстить не ушли. Просила мальцов не убивать. Из оружия у них дротики. Но возможно, и игольник где раскопали, тут хлама много.

Вот тоже. Как не убивать? Это в играх идешь и всех мочишь. В жизни же всегда пятьдесят на пятьдесят, либо ты, либо тебя. А уж если выделываться начнешь, то стопроцентный шанс, что без башки останешься. Ладно, попробуем оторваться.

И что ты, только вышли назад, где отдыхали, тут навстречу двое юнцов. И правильно, игольник в руке. Я задвинул Остроухую за спину.

– Ну что, герои? Мстить пришли?

– Уйди, ты нам не интересен, она должна понести наказание.

Я воткнул копье в землю. Развел руки в стороны.

– Стреляй. Я не уйду. Не знаю, как вас воспитывали, меня воспитывали слабых защищать.

– Ты из нас злодеев не делай.

Я медленно тронулся в сторону юнцов. Ведь выстрелить в безоружного очень сложно, когда он к тебе лицом.

– Ну, а кто же вы?

– Мы хотели…

Тут он замялся. Игольник в руке дрогнул. Тут нужно додавить.

– Что вы хотели? Убить мелкую девчонку? Это да, наверное, героями до конца своих дней себя считать будете.

Парни опустили головы. Но тут голос из-за спины:

– Я не мелкая…

Вовремя. Почти дожал, а тут опять встрепенулись. И игольник уверенно замер, глядя на меня.

– Она молодо выглядит, а лет ей много уже…

– Уверен? Стреляй, что задумался? Стреляй давай.

Я уже орал на него и спокойно шел. Главное, не делать резких движений.

– Ну, стреляй. А нет, так отдай это, а то поранишься. – Я забрал игольник из рук парня. Тут же отдал второму, который сжимал копье.

– Подержи. Парни, запомните: война давно кончилась. Вот представьте, убили бы вы ее. Что дальше было бы? Вас бы судили за убийство! И вы были бы не героями, а преступниками, мало того, вы подставили бы старших вашей общины. И своих родителей. Думайте всегда, что делаете.

Взял за руку Остроухую, которая стояла с гордо поднятой головой, и резко дернул, сгоняя с нее спесь.

– Пошли, нам еще долго идти.

Выдернул копье. Подтолкнул опять впереди себя, чтоб собой закрыть, а то вдруг парням опять что приспичит, стрельнут. В меня-то вроде не должны пальнуть. Хотя… Уши сами прижимались к черепу. Затылок покрылся мурашками, одно дело в лицо смотреть, другое дело затылком ствол ощущать.

Но вроде скрылись за поворотом. Фу-у-ух…

Пройдя еще какое-то время, Остроухая сказала:

– Ну, ты вообще отмороженный, так идти на ствол. Да и зачем ты им игольник назад отдал? Я всю дорогу шла не дышала, так и думала, в спину стрельнут.

Меня же начинало трясти, отходняк, ноги натурально подергивались, и я боялся, что голос тоже дрогнет. Поэтому молчал.

– Нет, ну скажи, для чего?

Я так понял, ее тоже отпускало, и требовалось поговорить.

– Не знаю.

Все-таки голос дрогнул. Надеюсь, не заметила.

– Я, наверное, так не смогла бы, все-таки сила слова сильнее просто силы.

– Иди давай, под ноги смотри. А то навернешься, и силы слов тебе не помогут.

А склон пошел действительно круто вниз. Приходилось цепляться за молодые деревья, чтобы вниз не поскользнуться. Вот дошли вообще почти до отвесного участка. Пришлось, цепляясь за редкие стволы и корни, спускаться на пузе. Причем Остроухую еле заставил начать спускаться. Смотрелся-то этот обрыв действительно страшно. Она пыталась спуститься передом. Можно сказать, пинками заставил ее правильно развернуться, иначе точно кубарем улетела бы.

Спуск с горы – это не подъем на гору, после отвесного спуска был почти ровный участок, за ним пологий спуск, и вот она речка. Метров сто пятьдесят в ширину, довольно широкая для нашего положения. Ладно, хоть течения не видно. Где-то на середине реки из воды торчала какая-то конструкция. Не знаю, часть обшивки или антенна. Так вот, я внимательно смотрел, нет ли там бурунов, вроде нет, река спокойна. Значит, можно и вплавь переплыть.

– Я не умею плавать, – словно читая мои мысли, произнесла аграфка.

– Да чтоб тебя, пошли тогда вдоль берега, может, бревно найдем.

Коряг хватало. Бревен нет. Уйдя вверх по течению, наконец-то нашли бревно, попробовал столкнуть, бесполезно. Достал резак и срезал лишние корни и ветки.

– Ну что, вот ваше плавательное средство класса люкс. Оно с комфортом доставит вас на ту сторону.

– Я на этом не поплыву.

– Бегом! – сказал я, втыкая копье как можно глубже в древесину. По берегам тут, смотрю, лягушки прыгают. Оно мне пригодится. Усадив наконец-то Остроухую сверху на бревно, подталкивая бревно, зашел в воду прямо в комбинезоне. А что, раз в космос в нем можно выходить, то уж воду-то должен выдержать. Вот только коммуникатор с руки в рюкзак убрал. Мало ли чего, а он треснутый. Расчет оправдался. Можно было и без бревна переправиться. В комбезе, как в поплавке. Только рюкзак дополнительную плавучесть придает со спины, а это неудобно. Он всплывает сильнее и тебя носом в воду макает, приходится сопротивляться ему.

– Ну что, поплыли.

– Я бо-ю-юсь!

Держась за бревно, я стал мотором нашей моторной лодки. Плыли еле-еле. Остроухая уже освоилась и не держалась так сильно за ветку. Даже начала подгребать ладошками и напевать песенку. Мелодия, а особенно ее звонкий голос, мне очень понравились.

Мы подплывали к середине реки. Что-то на этой планете, как только все хорошо, всегда что-то случается. Я боязливо огляделся по сторонам.

Что это? Та антенна, что торчала из середины реки, вдруг резко начала плыть в нашу сторону. Как так? Ведь она плывет против течения? Это что, робот какой? И тут до меня дошло, это не антенна к нам плывет, это течением нас понесло на нее. Я загреб что было сил, но куда там. Антенна приближалась очень быстро. Бабах, удар. Остроухую сдуло с бревна. Она упала в воду и начала истерить. Хоть комбинезон ее держал на воде, она неистово визжала. Течение несло нас дальше. Я быстро догнал аграфку. Ой, зря я это сделал. Она вцепилась мне в руки мертвой хваткой. Так-то утонуть невозможно, но Остроухая умудрялась глотать воду и макать меня в воду с головой. На то, чтобы ее побороть, ушло какое-то время, за которое нас здорово унесло вниз по течению. Наконец-то я ее обхватил сзади под мышки и погреб к берегу.

В этой реке течение как-то резко начиналось на середине, но так же резко заканчивалось. Дальше было легко. Остроухая уже не пыталась вцепиться лишь бы во что-нибудь, а лишь тихонько дрожала.

Песчаный пляж на берегу был шикарен. Я вышел, на песок усадил Остроухую и развалился на песке. Кайф!

– Идиот, ты меня чуть не утопил.

– Во-первых, чисто технически топила меня ты. Во-вторых, утонуть в комбинезоне невозможно.

– Кхе… горло дерет.

– Конечно, так визжать, я вообще удивляюсь, как ты связки не порвала. И, наверное, все живые в округе либо сюда прибегут, либо отсюда все разбегутся, – сказал, смеясь, я. И подтягивая поближе карабин.

– Я посмотрела бы на тебя, когда тебя топят, как ты орать будешь.

– Когда меня топили, я только булькнул и на дно ушел. Меня двоюродная сестра учила плавать, кинув на глубине в воду. Я, в отличие от большинства, ушел на дно камнем и по дну дошел до берега.

– Это ты тогда плавать научился?

– Не, тогда я научился нырять. На, держи, воды хлебни, легче будет.

– Спасибо, я уже ее нахлебалась.

– Эх, сейчас пошли вверх по течению. А то, боюсь, как бы кто сюда не нагрянул.

Этот берег был почти весь песчаный. И пройдя пару километров, мы остановились на похожем песчаном пляже.

– Наверное, здесь мы задержимся до следующего утра. Свяжись с дедом, скажи, что все нормально у нас.

Я собрался на охоту за лягушками. Вот почему так, какую-то вещь таскаешь, таскаешь, проклинаешь ее вечно за неудобство. Как только она нужна, так ее теряешь. Вот так же и с копьем. Я столько с ним болтался. Сейчас оно нужно, но уплыло вместе с бревном. И, как назло, на этом берегу вообще деревьев нет. Вон с полкилометра карагач вроде растет, так на нем веток-то ровных нет. Ну что, делать нечего.

– Я вон до того дерева добегу, если какая живность нападет, в реку беги. Хотя пошли-ка вместе сходим. Визжала-то ты знатно, как бы кто двуногий не нагрянул. Заодно вон тот корпус обыщем по пути.

Древко я срезал очень корявое и короткое. Да и фиг с ним. Наловлю лягушек, выкину. Проще новое сделать, чем мотаться с ним.

Корпус выглядел нетронутым. На карте агрозона не обозначена. Значит, должен быть мертвым. Не сильно большой, метров сто в длину. На обшивке было полно мелких дырок по линии. Как будто шрапнелью с плоской пушки стреляли.

Даже люк в трюм, как от удара, сместился, так полуоткрытым и стоял. Человек-то боком проходил, а вот что-то габаритное тащить мешался. Люк бы однозначно срезали, если кто до нас тут был. Наученный горьким опытом, голову совать не стал. Махнул рукой – тишина. Помахал смелее – тишина. Заглянул, следующий шлюз был плотно закрытый. Значит, можно заходить. Трюм был забит какими-то контейнерами с желтой полосой. И какими-то обозначениями. Достал коммуникатор, начал вводить маркировку в поисковик.

– Ух ты, полный трюм ракет, – раздалось у меня сзади.

– Ты же меня слушаться обещала. Так какого ты сюда пришла, если я тебе сказал на улице ждать?

– Вдруг что с тобой случится?

– А вдруг тут турель защитная, тогда с нами обоими что-то случится.

Тут поисковик выдал результаты. Шрапнельная малая ракета противоистребительной батареи. И показаны установки – от маленьких по четыре ракеты до огромных, по несколько сотен ракет в коробе.

Ну и ладно. Утащить-то мне это все равно не удастся, пойдем дальше посмотрим. Открыв вручную шлюзовую, махнул рукой, опасаясь турелей, – тишина. Зашли с Остроухой. М-да, не разграбленные корабли грабить – удовольствие. Коридор сразу порадовал двумя скелетами в комбинезонах, я уже профессионально снял фонарик. Снял флягу, такую же, как у меня, и протянул Остроухой.

– Ты что, дурак? Я не буду из этого пить.

Я протянул ей свою флягу. Какая разница, у меня точно такая же, с такого же трупа снятая. Не забыл только, дезинфекцию включил. Вылил ту жидкость, которая там была.

Дальше пошли стаскивать все носимое в каюту капитана. Потом разберусь, что куда. Я даже яблоки все вытряхнул из рюкзака. Но все не уместить, тут самосвал подгонять нужно. Хотя что самосвал, если ракеты вывозить, то фура нужна, а не рюкзак. Что же делать? Может, закопать все недалеко? А что, как вариант. Блин, да тут все поле не пахано. Сколько тут корпусов не разграбленных. Сотни!

Нужно менять планы!

Глава 11

– Остроухая, ты как, не против, если мы дождемся твоего деда тут, не пойдем никуда?

– Да ну, не знаю, мне как-то хочется быстрее раскопками заняться.

– Ну так мы займемся почти раскопками, только эпоха другая будет. А до руин ты все равно не доберешься, пока землеройные машины не подтянутся.

– Ну, наверное, не против.

– Хорошо, тогда выбирай паек из кучи. Давай обедать, да выходной сегодня устроим.

Остроухая выбрала паек. Пару раз ковырнула ложкой и отодвинула.

– Наверное, я еще не настолько голодна, чтобы есть такое.

– Ладно, сиди тут, пойду добуду чего-нибудь. Ты только игольник себе возьми из аварийного запаса. И шлюз изнутри закрой.

Раздав ценные указания, доделав корявое копье, пошел на охоту.

Лягушку наколол быстро, но тут нарисовалась проблема с дровами. Деревьев почти не было. Пошел к тому карагачу. Пока шел, задумался. А ведь в общем языке очень похожие слова есть: «ка» – значит «нет», «ра» – обозначает «солнце», то есть «кара» значит «нет солнца». На земле похожие слова. И обозначает вроде похожее, вроде с тюркского «кара» – это «темный» или «черный». Вот откуда это слово пришло в тюркский, неизвестно. Когда постоянно произносишь слова, даже не задумываешься. Ведь знаю, что карандаш – это черный камень. Каракумы – это черные пески, каракурт – это черная смерть. Карамель – это черная ягода. Каракал – черное ухо. Карагач, скорей всего, черное дерево должно быть. И тюркский хорошо объясняет на территории нашей страны название слов. Но ведь есть такие и по всему миру. Карамель-то ведь и на французском карамель. А там еще караул, каракатица, каратэ. Нет, карате вроде «пустая рука», хотя «нет солнца» можно и как «пустота» перевести. То есть интересно получается, старое предложение «нет солнца» сложилось в слово кара. А уже для следующих поколений предложение из составных слов снова превращается в одно слово карагач…

Я наступил на железку, похожую на грабли. И она меня больно стукнула, нет, не по лбу. Даже не как в том поучающем анекдоте про то, что маленькие проблемы, как и маленькие грабли, бьют больнее. Большие грабли бьют по лбу, а маленькие по паху. Мне же ударило по коленке. Искры из глаз сыпанули знатные, в глазах потемнело и полетели светящиеся мураши.

– Да чтоб тебя приподняло… – с душою выругался, вроде даже полегчало. Ощупал коленку, чашечка вроде целая. Ну, значит, пройдет.

Нельзя отвлекаться, когда опасности есть. Запишем этот случай как урок на будущее.

За дровами пришлось хромать два раза. Времени, конечно, прошло достаточно, и уже начинало темнеть. Я, довольный, начал протискиваться через открытую створку люка.

Бзи-инь-фью – рикошетом игла ударила в сантиметре от моей головы. Я дернулся назад, не удержался и завалился на спину. Хотел перекатом уйти в сторону. Даже не успел подумать, что случилось и кто стрелял, как крик Остроухой расставил все на свои места:

– Прости, прости, я думала, что это не ты.

Я продолжил, притворяясь, лежать. Она выскочила, склонилась надо мной и продолжила причитать:

– Тут час назад кто-то топтался, потом ушел. Я тебя ждала, ждала, а ты все не шел, я тебе писала, ты не отвечал. Я думала, а тут… А-а. Аптечка!

Она сорвалась и убежала. Правильно, это, наверное, я как раз час назад дрова приносил. Писала? А, так это я, когда ее деда блокировал, поставил режим «не беспокоить». Ух ты, сколько пропущенных. Ладно, это потом. Сейчас я быстро встал, зашел внутрь и спрятался за контейнером.

Вот бежит Остроухая мимо меня, я ее хватаю со спины, зажимаю рот. Будет знать, как…

– Блин, – только и смог просипеть. Остроухая как-то вывернулась из моего захвата и саданула меня коленом в пах. Ну, видать, все-таки судьба. От грабель увернулся, так тут прилетело. А хорошо ее дедушка натренировал. Не скажу, что я совсем профан в борьбе, но такого не ожидал.

– Прости, прости, я думала, что это не ты.

– Я… это… уже слышал, – постоянно приседая и кружась на месте, проговорил я.

– Я вот аптечку принесла.

– Не надо, сейчас отпустит. Только, наверное, детей больше у меня не будет.

– Я испугалась.

– Бьешь ты хорошо, вот стреляешь плохо.

– Я извинилась.

– А если бы мне голову снесла?

– Прости.

– Да ладно, пошли ужин жарить, – скрючившись, пошел я на выход.

– Я уже съела паек.

– Пошли все равно, тут разводить огонь опасно, сама говоришь, ракеты в трюме. Пойдем на воздух.

На воздухе уже стало темно, миллионы звезд высыпали на небо. Стояла абсолютно тихая погода.

Я занялся костром. Остроухая сидела, уставившись в небо.

– Да, звезды здесь мельче, чем у нас.

– Это ты наших не видела. У нас звезды все точками выглядят, а тут вон небольшие горошинки даже видно. Да туманности, вон как туман по небу, – проговорил я.

– Откуда же ты? Это получается, ты должен быть с окраины галактики.

– Ну да.

Я начертил прутиком на земле галактику и ткнул точку, примерно где должна быть Солнечная система.

– Ого. У вас, наверное, всю галактику видно.

– Ну да, дорожка из звезд через все небо, называется Млечный Путь.

– Красиво, должно быть.

– А вы где находитесь?

Она ткнула почти в центр галактики.

– Ближе нас к центру только сполоты живут. Там излучение от центра галактики, никто не может, кроме них, там жить. Но зато звезды близко друг к другу расположены. Я была у них один раз, у них на небе звезды с вишню размером. Ночью светло, почти как днем, а днем звезды некоторые видно.

Тут зашкворчало мясо, я отвлекся от неба и сосредоточился на готовке.

– Соли не хватает и специй, – удивила меня Остроухая. Явно уже пробовала это блюдо, а строила из себя чуть ли не вегетарианку.

– Согласен.

Ночевать решили внутри корпуса. В свободной от мумий каюте. Остроухая пару раз как бы нечаянно задевала меня за руку. То задевала задом или грудью. Возможно, я покажусь ханжой, но Остроухую я воспринимал как ребенка. Да, ей почти тридцать, но выглядит-то она как шестнадцатилетняя. Ладно, только выглядит, она ведет себя так.

Улегшись на кровать в комбинезоне, я начал разгребать почту. Сорок два письма от Остроухой! От простого «ты где?» до угроз и причитаний. Удалил, прочитав пару. От ее деда десяток вызовов. И одна просьба перезвонить по возможности. Сегодня поздно, значит, на завтра перенесем. От Шаманки вопрос, как у нас дела. Ответил, описав вкратце наши похождения. Лер спрашивала «такое можно есть?» и голограмма красного яблока. Правильно, я ей желтое посылал. А это красное. Написал «можно». Сидел, вспоминал рецепт шарлотки. Но сложно вспомнить, если не знаешь, да еще забыл. На Земле-то я удачно женился. Все пирожки всегда жена делала, я к плите и не подходил. Если только в микроволновке с медом яблоко в карамели запечь. Начал сочинять блюдо, как на местные реалии перевести. Вырезаешь из яблока середку и закладываешь туда… эм… Чем бы мед или сахар заменить? Написал, чтобы попробовала разные сладкие сиропы, а лучше мед, пусть синтетический. Дальше проблема. Пять минут в микроволновке – как это объяснить? Написал «поставь в термообработку до однородного приготовления, найди опытным путем лучший вкус». А можно просто порезать дольками и полить сиропом.

Жея тоже беспокоилась, как у меня дела. Ответил и ей.

Поставил базу на обучение и завалился спать. Эх, конечно, поговаривают, под разгоном быстрее все учится. Но, как говорится, что имеем.

Проснулся опять ближе к обеду от запаха жареного мяса. Остроухая разогрела остатки вчерашнего ужина и принесла в каюту. Ну, наверное, это можно считать завтраком в постель.

– С таким, как ты, лежебокой великие открытия не сделаешь. Деда учил, что те, кто лежит, ничего не добьются.

– Иногда твой деда умные вещи говорит. Под лежачий камень вода не течет, – сказал я, запивая водой из фляжки мясо.

– Сюда бы кофе и хлебушка, – мечтательно сказала аграфка, прожевывая свой кусок.

– А кофе-то у вас откуда? Это вроде земной напиток?

– Много где встречается, – пожала плечами она.

– Чай я тебе обеспечу, напомни только, когда по полю пойдем. Покушали, и нечего рассиживаться, пошли время догонять, которое проспали.

– Ну, проспал-то только ты.

А вот и сказать нечего, молча собрал свой походный комплект, немного подумал, брать ли копье. Решил взять, привык, что ли.

До следующего корпуса идти недалеко, полкилометра. Этот был разбит намного сильнее. Разломан пополам. Зато внутрь проще попасть. Первый раз я захожу в перевернутый кверху ногами корпус. Где потолок был полом, а пол потолком. Правда, под наклоном все было. Зато все мелкие вещи лежали около одной стены, бегать собирать не нужно. Удобно! А еще здесь не было мумий, а поживиться было чем. После вскрытия очередной двери обнаружилась мастерская. Наконец-то польза от базы знаний, которую я выучил. Я знал, для чего какой инструмент. Конечно, все было перевернуто и валялось где придется, а наверху были верстаки и стеллажи. Вон тестер валяется, а вон… Я понял:

– Я хочу эту комнату.

– Лучше бы ты другое хотел.

Что это? Намеки пошли? Нет уж, сделаем глупое лицо, как будто не понял.

– Здесь верстаки хорошие. Нужно их будет перетянуть на базу.

– А где базу будем делать?

– Не знаю, давай разведаем получше все. К примеру, через три дня решим, не позже.

– Как скажешь.

Тренькало сообщение. Развернул. Лер прислала фото. На первом было карамельное яблочко в ее подаче. На красивой розочке, облитое каким-то сиропом. Рядом лежала маленькая ложечка-совочек. Подача была очень красивой. На втором фото, судя по описанию, была очередь желающих попробовать эти яблочки. Отправил ей: «Класс!»

– Слушай, нужно твоему дедуле позвонить.

– Что сделать?

– Ну, связаться, а то обещали вроде.

– Так это ты обещал, я-то с ним постоянно списываюсь.

Ясно. Набираю вызов и тут же сбрасываю. А что, тариф «лось» – «набрал и сбрось» – еще никто не отменял. А я не миллионер. Разговоры тут почему-то дорогие, не думаю, что это как-то связано с трафиком, скорее, просто делают деньги на всем. Ведь кто-то тратился, сеть спутников разворачивал. Правда, они дешевые, но это никого не волнует.

А вот и звонок. С молодо выглядевшим аграфом поговорили недолго. Объяснил, что тут относительно безопасная зона и что мы останемся, наверное, тут дожидаться их. Аграф посчитал мой выбор правильным. Спросил, как у нас с продовольствием, выслушал мой ответ и отключился. Но в принципе-то может разговаривать нормально.

За сегодня бегло облазили восемь корпусов, осталось еще около десяти. А дальше были опасные красные зоны. И пара желтых. Да и так мы нашли столько разнообразных вещей и целых контейнеров. Проблема в другом, как это все переварить, а то как в мультике про золотую антилопу получается. Нет, мелкие и дорогие вещи, типа баз знаний, банковских чипов и различных украшений, я убирал сразу в рюкзак. А остальное, наверно, нужно все в одно место сносить. Даже, наверное, пустые контейнеры для этого приспособить. А может, к еще живому звездолету на разведку сходить, тому, что желтый. Там хоть защита будет какая-никакая. Решено, сейчас этот досмотрим, а завтра схожу.

Вторая проблема: что делать с мумиями? Так-то положено ДНК-образцы брать, потом сдавать эти образцы в специальный отдел в администрации поселка. Что-то вроде последней почести солдатам. Поэтому мумии и их части я аккуратно складывал. В каждом корабле отводил под это помещение. К умершим надо проявлять уважение.

Тут меня окликнула Остроухая:

– Пошли, я, по-моему, тайник нашла.

– Пошли, – кто бы месяц назад сказал, что буду спокойно относиться к тайникам и сейфам, посмеялся бы ему. А тут очередной тайник – так, рутина.

Вскрыл обшивку. Кстати, теперь вскрывал не резаком, а ища защелки. Ведь тот, кто пользовался тайником, не заделывал его навечно, как-то ему нужно было его открывать и закрывать. И сейчас нажал на панель, она чуть отошла. Подергал на себя, не поддается. Попробовал сдвинуть – свободно вбок съехала. Ого, да тут нейросеть в контейнере, запечатанная, с заводскими пломбами. Открыл следующую коробочку: крупные красивые камушки, явно драгоценные.

– А можно я камушки себе возьму?

– Дорогие?

– Должны быть очень, – честно призналась Остроухая.

– Бери, конечно, у нас же уговор – что кому нравится, тот забирает себе, остальное после продажи делим.

– Ну, не знаю, – перекладывает в свой маленький рюкзачок, – можешь подумать, что я тебя обмануть пытаюсь.

– Да бери, не переживай. Я что-то себе найду, ты тогда не сможешь мне отказать. А если что-то обоим понравится, разыграем в камень-ножницы-бумагу, – сказал я, открывая следующую коробочку.

– Ух ты…

Она выбрала среди перстней и сережек какую-то дешевую каменную подвеску. Я бы, если увидел ее на полу, даже и не нагнулся, чтобы поднять. Ну, плоский обработанный камушек белого цвета с темными прожилками, завивающимися в узоры. Я присмотрелся. Ба, да тут написано на древнем «знание – сила».

– И что это?

– База знаний древних, ценятся коллекционерами. Вещь дорогая. Похоже, капитан этого корыта не совсем честный бизнес вел. Вон сколько украшений набрал. Явно грабил побежденных.

– А база знаний чего? – сказал я, всматриваясь в узор. Узор был как фрактал. Если сначала видел только «знание – сила», то потом «боевая база знаний от тренера Бытфрыша». Интересно, надпись читалась не справа налево или сверху вниз, а как бы вглубь. И чем дольше смотришь, тем точнее описание: «База содержит три курса занятий: профессионал, любитель и самооборона».

– Предположительно – боевые искусства. Правда ведь узор завораживает?

– Можно? – я протянул руку.

– Пожалуйста, вещь, конечно, дорогая, но сломать ее сложно.

Я взял камушек в руки. И дернулся от выскочившей таблички перед глазами:

«Обнаружена база знаний. Желаете изучить?»

Ну конечно «да», не задумываясь, нажал я. Камушек у меня в руках рассыпался пылью.

– Ты что сделал? – закричала Остроухая.

– Ды… я вот нажал ногтем, а он рассыпался.

Ну, так-то я даже не обманул. На кнопку подтверждения я ногтем нажимал.

– Да как так? Что с тобой не так? Этот камень алмаз не берет. А он ногтем. Дай сюда ногти посмотрю.

Я спрятал ногти, они от ковыряния в пыли не очень-то презентабельные были.

– Дай сюда, говорю. Ты хоть понимаешь, что сейчас почти полмиллиарда кредитов в труху обратил?

Я протянул ей руку, она внимательно рассмотрела мои ногти и пальцы.

У меня же перед глазами высвечивалась надпись:

«Какой режим обучения желаете выбрать? Профессионал, любитель, самооборона».

Я нажал глазами «Профессионал». Остроухая тем временем принялась сметать пыль, в которую превратился камень.

– Отойди, не топчись.

Я чуть отошел. Она же, продолжая меня костерить, сметала пылинки на листочек, похожий на бумагу. Перед глазами мешала надпись: «Внимание! Для изучения вам понадобится тратить восемь часов в сутки, другими делами заниматься будет невозможно, сон в это время невозможен. Курс обучения один год».

Что? Не, я не согласен, отмена, давайте любителя посмотрим.

«Внимание! Для изучения вам понадобится тратить три часа в сутки, другими делами в это время заниматься будет невозможно, сон в это время невозможен. Курс обучения один год».

Не, я так тоже не согласен. Целый год по три часа в день на что-то тратить я не смогу. Смотрим самооборону.

«Внимание! Для изучения вам понадобится тратить один час в сутки, два раза в день, полчаса утром и полчаса вечером. Другими делами в это время заниматься будет невозможно, сон в это время невозможен. Курс обучения один год».

Ну, это уже лучше. Полчаса-то с утра можно выделить. Нажал «ок».

«Рекомендуемое время с утра в шесть ноль-ноль, вечернее время можно корректировать, но не позднее двадцати двух тридцати».

Жму подтверждение. Жду, что будет дальше. А дальше не было ничего, кроме бурчания Остроухой. Постоял еще чуть, но ничего не происходило.

Остроухая ссыпала пыль в конвертик, запечатала и убрала в рюкзачок.

– Это я тоже забираю. Ты свою долю профукал, – сказала она, ссыпая перстни и сережки в свой рюкзачок. Я промолчал, ведь свою долю я взял.

– Пойдем, по пути что-нибудь добудем на ужин. Да возвращаться пора.

– Точно, ты мне еще чай обещал.

По дороге высматривал коряги для дров и зверобой с душицей для чая. Других трав, годных для чая, я вроде не знал. Оказалось, знал. Целая полянка с торчащим иван-чаем. Я надрал охапку и дал нести Остроухой.

– Как мило, ты мне цветы даришь…

– А у вас что, тоже принято девушкам цветы дарить?

– Ну, не везде. Но ведь приятно.

И она вдохнула аромат полусухих стеблей иван-чая. Ну не разубеждать же ее. Вон как глаза светятся счастьем.

Тут же около берега нашли высохшую корягу. Решили ее не таскать, а поужинать здесь. Остроухая взялась разделывать мясо и смотреть за огнем.

– Кстати, кто-то не так давно капризничал, что плоть животных не ест, а сама вон как профессионально тушку разделываешь.

– Ну, нас мало где любят, приходится кое-какие легенды поддерживать. А так, я с дедой часто на пикники выезжала.

– Ладно, возись, я сбегаю за шампурами. Да котелок под чай сооружу.

Быстро сбегал до первого корпуса. Я подхватил шампуры и сварил из листов обшивки квадратный котелок литра на три. Бокальчики я подобрал еще днем в хабаре. Рванул обратно. Как раз нагорели угли, и Остроухая занялась ужином. Я же налил в свой квадратно-кривой котелок воды, поставил с краю на огонь. Сразу наломал веток иван-чая с букета и покидал еще в холодную воду.

– А я ведь поверила, что ты мне букет подарил, – обиженно сказала она.

– Я тебе завтра настоящий подарю.

– Тот считаться не будет, как будто я его выпросила.

Опять ответить нечем, значит, промолчу.

Покушали, чай Остроухой понравился. Она слила его остатки во флягу. Мне на флягу не хватило. Мой чудо-котелок подтекал, поэтому мало осталось.

Уже по темноте пошли к временному лагерю, который решили оставить пока в том же звездолете.

Где-то на середине пути вокруг нас замелькали тени, какие-то некрупные животные, похожие на собак, нас брали в кольцо.

Я, заорав, бросился в их сторону, улюлюкая. Только хвосты поджали и улепетывали в темноту.

Все, больше приключений не было. Улегшись спать, немного попереписывался с Жеей и Шаманкой. Поставил базу на обучение и уснул.

– Рота, подъем!

Меня такими выкриками уже не напугаешь. Я приоткрыл глаз, рядом стоял вполне себе накаченный сполот. Я подумал, снится что. Закрыл глаза и повернулся на другой бок.

– Подъем, я сказал.

Меня шарахнуло током так, что я слетел с кровати.

– На утреннюю пробежку бегом марш!

Тут подняла голову Остроухая:

– Тебе что, не спится?

И тут же отвернулась на другой бок. Она что, не видит и не слышит сполота? Точно, это же голограмма.

Удар током заставил меня подпрыгнуть.

– Бегом марш!

Я вылетел на улицу. И побежал трусцой по прямой, рядом бежал сполот.

– Ты кто такой? – на бегу спросил я.

– Как же? Я твой персональный тренер, ты сам вчера активировал обучающую программу.

– А разве нельзя сразу в голову внушить?

– Как ты это себе представляешь?

– Ну не знаю, память тела там, у одного взять, другому закачать.

– Ха, так все же разные, кто-то ниже, кто-то выше, я вообще от тебя отличаюсь. У каждого свой стиль. С короткими руками в ближний бой нужно и борцовки больше. У кого подлиннее руки, лучше дистанцию держать и ударные техники. То, что ты говоришь, невозможно.

– И что, ты меня так каждый день гонять будешь?

– Ага, полчаса утром и полчаса вечером.

– А если я против?

– А кто ж тебя теперь спросит. И вообще, кажется, ты медленно бежишь, вон и разговаривать еще можешь. А ну, прибавил темп.

Я бы хотел что-то возразить, но удар тока придал мне ускорение. Бег сменялся простыми упражнениями. Типа отжимания и приседания. Вот я вроде бы мечтал об этом. Да что я, каждый мечтает с утра спортом заняться. Но, блин, за что мне это?

– Все, к реке беги.

Я побежал к реке. Попробуй ослушайся. Помимо тока тут, оказывается, эффект бамбуковой палки по спине присутствовал. Я это прочувствовал, когда сказал, что отжиматься больше не могу.

– Все, вытряхивайся из комбинезона, у тебя четыре минуты на водные процедуры.

Я с радостью разделся и нагишом залетел в воду. Там чуть поплавал.

– Ну все, живи до вечера.

И голограмма растворилась. Фух, прям облегчение какое-то. Как-то не так я представлял базу знаний. Тем более древнюю базу знаний. А если бы я профессиональный уровень включил? Аж передернуло. Из воды решил сразу не вылезать, остался поплескаться, ведь вода была приятная, как парное молоко.

Тут на берег вышла Остроухая, позевывая и зябко потирая себе плечи:

– Ты чего, долбанулся с утра в воду прыгать? Холодно же.

– Да вот, решил собой заняться, а то толстеть начал.

– Хорошее дело, выходи давай, завтракать пойдем.

И тут она поняла, что я нагишом.

– У, да у нас тут нудистский пляж появился. Ну, давай, давай, покажись. Жирок твой посмотрю, а то, может, не стоит тебе жир сгонять.

– Отвернись.

– А то что? Дедушке пожалуешься, что я не слушаюсь?

– Нет, а то я замерзну и заболею.

– Ну, я тебя подлечу.

Вот же оторва, так и придется при ней вылезать.

– Ну ладно, если ты стеснительный, я отвернусь.

Я вышел из воды и начал натягивать комбинезон.

– А подсматривать можно?

– Отстань. Пошли уже, дел полно.

Позавтракали вчерашним мясом. Никогда не думал, что шашлык надоест. Так вон же, уже еле лезет. Сейчас бы щей. Остроухая тоже еле поковырялась.

По плану – сегодня живой звездолет осмотреть. А как я Остроухой объясню, что могу подходить к ним? Наверно, снова планы нужно изменить, осмотрим оставшийся десяток.

Глава 12

Вот этот корпус не меньше крейсера. Правда, разваленный на два куска. Начнем с носовой части. Дойдя до двери, махнул рукой. Уже забытое «тутутук», очередь из игл прошла по коридору.

– Ой, млин… – отдернул я руку. Забывать что-то я стал, что тут опасно. Хорошо, что пролом сбоку есть и нет той ловушки, в которую с Малым свое время попали. Ладно. – Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Пошли к задней части.

Задняя часть лежала под небольшим наклоном как вперед, так и вбок. Так, заходим, машем рукой. Тишина. Захожу в следующие двери, ба, да тут ангар. Вот, похоже, остатки истребителя валяются у стены. Похоже, даже двух. Закрепленным стоит только ремонтный бот. С виду абсолютно целый, только один манипулятор отломан, остальные сложены по-походному. Внешне похож на автобус-пазик, чуть подлиннее и пошире. Передняя часть была, не хочу сказать застекленная, но с прозрачными окнами, что еще больше усиливало сходство с автобусом.

– Остроухая, я, кажется, нашел свою мечту, – на бегу крикнул ей я. Так, что тут? Я знал, как к нему безопасно подходить и как открыть дверь. Открыл, внутри все цело, мумий не видать. Класс. Я должен его переправить в поселок, пока базы пилота и ремонтника доучу. Тут Остроухая чисто из вредности:

– А я тоже его хочу. Давай разыграем.

– Не, не, не.

– Ты что, своему слову не хозяин?

– Ну что ты такая вредная?

– Женщины всегда вредные, когда им внимания не хватает.

– И что ты с ним будешь делать?

– Ну, может, и себе оставлю, а может, и тебе продам.

– Тебе что, денег не хватает?

– А кто тебе сказал, что я тебе за деньги продам, может за желание, – сказала она, положив подбородок на плечо и сделав томный взгляд.

– Вот же ты… Правила знаешь?

– Нет, объясняй.

После долгого объяснения и пробных игр решили разыграть.

Камень, ножницы, бумага, раз, два, три…

У меня камень, у нее ножницы, я подлетел к ней, обнял, приподнял и закружил.

– Ну, ты дурак, – улыбаясь, сказала она. – Так хотеть железку.

Я же был счастлив, хоть еще и неизвестно, рабочая или не рабочая она. Как ее доставить? Ну, дойдет сюда экспедиция, за ней народ хлынет. И что, я в поле буду стоять с монтировкой, отгонять их от моего хлама? Видал я такого на Земле, когда он на бульдозере трехтонную катушку медной шины из земли вывернул. И то из-под рук у него тащили. Что-то мне кажется, что я сейчас кучу наберу, а ее у меня просто растащат. Ладно, главное набрать, лишнее выкинуть всегда можно.

– Как мы это с тобой потащим?

– Не знаю, может, деда поможет.

– Сомневаюсь, что твоему деду интересны такие мелочи.

– Ну, ты голова, вот и думай.

– Ладно, пойдем следующие помещения посмотрим.

И я пошел вперед. Остроухая следом за мной.

Сами все это унести не можем, значит, нужны помощники. Гнома озадачить? Либо Шаманку с общиной приобщить. Если их приобщить, то делить нужно будет. А разделить-то и так ничего не получится. Это на крайний случай.

Я же недоделанный специалист по ремонту и обслуживанию дронов. Вот именно их и нужно сейчас искать, а еще транспорт какой-нибудь, хоть тележку мелкую. Вроде уже проходили мимо различных гравиплатформ. Только их, как и дронов, даже не осматривали, искали мелкие, но дорогие предметы. Так тут и то пара платформ вон валяется, не сильно большие, но не сильно деформированные. Проблема доучить базу. А базу я учу во сне.

Я резко остановился. Остроухая влетела мне в спину.

– Ты что?

– Я подумал, нужно к кровати идти.

– Не, не, даже не думай!

Я непонимающе уставился на нее. А… Хотя вроде только что флиртовала, я опять непонимающе уставился на нее.

– Не, мне просто спать нужно, база быстрее учится во сне.

– А какую учишь?

– Ремонт дронов, пошли, по пути наговоримся. Так, предупреждаю сразу, пока буду спать, сидишь тихо, никуда не уходишь. Ясно?

– Ясно, ты меня за малолетку не держи.

Дошли до лагеря, подкрепились пайком, и я завалился спать, поставив базу на обучение и строго-настрого запретив Остроухой уходить далеко.

Валялся долго, но все-таки уснул.

Разбудил меня сигнал сообщения. Глянул на время, почти пять вечера.

– Помоги, я не могу выбраться.

Да чтоб тебя, ведь как знал.

– Ты где?

– Здесь, тут яма какая-то и куст рядом.

Нормальный ориентир. Я набрал головызов, хоть яму своими глазами увидеть.

Остроухая стояла в каком-то не то большом котловане, не то маленьком карьере с пологими стенками, заросшими травой. У другой стены стоял здоровый самосвал. Такой прошел нам навстречу, когда только прилетели на планету и шли, утопая в пыли.

– В какую сторону шла?

– Ну, сначала я пошла к тому разваленному крейсеру. Потом увидела… – И она замолчала.

– Кого ты увидела?

– Полянка цветочная.

– Ладно, что с тобой? Целая?

– Я запуталась.

И она показала ноги, запутанные в мелкую проволоку. Причем та перетянула так сильно ноги, что, если бы не дорогой комбинезон, ей бы их просто отрезало.

– Ладно, жди. Не вздумай дергаться, а то ногу отрежет.

Открыл карту, рассматривая примерное направление, куда мы еще не ходили. Вот, вроде похожая выемка, и остов видно. Почти два километра. Вот ее занесло «недалеко».

Выдвинул джампы и побежал в ту сторону. Ямы видно не было до последнего, хоть и была она очень большая. Если бы не точная карта, не нашел бы. Вот небольшой пригорок и сразу вниз склон.

Ясно, когда-то этот самосвал зацепил целое поле тонкой проволочки, тонкой, как волос. И она, намотавшись на его колеса, волочилась за ним. Пока не заклинило колеса, и самосвал остановился. Весь котлован был в кольцах этой проволочки. Я так думаю, если бы этот самосвал не собрал ее, то изначально весь берег реки был ею заминирован. И нам просто повезло именно с этим участком. Хотя что-то она защищала.

Ладненько, главное, не спешить.

– Остроухая, ты, главное, не дергайся. Сейчас спешить нельзя, а то вместе тут застрянем.

Я потихонечку начал двигать к ней. Ну вот, опять копье нужно. И, как всегда, его нет. Я карабином вел впереди себя, ведь наполовину проволоку засыпало землей. Вот попал стволом в петлю, потянул. Из-под земли и из-под моих ног начала вытягиваться кольцами. Я достал резак и начал перерезать. Не тут-то было, проволочка на пару метров вокруг моментально краснела от нагрева, а вот резалась плохо. Да, так не пойдет, я начал пробовать разные настройки луча. Бесполезно. Проволока очень быстро распределяла тепло между собой. Вокруг меня, как от выжигалки, из-под земли вырывались струйки дыма. Еще не хватало степной пожар устроить. Тут точно нужно совета спросить. У остроухого деда? Не, тот в панику впадет. Гном должен знать. Связался.

– Привет, дружище, что, опять нашел что-то интересное?

– Ну, можно и так сказать.

Я показал ему панораму с запутавшейся аграфкой.

– М-да, дела. Не ожидал я МЗП здесь увидеть.

– Точно МЗП, у нас она также называется – мало заметное препятствие.

– Проволока.

– Что?

– Малозаметная проволока она здесь называется. Но от меня-то чего хочешь? Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается, – сказал Гном и затрясся в порыве смеха. Шутит, это хорошо. Значит, все должно быть просто.

– Все тебе шутить, ты лучше скажи, как мне эту девушку расфиксировать? Резаком-то проволока не очень берется.

– Так ты паяльником попробуй.

– А если серьезно?

– Так я серьезно и говорю. Она сваркой, а не резкой хорошо берется.

– Спасибо.

Отключившись, я достал паяльник. Чик – от одного касания проволока растворилась на пару сантиметров в каждую сторону. И на концах шарики образовались. Ясно, двигаем дальше. Через час сделал просеку до Остроухой, которая статуей стояла все это время.

– Что тебя сюда понесло? – который раз за этот час спросил я.

– Отстань, я же сказала, что больше не буду.

– Ладно, стой, не дергайся. Я начал сочувствовать твоему дедушке. У тебя же шило в заду. Ты на месте усидеть минуту не можешь. Я б на его месте приплатил мне, чтоб я тебя задержал, пока он до мексиканской границы не добежит. А хотя он хитрее поступил, он меня бесплатно попросил тебя тут месяц подержать. Сейчас уже, наверно, к границе подбегает.

Вот так, бурча, я обрезал всю проволоку вокруг. Осталась только та, что связывала ноги.

Я подошел, взвалил Остроухую на плечо и потащил ее к склону.

– Куда ты меня тащишь?

– Мне тут сказали, что хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается.

– Брось меня. Стой. Я больше не буду. Стой, говорю. Ну, пожалуйста, – осыпая ударами мою спину и извиваясь всем телом, кричала она.

– Вот, такая ты мне больше нравишься.

– Брось меня. Брось!

– Да стой, не дергайся. А то точно ногу отрежешь. Шучу я, шучу. Просто на удобное место тебя вытащу.

– Ты идиот, и шутки у тебя идиотские.

Аккуратно усадив ее на землю, начал ювелирно разрезать, где можно подлезть. Кое-где проволока так плотно прилегала к ноге, что под нее ничего не лезло. Пытался перерезать, где возможно, остальное распутать. Здорово порезал палец о проволоку. Нашел тонкий штырь металлический, дело пошло лучше. Подсовывал штырь между проволокой и ногой и уже чиркал сваркой по ней.

К лагерю вернулись быстро.

– Что, может, добыть чего-нибудь?

– Да ну, неохота уже это мясо.

– Ну, может, сварить?

– С чем? Не, не хочу.

Ну ладно. Пошли, перекусили пайками. И что-то Остроухая опять начала мне строить глазки. Я же не железный. Хотя вроде Шаманка не так далеко, всего-то речку переплыть да на гору взобраться.

Набрал Шаманке сообщение.

«Привет».

«Привет», – пришел ответ почти сразу.

«Я соскучился».

«Что, с Остроухой не получается?»

«Отстань, она еще ребенок».

«Что предлагаешь?»

«Я не так далеко, за речкой, могу прибежать к тебе на гору часикам к двадцати четырем».

«Что, из-за меня реку переплывешь?»

«Угу, и в гору залечу».

«Ну, возможно, я приду».

Я счастливо заулыбался. Тут Остроухая меня окликнула.

– Чего лыбишься, с девкой какой переписываешься?

– Так, ладно, отстань, пойду я позанимаюсь. А то спать скоро.

– Иди, иди, займись, – съязвила Остроухая мне вслед.

Так, а как тут включить обучение?

– Ау, сенсей.

Тут же возникла довольно реальная голограмма тренера:

– Так, в первую очередь, самооборона. Утром у нас общая физподготовка, а вечером практика.

– Что, драться будем учиться?

– Будем, но сначала безопасность повысить нужно. Тут где-то барахло стреляющее лежит, ну-ка пошли туда. А то твоя берданка только как дубинка хороша.

Я пошел в комнату, куда стаскивали все найденное барахло. Игольники лежали отдельной кучей.

– Так, разложи здесь. Вот на этом столе.

Я разложил игольники в произвольном порядке.

– Ну, откуда птичка вылетает, тебе объяснять не надо, у вас пистолеты давно в ходу. Смотри на них и отсортируй по разнице.

Я увидел четыре игольника из аварийных наборов пилотов. Они были больше размерами. Я их отложил отдельно. Остальные были одинаковые.

– Что, остальные ничем не отличаются?

– Да всем они отличаются. Эти, эти и эти одинаковые. А вот эти два без одинаковой пары. Хоть вроде и посолиднее, что ли. Не побольше, а именно формы красивее.

– А еще?

– Ну, вроде у них вот здесь утолщение какое-то на стволе.

– Правильно! Именно по этому утолщению военные образцы отличаются от гражданских. Запомни это. Утолщение нужно для гашения отдачи, у военных образцов она выше.

И вкратце он назвал модели. И ТТХ каждого вида игольников.

– Дальше смотри вот сюда, под рукоять. Видишь маркер?

– Да, где красный, где зеленый.

– Правильно. Зеленый маркер обозначает, что привязка выполнена, а красный – что ствол свободен.

– Понял, значит, мне нужно выбрать тот, что с красной меткой.

– Да ничего ты не понял. Игольник – это индивидуальное оружие. Ты из другого не сможешь стрелять быстро. Ты должен будешь к нему привыкнуть полностью. Чтоб только хоп, и туда уже игла летела. А если ты из разных стрелять будешь, ты не сможешь так. У одного вес другой, даже два абсолютно одинаковых игольника по-разному стреляют. Поэтому игольник, как зубная щетка, индивидуальный. Понял?

– Понял.

– А зачем тебе этот мусор? Выбирай, какой, ты думаешь, тут лучший?

– Вот этот, – не задумываясь, я взял в руки игольник. По сравнению с пистолетами они были, конечно, плоскими игрушками. Но этот чем-то походил на пистолет Коровина, только в два раза тоньше.

– Правильно, а теперь загляни в ствол.

Подлавливает, подумал я, и аккуратно посмотрел сбоку ствола, в стволе было… А было три ствола.

– Видишь, роторный ствол!

– Да, но он же с привязкой.

– И что? Ну-ка срежь щечку, вот тут и тут.

Он показал линию, по которой резать.

– Да луч убавь, а то лишнего прорежешь.

Щечка на удивление легко отошла.

– Вот этот и этот контакт замкни, да пальцем замыкай. Смотри, как индикатор заряда на три точки упадет, другим пальцем вот это контакт замкни. Жди, жди… Давай.

Я сунул второй палец до железки. Наивный.

Я отлетел от удара током к стене, игольник упал на стол. Руки и ноги дергались, непроизвольно вздрагивая.

– Да ладно, не так уж и ударило.

Сенсей подошел к моему телу, нажал на аптечку.

– Хотя тебе сегодня еще же плаванием и бегом заниматься.

И он нажал еще раз на аптечку. Волна теплоты пробежала по моему телу, и я смог двигаться.

– Кажется, не получилось, нужно повторить, – задумчиво сказал тренер. Я непроизвольно попятился.

– Да не ссы, получилось все, ставь щечку на место. Да, и аккуратнее вари, без щелей, не как котелок. А то вода туда попадет, окислится все.

Я аккуратно заварил.

– Теперь сюда на маркер палец клади и жди.

Я положил палец на покрасневший маркер.

«Обнаружено новое оборудование, игольник ИРС 54-3, внимание, эта модель требует специального допуска знаний, желаете подключить? Предупреждение: у вас нет допуска, эта модель работать не будет».

«Да», «нет».

– Жми, жми, допуск я тебе выдал.

Я нажал подтверждение, маркер сменился на зеленый. Теперь у меня перед глазами повисла еще одна тусклая точка. Я убрал ее вверх, вправо.

– Вот, теперь глазами точку нажми.

Нажал, оп-па, от ствола шел лазерный указатель. Над игольником были индикаторы зарядки батареи и остаток припасов, рядом с большим пальцем был переключатель режима стрельбы и предохранитель.

Удобно я прицелился в стенку. Лазерный указатель отразился от стены и показал в сторону.

– Правильно думаешь, луч куда срикошетит показывает. Переводи три иглы, ставь предохранитель и убирай.

– А куда?

– Вон, пластина на груди, под нее.

Я поднес, игольник сразу перемагнитился снизу вверх под пластину и стал почти невидим.

– Потренируйся выхватывать.

Выхватывать было удобно, нажимаешь большим пальцем под игольник, и он как влитой в руку ложился.

– Все, хватай вот эти штуки и вали уже. Утром встретимся. Из них кольцо выдернешь и по периметру расставь. Это сигналки.

Я зашел в каюту, Остроухая уже спала. Выйдя на улицу, установил сигналки. Они даже подключились к сети. И я мог видеть через их камеры, правда, за трафик отдельная оплата.

Все, мне пора, на джампах долетел до речки, с разбега прыгнул на максимальную длину. И резко загреб. Одному переплывать было относительно легко, несмотря даже на течение в середине.

Выскочив на берег, я начал собирать цветы. Ну все, вперед. На гору пришлось залезать, держа цветы в зубах. Всего-то полтора часа – и я на месте. Даже раньше срока на полчаса.

Время ожидания тянулось очень долго, и, переложив букет в левую руку, я учился выхватывать пистолет. Вот и время, я спрятал букет за спину, никого. Может, написать? Еще чуть подожду. Я, как школьник, не находил себе места. Я уже пару раз собирался уйти. Ага, шаги. На полянку вышла Шаманка.

– Ну, заставляешь ты меня в горку побегать, – я протянул букет и молча обнял.

Утром я подпрыгнул на кровати от «рота, подъем». И побежал. Чтоб вас всех там приподняло, кто говорит, что баз нужно побольше и подревнее. Вон эта база бежала рядом и палкой бамбуковой меня охаживала. Не, это, конечно, все голограмма. Но вот боль поперек спины реальная. И даже, скажу честно, что мотиватор это хороший, я сам не верил, что могу бежать быстрее. Ан нет, предельная скорость, оказывается, далеко не предельная. Вот бежишь, согнувшись, из последних сил. Удар! Вот ты уже бежишь разогнувшись, и скорость повышается почти вдвое. И даже голограмма сполота меня догнать не могла.

– А можно помягче сегодня? Я три часа всего поспал. Всю ночь бегал.

– Что бегал – молодец, хвалю, но бегал медленно. Бежал бы быстрее, глядишь, четыре часа поспал бы. Так что давай-давай, темп тренировать нужно.

Вот наконец-то водные процедуры. Я с наслаждением влетел в воду, а сенсей попрощался до вечера. Я сбегал, достал мыльно-рыльные принадлежности, с наслаждением намылил голову.

– У тебя что, шампунь есть?

Остроухая вылетела из комбинезона и нагишом забежала в воду. Я отвернулся, протянул назад пузырек.

– А какая вода теплая, почему ты не сказал, что вода такая теплая с утра?

– Я думал, что такое говорил.

– А что ты такой стеснительный? У вас на пляжах голыми не купаются?

– Купаются, только не все.

– А научи меня плавать.

Я, конечно, вчера измучился, сегодня физнагрузки… Но – не-не-не.

– Ну, давай, я в воде вся буду, не переживай, не увидишь нечего.

Увидать-то я не увижу. Но поддерживать-то тело нужно.

– Когда же я тебя сдам твоему деду? Я, наверно, напьюсь в этот день.

Я подхватил ее под живот, не буду описывать, какой это был живот и какая была кожа.

– Греби руками и ногами.

Отпустил руки, Остроухая плавно пошла на дно, молотя руками.

– Стоп, – снова подхватил ее. – Давай сначала нырять научишься. Вот так, задержи дыхание и присядь.

Остроухая повторила, когда выныривала, смешно корчила лицо. Я заулыбался.

– Ты меня не утопить хочешь?

– Хочу. А теперь главный секрет плавания. Почему-то это никто не рассказывает даже на платных курсах, а я делюсь, кстати, этим советом уже несколько человек научил плавать.

– Не тяни.

– В общем, человек плывет, если у него легкие воздухом заполнены, никогда не выдыхай до конца. Как только выдохнешь, так на дно пойдешь, потом даже замечать не будешь, что легкие раздуты. А пока как можно больше воздуха набери и плыви, не дыша. Греби руками и ногами.

Я ее снова подхватил под живот, она загребла руками, я медленно отпустил, и она поплыла… До тех пор, пока не дышала, выдохнула – пошла на дно.

– Кхе… видел… кхе… Я плыла. Давай еще.

Она подошла ко мне и запрыгнула на руки.

– Все, теперь дыши. Только легкие раздуй, как пузырь важный. И не выдыхай, вернее, не так выдыхай, только грудь важно раздуй. Готова? Греби.

Она плавно соскользнула с моих рук… Пока я думал, что больше не могу… Она плыла до берега, пока руками в дно не уперлась.

– Еще, еще.

– Не, теперь сама, заходи по шейку и плыви к берегу.

Остроухая игралась и радовалась еще с полчаса. Я же понял, что выйти из воды не могу по естественным причинам. Ни ночные похождения, ни утренние физнагрузки, как я и думал, не помогали.

– Все, я завтракать, – выскочила она из воды. Я очень медленно отвернулся. – Ты чего? Пошли.

– Мне еще размяться нужно, я до антенны доплыву и назад.

Для чего? Мужики поймут. До антенны сплавать не помогло, пришлось немного побороться с течением. Вот уж сенсей где-то в моей голове руки сейчас потирает. Как же, допнагрузка.

Наконец-то, тяжело дыша, я выбрался на берег, еле-еле напялил комбинезон. Эх, упасть бы да отдышаться. Побрел завтракать.

– Какие на сегодня планы? Спать я тебе, сразу говорю, не дам, а то ты по ночам спать перестаешь.

Как же не напомнить-то. Кстати, что там у меня с изучением базы? Моргает оповещение, что-то с утра не видел, закружился.

Раскрываю.


Вы изучили базу знаний по ремонту и обслуживанию дронов и систем обеспечения второго ранга. Для продолжения изучения необходимо сутки на закрепление базы, для этого требуются сдать тесты с периодичностью в два часа, а также рекомендуется ремонт и осмотр дронов.


У меня ложка упала из руки в раскрытый паек.

– Йес! Наконец-то, да я столько времени мечтал об этом.

– Что у тебя опять?

– База изучилась. Займись чем-нибудь, я тест сдавать.

Глава 13

Ну что сказать насчет базы. Немного не то, чего я ожидал. Почему-то я думал, что после заливки базы я буду знать и уметь все. Но оказалось, это больше работа с каталогами. Нет, я стал знать очень много. Знания в основном делились на три типа. Первое и основное, я стал определять на взгляд марку и модели различных дронов, гравиплатформ, переносных реакторов и прочего оборудования. Но далеко не всех. По этому типу знаний ощущение, что мне когда-то показывали очень много фотографий, и я их запоминал. Второй тип знания – это основные приемы ремонта и обслуживания. Тут опять ощущение, что я пару месяцев смотрел обучающие фильмы, где гнусавый голос объяснял за кадром: «Для обслуживание дрона необходимо установить его на ровной сухой площадке». Причем частенько ставя ударение не на тот слог. Третий тип знаний был основной, он был гигантский и хранился не в моей голове, а на нейросети. Потому что доступ до него был в текстовой форме. Ремонт же происходил примерно так. Вот у дрона не работает манипулятор. Я ищу маркировку дрона, знаю, что в Содружестве она наносится сверху справа, если можно определить, по ходу движения. Если дрон симметричный и сверху маркировку нанести невозможно, ну, допустим, сверху у него блок антенн стоит, то она где-то сбоку, ближе к верху. Дальше я вызываю свой виртуальный компьютер, запускаю приложение. Там уже ввожу маркировку дрона. Дальше выходит алгоритм: неисправность, обслуживание или информация.

Жму «неисправность», там из выпадающего списка или голограммы выбираю нужный неработающий манипулятор. Дальше различные уточнения, типа не двигается совсем, двигается, но неправильно, двигается, но рывками и т. д. Выбираю «не двигается совсем». Дальше выходит список, что нужно проверить. Допустим, «вскройте технологичный люк zx-4». Дается изображение или анимация процесса. «Проверьте стандартным тестером напряжение на выходе тридцать четыре и двести третьем». Тут уже нужные выходы система подсвечивает непосредственно на дроне. Проверив значения, напряжение можно даже не смотреть. Оно автоматом передается с тестера в систему. И тебе выдается вердикт на основе проверки: замените манипулятор, либо обратитесь к более квалифицированному специалисту, ваш уровень знаний недостаточен для ремонта внутренней схемы корпуса дрона. Конечно, я описывал долго, на самом деле все происходит достаточно быстро. Да и вообще, второй ранг знаний позволяет ремонтировать только заменой модуля целиком. Допустим, манипулятор меняется целиком на аналогичный, а вот третий уровень знаний позволит уже разобрать сам манипулятор и заменить в нем либо приводы, либо энергошины, либо часть корпуса. Четвертый же уровень позволит ремонтировать привод манипулятора. Что позволяет делать пятый уровень, я не знал. Я только знал, что он есть.

Так, тест закончил, не терпится что-нибудь раскурочить.

– Остроухая?

Так и знал! Вылетел на улицу – где? Набираю сообщение: «Ты где?»

«На речке, идем сюда, смотри, как я умею».

«Смотри, как я умею» мне знакомо и очень не нравится, я бегом полетел к речке.

Точно, нагишом сидела на антенне, которая торчала посредине реки.

– Остроухая, зая моя, что тебя туда занесло? Ты плавать-то толком не умеешь. Как ты вообще попала туда?

– Я все рассчитала, я зашла в воду выше по течению, и как раз пока сюда доплыла, течение снесло меня до антенны. Правда, классно? Я ведь посчитала скорость течения, массу моего тела, сопротивление среды. И у меня все получилось.

– Классно, а ты рассчитала, как вернешься оттуда? Ты не подумала, что, пока будешь плыть оттуда, тебя течение снесет до агрозоны ближайшего корабля? Да и вообще, ты думала, как течение поборешь?

– Ой, кажется, я об этом не подумала.

– Ладно, жди, я сейчас.

Не снимая комбинезона, я поплыл к ней. Подплыл вплотную.

– Ну, давай сама, я подстрахую.

Остроухая прыгнула в воду, но плавая по-собачьи, с течением больно-то и не поборешься. Она очень быстро начала хлебать воду.

– Не бросай меня… бруль… я больш… бруль…

Я подхватил ее сзади и начал выгребать, было сложно. Легче, конечно, чем первый раз, но все же устал. Не было бы комбинезона с его плавучестью, ушел бы ко дну.

Развалился на берегу, даже все равно было на наготу Остроухой.

– Я не подумала, я больше так не буду.

Вот даже лень было что-то говорить. Это «больше не буду», по-моему, как слово-паразит у нее в словаре. Она его произносит, даже не задумываясь и не замечая.

– А…

Я лениво махнул рукой, такой настрой сбила.

– Одевайся, пойдем раскурочим что-нибудь.

Пошли к звездолету, где, точно помнил, был дрон вполне солидных размеров, это такой шестиногий паучок с запорожец размером. Добрались довольно быстро.

После первого же взгляда понял: производство арварское, дрон-погрузчик. Маркировку нашел быстро, еще быстрее провел диагностику. Дрон не запускается? Проверьте топливный стержень. Открыл защелки топливного отсека реактора. Дудки, стержня нет, пусто. Где брать?

– Остроухая, ну-ка скажи, ты не помнишь, нам нигде топливные стержни не попадались?

– Вроде пару раз видела кейсы из-под них, а вот полные они или пустые, не знаю.

– А где?

– Не помню.

– Умеешь ты обрадовать, пошли тогда смотреть все заново.

В этом корабле стержней не было, пошли к следующему, и вот уже почти дошли.

– Кажется, в ракетах должны быть. Их на хранении отдельно держат, снаряжая непосредственно перед заряжанием, чтоб саморазряд их не уничтожил.

Я развернулся на сто восемьдесят градусов.

– Пошли обратно. Могла бы и раньше вспомнить.

Пришли в уже ставший домом кораблик. Открываю контейнер, сбоку лежит кейс топливного стержня. Приподнимаю – тяжелый. Отщелкиваю. Целый! На радостях обнял Остроухую, поцеловал в щечку.

– Зая, я тебя люблю.

– Я это на видео записала. В случае чего не отвертишься.

– Да ладно, живем, – потряс я кейсом с топливным стержнем.

Так-то в Содружестве единый стандарт, но эти стержни делятся на четыре класса. Первый, самый маленький, для мелких дронов и оборудования. Вернее, не так, совсем мелкие дроны не имели своего реактора, были на аккумуляторах. Вот дроны, которые имели размер выше пояса человека, были оснащены собственным реактором. И как раз туда нужны были стержни первого класса. Это пруток три сантиметра в диаметре и длиной всего пятнадцать сантиметров. Вот такой сейчас и был у меня в руках. Тот же дрон, которого я осматривал, требовал стержень второго класса. Шесть сантиметров в диаметре и длиной в двадцать пять сантиметров. Вроде проблема, но не отчаиваюсь, значит, малых дронов поищу.

Сам стержень был не радиоактивен, по составу углеводородный. Внешне похож на каменный уголь, только вдоль три серебристых электрода на все длину шли. Изготавливали эти стержни из метана газовых гигантов. Работал он на электрохимических процессах и на воздухе таял. В руках можно было держать спокойно, не опасно. Ни радиации, ни удара током не будет. Хватало же одного стержня на год работы оборудования.

Так, осмотрим склады этого корабля. Вон контейнер с расходными материалами. Это пригодится. А вот и дрон, класс малый, как раз под тот стержень, что у меня есть. Дрон обслуживания, производства корпорации аша. Правда, манипуляторы не сложены, а произвольно вытянуты. Так, диагностируем. Необходим специальный инструмент, тестер, которого у меня нет. Значит, нужно идти за инструментом.

Тут выскочило уведомление о необходимости проведения теста. Только нужно Остроухую чем-нибудь озадачить, как в армии. Что бы ни делала, лишь бы дурные мысли в голову не пришли.

– Так, зая…

– Что ты меня стал как называть?

– Тебе Остроухая больше нравится?

– Нет, название мне нравится, но я не знаю, что это такое.

– Маленький симпатичный зверек.

– Харш? – она злобно на меня посмотрела.

– Нет, харша я не знаю. Просто симпатичный зверек, – я промолчал, что ушастый.

– Ну, смотри у меня.

– Так вот, зай. Я сейчас по-быстрому тест сдавать, а ты сейчас расфасуешь весь этот корабль, ищи все, что связано с дронами, и неси сюда. Раскладывай на этом стеллаже.

– Почему я? Они тяжелые.

– Тяжелое не неси, скажешь просто, где что лежит. А ты… потому что ты наказана.

И я засел за тест. В основном показывали различные картинки, приходилось угадывать марку и модель, потом по правильному определению неисправностей. В общей сложности вопросы были простые. Ответы давались легко. Вот в конце неожиданно: «Тест пройден успешно, допущена одна ошибка». Как? Я уверен, что на все правильно ответил. Желаете пройти тест заново? Я еще раз прошел тест. Снова ошибка, это плохо. Если я уверен в своей правоте, то где-то буду делать эту ошибку. Я специально ответил неправильно в сомнительном вопросе. Допущены две ошибки. Я специально ответил на все вопросы неверно. Посчитал количество вопросов, получилось на одну ошибку больше, чем вопросов. Не понял?

«Дополнительный тест на внимательность, усидчивость и сообразительность пройден, вам повышена квалификация».

О как, помимо рангов баз тут еще классность специалистов есть.

Остроухая порадовала. На стеллажах педантично были разложены различные мелкие дроны, кой-какие запчасти для них, и особенно скрупулезно были разложены расходные материалы. Это цилиндрики различного металла и пластика. Как я уже говорил, ремонтные дроны работали все как 3D-принтеры. А в них нужно было заправлять материалы. Вот эти цилиндрики и были теми материалами.

Нужно похвалить Остроухую, работу все-таки провела впечатляющую.

– Ты у меня сегодня молодец. Все очень грамотно разложила. Что-нибудь нашла интересное?

– Спасибо, приятно слышать. Да, тут одна платформа интересная и пара дронов валяются. Все очень тяжелое, я дотащить не смогла.

– Ну, ты у меня прям золото. Давай посмотрим, что ты там нашла.

– Пошли, кстати, деда звонил, говорит, нам недолго здесь сидеть осталось, сюда линкор чей-то подойдет. Поможет ударами с орбиты расчистить путь для экспедиции.

– Здорово, с одной стороны, плохо, что мало что успеем сделать, а с другой стороны, надоело уже отшельниками жить, к народу тянет.

– Ну, давай тогда лагерь перенесем в ангар, где ремонтный бот стоит. Там и склад общий устроим.

– Ты чего такое скушала сегодня? Порядок навела, сейчас вещи умные говоришь.

– Пошли уже, металлолом покажу.

Дроны не порадовали, у кого-то требовалось заменить топливный стержень, у кого-то распределительный блок. Причем двух одинаковых моделей не было, чтобы снять с одного на другой. А каким-то требовались специальные инструменты, которых у меня не было.

Платформе же требовался именно такой стержень, который у нас был. Я быстренько заменил стержень, запустил реактор. Панель замигала ошибками. Требовалась синхронизация плит, опять требовался инструмент. Тот тестер, что у меня был, сюда не подходил. Пришлось идти в перевернутый звездолет, в котором была мастерская.

Я, долго перебирая различное барахло, наконец-то нашел нужный тестер, но он был полностью разряжен. Ладно, от реактора платформы зарядим. Тут же я нашел инструментальный столик. По факту цилиндрический дрон, на него навешивался разный инструмент. И он должен летать на антиграве рядом с мастером, чтобы инструмент был всегда под рукой. И его даже можно использовать как табуретку. В общем, очень нужная вещь. Но он был тоже полностью разряжен. Я попытался поднять и утащить его к платформе, но что-то тяжеловат очень. Эх, пойдем так, хотя бы тестер зарядим.

Только вышли на воздух, как земля дернулась под ногами. Небо потемнело вмиг, и стало видно звезды. Два луча одновременно из-за соседних холмов ударили в небо. Я не знаю, что это. И на каких физических принципах это оружие работало, но ничего похожего не видел и даже не читал про такое. Лучи – да и лучи ли это? – обвивал спиралью дым. Как след от ракет. Секунд шесть с громким гулом, как будто басы кто настраивал в заниженной классике, лучи били в небо, потом все вернулось в свое русло, небо посинело. А на месте лучей медленно расходились два огромных столба белого дыма, вокруг которых по-прежнему вились спирали сизоватого дыма.

– Это ударило ПКО! – завороженно сказала аграфка.

– Остроухая, я тебе удивляюсь порой. Ты много знаешь, мысли всегда хорошие, но только наполовину додуманные. Почему ты никогда не продолжаешь мысль?

– А что тут продолжать? Красиво же.

– По кому оно ударило? Свяжись с дедушкой, узнай, все ли хорошо.

Остроухая на миг побелела. Потом замерла, общаясь в виртуальности, только руки на бедре что-то набирали.

– Линкор отходит, у него двадцать процентов повреждения. Нам тут месяц по-прежнему сидеть.

Глава 14

Месяц на поле чудес, совсем неплохо. Давит только неопределенность. Радоваться вслух я не стал. Сколько наверху погибло? А я тут радоваться буду.

– Остроухая, жертв много?

Та на полминуты зависла.

– Как ни странно, нет, погорели эмиттеры щитов, да один реактор вышел из строя из-за перегрузок.

– Что-то не понял, один реактор – это двадцать процентов повреждений?

– Нет, конечно. Просто в связи с перегрузками отключилось несколько модулей. А что с ними, во время боя не узнаешь. Как правило, предохраняющие блоки вылетают. Их менять минут десять. Линкор может через полчаса восстановиться, а может, и серьезный ремонт требуется. Просто ни один капитан не будет рисковать линкором. Их не во все бои пускают, слишком дорогие.

– А откуда ты все это знаешь?

– Так у меня тактика войсковых соединений во втором ранге выучена.

– Ого, да ты у меня полковник.

– Нет, скажешь тоже. У меня пока сержантское звание. Но в будущем, да, скорей всего, буду.

– То есть ты военная?

– Что ты глупые вопросы задаешь? Нет, конечно, у нас, аграфов, все военнообязанные. При военных действиях всех могут мобилизовать. А наш род владеет… Ну, в общем, несколько кораблей за нами числится. И я, как представитель рода, обязана уметь управлять подразделением.

– Да, нужно с тобой в шахматишки поиграть, что ли? Ты в шахматы не играешь?

– Нет, дурацкая игра, пару раз пыталась, меня быстро обыгрывают. Я больше не стала играть.

– Зря, эта игра очень мышление развивает. Не логику заметь, а мышление.

– А ты что, шахматист хороший?

– Да нет, конечно. Так, любитель, даже разряда нет.

– А смысл тогда играть, если тебя профессионалы разделают очень быстро?

– Ну, во-первых, с профессионалами я не играю, а во-вторых, все игры когда-никогда надоедают – все, кроме шахмат.

– Что-то ты их рекламируешь, как будто озабочен ими.

– Да нет совсем, но партию с товарищем не прочь сыграть. Нужно сделать их, что ли, да тебя подучить.

– Что их делать, сейчас придем, там в кают-компании в ящике стола валяются.

– Ну тем более, все звезды сходятся.

– Так ты еще учение астрологии знаешь?

– Сначала спрошу, астрология – это секта или наука?

– Скорее, секта.

– Тогда точно не знаю.

Вот и дошли. За разговорами быстро дорога заканчивается.

Я поставил тестер на зарядку. Полчаса свободного времени есть.

– Пошли, шахматы покажешь, что ли.

Шахматы оказались без доски и некомплектные. Не хватало пешки и туры, причем все с черной стороны. Дома на токарке выточил бы быстренько. А тут ничего вращающегося не было. Ладно, займусь доской. Из чего бы ее сделать?

– Вот, – переложила Остроухая кусок прозрачного пластика.

В принципе, он подходил. Только хотелось чего-то поинтереснее. Я видел в каюте капитана деревянную панель. Вот, пошел ее и выдернул. Нашел шершавый металл и зашкурил до белого состояния. Потом наклеил тонкий пластик квадратиками и расфокусированным лучом лазерного резака выжег, как выжигалкой, черные квадратики. Убрал пластик, под ним остались белые квадратики. Здорово. Лаком бы еще покрыть. Да и так хорошо. Тут и время зарядки закончилось.

Вот оно, моя первая отремонтированная вещь. Я подошел к гравиплатформе, запустил тестер. Пришлось немножко напрячь мозги. Потому что синхронизация просто так не давалась. Где-то прибавлял, в другом месте убавлялось, в третьем, наоборот, сильнее прибавлялось.

Наконец-то значения стали в допусках. Не идеальные, но я и так оставил. Сейчас тронь, все слетит, и так почти случайно получилось. Залез на гравиплатформу на испытание. Чуть двинул джойстик, приподнялась на десять сантиметров, здорово. Конец пешим прогулкам. Главное, не взлетать высоко и холмы сбоку объезжать. Опыт – сын ошибок трудных.

– Зая, грузи, что нужно, полетели на новое место.

Я, подъезжая вплотную к стеллажам, ссыпал на платформу все разложенное Остроухой, за что она на меня очень здорово шумела. Подъехал к каюте, выдернул оттуда пару кроватей и санблок. Замигало оповещение на очередное прохождение теста. Но сейчас нельзя. Остроухую обязательно нужно озадачить, иначе опять что-нибудь начудит. А так ее энергия в мирное русло направится.

Прилетели в ангар. Дал задание разобрать угол от мелочевки, сложить все, связанное с дронами, на стеллаж. Сам засел за тест.

Тест был довольно интересный. Я его прошел с удовольствием. Теперь займемся делами. В ангаре пол был наклонен, что немного добавляло неудобств. Спальные места Остроухая предложила расположить в ремонтном боте. В принципе, там уже была оборудованная небольшая каюта с двумя кроватями, одна над другой. Был даже и санузел. Только не было энергии, поэтому не работало. Двери, кстати, сдвигались вручную. Оставив Остроухую оборудовать гнездо, сам полетел за инструментами. С гравиплатформой снять с потолка верстаки большого труда не составило. Там, в верстаках, кстати, еще очень много полезного из инструмента было. Решил срезать и стеллажи. Кстати, на них были специальные крепежи, чтобы при тряске с них ничего не валилось. Так вот один стеллаж был заставлен контейнерами с топливными стержнями. Причем трех размеров. Я богат! Конечно, не деньгами, деньги мне сейчас совсем не нужны.

Я полетел, даже не разгружая платформы, к тому дрону-запорожцу. Вставил топливный стержень, запускаю редуктор. Йес, все системы в норме. И тут же как ушат воды.

«Этот дрон вам не принадлежит, желаете взять управление дроном в тестовом режиме для отладки систем?»

Куда деваться, конечно, возьмем. В тестовом режиме дрон либо перемещался, либо поднимал-опускал грузы. Перемещать грузы он не мог. Нужно поискать что-то для взлома системы или у Гнома прикупить пару программ. Ладно, полетел к ангару. Дрон посеменил рядом. Так, а что, если он обломок хвоста, где ангар расположен, приподнимет, а я туда что-нибудь подложу, чтобы полы выровнять? Так, а какая грузоподъемность у этого дрона? Заковырялся в информацию. Что? Двести пятьдесят тонн? Как так, читаем дальше. А, это у него в одном из манипуляторов что-то типа обычного гидравлического домкрата, он может раздвинуть сплюснутые перегородки или приподнять наш обломок. Вот только невысоко и нешироко. Всего на тридцать сантиметров. Да и ладно, подложим, еще раз поднимем. Тут тонн восемьдесят навскидку, должен легко поднять. Нарезал квадраты из торчащего металла. Подвел лапу-домкрат под днище и… И ничего, днище помялось, а обломок не шевельнулся. Ладно, по-другому поступим, положил между домкратом и полом квадрат железа. Обломок хвоста дернулся и приподнялся, вырываясь из земляного плена. Я затолкал остальные квадраты, и опустил домкрат. Потом подложил еще раз и приподнял. Что-то внутри громыхнуло, послышался визг Остроухой. Вот это я осел, тут и внутрь заходить не нужно, чтобы понять, что произошло. После первого подъема Остроухая вышла посмотреть, что произошло, а после второго истребители, что навалены у стены были, рухнули вниз, так как центр тяжести сместился. И раздавили они Остроухую или нет, узнаю, как добегу. Фух, отлегло, Остроухая стояла бледная, но целая.

– Прости, я пошла, а они упали.

– Это ты прости, тут я виноват, нужно было тебя предупредить.

– Так это из-за тебя они упали? Ты хоть понимаешь, что они меня чуть не раздавили!

Кажется, мы поменялись с ней местами.

– Я больше не буду.

И она на миг осеклась и рассмеялась.

– Ты, по-моему, у меня учишься.

Тут дал предупреждение дрон, что постоянная нагрузка нежелательна, и я убежал подкладывать квадраты.

В общем, получилось хорошо. Полы стали почти ровные. Нужно будет земли нагрести, чтоб вход не ступенькой был. И немного нервировало то, что передний обломок лежал не так уж далеко, а в нем турель рабочая. Но это мы поправим со временем. А сейчас снова тест. Время как быстро летит, когда делом занят. Тест прошел еще быстрее, минут десять всего.

Прежде всего на зарядку поставил дрон-табуретку с инструментами. Пока заряжается, расставил верстаки и стеллажи. Остроухая очень здорово помогала. И вообще такое ощущение, что она бедокурила, пока заняться ей нечем было. А сейчас само совершенство и педантичность. Тут еще два часа пролетело, и снова тест. Тест был посвящен реакторам, и после его прохождения меня потянуло запустить реактор бота. Нужен был стержень третьего размера. Только вот искин этого бота вызывал опасения. Хоть искин – это мощный компьютер, но от компьютера он отличался тем, что обладал псевдоинтеллектом. И что вдруг ему в кристаллические мозги вобьется мысль, что мы чужаки и нас нужно уничтожить. Нужно обезопасить. Нашел разъемы подключения искина и отключил их. Пошел осматривать реактор. Это, конечно, реактор относился к малому классу, не как на больших звездолетах. На тех реакторах немного другие принципы работали, там топливо уже радиоактивное. И загружалось раз на весь срок службы реактора. Вон семьсот лет прошло, а все топливо не выработают. Так вот, малый класс реакторов взрывался ничуть не хуже больших классов. Тут даже специальный колодец предусмотрен, по которому реактор отстреливается, если вдруг вразнос пойдет. Маленький взрыв устроить не хотелось, поэтому все тщательно осмотрел по нескольку раз. Воткнул стержень. Запуск. Штатно запустился. Даже обыденно как-то. Жалко, искин нельзя подключить, а то он за миг реактор взорвет. Тут лучше перебдеть, чем недобдеть. А все системы, конечно, хотелось проверить.

Ну, все, живем! Санузел работает, даже кухонный синтезатор работает, освещение есть. С вентиляцией проблемы, этим искин рулит, но дверь открыта, не задохнемся. Так, а что бы реакторами крейсера не заняться, они, основной и запасной, как раз тут должны находиться. Пошел в технические помещения пробираться. Реакторов на месте не было. Оба были отстреляны. Ну и ладно, я и не хотел. Сегодня пора закругляться.

Остроухая поменяла пищевой картридж в синтезаторе, сделала пару блюд горячих, чтобы прочистить и дезинфицировать все сопла на синтезаторе. Запах стоял вполне приятный. Так, что бы выбрать? Названия блюд ничего мне не говорили, поэтому выбрал голокартинки блюда. Так, это вроде кусок жареного мяса, берем его, а к нему вот что-то похожее на макароны. С тарелкой я сел за столик к Остроухой.

– Фу ты. Умеешь аппетит испортить, ты что, это есть будешь?

– А что? Нормальное мясо, вроде свинина.

– При чем тут свинина? Червей для чего взял, их, кроме аширцев, никто не ест.

– Так вроде макароны?

– Убери это от меня. Брось в утилизатор, а то я целоваться с тобой никогда не буду.

– Звучит как угроза. Может, все-таки попробовать? – мечтательно сказал я.

– Фу, тебе говорю, брось…

– Может, мясо оставить?

– Брось, новое закажи, утилизатор это повторно использует, не пропадет. Картошку с отбивной закажи.

– А она тут есть разве?

– Вон же поисковая строка, забей туда название. Если нет, аналог выйдет.

– А-а-а.

Я заказал. Вполне ничего, чуть запашок, как у картошки быстрого приготовления, но вполне терпимый.

– Какие планы на вечер?

– Ну, позанимаюсь.

– Как прошлую ночь?

Я сделал вид, что не понял или не слышал вопроса. Хотя не повторить ли? Бежать чуть подальше, правда, стало. Немного некрасиво перед Остроухой, но я за столом набрал сообщение Шаманке.

«Привет».

– Ути, как мы соскучились, – вторгся голос Остроухой, – может, хоть из-за стола вылезешь?

«Даже не думай, не раньше, чем через неделю», – ответила Шаманка.

«Да я просто соскучился», – написал я.

«Знаю я твои “соскучился”, ну все, пока, некогда».

«Пока», – написал я в ответ.

– Ха, отшила. Так тебе и надо, – обрадовалась Остроухая.

Ясно, у меня все на лице написано.

– Давай тогда в шахматы играть.

– Ха, мне тоже некогда.

– Ну что ты такая язва? Нельзя так злорадствовать. А игра тебе на пользу пойдет. Ну, пошли за журнальный столик.

Я сходил за доской. Вместо пешки я поставил камушек, а вместо туры какую-то шпульку-катушку. Расставлять Остроухая умела.

– Давай я сначала без ферзя против тебя играть буду.

– Не надо мне подачек.

– Это не подачки, тебе так проще учиться будет.

В общем, шахматы Остроухую затянули. Скорей всего, те, с кем она играла, ей ни грамма не поддавались, поэтому ей было совсем неинтересно. А так она разыгралась, я начал ей по-честному проигрывать иногда. Ну, конечно, я играл пока без ферзя.

– Давай еще одну партию.

– Отстань, я тебе эту игру показывал не для того, чтоб ты ею меня мучила, давай завтра.

– Тогда пойду с дедушкой поговорю.

Вот и отлично. А мне позаниматься уже пора. Сенсей:

– Поднимай свой зад, бегом на улицу. Почему периметр не установил?

Я вздрогнул от голоса у меня за спиной.

– Сейчас исправлю.

– Сейчас у тебя время занято, потом поставишь, а сейчас на улицу.

Удар по спине меня стимулировал выскочить на улицу.

– Сегодня учимся бить рукой. Давай, показывай свой коронный удар.

– Здесь?

– А ты что, меня стесняешься? Я не девчонка смазливая, с которой ты ведешь себя как евнух.

Не, это уже слишком.

Я развернулся и по-колхозному, с размаху влепил голограмме.

Голограмма оказалась голограммой, то есть мой кулак пролетел сквозь нее, и я следом за своим кулаком полетел на землю.

– М-да, плохо, – задумчиво сказал сенсей. – Во-первых, злишься, и злость тобой управляет, во-вторых, удар ни в… В общем, совсем плохой удар.

– Я редко злюсь.

– Это просто никто не знает, чем тебя достать. Вот, к примеру, Лер ты тоже профукал, Жею даже не потискал.

Я уже начал заводиться, сжимая кулаки.

– Вот видишь, у всех есть свои тонкие струны, а уж если знать, как на них надавить… Все, вставай. Правую ногу вперед. Бей самый короткий удар.

Ну, я махнул рукой.

– Что ты за бестолочь такая? Вот представь, ты бежишь и с разбегу даже не бьешь, а сталкиваешься, как локомотив. Представил, если еще ударить в этот момент? Представил, как сила удара увеличилась?

– Ну.

– Вот у тебя есть небольшое расстояние до удара. И используй его, чтобы разогнаться. Да, всего шаг. Но ты тело должен разогнать за этот шаг. Вот и ногой толкайся, как будто прыгнуть хочешь. Только тело дополнительно еще можно разогнать, если скручиваешь его. Так что, прыгая на ступне, проворачиваться нужно и в коленке, и в позвоночнике. Так ты круговую скорость еще наберешь. Она основная, иногда у тебя шага не будет для разгона, поэтому часто придется разгоняться только вокруг своей оси. Пробуй.

Я попробовал, улетая по инерции вперед.

– Да ты не проваливайся вперед. Весь прыжок в скручивание корпуса переводи, лишнего-то не улетай. Кругом своя золотая середина нужна. Тренируйся, сейчас поймешь, чего я от тебя хочу. И да, сразу без разрыва второй удар тренируй, тоже с шагом. Вот эту двоечку ударов пока и будем тренировать.

Я махал кулаком по воздуху. Каких-то пара минут, а я уже задыхался. Сенсей поправлял ошибки, типа плечами раньше времени не дергать и т. д. Уже и время тренировки закончилось.

– Чтоб перед сном периметр установил, а то завтра тебе полчаса дополнительных занятий с утра пропишу.

Вечерние полчаса проходили быстро, в отличие от утренних. Я пошел, со склада забрал сигналки и установил их по периметру. Да, тут никого нет, но береженого бог бережет, тут сенсей прав.

Заскочив в ионный душ, сделал себе прическу короткий ежик, и спать. Хотя нет, нужно Лер позвонить. Ее перечислений моей доли в кафе вполне хватало на голозвонки. Набрал ее номер, сейчас она все рано не спит, ресторан допоздна работает. Удачно, вся компания в сборе, поговорили. Лер и Жея расспросили, как у меня дела, рассказали свои. Вот только Кая и Накс лишь приветами обошлись. Да и ладно, времени-то уже сколько прошло, ну кто я им? Уже хороший знакомый, а не друг. Но это все полбеды. Здоровяк меня явно ревновал к Лер. Как бы мне эта санта-барбара тоже не очень нужна. Но и переставать общаться с Лер в планах не было.

Набрал Гнома. Этот был меня рад видеть, как и я его. Вообще удивительный человек этот Гном. По-моему, все, кого он знает, были у него если не в друзьях, то в товарищах точно. И на всех всегда у него было время. И это не для бизнеса, это вполне искренне.

– Здорово, дружище, ведь по-любому что-нибудь нужно?

– Ну конечно, нужно. Но не настолько, чтобы беспокоить старого больного человека.

– Тьфу на тебя, я не старый больной.

– Это так, есть такая присказка на моей планете. Ты мне, дружище, лучше вот что скажи. Мне нужен прибор или программа для взлома искинов.

– А-ха-ха. Не для того им защиту ставили, чтоб их легко сломать можно было. Затраты того не стоят.

– Это хуже. Базы какие есть по ремонту и пилотированию?

– Базы достать могу любые, весь вопрос в кредитах. И базы пилотирования – они разные, пилотирование малых кораблей, средних. А крупнотоннажные корабли вообще под себя конкретные базы требуют, да и ни к чему они тебе.

– Надо.

– Не надо. Они базы небольшие, учатся быстро. От недели до двух. А вот в симуляторе нужно потом месяц отлетать. Потому что знание знанием, а умение еще и оттачивать нужно. Да еще экзамен обязателен. Так что пока это тебе не нужно.

– Хорошо. Базы по ремонту кораблей есть?

– Есть по ремонту корпусов, по ремонту двигательных установок, реакторы, энергосистемы, программирование, оружейные системы. Та, что обслуживание оборудования, у тебя есть.

– Мне бы общую.

Гном минуту на меня непонимающе смотрел.

– Бу-ха-ха, – опять затрясся в своем беззвучном смехе. – Вот если бы тебя не знал, даже объяснять не стал бы. Ты хотя бы представляешь, сколько всего нужно знать, чтобы ремонтировать, к примеру, двигатель крейсера? Почему там по два специалиста по движкам на вахту заступают сразу?

– Но ведь главный механик или инженер-то у них есть на корабле, который распределяет, кому что делать? Он же назначает на работы. Этому двигателю охлаждение поменять, а вот этому специалисту пробоину залатать.

– Есть.

– Значит, он должен все устройство знать, иначе как он на работы народ назначать будет?

– Хм. Не думал об этом. Инженеры сами ничего не делают. Они руководят. Да и не думаю, что они лучше знают, что делать.

– Это понятно, никогда специалист широкого профиля не превзойдет того, кто делает только свою специализацию. Если, конечно, не начнет заниматься узкой специализацией.

– Тут еще другая проблема. Стоимость базы инженерной где-то от пятисот тысяч, и это за древние, причем в свободном доступе их нет вообще.

– Кстати, как определить, какая база какая? Я тут пару запечатанных кристаллов с ними нашел, а что на них, без понятия.

– Это решаемо. Пятьсот кредитов – и я скину тебе программку для определения баз по маркировке.

– Да ты что? Не упустишь возможность выжать из товарища пару кредитов, – сказал я, делая перевод.

– Это, кстати, обидно было. Такую на рынке за тысячу продают, ну, за шестьсот минимум.

– Ладно, ладно. Я так, риторически.

Опять раздался резкий звук, загрузилась программа, и сразу выскочило предупреждение об обезвреженном вирусе.

– А для чего вирус-то в нее положил?

– Там нет вируса, я сам проверял.

Я скинул ему скриншот с кодом вируса. Гном сильно удивился.

– Погоди, я сам о нем не знал. Я троим уже эту программу продал. Давай, до связи, мне кое с кем разобраться нужно, и честно, это не я.

Гном отключился. Можно спать идти.

Когда зашел в каюту, я не сразу узнал, стало уютненько, приглушенный свет, на стенах появились картины. Кровати были застелены постельным бельем. На нижней спала Остроухая, накрывшись простыней. Ее комбинезон аккуратно висел в открытом шкафчике. Так дело не пойдет. Где-то у меня земная одежда в рюкзаке валяется, только грязная. Пришлось идти в санблок, закидывать на чистку белье. Чистилось оно быстро, пара минут – и сразу сухое. Надел чистые труселя. Отвык уже от них, если честно. Пошел в кроватку. Повесил комбинезон, отдельно повесил майку с шортами. Лег на застеленную кровать. Блаженство! Базу только на обучение поставить.

– Рота, подъем! Форма одежды номер три, выход на поверхность планеты класса С8 только в защитном комбинезоне.

Я слетел со второго этажа, пытаясь, попасть ногой в штанину.

– Подожди меня, я с тобой на разминку, а то тоже тело забросила, – сказала Остроухая. Она моих глюков не видит и не слышит. Для нее я просто подорвался с кровати и судорожно застегиваю комбинезон.

– Скажи, что ждешь ее три минуты.

Я повторил слова сенсея. Выскочил на улицу.

– Чего встал, три минуты бегай вокруг корпуса.

И мотивирующий удар током подтолкнул меня к действиям, я рванул вокруг обломка.

Остроухая не опоздала, выскочила, одетая в комбинезон, вовремя.

– Побежали?

– Бежим.

И я, мотивированный, рванул в степь.

– Что-то твоя отстает, давай-ка вокруг нее бегай, – сказал сенсей.

– Слушай, ты для меня медленно бегаешь, я буду вокруг тебя бегать, – предложил я и начал нарезать круги вокруг Остроухой.

– А теперь я чуть оторвусь вперед, там поотжимаюсь, – повторил слова сенсея.

Остроухая добежала до меня и начала тоже отжиматься и качать пресс так же, как и я.

Снова бег, я снова спутником летал вокруг нее. Так несколько раз силовые упражнения чередовались с бегом. Наконец-то подбежали к воде. Я сегодня, можно сказать, в плавках. Скинул комбинезон и смело в воду. Аграфка опять нагишом за мной. Чуть поплавали. Остроухая вышла на песок. А мне опять требовалось сплавать до антенны и обратно. Только потом я вышел на песок. Утром солнышка нет, на песку раздетым не полежишь, поэтому Остроухая лежала, одетая в комбинезон. Я оделся и лег рядом.

– Я знала, что ты больной, но не знала насколько. Это какую силу воли нужно иметь, чтоб утром на зарядке так выкладываться.

Я же, чуть не плача, посмотрел вверх в сторону. Знала бы она мою силу воли. Когда либо удар током, либо палка бамбуковая поперек спины. Не, так-то я вроде даже неделю поподтягивался.

– Не знаю, как-то сильный мотиватор себе завел, помогает.

– Ну да, когда кому-то понравиться хочешь, тоже помогает начать заниматься собой. Хотя вон можно не истязать себя для этого. Ты постригся и тебе очень идет.

– Спасибо. Стрижкой тут не поможешь. Тут просто раньше головой думать нужно было. Пошли завтракать, сегодня дел много.

Глава 15

Главное дело сегодняшнего дня – рассортировать все найденные базы знаний. Хочу инженерную!

Вытряхнули из рюкзаков в общую кучу. Больше всего было баз пилотов, различных, на любой вкус. И истребителей, и ботов, и какой-то там самоходной добывающей платформы. Отложил для себя десяток. Остроухую вообще не заинтересовали базы такого плана, у нее изученные современные есть этого плана.

Спросил, сколько их всего изучено. Основные – это две: по военной специальности это тактика, и гражданская специальность – это археология. Причем если военная во втором ранге выучена, то археология – дело всей ее жизни и уже пятый ранг учится. Базу пилота она даже за базу не считала. Так, дополнение.

Помимо баз пилота была еще целая куча баз по ремонту. Больше всего баз было по обеспечению жизнедеятельности. Проще – сантехник. Или, если громче назвать, король воды, говна и пара. Набрал и таких баз пару для изучения. Были базы по ремонту двигателей, реакторов, энергосистем. В общем, всего, что нужно на кораблях. Инженерной базы знаний не было. Остроухую эти базы не интересовали совсем. Остались пара десятков баз. Правила этикета энного двора, причем этих баз было больше всего, и все дворы разные. Пара баз по живописи, три по статуям и керамике. Одна – правила какой-то игры. Тут Остроухая встрепенулась.

– Они тебе же не нужны, можно я их все заберу?

– Да пожалуйста.

– Должна предупредить, они очень дорогие в определенных кругах. Особенно вот эта, с экторианской живописью.

– Продавать, что ли, будешь?

– Ты что, дурак? По этой живописи вообще нет специалистов, я ее немедленно изучаться поставлю.

И она распечатала упаковку и прислонила к своему коммуникатору маленькую пластинку кристалла. Как только кристалл потемнел, она бросила его в утилизатор бытовых отходов. Ясно, защита от пиратства, кристаллы одноразовые.

– Еще парочку изучу, остальные продам, наверно, – продолжила она.

Конечно, обидно, больше сотни кристаллов – и нет нужного. В крайнем случае начну учить каждую базу отдельно.

Дни начали пролетать быстро. Вот уже и неделя прошла. Рабочих дронов я уже восстановил больше десятка. Не все были, что называется, запаролены. У некоторых был свободный допуск. Именно этими дронами командовала Остроухая. Она стаскивала в наш ангар все ценное. Ну как – стаскивала. Дала задание дрону-погрузчику. И он исправно таскал контейнеры к нам в ангар. И ангар, кстати, был забит почти на четверть.

Я же сейчас доделывал свое новое изобретение. Меня до сих пор сильно смущала живая турель. Я на того первого заблокированного дроида-запорожца установил ракету. Ну, как установил, можно сказать, скотчем примотал сверху. Простых команд он слушается. А мне-то нужно, чтобы он зашел в проход и остановился. Угол возвышения ракеты я установил примерный и сразу. По моим подсчетам, как дроид зайдет в проход, турель откроет огонь, повредит ракету. Та взорвется. А так как шрапнель с нее летит веером только вперед, то должно все получиться.

Наученный горьким опытом, взял Остроухую и отошел подальше. Вот он, момент икс. Робот зашел в проход. Турель залилась очередью и заглохла. И что это? Абсолютная тишина. Ни выстрелов, ни взрывов. Оставив Остроухую на безопасном расстоянии, я подошел к двери и запустил малого ремонтного дрона во внутрь. Дрон прошел мимо большого собрата и направился к турели, та молчала. Только двигала стволом, ясно, боекомплект закончился. И стоило из-за этого городить? Знать бы заранее, что там иглы почти закончились. Сейчас я ее курочить не стал, с помощью дрона отключил питание. Все, можно входить. Захожу, вся ракета в дырках от попадания игл. А из отверстий медленно вываливался какой-то гель, который парил на воздухе. Я вылетел бегом на воздух. По пути сшиб Остроухую, которая все-таки не выдержала и пошла посмотреть, что там. Зацепив ее за руку, отбежал на солидное расстояние. Попробовал отдать дрону-запорожцу приказ. Нет отклика, турель его повредила. Вот, называется, разминировал. Убрал мелкую турель, которая не так уж и мешала, зато здоровую гору непонятного взрывчатого вещества добавил.

– А ты не знаешь, случайно, что за взрывчатое вещество в ракетах?

Так-то понимаю, вещи такие заранее спрашивать нужно.

– Ну, вещество и вещество.

– Само не рванет?

– Нет, конечно, иначе бы на складах одни несчастные случаи были. У нее специальная инициация должна быть.

– Микроволнами?

– Да нет, ты чего, иначе их лучами бы сбивали. Дай вспомнить. Там детонатор хитрый, после запуска только взорваться может. А так не должно.

– Давай тогда второго погрузчика сюда. Нужно оттащить сломанного дрона вместе с ракетой куда-нибудь подальше да там сжечь.

– Ты что, дрон-то самый большой, какой у нас есть.

– А что предлагаешь? Его этим гелем всего залило. Ну его, самовоспламенится еще, не жадничай.

Так и поступили, вывезли дрона на самое большое отдаление. Я с помощью мелкого ремонтника поджег гель. Разгоралось все очень плохо, но вскоре заполыхало. Вроде все хорошо, как вдруг ракета, которая длиной-то всего чуть больше метра, стартанула. Как? У нее вроде двигатель на электрике работает. А реактор-то без стержня. Но факт остается фактом, ракета с привязанным к ней дроном пошла ввысь, вдруг резко поменяла направление в нашу сторону, у меня все похолодело, шрапнель в космосе на несколько сот километров разлетается. Тут атмосфера, поменьше, конечно, разлетится, но нам хватит. Не успел подумать, как ракета, сделав очередную петлю, ушла к горизонту и там взорвалась строго вверх. Фух, выдохнули с Остроухой одновременно.

– Кажется, пронесло, – сказала она.

Я же, вспомнив старый анекдот, согласился:

– И меня тоже.

Что мне в ней нравилось, шутки она понимала, а еще у нее был очень приятный смех.

– Ну, пошли тогда на речку, отмываться.

Речка была для нее излюбленная тема, и она старалась затащить меня туда по поводу и без.

– Ну, пошли, заработали пару часов отдыха.

Наплававшись, разлеглись на песке. Я все еще боялся смотреть в ее сторону, разглядывал облака.

– Я знаю, что тебе нужно делать, – сказала она, перекатываясь со спины на живот. При этом уже загорелые груди упруго колыхнулись и уперлись в песок. Как ни пытаюсь отвести взгляд, он как магнитом туда тянется. Вот и с попки налипший песок осыпаться стал. Я тоже перевернулся на живот. Смотреть только в глаза.

За эту неделю я уже два раза к Шаманке бегал, придется и сегодня к ней бежать.

– И что же мне делать?

– Тебе нужно восстановить тот самосвал, что в проволоке запутанный стоит. На него как раз твой бот разместится, да пара контейнеров еще, а позже по четыре контейнера возить можно будет.

– Идея хорошая. Можно будет попробовать волоком вообще весь ангар уволочь. Хотя вряд ли это получится. Да и как его из проволоки распутать? Я тебя весь день вырезал. А уж самосвал на пару месяцев работы.

Хотя пара мыслей в голову пришли.

– Можно попробовать. Пошли уже на базу. Вечер, все равно уже сегодня ничего не сделаем.

– Только лягушку прихвати.

Оказывается, кухонный синтезатор очень здорово готовил, если ему в утилизатор загрузить что-нибудь свеженькое.

У меня уже острога была припрятана тут в кустах. Десять минут, и почти килограмм диетического легкоусвояемого мяса уже в руке.

Вот зря я майку с шортами на видное место повесил. Майку у меня просто отобрали. Как только рабочий день заканчивался, Остроухая сразу скидывала комбинезон и одевалась в мою майку. Майка ей очень шла, подчеркивала грудь, и длиной была до середины бедра, что тоже подчеркивало стройность ножек.

В свободное время мы играли в шахматы. Я уже играл всеми фигурами против нее. Конечно, пока выигрывал я.

– Давай на интерес играть.

– На раздевание я не смогу.

– Ну давай, если я подряд три раза выиграю, ты перестанешь ходить к своей аборигенке.

– А если я выиграю?

– Ну не знаю, давай желание какое-нибудь исполню.

Ну, желание у меня было одно, чтобы его выполнить, выигрывать не нужно. А вот чтобы удержаться, нужно, чтобы перестала голая ходить.

– Давай.

И вот ее манера игры резко изменилась. Во-первых, я всегда играл в нападение дебют офицера, а в защите сицилианскую защиту с вариантом дракона. Я, конечно, не великий знаток, но так примерно смотрел, как нужно играть против этого. И вот она начала делать хрестоматийные первые ходы. Вот она пошла конем, что до этого никогда не делала. Мне бы сразу заподозрить. Ну, в общем, она разделала меня под орех. Что это? Она все время шифровалась под то, что не умеет играть, чтобы меня заманить? Но нет, у нее мышление здесь и сейчас было, видно, как менялась. Блин, точно. Меня развели. Вон у нее рука на бедре чуть подергивается. Я играл против компьютера, а она только ходы повторяла.

– Ну, так же нечестно.

– Не-не-не, все по-честному, ты проиграл три раза, а я выиграла с помощью своего ума. А что я с компьютера ходы считывала, так этого в правилах не было. Опять же, я сама догадалась, как тебя обыграть, – очень приятно улыбаясь и мотая головой из стороны в сторону, сказала она.

– Ну ладно, признаю поражение.

Против такой улыбки нет у меня контрмер.

Эх, если бы я знал, какое давление на меня начнется. Но и к Шаманке уже ходить было как-то неправильно.

Самосвал освободил на удивление просто, снял реактор с истребителя, подключил его с двух противоположных концов котлована к проволоке. Включил рубильник, весь котлован сначала покраснел, потом вспыхнула трава, потом отгорела проволока с одного конца. После нагрева проволока уже стала не стальной, а мягкой. И уже не вилась кольцами, и по ней стало можно аккуратно ходить. Намотанные на колеса мотки я перерезал сваркой, не сам, ремонтными дронами.

Вставил топливный стержень. Запуск. Есть! Все вроде работает. Управление как на гравиплатформе: небольшой джойстик, только регулировки по высоте нет. Жму – не нажимается. Не кнопка, конечно, сенсор. Таких джойстиков у меня много, с разбитых гравиплатформ нарезал, меняются недолго. Дольше ездил за новым. Немного выгреб земли с пола, намело ее туда солидно. Ладно, блоки панели полностью монолитные, туда влага не попадала. Хотя я на этом самосвале впервые увидел прогнивший до дыр металл, жестянка, конечно, толстый-то, наверное, никогда не прогниет. Да, сплав нержавеющий, но оказалось, и он ржавеет. Те дроны и оборудование, что в разбитых корпусах находили, были, что называется, гаражного хранения. В отсеки даже воздух планеты не попадал, все за переборками герметичными. А те железяки, что под ногами кучами навалены, как правило, толщину сантиметровую имеют. А самосвал же стоял под открытым небом, судя по отсутствию пластика, горел, наверное, не раз вместе со степными пожарами. Еще раз повторюсь, хорошо, что все запчасти сделаны монолитными.

Сиденье-диванчик на два места, с которого слезла или обгорела давно вся обшивка, сейчас было просто металлическими ребрами. На ребра положили кусок утеплителя, а уже поверх разместились с Остроухой. Попробовал тронуться с места. Огромные колеса, наполовину вросшие в землю, вырвались на свободу, кабина неожиданно задралась сразу на полтора метра. Правильно, именно на столько колеса были в земле засыпаны. Сейчас выпрыгнули из ямы. Остроухая от неожиданности стукнулась лбом о стойку, где когда-то было вставлено стекло или пластик прозрачный.

– Кто тебе права выдавал? Аккуратнее нельзя было? – сказала она, растирая покрасневший лоб.

Самосвал двигался на самой малой скорости, лишь бы доехать до нашего ангара, вот выехали из котлована, самое сложное позади, дальше дорога ровная. Блин, высоковатая цель. Как бы кто не стрельнул… А тут еще движение какое-то дерганое. И чем дальше едем, тем сильнее дергает. Вот дерганье прекратилось, зато началось: «Взи-и-и-и-и…» Переливаясь двумя нотами, громкий звук пенопласта по стеклу глушил уши. Вот к нему добавилось еще голосов, переливов.

Остроухая зажала уши:

– Что это? Прекрати.

Я на секунду подумал, опять обстрел. Но нет, скорее, что-то трется не смазанное. Остановил самосвал. Скрип прекратился. Хм, а слезать как? Когда в кабину заходил, лесенка всего в метре над землей была, а сейчас больше двух метров высота стала. Я повис на руках и спрыгнул.

Вот это исполин. Когда закопанный стоял, большой, конечно, казался, а сейчас огромный. Как назад залезать буду…

– Сиди там. Сейчас за платформой схожу.

Вернулся назад в котлован. Ямы, откуда колеса вывернулись, были здоровыми, надо бы туда заглянуть. Вдруг что-нибудь блеснет на дне. Осмотрел все. Ничего не блестело, кроме торчащей отовсюду проволоки. Да ну и ладно, я и не хотел. Вернулся к Остроухой, спустил ее вниз.

Так что тут могло так скрипеть? Долго искать не пришлось. Исполинские колеса когда-то вращались на магнитных подшипниках, то есть ось висела в пустоте, ничего не касаясь. Сейчас же магнитопроводы повреждены или размагничены. Скорее, размагничены, все-таки пожары были периодически. Ось уперлась в верхний край ступицы, вот она и терлась со скрипом. Из четырех колес только одно было в норме. Ну, какие-нибудь втулки бронзовые я сюда придумаю. Скорость-то большая не требуется. Смазывать только чем-нибудь. А вот как бы металл колес от огня не отпустился. А то нагружу, а колеса сомнутся. Они вон какими ажурными смотрятся. Значит, нужно делать из него тягача.

Остроухая подсела на шахматы плотно и меня терроризировала своим «давай сыграем» постоянно, в любую свободную минуту, которых, к слову, становилось все больше. Да и делать-то вечерами было абсолютно нечего, не считая получаса тренировки. Вот как до Остроухой дошло, что нужно смотреть за моими ходами, для чего я именно сюда пошел, игра, что называется, у нее пошла. Еще раз повторюсь, шахматы меняют мышление, будь ты хоть трижды умным и с честью можешь решать, как правильно вывернуться из щекотливого положение. Но ты всегда проиграешь тому, кто постоянно создает эти щекотливые положения для тебя. Поэтому основная игра и интерес появляются тогда, когда начинаешь играть не на текущее положение, а на пару ходов вперед. Когда кто-то начинает плести интригу, а ты заранее перехватываешь интригу противника, строя под него ловушку. Естественно, этот тип мышления переносится и в реальную жизнь, и не думайте, что переносятся интриги. Совсем нет. Просто начинаешь мыслить не на текущее время, а на будущее, просчитывая свои ходы. Другое дело, все просчитать невозможно. Этому тоже шахматы учат. Вот ты такую комбинацию разыграл, все учел до мелочей и через ход противнику мат поставишь. Но в этот же ход тебе мат ставят, потому что за великими планами всегда обидная мелочь тебя на место ставит. Весь твой гонор владельца мира спускает до нуля. Поэтому в жизни всегда нужно оставлять место на ошибку, или на то, что ты чего-то не учел.

А еще шахматы учат тебя проигрывать. Остроухая взялась последнее время у меня выигрывать. Она начала искать информацию в сети по шахматам. А дальше идет игра на совсем других уровнях. И уже по шаблонам. Потому что кто-то до тебя уже все стандартные ситуации продумал. Тактика уходит на второе место, на первое выходит стратегия с нудным захватом контроля поля. Но это уже выше моего уровня. Я еле-еле выигрывал у Остроухой одну из четырех партий. Мозги-то у нее работали лучше, чем мои, а сейчас еще и правильно. Кажется, я создал монстра.

В жизни тоже мышление у нее стало совсем не подростковым. Она уже начала просчитывать мою реакцию. И в самый неудачный для меня момент то прогнется, поднимая что-то с пола, то заденет грудью, а то упадет мне в руки, слезая с высоты. К Шаманке я ходить не мог, поэтому приходилось зажимать волю в кулак. Я уже чисто на принцип пошел, вот если встретимся потом, то обязательно все будет. А ее же, наоборот, заводило то, что я не сдавался.

Неожиданный звонок посреди дня. Лер позвонила сама по голосвязи. Что было удивительно, это мне кредиты как бы не нужны, а она просто так тратить не будет. Сразу чую, нехорошее что-то.

– Привет.

– Пугаешь, не томи, рассказывай.

– Мне сделали предложение, от которого я не могу отказаться. Мне предложили место управляющего рестораном почти на границе с Содружеством. Говорят, через пару лет эта планета войдет в Содружество, и я смогу получить гражданство Содружества. Мы улетаем с Каей и Шелом.

– Кем?

– Ну, Здоровяком.

– Ясно.

– Прости, я понимаю, что всем обязана тебе. Но все доли ресторана уже выкупил местный мэр, кроме твоей. И что твоя по бумагам не такая большая, ты вложил больше. Я тебе перевела бы со своей, но мне нужна определенная сумма на счету. Без этой суммы не хватает рейтинга на получение гражданства той планеты. Прости, получается, мы тебя кинули.

Ну что, задумался я, могла и не говорить, а потихоньку слинять. Да и зла я на нее почему-то не держу нисколько.

– Не переживай, я не в обиде. Езжайте, честно, рад за вас. А деньги будут. Да и не думаю, что там разница большая с тем, что я вложил, все-таки ваши части там были, нашли-то мы этот обломок совместно.

– Спасибо. Знай, я тебе должна. Будешь на планете, – она отвлеклась, скинув название планеты, координаты и название ресторана, – заезжай.

– Э нет. Давай так, ты мне не должна, ну, обед, может, хороший. А то заявлюсь я через десять лет к тебе, а ты такая «за долгами пришел» – и хвать меня из двустволки.

– Ну хорошо, целую, пока.

– Подожди, что там Жея с Наксом?

– Расстались. Накс при ресторанчике охотником остался. Жея улетела на станцию, в администрации работает.

– Ну все, теперь пока. Был бы рядом, обнял бы и поцеловал.

Она послала мне воздушный поцелуй и отключилась.

– Кого бы ты там поцеловал? – сузив глаза, спросила Остроухая.

– Где там деда твой? Месяц прошел почти, должно их слышно быть уже, как бабахает.

– Ты тему не переводи. Я и так знаю, что это Лер. Почему ты ее целовать собрался?

– Нравится она мне, – решил добавить чуть масла в огонь.

– А я тебе нравлюсь?

Наш разговор прервало далекое «блоп-бдыщ-бух» за горизонтом.

– А вот твой деда на подходе, через пару дней будет.

– Дня три, – автоматически поправила она меня.

Так, а мне Шаманке написать нужно.

– Привет.

– Дня через четыре прибудет экспедиция.

– Уже?

– Я что тебе пишу, идентификатор просто так не отдавай. Миллионов десять проси, да хоть сто, в принципе, им деваться некуда, заплатят. И чтоб пожизненно мэром твоей деревни тебя назначили, чтоб сам барон назначил. Тут поселение нужно им будет обязательно. Оно только разрастаться будет.

Сам я не мог дать идентификатор, на мне стояла только метка «свой – чужой». А вот прибор, который мог выдавать эти метки, был только у Шаманки.

«Может, зайдешь?»

«Не могу».

«Все-таки девка тебя охмурила».

«Не начинай, уже сколько раз говорили на эту тему». «Все, пока».

Я поднял глаза. На меня в упор смотрела Остроухая и ухмылялась.

– Сейчас точно с Шаманкой переписывался.

– Пошли лучше поезд осмотрим.

Остроухая предложила оставить ее долю здесь. Это шесть контейнеров. Она уговорит деда, как их продать.

Еще шесть мне нужно было утянуть в Южный поселок. Сам ремонтный бот я загрузил сверху на самосвал. Дальше шла волокуша, на которой располагались два контейнера. Дальше шли связанные между собой три больших гравиплатформы, на которых было по одному контейнеру. И замыкали паровоз две маленькие платформы, на которых стоял один контейнер. На сам самосвал я сверху приварил абордажного бота, с которого срезал манипуляторы, оставив стволы и рельсу. Бот мне не подчинялся. Поэтому и срезал манипуляторы, чтоб не навредил, и оружие разрядил. Сейчас он грозно вертел стволами в разные стороны. Гопоту точно напугает. А если не напугает, рядом приварил единственную слушающуюся меня малую турель, которую срезал с потолка. Остальные пять макетов турелей даже не шевелились, но были установлены на контейнерах для антуражу.

Единственное неудобство, это в каюту теперь приходилось залезать по откидной лесенке. Бот ремонтный, в котором каюта была, в кузов перекочевал. Грузил-то я его туда – тоже пару патентов получить можно. Сначала двумя погрузчиками задрал бот. А потом подъехал под него на самосвале, потому что погрузчики его подъем осилили, а вот переместить не могли.

– Ну что, может, навстречу сходим? Тут вроде коридорчик как раз на север есть.

– Пошли, а то скучно сидеть. Только завтра.

Вечерние тренировки сильно изменились, они теперь проходили в основном во сне. Я ложился на кровать и сразу вырубался, переходя в какую-то виртуальность. Тут я отстреливался от гуманоидов, арахнидов и различных дронов и турелей. Я теперь знал, куда пробьет мой игольник турель. Правда, ее нужно было кем-то отвлекать. Так она была быстрее меня. Также узнал уязвимые места скафандров. Проходил и спарринг без оружия либо с холодным оружием, очень нравилось фехтовать. По времени эти тренировки занимали куда больше, чем полчаса, но сенсей говорил, что два раза по пятнадцать минут идет тренировка в фазе быстрого сна. Поэтому сонного времени как несколько часов проходило. Но прибавилась очень неприятная деталь, когда меня прошивала игла или протыкал шпагой сенсей. Боль была настоящая, и я, подпрыгивая на кровати, орал не своим голосом, просыпался, долго держа проткнутое место, пока не исчезнет фантомная боль и не пойму, где я нахожусь. Остроухая ругалась на меня, что я задолбал ее своими кошмарами. Я же отвечал, что меня поллюции мучают от ее поведения. Как только засыпал, бой продолжался. Когда меня убивали несколько раз за ночь, я не высыпался. Хотя убивали меня во сне не каждый день. Утренние же тренировки перевести в сон сенсей отказывался и долбил меня током, чтобы я глупые вопросы не задавал. На вопрос, не привыкну ли я к разрядам, он ответил, конечно, привыкну. И что гражданским станером меня уже не возьмешь. Вот еще побьет меня с полгода, там, глядишь, и полицейский переживу. И что палкой тоже он меня не просто так лупит, чтоб я от резкой боли не терялся.

Вот и в это утро проснулся я за несколько секунд до подъема, обнимая теплое тело и рукой сжимая упругую грудь. Остроухая пошла ва-банк. И ведь получилось бы если бы не…

– Рота, подъем!

Я, перелетев через Остроухую, влетел в комбинезон и кубарем слетел по лесенке, забыл, что бот в кузове. Ладно, опять надулись подушки безопасности вокруг головы, иначе шею бы свернул.

– Не о том думаешь, курсант. Как тебя быстро из себя женские прелести выводят. Усиленная тренировка на повышенной скорости! А если бы ты себе шею сломал? А ну, бегом марш.

Аграфка уже давно со мной по утрам не бегала, являлась только на водные процедуры. Сегодня сенсей был особенно злым. Я бежал, хрипя как лошадь. Вот и водные процедуры. Даже прелести Остроухой сегодня мимо сознания прошли. Надел комбез, завалился на спину на песок отдышаться. Остроухая запрыгнула на меня сверху, и подвигала задом:

– Попался?

– Давай так. Если потом с тобой встретимся, то я буду весь твой. А сейчас как-то вынужденно получается, что ли, не хочу так. Давай, если осознанно потом согласишься, то я обещаю тебя удивить.

– Ну смотри, ловлю на слове, – сказала она, слезая с меня и ударяя рукой по натянутому, как барабан, комбинезону. Я согнулся пополам.

– Это за что?

– Считай местью.

Позавтракав, решили идти навстречу экспедиции пешком. Случай чего, вернемся за хабаром. А если идти сразу караваном или лететь на платформе, было откровенно страшно, как бы нас артобстрелом не накрыло. Вот дошли до гряды холмов, за которые ни разу не ходили. Обернулись на свое поле чудес. Аж слезы наворачиваются. Но ничего, мы сюда еще вернемся. Вот только порознь или вместе? Вернуться пришлось немного быстрее.

Пройдя полдня после холмов, я вдруг остановился. Забытое чувство лабиринта. Ловушка! Я, не задумываясь, дернул левой рукой Остроухую за воротник так, что она улетела назад на пару метров и явно сильно приложилась спиной о камни. Сам, одновременно приседая и выхватывая игольник, разворачивался направо. Над головой пошел зазубренный штырь толщиной в руку. Справа, куда я целился, не видя еще никого, вылетая из-под земли, появился паук, размером с небольшого бычка. Благодаря ночным тренировкам я знал, что это арахнид и что мой игольник не пробьет панцирь. И я короткими очередями отстреливал конечности в сочленениях. Три коротких очереди, три лапы повисли. Разворачиваюсь налево. Еще один. Чуть отхожу, иначе не успею. Очередь. Очередь мимо. Еще. Есть, замедлился. Теперь правого, еще одну конечность, снова левого. Вон еще один, но пока далеко. Там еще вдалеке бегут. Разворачиваюсь, хватаю Остроухую на плечо, и деру. Деру!

– Отпусти меня, я сама. Да отпусти же.

Я даже не понял, что она мне кричит. Остановился, поставил ее на ноги и придал ускорение ладонью по пятой точке, сам дал очередь по ногам первого. Тот кувыркнулся, создав кучу-малу. Еще полоснув сверху, кому что достанется, разворачиваюсь – и догонять Остроухую. Во время бега сменить обойму. Хоть не пустая, но лучше заранее. Тут Остроухая геройствовать начала, достала свой игольник и начала долго выцеливать.

– Беги, дур-ра, – заорал что есть мочи.

Оборачиваюсь. Двое отстают. Одному я лапу перебил, другому либо я когда поверх полоснул, либо все-таки аграфка попала. Осталось трое. На секунду замер, прицелился. Есть, споткнулся. Другому. Удачно попал, через голову перелетел. Почти одновременно еще один споткнулся. Ага, значит, Остроухая постаралась. Сейчас бежать нельзя, и на семи ногах догонят. Вон, задние разгоняются. Выстрел, выстрел, еще один. Аграфка очередь дала. Еще у одного лапа повисла. Все, все, бежать, а то сейчас подкрепление подтянется. Разворачиваюсь, толкаю Остроухою. Деру, деру.

На тренировках я бегал вокруг Остроухой, сейчас же я бежал за ней и не мог ее догнать. Пятки сверкали только на раз. Обернулся, двое кандыляют за нами, но отстают. Это хорошо! Вот и аграфка начала выдыхаться. А это плохо, беру ее на буксир за руку.

– Давай, давай, родная! Нельзя останавливаться.

Аграфка не могла ответить, задыхалась. По-хорошему, нужно тех двоих отстрелить, иначе за нами остальных приведут. Тут вдалеке послышалась канонада. Обернулся. Пауки остановились и захромали назад.

– Фух, – выдохнул я, останавливая аграфку, переходя на шаг. – Передохни. Эти-то здесь откуда взялись?

– Улей разбили… Остатки роя… Без матки… В спячку… – задыхаясь, начала говорить она, отстегивая флягу.

– Куда? Нельзя пить, отдышись, – перехватывая флягу, сказал я. – Пойдем-ка, лучше следы запутаем, – сказал я, сворачивая к желтой агрозоне.

– Нельзя туда… Стой!

– Да пошли уже. Мне можно, мне аборигены метку идентификации поставили.

– И ты молчал? Деда тут уже давно бы был.

– Не был, всех я бы не провел, так как большинство чужие, а не свои, вдруг меня в плен взяли. А если бы после моего посещения пара кораблей заглохли, то метка слетела бы. А они заглохли бы, иначе их из строя не вывести, как взорвать искин. Так что ты говорила про пауков-то?

– Говорю, частенько, когда корабль или матку арахноидов уничтожают, остатки роя в спячку впадают. Корабли у них из астероидов сделанные. Вот мог кусок или целый сюда упасть.

– А с чего ты взяла, что матку уничтожили?

– Так если бы не уничтожили, тут от этой планеты кусок камня бы остался. Был бы гигантский улей. А так они частенько, ну, не часто, но попадаются. Размножиться не могут и кормить им некого, вот в спячку и впадают. К новой королеве их все равно не примут, но на корм своим сородичам сгодятся. А тут либо мы ракетой фейерверк устроили, либо деда там с канонадой. Вот и проснулись. Надо деду предупредить. Уничтожаются они легко, специальную смесь газов им в норы закачивают, а потом вакуумным взрывом. Без матки они глупые, норы простые роют. Вот если бы матка живая была, просто так их из норы не выкуришь.

Тут пришло сообщение на подтверждение идентификатора, подтвердили, дал статус парламентера Остроухой. Пошли, обыскали фрегат. Я, кажется, начал их различать. Корвет от фрегата почти ничем не отличался. Ну, как правило, фрегат чуть больше, но не всегда. Корвет был охотником, у него вооружение было заточено на нападение. В основном это те или иные пушки и пара торпед. Фрегат же, наоборот, был больше защитником. У него были те же пушки, но уже были шахты с ракетами. А главное, уже было противоистребительное и противоракетное вооружение. Корвет же против истребителей был полный ноль. Фрегат же мог побороться. Кто победит, фрегат или корвет, еще неизвестно. Но вот что на караван будут нападать корветы, а конвоировать его фрегаты, это однозначно. Эсминец и крейсер – это соответственно большой фрегат и большой корвет. Только оба на борту несли малую авиацию. Также эсминец имел радиоэлектронную борьбу, а крейсер имел более мощную броню и щиты. Тут тоже паритет. Но крейсер имел преимущество в нападении, а эсминец в обороне. Ну и последние корабли-гиганты, стоящие особняком, это авианосцы и линкоры. Скорее, оба заточены под нападение. Линкор имел очень дальнобойную артиллерию. Просто издалека мог расстрелять крейсер, и толстенную броню, и щиты, чтобы перестреливаться с орбитальными крепостями. А авианосец нес на себе не только сотни истребителей, но пару фрегатов и с десяток корветов. Главным его преимуществом был выход из прыжка. Если эскадра выходила по одному и в разных местах, то этот выныривал со своей эскадрой сразу. Откуда я это знал? Не знаю. Возможно, база по самообороне насыщеннее, чем я думал.

Глава 16

В этом эсминце удалось поживиться мало чем. Да у нас и доступа толком никуда не было, кают-компания, сектор с гостевыми каютами – и все. Но система распознала меня как техника-ремонтника и открыла мне немного больший доступ. Это мастерская и склад запчастей. Да и там, и там ничего интересного не было. Инструмент похуже, чем у меня сейчас, запчасти либо крупногабаритные, либо неликвидные.

Решили переночевать здесь. Выбрали каюту почище, легли в комбинезонах. Как-то отвык я от походной жизни, тут же вырубился.

Сенсей начал разбор полетов, признал мои действия удовлетворительными, также признал недостаточность огневой мощи.

– Надо было твоим вооружением пораньше заняться, но класс планеты не подразумевал тяжелого вооружения. Пошли.

Не то во сне, не то наяву я встал и пошел в оружейную комнату вслед за сенсеем. Двери все перед ним открывались, допуск был везде. Открыл оружейный сейф.

– Выбирай, – махнул он рукой.

А выбрать было из чего: одна здоровая дурында наподобие противотанкового ружья, пара прямоугольных винтовок размером с земные автоматы, четыре явно аналога дробовика, а остальное что-то короткоствольное автоматическое, но зато больше двадцати штук.

– А можно все забрать?

– Я тебе не мародер. Еще раз такое заявление будет, гонять тебя ночами напролет буду. Я только о твоей самозащите пекусь.

– Ладно, ладно. Тогда вопрос, почему таких сейфов не было на других кораблях?

– На крейсере был, только ты его не нашел. А на остальных он не нужен. Боевые действия на планетах не предусмотрены, а в космосе не нужны. Выбрал?

– Наверное, да. Большое неудобно таскать, маленькие и дробовики только на ближней дистанции хороши, поэтому вот эту возьму, – показал я на прямоугольную винтовку.

– Почему эту, а не ту?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Выбор правильный, не знаю, как у тебя так получается. Но у той, что ты показал, ресурс выше.

Я взял винтовку в руки. Немного маловата. Не в смысле маленькая, размер-то как раз большой. Маленькие расстояния от рукояти до приклада, и цевье, соответственно, слишком близко.

Я перевернул рукоять, там стоял зеленый маркер.

– Не… Не… – замотал я головой.

– Да. Да! – закивал головой сполот.

– Может, не надо?

– Что как маленький, не бойся, у тебя сопротивление к удару током уже прилично выросло. Не сильно больно будет.

Я вскрыл рукоять, тут сенсей заставил меня совершенно другие манипуляции делать, чем делал при разборке игольника. Но в итоге меня снова шибануло так, что я лежал и дергался, пуская слюну, из самого неприятного – напрудил в комбинезон. Хорошо, что у него самоочистка автоматическая есть на такие случаи.

– Ну, чуть-чуть не подрассчитал. И не надо так дергаться, сейчас полечим. Что-то я думал, конденсаторы куда больше севшие. Ладно, сейчас поправим, – склонился он над аптечкой.

По телу прошла волна. Но улучшения не было. Сенсей выкинул старую аптечку, достал из пирамиды новую, подключил к моему поясу. Что-то нажал. Прошла еще одна волна. Руки, ноги перестали сами дергаться. Но я по-прежнему не мог шевельнуться, по всему телу разливалась тяжесть.

– Упс… Ладно, ты до утра пока тут полежи, я тебя утром до подъема за пятнадцать минут подниму.

И растворился. Уж ты гад, выругался я про себя. Сенсей тут же материализовался:

– Я все слышу!.. Ладно, ладно, уговорил, буду почаще тебя током бить, чтоб ты таким кисейным не был.

Уснуть я не мог, тело ломило и выкручивало. Лишь ближе к утру я провалился в какую-то дрему.

– Вставай быстрее. У нас мало времени. Давай крышку закрывай и винтовку к себе привязывай.

Я трясущимися руками закрыл крышку, выполнил привязку. Все, на полигон пошли. Я оказался в здоровом ангаре, где то там то сям появлялись пауки. Я их отстреливал. Винтовка стреляла плазмой и для здешних мест солидно лягалась. На уровне 5,45. Сюрпризом было то, что, хоть пауки и прошивались насквозь, дохнуть не собирались. Приходилось по полмагазина всаживать, а он тут на девяносто выстрелов. Начал отстреливать ноги, тут-то уже знал, куда стрелять.

– Что, никак?

– Плохо.

– Вот если бы не срочность, погонял бы я тебя. Смотри.

Передо мной появилась голограмма паука. Где-то в головогруди обозначились какие-то органы.

– Мозг. Или в сочленение ног стреляй. Остальное бесполезно. Понял?

– Попробую.

Снова полезли пауки. Но сейчас было повеселее, я знал, куда целиться. Они скрючивали ножки от одного-двух выстрелов. Вот количество пауков увеличилось, вот их целое море. У меня кончаются патроны. Со спины насквозь меня пробили лапы. Вот где заточка хорошая. Комбинезон лезвие копья держал спокойно, а лапы, как будто нет ничего, прошивают. Вот и передние пауки подбежали. Мое тело просто разорвали. Я, захлебываясь криком, вскочил, ударяясь головой о сейф.

– Рота, подъем!

– Да пошел ты, дай отдышаться.

– А там уже твоя Остроухая на твой крик сюда бежит, сейчас ее турель расстреляет… – сказал сенсей голосом Матроскина, я рванул к двери.

– Тише-тише, я ее пока в каюте дверями заблокировал. Боеприпасы возьми.

Я метнулся назад, закидывая полный рюкзак боеприпасами. Закинул за спину винтовку и рванул на выход.

– Быстрее, быстрее, она двери уже выломала.

– Да чтоб тебя, – выругался я.

– Я вообще ни при чем. Зачем орать так было?

Вот гад древний, у кого все просчитано, не удивлюсь, что Остроухую у последней черты встречу. Так и оказалось, повернув в очередной коридор, столкнулся с аграфкой. Приобняв и развернув в другую сторону, на ходу успокоил.

– Все нормально, кошмар опять приснился. Я на зарядку, можешь вздремнуть полчаса. – И побежал на выход.

Вслед мне понеслись ругательства, сегодня они были особенно грязными.

Я выскочил на улицу и начал нарезать круги, перемежающиеся силовыми упражнениями. Аграфка сидела около шлюзовой и подозрительно на меня смотрела. Наконец-то закончив упражнения, я пролетел мимо нее.

– Я в душ.

Заскочил в санблок.

«Извините, в связи с экономией энергии часть бытовых приспособлений не работает».

Я надел назад комбинезон и активировал очистку тела. Тут за мной спокойно зашла аграфка.

– Ну-ка рассказывай, откуда у тебя новая игрушка?

– Ну, наверное, система дала мне допуск. Как технику-ремонтнику.

– А стрелять ты из нее умеешь?

– Вот именно из этой в реале точно не стрелял ни разу. Но у нас на планете что-то похожее было.

– А ничего, что такие только спецвойска использовать могут и привязку к ней никак не получишь, пока специальную подготовку не пройдешь, психиатр не подтвердит, что ты не псих и присягу стране не дашь.

– Вот этого точно не знал.

– Как ты привязку получил? – Аграфка стояла в дверях, держа руки в боки.

– Сам толком не понял. Сильно долбануло током, так что я до утра слюну пускал, а утром привязку к себе провел, – сказал я, ни грамма не соврав.

Остроухая долго, прищурившись, смотрела мне в лицо. Я смотрел на нее.

– Лицо у тебя очень красивое, когда ты злишься.

Она опустила глаза и отвернулась, но я увидел улыбку. Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку!

– Ладно, пошли. Топать еще много.

Топать действительно пришлось много. Когда идешь куда-то с целью, дорогу не замечаешь. Когда приходится куда-то идти по нужде или, в нашем случае, возвращаться не солоно хлебавши, дорога тянется очень долго. Вот наконец-то те холмы поднялись. Какое-то смутное предчувствие. Я включил системный бинокль, увеличил изображение поезда. Пауки! Следы запутали, которые уходили, а откуда пришли, никто не путал следы.

Вскинул винтовку к плечу. Вот я мудак, все обоймы в рюкзаке. Быстро скинул рюкзак, зацепил горсть обойм. И не глядя повесил на грудь, откуда срывал их во время виртуальной тренировки. Накинул рюкзак.

– Держись за мной, спину смотри. Левой рукой возьми меня за правое плечо, чтоб я чуял, что ты рядом. И оглядывайся чаще. Как что заметишь, стучи по плечу.

Вот так и начали спускаться. Пауки заметили нас первыми. Но тепереча не то, что давеча. Я одиночными расстрелял десяток. Удары по плечу. Разворот, сзади бежало еще полтора десятка; короткими, как в тире, успокаиваю их.

– Ты хочешь сказать, что первый раз стреляешь из этой винтовки и пауков раньше не видел?

– Не сейчас. Пошли, зачистим все. За плечо держи.

И мы медленно пошли к нашему паровозу. Около него лежало два трупа пауков и один подранок. Видать, турель постаралась. Подранок был мелким, с крупную собаку, угрозы от него не исходило.

– Разведчик, – сказала аграфка. Я убрал винтовку за спину, присел около лежащего паука и погладил щетину на головогруди. Очень четко почуял чувства паука. Страха не было, была безнадега и желание есть.

– Уйди от него, сейчас кинется.

– Не кинется. Он кушать хочет.

– Ты же не хочешь его себе в питомцы забрать?

– А почему нет? Ты меня завтра-послезавтра покинешь. О ком мне еще заботиться?

– Ты хоть представляешь, сколько вою будет в поселке?

– Да, это плохо, стрелять в него будут постоянно. А ты не знаешь, чем он питается?

– Людьми, – пожала плечами она. – Только в коконах их сначала в желе превращают.

Только я поднялся на борт, как прозвучала очередь из игольника. Паук растянулся.

– Ну и нафига?

– Приревновала!

– Ну и фиг с ним, все к лучшему. А то гадил бы в тапки, да лотки за ним таскать.

– А ты мне ничего не хочешь рассказать?

– Ладно, пошли. Нам день простоять да ночь продержаться.

Ночью я выслушивал ругань сенсея за то, что не обновил периметр. И то, что игольники чистить не нужно. А вот винтовку после стрельбы чистить обязательно, а я не почистил.

Пара дней тянулись как резина. Я облазил передний обломок крейсера, и нашел-таки скрытый оружейный сейф. Там была похожая оглобля, куча коротко-стволов. Больше ничего. Все оружие было привязано. Как его взломать, я не знал. Сенсея просить я даже не буду. Покидал все в кузов. Пусть будет, не продам – выкину. Противотанковое ружье убрал только внутрь бота.

Остроухая считала, что я от нее скрываю что-то государственной важности. Типа я агент под прикрытием. Или спецназовец на пенсии. Я же подлил масла в огонь, сказав:

– Врать я тебе не хочу, а правду сказать не могу.

На что она засопела, но больше не приставала с расспросами.

Вот наконец-то прогремел не такой уж далекий и мощный взрыв.

– Это вакуумный взрыв, наши уже к норам пауков подошли, – радостно подпрыгнула Остроухая.

Да, и правда. Следом была небольшая канонада. Наверное, уничтожили эсминец, в котором мы ночевали. Посмотрел на спутниковую карту. Да, уже рядом. Вот на холмах показались тяжелые шестиногие танки, которые окопались на высоте. Следом до реки полетели легкие автоматические турели. Грамотно кто-то расставил по углам оборону. И вот полетели бронированные транспортные платформы. Из них высыпали штурмовики в матовой броне, пара подбежали к нам.

– Э-э… Ребята, вы мне дрона на кабине не отстрелите случайно. Он пустой. Турель я отключил, – крикнул я.

– Спускайся сюда, сдавай оружие.

– Ща, еще какую-нибудь фантазию не исполнить? – поддерживая Остроухую, спустился я на землю. Бойцы опасливо косились на мою винтовку. Сами они были вооружены короткостволами.

– Оставьте его, – послышался знакомый голос. Обернулся. С другого броневика шел к нам «деда», одетый в такую же броню.

Остроухая сорвалась и повисла на шеи у деда. Я даже заулыбался, наслаждаясь их встречей. Деда внучку явно любил, интересно, где у нее родители. Ведь так и не спросил. Наконец Остроухая за руку притащила деду ко мне.

– Вот, дедушка, познакомься, это Дикий. Дикий, это дедушка.

– Ну, как бы знакомы, но все равно очень приятно.

И я чуть склонил голову, деда ответил мне тем же.

– Тебе нужно какие вещи собрать? Собирай и пошли. Нужно до темноты на руинах быть.

– А у меня здесь шесть контейнеров моих вещей.

– Сколько? – удивился деда и дал распоряжение загрузить их на платформы. Все это произошло за минуты. Остроухая же убежала собирать рюкзак в каюту. Как только Остроухая скрылась, деда сказал:

– Спасибо, это тебе на выпивку.

Мне пришло уведомление «вам перевод на сто тысяч кредитов». Я перевел обратно. Почему у высшего общества такое понятие о народе, как о быдле?

– Спасибо, не нужно. Внучке лучше леденцов на эту сумму закупи, – с небольшой обидой сказал я.

– Зря!

– Возможно… За горой поселение местных. Там женщина Шаманка, вот контакт, у нее есть право выдавать идентификационные метки. Я ей сказал, чтоб тебе продала за сто миллионов и должность мэра, она толковая, справится. Идентификатор, считай, к половине живых кораблей гостевой доступ дает. Шаманку не обижай. Очень прошу, не обижай.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ты меня тоже вон за алкаша принял, хоть и ни разу пьяным не видел. А роту штурмовиков я вижу, ты их не мух отгонять за собой тянешь.

– Не трону.

– А у тебя где-то проводник был?

– Извини, не знаю.

Он махнул кому-то, подошел сухонький старик, одетый в комбинезон.

– У вас проводник был?

– Не, проводник в другой партии. Здесь проводников нет. Они уже работают на месте нахождения обломка, там спроси.

– Спасибо.

– Дикий, я у тебя майку забрала, – сказала подбегающая Остроухая, запрыгнула на меня с ногами, я ее очень сильно обнял. – Ну все, пока. Пиши, не забывай, – чмокнув меня в щеку, побежала к деду.

– Тебя забудешь…

И они ушли в броневики, процессия тронулась. Первыми ушли в гору танки, переправившись по дну. Следом улетели бронетранспортеры. Я проследил, как они скрылись за горой. Сильно вздохнул, сел в самосвал и тронулся к Южному. Скорость, конечно, не великая, но не пешком идти.

В дороге практически ничего не случилось. Так, пару раз смазывал втулки колес жиром, сделанным на кухонном синтезаторе. Ближе к вечеру меня обогнала грузовая платформа.

На больших колесах меня практически не трясло. Так, плавно пошатывало. Дорогу экспедиция пробила хорошую, у них техника почти вся летающая, но есть и шагающая, поэтому через овраги были проделаны проходы. Так что я ехал, как по трассе. Переночевал в поле. А что, может, так и оставить дом на колесах, а не летать в космос? Удобно! Ближе к Южному началось движение. Сначала встретились пара человек, которые опасливо спрятались от греха подальше. Дальше народу становилось все больше и больше. Ну и бесстрашные… Километров за двадцать началось движение, как на оживленной трассе, сновали гравиплатформы, шли люди с тачками и арбами. Арба – это здесь что-то новенькое, я такое тут не видел. Но нужно отдать должное, она удобнее тачки. Колеса большие толкать легче, да и грузоподъемность больше.

А это что? Две девушки голосовали около дороги. Остановлюсь, все равно размяться нужно да втулки смазать. Скинул лесенку. Тут из кустов выскочили пятеро парней и бегом в мою сторону. Я выдернул игольник.

– Стойте, не надо, – повисла на руке одна из девушек. Парням ума хватило остановиться. Вторая затараторила:

– Мы остановить кого-нибудь хотели, чтоб нас подбросили. Нам хоть останавливаются, а парней мы потом позвали бы. А они без команды побежали.

Тут присоединилась вторая:

– Пожалуйста, подбросьте нас, тут идти далеко, а рюкзаки полные.

– Да мне не жалко. Сейчас только кое-чего сделаю.

– Мы отвернемся.

Я засмеялся:

– Не, мне втулки смазать, а то не доедем.

Девушки махнули своим парням, те подошли. У меня же, как на старой телеге, висело ведро с жиром, я палкой набил специальные прорези. Подошел к кузову, отвязал веревку, держащую лестницу.

– Так, парни наверх. Руками там ничего не трогать. А то кони двинете.

Там и трогать-то нечего, шлюзовая бота закрыта.

– Девушки в кабину.

А что? Имею право на приятную компанию.

В кабине стало хоть и тесно, но зато общение, как говорится, строит лестницу на дороге. Вроде полтора часа ехать, а уже приехали. Всего-то узнал, что одна с парнем, а другая с ней за компанию приехали сюда счастья искать. Что в Южном сейчас жилья нормального не найдешь. Сдают гаражи, заставленные кроватями с перегородками из упаковочного пластика.

А вот и Южный. Разросся он, конечно, хорошо. Та стоянка, которая далеко на пустыре была, сейчас, во-первых, увеличилась в десять раз. Во-вторых, по бокам была уже жилая зона. Я зарулил на стоянку. Ангар-то сейчас в центре стоит. Раньше стоявшие боты и корабли мне были незнакомы. А сейчас я вижу, что на стоянке стоит ремонтный бот той же модели, что и у меня. Только весь побитый и без манипуляторов совсем. Это хорошо, я должен, вернее, обязан его прикупить. Из двух один соберу.

Пока первая девушка спускалась по лесенке, вторая сунула мне в руку кусочек бумажки. Я убрал в карман. Спустил парням лестницу. Но что-то как-то они тихо себя ведут.

Чую, не к добру. Залетаю наверх, точно. Что-то я позабыл, что сюда короткостволы россыпью закинул. Один из парней лежал, дергаясь, и из-под него растекалась темная лужа. Визг ударил по ушам, это как раз поднялась за мной девушка, похоже, как раз этого парня. Оттолкнув меня, побежала к нему:

– Убили!

Ну, так-то да, лужа растекалась, прям как кровь под трупом.

– Аптечка есть? – спросил я. А в ответ тишина…

– Дай, дай, пожалуйста, – заверещала девушка, – я заплачу, вот, – скидывая рюкзак, кинула его мне под ноги.

Я перешагнул рюкзак. Снял свою аптечку и нажал пуск. Ничего не произошло, я нажал повторно. Парня перестало дергать, он теперь просто лежал.

– Откуда вы такие нарисовались только? Я же сказал, чужие вещи не брать.

Все молча опустили глаза. Подошел, посмотрел. Не знаю для чего, приподнял веко, все так делают, и я сделал. Вроде дышит…

– Он умрет?

– Конечно, умрет… Все умирают. Только не знаю когда, до следующего утра точно проваляется.

– А можно я останусь здесь?

– Оставайся, как раз уберешься, – глянул я на лужу. – Руками только ничего не трогай. Еда-то есть?

– В рюкзаке была.

– Почему была? Не нужен твой рюкзак мне. Врачей лучше вызови. Хотя если из баз что-то есть, я бы прикупил или обменял.

– У меня есть, – сказал один из парней и достал десяток упаковок кристаллов. Из интересного была ремонт корпусов аж четвертого ранга и зенмская керамика. Первая интересна тем, что первый раз вижу четвертый уровень, а вторая была интересна Остроухой – значит, дорогая.

– Вот эти две взял бы, сколько хочешь?

– А автомат можно? – показал он на короткостволы.

– Зачем? Понравилось, как товарищ дергался, так же охота? Забирай два, не жалко.

Тут из охранной будочки подошел сторож стоянки. Я попрощался с ребятами, оставив влюбленную парочку одних в кузове.

Пошел расплачиваться за стоянку. Сто кредитов ночь, день бесплатно. У меня, получается пять мест, это пятьсот кредитов, уже сумма. Значит, нужно по-быстрому в ангар все перетащить. Расплачусь потом, что останется. Спросил, что это за бот ремонтный, кто хозяин. Сторож дал визитку хозяина. Бот, оказывается, был стандартной ремонтной единицей линкора, который сейчас центр поселка. И что он продается вроде за миллион. Я аж переспросил. Рядом боты стоят за триста тысяч почти в идеальном состоянии. Так те грузовые или пассажирские. А этот ремонтный, там один искин чего стоит.

Ну ладно. Из планов на сегодня – перетащить контейнеры в ангар, узнать про Малого, позвонить вечером по контакту, лежащему у меня в кармане.

Отцепил одну гравиплатформу с контейнером, пошел к ангару. Что за ерунда? Вся площадка перед ангаром заставлена жилыми модулями. В два-три этажа. Даже ворота были заставлены так, что в них не попадешь. Мне навстречу выскочил какой-то делец.

– Желаете снять номер? У нас недорого.

Не, так-то я парень не конфликтный. Проверил, считает ли внутренняя система ангара меня своим. Ведь когда отсюда уходил, не было у меня нейросети. Только коммуникатор. Отзыв получил сразу, как и подтверждение полных прав на владение. Причем владелец был я один, странно, я думал, Малой в доле. Сразу пришло уведомление, что была попытка ограбления и применение огня на поражение турелью. Кому-то не повезло. Посмотрел видео, как кто-то вскрывает дверь и получает очередь. Лежал почти двое суток, потом его утянули за ноги и прикрыли дверь. Больше попыток взлома не было.

А эти-то чего тут самострой развели? Может, Малой разрешил?

– Послушай, уважаемый, а кто вам разрешил тут строить?

– Тут свободная земля, строить можно, где хочешь.

– Ясно.

Я молча открыл стенку контейнера, тут с краю как раз два дрона-погрузчика были. Запускаю их и, молча передвигая жилые блоки от ворот, ставлю поперек улицы.

– Ты что творишь, ты знаешь, с кем связался?

Я изобразил разговор сам с собой:

– Мне кажется или он нас пугает… А если нет? Нужно его убрать: нет его – нет проблем. Все тебе лишь бы убрать, давай его просто покалечим? Тише, мне кажется, он нас слышит.

Я уставился на побелевшего дельца. Помню, когда сам услышал такое от одного полубомжа, тоже немного испугался. Потом, когда его узнал поближе, безобидный дедок оказался, а включал диалог с собой в качестве самозащиты, чтобы его никто не трогал. И ведь помогало, кому в голову придет мысль умалишенного трогать.

– Не… не-ет, все нормально, я уберу модули.

– И до вечера. А то уйдут в оплату аренды земли. Хотя газон-то мне кто восстановит? Пожалуй, один все-таки заберу.

– Нет, тебе восстановят газон.

Я, продолжая играть сумасшедшего, театрально задумался, дотронувшись рукой до подбородка:

– Ну, ок.

Загнал платформу внутрь, пошел за следующей. Прихожу обратно, целая толпа вокруг стоит. Ругаются, что-то доказывают, наверное, обманутые квартиросъемщики. Даже представитель порядка есть, что редкость. Тут о своей собственности заботятся сами. Раз украли, значит, плохо о сохранности заботился. Средства защиты есть, да и просто угнать гравиплатформу не получится, ее взломать нужно. Единственно, убийство здесь карается сразу и никаких от трех до пожизненного. Сразу двадцать пять лет работ в шахтах на астероидах. Это чтобы взятки исключить. Другое дело тут самозащита, ее тут нельзя превысить, даже если кто-то шел в твою сторону и махал руками, уже можешь стрелять. Кто-то, конечно, этим пользуется. Но опять через ментоскопирование проведут, это местный аналог детектора лжи, только мозги наизнанку выворачивает. Если что-то подозрительное найдут, двадцать пять лет обеспечено.

Когда я подошел, толпа замолчала, и представитель власти вышел вперед, с опаской поглядывая на мою винтовку.

– День добрый, вы являетесь собственником этого участка?

– Да, вот подтверждение, – я скинул документ.

– Вы имеете доступ по вооружению таким оружием? – махнул он на мою винтовку.

– Нет, для острастки таскаю.

– С таким вооружением не рекомендуется находиться на жилых улицах. В жилых зонах такое оружие в чехлах переносится.

– Я только с выхода прибыл, уберу.

Все, от меня отстали. Я убрал винтовку пока на стеллаж. Пошел за следующим контейнером.

Перетаскал все. Нанял грузчиков для перемещения моего бота в ангар. Сам пошел к Гному.

– О, дружище, – Гном обнял до треска костей, – пошли показывать, что ты там притащил. По пути расскажешь все.

– Идем.

Гном уже пешком не ходил, обзавелся представительной гравиплатформой – грузопассажирский вариант с очень удобными сиденьями. Ее и платформой-то назвать язык не поворачивается. Скорее, автомобиль. Это не мои прямоугольники даже без места для водителя.

Подъехали к моему ангару. Гном быстро осмотрел содержимое:

– Вот эти пять на продажу.

– Этот с запчастями не продам, – сказал я.

– За вот эти четыре контейнера четыреста тысяч даю, пятый смотреть нужно вдумчиво, очень много мелочи. Тут может и один камушек восемьсот стоить, а может и все барахло на сотню только наберется.

– Давай, забирай и пятый тоже, переберешь, цену сам назовешь и деньги скинешь.

– Что-то ты больно доверчивым стал.

– Если обмануть, так и так обманешь, я стоимости этой мелочевки не знаю. А каждую пробивать, тут на пару месяцев работы. А главное, ты забыл, что я ложь чуять стал, – приврал, конечно, но…

– Вот эти две большие и одна малая платформы тебе тоже не нужны. Возьму за сто восемнадцать.

– Торгаш все четко видит, себе оставлю одну большую, одну малую. А эти точно не нужны. Забирай.

– Дронов не отдашь?

– Не отдам.

– Но спросить-то я должен. Самосвал?

– Он не совсем исправный. Там втулки колес самодельные, мазать нужно самостоятельно. Да колеса ослабленные.

– За двести беру…

Понятно, что он дороже стоит даже в таком состоянии, но ведь и Гном должен свой процент иметь. Конечно, могу выставить на аукцион, тысяч за двести пятьдесят уйдет. Но это нужно заниматься.

– Забирай.

– Наслышан, что ты интересовался ремонтным ботом на стоянке. Думаю, за восемьсот пятьдесят хозяин его тебе уступит.

– Искин у него разблокирован?

– Конечно, все коды доступа будут у тебя, ну, я уже связался с хозяином, он сейчас притащит.

– Да, в кузове пара пукалок заблокированных валяется. Да, кстати, парочка влюбленных.

– Парочку уже в медблок увезли, а пукалки за три тысячи возьму.

– Все, больше у меня ничего нет.

– Есть.

– Что? – удивился я.

– Мэр делегировал мне право выкупить у тебя твою часть ресторана. Он ясно понимает, что ты ему не продашь за сто тысяч. Боится сам идти.

– А тебе продам?

– Я понимаю, что туда вложено больше. Но нельзя ссориться с большими людьми. Вот, к примеру, ты обратил внимание, что этот ангар уже полностью на тебя оформлен? Сейчас цена на недвижимость уже в десятки раз возросла. Так что поверь, надо.

– Раз ты считаешь, то где расписаться?

Гном прислал документы, я подтвердил.

– Все?

– Сейчас как раз боты подвезти должны. И отношение к деньгам у тебя как у преступника или игрока.

– В смысле?

– Больно легко расстаешься.

Я пожал плечами.

Тут пришел запрос от системы на открытие ворот и встречу гостей.

Завезли мой бот. Загрузили два контейнера и увезли, тут же завезли второй бот. Я показал место. Сразу здоровый ангар стал тесным. Вывезли контейнеры, стало снова посвободней.

Подошел представительный человек, передал мне коды от бота. Я проверил, бот меня признал хозяином. Махнул Гному, тот перечислил деньги.

Вот и он ушел, остались с Гномом вдвоем.

– Что там по балансу? Я чета запутался совсем, кто кому сколько должен.

– После оформления у тебя чуть больше сотни. Плюс я тебе должен за контейнер с мелочевкой.

Мне тренькнул перевод.

– Ну, какое-то облегчение даже испытал, от такой кучи хлама избавился, до конца не верил, что довезу.

– Кстати, что там у тебя с базами, по моим подсчетам, ты второй ранг должен на днях изучить.

– Эм, я как бы его изучил.

– Да ладно? А третьего сколько осталось?

Ну не, это точно совру немного:

– Пару недель.

– Да ты монстр.

– Ну, хоть какие-то отличия есть у древней сети, а то думал, вообще ничем не отличается.

– Ладно, рассортирую мелочевку, скину тебе предложения по базам.

Гном уехал, а у меня осталось одно запланированное неотложное дело. Я достал из кармана мятый кусок бумажки, на котором девушка передала мне свой контакт.

Глава 17

– Рота, подъем!

Не понимаю, где я, перепрыгиваю через мягкое теплое тело. А, вспомнил отель и девушку, что вчера подвозил.

– Ты куда в такую рань? – раздался сзади сонный голос.

– На зарядку.

И рванул на улицу. Чей-то я слишком быстро бегу, нехорошо подумают. Отель вроде оплатил. Почему я еще могу убегать в такую рань от теплой кровати и красивой девушки? А пофиг, пусть что хотят думают.

Бегать по улицам было не совсем удобно, побежал в парк с озером. Тут хоть бегающие трусцой встречались. Несколько раз обежал озеро, тут даже что-то похожее на спортивную площадку было. Вот у меня разнообразия в силовых упражнениях добавилось. Обежал еще раз, вроде нигде табличек, запрещающих купаться. Разделся и нагишом нырнул в прозрачную воду. Пока плавал, собрал зрителей. Тут как-то народ почти весь плавать не умеет, а тут еще с утра. Растолкав жидкую толпу, пошел, довольный, в свой ангар. Если честно, то утренние пробежки уже не напрягали.

Задача на сегодня – перебрать все из последнего контейнера, разложить все по полочкам. Неисправных дронов в нижние полки стеллажей, запчасти для них в средние полки. Топливные стержни и цилиндры для напайки наверх. Верстаки с инструментом установить правильно. Тут еще наследство от Деда осталось, тоже очень полезные запчасти и пара верстаков. Ух ты, а это контейнер с чистыми искинами для дронов, я и забыл про него. А это запчасти для реакторов. Где-то мой чемодан должен быть припрятан с набором ремонтных дронов. Проверил, да это же полный комплект счастья. Все дроны подключились ко мне. Диагностический, резчик, два напайщика. И один общетехнический, принеси-подай, в общем.

Сразу зачесались руки проверить их в деле. Нужно демонтировать искин с моего ремонтного бота, а потом установить туда с купленного. Сложность заключалось в том, что у меня не было ни баз знаний, ни инструкций по снятию и установке искина именно с такого бота, да и вообще с кораблей. Но принципы-то я знал, не единожды уже снимал искины с дронов. Напортачить было сложно. Но все равно буду начинать с ненужного. Не обошлось без косяка, на дронах схема проводки подходит с одной стороны. Тут сразу с четырех. И я резаком по незнанию повредил все-таки одну дорожку. Хорошо еще, что съемную. А то попал бы. Рабочий искин снимал, уже зная, где что подрезать, поэтому получилось все правильно. Вот спаял все схемы в соединителях. Принцип был абсолютно такой же, как и на дронах. Прогнал все диагностом. И да, все манипуляции проводил, сидя за виртуальным экраном, изредка беря управление манипуляторами дронов в свои руки.

Диагност доложился, что все нормально. Соединения не превышают по сопротивлению норму почти в два раза. Это хороший показатель. Обычно на десять процентов превышение бралось от нормы как рабочее и допускалось к работе. Ладно, диагностический запуск. Вот это штука нудная. Как установка системы на компьютере на Земле. Бегают, заполняясь, шкалы. Участие почти не требуется, но и не отойдешь. А то выскочит какой-нибудь вопрос, а тебя нету. Сходил на кухню. Набрал еды и с тарелками и кружкой вернулся к искину.

Написать, что ли, кому. Остроухая что-то не писала, а я кто такой? Она все-таки из высших слоев общества, а я, челядь, буду ее сейчас от важных дел отвлекать. Набрал Шаманку, расспросил, как у нее дела. Она тоже сейчас была занята, да и тоже в начальники выбилась. Ей за идентификатор выдали должность мэра. Вот с деньгами не совсем обманули, но и не заплатили по полной. Ей лично выдали десять миллионов. Еще пятьдесят дали на развитие поселения. За эти деньги она должна была отчитываться. Что, в общем, тоже неплохо. Раскопки начались, и даже уже нашли пару артефактов. Где они там могли их найти, просто не представляю. Не стал больше отвлекать человека, видно, была занята.

От мыслей отвлек переливчатый звук. Запустился искин с приветствием. Такой не зря дорого стоит, мог управлять кораблем не ниже крейсера, просто у ремонтных ботов своя расчетная нагрузка, и искины на них ставились мощные. Не как на обычные боты, там искины точно такие же, как и на дронах. Тут даже можно настроить голограмму искина, как на больших кораблях. Выбор был огромный, от полуголых девиц и седых стариков до различных чубак. Очень понравилась небольшая фея, с ладонь, которая летала, как стрекоза. В маленькой кабине самое то, под ногами путаться не будет, вот ее и выбрал. Голос не стал выбирать, и так приятный колокольчик. Искина назвал Алиса.

Дал задание провести полную диагностику систем. Приготовился ждать, но не пришлось, почти сразу выдала: «Система жизнеобеспечения нуждается…» – и пошел дальше список, вода столько-то литров, порошок регенератора столько-то килограммов, сжиженный кислород, азот и т. д. и т. п.

А вот тут-то баз уже не хватало, я не знал, про что речь. Названия-то все знакомые, а вот для чего они и куда вставляются… Нужно срочно базу пилота учить.

Алиса тем временем продолжала: «Ресурс реактора – восемьдесят девять процентов».

Это хорошо, до минимальных тридцати еще лет десять минимум полетает.

«Ходовой правый двигатель неисправен. Левый двигатель – ресурс десять процентов. Маневровые – неисправность».

Тоже плохо, не знаю, как их переставить, наверное, придется к Доку сходить, узнать про разгон, да и вообще медкапсулу посетить нужно.

«Корпус – ресурс девяносто восемь процентов».

Ух ты, да он новый совсем, не летал ни разу, получается.

«Манипуляторы – неисправность. Манипулятор номер три не отвечает на тестовые запросы».

Это понятно, и так видно, что одного нет.

«Узел напайки – ресурс сто процентов».

Это им не пользовались ни разу. А движки-то, наверное, при ударе повредил.

И снова понял, что я дурак, опять вперед паровоза бегу. А на втором боте какой ресурс движков? Нужно было проверить и лишь потом искин снимать. Сейчас придется снимать, ставить, проверять, если плохие – снова снимать. Да и на фига покупал, не глядя на ресурс? Затмило глаза то, что искин без привязки. Хотя вроде в продажном контракте должна быть информация о ресурсе. Где этот файл? Фух, действительно есть! Шестьдесят пять процентов. Мои-то новые движки, только поврежденные, а те рабочие, но старые. Нужно учить базы до третьего ранга. А это полгода здесь торчать, не меньше.

На следующий день сходил наконец-то в медкапсулу. Я и так молодо стал выглядеть, а тут вообще себя не узнал.

– Ну, как ощущения, молодой человек? – сказал Док, разглядывая мои вывалившиеся пломбы.

– Просто замечательные, – я провел языком по новым зубам во рту.

– У вас на планете что, еще не научились твердые кости мягкими замещать?

Я, вообще не понимая, про что он говорит, пожал плечами.

– Так что вы хотели?

– Хотел узнать про разгон при обучении.

– Не рекомендую, наркотик сильный.

– А по базам Гном сказал, что лучше у вас спросить.

– Что именно интересует? – сказал Док, ссыпая мои пломбы в маленькую пробирку и убирая в стол.

– Мне бы базу пилота, оператора ремонтного бота.

– Вот, рекомендую, восемьдесят две тысячи, – сказал он, перебирая упаковки и выуживая оттуда кристалл.

– Ого!

– Есть по пять тысяч, но не рекомендую. Старая и неполная.

– А, ладно, давай.

– Не надо мне делать одолжение, молодой человек.

Я по-быстрому взял у него кристалл, присмотрелся. Ого, четвертый ранг.

– Обрати внимание, вот здесь в маркировке объем базы. Это так, для общего развития.

– Спасибо, а тренажеры где найти?

– Есть и у меня. Предупреждаю вас, вопрос пяти тысяч на курс обучения и закрепления на тренажерах. Плюс экзамен три тысячи.

Что-то все дорого. Вроде денег куча, все по плечу, а тут раз, как песок сквозь пальцы, и вроде опять без денег. Хотя там Гном еще должен за контейнер, пока не пропаду.

На следующий день изучилась база по ремонту дронов третьего уровня. Озадачило еще одно оповещение: «Объем внутренней памяти заполнился на десять процентов», рекомендовалось установить имплант на память. Ну, все правильно, каталоги и инструкции где-то храниться должны. Нужно опять к Доку идти. Пока перекачал базу знаний пилотов в коммуникатор и запустил автоматическое изучение во время сна. Посмотрел на треснутый корпус коммуникатора. Кстати, нужно трещинки убрать, теперь-то я уже могу. Чуть позже займусь.

А позже, как всегда, дела. Пришло сообщение от Гнома, мелочевку он уже почти распродал, и мне на счет упало миллион двести. Гном предупредил, если есть желание лежать всю жизнь на песке, то самое время валить отсюда. Сказал, даже если на баб буду тратить в разумных пределах, лет на десять хватит.

Нет. Еще рано на пенсию. Пошел сразу к Доку.

– Мне бы имплант на память поставить.

– Без проблем, от десяти тысяч. Но рекомендую за восемьдесят две тысячи… хотя бы.

Я понял, что это не то, взял листок, написал характеристики, которые нейросеть высвечивала перед глазами, протянул ему листок с рекомендуемыми характеристиками импланта. Док аж подпрыгнул и вместо вежливого «молодой человек» выдал:

– Дикий, ты совсем офонарел? Таких имплантов еще не изобрели. Да и цена им несколько миллиардов будет. Вот, – развернул головизор в мою сторону, – выбирай, раз маркировки знаешь. Вот эти самые лучшие.

Док показал мне пальцем строчку. Но система подсветила мне их красным. А вот в середине списка высветились две зеленые строчки с комментариями «при совместной установке возможны доработки».

– Мне эту и эту.

– Странный выбор, одна из сегмента «премиум», вторая дешевка. Да и несовместимы по увеличению. Давай эту и эту, у тебя же за ту цену почти в три раза памяти больше будет.

– Нет, Док, строго эту и эту.

– Хорошо, предоплату давай, любой ваш каприз исполню.

– Сколько? – с замиранием спросил я.

– Девятьсот шестьдесят, операция в цену входит. Через три дня будут у меня.

Да что ж такое… Пляжи, женщины, все уходит на непонятную фиговину, которая тоже не знай понадобится, не знай нет, хорошо в книжках читать было – миллион туда не задумываясь, миллион сюда. А тут реальные деньги, и их сейчас просто не будет. Ладно, за бот отвалить, его хоть руками потрогать можно. Нужна ли мне эта память? Для простого ремонтника и так пойдет, всего десять процентов занято. Может, все-таки за восемьдесят поставить? Да и фиг с ним, еще заработаем, легко пришли, легко ушли. А вдруг стану императором, что я тогда буду делать с памятью за восемьдесят тысяч? Чтобы не передумать, перевел Доку все деньги сразу. А то, чую, еще минуту подумаю, и точно ставить имплант вообще не буду, в конце концов, стану императором, тогда и установлю.

Три дня делать было нечего, нашел Накса. Засели в мелком кафе за слабоалкогольными напитками.

Дела у него шли хорошо, платили много. Живет сейчас с женщиной, подумывает расписаться.

– Ха, надолго? – подколол я. Тот погрустнел.

– Не поверишь, надолго.

– Про Малого не слышно?

– Как неслышно? К штурмовикам записался. Сейчас в учебку улетел.

– Ясно, из всей кучи вновь прибывших здесь вдвоем остались. Какие планы?

– Какие могут быть планы, я сейчас хоть понимаю, за что работаю. Платят хорошо, да приработок есть хороший, там больше зарплаты получается. Да и так, корнями обрастать стал. Со своей хотели только обстановку поменять в жилом модуле, но, как говорится, только за один пищевой синтезатор больше полтинника отдали, да остального по мелочи, уже к сотне расходы подходят. Надоели эти авантюры, стабильности охота. Я тут остаюсь. Да и ты бросай свои побегушки, лучше к нам пошли, вечерами можно две зарплаты сделать.

– Не, спасибо, я пока помотаюсь.

Остальное время сдавал тесты, ходил к Гному. Бродил по барахолке. Барахолка – это отдельная тема, тут продавалось все ненужное и покупалось очень нужное, но как только приносилось домой, оказывалось ненужным. Сколько раз, принося домой какой-нибудь усиленный манипулятор для дрона-уборщика, закидывал его на полку с запчастями. Дал себе установку покупать только то, что уже требуется.

Еще чем дальше, тем больше вспоминал Остроухую. Иногда щемило сильно, и я сильно жалел об упущенном.

Чтобы отвлечься от мыслей, начал дорабатывать малую гравиплатформу, чтобы можно на ней было ездить с комфортом, хотелось такую, как у Гнома. Прикупил три сиденья. Установил в ряд. Подумав немного, спереди установил бронепластину. Тонкую, конечно, чтобы только иглы держала. Подумав, зашил с боков и сразу за спинками сидений. Получился этакий кирпич-шушпанцер. Не, неэстетично. Как говорят, некрасивые самолеты не летают. Оторвал весь металл обратно. Сделал вынос, как на балконе. Сварил. Опять ерунда. Точно! Сделаю, как у БТР нос: сначала очень вперед, потом почти плоско назад, потом резко вверх. По бокам небольшие выносы, не под плоскими углами, а с изгибами. Они внутренний объем увеличивали и эстетичный вид давали. В общем, красиво получилось. Верхнюю часть сделал застекленную, из толстого пластика. Да еще сделал, чтоб окна вперед открывались. Двери тоже по типу БТР двустворчатые, только не посередине, а спереди с боков, чтоб водителю и пассажиру удобно заходить было. Одна створка падала вниз лесенкой, вторая открывалась вбок. Сзади открывалась аппарель на всю заднюю стенку, чтоб грузить удобнее было. Ведь хотел что-то другое сделать, что-то легкое, спортивное, а получилась уже наполовину загруженная гравиплатформа. Ну, башенки не хватало, сделал восьмигранную, как у старинного бронеавтомобиля с открытым верхом. Подумал, накрыл верх колпаком. Вдруг залезет кто через открытый люк.

Для чего сделал этот БТР? Да фиг его знает. Наверное, просто проверить, смогу или нет.

Прошли три дня за делами. Пошел к Доку имплант устанавливать. Без долгих разговоров залез в медкапсулу. Вот закрылась крышка, вот открылась крышка. Ничего не изменилось, кроме Дока. У него борода стала растрепанная, под глазами мешки синие. Сами же глаза были с красными прожилками.

Я легко выпрыгнул через борт капсулы, потянулся. Хорошо! Еще, что ли, помолодел? Прыгать и летать охота. Куча оповещений, все смахнул, потом почитаю.

– Доброе утро, Док. Ты чего такой взъерошенный, как будто ночь не спал?

– Шесть, – недовольно сказал Док.

– Чего шесть? – не понял я.

– Шесть ночей на стимуляторах перед тобой сидел, капсула вообще ни на что не реагировала.

Док двинулся в мою сторону, сжимая в руке какой-то блестящий инструмент с множеством тонких проволочек.

– Стой, стой. Я ни при чем, – я начал пятиться назад.

– Ты представляешь? Шесть дней! Мне приходилось сидеть без заказов, я уже оплаченные сеансы отменял. Людей разворачивал. Я почти разорен.

Док продолжал двигать на меня и стал тянуть ко мне эту блестящую фигню.

– Не, это ты меня чуть не сварил в своей капсуле, а у меня, может, клаустрофобия.

Я продолжал пятиться, но уперся спиной в капсулу. Я поднял руки, защищаясь.

– Да стой ты смирно, мне замеры нужно сделать, капсула фигню какую-то показывает, перепроверить нужно. И откуда только слова такие умные знаешь?

Я опустил руки, Док надел мне на голову этот тренажер «мурашка».

– Бред какой-то, и тут такие показатели.

– А что не так?

– Показывает, что у тебя имплант развернулся один вместо двух. Зато объем памяти в тысячу раз выше от должного.

– Ну, наверное, оборудование сбоит.

– Нет, я обязан провести дополнительные исследования. Думаю, ниистографию. И трепанацию провести нужно.

Первое я не знаю, что такое, второе знаю, поэтому:

– Не, не. Спасибо! Я вспомнил, у меня дела, корова уже шесть дней не кормлена. Точно, я ж утюг забыл выключить. – Бочком, бочком я вылетел в дверь.

– Стой, хотя бы сниму показатели…

Я вылетел на улицу, не став дослушивать, показатели чего хотел снять Док. Похоже, к Доку дорога закрыта. Придешь к нему насморк полечить, а он вколет снотворное и, пока все опыты не проведет, не отпустит. Побежал сначала домой в ангар. Нет, пойду в ресторан, есть хотелось страшно. Заказал всего и побольше. Поел с аппетитом. Принесли счет, чуть не подавился. Понятно, с чего зарплата у Накса высокая. Лер-то куда меньше цену драла. Но зато народу мало стало. Откинулся на спинку диванчика. И начал, попивая сок, просматривать уведомления.

Первое гласило, что выращивание импланта памяти успешно завершено. Странно, именно выращивание. Вот оно что, моя нейросеть переработала импланты и на их основе вырастила свой имплант, который ей нужен. Второе оповещение, что база «пилот-оператор» выучена во втором ранге и почти готов третий. Да, действительно, «пилот» маленькая база. Да и что там учить? Правила движения в основном. Теперь где тренажеры искать?

Дальше сообщения. Что-то новенькое. Спам появился. Рекламировали ресторан, торговую площадку и бордель. Сразу удалил. Что-то где-то внутри сжалось. От Остроухой два сообщения с разностью в несколько дней. И от Шаманки два. Сначала от Шаманки гляну. Спрашивала, как дела, второе спрашивала, что случилось? Просила написать, как будет возможно.

Написал, что все в порядке, просто в медкапсуле застрял на неделю. Хотя че это я написал – все нормально, лежу в больнице. Тут же дополнил, что в медкапсуле учил базы.

С замиранием сердца открыл сообщение от Остроухой:

«Привет, я соскучилась, почему не пишешь, тут у нас столько интересного происходит».

Тепло растеклось по всему телу. По лицу расплылась улыбка.

Смотрю, дальше через день шел пропущенный голо-вызов. А еще через два дня следующее сообщение:

«Ну и пошел ты, козел, что, сложно ответить? Мог бы и сам написать хоть раз, забудь мой номер».

Улыбка сползла с лица. Ну и к лучшему. А то даже нормально встречаться ни с кем не могу. Где тут реклама борделя? Ни разу не был, нужно сходить. Удалил же, да и тоже фиг с ним, с этим борделем, нечего там делать, не был ни разу и нечего начинать, и так найду. Да и почему Шаманка сразу спрашивает, что случилось, а эта коза сразу с обвинениями, а может, мне голову отстрелили?

Зашел к Гному.

– А, дружище, заходи. Напугал ты Дока знатно. Он неделю от тебя не отходил.

– Вот боюсь, он от меня вообще отходить перестанет, на опыты препарирует, именно поэтому и зашел к тебе.

– Ты что, хочешь, чтоб я встал на пути Дока? Уволь. Он и меня не заметит, как на нервные узлы разберет.

– Это все хорошо, как мне на тренажеры попасть?

– Тут только у Дока, в Столичном есть еще, но могут сговориться. Ты к тому времени, как базу изучишь, скройся куда-нибудь. Хотя не знаю, пропадешь – точно искать будет по своим коллегам.

– Ладно, спасибо.

– Тут база знаний инженерная, как ты хотел, есть.

– Сколько?

– Четыреста пятьдесят.

– Нет.

– В кредит могу.

– Нет, спасибо.

– Я на месяц забронирую ее пока. Найдешь, заходи. Партию?

– Погнали.

Выиграв у Гнома, поднял настроение. Пошел в свой ангар, ну, слетать на платформе можно в Столичный или Центральный. Кстати, почему-то к Южному название сразу прилипло. А тут кто как назовет, то Столичный, то Центральный, то просто космопорт. Заходя в каюту бота, я споткнулся о то здоровое ружье. Ну-ка, ну-ка… Все, меня ни для кого нет. Теперь я мог ремонтировать не только блоками, но еще и сами части. А как показал перенос искина, можно творить, не зная всех баз. Так, помню, еще Дед говорил, что, если разбирать привязанное оружие, оно может взорваться. Так, берем самого ненужного ремонтника. Сам в дальний конец ангара, ружье в середину. Для начала, чтобы не бахнуло, нужно разрядить аккумулятор. Так, подключаем сюда и сюда световую панель. Панель ярко вспыхнула и продолжала ровно светиться. Можно было быстрее разрядить, но, как говорят, чревато. Так, это надолго, можно спать идти.

Ночью сенсей сделал мне выговор по поводу долгого отсутствия и пропуска занятий. Продолжалось обучение боям и стрельбе. Что интересно, по ночам никогда не было ударов тока или палки. Наверное, от боли просыпаюсь сразу. Только этим я мог объяснить то, что сенсей только угрожал.

– Рота, подъем!

Вылетел из ангара, панель, подключенная к противотанковому ружью, еле светилась. Это хорошо. Через полдня потухнет, и можно разбирать будет.

Побежал в парк к озеру. Тут по утрам не так много народу было, поэтому со мной все уже здоровались. Как и я с ними. Что интересно, бегало по утрам больше всего девчат. Парней было один к пяти. Я носился как угорелый, кто-то пытался подстроиться под мои тренировки, да куда там, я бы и сам не выдержал такой темп, если бы не грамотная мотивация. Вот в воду за мной никто не заходил почему-то. Думали, что с утра вода холодная, или все-таки был запрет на купание.

Вернулся в ангар. Нужно бы еще потерпеть, но все, больше не могу. Подключил слабое сопротивление, световая панель совсем потухла. Не отключая нагрузки, вскрыл боковую крышку и сразу отключил и вырезал блок с взрывчаткой. Куда его… Что ж сразу не подумал, куда его девать? Тут где-то у меня маленький сантехнический робот для прокладки коммуникаций. Надо им яму выкопать. Хотя зачем? Вон колпак металлический, засунул взрывчатку под него и быстро убрал дрона, который поддерживал слабое питание на концах. Я залег за кучей запчастей. Тишина, ничего не происходило. Как так? Должен датчик нагреваться и рвануть заряд через полминуты. Но тишина. Подождал пять минут. Лежать-то неудобно, железяки в ребра давили. Поднял голову, тишина. Начал вставать.

Бах… Колпак с дымным следом ушел к потолку, там ударив в крышу так, что, показалось, весь ангар подпрыгнул. А дальше колпак, со звоном упавшей кастрюли, зазвенел по стеллажам и ударил в еще не до конца разобранный контейнер. Фух… Прикольно!

Теперь дорога открыта. По той же схеме, что и делал свой первый карабин, вырезал блок управления. Тут было много чего полезного. То есть я прицеливаться через нейросеть не мог, не показывало остаток боеприпасов и зарядки батарей. Да и аккумулятор управлялся через блок. Зато сейчас, если подключить питание и замкнуть эти два провода, будет выстрел, если эти два, то перезарядка. Хотя и гашение отдачи тоже через блок управления шло. Да и пофиг, мне и не нужно. Приварил ствол к лафету в башне гравиплатформы. Питание подключил от реактора гравиплатформы. У этого ружья принцип гаусс-пушки. Включался электромагнит, шарик-пуля срывался с места, притягивался к магниту. Как только шарик долетал до магнита, он выключался, включался следующий магнит. Уже летевший шарик примагничивало к следующему магниту. Самое главное, чтобы вовремя включались и выключались магниты, тут это было автоматическим, управлялось своей автоматикой. К слову, пулю, этот трехмиллиметровый шарик, разгоняло до сумасшедших скоростей, а маленькая масса, помноженная на сумасшедшую скорость, давала при встрече с препятствием энергию, сравнимую со взрывом солидного снаряда. Вот, кстати, нас сшибли на платформе, тогда, когда Дед погиб, как раз из аналогичного оружия. Ладно, платформу прошило насквозь, и не вся энергия высвободилась. Только вот проблема – закон сохранения импульса. Как бы отдачей башню не снесло. Поэтому срезал ствол с лафета. Приварил салазки на лафет, чтоб ствол ездил по ним. Установил по бокам два магнитных амортизатора. Вот, так получше. Теперь понятно, что для управления катушками нужна гигантская энергия. Никакой реактор, тем более стандартная сменная батарея, не выдаст столько сразу. Для этого стоят специальные накопители, которые накапливают энергию, а в момент выстрела разом отдают.

Вот просто так провода для выстрела не перемкнешь, долбанет так, что кости обуглятся. Даже кнопка не поможет. Нужно придумать, от чего поставить реле. Чтобы я включал реле, а уж оно замыкало контакты. Хотя что это я. У меня же есть каталоги и инструкции, там есть уже готовые схемы блоков управления. От меня требовалось только залить программу в дрона, и он сам начал напаивать блок управления как модные на Земле 3D-принтеры. Ну, все готово. Попробовал покрутить башню, поводить стволом вверх-вниз. Эх, сюда бы прицел оптический. А что? Линзы помню, какие нужны, одна двояковогнутая, другая выпуклая. Фокус выпуклой нужно рассматривать вогнутой. Попробовал, изготовил. Не очень, если честно, получилось. Фокусное расстояние слишком маленькое, нужно кривизну меньше. Изготовил сотню линз разной кривизны, методом перебора подобрал лучшие. Вроде более-менее получилось, правда, прицел полуметровой длины получился. Да и с сеткой прицеливания намучился. Но все-таки получилось. Все, спать.

Сенсей во сне переспросил, что точно ли я жизнь свою риску хочу подвергнуть, проверяя свою фузею. Если сенсей намекает, то управление лучше дистанционным сделать.

Утром после зарядки вывел дополнительную кнопку пуска на водительское место, подумав, добавил индикатор зарядки накопителей. Ну что, пора испытывать. Накрыл ствол пологом и вылетел из ангара. Уже все внимание на улицах мое. Диковинное средство передвижения. Быстрее, пока не перехватили представители власти, выехал за поселок и направился в сторону Центрального. Перелетев гору подальше от охранных ботов, решился на испытания. Сюда народу почти не ходило, любопытных глаз мало. Отъехал подальше от склона, примерно прицелился в склон горы. Нет, так не пойдет. Опустил платформу на землю. Откинув спинку одного из сидений, залез в башенку, прицелился в дерево. Перелез обратно на водительское сиденье. Выстрел. Меня подбросило вместе с носом платформы над землей. Ствол ушел назад и теперь медленно выкатывался на магнитных амортизаторах. Платформа рухнула назад на грунт. Я, лязгнув челюстью, увидел, как у горы оседает фонтан от приличного взрыва. И до него идет тоненький инверсионный след, который указывает на меня. Ходу отсюда. Платформа переливалась сообщениями о повреждениях. Конечно, она на земле стояла, и вся отдача оружия пришлась как раз на гравиплиту, ее еще и подбросило с ударом о землю. Кое-как заваливаясь на один бок и чиркая кормой о землю, я отлетел от места испытаний на десяток километров.

Ладно, из этого ружья мне все равно не стрелять. Все равно целей таких нет, хотя если транспортное средство весом побольше, то, наверное, с него можно будет и пострелять. К примеру, на бот ремонтный прикрутить. Не стыдно будет по астероидам пострелять. Да, уже пора разбираться, как устроен компенсатор отдачи, с рабочим компенсатором с рук стреляют из такого ружья. Там вроде не так сложно, отдача назад передается в колебательные движения вправо-влево специального полужидкого маховичка вокруг кожуха. Только плотность этого маховичка управляется интеллектуальным блоком, который я вырезал.

Выйдя из платформы, я накинул на ствол кусок полога. Пусть лучше закрытый будет. Осмотрел, не оторвало ли башню. Вроде все цело. А вот прицел, на который убил полдня, разбился. Теперь с платформой разобраться, что тут повредилось. Хорошо, что с собой ремонтников взял. Чтобы ремонтировать платформу, нужно вычистить весь пластик, которым залита вся внутренность платформы. Тут сдвинулись катушки накачки, одна повредилась. Ночевать придется здесь. До ночи провозился с выравниванием катушек, толком ничего не закрепил. Сегодня больше не успею ничего, завтра доделаю.

Никогда бы не подумал, но не только ночные обучения мне нравились, а даже утренняя пробежка стала доставлять удовольствие.

Начал доделывать вчерашнюю работу. Осталось все тщательно закрепить… Так, стоп, не пойму, почему именно такое расположение. Так, пороемся в базах данных. Точно! Тут стоит гувернер, а попросту ограничитель скорости движения. Гравиплатформа-то не планетарная, лихачи в коридорах звездолетов не нужны. Значит, вот это и это лишние запчасти. Не терпится испытать. Но сначала все закрепить. Дал команду дронам на заливку всего свободного пространства специальным пластиком, чтобы низ плиты был монолитом.

Ну, погнали. Платформа после ремонта руля слушалась даже лучше, чем было. Это я раньше синхронизировать не мог из-за небольшого смещения, сейчас же все легко прошло. Так, прибавим газу. Километров восемьдесят в час идет, только пылища сзади вьется. Хоть и в полутора метрах над землей летели, земли не касался. Единственное, обзор я себе плохой сделал. Но и мошки стекло заляпывали, а стеклоочистителей я не придумал. Тут вроде уже агрозоны далеко, можно повыше подняться. Вроде мой наваренный корпус на аэродинамику влиял, чуть вверх нос закидывало. Да с такой скоростью можно каждый день сюда ездить.

До Центрального долетел с ветерком. Поселок Центральный сильно удивил, он каким был, таким и остался, в отличие от Южного. Ну, может, если и вырос, то только слегка. А не слетать ли мне на станцию, там меня точно никто не найдет. Как раз на месячишко пропаду. Отсюда наверх регулярные рейсы ходят, только со стоянкой договориться. Долго не думая, загнал свою платформу на территорию космопорта. За три тысячи договорился на тридцать пять дней. Сказал сторожу, что в центр обучения ушел. Оплатил, пошел к модулю вагончику администрации космопорта. На подходе окликнули:

– До базы одно место, двести пятьдесят.

– Погнали.

Грузовой бот в два раза больше моего ремонтного, меня проводили в каюту экипажа. Там на койке уже сидели три человека. Я уселся на табуретку. Обзора снова никакого. Почти три часа тряслись в четырех стенах. Еще не пристыковались к базе, завалило ворохом сообщений. Спам пиликал постоянно. Пока нашел, как включить антиспам, почти тысяча сообщений пришла. Удалил, не читая. Вот и толчок, от которого я слетел со стула, а остальные завалились на кровать.

– Дрова, что ли, возить привык, – пробурчал я.

Вот появился пилот и проводил нас до коридора, где была уже виденная мной проходная с вертушкой.

Глава 18

На проходной никому не задали ни одного вопроса. Меня же попросили зайти в боковое помещение. Очень подозрительно, из-за чего? Что-то в голову сразу тысяча причин – и ни одной.

За столом сидел седой вояка. Не отрывая глаз от виртуального экрана, спросил:

– Сканер показал наличие у вас игольника военного образца.

– Есть такой.

– Ставьте сразу на минимальную силу выстрела, и для вас персонально довожу правила пустотных станций: если будет причинен вред имуществу станции от вашего оружия, стоимость ремонта удержат с вас. Если у вас не будет соответствующей суммы, будете принудительно отрабатывать долг с удержанием восьмидесяти процентов заработка. Вам понятны мои слова?

– Да.

– Можете идти, удачного времяпровождения на нашей станции, – так же не глядя на меня, протараторил служащий.

– Спасибо.

Я вытащил игольник и сразу убавил силу выстрела. И все? Ничего больше не спросили, только дольше переживал. Разворачиваясь на каблуках, убрал игольник на место. Ну их от греха подальше, еще в рабство загонят.

Вышел в галдящее помещение вокзала. Посмотрел, что на расписаниях написано, оказалось, просто сектора работ. Народ все так же толпился около посадочных терминалов. Сидячие места были свободны, прошелся по залу. Подбегали с предложениями довезти куда-то. Вежливо отказывался. Около стен стояли автоматы по продаже всего – напитков, еды, одноразовых скафандров и всяческой ерунды типа игрушек антистресс и головоломок.

Взял пару пирожков и упаковку сока, сел на скамеечке и с аппетитом съел. Почему-то, если сидишь один на пустынной улице, съесть пирожок стремно, а в толпе, наоборот, полная уверенность, что на тебя никто не смотрит. Пока ел, открыл местную сеть, учебные тренажеры находились на шестом уровне. Посмотрел отели рядом, на шестом дороговато. Сниму пониже на пару этажей, пройтись, правда, придется, зато дешевле. Осмотрелся по сторонам. Указатель на лифт. Точно, что ноги сбивать? Пойду к лифту. Около лифта стояла информационная стойка, где за столиком стояла симпатичная девчонка. Я прошел мимо прямо к двери лифта. Дудки, двери не реагировали. Подошел к девчонке.

– Привет, не знаешь, почему меня лифт не пускает?

– На станции он только для служебного пользования.

– Ясно, а как попасть в учебный центр на шестом этаже?

– Вы можете скачать схему станции через внутреннюю сеть.

– Спасибо.

Отошел в сторону, подключился к сети. Вот дельцы, на всем деньги делают, скачать схему этажа – десять кредитов. Скачать схему всей станции – тридцать кредитов. Ну, как разовый налог за посещение станции вполне себя оправдывает. И главное, дороже сделают – будут из-под полы продавать. А так смысл брать пиратскую версию, вроде и так недорого.

Сначала дела. Добрался на общественном транспорте до ближайших эскалаторов. Это еще тридцать кредитов. Можно было и пешком, но, как говорится, пора менять привычки. И так этим пешком находился, надо бы подошвы у скафандра поменять, сносились уже, тоже попозже этим займусь. Либо найти мастерскую, да пусть делают.

Вот и шестой уровень, нашел учебный центр. Он был полностью автоматизирован. Подошел, загорелся терминал на пустой стене, оплатил нужный тренажер, пошел по светящимся линиям до нужной комнаты. Там стояли короба имитации кабин. Садишься – и полетели. Сделано, кстати, классно. Я даже подумал, что реально связался с диспетчером, он мне выделил коридор взлета. Как взлетать, вроде бы знаю. Боты стоят в безвоздушном ангаре. К каждому боту пристыкованы рукава-трапы. При необходимости ангар оборудован шлюзом, диспетчеры могут закачать сюда атмосферу. Но для малых ботов такие ангары обычно всегда открыты. Если какой-то бот требует ремонта, его цепляют погрузчиком и затаскивают в ремонтные ангары, которые тут рекламировали свои услуги надписями на полах и стенах ангара. Даю команду убрать трап. Выставляю малую тягу. Включаю антиграв. На нем на малой высоте подхожу к взлетной площадке. Тут отключаю антиграв, жду зеленого света по бокам площадки – и вперед. Эффекта «вау» нет. Классно, конечно, но не так, как ожидал. Я на Земле на компьютере так летал. Далекие звезды и темнота. Пролетел не спеша несколько километров, дальше по программе – поворот на девяносто градусов. Вау! Вот это красотища. Сбоку громадина станции, за ней далекий шарик планеты. Не такой, как на фотографиях Земли из космоса, на все фото, а, скорее, размером, как Луну видно с Земли, раза в два побольше да цвет голубой и в дымке облаков. Смотрится не ровным шариком, а кусочек неосвещенный как-то скрадывается. Даже не знаю, как объяснить, немного овальным. Станция же была огромной темной громадиной. Вот поворот еще на девяносто, лечу, дальше планета опять скрылась, станция все еще темный квадрат. Долетаю до торца станции, из-за него появляется местное солнце, которое бьет в глаза. Пришло сообщение о включении светофильтров, темная сторона станции еще потемнела, стала почти невидимой. Зато открылась освещенная сторона станции. Это сторона ослепляла. Рядом были тени такой густоты, что казалось, что за ними ничего нет.

Программа полета дала задание разогнаться на пятьдесят процентов мощности маршевых двигателей. Пискнул зуммер гравикомпенсатора, гасящего нагрузку на мое тело и корпус бота. Без него столько джи перегрузки раздавят не только меня, весь корпус сомнет, как консервную банку. В заднем экране станция начала быстро уменьшаться. Десять минут, и вместо станции яркая звездочка. Еще десять минут полета по коридору. Дальше станция коридор полета не выдавала. Конкретной точки полета дальше не было. По плану полета, как надоест летать, должен поставить конечную точку привязки маршрута. Уже сохраненная точка пока только одна, это ангар станции. Сканировал систему – пусто, ни одного корабля или бота. Только планета и станция. Значит, можно разогнаться на полную. Вот двадцать минут разгона, и бот выжимает максимум тридцать три миллиона километров в час, дальше красная зона. Нужно бы выбрать конечную точку полета, чтобы искин рассчитал траекторию и скорости. Это потом, а пока делаю я плавный разворот. Вон планета, как горошинка светящаяся. Захожу на нее. Даже не писк, а короткая крякалка – сирена сообщает, что на моем пути массивный объект и нужно изменить направление полета. Интересно, для чего? Мне же как раз туда и нужно. Отключаю крякалку, чтобы не мешала. Сюда я разгонялся минут сорок, сначала до пятидесяти процентов минут двадцать, потом на полную мощь еще двадцать, значит, назад лететь тоже минут сорок. Логично же? Обратно прошла всего минута. Что-то мне уже не нравится. Шарик уже с десятикопеечную монету, кажется, слишком быстро лечу, сбавляю скорость. Вторая минута… Не успеваю тормозить. Как так, всего две минуты полета вместо сорока, и сейчас на третьей минуте врежусь. Взвыла сирена аварийного давления на гравикомпенсатор, пытаюсь заложить руль, чтобы пролететь подальше от планеты. Джойстик не слушается, я тяну его в сторону со всей силы. Никак, сопротивление отдается в рукоять джойстика, он подрагивает, но не поддается. Бот поворачивает еле-еле. Начинаю орать и давить всем телом. Планета мелькнула огромным шаром мимо, все, вроде проле… Отключился гравикомпенсатор. Удар, как в невидимую стенку, сминает бот. У меня под рукой ломается рукоять джойстика. Если бы не ремни, улетел бы за сломанной рукояткой. Зажигается свет в кабинке. Тренажер же, не по-настоящему. Я как дурак сижу с круглыми глазами, сжимая обломок рукояти джойстика. Сердце стучит где-то в горле, убираю одну руку от джойстика. Костяшки побелели, и сейчас к ним начала приливать кровь. Вся рука трясется так, что любой алкаш позавидует. И пялюсь в надпись «Тренировка не пройдена, советуем пройти тренировку заново. Ошибка, стажер не учел объект высокой массы на пути. Путь обязательно нужно прокладывать заранее. Желаете повторить?»

Конечно, желаю. Только вот… Трясущимися руками я осмотрел джойстик. Так он вареный уже. Я отломил по старому шву. Сейчас отдышусь и заварю как было. Прихватил все контакты. Обварил по-нормальному, на всю глубину. А не так, как было, только по верху. Сейчас точно не сломается. Даже швы зачистил, чтобы видно не было, осмотрел справа, слева. Полюбоваться не дали, открылась дверь и зашел техник.

– Ты что творишь, ты знаешь, сколько это оборудование стоит? Зачем, если что-то сломал, сразу лезть туда своими кривыми руками? Ты что, не читал правила? Что поломки все за счет администрации.

– Может, разойдемся как?

– Жди, главного вызвал, если возможно будет переделать, бесплатно переделаем. А нет, не обессудь.

Прождать пришлось недолго. Зашел худющий сгорбленный паренек. Поздоровался. Подключил тестер, провел руками в месте слома.

– Ты это сам сделал?

– Да, – обреченно сказал я.

– База третьего ранга? И наверно, какие-нибудь квалификационные классы есть?

– Есть.

– Не хочешь на нас поработать? – удивил он меня.

Я даже растерялся:

– Нет, спасибо.

– Ну смотри, надумаешь, всегда возьму.

А дальше уже обращался не ко мне:

– Вот смотри, ты говорил, шов сделать невозможно, не повредив внутренней схемы? Тут смотри, как сделано.

Наконец они ушли. Я нажил себе врага в лице техника, это точно. Но других центров в округе нет. И я продолжил обучение. Стала понятна система, самому лучше не управлять, поставил точку, куда нужно прибыть. Нажал автопилот. И сиди, по сторонам смотри. Но мне хотелось пройтись именно в ручном режиме, чтобы знать, как это. А это немного нудно. Искин говорит, где прибавить, а где сбавить скорость. Тот же, по сути, автопилот. Попробовал погонять без точек. Можно. Только сразу сворачивать, как только предупреждение о препятствии на пути. Да и разгоны и торможения довольно нудные. Практически по часу.

Как-то неожиданно почуял сильный голод. Сколько я уже тут торчу? Пора бы на выход.

В общем, станцию за три недели, проведенные здесь, я не видел. Утром бег по эскалаторам, вечером гостиница. Приличная кафешка по пути и сам путь до тренировочного центра. Ну и, конечно, тренировочный центр, который, кстати, сильно удивлял поначалу. На следующий день, когда пришел полетать, попал в класс за парту, а не за джойстик управления, где спрашивали правила движения, правила общения с диспетчерами станций и планет, таможенные правила. Также отвечал на вопросы, кто имел право досматривать мой корабль и груз. И много-много чего ненужного. Основное, что я понял, зайдя в незнакомую систему, не дожидаясь, когда тебя спросят, кто ты, нужно запрашивать местные правила и законы. Основные правила – это как движение по полосам, знаки и обозначения были стандартными. А вот поведение, скоростной режим и таможенные правила везде были разные. Где-то наркотики запрещались к ввозу, а где-то какая-нибудь экзотика, типа кошек, которые плодятся на местной планете и их там только извели и теперь боятся нового нашествия.

Также в тренажере были полеты по туннелям внутри станции, ясно, что в жизни таких туннелей нет, но чтобы лучше чувствовать инерцию и массу машины – тренировка идеальная. Больше всего понравились взлет и посадка на планету. Вот где действительно дух захватывает. Отдельно можно рассказать о невесомости. Ее включали на тренировках неисправностей в полете.

Первое, что терялось, это чувство, где верх, где низ. Так, когда сидишь в кресле, низ всегда внизу. Все корабли автоматически позиционировались к плоскости эклиптики, где низом считалась та сторона, с которой был южный полюс местного светила. В невесомости же ты не чуял вообще, где низ. Это как лишиться слуха. Сильно не отвлекает от управления, но первое время теряешься. И пару занятий было о действиях при аварии. Пилотская кабина, она же и спасательная капсула, кстати, не отстреливалась. Для чего? Если ты в космосе висишь, будешь ты отдельно кувыркаться от металлолома или вместе с ним, какая разница? Пожар в космосе легко тушится. Просто сбрасывается атмосфера отсека, а взорваться может только неисправный реактор. Но он в первую очередь отстреливается. А если на орбите планеты повис, так тут и так движение хорошее должно быть. Спасатели быстро прибудут. Если же в атмосфере авария, то можно с креслом катапультироваться. Оно как гравиплатформа медленно опустит с любой высоты. В нем же и аварийные запасы хранятся. Вот на больших кораблях, там капсулы спасательные, как маленькие боты. На них уже и в пределах системы полетать можно. В астероидах спрятаться, чтобы своих дождаться, или на планету сесть, даже если она вражеская.

Вообще пилотов ремонтных ботов готовили немного по расширенной программе. Если обычному пилоту достаточно хлопнуться о стартовую платформу на автопилоте, то ремонтникам приходилось постоянно стыковаться с корпусами кораблей и станций. Там уже хлопнуться на автопилоте не получалось. Поэтому взлеты-посадки отрабатывались чуть ли не основную часть времени.

По вечерам часто писал Остроухой письма. Писал много о том, как соскучился. Просил извинения, что долго не писал. Объяснял, почему не отвечал. Потом долго смотрел и стирал, так и не решившись отправить.

Экзамены сдал без проблем, дольше переживал. Теперь мог на комбинезоне рядом со значком ремонтника оборудования носить значок пилота малых судов. Повесил оба значка с квалификацией, посмотрелся в зеркало. Красавец! Да, я выставлял все свои нашивки и квалификационные значки напоказ. Пока этим сильно гордился. Вот только опять небольшое разочарование. Я начал учить базу пилотов для того, чтобы знать, куда и как заправлять воду, регенератор, кислород и прочие расходники. Теперь я точно знаю, что нужно обратиться в сервис космопортов к знающим людям, чтобы они заправили. Так и придется базу «сантехник» учить. Все потом, сейчас отдых.

Пойти погулять на верхние этажи, посмотреть, как там народ живет, да и давно общения с противоположным полом не было. Подняться удалось только на уровень выше. Дальше, кроме самого верхнего, по пропускам. Зашел пообедать в ресторанчик. Ух ты, да тут в меню шашлычки из лягушек появились. Значит, недолго осталось лягушкам на планете, скоро в красную книгу занесут.

Удивило количество свободно сидящих девушек за столами. Кажется, я понял, это они тут охотятся на состоятельных клиентов. Зря я сюда зашел, если только пообедать. Заказал шашлычок, чем заинтересовал местных дам, которые из скучающих сразу превратились в обворожительных. Нет, точно зря сюда зашел. Быстро поел, прикинувшись валенком, и пошел в местную зону развлечений на верхний этаж под прозрачный купол.

Сегодня было видно планету, почему ее не видел прошлый раз? Либо станция вращается, что быть не должно, либо планета была повернута темной стороной, что вероятнее, так как видно было местное светило, сейчас же его не видно.

Здесь стояли цифровые телескопы, и, заплатив пятьдесят кредитов, можно было осмотреть планету. Закинул полтинник в оплату и начал рассматривать планету. Было интересно первые минут пять, дальше смотреть было не на что.

Пойду-ка я на нижние этажи, зайду в соццентр, ностальгия все-таки.

Спускаться на эскалаторах было уже неинтересно, каждое утро по ним бегаю. О, а тут рынок, барахолка. Прошелся, продавали все. От иголок до линкоров. Правда, где продавались корабли, там висели полуметровые голограммы-макеты. Один раз в толпе что-то сильно потянуло за поясной ремень вверх. Там, где висел паяльник. Я автоматически поймал рукой его. Обернулся. Обычная толкучка сзади, никого заинтересованного. Но паяльник-то сам наполовину из разъема вынуться не мог. Похоже, хотели обворовать. Еще раз оглядел толпу. Вообще никого подозрительного. Все своими делами заняты. Затолкал назад паяльник до щелчка и пошел дальше.

Лавка антиквариата, нужно зайти. На прилавках были разложены какие-то черепки битой посуды. Сама посуда. Огромная коллекция значков и нашивок. Различные варианты оружия. И одежды. Я засмотрелся на пистолет, похожий на земной револьвер.

– Интересуетесь огнестрельным оружием? – подскочил продавец.

– Нет. Есть что-нибудь по древним?

Продавец сразу поскучнел и махнул на дальнюю стойку. Я подошел к ней. Чего только здесь не было. Вот камни баз знаний, вот какие-то цилиндры с описанием, что их прикладывать нужно к спине для излечения болей. Вот даже мой обломок лежит, который с Дедом нашли. Только вот на все древние вещи смотришь, там надписи вглубь читаются. Даже если ты не знаешь древний язык, когда ты смотришь на рисунок, рисунок как бы раскрывается, добавляются новые детали, чем дольше смотришь, тем больше деталей. Ясно, все подделки! Хотя я подошел к отбитому камню. На нем просматривалась часть надписи. Полностью надпись было не видно. Но по обрывкам понятно, что это рекламный указатель. Направлял к лучшим продавцам коммуникаторов и дальше шло перечисление моделей. Я вздрогнул, когда увидел свою модель. Что это значит, моя модель коммуникатора все-таки старее, чем о ней все думают, или древние не такие уж и древние? Что-то здесь не сходится. Посмотрел на кусок камня. Он мне нужен? Определенно, нет.

– Уважаемый, я так понимаю, на древности вы не специализируетесь?

– Да, вы правильно понимаете, здесь одни имитации.

– А нет ли чего в загашниках по тому периоду?

– Нет.

Тут меня посетила мысль, которую требовалось проверить:

– А можно посмотреть, что есть по первой войне Содружества? Это той, которая семь тысяч лет назад была.

– Этого барахла навалом. Набрал тут по случаю. Здесь оно вообще не ценится, а в Содружестве спрос есть. Вывезти только нужно. Пройдемте.

И он повел меня на склад.

– Вот стеллажи, забитые хламом, выбирайте.

Я прошелся по стеллажам. Действительно, в основном хлам и безделушки. А, нет, вот паяльник нормальный. Так, пошел за тележкой. Они тут как в супермаркетах, только летают за тобой сами. Взял в руки паяльник – в хлам разряжен. Но явно функций больше, чем в моем. Нашел резак, тестер. Все подключалось к моей нейросети. У каждой вещи были параметры много выше тех вещей, которыми пользовался я. Вот дрон-диагност валяется в куче, не реагирует ни на что, поломан. Все равно беру. Вот вешалка с комбинезонами и скафандрами. Выбираю по паре комбинезонов, пилотские и ремонтные. Вот коммуникаторы, модели, правда, хуже моего, но все равно набираю с десяток. А дальше стоял искин, вырезанный, правда, с мясом. Он мне нужен! Тумбочка, правда, большая, чтобы таскать с собой. Но если на тележке, то пойдет. Набрал еще разных мелочей, даже не знаю, что это. Но явно что-то техническое. Покатил тележку на кассу.

– Сколько с меня?

– Двадцать тысяч.

– Многовато, это почти все мои сбережения.

– Не знаю, для чего вам этот хлам. Вы же его явно не для коллекции берете. Есть же более современные образцы. Но и так почти по себестоимости отдаю.

– А если я скажу вам, что среди ваших имитаций древности есть настоящий артефакт древних, скидка будет?

– Да не. Я не настолько не разбираюсь в древности, чтобы просмотреть такое.

– Так я аргументирую.

– Ну, показывай.

Мы подошли к стеллажу с древностями.

– Вот смотри. Видишь, рисунок неживой. Сколько ни смотри, на нем не увидишь новых деталей.

– Ну, да.

– А вот на этот камень смотри.

– И что? Тоже не появляются детали.

– Да не на этот рисунок смотри, смотри вот сюда и немного подольше, он затертый.

– Ух ты ж, правда.

– Ну, тогда за десять тысяч отдашь все?

– Ты что, и так по себестоимости отдаю. Пятнадцать.

– Тогда тележку забираю.

– Забирай.

Пришлось вернуться в отель, отвезти покупки. А потом снова пошел вниз. Вот дошел до забегаловки, где со мной бугай драку первую затеял и майку порвал. Да вон он стоит, ща я его. Не просто так уже пару месяцев спортом занимаюсь. Бугай стоит ко мне спиной, с двумя товарищами разговаривает. Я подхожу сзади и хлопаю по спине.

– Уважаемый, вы мне в драке майку порвали.

– А, извини, я, наверное, был пьян. Платить не буду, у меня ничего нет.

Развернулся ко мне и вежливо объяснил. Как-то не знаю, конфликт заглох. Вроде подраться хотел, а тут…

– Или ты подраться хотел? Я только за, – Бугай расплылся в улыбке.

– В общих чертах, да.

– Начинай.

Бугай развел руки в сторону. Что долго ждать, пробиваю свою коронную двоечку. Левый удар смазан, но достал. А вот от правого он ушел в сторону, при этом ударяя мне в печень. Я на секунду потерялся. И тут прилетел мне в челюсть. По-моему, я картинно оторвал ноги от земли, пролетел метр по воздуху и метра три проехал по земле. Выключили, включили свет, в башке звенело на разные лады. Что-то я, по-моему, зазнался. Слишком в свои силы уверовал.

– Ты живой?

Надо мной склонился Бугай. Я промолчал, трогая онемевшую челюсть.

– Ты это, давай в себя приходи. А то мне нельзя больше попадать по-крупному.

И он заозирался по сторонам.

– Нормально все, – наконец сказал я.

Сзади за Бугаем послышались голоса его товарищей:

– Что-то, мне кажется, малец попал по нему.

– Да, определенно, он Гоша достал. Гош, ты вроде напоить всех обещал, если тебя кто достанет.

– Да, да, это наконец произошло.

– Ну, пойдем, как тебя зовут?

– Дикий.

– Я Гош, а это просто два дебила, мои товарищи, можешь их дебилами называть. Пошли, обещание нужно держать. Буду тебя и их поить.

Пошел вслед за ними в дешевую забегаловку. А тут не так плохо. Стены, конечно, ободраны. Но столы чистые. Даже стояла живая официантка за барной стойкой, очень даже ничего официантка.

Я, конечно, выпить не люблю. Но когда хорошая компания собирается, да под разговоры… Пили местное пиво. Сначала заплатил Гош, потом у него кончились деньги. И я, как самый денежный, начал уже поить всех сам. Потом к нам подсела официантка. А дальше…

– Рота, подъем!

– Нет. Нет, не сейчас. А-а-а…

Подбросил меня над незнакомой кроватью удар исцеляющего тока. Рядом заворочалось стройное тело. По-моему, официантка.

– Не шуми, голова раскалывается.

Я аккуратно перелез через нее. Запутался в штанине. Хлоп, палка по спине, хлоп еще. По-моему, я рассердил сенсея.

– Мало того, что подраться нормально не смог, так еще вечернюю тренировку пропустил.

Хлоп еще. Да что такое…

– Нельзя меня так гонять в таком состоянии, сердце может остановиться.

Ответила официантка вместо сенсея. Я-то вслух разговариваю.

– Никто тебя не гоняет, спи еще.

Мне же прилетело еще током. И я галопом выскочил с третьего этажа на улицу и побежал. Снова с утра от девки удираю, хоть не оставайся у них.

Забрал вещи из отеля, расплатился. Взгляд упал на остаток средств на счету. Что-то я поиздержался. У меня и так после покупок мало оставалось. А тут, похоже, пропил еще пять с небольшим тысяч. Ладно, что жалеть, что пропито, промеднено, все в дело произведено. Остаток только слегка тревожил, девятьсот семьдесят всего. Пошел на вокзал. Тут как-то безлюдно было. Очереди были только к терминалам посадки на планету. Пошел брать билет. Семьсот плюс семьсот за багаж. Беда. Что это так все на планету рванули? Даже цены на билеты подняли.

Спросил у очереди, что за ажиотаж на планете.

– Ты что, не знаешь? Наш барон где-то выкупил коды идентификации. И сейчас все желающие выкупают путевки на корабли.

– Не понял, что это даст? Там допусков-то больно нет, гостевые каюты.

– Не гостевые, допуск есть до кабин пилотов.

– Так какая разница, вытащить-то искин ничего не даст, и идентификатор заблокируют.

– Вот именно для этого столько народу и привлекли. Тут даже оплата потом в процентах от того, что вытащат с этих корпусов.

– Что-то ничего не понял.

– Что не понял? Покупаешь путевку на разработку сбитого корабля. Тебе выдают идентификатор и мину. Подходишь к своему кораблю. Ставишь мину на искин. Докладываешь о готовности. Завтра в десять ноль-ноль будет общий подрыв. Идентификатор, понятное дело, заблокируется потом. Но, считай, треть континента сразу доступная будет. А оставшиеся очаги и дальней артиллерией потом потихоньку перебьют. К этому уже месяц подготовка идет, странно, что ты не знаешь.

– Теперь знаю.

Как всегда, теперь знаю, что легкие деньги ушли мимо. То я свободно мог ходить и колупать единолично, теперь же поздно, все сливки уже сняты. Нужно было раньше головой думать. А то в космос, в космос хочу. Теперь же на планету не могу улететь, денег не хватает. Хотя…

Я пошел к тому коридору, откуда попал сюда с планеты. Явно он для пилотов. Всем проходящим говорил, чтобы подбросили на планету за девятьсот кредитов. Хотя не всем… Второй уже согласился, и я вновь полетел на планету.

Глава 19

На планете. Недавно прошел дождь с ураганом. Под палящим солнцем шло испарение лишней влаги. В разных местах валялись сорванный пластик и ветки. Я вдохнул воздух. Почему-то, когда с планеты на станцию с искусственным воздухом прилетаешь, разницы почти не чуешь, ну, немного спертый – и все. Как же наоборот, так тысячи запахов чувствуются, и настроение само повышается.

Все пошли в сторону администрации. Я же пошел, подталкивая тележку с вещами, сразу на стоянку, мой БТР стоял практически у модуля охраны. Что-то не так. Точно, верхний люк, вскрытый резаком. Причем вскрыт безбожно. Ну-ка, ну-ка. Точно, одного диагноста и двух ремонтных нет. Я пошел разбираться.

– День добрый, – сдерживая злость, которая рвалась наружу, вежливо спросил я.

– Чего ему быть добрым? – ответили мне.

– Ребята, объясните, пожалуйста, почему мое транспортное средство вскрыто. И пропали некоторые вещи.

– Ничего не знаю. Так все и было. Ты уже вскрытый сюда поставил.

– Ладно. Я так понимаю, ты сейчас при исполнении, – вспоминая законы, спросил я.

– Да, и не скоро сменюсь. А сменюсь, меня друзья встретят.

– На твоих друзей мне начхать, хотя не, они мне тоже нужны. Ты бы один не вытащил дронов.

Тут я заметил на стене висевшую не к месту нерабочую информационную панель. За ней явно надпись какая-то, вон первые буквы выглядывают. Я подошел к панели, охранник попытался меня остановить, дотронувшись до плеча. Вот тут я в своем праве, с разворота ударяю в печень левой, как учил сенсей – костяшками мизинца и безымянного, по лицу так не стукнешь, а об печень эти костяшки не сломаешь, но удар действительно лучше заходит. Охранник осел. Не переборщил ли я? Да не, отдышится. Убираю панель, под ней контакты дежурного по смене и, если есть какие вопросы, просьба связаться с ним.

Расселся в кресле охранника, набрал номер. Объяснил ситуацию. Посмотрим, как отреагируют. А то дождусь конца их смены, им же хуже будет.

Минут через десять подъехал настоящий бронетранспортер на колесах. Из него выскочили десять хорошо упакованных бойцов с эмблемами дружины барона. Двое забежали в модуль, где сидел очухавшийся охранник. Остальные рассредоточились по периметру. Зря, наверное, я в это ввязался.

Старшой подозвал меня.

– Пойдем, покажешь и расскажешь.

Чувствуя себя ябедой, рассказал еще раз, сколько заплатил за охрану, как вскрыли и что утащили. Старшой выслушал, полез, осмотрел разрез. Убрал полог, присвистнул.

– Это чьего производства такой бронетранспортер? Ствол знакомый, а машину не узнаю.

– Моего это производства.

– Ты что, к такому стволу допуск имеешь? Не ты ли это недавно стрелял? Недели три назад.

И он пристально стал вглядываться мне в глаза. Врать тут вредно, значит, расскажем почти правду.

– Не, ствол поломанный нашел, восстановил, что смог. На нем много чего не работает, главное, компенсатор отдачи не работает. И да, пальнул разок для проверки.

– И что, твой БТР не развалился?

– Развалился.

Тут шестерка бойцов, держа охранника за шиворот, запрыгнула в свой бронетранспортер, и он сорвался с места и уколесил вдаль.

– И как же ты сюда добрался?

Вопросы задает правильно, вроде беседа простая, а ведь выпытывает информацию, и не соврешь тут, только хуже будет. Ложь, она, как снежный ком, только нарастает, явно особист. Против него либо чуть приврать можно, но лучше не договорить.

Я показал на нашивку ремонтника у себя на рукаве:

– Дронов, какими восстанавливал БТР, как раз сперли.

– А что, поговаривают, ты и привязку с оружия снять можешь?

Опасные вопросы… Я улыбнулся. Хотел сказать, что еще не видел, чтоб ее кто-то мог снять. Но осекся. Видать-то я как раз видел.

– У меня не получалось ни разу.

Он заметил мою заминку:

– То есть попытки были? Даже если знал, что это не совсем законно.

– Конечно, были, технический интерес, он как червяк покою не дает.

– И как, успешно?

Тут просто недосказать.

– Ну, как сказать, если лежать дергаться десять часов в луже мочи, то, можно сказать, и успешно.

Старшой заулыбался.

– Можно твой игольник посмотреть?

Старшой протянул руку, явно не подразумевая отказа. Краем глаза видел, как бойцы, расставленные по периметру, напряглись и повернулись в мою сторону. Я медленно выщелкнул игольник и рукоятью вперед протянул старшому. Тот вновь присвистнул. И махнул головой, удивляясь.

– Старшой, ты б головой не махал, а то ребята твои нервные какие-то, вдруг неправильно поймут, – сказал я.

– Да, тут ты прав. Но удивил тут даже меня, – сказал он, хлопая сбоку меня по плечу, обозначая меня как друга. Но продолжил допрос-беседу. Хоть бойцы явно немного расслабились.

– Так он привязан.

– Да.

– Кто дал тебе разрешение на него?

– Учитель.

– Кто учитель, спрашивать бесполезно?

– Прости, старшой, но не могу сказать.

– Служил?

– Служил, но не здесь и не так, как ты думаешь. Срочником.

– Так ты дикий, что ли?

– Я не просто дикий, я Дикий.

Старшой засмеялся и отдал мне оружие. Вон столб пыли, едет назад БТР, мы прервались. Вышли бойцы. Вышел новый охранник. Вытащили двух моих дронов-ремонтников. Я все ждал, когда вытащат диагноста.

– Вот, извини, одного они продать успели. Из них смогли выбить только десять тысяч. Больше нет. И да, завязывал бы ты с выпивкой, до добра не доведет.

Вот ведь, унюхал, вроде полдня уже прошло. Да и медицина тут на высоте, запаха не должно быть.

– Да не пью я почти. Товарища вчера встретил, – сказал я и потер все еще чуть опухшую челюсть.

Мне звякнул перевод. Диагност, конечно, дороже двух ремонтников, лучше бы их сперли. Два ремонтника десятку стоят, а диагност даже без искина двадцатку стоит, а рабочий все тридцать. Но с кем тут спорить, ладно, хоть это вернули. А диагност у меня есть, вон хотя бы еще один в тележке лежит.

Старшой попрощался, оставив свой контакт. Сказал, если что, звонить. Такие знакомства, конечно, хорошо. Но, как говорится, лучше не надо.

Загрузился и рванул к себе в ангар. Отсыпаться. Ух ты, а в Южном-то уже капитальное строительство, в центре многоэтажки растут, уже этажей десять в самом высоком.

Разбудил меня Гном:

– Давай показывай, что привез.

– Извини, дружище, тут облом. Привез я только себе.

– Где же ты мотался? Не на станцию же гонял? Почему все контакты блокировал?

– На нее. Контакты отключал, в тренажерах торчал. Месячную норму за три недели прошел. А вот ты что-то хватку теряешь, как так, не знаешь, где я был. Смотри, молодые и быстрые обойдут.

– Опять намекаешь, что я старый и больной? – обиделся Гном.

– Ни разу. Пойдем к тебе, партию в шахматы сгоняем, да расскажешь мне новости, а я тебе.

За партией Гном рассказал, что земельные участки тут в цене выросли еще в десятки раз. Что завтра в десять ноль-ноль запланированный подрыв искинов. И что танки экспедиции выкуплены бароном и после ее окончания займутся зачисткой оставшихся живых кораблей. Проблема пока только в ПКО, которая под землей спрятана, и база – гора, что я видел издалека.

Я же рассказал, что теперь пилотом являюсь. Рассказал о знакомстве с особистом. Оказалось, Гном его хорошо знает. И что мужик нормальный, можно обращаться. Про грустное сказал, что инженерную базу я, наверное, не выкуплю, пусть бронь снимает. Денег больших не предвидится. На что мне Гном дал дельный совет. Я же все-таки дипломированный специалист-ремонтник, показал на мой шеврон уже третьего класса. В принципе-то, мысль дельная, уже разграбленные корпуса можно обыскивать, но как хобби по выходным. Так и решил.

Вернувшись, на ангаре написал большими буквами: «Ремонт оборудования. С восьми до семнадцати. Суббота, воскресенье выходной».

Первый клиент появился к десяти часам. Поломка небольшая, провозился с полчаса, заработал чистыми пятьсот кредитов. Постепенно поток посетителей увеличивался, с некоторыми приходилось возиться долго, а ремонт копеечный. Поэтому в первую неделю заработал всего семь тысяч. Зато пришли из администрации, оформили частного предпринимателя. Налогов не было, была лицензия на год за десять тысяч кредитов. Можно было на полгода брать, но за шесть тысяч. Заплатил, конечно, за год. Деньги как раз с ворованного диагноста все туда перечислил. В выходные слетал до ближайших корпусов. Добыл кое-какие запчасти. Основные добытчики сейчас были в глубине и мне практически не мешали. На вторую неделю поток желающих увеличился вдвое.

И вот в середине недели меня ждал сюрприз. Сенсей меня поднял на зарядку. Только вот первый раз меня остановил, не погнал на пробежку.

– Стой ты. Куда собрался? Твой ангар окружен, выскочишь – подстрелят еще.

– В смысле? Кем?

– Давай-ка тут пока отжимайся и подтягивайся, без бега. Нужно будет дорожку беговую прикупить потом.

Я позанимался, принял ионный душ. Нужно, кстати, воду подвести. Не так дорого.

Набрал Старшому:

– Твои ребята рядом?

– Угу.

– Так заходи, что ли.

Дверь открылась. Зашел Старшой.

– Дикий с Гео?

– Да.

– Пройдемте, мне поручено доставить вас на беседу.

– Ну, пошли.

Как только вышли, я насчитал три БТР и два абордажных дрона.

– Ну, смотрю, вы меня уважаете. Столько техники нагнали.

– Если честно, больно уж ты мутный.

– Куда поедем-то?

– Честно, не докладывают мне, вот приказали тебя без оружия доставить.

И Старшой протянул руку. Перестраховывается. Только когда вышли и я стал под прицелами дронов, про оружие заговорил.

– Но если только оно у тебя побудет.

– Хорошо, буду твоим оруженосцем.

И меня пригласили в железный отсек БТР для заключенных. Ехал я там один. Хотя окошечко к экипажу не закрыли. Наверное, как доверие какое-никакое оказывают. Экипаж разговаривал обо всем – погоде, женщинах. Куда меня везли, я не знал, а главное – за что? Вот эта мысль и не давала покоя. Может, охранника приложил лишнего, а может, что с оружием накопали. Блин, это, наверно, за ту гоп-компанию, которую я копьем успокоил. Точно. Но это же самооборона была. Ну так и меня не в наручниках везут. И я начал обдумывать, как себя вести на суде, или куда там меня везут. Приехали в космопорт, там встретили бойцы барона, но уже в другого цвета форме. Старшой пошел вместе со мной. Остальные его бойцы остались на месте. Молча дошли до штурмового бота, который был хорошо вооружен. Расселись и взлетели с планеты.

Это получается не из-за той гоп-компании, иначе на станцию не везли бы. Это что-то, что на станции случилось. А что я там мог натворить? Блин, ведь пивка тогда наклюкался до потери памяти, могли же с Гошем куролесить? Могли. Ну ладно, будь что будет. Там объяснят, что голову ломать. На станцию прилетели с черного хода. Сразу в ангаре пересели в лифт и очутились в какой-то приемной.

Приемная была большой комнатой, имевшей четыре двери. Одна дверь была лифтом, из которого мы вышли, другая дверь вела в подсобку. Еще две двери были огромными. Через одну сюда заходят. А вторая – это, наверное, кабинет какого-нибудь Иван Иваныча. Ровно посередине приемной стояла полукруглая полупрозрачная стойка. С красивой, даже с очень красивой девушкой секретаршей. А полупрозрачная, наверно, для того, чтобы было видно красивые ножки секретарши. Не удивлюсь, если она сама стойку так настроила.

Усадили нас на удобные диванчики. Справа сел Старшой, слева командир тех, кто меня встречал в штурмовом боте. Стали ждать. Ждать пришлось четыре часа. Я уже и так, и так на диване елозил, рассмотрел всю по сантиметру секретаршу. Вояки молчали, я первый не начинал разговор.

Для чего так маринуют? Ладно бы меня, так двое вояк не в малом чине рядом сидят, тоже задами двигают по дивану, явно отсидели пятую точку. Вдруг секретарша вскочила с места, убежала в подсобку. Через пару минут разнесся запах свежезаваренного кофе. Секретарша про-цокала мимо нас, неся огромный поднос с кофе и печеньками, и скрылась за огромной дверью кабинета. Вышла и сказала «вас приглашают». Мы втроем встали. Потянулся и немного размялся.

– Не дури, – сказал Старшой. Явно меня переоценивает.

– В мыслях не было, зад затек.

Ну, что там нас ждет за дверью? Ожидал всего, только не этого.

В кабинете… а кабинет оказался самого барона. За огромным круглым столом, помимо барона, сидело несколько делегаций. Сполоты в составе трех разумных. Среди них узнал того, что привез меня сюда с Земли. Я улыбнулся, махнул ему рукой, как приятелю. Дальше было пятеро аграфов, среди них была Остроухая, сердце пропустило удар. Или это была не она? Очень повзрослевшая. Пропала подростковая угловатость, тело стало очень привлекательное, даже грудь подросла. Может, это сестра старшая? Я до неприличия задержал на ней взгляд. На меня смотрели, не отрываясь, настырные глаза, готовые меня изрезать в капусту. Это точно она!

Дальше сидел ее деда. Я приложил руку к груди и слегка им поклонился. На что деда ответил мне еле заметно, даже не наклонил, а чуть свернул голову вправо. Остальных я не знал. Одни были люди барона, другие – представители Содружества. Вроде артранцы. И двое темнокожих. Это, должно быть, арварцы.

Слово взял деда:

– Господа, позвольте представить вам Дикого с Гео.

Я склонил голову. Мне представлять никого не стали. Да и присесть не предлагают, у меня взыграли пролетарские замашки. Я хотел нахально пройти и сесть за стол. Но барон меня опередил:

– Присаживайтесь, господа.

Мы с вояками подошли и сели за стол.

– Господа, чем обязан? – попытался изобразить этикет.

– У нас к вам есть пара вопросов, не против ответить? – спросил барон.

– Не вижу причин отказать, – попытался завернуть фразу. А сам поглядывал на Остроухую. Она потихоньку мне показывала то кулак, то сжимала четыре своих пальца, как будто у меня что-то оторвать хочет. Вот деда ее одернул, и она села смирно.

– У нас есть информация, что у вас установлена нейросеть древних, это правда?

– Честно сказать, не знаю, что у меня установилось, но да, наверное, это она.

– Также есть информация, что вы изучили базу древних, предположительно боевую.

– Не совсем. База самооборона. И еще не изучена.

Тут оба вояки повернули ко мне синхронно головы.

– Хорошо, вы были в подземельях руин? Там нашли нейросеть?

– Здесь был Леха. Ничего умнее не мог написать? – Это не вытерпела, влезла в разговор Остроухая. Деда сразу дернул, и она опять села ровно.

– Можете рассказать, как все было? – продолжил барон.

– Да без проблем.

И я рассказал, как бродил по лабиринту и добрался до зеркального шара.

Тут мне пришла чужая мысль: «Не говори, как открыл стазис».

Я посмотрел на сполота. Тот моргнул глазами. Ясно.

Я поправил свое повествование, что стазис сам раскрылся. А вот рассказ о дымной фигуре, которая со мной разговаривала, удивил всех. Даже сполотов.

– Вы не против, если присутствующие здесь по очереди вас осмотрят на своих кораблях и побеседуют с вами?

– Это сколько дней потеряю?

– Получается, семь суток. Вам оплатят расходы из расчета десять тысяч сутки.

– Если гарантируете, что это не повредит моему физическому и психическому здоровью, то почему нет?

Все равно не отвертишься. Пусть уж лучше сразу смотрят и отстают, чем потом выискивать будут. А тут хоть на своих условиях.

– Да, вам ничем это не повредит. Господа подтвердят. Все закивали.

– Но я оставляю за собой право на самозащиту.

– Согласны.

Я молча протянул руку к Старшому. Тот вложил так же молча мне в руку мой игольник. Я его защелкнул на место. Заметил, что пара господ напряглись, когда я игольник в руке держал.

– В таком случае, господа, приступим. К кому первому?

Сполоты встали и пошли, я пошел за ними.

– До встречи, господа, – сказал я, выходя за дверь и подмигнув Остроухой.

Корабль сполотов снаружи увидеть так и не удалось. Лифт, переходы, и вот я уже внутри.

– Не против поговорить? – спросил сполот.

– Как будто у меня варианты есть, – ответил я.

Сполоты вырастили из пола стол и стулья и уселись. Даже легче, чем ожидал, вырастил себе кресло и я.

– Смотрю, у тебя прогресс работы с ментальным интерфейсом.

– Ничего не понял, но все благодаря вам.

– Ты рассказывал о дымной фигуре, можешь поподробнее рассказать?

Да вроде и так все рассказал. Хотя нет. Мне во сне старик приснился, объяснил, как стазис открыть.

– Понимаешь, у нас легенды про этого старика ходят. А ты говоришь, что видел его.

– Ну…

Я хотел рассказать о сенсее. Но вдруг он показался на какой-то момент и сказал:

– Не фига трындеть лишнего.

Сполоты заозирались, как будто что-то почувствовали. Я же продолжил:

– Ну, непонятно было, как во сне. А может, во сне и было.

– А база знаний? Тебе очень редкая досталась. Такого вида редко попадаются.

– Тоже не знаю. Обучаюсь потихоньку.

– Что-то ты темнишь…

– Так ты мне закладку в голове оставил, возьми да проверь.

– Вот ты вспомнил, я тебе части нейросети оставил, думал, начнешь дешевую сеть себе устанавливать, а у тебя более-менее нормальная развернется. Хотел тебе подарок сделать. А ты сам тут подсуетился.

– Так само как-то вышло.

– А что ты кольцо свое не продал? Тебе бы хватило на изучение языка.

Я уставился на руку. Действительно, помимо тапочек и майки я, оказывается, еще и в обручальном кольце сюда попал.

– А кому оно нужно? Золота на астероидах и так полно. Даже около Земли астероид летает из золота.

– Во-первых, тот астероид – остывшее ядро разрушенной планеты, а они ох и редкие. Во-вторых, с чего ты взял, что он из золота. Там девяносто процентов железа и никеля. А еще десять – это не только золото.

– Да, что-то не подумал.

– Вот у тебя интеллекта вроде предостаточно, иногда до таких вещей додумываешься, а на простых вопросах прокалываешься. Как так у тебя получается?

– Кстати, насчет великих вещей. Я очень много думал, хотя стой, ответь-ка на вопрос: вы врать умеете?

– Умеем, но не делаем этого. Почти.

Ух ты, как красиво выкрутился.

– Хорошо, есть много нестыковок. Вот почему моя сеть подключается к современным устройствам, а семи-тысячелетние устройства вообще как родные подключаются? Что-то мне кажется, что кто-то специально путаницу со временем вводит. Вот ответь, как современные базы на древнюю сеть ложатся?

– Ну, понимаешь, современные базы по древним технологиям сделаны.

– Кажется, что ты меня обманываешь, видал я древнюю базу знаний. Совсем ничего общего с современными кристаллами.

– Эх ты загнул, у тебя база знаний с душой мастера. Такие очень и очень редкие даже тогда были. А обычные базы знаний – это такие же кристаллы.

– Да ладно, не может быть.

– Может, может.

– Нет, я не о том. Тебе сколько лет?

– Девяносто, а что? – сделал наивное лицо сполот.

Ясно, не врут. Значит, вопрос перефразируем.

– Хорошо. Спрошу по-другому: сколько лет назад ты родился?

Сполоты замолчали, явно на ментальном уровне общались. Тут снова на секунду появился сенсей, сделал рука-лицо и пропал. Сполоты снова как по команде заозирались. Наконец Сполот сказал:

– Ты хоть понимаешь, что этими словами ты себе смертный приговор подписал?

– Что-то не подумал.

– Да как у тебя так получается, ты до глобальных идей легко додумываешь, а то, что на поверхности лежит, не видишь.

– Не знаю, может, какой выверт сознания.

– Так-то да, ты угадал, я родился около шестидесяти пяти миллионов лет назад. Когда мне было девятнадцать, я, никому не сказав, улетел исследовать одну планету. По молодости не проверил свой корабль. И он развалился. Тогда все спасательные капсулы были оборудованы стазис-полями, внутри него время останавливается, снаружи как зеркальный шар смотрится. Меня подобрали семьдесят один год назад. Для меня прошел всего один миг. Вот я включаю стазис у терпящего бедствия корабля. А вот мне уже объясняют, что вся цивилизация погибла.

– И что, вы все со стазисов?

– Нет, первую крупную группу моих соплеменников вывел из стазиса какой-то дикарь двенадцать тысяч лет назад. С тех пор мы в поиске любых стазис-контейнеров. Раньше они очень часто попадались. Поэтому наша раса возродилась, и теперь естественным путем рождаемся и умираем. Но, конечно, таких, как я, находят до сих пор. Кто знал, что спастись от эпидемии можно было таким простым путем. Просто загнать население в стазисы. Если не знаешь, у нас целые склады были оборудованы такой системой хранения. Вот так потихоньку и возродили кое-какие технологии, хотя большинство утеряны. Взять хотя бы нейросети, они разрабатывались не только нами, а совместно с реликтами. Восстановить исследования просто невозможно. Поэтому мы можем только размножать то, что есть. Да, мы натурально разрезаем нейросеть на две половинки и из частей выращиваем новую. Но такую, как у тебя, вырастить невозможно. Это штучные экземпляры.

– А в чем плюс этого экземпляра? Я пока себя темным императором не ощущаю.

– Плюсы? – задумался сполот. – Лучше производительность, ты можешь быстрее изучать базы знаний. Усиленная защита. Да и больше баз можешь изучить. К примеру, средняя нейросеть пару баз знаний поддерживает. Третью начнешь учить, первые сотрутся.

– Это все? Что-то я большего ожидал.

– Знания – это основная сила.

– Отвлек я от истории.

– Да в принципе, и все, вот шефство над Содружеством взяли.

Ага, а войны – это как бы Содружество не догоняло в развитии сполотов. И те их немного тормозили, хотя, может, я и не прав. Спрашивать точно не буду.

– Подожди, а как же древний язык?

– Так это уже при мне был мертвый язык, на нем только некоторые студенты да ученые разговаривали. Это как у вас латынь. А ты что, знаешь мертвый язык?

– Что теперь скрывать? Знаю письменность, саму речь не слышал.

– Но такого не может быть, никто не учит мертвый язык при установке нейросети.

Они надолго замолчали. Опять переговариваются. Сполот что-то сделал. С потолка спросил голос на древнем:

– Вы меня понимаете?

Я на автомате, на том же древнем ответил:

– Понимаю.

– Ты что, реально знаешь мертвый язык?

– Получается, знаю.

– Тебя рано убивать, тебя нужно исследовать.

– Подожди. А как же проклятия над исследователями древних нейросетей?

Сполот засмеялся своим давящим смехом:

– Так это мы и придумали, чтобы вы, кто случайно себе нейросеть установил, не разбежались.

– Ладно, давай баиньки, исследовать тебя пора. Потом поговорим… Может быть…

Вот интриган фиговый, умеет жути нагнать. Закрыл глаза, открыл глаза уже на столе. Шевельнулся – не привязан.

– Смотри, лишнего никому не болтай. Все, кому нужно, и так в курсе. Но, как говорится, лишняя шумиха никому не нужна. И тебя запросто устранят.

– Понятно.

– Теперь, где ты такой имплант на память взял? У нас такие образцы только на внутренний рынок идут.

– Не знаю, Док установил два импланта, он в один превратился. Теперь этот Док за мной охоту ведет.

– Заходи в меню настройки сети, теперь одновременно жми дальше и выход десять секунд.

Я зажал. Открылось меню для продвинутых пользователей.

– Там заходи в меню, память, отображаемый объем, выстави раз в тысячу поменьше. – Я выполнил все инструкции.

– Теперь следующие исследователи, особенно аграфы, тебе будут пытаться провести ментоскопирование, пока ты в медкапсуле спать будешь, или вирусов в твои гаджеты подкинуть. Твоя сеть с этим сама справится.

– Откуда знаете? Пытались?

– Пытались, – спокойно согласился сполот. – Это одна из причин, почему тебя в живых оставили. Ну и, в принципе, все, свободен. Десять тысяч тебе переведут.

– Стой, следующие аграфы будут?

– Да, они через десять минут пристыкуются.

– Не надо денег, выручай давай, обязан буду.

– Так что нужно-то?

– Букет, хотя бы цветка три, но лучше больше, и обязательно нечетное число. И, если возможно, без шипов.

Сполот медленно улыбнулся, погрозил мне пальцем.

– Ой, смотри.

– Сделаешь? – с надеждой спросил я.

– Попробую, а без шипов-то для чего?

– Ну, так мне этим букетом по морде бить будут.

Сполот опять зашелся своим смехом. Минут через пять только остановился.

Еще через пять минут занесли вполне себе солидный красно-белый букет из каких-то красивых и нежных цветов, явно выращенных, не полевых, и красиво упакованных в подарочный пластик.

– Должен будешь, – сказал Сполот, провожая меня по коридору. Вот и освещение из неоткуда сменилось освещением панелями.

Глава 20

Меня встречали аграфы с надменными лицами, и среди них была Остроухая.

– Красивые цветы самой красивой девушке, которую когда-либо видел, – и я протянул букет Остроухой.

На автомате она его взяла. Зря я надеялся на букет в лицо. Профессиональный хук точно в челюсть. Можно было увернуться, но это только усугубит. И вообще почему, а главное, в чем я виноватый? Хотя, наверное, виноват маленько.

– Я тебе все равно что-нибудь оторву, – сказала она, резко разворачиваясь и почти убежала по коридору, держа букет на отлете. Но как только свернула, я на секунду заметил, что она нежно подняла букет к лицу и скрылась за поворотом.

– Пройдемте, – сказал один из аграфов.

– Ну, пройдемте, – сказал я, ощупывая онемевшую губу, что-то часто я стал по лицу получать. Меня сразу повели в медкапсулу и без разговоров уложили туда.

Вот закрылась крышка. Если у сполотов меня просто вырубило, то тут сквозь сон сообщения приходили.

Блокирована вирусная угроза. Блокировано ментоскопирование, блокировано ментоскопирование. И так раз десять, упорные. Встать да накостылять, что ли, так еще сильнее задумаются, как так я смог, еще исследования добавят. Лучше валенком прикинусь.

Вот наконец-то открылась медкапсула. Я даже устал, хотя после капсулы как огурец обычно себя ощущаешь. А еще и химия из организма не вывелась до конца, или, наоборот, только закачали.

– Вы себя нормально чувствуете?

– Нет, по-моему, много алкоголя в крови.

– Это нормальное состояние после капсулы этого типа.

Какое нормальное, явно рассчитываете, что под химией вам лишнего скажу.

Хотя вроде быстро выветривается, но показывать я это, конечно, не буду. Но и устрою вам.

Зашел в кабинет, там сидела Остроухая, деда и пара незнакомых аграфов. Все были в белых халатах.

– Здравствуйте.

Я, изображая обдолбанного, уставился на Остроухую. Один из незнакомых аграфов спросил:

– Вы Дикий с Гео?

– Твои глаза, как два глубоких озера, затягивают меня в свою глубину.

Аграфка сразу начала розоветь, незнакомый аграф запнулся, посмотрел на деду и задал мне вопрос:

– Послушайте, когда вы увидали зеркальную сферу, расскажите, что было дальше.

Я, не слушая его, продолжал:

– Сфера ничто по сравнению с губами. Губы, что кораллы, зубы жемчужины…

– Послушайте.

– Кожа бархат…

– Все, уберите его, очистите от химии, – это уже деда не выдержал.

Меня снова отвели в медкапсулу, очистили кровь от наркотиков. То-то же…

Я снова предстал перед очами комиссии.

– Давайте рассказывайте, как открылся стазис, – это уже деда начал задавать вопросы. Может ведь по-нормальному.

– Не знаю. Вот шар, я его потрогать хотел, очень холодный, побоялся ладони примерзнут. Попробовал резать – бесполезно. Я даже стрельнул в него, но ему все нипочем, – рассказал я им подробности. Хотя, думаю, это они и так знают. – А потом он сначала начал истончаться, как мыльный пузырь, стенки сначала стали прозрачными, потом радужная пленка с нежным «чмок» лопнула.

– Вы больше ничем не светили, не кололи, руками не трогали?

– Руками точно не трогал, светил фонариком стандартным, кидал камушком.

В общем, часа три меня гоняли по вопросу, как я открыл стазис. Потом перешли к другим вопросам:

– Как поднялся наверх?

– Встал в центр плиты, и она подняла меня на землю.

– Как догадался, что нужно встать в центр?

– Так больше ничего и не было. Я все обошел до этого уже. Не знаю, было очевидным встать в центр круга.

Такими вопросами меня мучили долго, я уже спать хотел. И я вяло, уже односложно отвечал, иногда невпопад.

– Деда, можно я попробую?

– Да, пробуй.

– Оставьте нас минут на двадцать.

Деда пристально посмотрел на внучку.

– Что? Я с ним наедине целый месяц провела, не бойся, ничего он мне не сделает.

Делегация вышла. С меня весь сон как рукой сняло. Я подобрался и ровно сел в кресле. Остроухая достала приборчик и поставила на середину стола. Нас накрыла туманная сфера, похожая на ту, что я видел еще на Земле. Скорей всего, это какое-то устройство от прослушивания.

– Ну, привет.

– Привет, я сильно скучал.

– Что-то не похоже. Ни разу не написал и даже на звонки не отвечал.

– Прости, так получилось.

– Прости? Да ты… Я из-за тебя модификацию тела провела, ты знаешь, что для своих я стала жирной курицей. А ты даже написать не мог. Я каждый вечер ждала, боялась уснуть. Думала, что сообщение пропущу. Ты же бабам своим каждый вечер писал. Почему ты мне ни разу не писал?

И она заплакала. Я подошел, обнял.

– Прости, кто я? Дикий с далекой планеты, у меня здесь ни племени, ни роду. А ты здесь высшее общество. Как я могу тебя отвлекать? Я каждый вечер ждал, когда ты мне напишешь.

– Так я писала, ты не отвечал.

– Не отвечал. Потому что один Док чуть не спалил мне мозги в медкапсуле. Я там целую неделю овощем лежал. А как очнулся, там уже твое сообщение, чтоб я не писал больше. А я тебе каждый вечер писал, правда, отправить не решился.

– Врешь.

– Я тебе не вру никогда… почти.

– Врешь, ты говоришь, что у тебя нет рода, а твое полное имя Ал де Ксей.

Я тут засмеялся.

– Не, мое имя Алексей. Без всяких «де». А откуда, кстати, ты его знаешь?

– Это ты спрашиваешь? Да только за это я тебе кое-какой орган оторвать должна. Ты хоть представляешь, сколько работы мне пришлось провернуть?

– А что я сделал-то?

– Ты на исторической ценности начертил «здесь был Леха».

– Не настолько и ценность.

– Дурак, я думала сначала, что древние письмена нашла, пока разобралась, что это один из языков с планеты Гео. Автоматический переводчик не смог правильно перевести Леха. Пришлось искать человека с вашей планеты. Он объяснил, что Леха значит Алексей. И что у вас так иногда пишут. Дальше пришлось перетрясти весь архив. Кто последний попадал сюда с Гео. И оказалось, что это ты!

– Ты хочешь сказать, тут земляк есть?

– И из этого всего ты только это можешь спросить? Да, есть, он тебя на станции ждет, пообщаться хочет. Ай!

Я укусил ее за краешек уха.

– Не сердись, спросить я много чего хочу… Я честно не специально.

– Вечно у тебя так, не специально.

Я решил ее передразнить.

– Ну, хочешь, скажу, что больше не буду. Ой…

Теперь она ударила мне под ребра.

Я обнял ее сильнее, она прижалась ко мне, и мы молча сидели. Больше ничего не нужно, просто посидеть вот так.

– Раскопки скоро заканчиваются, – наконец сказала Остроухая.

– Как так?

– А что там копать? Стазис ты забрал, а больше там ничего нет.

– Так там тоннелей на полпланеты.

– Ты что, не знаешь? Тоннели виртуальные, только в твоем сознании существовали. Все, кто находил нейросети, рассказывают, что блуждали по туннелям. На самом деле короткий туннель, дальше ничего нет. Как вы переноситесь в главный зал, никто не знает. Факт тот, что кроме зала и короткого тоннеля, куда вы попадаете, ничего ни разу не нашли.

– Что-то очень реальный был туннель.

– Не знаю, может, переносит вас куда-то телепортом, но скорей всего, вы так и были около начала туннеля. Потому что обертки от еды и все отходы находят именно там.

– Что-то ты меня озадачила.

– Я думала, тебе сполоты сказали.

– Нет, не сказали. Ну все равно на планете еще должны быть древние артефакты.

– Наверное, они есть, ты же еще обломок меча нашел. Только где их искать? Руины хорошо просматривались. Мы сюда и летели через половину галактики с надеждой обнаружить стазис.

– Так это все-таки меч был?

– Опять ты о приземленном, ты что, не знал? По-моему, по всему голонету эту новость обыгрывали, там, кстати, можно найти и фото целых экземпляров таких мечей, как минимум два найдены в полной сохранности…

– То есть ты скоро улетаешь отсюда?

– Да.

Я опять замолчал. Как неохота думать о будущем, когда его нет.

– Через полторы недели у меня совершеннолетие. Я тебя приглашаю. Приходи, праздновать буду в узком кругу. О месте дополнительно сообщу.

– Я так и знал, что ты малолетка.

– Мне двадцать семь, между прочим, будет.

– Но у вас метаболизм другой.

– Не важно, через полторы недели я совершеннолетняя. Да и вообще, стоило мне тело чуть подправить, ты сразу отношение ко мне изменил. Для тебя внешняя оболочка важнее.

Я снова покрепче обнял ее.

– Не придумывай, ты что раньше, что сейчас прекрасна. Хотя сейчас чуть прекраснее.

– Ладно, пора деда звать.

– А что, даже ничего не спросишь?

– Насколько я тебя успела узнать, ты все равно больше ничего не расскажешь. Хотя скажи, где ты так стрелять научился?

– Так базу знаний по самообороне ты мне сама подогнала.

– Так просто?

– Ну, на самом деле все намного сложнее.

– Ведь все равно не расскажешь. Если не будешь мне писать, я тебе точно что-нибудь оторву.

– Так ты улетишь в центр Содружества. Стоимость двух строчек будет равна плохому боту.

– Раз в месяц, значит, строчка должна быть.

Я первый раз по-настоящему поцеловал Остроухую.

– Все, снимай защиту, зови деду.

Деда снова задавал те же вопросы, только теперь подозрительно посматривал на меня и Остроухую. Я же отвечал одно и то же и улыбался. Понимал, что его злю этим, но никак не мог спрятать улыбку. Я, по-моему, даже был счастлив.

Неделя прошла без приключений, меня передавали от одних исследователей к другим. Задавали вопросы. Светили в медкапсулах. Пытались провести ментоскопирование и подсадить вирусы. В конце каждых суток переводили исправно десять тысяч кредитов. И вот осталось последнее исследование на самой станции специалистами барона.

Тут меня встречал Док.

– Ну-с, молодой человек, не нужно было бегать от меня. Ничего такого страшного не случится, – сказал он, потирая руки. Надеюсь, я его удивлю. Он, в отличие от других, заинтересован неожиданным увеличением моей памяти.

– Что вы, Док, в мыслях не было от вас скрываться.

– Давайте для начала проверим, как изменился объем памяти импланта, его изменения.

И доктор снова надел мне на голову блестящий прибор с кучей проволочек.

– Так, ничего не понимаю, все-таки ошибка в оборудовании. Хотя давайте проверим все поточнее. Прошу… – и доктор указал на открытую медкапсулу.

– Воу-воу, Док, только давай без трепанации. Барон обещал, что портить меня не будете. Вы, господа, – обратился я к его ассистентам, – проследите, пожалуйста, чтобы Док лишнего не изрезал меня. А то он личность увлекающаяся. Может лишнего увлечься, а вам потом ответ перед Содружеством держать.

– Молодой человек, как вам не стыдно, полезайте уже в капсулу.

Как ни странно, в капсуле я хорошо отдохнул. Ментоскопирование мне тут не пытались сделать, хотя в коммуникатор жучка пытались внедрить.

– Все, свободен?

– Свободны.

– Док, надеюсь, вам удалось все полностью изучить?

– Нет, осталась пара противоречащих моментов, я бы хотел вас еще раз увидеть у себя. Вам лечение бесплатное на год обещаю.

– Спасибо, Док, – сказал я вслух, а про себя добавил: придется год не болеть.

На выходе мне передали контакт землянина. Встретиться с ним договорились в одной из кафешек. Тоже двоякие чувства встретить земляка, вроде земляк, много что связывает. А по факту вообще чужой незнакомый человек, что ему от меня нужно – тоже непонятно. Целую неделю меня ждать, чтобы «как дела» спросить? Возможно. Я бы, конечно, не стал ждать.

Как только зашел в кафе, искать земляка не пришлось. Родной мат ни с чем никогда не спутаешь. Земляк костерил автомат по продаже пенного напитка, из смеси мата и общего я понял, что пены было больше, чем напитка.

– Здорово, – сказал я по-русски.

– А, здорово, братан.

Он протянул мне руку. Я пожал ее, и мы обнялись. Недоверие как-то сразу улетучилось. Земляк оказался казахом. Довольно крепким, одет в стандартный комбинезон пилота грузовика. Мы взяли по кружке и пошли за столик.

– Давай рассказывай, давно с Земли?

Я рассказал свою историю. Он рассказал свою.

В конце восьмидесятых его в степи похитил не знай кто и не знай для чего. Здесь же похитители нарвались на пиратов, его в заморозке пираты привезли на энную станцию, которая пять лет назад стала не пиратской, а вполне благопристойной станцией. Вот он там сначала отрабатывал свое спасение и установку нейросетей пилотом грузовика, возящего руду. Сейчас с переводом станции в официальный статус перешли долги в корпорацию. Сейчас ему пару лет на закрытие контракта осталось. Только привык уже, скорее всего, контракт продлит.

– А что ждал меня целую неделю, неужели прогулы не поставят?

– Не, честно, я ждал тебя только из-за того, что корпорация это время мне оплачивает, я бы и дольше прождал, – и он засмеялся.

– На Землю желания нет вернуться?

– Не, для чего? Меня там никто не ждет. Детей не завел. Жена уже, наверное, давно с другим, да и я с другой. Родителей, наверное, уже нет.

– Ну, не знаю. Захватил бы власть потихоньку.

– Ха, наивный, ты думаешь, там нет никого у руля?

– Че-то как-то не думал об этом.

– А ты подумай, сколько тонн золота добывается ежегодно? Только у нас. Не считая Аляски, Африки, а где оно все?

– Не знаю, может, в запасниках лежит. Или электроприборы из него делают.

– А испанцы, когда добывали, куда оно девалось? При царе не меньше намывали. Да ладно золото. Алмазы видал, какими БелАЗами добывают? Да что, хоть кофе, посмотри, сколько растят? А в магазинах один искусственный кофеин в банках. Мясо, костную муку и то вон сколько заводов выпускает.

– Выпускали.

– Да, даже выпускали. Она же идеально в наполнитель пищевых картриджей идет. Нет, брат. Землей поправить не дадут. Есть там уже желающие.

– Платят-то пилотам нормально. Может, в пилоты тоже пойти?

– Так ты тоже пилот.

– Какой я пилот, так, бот от стоянки до стоянки перегнать.

– Везде свои плюсы, свои минусы. С одной стороны, хоть мир вижу, сколько станций и терминалов уже пересмотрел, опять – о еде даже не думаю. Командировочные все перекрывают. А с другой стороны, я вроде женился. Дом и жену раз в месяц вижу, а то в три.

Так проговорили часа четыре. Наконец, он засобирался, важная встреча. Скорей всего, с красивой девушкой. Больно уж быстро он убежал. Хоть на прощанье обменялись контактами. Договорились, если что, обращаться друг к другу.

Я же остался один. Куда идти? На вокзал? Тоже мне, как сюда доставить, так сразу, как отсюда, так добирайся, как хочешь.

Планета встретила, как всегда, душистым воздухом, хотелось надышаться. Медленно пошел к зданию космопорта. Тут тоже изменения в поселке. Модули жилища отодвинули по сторонам, в центре теперь уже точно города закладывались многоэтажные здания.

Куда дальше? Отсюда до Южного еще добраться как-то нужно. Постоял около модуля космопорта. Никого. Обошел с другой стороны. Ага, да это что-то вроде биржи с извозчиками. Несколько гравиплатформ разных форматов стояли на пятачке, рядом кружком стояли водители этих платформ и во что-то играли. Явно на деньги. Я подошел, посмотрел на игру. Похожа на нашу орлянку. Только вместо монеты кидали специальную фишку.

– Те что нужно? – спросил меня не больно вежливо один из водил.

– До Южного.

– Триста, вон его очередь, – указал он на одного из водил.

Тот неохотно бросил игру и пошел к своей гравиплатформе. Похоже, это не частники, скорее, это уже наемные рабочие, больно уж нехотя пошел. Платформы были грузовыми, переделки минимальные, просто пара ящиков-сидений, накрытых теплоизолятором.

Ехать пришлось долго. Скорость платформы была ограничена двадцатью четырьмя километрами в час. За это время разговорились с водителем. Оказывается, он был не наемником, а частником. Просто последнее время дела идут хорошо и лень после обеда ехать было. Спросил, почему ограничение на скорость не снимут. На что он на меня посмотрел со словами:

– А что, так можно?

– Ну, я могу.

– Тысячу плачу.

– Не за тысячу, тут пластик сначала весь срезать, потом заливать его назад. Одних материалов на пять тысяч.

Не надо знать, что пластик повторно заливается, там только чуть добавить свежего нужно будет.

– Десять плачу.

– Ну, давай попробуем.

Южный уже мог похвастать двадцатиэтажным зданием, полностью построенным. Могли, наверное, и выше строить, и продолжат, если необходимость будет. Да ни к чему пока. Мой ангар уже смотрелся мелкой плямбой по сравнению с новостройками. Но новостройки были пока далеко. Да и народу столько нет на всей планете, сколько домов настроили.

Залетели на платформе прямо ко мне в ангар. Я сразу подключил одного диагноста и трех ремонтников. Одна катушка сбоила, пришлось ее поправить. Разумеется, бесплатно. А эти лишние убрал. Четыре часа потратил, не отрываясь. Сделал ограничение в шестьдесят километров, вдруг придется убегать от кого. Они на своих мою не догонят.

– Все готово.

– Э нет, давай проверим сначала.

– Поехали, только не газуй сразу.

Водила сел, ну и немного не рассчитал с газом. Мы чуть не врезались в соседний ангар.

– Да тише ты, говорю. Чуть-чуть дави.

– Уже нравится.

– Давай, поехали понемногу, а то мне спать пора, я неделю нормально не спал.

Мне пришел перевод.

– Извини, братан. Держи, заработал.

– Если ветром в лицо сильно задувать будет, приедешь, я тебе кабину со скидкой сделаю. И сиденья какие-нибудь найди, установлю.

Все, я спать. Ночью мне высказывал сенсей, что я со своими проблемами уже неделю нормально не тренировался. И что мы отстаем от графика. При этом отвешивал мне зуботычины в учебной схватке.

Утро началось с зарядки. Возле озера добавилось народу. Хотя, наверное, потому что жильцов в поселке прибавилось. После водных процедур направился к Гному.

– О, наконец-то, дружище, тебя отпустили. У тебя слюна не капает, когда свет зажигают или когда звонок слышишь?

– Ладно-ладно, засчитано.

– Да ладно, не нервничай. Раздавай.

И мы пошли расставлять фигуры.

– Рассказывай.

– Что рассказывать? От исследований древней сети исследователи не помирают.

– Ха, я так и знал, что это враки. А как же они тебя отпустили?

– Я так понял, они ничего не могут понять, а может, понимают, но не могут ничего сделать. У меня такое чувство, что все давно и без меня изучено.

– Ну, может, так и есть. Давай-ка колись… Мат.

Что-то, блин, ходов десять не прошло, как проиграл Гному.

– Давай реванш.

– Так, колись, давай, чего с утра ко мне пришел? Так бы точно не побеспокоил, если бы не какой-то интерес.

– Совет нужен.

– Советы же, знаешь, у меня бесплатно.

– На день рождения меня позвали.

– Никак та аграфка?

– Она, дарить ей что, не знаю.

– Цветы подари, аграфки от них млеют.

И Гном заулыбался, явно что-то вспоминая.

– Кстати, да, цветы поможешь достать?

Гном на минуту завис, с кем-то переписываясь.

– Минимум три дня и пятнадцать тысяч.

– Давайте, что за двадцать, и я сразу перечислил деньги.

– Да, накладно с аграфками дружить.

– Не то слово. Подарить-то что?

– Ты что, цветов за двадцатку считаешь мало? Стихи ей расскажи.

Я задумался. Ни одного не помню.

– Нет, стихи не мое.

– А что твое? Ремонты? Так сделай ей что-нибудь. Статую, а лучше что-нибудь маленькое, красивое, чтоб с собой носила. Чем она увлекается?

Точно, интересно, смогу ли я сделать надпись на древнем. Можно табличку какую-нибудь золотую?

– А золота есть кусочек?

– Кольцо хочешь смастерить? Зря, у них очень утонченный вкус, кольцо, думаю, не потянешь.

– Точно, кольцо! У вас, кстати, нет обычая кольцо по какому-нибудь поводу дарить?

– Да, есть, конечно. На помолвку дарят. Но не обязательно, что на нее. Можно и так подарить. Но кольцо должно быть красивое, их мастеров ты не превзойдешь. Вернее, не так, ты не дотянешь до самого захудалого подмастерья аграфского ювелира.

– Так маленький слиток золота?

– Ювелирное, не чистое, еще двадцатка. Да ладно, глядя на твои любовные страдания, за пятнадцать тысяч отдам. А то ты со своей любовью штаны последние скоро продашь.

– И коробочку под кольцо.

– Двести кредитов, довольно симпатичная.

– Мог бы и подарить.

– Дареное не дарят.

Мне удалось заговорить Гнома и взять у него ферзя. Гном тут же сдался.

– Ну, для чего? Нельзя так быстро сдаваться.

– Не, хоть так тебя обломаю. Ты бы сейчас наслаждался добиванием. А вот так фиг тебе.

Забрав слиток, который был малюсеньким, колец на десять, не больше, я побежал к себе в ангар.

Глава 21

Я сильно психовал, у меня ничего не получалось. Нет, простенькие кольца получились быстро, что там их делать с таким оборудованием. Если я на земле из монеток делал, а тут уж даже не напрягся.

А вот текст на древнем совершенно не получался. Первая строчка получалась быстро и хорошо. На второй я спотыкался. Никак! От слова совсем. Хотелось запустить в стенку инструмент, пнуть верстак или дрона. Но всегда вспоминаю, как это по-идиотски видится со стороны. Ни верстак, ни инструмент не виноваты, что руки из заднего места растут. Еще попытка. Тут техника точно не поможет, тут только вручную, канавка за канавкой вырезается. Вот вроде все так, но результат топорный. Не получается витиеватый рисунок, который проступает постепенно. Получается рисунок весь и сразу, причем канавки второй надписи накладываются на канавки первой. И слова теряются, их невозможно прочитать. Все, не могу больше, шею и спину натурально сводит, нужно развеяться. Нет, еще попытку.

Написать решил часть стихотворения. Оказывается, не все забыл. То, что в школе учили, помню. Только вот для девушки из них практически ничего не подходит. Единственное, что подходило, четверостишие Пушкина. И вот строчка «Я помню чудное мгновенье» получалась сразу. А вот следующая «Передо мной явилась ты» перечеркивала всю мою работу. Ничего не разобрать. Я пробовал делать линии в два раза тоньше, чтобы вторые отличались от первых, но проблема в том, что и первые были не одинаковой толщины. Да и слова делились как бы по квадратам, симметричный рисунок с наклоном в одну сторону, следующее слово, следующий квадрат с наклоном рисунка в другую сторону. Следующие слова в этих квадратах образовывали свои квадраты. У меня все путалось в один сплошной рисунок. Нет, снова никак. Злость все сильнее распирала, и, наверное, я все-таки пну верстак.

Пришел вызов от ворот ангара. Кого там еще принесло? Пошел на выход. Около ворот толпились несколько человек, за которыми стояло несколько гравиплатформ.

– Приветствуем. Скажите, здесь ограничение на скорость у платформ можно снять?

– Ребята, извините, занят.

– А когда можно подъехать?

Мне просто неохота было сейчас забивать ими голову, и я хотел, чтоб они уехали.

– Ребят, это очень дорого, семнадцать тысяч.

– Мы согласны.

Вот непруха. Хочешь, чтоб отстали, цену задерешь, а они наоборот. Но за семнадцать и не стыдно поработать.

– Так вы же понимаете, что гравиплатформа целиком тридцать четыре стоит, это же полцены.

– Это так, но скоростных тут нет вообще.

– А ладно, давайте. Сейчас после обеда уже. Придется повечерить, две, наверное, смогу сегодня, остальные завтра.

Отправив водителей до семи вечера гулять, занялся первой платформой. Хотя что это я? Ведь разбирать можно одновременно. Задал программу шести дронам-ремонтникам разбирать платформы. Диагност был у меня один, поэтому повесил его на одну из платформ. Сам осмотрел, что тут у меня есть из хлама. Нужна тонкая жестянка. Цену-то за работу я задрал, аж совесть мучает. Нужно хотя бы обтекатели повесить. И не обязательно из прямых листов. Технологий хватает выгнуть их плавными обводами. Нужно сделать так, чтобы перед и чуть с боков закрыто было, и, конечно, полоску сантиметров двадцать прозрачного пластика. Чтоб как на мотоцикле стекло, вроде ниже глаз, а воздух об него вверх потоком идет, и за ним комфортно. Да, еще сиденья. Поковырялся в запчастях. На одну платформу комплект из трех сидений был. На вторую делать самому нужно, а не сделаешь, обидятся ведь, скажут, почему тому сделал, а мне нет. Но делать их не хотелось страшно, может, в продаже есть.

Запросил у Гнома сиденья. По двести кредитов штука, плюс доставка двадцать кредитов. Оплатил тридцать штук. Гном ругался на то, что не предупредил, что много беру, но все-таки пообещал привезти через час.

Вот как раз дроны подготовили одну платформу, я занялся ей. Повесил диагноста на вторую, а дронов отправил выгибать обтекатель из металла. Хотя стоп. Снова связался с Гномом.

– Ты еще ко мне заказ не отправил?

– Нет еще, а что, еще что-то вспомнил?

– Да, давай пластик ударопрочный для заправки дронов. В цилиндрах второй размерности.

– Уже боюсь спрашивать, сколько штук.

– Да давай упаковку.

– Так и знал, что-то глобальное задумал?

– Да нет. И давай-ка штучек сто прозрачного.

– Бери упаковку, пригодится.

– Это тысяча штук. Хотя за две упаковки сколько?

– За первую полторы и за вторую три. Итого четыре с половиной.

Я перечислил деньги.

– Тащи.

Отключился. Настроил нужные и выкинул лишние катушки. Все, платформу можно заливать обратно пластиком. Сам занялся второй, тут одна катушка вообще вышла из строя, ерунда, их у меня и так лишнего образовалось. Переставил ненужную катушку в нужное место. Все, осталось только синхронизировать.

Тут прибыл заказ. Я принял все сиденья, разложил у стеллажей, получилось много сидений. Упаковки с расходными материалами перетащил на другие стеллажи к расходникам. Перезаправил дронов на ударопрочный пластик. И выдал задание делать обтекатель по типу снегохода. На большее фантазии не хватило. Так, добавил пару решеток и полосок другого цвета, для красоты.

Пока дроны наплавляют обтекатель, закончил настраивать вторую платформу. Обтекатель появлялся на глазах всего лишь миллиметр за миллиметром, но быстро туда-сюда. Вот уже и прозрачный пластик стекла пошел. Я отошел, полюбовался. Красиво, чуть чего-то для законченности не хватает. И я поставил дронов наплавлять задний бортик. Невысокий, сантиметров тридцать. Теперь конструкция получилось завершенной. Отправил дронов наплавлять