Book: Спецотряд «Скорпион»



Спецотряд «Скорпион»

Александр Тамоников

Спецотряд «Скорпион»

СПЕЦНАЗ

Спецотряд «Скорпион»

Автор: Александр Тамоников

Название: Спецотряд «Скорпион»

Жанр: Криминал

Серия: Спецназ

Издательство: Эксмо

Год издания: 2007

ISBN: 978-5-699-19473-5

АННОТАЦИЯ

Хороший снайпер всем нужен. Майор Пашин из спецотряда «Скорпион» – отличный стрелок, потому-то им и заинтересовались люди из крупной криминальной группировки. Они хотят прибрать к рукам богатейшую российскую область, а для этого нужно сделать несколько ювелирных выстрелов. Чтобы майор работал на совесть, они взяли в заложницы его невесту. Преступники, похоже, не подозревают, что спецназ своих не бросает. Боевые друзья Пашина начинают свою игру, да и сам майор не прочь пострелять. Он это действительно делает с ювелирной точностью.

Глава 1

Капитан Дементьев, прячась за перекошенной дверью старой мазанки, перевел взгляд на соседнее глиняное строение. Увидел напарника, прапорщика Затинного, запросил по связи:

— Что у тебя, Зорро?

— Порядок!

— Макса видишь?

— Да, он от тебя через дом, за забором, в кустах.

— Хоп. Стой пока, где стоишь.

Капитан переключился на Глебова:

— Макс? Готов?

— Готов!

— Бек на месте?

— Да! У тебя как?

— Нормально.

Дементьев прошел в мазанку, через окно-амбразуру осмотрел грунтовку, подходящую к полуразвалившемуся небольшому аулу. Посмотрел на время: 5.20. Небо начало светлеть. Оно было затянуто тучами, грозившими в любую минуту обрушиться на землю плотным дождем. Вызвал командира группы:

— Григ! Я — Дема!

— Слушаю!

— К приему духов готов!

— Понял! Встречайте!

С рассветом из-за поворота от небольшого холма показались две машины, «УАЗ-469» и «ГАЗ-66», крытые тентом. Колонна медленно приближалась. Фара-искатель с «УАЗа» осветила развалины. Ничего не заметив, старший передней машины приказал увеличить скорость.

Автомобили вошли в аул.

Дементьев бросил в эфир короткую команду:

— Штурм!

И тут же колонна остановилась, а командир боевой группы майор Пашин, он же Григ, услышал в динамике:

— Я — Бек! Подрыв фугаса у второй мазанки.

— Я — Зорро! Одновременный обстрел «шестьдесят шестого» магазинным гранатометом «ГМ-94». Цель уничтожена.

— Я — Макс! В паре с Жекой, захват «УАЗа»!

К передней машине с обеих сторон подошли два вооруженных человека, держа армейский вездеход на прицеле своих «валов».

Пашин приказал:

— Все ко мне!

И вышел из передней машины.

Вскоре возле него собралась боевая группа «Скорпион».

Майор осмотрел подчиненных:

— Подведем итоги занятия. В целом захват произведен нормально. С дороги никого не было видно. Разместились в ауле грамотно и далее действовали правильно. Остается узнать, не засветились ли вы при подходе к месту засады и в самом селении.

Пашин запросил в рацию:

— Шунт! Я — Григ! Ответь!

— Шунт на связи, командир!

— Что видел?

Штатный связной группы прапорщик Щурин, выступавший в роли вражеского наблюдателя со склона холма, покрытого густой растительностью, доложил:

— Ребята сработали отлично, Григ! Я внимательно следил за объектом, но ни подхода группы к селению, ни каких-либо движений в нем не заметил!

— Добро! Выходи к нам!

— Принял!

Командир группы отключил рацию:

— Ну, что же! Оценка группе «отлично»! Ждем Шунта и отправляемся в палатку.

Рассвело.

Офицеры и прапорщики, поставив оружие в пирамиду, завалились на кровати, отдохнуть до завтрака. Бодрствовали лишь Пашин и Дементьев. Они присели на скамейку в курилке. Командир группы уже давно, практически сразу по возвращении с последнего задания, начал замечать, что его подчиненный офицер находится не в духе. Надо отдать должное, Дема отрабатывал учебные задачи как положено. Но без огонька, как раньше, без всякой инициативы. И майору казалось, что учебная работа капитану в тягость. Первое время командир группы делал вид, что не замечает состояния Дементьева. Мало ли какие проблемы могли возникнуть у капитана? Проблемы, напрямую не касающиеся службы, ибо в обратном случае Дема, как офицер, просто обязан был доложить о них. Анатолий ни о чем не докладывал, оставаясь печальным, но не раздраженным. Капитан являлся единственным человеком в группе, имеющим семью! Вообще привлечение в службу женатых не практиковалось, но в отношении Дементьева было сделано исключение. Да и пришел капитан в отдел «Z» из подразделения спецназа Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных сил России — ГРУ, куда парней подбирали особо тщательно. Однако затянувшееся подавленное состояние Дементьева начало тревожить майора Пашина. И сегодня он решил поговорить с капитаном. Благо и случай подвернулся. Они вдвоем сидели в курилке и молчали.

Пашин посмотрел на подчиненного:

— Дема! Что с тобой?

Капитан попытался изобразить удивление:

— В смысле?

— В прямом, Толя, в самом прямом! Как вернулись из Чечни, тебя не узнать!

— Это влияет на мою службу?

Майор вздохнул:

— Разве в этом дело, Толя? Пойми меня правильно, я вижу, ты не в себе. И длительное время! Со служебными обязанностями справляешься, разговора нет, но внапряг они тебе. И это заметно! Конечно, ты вправе прервать разговор, но… станет ли от этого легче тебе? Я помочь хочу, поверь!

Капитан нервно закурил, устремив взгляд в даль полигона. И молчал, играя желваками на скулах. Не стал развивать тему и Пашин. Майор сказал все, что нужно, теперь очередь за Дементьевым, естественно, если он решится открыться.

— Проблемы у меня, командир!

— Это я давно понял! В каком плане?

— В личном.

— Семья?

Отшвырнув выкуренный в несколько затяжек окурок, Дементьев коротко ответил:

— Да!

И вновь наступило молчание.

Чиркнув пару раз зажигалкой, Дементьев произнес:

— Я развожусь, командир!

— Имею право узнать, почему? Ведь вы с Линой прожили вместе долго, дочери лет семь, наверное?

— Шесть! Седьмой только пошел!

— Вот и я говорю! И вдруг развод?

Капитан кивнул головой, опустив ее:

— Да! И вдруг развод! Лина полтора месяца назад устроилась бухгалтером в один из центральных ресторанов. Подружка ее, Валя, составила протеже. Когда уходили на войну в прошлый раз, все было внешне нормально. А когда вернулся, узнал: за супругой активно ухаживает владелец кабака, некий Моховский Лев Георгиевич. Мужик шестидесяти лет. Кроме ресторана, имеет сеть магазинов, загородный дом в престижном районе, недалеко от Москвы, хату на Садовом и пару «мерсов». Короче, упакован старичок по полной программе. Я, естественно, спросил жену, что за дела? Она и выдала мне! Да, мол, встретила и полюбила другого человека, собиралась сама сказать об этом, но я якобы опередил. Ну, и дальше в том же духе! Типа, дочери надо образование «за бугром» получить, жизнь достойную устроить, да и ей, Лине, надоела нищета, постоянные командировки мужа. Ей тоже пожить красиво хочется. Короче, сказала, что подаст на развод! Вот такие дела, Григ! А я люблю ее и дочь! Как мне без них? Ну, Лина, ладно, переболею, а Аля?..

Дементьев замолчал.

Молчал и Пашин. Да и что он мог сказать своему подчиненному.

Анатолий попросил:

— Ты только, командир, Катрану ничего не говори, ладно? Иначе уберет меня Луганский из группы!

Майор пообещал:

— Не скажу! А ты, Толь, держись! Что поделаешь, раз так вышло? Жизнь на этом не кончается! Ты молод, офицер элитного подразделения, глядишь, и наладится все! Хороших женщин много вокруг, хороших и одиноких. Дочь свою будешь видеть! По закону положено! А воспротивится этот Моховский, я с ним лично поговорю. Сам на своих «мерсах» будет привозить к тебе дочь! Постарайся взять себя в руки. Это тяжело, но когда и где нам было легко?

Дементьев кивнул головой:

— Постараюсь, командир!

— Постарайся, друг!

Из палатки вышел прапорщик Щурин, подошел к курилке:

— Я извиняюсь, командир, но тебя Катран вызывает.

— Иду!

А через пять минут майор Пашин, оставив за себя капитана Дементьева, на личных «Жигулях» покинул территорию закрытого Учебного центра. Командир «Скорпиона» получил приказ явиться к Катрану, полковнику Луганскому, непосредственному и единственному начальнику боевой группы Пашина.

Ближнее Подмосковье, загородная резиденция секретной антитеррористической службы «АНТ». 8 августа 2000 года.

С утра в столице и на юге области наконец прояснилось. После двух суток практически не прекращающегося дождя выглянуло солнце. И сразу стало как-то веселее. В его лучах особенно красивы были вымытый сосновый лес, окружавший территорию усадьбы, и небольшое чистое озеро, на берегу которого разместилась резиденция спецслужбы. Руководитель подразделения специальных операций, начальник так называемого отдела «Z», раскрыв настежь окно служебного кабинета, с удовольствием вдыхал свежий, насыщенный озоном воздух. Легкая рябь серебрилась на голубой воде озера, слепя глаза.

Полковник Луганский Борис Ефимович, или Катран для своих подчиненных в ходе проведения боевых акций, по привычке достал пачку сигарет с зажигалкой, но прикуривать не стал. Удержался!

Врачи после недавнего сердечного приступа категорически запретили курить. Отказываться от табака полковник и не думал, знал, что бросить не сможет, но резко себя ограничил. И теперь первую сигарету выкуривал только после приема пищи. А сегодня он еще не завтракал. Положив сигареты в карман пиджака, подумал: «Эх, красота-то какая!»

Начальник отдела вчера вечером прибыл сюда не отдыхать. На сегодня, на 9.30, у Луганского была запланирована встреча с командиром боевой диверсионно-штурмовой группы «Скорпион». И обсуждать полковнику с майором Пашиным предстояло далеко не мирные вопросы.

В 8.30 в кабинет заглянул прапорщик — сотрудник обслуживающего персонала резиденции, пригласил на завтрак. Пришлось подчиниться, хотя есть совсем не хотелось. Но… надо! Кое-как проглотив порцию манной каши, запив ее свежим, доставляемым из соседнего села козьим молоком, начальник секретного отдела вернулся в кабинет. И только тогда, устроившись у окна, с удовольствием выкурил первую за сегодняшний день сигарету.

Он гасил окурок, когда телефон внутренней связи разорвал тишину кабинета пронзительной трелью. И кто только додумался установить здесь эти черные, казенные аппараты, неизмененные атрибуты чиновничьих кабинетов годов эдак семидесятых прошлого столетия? Неужели нельзя поменять их на современные модели? Уж слишком они контрастировали с новейшей спутниковой связью. Надо как-нибудь заняться этим! Впрочем, подобное обещание он давал себе каждый раз, прибывая сюда, но до сих пор так ничего и не предпринял. Стоило покинуть резиденцию, и Луганский напрочь забывал об интерьере кабинета в особняке на берегу озера.

Поморщившись, он снял трубку, представившись:

— Слушаю, полковник Луганский!

— Прапорщик Крылов, дежурный по контрольно-пропускному пункту! Прибыл майор Пашин!

— Добро! Пропусти его!

— Есть!

Луганский, положив трубку на рычаги, вновь подошел к окну. На этот раз не к тому, с видом на озеро, а к боковому, выходящему во двор резиденции, откуда хорошо просматривались центральные ворота и подъезд к служебному зданию. Зданию, внешним видом больше напоминавшему средневековый европейский замок. Полковник видел, как у КПП отошла в сторону массивная бронированная плита, закрывающая въезд на территорию, и на аллее появились «Жигули» седьмой модели. А вскоре в дверь кабинета постучали:

— Разрешите?

— Разрешаю!

В помещение вошел стройный молодой мужчина, все во внешнем виде которого указывало на его принадлежность к военной службе. Даже гражданский костюм — строгая, тщательно подогнанная темно-синяя «тройка» — сидел на нем как-то особенно. Как и темная сорочка, и галстук, и до блеска начищенные черные полуботинки.

Вошедший поздоровался:

— Здравия желаю, Борис Ефимович!

— Здравствуй, Гриша! Как дела? Как сам? Как группа?

Майор Пашин улыбнулся кончиками губ:

— Мне так же ответить по-восточному? Традиционно и лживо?

— Зачем же? Скажи, как есть! Мне по штату положено знать ответы на заданные вопросы.

Пашин прошел к столу, ответив:

— Все нормально, товарищ полковник! В пять утра провели запланированные практические занятия.

— Тема?

— Захват главаря мобильной преступной группы в сельском населенном пункте с уничтожением боевого сопровождения!

— Результат?

— Группа справилась с поставленной учебной задачей! Курить разрешите?

— Кури и присаживайся! Разговор нам предстоит серьезный.

Майор занял привычное место за столом совещаний, пододвинув к себе пепельницу. Широкую, хрустальную.

Полковник открыл сейф, достал из него карту, расстелил перед командиром группы. Присел напротив:

— Значит, так, Гриша! Перейдем к тому, ради чего я и вызвал тебя. Ну, то, что группе вскоре придется выполнять боевую задачу, ты уже понял. Вижу по глазам, что понял. Задачу, прямо скажу, непростую. Но конкретно о ней позднее. Сначала доведу до тебя общую обстановку, сложившуюся на данный момент на оси Афганистан — Чечня и вынуждающую нас к принятию активных контрмер.

Полковник удобнее устроился в кресле и начал монолог, суть которого сводилась к следующему.

Агент, в свое время успешно внедренный в руководство группировки Гульбеддина Гурбани «Разъяренные волки», базирующейся на северо-западе Афганистана и являющейся частью террористической организации «Лошкар-э-Тайба», сообщил, что 14-го числа этого месяца Гурбани перебросит в Чечню крупную сумму наличной валюты. Деньги предназначаются известному полевому командиру Шамсету Батаеву для организации и проведения широкомасштабных терактов в центре России, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге. Договоренность о финансовой помощи была достигнута в ходе личной встречи Батаева и Гурбани, состоявшейся 18 июля сего года в местечке Карух, что недалеко от Герата.

И вот десять миллионов долларов готовы к отправке в Чечню. Для переброски валюты привлекается отряд некоего Шульца, или Адольфа Рейдера, немца по национальности, но выходца из России, который до отъезда за рубеж в 1992 году, что немаловажно, проживал в Чечне, в Шатое! Отряд состоит из пятнадцати профессионально подготовленных наемников, уже не раз действовавших в Таджикистане. Маршрут и способ передвижения боевиков Шульца от Афганистана до границы с Россией неизвестны, но есть информация о том, где моджахедами подготовлен ее прорыв.

Луганский встал, обошел стол, наклонился над картой за спиной майора:

— Теперь смотри на карту! Видишь обозначенные квадраты «А» и «В»?

— Вижу, конечно!

— Так вот, в пункте «В» планируется имитация прорыва границы силами одной из банд Шамсета, в начале лета ушедшей в Грузию. Отвлекающий маневр будет осуществляться отрядом предположительно в сто штыков. Оба квадрата контролируются постами горной группировки федеральных войск. В основном это подразделения десантников и пограничников. Данным маневром Шамсет и задумал отвлечь внимание этих постов от квадрата «А», где запланирован реальный прорыв. На этом участке, сразу за Большим Хребтом, начинается Белойское ущелье. По нему путь в брошенный и полуразрушенный аул Белой, в котором по настоянию Рейдера, это я подчеркиваю, и должна состояться встреча отряда Шульца с людьми Шамсета и передача денег. Затем из Белойского ущелья ведет прямая дорога на Шатой! А откуда родом Рейдер? Из этого же Шатоя! До эмиграции он был егерем и отлично знает не только само ущелье, но и прилегающие к нему территории: Белойский перевал и обширный лесной массив на плоскогорье западнее перевала!

Майор, глядя на карту, спросил:

— Интересно, как наемники потащат такую массу денег? Десять миллионов — это несколько объемных мешков.

— Ты видишь в этом серьезную проблему для них?

— Серьезную не серьезную, но носильщики из числа наемников однозначно будут лишены возможности вести бой! Полноценный, я имею в виду, бой.

Полковник возразил:

— Не скажи! Контейнеры с долларами, будь то мешки или ранцы, легко сбросить!

— Да, сбросить легко! Только не уйти от них никуда. Но, ладно, сей момент не столь важен!

Луганский вернулся на место, бросил указку на карту:

— По общей обстановке — все! Теперь о задаче твоей группы.

Майор улыбнулся:

— По-моему, полковник, докладывая обстановку, вы уже определили ее! Захватить баксы, с отстрелом банды Шульца в Белойском ущелье! Разве не так?

Начальник отдела «Z» не ответил на улыбку командира боевой группы.

— Не совсем так, Гриша!

Пашин поднял на Луганского удивленный взгляд:

— Не понял?!

— А не понял, так не перебивай старшего по званию и должности, а будь любезен выслушать его до конца!

Григорий поднял руки:

— Тысяча извинений, полковник, я весь внимание!

— Так-то лучше! Да, первую часть задания просчитать несложно, и тут, Гриша, ты не ошибся. Группе «Скорпион» предстоит устроить засаду в Белойском ущелье и, уничтожив банду Шульца, захватить деньги! Но… это не все! Как ты знаешь, господина Рейдера у Белоя будет встречать отряд Шамсета, и численность его можно лишь предположить, но она не менее состава встречаемого отряда. А значит, от пятнадцати до тридцати боевиков. Они тоже цель твоей группы.

Пашин хмыкнул:

— Нормально! В ущелье соберется стая штыков в сорок, а я на них со своими семью бойцами. Почему вы выводите на акцию в ущелье всего одну группу? Отчего не подключить к операции ребят «Урагана» или «Шквала»? Группы Солодовникова и Иванова?



Полковник спокойно объяснил:

— Они будут задействованы в операции, но в квадрате «E».

— А это что за цель?

— На карту смотри!

— Смотрю!

— Не на Белой, на север.

— Ну и что? Судя по карте, в этом квадрате горный, лесной массив.

— Точно! По моим данным, 14 августа там ценный груз будет встречать сам Шамсет!

Майор взглянул на Луганского:

— Не хотите ли вы сказать?..

Начальник отдела специальных операций не дал подчиненному завершить мысль:

— Да, именно, я и хочу сказать то, о чем ты подумал. Я планирую накрыть бандюков скопом. И Шульца с его наемниками и деньгами, и Батаева с его непримиримым стадом!

Пашин покачал головой:

— Планы у вас, должен заметить… куда до них Наполеону!

— Не иронизируй, Гриша! Я объясню тебе, почему принял решение использовать в Белойском ущелье только одну твою группу. И ты поймешь, что это не прихоть выжившего из ума полковника. Во-первых, при всем желании высадить в непосредственной близости от ущелья наших профи можно лишь в квадрате «D». Там, как видишь, находится более или менее пригодная площадка для приема воздушного десанта.

Майор оторвался от карты, подняв глаза на Луганского.

Полковник кивнул головой, подтвердив:

— Да, Гриша, именно воздушного десанта, так как переброска людей «вертушкой» отпадает из соображений строжайшей секретности. По этим же причинам отпадает и высадка больших сил в другом, более отдаленном районе. Поэтому придется десантироваться с транспортного борта «Ил-76». И с приличной высоты. Семь человек, а такова численность одной диверсионно-штурмовой группы, сумеют опуститься на весьма ограниченную по размерам лужайку лесного массива. Для выброса второй группы или усиления первой самолету придется повторять заход на цель, что крайне нежелательно и небезопасно, а следовательно, исключено! Значит, высадке подлежит одна группа. С этим согласен?

Пашин нейтрально пожал плечами, ничего не ответив на вопрос. Начальник отдела «Z» продолжил:

— Во-вторых, ты не подумал, почему Шульц назначил встречу людям Шамсета в заброшенном ауле?

Майор вновь промолчал.

— Да потому, что, прекрасно зная местность вокруг маршрута, немец считает путь до Белоя безопасным! Рейдер, как профессионал достаточно высокого уровня, просчитывает каждый свой шаг по Чечне. И понимает, что до аула риск нападения на караван ничтожно мал! А в самом Белое вообще сводится к нулю. К селению, кроме как по ущелью, незаметно не подойти. Эти направления закрываются боевиками, склон с востока представляет собой скалы, склон же с запада чист от растительности, к тому же на перевале напротив селения наверняка будет выставлен пост раннего обнаружения противника. А вот маршрут за Белоем уже небезопасен. Поэтому аул и выбран Шульцем для встречи с людьми Шамсета. Исходя из вышеизложенного, Рейдер пойдет по ущелью от Большого Хребта настороженно, но спокойно! И вот тут надо выбрать место и накрыть караван. Быстро, бесшумно, километрах в пяти-шести от Белоя! Затем под видом наемников двинуться к аулу, где сразу, внезапно атаковать встречающий отряд Батаева, применяя переносные магазинные гранатометы.

В-третьих, почему тебе необходимо атаковать Белой. Если группа «Скорпион» обработает лишь наемников Шульца и начнет отход, то банда Шамсета у Белоя, не встретив в назначенное время караван, пойдет ему навстречу. Ее главарь обнаружит место боестолкновения, поймет, в чем дело, и организует преследование. Ты хочешь заиметь на хвосте банду? Банду, которая легко догонит тебя, связанного деньгами по рукам и ногам! О том, что произойдет тогда, я и говорить не хочу, сам все понимаешь!

И, в-четвертых, почему я не страхую тебя дополнительными силами из состава групп «Ураган» и «Шквал». Бойцам майоров Солодовникова и Иванова придется накрывать отряд личной охраны Шамсета! При всем своем желании они помочь тебе не смогут, а больше боевых сил у нас нет! Привлечь к операции подразделения других спецслужб мы не можем. Опять-таки в целях соблюдения режима секретности. Уйди информация о наших планах на сторону, все провалится. Шульц не пойдет в Чечню 14 августа. Как не пойдет на встречу и Шамсет. Они найдут другой вариант передачи денег. В другом месте и в другое время, о чем мы не будем иметь ни малейшего понятия!

Майор, внимательно выслушав начальника, поднялся, прошелся по кабинету. Полковник остался за столом, ожидая оценки предложенного им плана. Плана рискованного, рассчитанного на предельную четкость и слаженность действий боевой группы «Скорпион». И, несмотря на всю сложность, все же возможного. Единственно возможного в сложившейся ситуации. Естественно, с точки зрения Луганского.

Пашин обернулся к начальнику:

— В случае успешного исхода акции как и чем будет проведена эвакуация группы?

Полковник ответил:

— После отработки целей тебе надо находиться в Белое. Там ждать прибытия «вертушки». На ней — к месту уничтожения отряда Шульца и в Моздок. На аэродроме группы будет ждать «Ил-76», с которого ты и десантируешься.

— Ясно! Когда вылет группы к объекту?

— 12 августа в 23.50. А до этого еще раз оцени обстановку и подготовь собственное решение по применению «Скорпиона» в Белойском ущелье!

Луганский поднялся, вновь прошел к сейфу, достав из него картонную канцелярскую папку. Положил ее на карту, объяснив:

— Здесь вся имеющаяся у нас информация по отряду Шульца, а также местности вокруг Белоя, в том числе и по ущелью. Изучи ее! На послезавтра в ночь твоим ребятам я запланировал парашютные прыжки в режиме, при котором группе предстоит десантироваться в Чечне!

— Понял!

Полковник подошел к майору:

— Сегодня отпусти подчиненных в город, а с утра завтра и до выхода всем находиться в Учебном центре. 11 августа, скажем в полдень, встречаемся вновь! На полигоне! Там и примем окончательный вариант твоих действий у Белоя. У меня все! Вопросы?

— Какие могут быть вопросы? В ущелье, уверен, их возникнет много, сейчас нет!

— Тогда до встречи на полигоне, Григорий Семенович?

— До встречи, полковник!

Захватив с собой карту и документы с информацией по предстоящему заданию, майор Пашин покинул кабинет начальника отдела «Z». Луганский из окна проводил взглядом «семерку» командира особой диверсионно-штурмовой группы «Скорпион».

Теперь полковнику можно было немного отдохнуть. Бессонная ночь давала о себе знать.

Разрешение Пашина покинуть до утра территорию Учебного центра было воспринято офицерами и прапорщиками группы на «ура!». Бойцы, переодевшись в гражданку, на «девятке» Николая Гарина убыли в столицу.

Сам командир группы устроился за столом в отдельном штабном отсеке палатки. Разложил перед собой документы, несущие информацию по скорому боевому применению. В папке оказались досье на основных членов отряда Шульца, снабженные фотографиями бандитов и их «послужными» списками, списками кровавыми. Григорий разложил фото.

Слева на него смотрело изображение Адольфа Рейдера. Ничего в его обличье необычного не было. Молодой человек с нормальным взглядом, ухоженным лицом. Симпатичный. Такие должны нравиться женщинам. О жестком характере бывшего соотечественника говорили, пожалуй, только губы. Тонкие, сжатые в ниточку.

Вторым в ряду лежало фото помощника Шульца, чеченца Муслимета, или Муслима.

Далее снимки неких Джо, Вилли, Закиреда и Стива, занимающих в отряде ключевые позиции. Пашин ознакомился с пояснительными записками, характеризующими каждого. Боевые характеристики. Они были разные. Одно объединяло этих людей, если таковыми можно было назвать платных наемников, имевших на совести не один десяток оборванных жизней! То, что все они обладают солидным опытом ведения боевых действий в разных условиях. И в условиях открытой горно-пустынной местности, и в условиях крайне ограниченного пространства, в населенном пункте и даже отдельно взятом здании. Владеют практически всеми видами вооружения. Как стрелкового, так и холодного. Имеют навыки рукопашного боя. Отличаются осторожностью, хладнокровием, дисциплинированностью и решительностью в принятии самостоятельных решений. И так далее. Короче, банда Рейдера-Шульца — противник, без сомнения, серьезный, но далеко не непобедимый. Каждый из наемников вполне по силам любому профи его группы.

Майор отложил досье в сторону.

Взял в руки пояснение схемы традиционных действий отряда противника: порядок совершения им марша, построения походной колонны, особенности ведения наступательного и оборонительного боя, действия в окружении и применяемых способов прорыва кольца блокады. Порядок связи и позывные. Перечень оружия, которое предпочитают иметь бандиты при совершении рейдов в тыл врага.

За основу пояснений была положена довольно активная деятельность отряда Шульца в Таджикистане. Пять раз ему удавалось переходить Пяндж, прорывая заслоны погранзастав, и наводить шухер в районах Горного Бадахшана, возвращаясь в Афганистан, имея при этом минимальные потери. За пять рейдов трое убитых. О раненых ни слова. Но у наемников раненых и не бывает. Одно из двух: либо жив и невредим, либо мертв. Третьего не дано!

Услышав в спальном отсеке какой-то шум, майор, отложив бумагу, вышел из штабной комнаты. И увидел капитана Дементьева.

Тот только что лег на свою кровать, заложив руки за голову и устремив взгляд в брезентовый конусный потолок. Пашин подошел к нему, присел на соседнюю койку, спросил:

— Решил остаться?

— Да!

— Понятно! Считаешь, так будет лучше?

— Да. Для всех.

— Ну ладно, тебе виднее.

Дементьев повернулся к майору:

— Скажи, командир, нам предстоит боевой выход?

— Да, Толя! Но о подробностях я тебе ничего пока сказать не могу, не время!

— А они, эти подробности, мне и не нужны. Главное — выход. Хоть какое-то разнообразие и отвлечение от дум проклятых. Надеюсь, я не отстранен от выхода?

— Нет! Ты в составе группы.

— Хорошо.

— Что делать сегодня думаешь?

— Пока не знаю.

— Ладно. Отдыхай. Если что, я в штабном отсеке.

— Угу.

Пашин встал, вернулся к рабочему столу. Убрал в папку документы по отряду Шульца. С ними все ясно. Оставил данные спутниковой разведки по району предстоящего применения и карту. Начал изучать обстановку. Через час его от карты оторвал Дементьев:

— Командир, машину свою дашь?

— Решил домой поехать?

— Нет. До магазина на кольцевой трассе. Удочки куплю да сигарет, схожу на пруд, посижу вечернюю зорьку.

Майор достал ключи от «семерки», бросил капитану. Дементьев поймал их:

— Благодарю. Часа через полтора-два верну!

— Давай!

Вернулся Дементьев, когда Пашин собрался на обед в офицерскую столовую Учебного центра. Поставил машину за палаткой. Передал ключи Григорию. Майор предложил:

— Идем перекусим?

— Я пообедал в кафе.

— Ну, смотри. Купил, что хотел?

— Да.

Капитан указал на чехол с рыболовными принадлежностями и спортивную сумку:

— Порядок. В общем, я на пруду, командир. Там, где одинокая береза. Буду нужен, найдешь.

После обеда Пашин прилег. И уснул.

Проснулся в семь вечера. В палатке он был один. Умывшись, вновь засел за карту. И просидел в штабном отсеке до наступления темноты. Взглянул на часы — 21.38. Вышел в спальный отсек. Дементьева в палатке не было. Подумал, что сейчас можно ловить на пруду?

Вышел на улицу, направившись к одинокой березе у водоема. Место, где находился капитан, определил сразу. Дементьев развел костер, хорошо видимый издалека. К нему и подошел командир группы.

Дементьев сидел на берегу. Рядом в чехле лежали удочки, чуть поодаль валялась пустая бутылка из-под водки. Рядом с капитаном, перед костром, стояла еще одна начатая поллитровая емкость с нехитрой и нетронутой закуской на газете. Сам капитан, не отрываясь, смотрел на огонь. Казалось, он не замечал ничего вокруг. По крайней мере на появление командира не среагировал никак.

Майор присел рядом. Закурил.

Посмотрев на подчиненного, спросил:

— Что означает эта пьянка, Толя?

Дементьев взглянул на Пашина неожиданно трезвым взглядом:

— Где ты увидел пьянку?

Странно, но и голос Анатолия звучал абсолютно трезво. Вот только встречный вопрос был нетрезвый.

— Повторяю, Толя, с чего ты решил нажраться?

— Не нажраться, командир, а выпить, просто выпить, расслабиться!

— Забыл, что пьянство — удел слабых?

— А вот с этим не согласен! Спиваются и сильные личности. Примеров сколько угодно!

Майор спокойно, но жестко возразил:

— Нет, товарищ капитан! Сильные люди не спиваются. На то они и сильные, что им хватает сил при любых обстоятельствах оставаться трезвыми. И встречать удары судьбы достойно, не раскисая и не заглушая боль спиртным, понимая, что это бесполезно! Дай-ка мне сюда второй пузырь!

— Выпьешь?

— Нет, тебе, лобастый, еще налью! Да закуску подам, а потом и спать уложу, как дитя неразумное!

Дементьев передал пол-литра командиру:

— Выливай! А в остальном… зачем ты так со мной, Гриша?

Пашин забросил бутылку в пруд.

Дементьев вздохнул:

— Ладно! Закроем тему! Ты вот на что ответь! Почему мы служим, воюем, уничтожаем тех, кто творит зло, освобождаем заложников, пленных, рискуя при этом жизнью, и… в заднице? А те, кто в свое время, воспользовавшись моментом, сумел наворотить состояния, в почете? У них все! И особняки, и виллы, и иномарки с яхтами, у них деньги, власть! Почему так, Гриша?

— Ну-у, понеслось…

— Нет, ты мне, как командир, ответь на заданный вопрос.

— Что же, отвечу! Во-первых, ты в корне не прав! Не мы в заднице, как ты выразился, а они, те, кого ты причислил к категории нуворишей. Да-да, это они в дерьме, причем в полном. Во-вторых, посмотри на их жизнь. Какие у них ценности? Деньги, деньги и только деньги! За деньги они готовы на все. И идут на все. За что частенько получают пулю. От своих же товарищей, компаньонов, от тех, с кем вместе за одним столом сидели и обнимались, клянясь в вечной дружбе. Деньги, являющиеся для них смыслом жизни, не дают им покоя. Куда вложить? Как бы не прогореть? В их обществе волчьи законы, где наверху сильнейший, который мнет более слабых. В-третьих, у них нет радости в жизни. Настоящей радости! Общественные ценности им недоступны. Они обнищали душой в гонке за богатством. А это самое страшное, Толя, потерять душу… Ты нужен людям, а те, кому ты позавидовал, нет! Никому они не нужны! Даже самим себе! Вот так, Толя! Ты удовлетворен ответом?

Капитан промолчал, глубоко задумавшись.

Не стал повторять вопрос и Пашин.

Он поднялся, приказав:

— Туши костер, бери свои причиндалы и пошли в палатку. И это не просьба! Ты понял меня, капитан?

— Так точно!

Он поднялся и выполнил распоряжение командира. Вскоре офицеры вернулись в расположение группы.

Майор указал Дементьеву на его кровать:

— А сейчас, Анатолий Васильевич, спать. И чтобы утром я видел тебя прежним Демой! Боевым офицером.

Капитан разделся, аккуратно сложив одежду на стуле. Лег в постель.

Командир группы направился выключить свет, но услышал сзади:

— Григ?

Майор обернулся:

— Да?

— Ты во всем прав, Григ!

— Знаю!

— Подожди! Одна просьба!

— Ну?

Дементьев приподнялся на постели:

— Ты знаешь, Григ, на выходе всякое может случиться. Только не перебивай и не принимай мои слова за пьяный лепет. Я серьезно. Так вот, с каждым из нас в горах может произойти все что угодно. От слепой пули никто не застрахован. Если меня грохнут, побеспокойся, пожалуйста, о дочери. Помоги ей, если что. Этот Моховский, подсказывает мое сердце, еще тот жучара, ему Аля не нужна. Так что, если что, помоги ей. В случае необходимости и возможности, естественно.

— Хорошо, Толя. Помогу.

— Пообещай мне! Поклянись!

— Тебе мало просто моего слова? Слова офицера?

— Нет, не мало, и все же поклянись. Тогда я буду спокоен в бою!

— Клянусь! И хватит базаров! Спи!

И, повернувшись, направился к выключателю.

Глава 2

В 12.00 11 августа в Учебный центр, как и обещал, прибыл начальник отдела «Z» полковник Луганский.

Пашин к этому времени построил личный состав у палатки.

Выйдя из служебной «Волги», Луганский, приняв рапорт командира «Скорпиона», поздоровался с личным составом группы:

— Здравствуйте, товарищи!

И получил в ответ четкое:

— Здравия желаем, товарищ полковник!

Начальник отдела, разрешив офицерам и прапорщикам стоять в строю вольно, обошел их, вглядываясь в лицо каждого и каждому пожимая руку. Затем вышел на середину шеренги:

— Ну, как дела, спецы?

Со всех сторон посыпалось:

— Нормально!

— Порядок!

— Все о'кей!

И только майор проговорил:

— Могло быть гораздо лучше!

Полковник тут же внимательно посмотрел на Пашина:

— В чем дело, майор?

Григорий улыбнулся:

— Да я это так! Поговорка моего школьного друга. Он всегда так отвечал на вопрос. А если серьезно, все у нас нормально, Борис Ефимович! Прыжки прошли по плану. Группа со второго раза приземлилась на площадку, ограниченную в размерах по квадрату «D».

Луганский спросил:

— Со второго захода? Почему не с первого?

Командир группы объяснил:

— На такую площадку даже при компактном покидании борта всем лечь в цель невозможно. Это вам и инструктор подтвердит. Пришлось со второй попытки строить в воздухе «этажерку». И тогда приземлились нормально.



Полковник кивнул головой:

— Ясно. Ну что ж. У тебя обед во сколько?

— В 13.30. По распорядку.

— После приема пищи всем отдыхать. Всем, кроме командира группы. Я пока встречусь с полигонным начальством, решу кое-какие вопросы и в 14.20 вернусь. Тебе, Пашин, к этому времени уложить личный состав и ждать меня в своем штабном отсеке.

— Есть, товарищ полковник!

Луганский повернулся было к машине, но остановился, спросив у командира «Скорпиона»:

— Людей о предстоящем выходе предупредил?

— На это не было вашего распоряжения!

— Да? Предупреди!

— Сделаю!

Луганский укатил на «Волге» в управление Учебного центра.

Подчиненные тут же обступили Пашина, забросав его вопросами:

— Командир, что за выход? Почему вчера не сказал? Далеко летим? Когда выходим?

И далее в том же духе.

Майор спросил:

— А кто это вам, господа офицеры, разрешил строй развалить? Кто, я спрашиваю? А ну в одну шеренгу, становись! Смирно!

Офицеры и прапорщики, выполнив распоряжение Пашина, замерли в строю.

Майор произнес:

— Вольно! А вот теперь отвечу на ваши вопросы и доведу общую обстановку.

Пашин сообщил подчиненным все, что на этот момент знал сам, однако не вдаваясь в подробности. В частности, он не сказал, что группе придется в автономном режиме обрабатывать сразу две цели и действовать против превышающего по численности противника. Об этом ребята узнают позже, при постановке задачи и оглашении боевого приказа.

В 14.30 полковник Луганский и майор Пашин уединились в штабном отсеке палатки.

Начальник отдела спросил:

— Прокачал ситуацию?

— Прокачал. Разведка никаких новых данных не сбрасывала?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Нет. Да и ждать нам больше нечего. То, что нужно знать, мы знаем.

— За передвижением подразделения имитации прорыва границы и отрядом Шульца с сопредельной стороны наблюдают?

— Тоже нет. Такой возможности у нас нет.

— Понятно. Будем работать вслепую.

— Ну почему вслепую? Нам известен замысел противника, а это главное!

— Да. Если только ранее разведчик, а вместе с ним и мы не проглотили «дезу».

Луганский вновь покачал головой:

— Нет, Гриша. Затевая перенос денег, Гурбани надо скрыть сделку, а не выставлять напоказ, прикрывая дезинформацией. В нашем случае она просто ни к чему! Бандиты в назначенное время начнут свою игру. А мы кардинально скоординируем ее. В общем, вечером собирай личный состав, вводи в курс дела и готовь к вылету. Завтра в 22.00 за вами прибудет микроавтобус. Вылет, как я и говорил, в 23.50. Борт подготовлен, экипаж проинструктирован. Да, сегодня в ночь со штурмовика опушку в секторе «D» пометят неоновым сигнализатором, чтобы обозначить вам ориентир!

— За это спасибо!

— На здоровье! Давай, отдохни со всеми, а я поехал в управление. У меня в 16.00 встреча с директором.

— Нашу тему обсуждать будете?

— Нет. По ней все уже решено. Проводи меня.

Полковник с майором прошли через спальный отсек, где на солдатских кроватях спали офицеры и прапорщики «Скорпиона», вышли на улицу. Водитель «Волги» тут же подал автомобиль ко входу. Луганский пожал Пашину руку:

— До встречи на аэродроме, Гриша!

— Приедете проводить?

— Странный вопрос! А когда я не провожал вас на выходы?

— Да было пару раз!

— Пара раз не в счет. Бывай, майор. К вылету подъеду.

После ужина командир «Скорпиона» собрал группу за столом совещаний. На переносной доске была вывешена оперативная карта. На стол Пашин бросил досье на главных фигур в отряде наемников Адольфа Рейдера, Шульца.

— Итак, «скорпионы»! Общую обстановку вы знаете. Уточнение порядка размещения и действий группы на месте, в ущелье. После отработки каравана Шульца выдвижение на Белой и атака аула с ходу. Режим работы — тотальное уничтожение противника с захватом груза. Теперь о вооружении. Со снайперами понятно, им иметь штатное вооружение, винтовки «СВДС» и «винторез», остальным иметь при себе 7,62-мм автоматы «гроза» с оптическими прицелами. А также переносные магазинные гранатометы «ГМ-94». Санинструктору Гарину придется тащить на себе «АГС-30». Автоматический гранатомет, особенно в самом Белое, нам не помешает. Так что, Коля, — обратился Пашин к прапорщику Гарину, — предстоит тебе попотеть!

Гарин, крупный и крепкий парень, отмахнулся:

— Да ладно! Какая проблема «АГС»? 16 кило со всеми причиндалами. Вот только коробки с гранатными лентами, командир, грузи на других!

Майор взглянул на прапорщика Салманова, сапера группы:

— Бек! Две коробки для «АГСа» — твои!

— Есть!

— Так, с этим разобрались. Про штатные «ПМ» и гранаты я не говорю. Это само собой разумеется, как и холодное оружие и средства связи! Связисту группы иметь при себе прибор спутниковой связи.

— Понял! — ответил прапорщик Щурин.

Пашин обвел взглядом подчиненных:

— Похоже, всем все ясно. Это хорошо. Полная готовность к выходу завтра в 21.00. В это время капитану Глебову вскрыть арсенал группы и выдать личному составу оружие с боеприпасами. В 21.30 общее построение. В 22.00 на микроавтобусе убываем на военный аэродром. Вылет назначен на 23.50. Вопросы ко мне?

Поднялся Дементьев:

— У меня вопрос, вернее, предложение. Но его лучше доложить позже, нечего зря ребят задерживать.

— Понял. У кого еще что?

Больше ни у кого ни вопросов, ни предложений, ни просьб не было.

Майор отдал команду:

— Капитану Дементьеву остаться, остальные свободны!

Офицеры и прапорщики покинули штабной отсек, оживленно обсуждая между собой предстоящий выход.

Дементьев сел на свое место.

Рядом опустился Пашин.

Капитан взял указку:

— Если рассуждать логически, то люди Шамсета, заняв Белой, должны выставить пост на перевале…

— Об этом мы уже вели речь, Дема, или ты невнимательно слушал? Катран сразу просчитал возможность размещения на перевале поста раннего обнаружения противника.

— Я слушал внимательно, но ты перебил меня… Значит, духи выставят пост и выставят его, скорее всего, здесь. — Дементьев указал указкой на участок перевала, частично перекрывающийся квадратом «С». — Откуда им прекрасно будут видны подходы с плато и сам аул.

— Ну и что? Это все понятно!

— А теперь оцени этот пост как позицию нанесения массированного гранатометного удара по брошенному селению. Оттуда, Гриша, можно легко выбить значительную часть встречающего отряда Шамсета и перекрыть бандитам отход на север!

Майор спокойно согласился:

— Да, это так, ну и что? Но этот пост вражеский, а не наш!..

— В этом-то и дело. Надо нам занять эту позицию!

— Какими силами, Толя? Нам Шульца обрабатывать, а чтобы снять пост, к нему надо отправлять как минимум половину группы. С кем же тогда брать караван немца? Никакой поддержки в горах у нас не будет!

Но капитан продолжал настаивать на своем:

— Смотри на карту, командир. Если всей группе выйти к ущелью в заданном районе, то можно выделить пару человек на пост. И подойдут они к нему по «зеленке», по западному склону хребта. Да, мы не знаем точно, где будет расположен этот пост, но, вероятнее всего, напротив селения. То есть там, где я ранее указал. И от того места до границы с лесным массивом метров сто, не более.

Майор посмотрел на карту. Прикурил сигарету. Перевел взгляд на Дементьева:

— Продолжай…

— «АГС-30» нам на Шульца не нужен, так?

— Так!

— И Реджеп-сапер, тоже в принципе не у дел. Если его и использовать, то как снайпера. А у нас вокруг и так будет пять снайперов. И каждый будет иметь всего три цели, исходя из того, что численность отряда наемников пятнадцать штыков. Три бесшумных выстрела — и дело сделано! А потом выдвижение к селению. И вот когда подойдем к Белою, этот пост может создать нам такую проблему, решать которую предстоит непросто!

Пашин задумался:

— Да, при атаке аула с ходу придется уничтожать его снизу, а это может не пройти. И тогда, ты прав, занозу в задницу мы получим приличную. Значит, предлагаешь ослабить группу?

— В ущелье да, но только для того, чтобы у Белоя усилить ее позиции. Многократно усилить, Гриша!

— Ладно. Я подумаю. Сам-то как?

— Нормально.

Дементьев пошел в спальный отсек.

Майор в очередной раз наклонился над картой, обдумывая предложение капитана. Вскоре у него было готово решение, которое частично меняло общую диспозицию, но увеличивало шанс на успех всей операции в Белойском ущелье.

Сутки пролетели в обычных подготовительных хлопотах, которые всегда сопровождали боевой выход группы.

В 21.30 следующего дня, 12 августа, майор Пашин построил диверсионно-штурмовое подразделение на смотр. Бойцы стояли в строю в полной боевой экипировке, с оружием и ранцами с дополнительными комплектами боеприпасов, маскировочными сетками и запасом продовольствия в виде сухого пойка на трое суток и воды. Обойдя шеренгу, Пашин приказал:

— Оружие к осмотру!

Проверил автоматы, винтовки, гранатометы. Проверкой остался доволен.

В 21.50 к палатке подъехала «Газель» с наглухо тонированными окнами.

Водитель-прапорщик доложил:

— Я по вашу душу, товарищ майор!

На что Пашин неожиданно спросил:

— Тачка оборудована музыкой?

— Так точно! — немного растерянно ответил прапорщик.

— Магнитола?

— Так точно!

— Кассеты веселые есть?

— Да есть… любые!

Майор приказал:

— Тогда, как усядемся, врубай что-нибудь типа Верки Сердючки и крути до аэродрома, понял?

Водитель пожал плечами:

— Понял! Чего не понять? Как сказали, так и сделаю!

— Вот и хорошо!

Пашин обернулся к строю:

— Внимание, группа! К машине и по местам!

Личный состав «Скорпиона» занял салон.

Тут же басами забилась ритмичная музыка, и знакомый голос Сердючки запел о горилке. На лицах бойцов появились улыбки. Даже хмурый Дементьев и тот начал отстукивать по днищу носком десантного ботинка в такт музыке. Пашин оглядел подчиненных, повернулся к водителю, спросил, подражая семейной паре из телевизионной рекламы:

— Чего стоим? Кого ждем?

Прапорщик ответил серьезно:

— Вашей команды, товарищ майор.

— Да? Ну, тогда, водила, на аэродром, вперед!

— Есть!

Прапорщик отжал педаль сцепления, и «Газель», объезжая замаскированные и открытые объекты холмистого ландшафта специального Учебного центра, направилась к его контрольно-пропускному пункту.

На аэродром прибыли в 23.15. «Газель» остановилась у транспортного самолета «Ил-76». Бойцы, покинув микроавтобус, тут же по трапу поднялись на борт.

На бетонке остался майор Пашин. К нему подошел летчик — командир экипажа, представился:

— Подполковник Федоров.

Командир группы спецназа ответил тем же:

— Майор Пашин.

— Ждем Луганского?

— Да. Обещал подъехать.

Пилот заверил:

— Подъедет! Я от него должен получить полетное задание.

Григорий предложил:

— Закурим?

— Давай!

— А это ничего, что рядом с бортом?

— Ничего. Для нас ничего!

Закурили.

В 23.30 на «Волге» прибыл полковник Луганский. Выйдя из автомобиля, направился к офицерам. Поздоровался с командиром экипажа, передав ему планшет. Подполковник удалился к самолету.

Луганский, взяв Пашина под руку, отвел немного в сторону, спросил:

— Как настрой, Гриша?

— Боевой, Борис Ефимович!

— Это хорошо.

— Мне тут кое-какие мысли Дементьев подбросил. Насчет работы в ущелье. Дельное предложение.

Пашин кратко объяснил суть.

Луганский внимательно выслушал, согласился:

— Да, предложение действительно дельное.Действуй в горах так, как считаешь нужным, но соблюдая стратегическую линию операции.

— Это понятно!

— Ну, тогда удачи тебе и всем ребятам! Время поджимает. Иди!

Через полтора часа полета из кабины пилотов поступил сигнал: самолет входит в заданный район, начинает снижение. Группа переместилась в хвостовую часть. Спустя еще десять минут личный состав «Скорпиона» покинул борт транспортного самолета, который тут же начал набор высоты. Спланировав в воздухе, бойцы спецназа, раскрыв купола-крылья, выстроились друг за другом, образуя воздушную фигуру, так называемую «этажерку», в основании которой опускался майор Пашин. Через специальную оптику он хорошо видел мигающий неоновый огонь среди кромешной темноты.

Вскоре офицеры и прапорщики один за другим приземлились на опушке высокого, черного в ночи лесного массива. Освободившись от парашютов и тут же уничтожив их с помощью системы самоликвидации, они, опустив со шлемов приборы ночного видения и включив их, построились вдоль кустов.

Командир отряда обратился к подчиненным через специальную рацию:

— Внимание всем! Проверка связи! Как слышите меня?

Бойцы группы ответили, что слышат командира хорошо. Пашин отдал приказ:

— Дема с Зорро передовым разведывательным дозором к объекту вперед!

Капитан Дементьев и прапорщик Затинный скрылись в кустарнике.

— Бек слева, Жека справа, на удалении визуального контроля, вслед дозору, пошли!

Исчезли в темноте и прапорщики Салманов с Гариным.

— Я с Шунтом в середине, Макс в тыловом замыкании, начали движение!

Пашин с прапорщиком Щуриным также вошли в лес. Последним опушку покинул капитан Глебов. Группа втянулась в лесной массив.

До подножия Белойского перевала им предстояло пройти около шести километров. Это чуть более часа. Время было 1.50 13 августа.

В 3.05 штурмовое подразделение достигло подножия Белойского перевала. Пашин остановил группу. После двадцатиминутного отдыха собрал бойцов возле себя:

— Корректировка задачи «Скорпиона». Капитану Дементьеву выдвинуться к началу ущелья, в квадрат «А», с задачей раннего обнаружения банды Шульца, с уточнением ее численного состава и порядка передвижения. В дальнейшем сопровождение наемников до засады и уничтожение в ходе штурма тылового прикрытия противника.

Дементьев кивнул головой, поправил на себе амуницию, молча пошел в сторону Большого Хребта.

Майор продолжал:

— Прапорщикам Салманову и Гарину уйти в противоположном направлении из «зеленки» на склоне и по хребту, сблизиться с открытым участком перевала, напротив аула Белой. Задача — обнаружение горного поста террористов. Занять позиции для одновременного контроля и над ним, и над заброшенным селением. Далее по моей команде снятие наблюдателей и организация на перевале огневой точки «АГС-30», имеющей сектором обстрела аул Белой. Если поста не окажется, самим занять перевал с той же задачей. Вопросы?

Спросил Салманов:

— Как быстро мы должны выйти на рубеж действия?

— Как только сможете. Но сближайтесь с открытым участком перевала крайне осторожно. Подходы к посту могут быть заминированы.

— Ясно!

— Вперед!

От группы отделилось еще два человека. Возле майора Пашина осталось трое бойцов.

— Мы же поднимаемся на хребет, откуда распределим позиции каждому из нас.

Остатки боевого подразделения начали восхождение по заросшему лесом, но достаточно крутому склону Белойского перевала.

Перед ними открылось каменистое ущелье шириной до шестидесяти метров. Склоны пологие, также покрытые растительностью. Сверху редкой, в основном елями, ближе к дну густой, кустарниковой.

— Макс, твоя позиция на противоположном склоне, левее места, где мы сейчас находимся, на 30 метров, но выше кустарника.

— Так точно, Григ!

— Вперед!

Отпустив капитана, Пашин повернулся к связисту группы Щурину:

— Нам же с тобой, Шунт, предстоит спуститься метров на двадцать и занять скрытые позиции здесь. С интервалом в десять метров и задачей обстрела основных сил отряда Рейдера, начиная с тех, кто будет нести на себе контейнеры с валютой.

— Понял, командир. Аппаратуру спутниковой связи, может, оставить здесь?

— Нет! Все, что на себе, нести с собой!

— Вопросов нет.

— Начали спуск.

К рассвету субботы бойцы диверсионно-штурмовой группы «Скорпион» заняли определенные командиром позиции. Первым на связь вышел Салманов:

— Грига вызывает Бек!

— Григ на связи!

— Прошли до открытого участка перевала!

— Ну и?

— Как и предполагалось, пост наблюдения на хребте установлен. На нем два человека, вооруженные пулеметом «РПК» и автоматом «АКС-74». Имеют бинокли.

Майор Пашин поинтересовался:

— Что представляет собой пост в плане фортификационного сооружения?

— Огневую точку, зажатую с боков валунами и обложенную мешками, скорее всего заполненными мелким гравием. Мешки выложены в четыре ряда.

— Атаковать его с хребта имеешь возможность?

— Так точно! Да оно только с хребта и получится. Из «зеленки» со склона сразу обоих наблюдателей не снять!

— Ясно. С Жекой связывался?

— Связывался. Он на выходе из «зеленки». Минных заграждений на подходах в лесном массиве не обнаружил!

— Поднимай его к себе, укрывайтесь и готовьтесь к занятию поста!

— Принял.

— Что в самом ауле?

— В Белое спокойно. Селение представляет собой от силы домов двадцать, разбросанных вдоль подножия скалы. Больше половины строений разрушено, только в середине три относительно пригодных для укрытия здания. Возле них часовые — два духа. Больше пока никого не видел.

— Понятно! Конец связи!

Спустя еще полчаса доложился капитан Дементьев:

— Григ! Я — Дема!

— Слушаю тебя, Толя!

— Вышел в квадрат «А». Вход в ущелье контролирую!

— Добро! Будь внимателен!

— Само собой! Конец связи!

— Конец!

Пашин отключил рацию. Прошел к позиции связиста и снайпера прапорщика Щурина. Тот занимался оборудованием огневой точки.

— Бог в помощь, Олег!

— Благодарю, командир! Нужна связь с Катраном?

— Угадал. Разворачивай систему.

— Все уже развернуто. Можете работать.

Майор по спутниковой связи вызвал начальника отдела «Z» полковника Луганского:

— Катрана вызывает Григ.

Полковник ответил немедленно:

— Катран на связи.

— Докладываю: московское время 6.10, суббота, 13 августа. Группа «Скорпион» благополучно достигла рубежа действия в Белойском ущелье. Люди рассредоточены на позициях согласно плану штурма. Контролируем и вход в ущелье, и Белой с его горным наблюдательным постом. К отработке цели готовы.

Луганский ответил:

— Доклад принял. Жди «гостей». Вопросы ко мне есть?

— Один. Группы Слайда и Дрота переброшены на Кавказ?

— Да. Но от них пока ничего.

— Понял. До связи, Катран.

— Давай, Григ.

Передав аппарат связисту, майор спросил у прапорщика:

— Ну, что, Шунт, ждем?

Тот спокойно ответил:

— А что нам еще остается делать? Конечно, сутки здесь торчать удовольствие небольшое, но…

— Ты прав. Другого выбора у нас нет.

Майор вернулся на свою позицию. Достал бинокль, начал внимательно рассматривать участок ущелья, где им был запланирован штурм отряда Адольфа Рейдера.

Готовился к маршу по Чечне и наемник Гурбани — Шульц. В то же самое время, когда спецназ занял позиции в ущелье, его отряд вошел в небольшое село, расположенное за Большим Хребтом. Это было даже не село, а одинокая крупная ферма. Но там Рейдера ждали, туда он и привел отряд после непростых перелетов из Афганистана в сопредельное с Россией государство и выхода к Хребту.

Встретил Шульца некий Сосо Шавадзе:

— Здравствуйте, уважаемый господин Рейдер! Как прошло ваше непростое путешествие?

— Здравствуйте, господин Шавадзе. Все нормально.

— Рад, искренне рад видеть вас в своем доме. Все готово и для ваших людей, и для вас лично!

Он выкрикнул:

— Георг!

К хозяину фермы подошел пожилой кавказец:

— Слушаю, хозяин!

— Займись, дорогой, размещением гостей! Баня, шашлык… ну, ты сам знаешь!

— Хорошо. Все сделаю как надо.

Шавадзе повернулся к Шульцу:

— А вас прошу в дом. Отведать скромной трапезы и обговорить кое-какие моменты нашего сотрудничества. После чего вам будет предоставлена сауна и уютная спальня с очаровательной брюнеткой, которая виртуозно исполнит любые ваши фантазии.

Рейдер улыбнулся:

— Вы настоящий горец, Сосо!

— Как же иначе? Я вырос в горах, живу в горах! Для меня гость — посланец бога, и его желание — закон! Но… пройдем все же в дом!

— Как скажете!

Шульц последовал за Шавадзе в огромный каменный дом, который, впрочем, особо не выделялся на фоне гор. Он составлял с ними единое целое.

В столовой им был подан шашлык с массой зелени. Сосо предложил водки, Рейдер отказался, отверг он и косяк анаши, коротко объяснив:

— Рано!

Затем поинтересовался:

— Носильщики, форма и оружие готовы?

— Естественно, господин Рейдер. Надеюсь, и плата за них при вас?

— При мне.

— Будете смотреть товар?

— В этом есть необходимость?

— Не знаю, но я подготовил его как следует. Носильщиков, — при этом слове Шавадзе усмехнулся, — откормил, отмыл, приодел, дал хорошенько отдохнуть. У вас с ними проблем не будет. Камуфляж натовский, вооружение — автоматы «АКС-74».

Хозяин дома приказал внести чай.

Когда распоряжение было исполнено, сказал:

— Хотелось бы получить расчет за товар, господин Рейдер.

На этот раз усмехнулся Шульц:

— Ради бога! Прикажите своему адъютанту внести сюда мою сумку. Она у помощника, Муслимета.

Спустя несколько минут Георг внес кожаную спортивную сумку, передав ее Шульцу. Наемник открыл боковой карман, извлек пенал из черного бархата. Раскрыл его. Блики от драгоценных камней пробежали по комнате. Шульц протянул Шавадзе уложенное в пенал шикарное колье, пояснив:

— Это плата за все!

Грузин принял драгоценное украшение.

— Вещь, слов нет, хорошая, но хотелось бы знать ей цену.

— За это колье, уважаемый Сосо, в Европе вам дадут цену, несколько превышающую ту сумму, о которой вы договорились с Гульбеддином. Поверьте, Гурбани знает в этом толк.

Шавадзе закрыл пенал, положил его в карман:

— Хорошо. Я доволен.

Он вызвал помощника:

— Сауна для нашего высокого гостя готова?

— Так точно, хозяин!

— А Марина?

— И она тоже!

Сосо взглянул на немца:

— Можете начать активный отдых. Ужин и вино, если пожелаете, будут доставлены в спальню. Вас никто не потревожит. Один вопрос…

— Да?

— Когда вы намерены начать марш?

— На рассвете. В 5.00 караван должен выйти на хребет!

— Мои люди проводят вас.

— Хорошо, господин Шавадзе. Благодарю за стол. Все было очень вкусно.

— Мне приятны ваши слова.

И Шавадзе вновь вызвал помощника:

— Георг! Займись гостем! Все его желания выполнять немедленно и неукоснительно!

— Слушаюсь, хозяин!

Шульц с помощником Сосо покинули комнату. Шавадзе, оставшись один, достал пенал, выложил колье на стол. Прикурив папиросу с анашой, принялся пристально рассматривать украшение. Лицо его выражало удовлетворение.

Ровно в 5.00 на ферме объявили подъем. Хорошо отдохнувшие наемники Шульца, проделав утренний моцион и плотно, но быстро позавтракав, облачились в камуфлированную форму и получили оружие. Из сарая вывели пять человек, не имевших никакого отношения к бандитам, среди которых были две женщины. Их также заставили надеть военную форму, а вместо автоматов нагрузили ранцами, похожими на те, которые используют при восхождениях на горные вершины альпинисты. Кроме этого, ноги невольников посредством длинной веревки соединили между собой, лишив таким образом самостоятельного движения. В 5.30 выстроенная в колонну по двое группа Шульца начала движение.

Шавадзе проводил банду с заложниками, напоследок коротко переговорив с Рейдером.

— Удачи вам в Чечне, Адольф!

— Все будет о'кей! Задание несложное.

— Когда вас ждать обратно?

— Думаю, к вечеру. И не забудьте приготовить сауну… с Мариной. Мне такие по душе!

Грузин засмеялся:

— Желание гостя для меня закон! Со своей же стороны хотел бы услышать заверение в том, что вы надежно похороните носильщиков.

— В этом можете не сомневаться. Один раз они уже «погибли». Осталось еще раз организовать им шикарную, на этот раз уже настоящую братскую могилу. Я это сделаю. Мне пора, господин Шавадзе.

— С богом, господин Рейдер!

Бандиты пожали друг другу руки.

Шульц примкнул к отряду, и тот в сопровождении проводников начал подъем на Большой Хребет.

Около двух часов понадобилось банде, чтобы перейти перевал. В 6.50 она вошла в ущелье, сделав короткий привал. И сразу попала в зону контроля капитана Дементьева. Он тут же вызвал Пашина:

— Григ. Я — Дема.

— Слушаю тебя.

— Отряд Шульца спустился с Хребта и вошел в ущелье, сразу устроив привал. Количественный состав и порядок построения колонны смогу сообщить позже, после того как наемники начнут движение. Отмечу одну странность. Лица всех боевиков скрыты черными масками! Не могу понять, для чего здесь понадобился Шульцу подобный маскарад!

Командир группы задумался.

То, что немец решил скрыть лица наемников масками, было необъяснимо.

— Да, Толя, действительно странно повел себя с самого начала наш главный клиент. Но уверен, вскоре мы узнаем. Так что не ломай над этим голову, продолжай наблюдение. Жду доклада по построению банды, как только она продолжит путь к Белою. У меня все.

— Принял. Отбой, Григ.

Повторно Дементьев вызвал майора Пашина через полчаса:

— Григ. Я — Дема.

— Говори, Толя.

— Отряд возобновил движение. Построение колонны таково: впереди головной разведывательный дозор — три человека, один — старший — идет посередине ущелья, двое других ближе к склонам, на расстоянии метров тридцать-сорок от них следует головное охранение, в нем уже четверо, один боевик выдвинут вперед, за ним в линию — трое. Далее, примерно на той же дистанции от охранения, двигается основная группа. В ней шестеро человек идут компактно с крупными ранцами, впереди нее — двое, по бокам — один, сзади — тоже один дух. И, наконец, на удалении в те же тридцать-сорок метров тыловое охранение из двух человек. Все, кроме носильщиков, вооружены автоматами «АКС-74».

Майор Пашин удивленно проговорил:

— Постой, Дема. Ты ничего не напутал?

— Знаю, о чем ты. Но я ничего не напутал. Отряд Шульца состоит не из пятнадцати, а из двадцати человек. Причем готовься принять еще один сюрприз.

— Что еще за сюрприз?

Дементьев пояснил:

— Он состоит в том, что шестеро человек в группе носильщиков связаны между собой веревкой и… как минимум двое из них — женщины!

— Что?

— Да, Григ. Похоже, Шульц в качестве носильщиков применил заложников.

— Но тогда их должно было быть не двадцать человек, а двадцать один. Пятнадцать наемников и шестеро невольников!

Капитан согласился:

— По идее, так и должно было бы быть. Но есть как есть! В отряде двадцать человек!

— Ладно. Садись им на хвост. В зоне штурма твои цели — двое из тылового замыкания и тот, кто идет сзади носильщиков!

— Принял, Григ. Выполняю.

Майор отключился.

Что за черт? Маски, заложники. Что еще в запасе держит Шульц? Чего испугался? Бояться-то ему вроде нечего. Чувствуя опасность, немец просто не вышел бы на маршрут! Но он пошел! Тогда к чему страховка? Ну, носильщики, ладно, это понять можно. И взять невольников он мог за Хребтом. Там наверняка была перевалочная база для его отряда. Но маски? Уж не перемешал ли он невольников с бойцами? Но разве немец доверил бы оружие заложникам? Это полный абсурд. Выдал вместо боевого оружия учебное? И опять не то! Не стал бы Рейдер так рисковать. Невольники даже с муляжами могли повести себя непредсказуемо, устроив кучу-малу в ущелье. Да и какой смысл ослаблять отряд? Нет! Все не то! Пашин взглянул на часы: 7.23. До появления здесь, в зоне штурма, отряда Шульца еще где-то час, это при условии форсированного марша. Двигаясь обычным ходом, он появится здесь не раньше девяти часов. Но берем за основу, что Шульц торопится. Итак, до его встречи — час.

Майор пошел на позицию связиста:

— Шунт! Быстро связь с Луганским!

— Есть!

Вскоре полковник ответил:

— Катран на связи! Что у тебя, Григ?

— Изменение обстановки.

— В чем оно проявляется?

Пашин доложил. Полковник на минуту задумался. Затем проговорил:

— Безусловно, масками Шульц чего-то добивается. А может, это его прихоть. Кстати, примерно такой же маневр Рейдер уже применял. При прорыве границы Афганистана с Таджикистаном. Почему тогда он применил маскировку, так и осталось загадкой. В любом случае отряд наемников подлежит уничтожению. Носильщиков в ходе штурма не трогать, но и глаз с них не спускать. Все прояснится, когда возьмешь караван. И не зацикливайся на этом. Определяй цели каждому бойцу и работай по утвержденному плану. А дальше… посмотрим. Ты все понял, Григ?

— Понял, Катран!

— Отбой!

— Отбой!

Майор вернулся на свою позицию, раскрыв планшет, на чистом листе изобразил схему походного порядка банды с указанием мест, где затаились бойцы спецназа.

Вскоре уточнил группе задачу:

— Внимание всем! Я — Григ! Как слышите меня?

Офицеры и прапорщики ответили, что слышат командира.

— Банда Шульца имеет в составе двадцать человек: шесть носильщиков-заложников, включая предположительно двух женщин, и четырнадцать боевиков. Построение стандартное, в 3 колонны, разнесенные между собой на интервалы, соответствующие ширине ущелья. Макс! Твои цели — начальник головного дозора, а также ближайшие к тебе боевики дозора и охранения. Реджеп! Твои — левый дух головного дозора, начальник головного охранения и следующий за ним боевик. Шунт, для тебя крайние охранники группы носильщиков слева и справа, а также подстраховка моих целей — левого боевика головного охранения и двоих, что идут впереди группы невольников-носильщиков. Колонна растянута примерно на сто — сто двадцать метров. Носильщиков не трогать! Кому что не ясно?

Эфир в ответ промолчал. Опытные профи «Скорпиона», представив стандартную схему походного построения в колонну по трое, быстро разобрались, кому и кого следовало взять на прицел.

Пашин, отключив связь, залег возле высокой сосны, там, где оборудовал собственную позицию. Ему, как и остальным бойцам группы спецназа, оставалось только ждать появления противника.

Глава 3

Шульц запросил головной дозор:

— Джо?

— Я, босс!

— Что видишь?

— Ничего, босс! Дно ущелья и склоны пусты. По крайней мере, мои люди ничего подозрительного не замечают.

— Продолжай движение в том же темпе.

Рейдер переключился на начальника головного охранения:

— Вилли! Я — Шульц!

— Слушаю тебя!

— Доложи обстановку!

— Да мне и докладывать нечего. Я вижу то же, что и Джо, и вы! Кругом все спокойно!

— Принял! Будь внимателен!

— Я внимателен, босс!

Следующим и последним в этом коротком эфире был вызван начальник тылового охранения:

— Стив?

— Я, Шульц!

— Как у тебя дела?

— Порядок! Сзади за нами никого! Склоны чисты!

— Ты уверен в этом? Ведь они скрыты растительностью?

— Птицы спокойны, босс! Значит, на склонах никого нет!

— Или кто-то все же есть, но затаился?

— А для чего? Если кто-то и был рядом, то нас уже давно атаковали бы!

— А если нас пасут и готовят засаду в Белое?

— Кто, босс? Ведь ты сам утверждал, что этот маршрут наиболее безопасен.

— Мы должны просчитывать все возможные и невозможные варианты развития событий!

— Ну, тогда скажу, что русским, затей они охоту за нами, отряд надо валить как можно дальше от аула. Чтобы там ничего не услышали. А разделавшись с нами, выходить на Белой. И места для нападения здесь прекрасные. В том числе и на том участке ущелья, что отряд уже прошел!

— Я понял тебя, Стив. Продолжаем марш!

Рейдер отключился. Через прорези маски осмотрел купленных и обреченных на смерть заложников-носильщиков. Те, согнувшись под ранцами, молча тащили на себе свой крест, наверное, понимая, что им не жить и эта дорога средь скал — последняя в их жизни. Особенно тяжело было женщинам.

Чувствуя скрытые страдания заложников, Шульц усмехнулся. Ему доставлял наслаждение вид этих мучеников. Он упивался их животным страхом и бессилием что-либо изменить в своей судьбе, эту судьбу будет решать он, Адольф Рейдер! Решать жестко и лично! С огромным удовольствием он кончит этих получеловеков. Сам, каждого! Одно жаль! У него не будет времени поиграть с бабами! Но ничего, Сосо после возвращения вновь пришлет ему Марину, которую он после развратных утех придушит, как котенка, в полной мере возмещая то, чего недополучит в ущелье.

Прервав мысли, командир отряда наемников посмотрел на часы. 7.55! До выхода к заброшенному аулу полтора часа.

В 8.27 Пашина вызвал Дементьев:

— Григ! Я — Дема!

— Слушаю, Толя!

— Банда Шульца в пятистах метрах от тебя.

— У самого поворота?

— Да!

— Походный порядок не изменили?

— Нет, только дистанцию немного сократили. Сейчас идут практически единым отрядом.

— Хорошо. Атака по моей команде.

— Принял.

Командир группы спецназа тут же объявил по позициям готовность.

Спустя десять минут в зону отработки вошел головной дозор. Разведка шла бодро, но осторожно, внимательно осматривая склоны. Было заметно, что большее внимание она уделяет зарослям кустарника, тянущимся у подножий обоих склонов.

Постепенно отряд наемников с носильщиками посередине колонны вошел в сектор штурма.

Майор бросил в эфир:

— Внимание всем! По духам Шульца массированный… огонь!

Отряд словно споткнулся. Один за другим начали валиться боевики. Шульц замер от неожиданности. Что происходит? Выстрелов не слышно, а наемников словно косой скосило. Быстро и всех. И только когда на него упал с раздробленным черепом боец справа, Рейдер понял: засада! И по отряду своим бесшумным оружием работает спецназ! Все внутри немца похолодело. Но он остался стоять, огромным усилием воли удержав себя в руках.

Отработав свои цели, бойцы Пашина выскочили к расстрелянному отряду.

Вдоль дна ущелья в неестественных позах лежали сраженные бандиты. И лежали они в том порядке, в котором совершали марш.

Отдав команду прапорщикам Затинному и Щурину проверить, нет ли среди бандитов раненых, майор Пашин подошел к шестерке носильщиков. К нему присоединились капитан Глебов и Дементьев.

Командир спецназа приказал:

— Снять маски!

Люди, использовавшиеся для транспортировки контейнеров с валютой, не сразу, но выполнили приказ неведомо откуда появившегося человека в российской боевой форме.

И первое лицо, которое увидел майор Пашин, чрезвычайно удивило его. Он даже присвистнул:

— Ничего себе? Если не ошибаюсь, Павел Перовский?

Мужчина с совершенно седой, но пышной шевелюрой подтвердил:

— Точно так, господин… извините, не знаю, как назвать вас!

Майор, все еще не справившись с изумлением, как, впрочем, и остальные, представился:

— Командир группы специального назначения антитеррористической спецслужбы майор Пашин… Григорий Семенович, но… вы?.. И здесь?

Узнав, кто перед ним, человек, которого Пашин назвал Павлом Перовским, со вздохом облегчения, в мгновение обессилев, опустился на камень, проговорив:

— Господи!.. Спецназ. Мы спасены!..

Майор стряхнул с себя оцепенение, оглядел остальных заложников. Сомнений не осталось. Перед ним в полном составе стояла съемочная группа одной из ведущих телекомпаний, в прошлом году работавшая в Грузии и погребенная под сошедшей с гор лавиной. Но… насколько он помнил, погибшими под снегом считалось пять человек во главе с режиссером Павлом Перовским, в том числе и две женщины. А перед командиром спецназа находилось шесть человек. Шестой стоял последним в строю, рядом с миловидной, но уставшей молодой женщиной, образ которой не раз мелькал на телеэкране. И не снял маски. Как только этот шестой увидел, что на него наконец обратили внимание, он, выхватив клинок и обрезав веревки, связывающие его с женщиной, притянул ее к себе, выкрикнув:

— Стоять, спецы! Оружие на землю!

Майор Пашин увидел в руке шестого «пленника» гранату. И тут до него дошло, почему носильщиков было шестеро, а весь отряд облачен в маски. Сверхосторожный Шульц, даже в условиях, казалось бы, полной безопасности, все же перестраховался, встав в колонну невольников.

И сейчас бандит одной рукой держал перед собой побледневшую женщину, в другой сжимал гранату.

Глебов попытался дернуться, но Пашин резким голосом приказал:

— Стоять, Макс! Всем стоять! Сложить оружие!

Офицеры, отстранив от себя оружие, опустили автоматы на камни.

Шульц, а именно он скрывался под маской, продолжал отдавать команды:

— А теперь, командир, отдай приказ всем своим бойцам подойти к тебе. Так же бросив оружие. Выполнять, или я разорву всех в клочья!

Майор передал по связи:

— Зорро! Шунт! Я — Григ! Посмотри на носильщиков!

Ответил прапорщик Затинный:

— Что происходит, Григ?

— Положили винтовки и подошли ко мне! Похоже, господин Шульц переиграл нас!

Рейдер рассмеялся сквозь маску:

— Ты смотри, какие имена? Зорро! Григ! Что, спецы, взяли Шульца? Разбежались, хотя надо признать, отстреляли отряд отменно! Браво! Вот только одной мелочи не учли, а разведка не донесла о заложниках. Но ладно, хватит разговоров, всем профи отойти в сторону метров на пять.

К этому времени подошли Затинный с Щуриным.

Пашин пытался найти решение проблемы, но пока ему это не удавалось. А бандит командовал:

— Сейчас вторая баба возьмет автоматы и передаст их мне! Сама пойдет по ущелью обратно к Хребту. Следом отправлюсь и я. Всем остальным двигаться следом, одной кучей! И не вздумайте, спецы, сотворить глупость. Оставьте свое геройство для других времен, сейчас же подумайте о заложниках. Одно необдуманное движение с вашей стороны — и невинные люди падут от осколков гранаты. Всем все ясно?

Ответом наемнику послужило мрачное молчание.

— Вот и хорошо! А теперь ты, блондинка! — обратился Рейдер ко второй женщине в группе невольников. — Быстро собери оружие. Все автоматы ко мне! Ну? Чего застыла, сука? Выполнять приказ!

Женщина вздрогнула, испуганными глазами взглянув на командира отряда спецназа. Пашин кивнул головой, проговорив:

— Выполняйте, что требует этот человек. Спокойно, без суеты.

Заложница обошла участок, где недавно стояли офицеры боевой группы. Подняла три автомата, поднеся их к ногам наемника.

Майор пытался поймать взгляд Шульца. Не видя лица, опытный боец Пашин мог только по глазам врага прочитать то, что тот задумал. А он задумал какую-то гадость! Не будет он тащить за собой по ущелью спецназ. И ждать помощи из Белоя тоже не будет. Рейдер понимает: если спецназ атаковал его отряд, то и людей Шамсета в ауле он не оставит без внимания. Немцу срочно нужно было уходить. Но не со всеми, а имея прикрытием всего одного человека. Ту же блондинку, которой Шульц приказал отойти по ущелью в сторону Хребта на тридцать метров.

Значит? Значит, как только блондинка останется вне зоны поражения осколками «РГД-5», наемник бросит гранату. Сам же закроется женщиной, которую и так держит перед собой. Пашин взглянул на удаляющуюся блондинку. Она была метрах в десяти. Что же предпринять?

Но все за него решил капитан Дементьев.

Дема спокойно обратился к наемнику:

— Шульц! Как насчет того, чтобы покурить перед маршем?

Рейдер перевел взгляд на офицера.

— Покурить захотел?.. Что ж… покури. Но только один! Другие это сделают позже! Только, предупреждаю, без глупости!

— Не суетись. Я не самоубийца.

— Надеюсь!

Дементьев медленно опустил руку в карман комбинезона, достал пачку сигарет, ощупал другие карманы в поисках зажигалки и тут… выхватив пистолет, почти не целясь, выстрелил. Женщина, которую прижал к себе наемник, вскрикнула. Пуля, выпущенная капитаном, пробила Шульцу горло, и кровь хлынула на ее плечо.

Граната выпала из рук уже мертвого Рейдера.

У Пашина мелькнула мысль: это же не выход! До взрыва остались считаные секунды. Взрыва, который если и не убьет, то покалечит всех, стоящих рядом. Но офицер спецназа Анатолий Дементьев продумал свои действия. Он метнулся к женщине, у ног которой лежала граната. Оттолкнув заложницу и крикнув: «Ложись!», капитан накрыл смертоносный кусок металла своим телом. За секунду до взрыва!

Подрыв гранаты подбросил капитана, принявшего на себя осколки «РГД». Бойцы группы и заложники не сразу подняли головы. Им потребовалось какое-то время, чтобы осознать то, что они целы и невредимы. Первым на ноги вскочил Пашин. И тут же кинулся к Дементьеву. Осторожно, несмотря на то что в этом теперь не было никакой необходимости, перевернул тело боевого товарища. Капитан был мертв. От прямого взрыва его не мог спасти специальный бронежилет. И это знал Дементьев, решивший пожертвовать собой ради спасения других, в том числе и его, командира группы спецназа Пашина!

Майор простонал:

— Толя, Толя… это я во всем виноват… Я должен был просчитать маневр Шульца, обязан был сделать это! Но… не смог!..

К нему подошел Глебов:

— Командир! Приди в себя! Мы в четырех километрах от Белоя. Там наверняка слышали взрыв, и неизвестно, что предпримут люди Шамсета! Григ! Схватка только началась!

Как бы в подтверждение слов офицера группы, на рацию Пашина прошел сигнал вызова. Майор ответил:

— Григ на связи!

— Это Бек! Что у вас за шум?

— А что?

— Да засуетились «чехи» в развалинах! Высыпали на улицу, стоят стадом баранов, смотрят в вашу сторону.

— У нас Дема погиб, Бек! Снимайте с Жекой пост!

— Что??? Толик???

— Да! Короче, Бек! Если банда Шамсета дернется из аула, на юг или на север, отрезать ей все пути. Гаси их из «АГСа»! Понял?

— Так точно! Но…

— Никаких «но»! Все потом! Сейчас работай. Мы выдвигаемся к Белою…

— Принял!

Отключив рацию, Пашин взглянул на бывших заложников. Те полукругом стояли возле Дементьева. Лицо капитана от взрыва не пострадало, бронежилет не дал разорванным внутренностям выпасть из тела, поэтому капитан лежал, как живой. Словно прилег отдохнуть, и сон его был крепок и спокоен. Женщины плакали. Не прятали слез и мужчины.

Майор подошел к носильщикам:

— Мы уходим дальше по ущелью. Вы останетесь здесь. Перенесите, пожалуйста, тело офицера к кустам, там вместе с ним и укройтесь. Мы скоро вернемся. — Пашин поднял свой автомат, приказал группе: — Внимание! Начинаем марш-бросок к Белою…

Но не закончил, вновь обернувшись к бывшим заложникам, указал на погибшего боевого товарища:

— Вас спас капитан спецназа Дементьев Анатолий Васильевич! Запомните это имя.

И резко развернувшись, выкрикнул:

— В цепь, вперед, бегом… марш!

Передав сообщение командиру группы и получив в ответ страшное известие, Салманов повернулся к Гарину:

— Жека! Дему завалили!

Реакция прапорщика Гарина была такой же, что ранее у Салманова.

— Что??? Дему??? Но… как?

— Не знаю. Григ ничего не объяснил. Видимо, шум с юга и был связан с капитаном.

— Дема-а-а!

— Так, Коль! Командир приказал снимать пост!

— Давай снимать, раз приказал. Но Дема?..

Реджеп указал на позицию наблюдателей:

— Берешь левого духа, мой правый! Залп и бросок на точку! Понял? По моей команде!

— Понял!

— Начали.

Прапорщики взяли на прицел свои цели.

Салманов спросил:

— Готов?

— Готов!

— Огонь!

Раздалось два хлопка. Чеченцы на посту скрылись за мешками оборонительного рубежа.

— Погнали!

Реджеп с автоматическим станковым гранатометом за спиной и Николай с двумя коробками, в которых размещались ленты по тридцать осколочных гранат, рванулись к обезвреженному посту. Дистанцию в пятьдесят метров преодолели быстро. Ворвавшись на пост, первым делом взглянули на боевиков. Те лежали с окровавленными и развороченными лицами. Пули бойцов спецназа мгновенно уничтожили их. Салманов тут же развернул «АГС», зарядив его первой лентой. Гарин приник к бойнице между мешками, откуда аул и пространство вокруг него просматривались как на ладони. Там, внизу, ничего не изменилось.

Около развалин собралась толпа человек в пятнадцать. Один из них, видимо, старший, отчаянно жестикулируя руками, что-то объяснял подельникам, время от времени указывая на юг.

Прапорщик Гарин проговорил:

— Обсуждают обстановку, суки бородатые! Шуганул их шум из ущелья. Что-то они предпримут.

Салманов сказал:

— Григ приказал валить духов, если они дернутся из аула. Валить независимо от того, куда ломанутся, к Шатою или к Хребту, навстречу Шульцу.

— Ясно. А наши уже начали марш сюда?

— Начали!

— Значит, через час будут здесь! По максимуму через час! Сейчас ребята злы и рвутся в бой, а значит, и прут к аулу на всех парах.

Салманов прервал друга:

— Подожди, Коля. Кажется, душары что-то надумали.

— Да?

— Точняк! Этот, что в середине, разделил отряд.

— Где?

— В..! Сам не видишь?

— Откуда я увижу? Амбразура одна, и в ней завис ты. Не высовываться же мне за бруствер?

— Хорош базарить. Готовим «АГС».

Прапорщики развернули станковый гранатомет, одновременно наблюдая за бандой внизу. Вскоре расчет был готов к ведению огня. Салманов приказал:

— Сбрасываем мешки!

Они расчистили обзор со стороны ущелья. Реджеп направил ствол гранатомета на толпу, продолжавшую о чем-то спорить у развалин аула.

Салманов вызвал Пашина:

— Григ! Я — Бек!

— Говори, Бек!

— Духи под нами, часть отряда с минуты на минуту пойдет по ущелью к вам навстречу. Решил открыть огонь. Подтвердите решение!

Майор ответил:

— Давай, Реджеп, гаси их! Но так, чтобы из аула не разбежались. Они все должны остаться там, мы на подходе!

— Понял. Выполняю.

Отключил связь и с криком: «За Дему, Казбеки!» — нажал на гашетку.

Первые десять зарядов кучно легли в цель. Одновременно с фонтанами разрывов осколочных гранат «ВОГ-17» снизу раздались вопли боли и ужаса. Добрая половина тех, кто находился на улице, рухнула на камни.

Оставшиеся боевики рванулись под защиту глиняных дувалов.

Реджеп дал вторую очередь. На этот раз эффект поражения был меньше, но кое-кого осколки задели. Из-за заборов, легко разбиваемых зарядами станкового гранатомета, также послышались крики.

Но дать себя расстрелять, как шакалов, зажатых в капкане, боевики Шамсета не дали. С разных точек аула по позиции Салманова — Гарина ударили автоматы.

Пришлось прапорщикам сместиться назад, чтобы уйти в «мертвую» для автоматчиков зону.

Убрав с позиции «АГС», бойцы спецназа взялись за снайперские винтовки. Салманов указал напарнику на валуны:

— Обходим их слева и справа. Оттуда вычисляем цели и снимаем прицельными выстрелами. Сейчас духи палят по позициям и огня со стороны не ожидают, воспользуемся этим!

Прапорщики покинули бывший бандитский наблюдательный пост и заняли новые позиции.

Но и среди боевиков оказались опытные бойцы. Один из них, некий Каха, профессиональный снайпер, в перестрелке не участвовал. Он и на улицу не выходил, когда ударил гранатомет. Каха, мгновенно оценив обстановку, задами полуразрушенных строений отошел к огромной каменной глыбе, когда-то обрушившейся со скалы прямо на глиняный дом, тогда еще, наверное, жилой, и занял позицию под прикрытием этой глыбы. Осторожно высунувшись, он через прицел своей мощной «СВД» внимательно рассматривал позицию напавших на аул неизвестных. Хотя было понятно, кто эти неизвестные. Кроме российского спецназа, здесь у Белоя некому было атаковать отряд боевиков. И был момент, когда Каха зацепил взглядом и Реджепа, и Николая. Но всего лишь момент, а точнее мгновение, когда они оттащили в глубь поста «АГС». Мгновения, которого не хватило снайперу Шамсета, чтобы произвести прицельные выстрелы. Теперь на позиции он никого не видел. Если русские имеют задачей заблокировать банду в ауле, то они не станут отсиживаться в «мертвой» зоне. Им необходимо следить за селением. И из стрелкового оружия, по необходимости, выборочно убирать цели. Сделать это непосредственно с поста противник уже не сможет, значит, отойдет на запасные позиции. А они как раз очень удобны сбоку от глыб. Каха перевел прицел за левый от него валун. Туда, куда отправился Гарин. И увидел спецназовца. Увидел первый! Каха выстрелил. Пуля, попав под защитный шлем, пробила навылет горло прапорщику. Захрипев, Гарин опрокинулся на спину. И в это время напарника запросил Салманов:

— Жека! Слышишь меня?

Смертельно раненный прапорщик сумел включить передачу, но Реджеп услышал в динамике только хрип. Гарин уже ничего не мог сказать.

Салманов выкрикнул:

— Жека! Что с тобой?

В ответ только затихающий хрип.

Реджеп понял, что он означает.

— Ах, суки!

Он уже видел перед собой две цели. Вскинул «винторез», дважды выстрелил. Из-за глиняного забора выпало два тела.

— Есть, шакалы беременные! Есть!

И тут же пуля ударила ему в шлем. Не в лоб, а левее, иначе выстрел мощной «СВД» расколол бы и защиту, и череп. Срикошетив, свинец ушел за спину. Пришлось Салманову укрыться. Его позиция, как ранее позиция Николая Гарина, была обнаружена вражеским снайпером. Реджеп пробрался к напарнику. Тот был уже мертв. Салманов вызвал Пашина:

— Григ! Я — Бек! Прошу ответить.

— Григ… на связи! — раздался прерывистый голос майора. Он вместе с остальными бойцами группы пробежал почти четыре километра и задыхался. Отсюда и рваный ответ.

Салманов доложил:

— Григ! Обстреляли аул. Положили примерно половину банды. По нам открыли ответный огонь. Выстрелом снайпера, которого определить с перевала я пока не могу, убит Жека!

— Черт!.. И Гарин! Бек… ты уверен, что Коля мертв?

— Да! Я сейчас возле него, пуля попала в незащищенное место под шлем, в горло!

— Ясно! Мы близко, Бек! У тебя гранаты для «АГС» еще остались?

— Еще тридцать штук. Мы отстреляли одну коробку.

— Попробуй еще раз накрыть аул. Навесным огнем! А если получится, то прямой наводкой!

— Понял. Выполняю.

Вернувшись на позицию, Салманов выставил «АГС» на самый край обрыва. Укрывшись за гранатометом, зарядил ленту. Это не осталось не замеченным бандитами. Они открыли ураганный огонь по перевалу. А прапорщик, покинув позицию у валуна и отодвинув мешок нижнего яруса заграждения, смотрел на аул через оптику своего «винтореза». На автоматчиков прапорщик не обращал никакого внимания. Их стрельба не могла нанести ни ему, ни гранатомету особого вреда, так как велась вслепую. Салманов выискивал среди развалин такую же, как и у него, оптику снайперской винтовки. То же самое делал Каха. Сначала он взял на прицел гранатомет, но затем перевел ствол в сторону. Как опытный боец, Каха понял, что русский снайпер также затаился и ищет его. Но спецназовцу было значительно тяжелее отыскать цель. Никого не обнаружив в левом секторе, боевик сместил ствол, а с ним и оптический прицел вправо. И увидел противника. Только на этот раз он опоздал. Всего лишь на какую-то долю секунды. Салманов, также выцеливший вражеского снайпера, выстрелил первым. Девятимиллиметровая пуля «винтореза» попала точно в оптический прицел и через него в глаз бандиту. Тот, выронив винтовку, уткнулся простреленной головой в глиняную стену. Уткнулся, так до конца не поняв, что его опередили.

А прапорщик выкрикнул:

— Есть, сучара! Вот так! Ну а теперь, шакалье отродье, отведайте еще порцию осколочных гранат!

Он метнулся к «АГС» и, несмотря на продолжавшийся обстрел позиции, ударил из него по аулу! Стрельба со стороны селения мгновенно стихла. А прапорщик продолжал поливать смертельным градом аул. И не заметил гранатометчика на самой окраине развалин.

Выпущенная бандитом противотанковая граната попала в грудь прапорщику спецназа, отбросив его разорванное тело на противоположный склон. Убитый Реджеп Салманов прокатился по нему метров десять, остановившись, зацепившись за камень. Остановившись в тот момент, когда во фланг остаткам отряда Шамсета вышли бойцы майора Пашина.

Они с ходу вступили в бой. Бандиты, оставив укрытия, начали отход. И это было их ошибкой. Но они уже ничего не соображали в этой огневой чертопляске. Бросая оружие, выбегали на улицу, тут же становясь жертвой офицеров спецназа. Да и оставшихся в живых после боя с Салмановым и Гариным оказалось немного. Всего шесть человек. Никому из них не удалось покинуть брошенный аул, превратившийся для бандитов в кладбище.

Зачистив аул, бойцы «Скорпиона» собрались возле командира. Посмотрев на позицию бывшего поста и увидев невредимый автоматический гранатомет, майор вызвал Салманова:

— Бек! Ответь Григу!

В ответ молчание.

Куда делся прапорщик?

Отошел? Или у тела Гарина? Но в любом случае он должен был ответить.

Страшное предчувствие пробежало холодной дрожью по взмокшему от бега телу. Он посмотрел на Щурина, приказал:

— А ну-ка, Шунт, мухой на перевал. Посмотри, где там Бек! И с ним спусти вниз тело Гарина!

Прапорщик проговорил:

— Эх, командир, после такого марафона муха-то из меня никакая!

Но выполнил приказание Пашина, начав подъем на перевал. Через двадцать минут командир группы услышал его взволнованный голос:

— Григ! Беда!

— Что такое?

— И Бек мертв!

Пашин сорвал шлем с головы:

— Ах ты, твою мать… тоже снайпер?

— Нет! Прямое попадание заряда гранатомета. Нужна плащ-палатка и еще люди, собрать то, что осталось от нашего туркмена, и спустить с Жекой в ущелье.

Майор повернулся к Глебову и Затинному:

— Макс, бери с собой Зорро и поднимайтесь на перевал! Бека тоже…

Он не договорил. Подчиненные, поняв состояние командира, двинулись к тропе, ведущей к наблюдательному посту — последней боевой позиции своих товарищей.

А майор сидел на глине, низко опустив голову. Сколько раз группа выходила на задания, и всегда все обходилось. Да, как-то раз ранило того же Бека да контузило Дему. Но все это такие пустяки по сравнению с тем, что произошло сегодня утром здесь, у заброшенного и в принципе никому не нужного аула Белой! Один бой — и три смерти!

Пашин тяжело вздохнул, достал пачку «Кэмела». Мелко задрожавшей рукой прикурил сигарету. Она подрагивала в губах.

Майор обвел мрачным взглядом развалины и открытое пространство перед ними. Везде валялись трупы боевиков. Их было много. По сравнению, конечно, с теми двумя бойцами спецназа, которые и уничтожили их. Но что по сравнению с гибелью двух боевых товарищей эти трупы? Ничто!

Не знал Пашин, что судьба готовит ему еще один удар. После того как Глебов с Щуриным и Затинным принесли тела Салманова и Гарина, командир группы «Скорпион» вызвал через спутниковую связь Луганского:

— Катран! Я — Григ! Прошу ответить!

На этот раз полковник ответил не сразу. А когда ответил, то голос его звучал по меньшей мере растерянно:

— Слушаю тебя, Гриша!

— Свою задачу группа «Скорпион» выполнила. Вот только…

— Что только?

— Слишком большую цену пришлось нам заплатить.

— Потери?

— Да!

— Кто?

— Дема, Бек, Жека…

В ответ молчание.

Затем тяжелый вздох полковника:

— Мы все заплатили слишком высокую цену за эту операцию. Слишком высокую!

— Что вы хотите этим сказать?

Луганский вновь взял паузу. Потом продолжил:

— Мы рассчитывали, что Шамсет в квадрате «Е» будет со своим обычным охранением. Но… ошиблись. В лесном массиве Батаев ожидал своих людей с отрядом Ганура. Это еще сто штыков. И на них вышли группы Слайда и Дрота. Когда они вступили в бой, что-либо менять было уже поздно. Ребятам удалось прорваться к Шамсету и захватить его. Но моджахеды окружили их. Слайд, как старший проведения акции в квадрате «Е», понимал, что долго не продержится. Короче, Григ, он вызвал на себя огонь дальнобойной артиллерии. У меня не было выбора, Гриша. Весь личный состав «Урагана» и «Шквала» остался в этом проклятом квадрате.

Полковник замолчал.

Молчал и майор Пашин.

В динамике послышалось:

— Григ?

Пришлось ответить:

— Да.

— Высылаю за вами «вертушку».

— «Вертушку»? Хорошо!

— В ближайшие полчаса «Ми-8» подойдет к тебе!

— Что теперь будем делать, Катран?

— Не знаю. Однозначно, я подаю в отставку. Все, Григ! В Моздоке дождаться доставки тел ребят «Урагана» и «Шквала». Затем вылет в Москву. Командир экипажа проинструктирован. Конец связи.

— Конец!

Пашин отключил прибор спутниковой связи.

Оставшиеся в живых офицеры его группы стояли рядом. И в их глазах читался немой вопрос.

Майор оглядел боевых товарищей:

— Групп «Ураган» и «Шквал» больше не существует. Ребята попали в переплет, из которого вырваться было невозможно. Погибли все, вызвав огонь на себя.

Глебов сорвал защитный шлем, швырнув его на камни.

— Но как же так, командир? Почему пацанов послали в западню? Какого хрена делала разведка? Что в конце концов все это значит? Мы здесь работали против духов, имевших численный перевес в три раза, с какими же силами пришлось столкнуться группам Слайда и Дрота, что они вынуждены были пойти на самоликвидацию? Григ, скажи мне, кто за все это блядство ответит? Луганский?

Пашин взглянул на подчиненного:

— Разве что-то изменится, если кого-то снимут с должности и отдадут под трибунал?

— А что, пусть все так и останется безнаказанно?

Майор резко повысил голос:

— Капитан! Группы отдела «Z» выполняли боевые задачи. И выполнили их! Это главное! И каждый из нас прекрасно осознает, чем рискует, выходя в боевые рейды! Это знали и ребята Солодовникова с Ивановым! Это наша работа, Макс! Никто нас сюда силком не гнал! И ты это прекрасно знаешь!

Пашин достал пачку сигарет, прикурил.

Уже спокойным голосом приказал:

— Обойти аул! Убедиться, что бандиты мертвы! Раненых среди них быть не должно! Затем всем сбор здесь. Через полчаса должен прибыть вертолет. Далее по плану отхода. Все! Выполнять приказ!

Капитан Глебов и прапорщики Затинный и Щурин направились в сторону развалин.

Операция отряда «Z» службы «АНТ», закончившаяся столь печально, не могла не отразиться на службе секретного подразделения. Исходя из того, что в ходе последней акции оно потеряло почти всю свою боевую группировку, высшим руководством было принято решение о расформировании отдела. Полковника Луганского отправили на пенсию, майора Пашина, капитана Глебова и прапорщика Затинного вывели за штат, определив в оперативный резерв. Это означало, что отныне офицеры спецназа должны были жить жизнью гражданской, у себя на родине, ожидая, когда их знания и опыт вновь потребуются родине. Чего в принципе могло и не произойти.

Глава 4

Три года спустя. Август 2003 года. Переславль. Григорий Семенович Пашин проснулся в одиннадцать часов. И хоть проспал сравнительно долго, лег в три часа, но чувствовал, что не выспался. Впрочем, как обычно. Подобный распорядок дня Пашин выдерживал уже два года. С того момента, когда, бросив очередную работу в одной из многочисленных торговых фирм, впервые сел за стол, положив перед собой стопку бумаги и ручку. С возникшим вдруг желанием написать книгу. Тогда ему было просто интересно, сможет ли он, зарезервированный и до сих пор не востребованный офицер спецназа, создать что-либо читаемое. В библиотеке Пашина стояло много всевозможной литературы. Литературы разных авторов, от классиков Толстого и Достоевского до малоизвестных и неизвестных вообще прозаиков современного детективного жанра. Вот и подумал Григорий, а не попробовать ли ему создать какую-нибудь повесть, тем более сказать читателю ему было что. Пашин написал первую строку, за ней второю и увлекся. Оторвался от работы, когда за окном забрезжил рассвет, а рядом в аккуратную стопку легли двадцать четыре страницы мелкоисписанного текста. Оставив рабочий стол, лег спать. А когда утром перечитал текст, то написанное понравилось ему. По крайней мере получилось не хуже, чем у многих из тех малоизвестных авторов, чьи детективы и боевики он от скуки читал. И Пашин продолжил, и творчество засосало его, как в болото. Он писал и писал, отвлекаясь лишь для приема пищи и короткого сна. За годы работы в спецслужбе, заполненной постоянным риском и угрозой для жизни, да и после, когда был выведен за штат и зарезервирован, Григорий семьи не создал. У него были женщины, но они не играли особой роли. Случайные знакомства, короткие промежутки интимных встреч и безболезненные расставания. Поэтому, когда он занялся литературой, ему никто не мешал и не отвлекал. Денежное содержание, не такое, конечно, как раньше, но вполне достаточное для существования не избалованного излишествами холостяка, он получал. И мог отдаваться внезапно возникшему хобби полностью. Первый роман Пашин написал за месяц. Он мог бы продолжить, но решил сначала издать написанное. Как говорится, попытка не пытка. Он отыскал телефон одного из ведущих издательств и позвонил. Ответил секретарь. Выслушав Пашина, молодая женщина соединила его с каким-то мужчиной, представившимся ведущим редактором отдела остросюжетной литературы. Григорий изложил суть дела. Редактор очень вежливо объяснил, что надо сделать для того, чтобы работа нового автора была рассмотрена на предмет возможной публикации. От майора требовалась электронная версия произведения. А для того, чтобы сделать ее, — компьютер. Пашин приобрел все необходимое и второй месяц потратил на то, чтобы напечатать рукописный текст. Затем отправил в издательство. Редактор подтвердил получение работы и попросил позвонить недели через три. Роман должны были прочитать рецензенты и сам редактор, после чего вынести вердикт, стать ли труду Пашина книгой или так и остаться стопкой исписанных листов. Три недели пролетели быстро. Григорий начал вторую вещь, и она, как и первое произведение, полностью поглотила его. Наступил день, когда он должен был узнать приговор своему первому роману. Никогда так сильно не волновался Пашин, как в тот день. На звонок ответил редактор. И Григорий услышал то, чего меньше всего ожидал услышать. Коллектив редакции очень высоко оценил работу Пашина, и издательство готово заключить с автором договор, для чего Григорию необходимо лишь прибыть в столицу, захватив необходимые документы для получения гонорара. А через два месяца вышла его книга. За ней последовали и следующие. Вскоре романы Сумбура, такой псевдоним выбрал себе Пашин, как бы оценивая прожитые годы, заполнили книжные магазины и киоски. Так командир боевого подразделения спецназа приобрел вторую профессию.

Вот и сегодня, 12 августа 2003 года, он проснулся в 11 часов с мыслью, что первым делом надо позвонить в издательство, уточнить, получили ли там электронную версию его последней работы. Григорий принял душ, выпил чашку кофе и хотел уже набрать московский номер, но его опередили. Прозвучала трель вызова. Пашин снял трубку:

— Да?

— Привет!

Он узнал голос Нины. Ответил:

— Привет! Ты вернулась?

— Да, и сразу, с вокзала, звоню тебе.

— Правильно делаешь. Я соскучился по тебе!

— Я тоже!

— Так давай приезжай!

Нина вздохнула:

— Сразу, Гриш, не получится! Надо в фирме отчитаться, но это час-два. Потом на минуту к маме — и к тебе! Хорошо?

— Не совсем, конечно, но раз иначе нельзя, то… хорошо!

— Жди! Целую!

— Целую!

Сегодня он увидит Нину. После почти недельной разлуки. Разлуки, вызванной командировкой по делам конторы, в которой она работала.

Пашин откинулся в кресле, закурил. Нина возникла в его жизни внезапно, как, наверное, и все, что в ней возникало. Они познакомились в феврале. И познакомились своеобразно. Григорий прекрасно помнил тот вьюжный вечер, когда впервые встретил молодую женщину. Это произошло в подъезде дома. Да, именно в подъезде, этажом ниже квартиры, где он проживал, на лестничной площадке.

Пашин в тот вечер вернулся из Москвы около 8 вечера. Перед тем как поставить машину на стоянку, заехал домой выгрузить несколько объемных сумок с книгами, где были и авторские экземпляры его творений, и книги других авторов, которыми Григория щедро одаривали ребята из редакции, когда он навещал издательство. Остановив «десятку» возле подъезда, Пашин достал сумки и зашел с ними в подъезд. Лифт почему-то не работал. Пришлось на пятый этаж подниматься пешком.

Пьяные голоса нескольких парней он услышал сразу, на входе. Подъезд уже давно приспособили для пьянок зимой местные синяки. Их и гоняли, и в милицию доставляли, даже били, но они возвращались вновь к ящику на площадке между четвертым и пятым этажом, у открытой и теплой батареи. В результате на них просто перестали обращать внимания. Возможно, и от осознания бесполезности всякой борьбы с этими опустившимися, больными людьми, видевшими в стакане с водкой единственную радость в жизни.

Пашин начал подъем. И был уже на третьем этаже, как услышал наверху:

— Бур! Гляди, какая телочка к нам спускается!

— Ух ты, бля! В натуре, соска — класс!

Григорий напрягся. Среди местных алкоголиков никаких «буров» не было, да и голоса, что звучали в подъезде, не принадлежали тем лицам, которые обычно собирались пьянствовать у ящика. Их слова о телке могли означать одно. К ним, вернее по лестнице, спускалась женщина, ставшая предметом повышенного интереса. Интуитивно Пашин понял, что без его вмешательства встреча женщины с алкашами не обойдется. Он поставил сумки к дверям лифта, сам же продолжил подъем.

Сверху донеслось:

— Что, курочка? Прогуляться решила?

Женский голос ответил:

— Опустите ногу, дайте пройти!

— Не спеши, дорогуша, куда спешить? Смотри, какие мужчины около тебя. Водочка имеется! Выпьем?

— Я сказала, пропустите или кричать буду!

Пьяные голоса расхохотались, один из мужчин произнес:

— Это точно! Кричать ты будешь, когда я засажу тебе, крыса! Только в платочек. Бур, закрой ей пасть!

Пашин через две ступени взлетел по лестничному пролету. Он увидел, как чуть в стороне у ящика стоит, глупо лыбясь, молодой парень из соседнего подъезда, постоянный завсегдатай пьянок в подъезде, левее двое крепких парней окружали женщину. Один из этих двоих, судя по всему, Бур, схватил ее сзади и своим шарфом закрыл лицо женщины. Вторым рывком, обрывая пуговицы, распахнул шубку. Намерения этих подонков были очевидны.

Пашин, расстегнув куртку, приказал:

— Эй, козлы! А ну оставили даму в покое!

Сосед по дому первым оглянулся на голос с лестницы. Узнав Пашина, он подыграл ему, обратившись к дружкам:

— Мужики, хорош на самом деле!

Но тот, кто разрывал шубу, цыкнул на собутыльника:

— Заткнись! — И, повернувшись к Пашину, спросил: — Это еще что за чмо хлебало здесь раскрыло? А ну, Бур, держи соску, пока я разберусь кое с кем!

Подельник подзадорил дружка:

— Сделай, Крюк, этого баклана коматозного! Потом их с бабой на пару отымеем!

Пашин вышел на площадку и ждал приближения пьяного парня, названного Крюком.

А тот, скривив рожу, достал из кармана нож. Перебросил из руки в руку, показывая, что владеет клинком. Григорий не следил за манипуляциями бандита, он смотрел ему в глаза. И читал в них беспощадное равнодушие, осознание собственного превосходства над остальными и… полнейшее отсутствие интеллекта.

Крюк приближался.

Когда до Пашина осталось шага два, бандит выбросил вперед вооруженную руку. Но он не бил на поражение. Этот выпад имел целью устрашение противника. Зря решился Крюк запугать майора спецназа. Пашин играться с бандитом не имел никакого желания. Уклонившись и зацепив запястье руки, сжимавшей нож, Григорий резко дернул на себя Крюка, отступив к стене. Парень не удержался на ногах и полетел по лестнице. Пашин для ускорения ударил бандиту ребром ладони по затылку. Крюк врезался в стену четвертого этажа, прямо под щитом электросчетчиков, в кровь разбив физиономию и лишившись сознания.

Бур, увидев, как незнакомец поступил с подельником, оттолкнул женщину к ящику и взревел:

— Ах ты, сука! Ну, падла…

На этом рев прервался. Удар Пашина ботинком в нос заставил его отлететь к противоположной от ящика стене и заткнуться.

Майор сблизился с парнем, находящимся в нокдауне, и ударом пальцев раскрытой ладони в горло начисто вырубил бандита.

Женщина, запахнув шубку, стояла рядом с третьим участником пьянки, жильцом соседнего подъезда, которого, как неожиданно вспомнил Пашин, звали Яков, и широко раскрытыми глазами смотрела, как симпатичный мужчина разделался с двумя вооруженными насильниками. Разделался свободно и спокойно, словно занимался этим постоянно.

Яков же, отступив к мусоропроводу и ожидая, видимо, взбучки, пролепетал:

— Э… это! Я… я… только на хвост этим упал! Наших никого не было, в кармане голяк, а эти… — он указал на Крюка с Буром, — при бобах! Вот и пошли сюда! Я даже не думал ничего насчет женщины, честное слово!

Пашин взглянул на него.

Яков сжался.

Майор приказал:

— Пулей на третий этаж, поднял сумки, что стоят у лифта, к квартире № 18!

— Момент!

Местный алкоголик бросился вниз по лестнице.

Пашин подошел к женщине:

— Испугались?

— Да!

— Теперь вам ничего не грозит.

— Спасибо большое!

— Не за что.

Мимо с сумками пронесся Яков. И тут же вернулся, доложив:

— Все сделал!

— А теперь, Яша, слинял отсюда, и чтобы я ни тебя, ни дружков твоих здесь больше не видел! Иначе отделаю всех так, что в реанимации будут отхаживать. Ты понял меня?

— Да! Конечно!

— Свалил.

— Это… тут водки еще осталось, можно заберу?

— Забирай!

— Спасибо!

Схватив ополовиненную емкость, Яков в мгновение ока испарился с площадки, только по лестнице частой дробью застучали его шаги.

Пашин обернулся к женщине:

— Как вас зовут?

— Нина.

— Меня — Григорий. Думаю, надо наказать подонков. А как вы думаете?

— А разве они уже не наказаны?

— Хотите, чтобы они ушли, оклемались, а потом где-нибудь вновь выставили нож против человека?

— Но не убивать же их?

— Нет, конечно, а вот сдать в милицию будет в самый раз. Но при этом нам обоим придется давать показания.

— Поступайте, как считаете нужным, но не уверена, что их уже утром не выпустят из отделения.

— Не выпустят! Это, Нина, я могу вам гарантировать!

Григорий достал сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, нажал на кнопку вызова. Почти сразу услышал:

— Баженов, слушаю!

— Это Пашин!

— А, Григорий! Привет, давненько тебя не видел! Чего не заходишь?

— Не было времени! Ты вот что, Дмитрий Васильевич, дай-ка команду своим рексам срочно выехать по моему адресу.

— А что случилось?

— Вооруженное нападение на женщину!

— Вот как? А ты… понял! Потерпевшая на месте?

— Все на месте! Давай присылай наряд, а то вскоре мне опять придется успокаивать хулиганов!

— Понял, Гриша! Через пять минут наряд будет у тебя!

— Ты только насчет меня им скажи. А то знаю, как твой ОМОН работает. Сначала на землю уложит, а потом разбираться начнет.

— Не волнуйся! Все будет, как надо!

Начальник районного отдела внутренних дел подполковник Баженов, с которым Пашин находился в приятельских отношениях, сработал оперативно. Спустя минуты три улица огласилась воем сирен двух машин, и в подъезд ворвалась группа захвата. Возглавлял ее капитан, которого также хорошо знал майор спецназа. Вообще, знакомство Пашина с сотрудниками местного РОВД объяснялось просто. Григорий, как писатель, часто встречался с сотрудниками отдела, черпая от них информацию для своих тем, ну и выступал перед ними, даря книги.

Капитан, отдав приказ скрутить бандитов, подошел к Пашину и женщине:

— Здравствуйте, Григорий Семенович!

— Добрый вечер, Сережа!

Старший группы захвата кивнул в сторону бандитов:

— Ловко вы их обработали, Григорий Семенович!

И тут же воскликнул изумленно, увидев физиономию поднятого омоновцами бандита, вторым вырубленного Пашиным:

— Ого! Это ж надо?! А ну-ка, кто у нас второй? Так и есть! Ну и дела!

Григорий спросил:

— Что-то не так, Сергей?

Капитан обернулся к Пашину:

— Наоборот, Григорий Семенович, совсем даже наоборот!

— Объяснить проще можешь?

— Отчего нет? Могу и проще! Вы обезвредили и задержали двух опаснейших преступников, промышлявших разбоями и недавно сбежавших из зоны. К нам пришла на них ориентировка. А тут… вы!

И он повторил:

— Ну и дела! Надо начальству сообщить!

— Это сделаешь позже! Ты мне вот что скажи, нам с дамой сейчас обязательно ехать с вами в отдел?

— Для вас, Григорий Семенович, ну и для вашей дамы, я думаю, можно сделать исключение. Но завтра прийти надо будет обязательно. Оформим протокол задержания.

— Хорошо. Завтра будем в вашем департаменте.

Милиция убыла в отдел, а Пашин пригласил женщину к себе, так как она жила в другом районе и приезжала сюда к подруге, которую не застала дома. Та, оказывается, недавно и неожиданно сменила адрес. В квартире у Григория Нина привела в порядок шубу. Затем Пашин отвез ее к матери, где она и проживала.

На следующий день они вновь увидели друг друга в милиции. С этого момента начали встречаться. Вскоре Пашин понял, что любит эту женщину. Нина призналась, что и Григорий ей небезразличен. Они стали жить вместе. Свободно и счастливо. Два момента омрачали их жизнь. Это частые командировки Нины по делам фирмы и неприятие ее мамой Пашина. Вернее, того, что он не спешит оформить с дочерью законный брак и создать полноценную семью. Григорий же считал, что это только их с Ниной дело. Женщина поддерживала его, хотя Пашин прекрасно понимал, что настоящее состояние их отношений не совсем устраивает Нину и решать вопрос о свадьбе рано или поздно придется. И Григорий был не против такого развития событий. Просто не хотелось, чтобы его предложение руки и сердца Нине выглядело как уступка настояниям будущей тещи. А с другой стороны, при чем здесь она? Совершенно ни при чем. Так что сегодня же и следует поднять этот вопрос!

Погасив окурок, Пашин вспомнил об издательстве. Набрал московский номер. Редактор ответил, что новая работа Сумбура получена, распечатана, в следующий понедельник будет дан ответ. Они обсудили еще несколько вопросов, касающихся сотрудничества автора с издательством. На этом, пожелав друг другу удачи и творческих успехов, разговор закончили.

Григорий встал из кресла, прошел по гостиной, вышел на балкон. Было солнечно, но не жарко. На улице стояла как раз та погода, при которой Пашин чувствовал себя комфортно. И настроение у него было отменным. Скоро придет Нина, и они закроются в спальне, чтобы усмирить накопившуюся за время разлуки страсть. Окунутся в безумство наслаждения, которое, не скупясь, всегда дарили друг другу. Пашин развел сильные руки в стороны. Жизнь была хороша, и жить было хорошо.

Нина приехала к двум часам.

Пашин успел спуститься к супермаркету и цветочному магазину. Так что к ее приходу все было готово.

Григорий встретил любимую букетом роз. Она же подарила ему страстный, жаркий поцелуй. Выпили шампанского. Григорий включил спокойную музыку, пригласив Нину на танец, в конце которого поднял ее на руки и отнес в спальню.

Оторвались друг от друга, когда за плотно зашторенными окнами потемнело. Пашин прошел в гостиную, выключил магнитолу, взял со стола бутылку шампанского и фужеры, вернулся в спальню.

После игристого вина Григорий закурил, только сейчас поинтересовавшись:

— Как съездила в Питер?

— Как обычно! Обсудили договор оптовой поставки сырья, внесли коррективы, дождались, пока прошла оплата! Проконтролировали отправку вагонов. Вот и все! Все, как всегда! Какие еще будут вопросы?

— С кем ты ездила?

— С Митрофановым и Жулиной!

— Митрофанов, это который франтоватый? Лощеный и наглый?

Нина рассмеялась:

— Как точно ты умеешь давать характеристики людям. Действительно, Валентин слишком тщательно для мужчины следит за своим внешним видом и скромностью не отличается.

— Особенно в отношении женщин, не правда ли?

— Что ты хочешь этим сказать, дорогой?

— То, что не нравится мне этот тип!

— А кому он нравится? Из тех, кто имел возможность узнать его сущность, конечно!

— Он не приставал к тебе?

Нина присела на постели, обняв Пашина:

— Ты ревнуешь?

— Ты не ответила на вопрос.

— Нет, Гриша, не приставал! У него с Жулиной давний роман! Такой ответ удовлетворяет тебя?

— Да! Но… если этот петух бросит хоть взгляд на тебя, похотливый, я имею в виду, то ему не поздоровится. Так и скажи этому ловеласу!

— Хорошо! Скажу! Если представится случай, в чем сильно сомневаюсь. Он в курсе, что собой представляет писатель Сумбур, а посему старается избегать меня!

— И очень разумно поступает!

Пашин вновь наполнил бокалы:

— Как мама?

Нина вздохнула:

— Гриш, не сыпь мне соль на рану! Ты же сам прекрасно знаешь, как она относится к таким отношениям, как наши! Не надо портить такой великолепный вечер.

— Я не просто так спросил, Нина! Думаю, Ольга Владимировна права, пора нам узаконить наши взаимоотношения.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что делаешь мне предложение?

— Да, именно это я и хочу сказать!

Нина сильно прижалась к нему:

— Я давно ждала, когда ты решишься на это! И не потому, что на этом постоянно настаивает моя мама. Я хочу быть женой и иметь мужа. Этого хотят все женщины, Гриша!

Пашин повернулся к ней:

— Ты словно в чем-то оправдываешься, Нина! Почему? Не надо никаких слов, лишь ответ: согласна ли ты связать со мной свою жизнь или нет?

— Конечно, согласна!

— Вот и отметим это.

Бутылка шампанского опустела быстро. Выкурив сигарету, Григорий выключил ночник, скользнув под простыню к Нине! Любовь вновь захлестнула их, плотно захватив тела и души влюбленных.

Уснули они в третьем часу, полностью опустошенные и удовлетворенные.

В шесть утра неожиданно раздался телефонный звонок. Пашин с трудом оторвался от сна. Взглянув на настенные часы, подумал: кто это решил звонить в столь раннее время? Ему, вообще-то, некому было звонить, а уж рано утром?.. Но пришлось ответить.

— Да!

— Здравствуй, Гриша, — прозвучал женский голос.

И это было странно.

— Здравствуйте, с кем имею честь?

— Не узнал? Немудрено! Мы по телефону разговаривали всего пару раз.

— Кто вы?

— Ангелина! Дементьева, еще не забыл?

Последняя фраза заставила Пашина сесть.

— Лина?

— Да, это я!

— Подожди, ты откуда звонишь?

— Из Москвы! Но… Гриша, у меня очень мало времени, выслушай меня, не задавая вопросов.

— Говори!

— Мне и дочери грозит опасность! Подробности рассказывать долго. Скажу, что это связано со вторым моим браком. Сама-то я ладно, меня можно вычеркнуть из этой жизни, но Аля? Ей всего десять лет, и она дочь твоего погибшего друга! Помоги ей, Гриша!

Пашин ничего не мог понять:

— Минуту, Лина!..

Но бывшая супруга Демы не дала закончить фразу:

— У нас одна надежда на тебя. Поэтому, если ты решишь помочь нам, сегодня же приезжай в поселок Горки. Это дачный поселок. Я буду ждать в доме № 16, что рядом с большим прудом, напротив старого сельмага. Извини, больше говорить не могу! Теперь все в твоих руках! Надеюсь на встречу!..

Связь оборвалась.

Положил трубку и Пашин. Закурил, задумавшись.

Нина слышала обрывки телефонного разговора. Поэтому, вполне естественно, задала вопрос:

— Что это еще за Лина звонит тебе в шесть утра?

Григорий поднялся, прошел до окна, раздвинул шторы. Сел в кресло, приспособив под пепельницу опавший с букета лист розы.

— Что за Лина, спрашиваешь? Однозначно и не ответить.

— А ты подробно! Спешить нам некуда!

В голосе Нины звучала ревность, но Григорий не заметил ее, находясь под впечатлением телефонного звонка Ангелины Дементьевой.

— Подробно? Хорошо, слушай. Пожалуй, сейчас ты можешь узнать обо мне все.

— Даже так? Что значит все?

— Это значит, что до сентября 2000 года, когда я поселился в Переславле, я служил в секретной спецслужбе по борьбе с терроризмом. В принципе майор Пашин и сейчас остается в составе службы, но это только в принципе. Похоже, руководство обо мне забыло, хотя зарплату платить продолжает. Так вот, в составе диверсионно-штурмовой группы, которой я командовал, служил капитан Дементьев, он же Дема. Во время выполнения последнего задания он погиб, оставив жену и дочь. Так вот Лина, только что звонившая мне, — это Ангелина Дементьева, супруга погибшего капитана и моего личного друга. Еще до вылета на это проклятое задание, в ходе которого мы потеряли почти всю боевую группировку, Анатолий говорил мне, что у него в семье разлад. Причина в том, что Лина полюбила другого человека, некоего Моховского. Человека пожилого, но очень богатого! Еще Дема просил, если с ним что-нибудь случится, при необходимости не отказать его дочери в посильной помощи. Я поклялся, что помогу Алле. Мы были переброшены в Чечню, Толя погиб, а Ангелина вышла замуж за этого Моховского. Что было дальше, мне неизвестно, да и неинтересно! И вот сейчас она звонит и говорит, что ей и дочери грозит опасность. И то, что только во мне она видит надежду на спасение. Причем подчеркивает, что собственная судьба ей вроде как и безразлична и помощь требуется Алле, дочери Демы! Лина назначила мне встречу в поселке Горки, где, как понимаю, она в полном объеме и выложит мне проблему, создающую опасность дочери капитана Дементьева.

Нина, немало удивленная услышанным, проговорила:

— Вот почему зимой в подъезде ты так легко разделался с вооруженными бандитами! — И без всякого перехода спросила: — Ты поедешь к ней?

— Я должен это сделать! Я поклялся Деме, что не оставлю в беде его дочь! И долг выполню!

— Расскажи, как это произошло?

Пашин сразу не понял вопроса, переспросив:

— Что произошло?

Нина уточнила:

— Как погиб твой друг?

Григорий, потушив окурок, собрался с мыслями и повел рассказ о событиях трехлетней давности. Рассказ о том, что произошло ранним утром 14 августа 2000 года в Белойском ущелье.

— И когда Шульц, прикрывшись заложницей, бросил гранату, Дема накрыл ее своим телом…

Пашин замолчал, вновь переживая смерть боевого товарища. Молчала и Нина, смахнув скатившуюся по щеке слезинку.

Григорий встал, посмотрел невесте в глаза:

— Теперь скажи, могу ли я забыть о клятве?

Нина тихо проговорила:

— Нет, не можешь. Отправишься прямо сейчас?

— Сначала отвезу тебя к матери.

— Хорошо, но потом я вернусь и буду ждать тебя здесь!

Пашин согласно кивнул головой.

Через час он отъехал от дома Нины.

Остановился на центральной площади. Достал сотовый телефон, набрал номер.

Ему ответил голос капитана Глебова:

— Слушаю!

— Макс? Это Григ!

— Командир?

— Удивлен?

— Честно говоря, да! Давно не звонил. Что-нибудь произошло?

— Произошло, Максим! Дочери Демы грозит опасность!

— В чем она заключается?

— Пока не знаю! Звонила Лина, толком ничего не объяснила, но назначила встречу недалеко от Москвы. Да, она еще сказала, что ее проблема связана с Моховским!

— Вторым ее мужем?

— Да! Ты сейчас чем занимаешься?

— Какая разница? Я тебе нужен?

— Как быстро от Владимира ты можешь прибыть в поселок Горки, это в двадцати километрах от МКАД по южному направлению, как раз на Переславль.

Глебов на секунду задумался. Затем ответил:

— Часа через четыре! По максимуму!

— Хорошо. Сейчас 7.40. В двенадцать часов будь на окраине поселка, но так, чтобы тебе был виден старый магазин. Возле него увидишь и мою «десятку». Задача — дождаться моего отъезда и проследить, что будет происходить у дома № 16, где Лина и назначила мне встречу. Это как раз напротив магазина.

— Понял! В полдень буду на месте!

— Давай накинем час на непредвиденные обстоятельства.

— Принял!

— При необходимости задача может измениться!

— Это уж как обычно! Не волнуйся, Григ, я буду рядом и сделаю все, что ты скажешь! Слушай, а может, и Зорро напряжем? А то он на своей фирме у Липецка как бы совсем не закис вместе с капустой!

— Нет! Это лишнее!

— Хоп, командир! Договорились.

— Отбой, Макс!

— Конец связи, Григ!

Пашин выехал из города и прошел выездной пост ГИБДД в 8.15. Еще на площади сориентировавшись по атласу автомобильных дорог, вел «десятку» уверенно, постоянно следя за теми машинами, что следовали сзади. На сороковом километре обратил внимание на темную тонированную «девятку». Она шла на той же скорости, что и автомобиль Пашина, — 80 км/час, хотя трасса вполне позволяла развить и более приличную скорость.

Мелькнула мысль — «хвост»? Но с чего? Почему? Никаких причин для его ведения Григорий не видел. Даже если утренний разговор был кем-то перехвачен, что уже само по себе являлось предположением, скорее чисто теоретическим, нежели практическим, но даже в этом случае контролировать его, Пашина, не было никакой необходимости. Неизвестный, который, опять-таки теоретически, мог заинтересоваться майором, прекрасно знал, куда именно тот направляется. Однако «девятка» продолжала держать дистанцию, не отрываясь, но и не идя на обгон. Что ж, придется проверить тачку.

Пашин включил правый поворот, резко сбросил скорость и остановился на обочине, глядя в зеркало заднего вида. «Девятка» не остановилась. Она, по-прежнему не повышая скорость, прошла мимо. Выкурив сигарету, Пашин продолжил движение. Далее по всему маршруту до поворота на Горки этой «девятки» он больше не видел. Значит, показалось.

Свернув с трассы и проехав километров десять, Пашин въехал в типичный дачный поселок Горки, построенный на месте бывшего села. Возле дома № 16 остановился.

Впереди увидел «Мазду» Глебова. Макс, как и договаривались, был на месте. И стоянку он выбрал удачно, возле строящихся коттеджей, где не привлекал ненужного внимания. Мало ли кто подъехал к стройке? Один из строителей или заказчик…

Поставив «десятку» вплотную к высокому забору, чтобы не загораживать узкую поселковую дорогу, Пашин вышел из автомобиля, прошел к центральным воротам. Калитка в них была закрыта, слева находился звонок. Григорий нажал кнопку. Через некоторое время послышались приближающиеся шаги. По их частоте и характерному стуку каблуков понял: к воротам спешит женщина. Так оно и оказалось.

Калитка открылась, и Пашин увидел перед собой даму, в которой не без труда узнал бывшую супругу Толика Дементьева, Ангелину.

— Гриша?

— Как видишь!

— Это хорошо, что ты приехал, очень хорошо!

— Ты допускала мысль, что я не появлюсь здесь?

— Нет! Хотя… если честно, допускала. Прекрасно зная отношение всех ко мне!

Пашин вошел во двор шикарного особняка. Осмотрелся. Он был пуст и как-то запущен. Здесь долго не жили. И это, выражаясь в разных множественных мелочах, сразу бросалось в глаза. Григорий спросил:

— Чей замок?

Лина ответила:

— Это не замок и даже не поместье. Обычный загородный дом, которых полно вокруг Москвы. А принадлежит он пока мне!

— Почему пока? Ты собралась его продавать?

— Гриша, давай обо всем поговорим дома?

— Хорошо! Но мне надо сделать один звонок.

Женщина вдруг спросила:

— Кому?

И тут же спохватилась:

— Извини! Я спросила глупость! Нервы напряжены до предела… Звони, конечно, я подожду тебя в фойе.

Дождавшись, пока бывшая супруга Демы не скроется в доме, Пашин достал сотовый телефон, вызвал Глебова:

— Дорогая?

Макс, поняв, что командир перестраховывается, ответил:

— Слушаю тебя… «дорогой»!

— Как дела?

— Нормально. Я здесь уже сорок минут! За это время к дому № 16 никто не подъезжал, кроме тебя, естественно, и никто с территории не выезжал.

— Я вот что хотел узнать, дорогая! Ты не в курсе, наш сосед по даче свою тонированную «девятку» не продал?

Глебов понял Пашина:

— Нет, при мне никакая «девятка», ни обычная, ни тонированная, в поселке себя не обозначала!

— Понял. Я почему спросил? Вспомнил, один мой коллега просил подобрать в провинции нормальную тачку. А сосед как-то намекал, что собирается продать свою «девятку». Но ладно, это неважно! Что? Думаю, что скоро. Нет, у нас ничего не меняется, все, как и договаривались.

Макс ответил:

— Все ясно, Григ! Задача на данный момент остается прежней!

— Вот и хорошо. Целую. До встречи!

— Отбой!

Отключив мобильник и вставив его в чехол, Пашин направился к дому. Вошел в богато обставленный холл. Возле камина, который летом, естественно, не горел, стояли два кресла и столик со спиртными и прохладительными напитками. На камине — фотография Ангелины с каким-то мужчиной, фото в золоченой рамке. В одном из кресел сидела Ангелина. Григорий устроился напротив, спросил:

— Курить у тебя здесь можно?

— Конечно, пепельница, сигареты, зажигалка на нижней полке коляски.

Пашин поставил пепельницу рядом со строем разнокалиберных и разномастных бутылок, сигареты закурил свои. Посмотрел на женщину:

— Ну, Лина, рассказывай, в чем дело!

Лина, отчего-то еле заметно вздрогнув, произнесла:

— Извини, я немного выпью! Плохо себя чувствую.

— Дело твое, ты здесь хозяйка.

Она взяла бутылку мартини, до половины наполнила фужер. Руки ее мелко дрожали. И это было заметно, когда она поднесла фужер ко рту. Пашин сделал вид, что не обратил на данное обстоятельство никакого внимания.

Поставив пустой фужер на стол и так же, как и Пашин, закурив, Лина тряхнула головой и проговорила:

— Значит, так, Гриша! Прошу запастись терпением и слушать меня не перебивая, иначе я могу и сама запутаться, и тем самым запутать тебя. На все вопросы, которые у тебя возникнут, отвечу после того, как изложу все, что касается меня… нашей с Алей проблемы. Хорошо?

Пашин пожал плечами:

— Хорошо. Я слушаю тебя.

Лина повторила:

— Значит, так!..

И начала свой монолог, прерываясь на нервные затяжки сигарет. Григорий внимательно слушал, по сути, историю жизни Ангелины. В той части, которая касалась периода повторного замужества.

Глава 5

Из слов Ангелины следовало, что брак с Моховским сложился не так, как хотелось бы женщине. Все же разница в возрасте сказывалась. Муж, Лев Георгиевич, оказался мнительным и ревнивым человеком. Хотя сам, в смысле интима, был, мягко говоря, слабаком. Но жену старался держать, как это говорится, в строгости. Она везде должна была сопровождать Моховского, когда это, естественно, требовалось, остальное время проводить дома под неукоснительным контролем его старой служанки. Так вот попала Лина в золотую клетку. Одно успокаивало: она была обеспечена, и к дочери Моховский относился, как к родной. Уже только ради этого она готова была жить с ним. Так продолжалось два с половиной года. И вот настает понедельник, 17 марта.

Лев, как всегда после выходных, решил начать рабочий день с объезда сети магазинов, которыми владел в доле с неким Полесским Саввой Яковлевичем. Вообще всем, чем владел Моховский, он владел в паре с Полесским. Только доля в бизнесе у Льва была больше примерно на четверть.

Так вот, утром 17 марта Лина, как обычно, проводила мужа до двери московской квартиры, а затем выглянула в окно. Это тоже вошло в привычку. Лев Георгиевич в сопровождении личного телохранителя Паши сел в свой «Мерседес» и выехал со двора. А в обед ей позвонил помощник Моховского. Он сообщил, что с мужем Ангелины Эдуардовны случилось несчастье. Он попал в автокатастрофу и помещен в одну из частных клиник в критическом состоянии. Пока Лина вызывала такси, пока добиралась до клиники, Лев Георгиевич Моховский скончался. Ей показали обезображенный труп бывшего мужа. Аля в это время находилась в школе. Помощник рассказал Лине, что «Мерседес» Моховского на МКАД потерял управление и врезался в бордюр, затем лимузин развернуло и он попал под грузовой автопоезд. В результате водитель и телохранитель погибли на месте, ну а Лев Георгиевич… с ним понятно.

Лина прервала монолог, достав из пачки сигарету.

Пашин поднес ей огонь зажигалки и… услышал, как наверху, на втором этаже, что-то скрипнуло.

— Что это? — спросил Григорий.

Женщина отмахнулась:

— Не обращай внимания. Дом новый, здесь постоянно что-то скрипит и стучит, особенно в жару и ночью.

Пашин расстегнул пиджак и как бы потер грудь, на самом деле включив миниатюрный прибор, лежавший в накладном кармане рубашки и способный определять, ведется ли в помещении прослушка. Другими словами, сканер из арсенала средств спецслужбы. Прибор выдал короткие, слабые удары тока. Интересно, оказывается, кто-то слушает их разговор. Не тот ли, кто скрипнул половицей на втором этаже? Но тогда Лина ведет какую-то, пока непонятную и необъяснимую, игру? Он повторным движением руки отключил прибор, переводя внимательный взгляд на Ангелину. Та, глубоко затягиваясь длинной, тонкой сигаретой, продолжила…

Мужа похоронили, похороны организовали шикарные, много было народа, соболезнования сыпались со всех сторон.

Затем, как-то незаметно, прошел месяц. Ей привезли деньги, ту сумму, которую ежемесячно получал покойный Моховский. Приходил адвокат. Начал канитель с оформлением наследства. По завещанию, которое Лев Георгиевич составил за неделю до смерти, все его движимое и недвижимое имущество переходило супруге, то есть ей, Ангелине Эдуардовне. Особо женщина не печалилась. Теперь, волею случая, она стала и богата, и свободна. Но не может в этой жизни все быть так гладко и безоблачно. Лина чувствовала, что ей не дадут занять в бизнесе место мужа. И интуиция не обманула ее. Двадцать второго апреля к ней приехал господин Полесский. Он был немногословен. Либо Лина продает ему долю Моховского, то есть собственную долю, либо у нее начинаются проблемы. В первую очередь с дочерью. Он еще спросил, как она посмотрит на то, что ее десятилетняя девочка из примерной школьницы станет малолетней наркоманкой и проституткой? И это только начало. В глазах Полесского читались решительность и непреклонность, смешанные с полнейшим равнодушием к Лине. Она поняла, что этот человек, который всегда ранее, при жизни мужа, приветствуя Ангелину, галантно целовал ей руку, сейчас способен спокойно и безжалостно уничтожить ее и дочь!

Лина согласилась. Полесский, сказав, что она поступает мудро, и пообещав в качестве откупного 100 000 долларов, удалился. Остались люди, которые прибыли с ним. Это были адвокаты. Они потребовали немедленно начать составление всех положенных бумаг. Ангелина вызвала своего юриста и перепоручила это дело ему. Карусель завертелась.

Лина вновь замолчала.

На этот раз наполнила бокал вином. Выпила. Потерла виски, словно снимая боль, неожиданно посетившую ее. Пашин молчал. У него были вопросы, но уговор есть уговор, до окончания рассказа женщины он ни о чем не спрашивает…

В общем, юристы все бумаги подготовили быстро, осталось подписать их и заверить подписи у нотариуса. Но тут у Полесского возникают осложнения с налоговой службой. Его плотно прессуют. И длится этот прессинг почти два месяца, неделю из которых Савва Яковлевич даже проводит в следственном изоляторе. Однако отвертелся. От него отстали. И Полесский тут же явился к ней. Был он крайне раздражен. И обвинил Лину в том, что это якобы она приложила руку к наезду налоговиков. Ангелина выразила удивление и недоумение, но Полесский не хотел ничего слушать. В конце концов он успокоился, пообещав лично удавить того, кто сдал его ментам. Так всегда вежливый Савва Яковлевич и выразился. Уходя, он назначил подписание документов и передачу денег на двадцатое число сего месяца здесь, в этом доме. Через неделю.

Поняв, что Лина закончила, Пашин спросил:

— И в чем угроза твоей дочери? Ты отдаешь свою долю, тебе возместят, так сказать, ущерб — и все! Ты выполнишь условия Полесского и потеряешь для него всякий интерес.

— Не все так просто, Гриша. Мой адвокат подсказал, что я могу через какое-то время опротестовать законность сделки, сославшись на шантаж со стороны Полесского. И еще он намекнул, что со смертью Льва Георгиевича не все так однозначно, и если потребовать нового расследования, то можно узнать кое-что новое. Слишком мутно с этой автокатастрофой. Вот тут я задумалась. Если в гибели Моховского замешан Полесский, то оставит ли он в живых нас с Алей? Если мы можем, пусть даже теоретически, осложнить в будущем его благополучие? И пришла к выводу, что никакого резона оставлять нас в покое у Полесского нет. Намного проще убрать и нас, хотя бы в ту же среду, двадцатого августа, прямо здесь, имитировав, скажем, взрыв дома от утечки природного газа. Сколько людей уже погибло по этой причине?

Пашин встал, прошелся по гостиной, подошел к окну, выходящему во двор. На улице никого не было. Повернувшись, задал вопрос:

— Так ты вполне серьезно считаешь, что Полесский решил убрать тебя с дочерью?

Лина ответила кратко:

— Да!

— Тогда второй вопрос. За тобой следят?

Женщина обернулась к Пашину:

— Не знаю! Ничего подобного не замечала, а что?

— Почему тебе в таком случае не опередить Савву Яковлевича и не скрыться с Аллой за «бугром»? Конечно, не напрямую, из Москвы, а откуда-нибудь из Ростова? Не думаю, что этот Полесский настолько мощен, чтобы достать тебя за границей. Ну а там ты свободно можешь обратиться в Интерпол, и для шантажиста начнутся очень трудные времена. Ты же будешь в безопасности вместе с дочерью.

Лина вздохнула:

— Ты думаешь, я не просчитывала этот вариант? Просчитывала, Гриша, и очень тщательно, но… только не я одна. Возможность моего побега предусмотрел и Савва Яковлевич Полесский. И принял, как это называют, адекватные меры.

Пашин спросил:

— В чем они заключаются?

Женщина посмотрела на Григория:

— Он забрал к себе Аллу!

— Вот как?

— Да! И привезет ее сюда лишь двадцатого августа, в день совершения сделки!

Лина вновь наполнила бокал, Пашин сделал ей замечание:

— Не много ли пьешь?

— Нет! Не много!

Григорий вернулся в кресло:

— Что, по-твоему, должен сделать я?

— Спасти нас!

— Каким образом? Наехать на Полесского? Или завалить его?

— Ну, зачем ты так, Григорий!

Она взглянула в глаза Пашина, и майор заметил в ее взгляде какой-то еле заметный холодок. Что-то необъяснимое, но точно не характерное для человека, чьей жизни угрожает реальная смертельная опасность. Если бы женщина задержала взгляд, то, возможно, разведчик прочитал в нем и нечто большее, но Лина опустила голову, проговорив:

— Я прошу тебя, и то только ради дочери твоего боевого друга, будь здесь в среду, двадцатого числа. И защити нас, если Полесский решится на убийство. У Льва остался пистолет, он на московской квартире, я привезу его. Если же мои страхи напрасны и он сдержит слово, отдав деньги и вернув Аллу, тебе и делать ничего не придется. Тем же вечером мы улетим из России. Ты сделаешь это, Гриша?

— Сделаю! Ты мне ответь, каким образом смогла выйти на меня? Мой телефон известен весьма ограниченному кругу лиц.

Лину вопрос не смутил:

— Мне, наверное, просто повезло! Как-то, полгода назад, не помню уже где, но в книжном ларьке наткнулась на книгу «Охота на волков», на обложке увидела твою фотографию, хотя автором значился какой-то Сумбур. Я купила книгу. Кстати, она очень мне понравилась, я и другие твои книги покупала. Была очень удивлена: офицер спецназа — и вдруг писатель? Но ладно! Короче, когда началась эта кутерьма, я подумала о тебе. Надо было узнать твой телефон. Попросила адвоката позвонить в издательство, представившись твоим однокурсником, ведь я же знала, когда и какое ты окончил военное училище. Юристу дали твои координаты.

Пашин отрицательно покачал головой:

— Нет, Лина, адвокату или кому-либо другому без моего согласия не дали бы номер телефона.

— Тем не менее так, Гриша! Иначе откуда, на самом деле, я смогла узнать его? Позвони своим редакторам, может, кто и припомнит о запросе по тебе! Времени прошло немного.

— Ладно, замнем. Короче, Лина, я приеду сюда во вторник девятнадцатого числа, поздно вечером. Как смогу открыть ворота и гараж, а также попасть в дом?

Женщина поднялась:

— Подожди минуту.

Она подошла к шкафу возле лестницы, ведущей на второй этаж. Покопалась в нем, вернулась к камину, неся в руках связку ключей. Передала ее Пашину:

— Здесь ключи, которыми ты откроешь все помещения в усадьбе. На втором этаже, прямо по коридору, в торце гостевая комната, там сможешь отдохнуть. Я приеду к девяти утра.

— На какое время назначена встреча с Полесским?

— На полдень.

— Как думаешь, с кем он прибудет сюда?

— С юристом, телохранителем и водителем точно. А вот возьмет ли с собой еще кого, сказать не могу. Но не думаю, что он будет рисоваться в поселке колонной джипов! Если… задумал убийство.

— Если этот Савва задумал убийство, то он вообще не должен рисоваться в поселке. Кроме как по дороге, к твоей усадьбе никак не подобраться?

— Почему же? За садом пруд. Можно и по воде, на лодке, а если слева вдоль камышей, то никто и не заметит!

— Еще вопрос: твой юрист будет присутствовать при сделке?

— Да. По крайней мере, должен. Он обещал утром подъехать к московской квартире, чтобы сюда приехать вместе со мной.

— Хорошо. Кажется, все?

— Да, вроде…

— Тогда проводи меня?

— Конечно.

Они вышли из особняка, прошли немного по дорожке, ведущей к центральным воротам. На полпути Пашин резко обернулся, цепким профессиональным взглядом осмотрев фасад. И ему показалось, что на втором этаже, в крайнем слева окне, за решеткой колыхнулась штора. Хотя это ему могло и показаться.

Лина спросила:

— Что это ты?

— Да так, оценил здание. Красивый дом! Жаль, что не могу купить себе такой!

— Не жалей, Гриша! Такие дома счастья не приносят. Только беды, поверь мне!

Когда они подошли к калитке в массивных воротах, Ангелина остановила Пашина:

— Подожди, Гриш! У тебя связи с твоими ребятами из Службы нет?

— А что?

— Просто спросила. Так есть или нет?

— Какая тебе разница?

— Понимаешь, Полесский вполне может установить за усадьбой наблюдение. И если твой приезд еще можно будет как-то объяснить, мало ли, я любовника на сделку пригласила, то появление с тобой еще кого-нибудь наверняка встревожит Савву. И он не явится сюда. Со всеми вытекающими последствиями.

Пашин вновь попытался поймать взгляд Лины, но та умело отвела глаза. Григорий успокоил женщину:

— Не волнуйся, я приеду один. Ты только ствол не забудь, а то моя помощь в случае необходимости сведется к нулю! А с ребятами из группы, Лина, у меня, к сожалению, связи нет.

— Что ж. Бывает и такое.

В словах женщины боевой майор почувствовал что-то похожее на скрытое облегчение. Оно было замаскировано, но… присутствовало. Вопрос: почему ответ Пашина так подействовал на Лину?

Между тем она открыла калитку:

— До встречи, Гриш?

— До встречи. Я буду обязательно. Только не надо больше мне звонить!

— Женщина?

— Да!

— Понимаю…

— Ну, пока!

— До свидания, Гриша… и спасибо тебе!

Пашин вышел за пределы усадьбы. Посмотрел налево. «Мазда» Глебова стояла на прежнем месте. Григорий сел в свою «десятку», тронулся к выезду из поселка. Спустя минуту на сотовом телефоне прозвучал сигнал вызова.

— Да?

— Это Макс.

— Слушаю.

— Григ, за тобой, по-моему, «хвост»!

— Откуда он появился и что собой представляет?

— Из соседней от особняка Ангелины усадьбы. А представляет собой «Форд Скорпио». В салоне один водитель.

— Принял.

— Мне сопроводить вас?

— Нет! Пока нет! Подожди с полчаса. Если Лина покинет свой дом, следуй за ней. Если останется в особняке, догоняй «хвост». Я буду тащить его медленно, на скорости километров семьдесят в час.

— Понял. Выполняю.

Отложив на переднее пассажирское сиденье телефон, Пашин бросил взгляд в зеркало заднего вида. Он увидел бордовый «Форд». Что ж! Посмотрим, как будут развиваться события дальше.

Он вывел автомобиль на трассу, ведущую к Переславлю, перестроился в правый ряд, установив скорость 65 — 70 км/час. «Форд», выйдя на федеральную дорогу следом, также вынужден был сбросить скорость. Но водитель, видимо, оказался опытным. Чуть позже, поняв, что, постоянно маяча сзади «десятки», он выдает себя с потрохами, выбрал другую тактику: стал то обгонять Пашина, то вновь оказываться сзади, заезжая по пути то на заправку, то на шиномонтаж. Через полчаса Григория вновь вызвал Глебов:

— Григ! Лина покинула усадьбу!

— Принял. Она одна?

— Нет, с водителем.

— Ясно! Значит, был все-таки в доме еще один человек.

— Ты о чем?

— Позже объясню. Так, Макс, проводи объект и выходи на трассу Москва — Переславль. Я сейчас нахожусь в пятидесяти километрах от МКАД. Остановлюсь где-нибудь у дорожного кафе. Час убью! Как освободишься от Лины, звонок мне.

— Понял, Григ!

Включив аварийную сигнализацию, Пашин вывел «десятку» на обочину, открыл капот. Стоя перед двигателем, задумался, не забывая при этом отмечать машины, проносящиеся мимо в попутном направлении.

Сказав, что она дома одна, Лина заведомо обманула его. В доме кто-то был. И слушал их разговор. Наверняка с согласия Ангелины. А может, она уже сейчас под контролем Полесского? Но тогда что означает вызов его, Пашина, в поселок Горки? Что-то здесь не вяжется. По крайней мере, в версии, которую изложила бывшая супруга Демы. Ну ладно. Все равно придется участвовать в этой мутной игре. Потому что в нее вовлечена дочь Демы. Ее из этой непонятки он просто обязан вытащить.

Выкурив сигарету и закрыв капот, Пашин сел в салон. Медленно тронулся. Бордового «Форда» не заметил. Наверное, ушел вперед и сейчас стоит где-нибудь у магазина, ждет его. Ну что ж, жди! Посмотрим, что ты доложишь своим хозяевам о концовке нашего совместного путешествия.

Проехав еще десять километров, справа увидел шашлычную. А возле нее… бордовый «Форд», который при появлении машины Пашина тут же вышел на трассу и продолжил движение в сторону Переславля.

Григорий улыбнулся, свернул на стоянку.

В кафе заказал три порции шашлыка, салат и двойной кофе. Устроился за угловым столиком, откуда хорошо просматривалось все пространство перед шашлычной.

Плотно перекусив, закурил, наслаждаясь вкусом совсем не дурного кофе.

В кафе и застал его очередной вызов Глебова:

— Григ! Макс на связи.

— Говори.

— Лину доставили в такой же дачный поселок, только двадцать километров восточнее. Она вошла в дом № 33 по улице Нижней.

— Как называется поселок?

— Белое озеро.

— Понял. Что дальше?

— Тачка, что доставила ее туда, ушла в сторону Москвы. В доме, кроме Ангелины, похоже, есть еще кто-то, но, чтобы узнать, кто именно, придется тут задержаться.

— Не надо, Макс! Возвращайся и догоняй меня. Но не сближайся. Твоя цель — бордовый «Форд». Как подойдешь, сообщи мне.

— Выполняю!

Пашин отключился, подошел к стойке бара, рассчитался. Вскоре вывел «десятку» на шоссе и так же медленно продолжил движение.

Через двадцать минут прошел половину пути.

Вновь сотовый телефон выдал сигнал вызова.

— Слушаю тебя, Макс.

— Я рядом, вижу тебя.

— Принял. Увеличиваю скорость. Иди за мной, пока не зацепишь «хвост»! Затем пристраивайся к нему. На подъезде к Переславлю передам дополнительные инструкции.

— Понял!

Пашин резко нажал на педаль газа. Машина начала быстро набирать скорость, тем более дорога вполне позволяла сделать это. В зеркале заднего вида «Мазды» Глебова Григорий не видел, но знал, что она идет следом. Все же профессионализм капитана спецназа даже в такой мелочи, как контроль над объектом на трассе, был значительно выше того, кто пытался наблюдать за Пашиным на «Форде».

Бордовый «Форд» Пашин заметил на обочине у «Бистро». Передал Глебову, где стоит преследователь, и еще больше увеличил скорость. Вскоре заметил преследование в зеркале заднего вида.

Глебов передал, что ведет «хвост» плотно.

До Переславля оставалось километров десять, когда Пашин вызвал Глебова:

— Макс?

— На связи!

— Слушай внимательно. Я затаскиваю «Форд» в город, там от него отрываюсь. Ты остановись за постом ГИБДД, перед поворотом к торговому центру, что увидишь справа от себя. Жди, когда назад вернется «хвост». Потеряв меня и поколесив по городу, он, скорее всего, уйдет.

— А если останется?

— Если через час после того, как мы войдем в Переславль, «Форд» не покажется в обратном направлении, двигай к моему дому. Машину спрячь за детским садом. Там сейчас неплохая стоянка, не видимая с центральной улицы, на ней и встретимся. Если же «Форд» отправится к Москве, сообщи мне, и я подъеду к тебе. Вопросы?

— Вопросов нет!

— До встречи, Макс!

— Давай!

Перед постом Пашин, как того требовали дорожные знаки, сбросил скорость. Беспрепятственно миновал инспекторов дорожно-постовой службы, направившись к центральному проспекту, где спокойно мог оторваться от преследования. Но, посмотрев в зеркало заднего вида, «Форда» не увидел. А он должен был быть сзади. На посту его, как и Пашина, не остановили, так куда он, черт возьми, делся?

Ситуацию разъяснил Глебов:

— Твой «Форд», Григ, только что прошел мимо меня в сторону Москвы, я даже остановиться в указанном месте не успел.

— Вот как? Уж не передал ли он меня кому-нибудь?

— На это ответить не могу.

— Ладно, вставай, где сказал, и жди! А я тут разберусь с этими «хвостами», мать их! Затеяли игрушки!

Пашин кружил по городу, пока не убедился, что за ним наблюдения не ведется. Вызвал Глебова:

— Макс! Подъезжай к торговому центру, вставай за заправкой. Я еду к тебе.

— Понял. Жду.

Через двадцать минут майор Пашин и капитан Глебов встретились. Там, где и указал командир группы, за АЗС, возле торгового центра.

Поздоровались. Сели в машину Глебова. Закурили. Максим спросил:

— И что, по-твоему, командир, все это значит?

— А черт его знает, Макс! Сам видишь, белиберда какая-то.

— Что тебе передала наша малоуважаемая Ангелина Эдуардовна?

Пашин пересказал то, что узнал от Ангелины. Глебов внимательно выслушал командира.

— Да, мутное дело! Но… вполне возможное. И то, что Полесский мог свободно Моховского на тот свет отправить, и то, что решил наехать на его богатую супругу, и даже то, что в результате бывший компаньон Моховского решил разделаться и с Ангелиной! Ну, и с Аллой в придачу. Все это вполне возможно. Но…

— Что «но»?

— Но как-то выглядит это все слишком уж наивно, что ли. Как-то по-дилетантски.

— Что ты имеешь в виду?

— Посуди сам, Григ. Полесский готовит агрессию против семьи Моховского. Допустим, что убирает этого, как его…

— Льва Георгиевича!

— Вот-вот, Льва Георгиевича. Делает это грамотно, так что ни у кого к нему вопросов не возникло. Автомобильная катастрофа! Хотя подготовить катастрофу достаточно сложно. Для этого требуется высококлассный профессионал. Но ладно! С Моховским Полесский разделался. Что дальше? Он ждет, когда законная часть общего бизнеса перейдет к наследнице, то бишь Ангелине. Тоже разумно. Пока он все делает грамотно, профессионально. Мог и дальше продолжить в том же духе, постепенно вытесняя из дела супругу покойного Моховского, ведь она же ни черта не понимает в бизнесе. Но вместо этого вдруг грубый наезд на нее, да еще с похищением дочери. Зачем? Почему Полесский изменил тактику? Тактику, в перспективе сулящую ему успех? Ведь мало того, что он поступает, мягко говоря, нелогично, что для него, судя по ранее предпринятым мерам, не характерно, Полесский вдобавок ко всему еще и прилично рискует, похищая дочь супруги Моховского. А вдруг Ангелина обратится в милицию? Или, еще хуже, в ФСБ? Такую персону, как она, там встретили бы с распростертыми объятиями. И подготовили бы Полесскому такую западню, из которой он не выбрался бы. Но он рискует! Зачем?

— Может, у него самого возникли крупные проблемы? Ведь говорила же Лина о том, что Полесского два месяца трясла налоговая служба, даже определяла в следственный изолятор. Да, он откупился. Но на откуп в серьезном деле нужны серьезные деньги. Причем наличные. Где их было взять обложенному со всех сторон Савве Яковлевичу? Только занять! Он и занял крупную сумму, откупился, ну а с кредиторами пообещал рассчитаться долей Ангелины! Кредиторы — народ нетерпеливый, хотят быстро вернуть свои деньги! Сами торопятся и торопят Полесского. Вот он и вынужден идти напролом. Как тебе такой расклад, Макс?

Глебов потер переносицу:

— Что ж, и такое возможно…

— В том-то и дело, Максим, что там, где замешаны большие деньги, возможно все, даже невозможное. И просчитывать или анализировать поступки Полесского — дело неблагодарное. Да и ненужное. Надо разобраться в другом. В том, что непосредственно связано с Ангелиной и ее дочерью.

— С ними, по-моему, как раз все ясно.

— Не скажи!

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, во-первых, почему Лина солгала, сказав, что находится дома одна? Во-вторых, наш разговор прослушивался, и это мог делать только человек, которого и скрыла от меня Ангелина и который позже вывез ее из усадьбы. Если она находилась под контролем Полесского, то зачем вызвала меня, запросив помощь от него же самого? В-третьих, в ее поведении были как минимум три странных момента. Первый — то, что она постоянно подогревала себя спиртным, когда, наоборот, должна бы держать себя трезвой, ведь решается, по сути, ее судьба. Второй: как-то в разговоре она назвала Полесского Саввой, будто говорила об обычном знакомом. И третий: ее взгляд, который она старательно прятала от меня, но однажды все же не сумела скрыть и в котором я прочитал холод и пустоту, смешанные с каким-то равнодушием. Разве такой взгляд должен быть у матери, дочери которой грозит смертельная опасность?

На этот раз возразил Глебов:

— Ну, Гриша, в стрессовом состоянии каждый ведет себя по-разному, особенно женщина. Стандарта поведения в экстремальной ситуации нет. И быть не может.

— Хорошо! А чем ты объяснишь «хвост», что увязался за мной от поселка?

— А вот тут мог действовать человек Полесского! Он следил за особняком Ангелины и доложил боссу о посетителе. Тот и приказал узнать, откуда появился неожиданный гость. И куда он отправился после разговора. Кстати, и прослушка могла осуществляться из соседнего дома, так что тот мужчина, что находился в доме во время твоего визита и который потом вывез Лину, мог, как и она, ничего не знать о постороннем контроле. Поэтому Лина и открыла тебе. А скрыла присутствие мужика потому, что просто посчитала необязательным, чтобы ты узнал о нем. Возможно, он ее друг.

Пашин согласился:

— Твои слова не лишены логики. Все могло быть, как расписал ты. Но тогда, значит, Полесский уже знает о том, что вечером девятнадцатого числа я приеду в Горки. И цель моего прибытия знает.

— Выходит, так.

— А следовательно, и меры примет. Какие?

— Такие же, как и в отношении Ангелины с дочерью!

Макс провел ладонью по горлу.

Но Пашин отрицательно покачал головой:

— Вряд ли, Макс! Теперь он знает, что я офицер спецназа, командир, человек, профессионально подготовленный к бою. К тому же он не может не просчитать и варианта, что я, вполне вероятно, буду работать не один. А при этих условиях Полесский реально рискует проиграть. И не просто проиграть, а обречь себя. Нет, Макс, скорее он не будет ждать двадцатого числа. А уже сегодня займется Ангелиной. И что-либо сделать для нее мы не можем. Хотя до вечера он, скорее всего, ничего не предпримет. Просто не решится днем… А тебе известен адрес, куда ее доставили из Горок!

— И что ты предлагаешь?

— Надо сейчас же рвать туда! Моя тачка засвечена, посему оставляем ее здесь, на стоянке у торгового центра, на твоей красавице двигаемся в Белое озеро! А по пути попытаемся связаться с Катраном.

Глебов удивился, переспросив:

— С Луганским?

— С ним, Макс, с нашим полковником! Он мужик мудрый и связи в спецслужбах наверняка сохранил. Они нам могут пригодиться. И все! Я ставлю машину, ты выезжай к центру. Начали, Макс!

— Ну, раз начали, значит, начали!

Через пятнадцать минут иномарка Глебова несла боевых офицеров к Москве.

Пашин набрал номер Луганского.

Тот ответил сразу:

— Слушаю!

— Здравия желаю, Борис Ефимович!

— А, Гриша, привет! И как это ты догадался сегодня позвонить мне?

— Неважно, полковник. У нас тут с Глебовым такая ситуация сложилась, нужно посоветоваться.

— Говори! Только коротко и по сути дела.

Майор доложил своему бывшему начальнику все, что касалось событий, связанных с Дементьевой-Моховской. Полковник, выслушав Пашина, спросил:

— И что вы планируете сейчас предпринять?

— Блокировать дом, в который доставили Ангелину!

Луганский приказал:

— Отставить! Я сам организую мероприятия в Белом озере. Вам же следовать ко мне!

— К вам? Домой?

— В офис Службы!

— Не понял?

— Приедешь — поймешь! Все, конец связи! Начинаю работать по вашей проблеме!

Луганский отключился.

Пашин недоуменно посмотрел на Глебова. Тот спросил:

— Как понял, Катран пригласил нас к себе?

— Ага! Но не домой, а в офис Службы.

Настала очередь удивиться Максу. Он так же, как недавно Пашин, произнес:

— Не понял?

— Вот и я ни хрена не понял. Работу по Белому озеру полковник взял на себя, нам же приказал туда не соваться, а прямым ходом следовать в управление.

— Ни хрена себе! Что это значит, Григ?

— А я знаю?

— Так куда едем?

— В офис!

— Принял! Но, признаюсь, ни черта не понял!

— Я тоже, Макс!

В 18.20 «Мазда» Глебова подъехала к обнесенной высоким бетонным забором территории секретной антитеррористической службы «АНТ».

Пашин заметил:

— Давненько я здесь не был. И ничего вроде и не изменилось.

— Кроме того, что три года мы обитателям этого поместья были и на хрен не нужны!

— Да! Здесь ты опять прав. Сигналь!

На сигнал автомобиля Глебова из помещения контрольно-пропускного пункта вышел вооруженный охранник.

Пашин опустил стекло:

— Прапорщик, подойдите сюда!

Охранник повиновался. Как только он спустился с лестницы, в проеме бронированной двери возник его напарник. Система безопасности в центральном офисе была продумана. Пашин прекрасно знал, что в это самое время с левой стороны рентген просвечивает машину Глебова, а снайпер с чердака гаража держит их на прицеле.

Охранник спросил:

— Кто вы и что вам здесь нужно?

Пашин протянул прапорщику свое и Глебова удостоверения, которые ни у кого из офицеров отдела «Z» не изъяли при отправке в вынужденный и, как оказалось, весьма продолжительный отпуск. Объяснил:

— Нас вызвал полковник Луганский.

Первый охранник удостоверения даже не раскрыл, передав их второму прапорщику. Тот скрылся с документами на КПП. Вскоре вернулся, передал документы Пашину с Глебовым, доложив:

— Генерал-майор Луганский ждет вас. Второй корпус. Машину оставьте на общей стоянке. Проезжайте!

И тут же ворота отъехали в стороны, открыв проезд «Мазде». Глебов посмотрел на Григория:

— Слышал, Григ? Прапор с КПП назвал Катрана генералом. Ты что-нибудь понимаешь?

— По-моему, Луганского вернули в Службу!

— Интересно!

— Согласен с тобой!

«Мазда» выехала на полупустую стоянку.

Офицеры вышли из машины и направились к трехэтажному зданию, стоявшему за главным особняком.

На выходе их так же встретили два прапорщика.

Один из них сразу предложил:

— Прошу следовать за мной, товарищи офицеры.

Они прошли по длинному и пустому коридору, застеленному ковровой дорожкой, до двери с надписью «Приемная».

Прапорщик остановился, указав на нее:

— Вам сюда!

Офицеры поблагодарили охранника:

— Спасибо!

И вошли в помещение, названное «Приемной». У стола какого-то капитана, скорее всего помощника начальника, стоял Луганский Борис Ефимович собственной персоной. Такой же подтянутый, аккуратный, облаченный в безупречного покроя строгий гражданский костюм.

— А! «Скорпионы»! Прибыли? Ну, здравствуйте, что ли?

— Здравия желаем, товарищ генерал!

— Зачем же так официально. Дайте-ка я вас обниму.

Луганский был рад встрече со своими подчиненными. Обняв по очереди Пашина и Глебова, указал на массивную дверь:

— Прошу в мой кабинет.

Майор с капитаном подчинились и оказались в просторном помещении, оборудованном в современном офисном стиле.

Пашин устроился в удобном кресле у журнального столика, посмотрел на Луганского:

— Интересно получается, Борис Ефимович! Помнится, наш отдел расформировали в полном составе. Или для кого-то сделали исключение?

— Я, как и вы, три года пребывал в забвении и в этом кабинете обживаюсь только второй день. А на вас вон на столе лежат предписания, согласно которым майору Пашину, капитану Глебову, а также прапорщикам Щурину и Затинному предлагается первого сентября сего года прибыть сюда, в центральный офис, в распоряжение начальника теперь уже Управления по борьбе с терроризмом, то есть в мое распоряжение! Так что, как говорится, ничто не забыто и никто не забыт! Ну а о должностях поговорим позже, когда будет утвержден представленный мною директору штат управления. Вот так! Хотя, в принципе, тот, кто не желает вернуться, может этого не делать.

Григорий спросил разрешения закурить.

После того как Луганский поставил на журнальный столик пепельницу, спросил:

— Какие меры, Борис Ефимович, вы приняли в отношении Ангелины?

— Необходимые, Гриша! Я натравил на поселок Белое озеро коллег из милиции, слив им «дезу» о том, что там, в поселке, якобы по нашим, правда, непроверенным данным, в одном из особняков устроен наркопритон. Так что сейчас в поселке вовсю орудует ОМОН. Ну и пару ребят Службы для наблюдения за Ангелиной. Вскоре, думаю, будут результаты.

И они последовали, не успел Пашин выкурить сигарету. Неожиданно раздался звонок одного из служебных телефонов Луганского.

— Слушаю! Да? Понял! Принадлежность дома проверили? Угу! Хорошо! Продолжайте работу.

Новоиспеченный генерал, положив трубку, обернулся к подчиненным:

— По улице Нижней, 33, в поселке Белое озеро обнаружена наша незабвенная Ангелина Эдуардовна. Что это ты, Григ, в лице изменился? А, понял! Извини, не так выразился. По названному адресу дверь милицейскому спецназу открыла госпожа Моховская, собственной персоной, живая и невредимая. В ходе проверки дома посторонних в нем не обнаружено!

Пашин улыбнулся:

— Вот и хорошо! Скажите, Борис Ефимович, как быстро специалисты смогут пробить дома № 15 и 16 в поселке Горки, а также водителей автомобилей, замеченных в связи с Ангелиной и слежением за мной?

Луганский пожал плечами:

— Не знаю, Гриша! Думаю дня 2 — 3, не раньше. Ведь вместе с названными тобой объектами и субъектами придется плотно прощупывать и Полесского. Но, надеюсь, до 18-го числа мы будем иметь максимально возможную информацию по этому делу. О чем я немедленно сообщу тебе. А сейчас прошу в комнату отдыха, отметим встречу и, извините, разойдемся. У меня работы навалом, да и вам домой пора, дорога что до Переславля, что до Владимира не близкая.

Луганский провел офицеров в специально оборудованную для отдыха уютную комнату, где они распили бутылку коньяка, закусив лимонными дольками. Ровно в 20.00 Пашин с Глебовым покинули территорию центрального офиса. Через полчаса движения их неожиданно вызвал на связь некий мужчина, представившийся человеком Катрана. Он сообщил, что за «Маздой» внешнего наблюдения не ведется. Пашин с Глебовым переглянулись. Луганский, как всегда, перестраховывался.

Глава 6

Остановившись у торгового центра, Глебов спросил командира:

— Что, Григ, будем делать дальше?

— Ничего, Макс! Езжай домой и готовься к убытию в распоряжение Луганского. Надеюсь, мелкий, но наверняка доходный бизнес не настолько засосал тебя, чтобы ради него пожертвовать службой?

— О чем ты говоришь? Да шел бы он к черту этот бизнес! Хотя закрывать его, думаю, смысла нет. Пусть и дальше развивается. Есть у меня парнишка толковый в продавцах, ему и передам все дела. Но я не о службе тебя спросил. Что будем делать 19-го числа?

Пашин ответил:

— Ничего, Макс, тебе делать не надо! Буду работать один, вернее, под прикрытием ребят Службы. Да и работы, считаю, особой не предстоит. Все во время встречи с Полесским и разрешится.

Глебов произнес:

— Мне бы твою уверенность!

— У тебя есть какие-то сомнения?

— Как тебе, Григ, сказать? Сомнений нет, есть что-то тревожное, знаешь, как тогда, в Белойском ущелье. Перед выходом чувствовал: что-то произойдет, нутром чувствовал. Никому не сказал, загнал опасения внутрь. После и вовсе их отбросил. Но… произошедшее далее… ну ты понимаешь, о чем я. Вот и сейчас, такое дискомфортное состояние. Словно где-то рядом затаилась скрытая угроза, а в чем она состоит и что собой представляет, объяснить не могу.

Пашин похлопал боевого друга по плечу:

— Не загоняйся, Макс. Согласен, дело мутное и что-то этот Полесский задумал, планируя каким-то образом и в чем-то использовать меня через Лину. Но он не знает о том, кто стоит за моей спиной. Знал бы, отклеился. Но не знает. И в этом главная беда для него! Ну ладно, езжай домой, я тебе после двадцать первого позвоню и поведаю, что за интрига закручивалась вокруг меня!

— Добро, Григ! Буду ждать звонка!

— Жди, Макс! Спасибо тебе! Давай, до связи!

— До связи!

Пашин, покинув иномарку Глебова, прошел к своей «десятке». Вскоре он, пройдя пост ГИБДД, въехал в город. Немного покружив по центру, свернул на улицу, ведущую на стоянку, где он обычно ставил машину и которая находилась минутах в десяти неспешной ходьбы от его дома. Поставив автомобиль и расписавшись в журнале, майор вышел на аллею, зажатую с двух сторон плотными зарослями акации.

Стемнело. Идти по пустынной дорожке было неуютно. Пашин вспомнил, как по весне здесь же, возле единственного фонарного столба, его встретила троица молодых, агрессивно настроенных хулиганов. Вечер был, как помнится, теплый и темный. Аллея, как и сейчас, угрожающе пустынна. Троица появилась перед ним внезапно. Двое вышли из-за кустов перед Григорием, третий зашел сзади. Один из молодчиков достал нож, блеснувший клинком в свете неоновой лампы. Выставил руку с ножом вперед, приказал:

— Так, дядя, стоять тихо и смирно, выложив все ценное на асфальт. И быстренько, быстренько, у меня нет особого желания портить твою шкуру. Что замер? Не понял, козел? Деньги, часы, мобильник — все, что при себе, на асфальт. Ну?

Пашин, одновременно контролируя противника и с фронта, и с тыла, имитировал снятие часов, чертыхнувшись:

— Вот черт, браслет не расстегивается, котлы новые, еще не разносил.

Старший банды грабителей усмехнулся, приказал кому-то:

— Митяй, помоги чуваку, у него, видать, поджилки трясутся.

Этим Митяем оказался детина, стоявший сзади. Он двинулся на Пашина, чего Григорий и ждал. Майор встретил парня ударом локтя в нос. Ударом коварным, болезненным и, главное, вызывающим обильное кровотечение, что гарантированно выводило противника из строя. Этого движения никак не ожидали двое, стоявшие спереди. Первым сориентировался тот, кто держал в руке нож. Пашин ждал его выпада и отклонил корпус назад, предвосхищая вероятные действия молодого отморозка. Клинок, рассекая воздух, мелькнул в нескольких сантиметрах от лица. Григорий не стал ловить пацана на излете удара, что мог сделать легко. Пашин дождался обратного движения вооруженной руки. Тут и поймал ее в захват. Вывернув кисть и развернув локоть бандита, майор нанес по нему рубящий удар, ломая юнцу предплечье. Вой дикой боли огласил аллею. Отморозок упал на асфальт, закатив глаза.

Пашин перевел взгляд на третьего члена банды местных грабителей, который стоял возле кустов. И даже в темноте было заметно, как он побледнел. Но не убежал, что было естественно в данной ситуации и для данной категории молодчиков, промышлявших грабежом одиноких, незащищенных людей. Этот третий явно ожидал, что неизвестный, разделавший подельников, применит силу и против него, но Пашин решил по-другому. Указав на поверженных парней, он приказал третьему:

— Помоги своим уродам! И чтобы я вас здесь не видел. В противном случае гарантирую длительное лечение в травматологии! Понял меня, бычара?

Парень закивал головой. Григорий продолжил движение домой. Больше этих парней он не видел.

Пашин остановился, прикуривая, и неожиданно, но явственно услышал слева сзади хруст сухой ветки. Быстрым взглядом осмотрел кустарник. Несмотря на темноту, он заметил легкое движение в акации, которое тут же стихло. В кустах кто-то был. Мелькнула мысль: опять какой-нибудь дебил вышел на охоту за чужим кошельком? Вполне может быть! Нужно быть начеку. С этим он двинулся дальше по аллее, напрягая слух. Но… ничего, что указывало бы на преследование, не услышал. Показалось? Да нет, хруст он слышал, как видел и движение веток! Но дальше ничего! Скорее всего, какой-нибудь бомж, который сам всего боится, устраиваясь на ночевку, неосторожным движением невольно выдал себя, тут же затихнув, стараясь больше не привлекать к себе внимания. Да, скорее всего, так.

Пашин вышел на улицу перед перекрестком, за которым и стоял его дом. Резко оглянулся. Сзади, на аллее, никого! Он перешел проезжую часть. Казалось, ничего особенного не произошло, но у Пашина вдруг возникло ощущение, что за ним следят. Это было странно, но интуиции своей он привык доверять. Еще не было случая, чтобы она подвела майора. Сейчас интуиция подсказывала, что он под контролем, а значит, где-то рядом опасность! Подойдя к дому, он вновь остановился, прикуривая, хотя курить совершенно не хотелось. Закрывая огонь зажигалки, майор повернулся к перекрестку и выходу из аллеи. У рекламного щита, что размещался возле пересечения главной дороги с второстепенной, под мигающим желтым глазом светофора зацепил взглядом еле уловимое движение. Оно было мгновенным, и как-то классифицировать его Пашин не смог. Было очевидно, что сейчас за щитом кто-то находится. Но не возвращаться же? Даже если он и увидит там человека, то что предъявит ему? Майор перевел взгляд правее. А вот это уже новость. Напротив дома, на тротуаре находилась фигура мужчины, правда, обращенная к майору спиной, всем своим видом показывающая, что ожидает попутную машину, чтобы уехать в центр. Но откуда взялась эта фигура? Ведь до того, как Пашин обернулся, ее на тротуаре не было! Это точно! Хотя рядом, метрах в двадцати, стоят мусорные контейнеры. Не из них ли, как джинн из бутылки, выпорхнула она на дорогу?

В подъезд Григорий вошел осторожно, готовый отразить любое нападение. Но вход и первый этаж были чисты. Никого здесь не наблюдалось. Он нажал кнопку вызова лифта и проехал до седьмого этажа. Там вышел, спустился по пролету и замер на площадке, вслушиваясь в тишину подъезда. Все, казалось, нормально, но… скрип входной двери. Кто-то медленно закрывал ее, и этот кто-то входил в подъезд впервые, иначе не стал бы придерживать дверь. Ибо она создавала скрип именно тогда, когда закрывалась медленно. Но он не поднимался. Спуститься самому? А что это даст? Бесшумно пройти шесть этажей не удастся, и если того, кто находится в подъезде, страховали извне, то на фоне освещенных пролетов силуэт Пашина будет виден. А значит, неизвестный покинет подъезд раньше, чем спустится майор. Ох, как это не нравилось Пашину. Списать бы все на усталость, перестраховку, перенапряжение, но… интуиция, подсознательное чувство опасности… с ним как быть? Но и не стоять же здесь до утра?

Пашин начал спуск.

Внизу послышался неопределенный звук. Он был слаб и мог означать что угодно. Григорий вытащил из кармана сотовый телефон; набрал номер собственной квартиры.

Ответила Нина:

— Да?

— Это я!

— Гриша? Ты где?

— Рядом!

— Значит, скоро будешь?

— Конечно!

— Я жду тебя! Разогреваю ужин!

— Хорошо!

Григорий отключил сотовый телефон. Постоял еще минуты две на площадке, позвонил в дверь квартиры. Нина спросила:

— Гриша, ты?

Пашин ответил коротко:

— Да!

И уже войдя в прихожую, прижал невесту к себе:

— Вот я и вернулся!

— А почему по телефону говорил как-то сухо?

— Тебе показалось. Хотя, может быть, и так, не обратил на это внимания. Ну ладно, ты что-то говорила об ужине…

— Все готово! Умывайся и прошу на кухню.

После ужина удалились в спальню, отдавшись друг другу. Испытав сильный удар наслаждения, расслабились. Пашин неожиданно для женщины спросил:

— Как у тебя прошел день, Нина?

— Как обычно. Полдня пробыла в офисе, потом вновь заехала к маме. Поболтали. Ну а под вечер сюда.

— Ты все время ездила городским транспортом, я имею в виду троллейбусы и маршрутки?

Этот вопрос удивил Нину:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Так просто!

— Нет, не так! Раньше ты никогда не интересовался этим. Что изменилось сегодня?

Майор обнял женщину:

— Ничего не изменилось, дорогая. Но, прошу, ответь на мой вопрос. У меня есть причины спрашивать тебя о подобных мелочах. Но раскрывать их я тебе пока не могу. И не пугайся. Давай договоримся, сначала ты ответишь на несколько вопросов, а потом я объясню, почему задавал их, хорошо?

— Что-то ты загадками изъясняешься, Гриша?

— Скоро поймешь. Так ты сегодня использовала только общественный транспорт или?..

— Или… — ответила Нина. — От дома мамы сюда я доехала на такси. Тебе это не нравится?

— Почему?

— А кто тебя знает? Женщина садится в частную машину, к незнакомому мужчине, может, это тебе не по душе?

Пашин взглянул на нее:

— В частную машину? Но ты говорила о такси?

Нина пожала плечами:

— А какая разница? Сейчас намного проще поймать частника, чем такси.

Григорий приподнялся на локте:

— Так! А теперь подробнее. Ты вышла из дома матери и сразу же начала голосовать?

Приподнялась и Нина:

— Да!

— И быстро удалось поймать машину?

— Как ни странно, да, практически тут же!

— Марка машины и что собой представлял водитель?

— В автомобилях я не разбираюсь, но не иномарка, а водитель? Молодой парень, в клетчатой рубашке, джинсах и в темных очках. Что еще тебя интересует?

— Он хорошо знал город? Сюда доставил тебя без проблем?

Нина на мгновение задумалась:

— Да нет, не сказала бы. Он несколько раз спрашивал дорогу, объяснив это тем, что частным извозом не занимается и в улицах разбирается плохо.

— Так! Вы подъехали прямо к дому?

— Нет. Остановились на площадке у детского садика.

— Он взял деньги?

— А кто сейчас их не берет?

— Сумму сам назвал?

— Нет, я спросила, сколько должна. Он ответил, что не знает расценок. Дала ему полтинник и вышла из машины.

— Он уехал сразу?

— Нет! Что-то пробурчал насчет мотора и поднял капот. Но это последнее, что я заметила, так как пошла к подъезду.

Пашин встал, прошелся по спальне, подошел к окну.:

— Ясно! Номер машины, естественно, ты не запомнила.

— Естественно!

Григорий через тюль взглянул на двор, образуемый двумя домами, где находилась небольшая стоянка. Обычно ночью она была пуста. Сейчас же на площадке стояла то ли «пятерка», то ли «семерка».

— Еще один вопрос. За то время, что ты была дома, никто мне не звонил?

— Нет! Но… часов в девять заходила одна женщина.

— Женщина?

— Да так, пустяки! Проводила опрос, как жильцы дома относятся к строящемуся на месте бывшего сквера городку элитных домов.

«Жигули» продолжали одиноко стоять в темноте пустынного сегодня двора. Пашин хотел уже вернуться в постель, как заметил отблеск огня от зажигалки, тускло освещенное лицо человека. Человека, сидящего на месте водителя.

Интересно, какую цель преследуют люди, находящиеся в машине? То, что они чего-то ждут, ясно. Ждут или наблюдают. За кем?

Пашин прошел к постели, присел на краешек широкой двуспальной кровати:

— Нина! Все мои вопросы связаны с делом Ангелины Дементьевой-Моховской и дочери моего покойного друга Толи Дементьева. Ты знаешь, что я был у нее. Так вот, на Лину наехали бывшие компаньоны второго мужа, требуя передачи им ее доли в бизнесе. И чтобы женщина была сговорчивее, эти «компаньоны» похитили ее дочь, обещая вернуть, когда Ангелина подпишет нужные бумаги. Она просила меня подстраховать ее, присутствуя во время сделки двадцатого числа. Но в ходе беседы и после нее я почувствовал, что бывшая супруга Демы ведет какую-то двойную игру. Возможно, мне это просто показалось, поэтому я и посчитал нужным узнать, не произошло ли с тобой, в мое отсутствие, чего-то необычного. Отсюда и вопросы. Я не хочу, чтобы кто-то из бывшего окружения Моховского, если Ангелину на самом деле используют в какой-то непонятной игре, вольно или невольно задел тебя.

— Гриша! Ты ввязался в опасные дела?

— Не знаю. Не думаю. По крайней мере не настолько опасные, чтобы стать жертвой. Всего я тебе сказать не могу. Сейчас. Но, обещаю, как эти дела закончатся, ты узнаешь все!

Пашин прилег. Нина прижалась к нему, прошептав:

— Мне отчего-то страшно, Гриша!

— Не бойся, прорвемся!

— Уверен?

— Конечно! Я же офицер спецназа! И мне приходилось сталкиваться с такими Рексами в стае противника, по сравнению с которыми всякие там Полесские, Моховские и их подельники — пустое место, пыль вдоль арыка. А теперь спи!

Пашин погладил ее волосы. Он решил сегодня не говорить Нине о том, что вскоре ему предстоит вернуться в Службу.

Суббота девятнадцатого августа началась с предложения Нины посетить ее мать. Пашину пришлось согласиться, хотя особого желания общаться с будущей тещей он не испытывал. Заехав по дороге на центральный рынок, прикупив всякой всячины к столу, отправились в район, где проживала Ольга Владимировна. Григорий продолжал внимательно следить за обстановкой, но ничего не обнаруживал.

Ольга Владимировна встретила гостей радушно. Так же она вела себя и за столом. Решение Пашина сделать предложение Нине резко изменило ее отношение к Григорию. Почтенная дама пыталась строить радужные планы счастливого брака своей дочери с достойным человеком, к которому она всегда относила писателя Сумбура. Нина подыгрывала матери. Майору оставалось молчать, иногда поддакивая Ольге Владимировне. Интересно было бы предугадать реакцию будущей тещи на известие о том, что писатель Сумбур перевоплотится в офицера спецназа, а ее дочь вместо спокойных, мещанских вечеров за чашечкой чая будет проводить бессонные ночи в ожидании мужа. Но, скорее всего, сей факт Нина скроет от матери. Иначе та просто заест ее. Так в пустых разговорах и пролетел день.

С чувством огромного облегчения Пашин покинул гостеприимный дом Ольги Владимировны Лазаревой.

Приехав домой, Григорий попросил Нину присесть в кресло в гостиной. Женщина выполнила просьбу жениха, подняв на него глаза, в которых отчетливо читался немой вопрос.

Пашин проговорил:

— Ты знаешь, Нина, что завтра, двадцатого августа я должен быть в доме Дементьевой-Моховской. Но уехать туда мне предстоит сегодня вечером.

Нина кивнула:

— Понятно! А эта Ангелина тоже прибудет заранее?

Пашин присел перед невестой:

— Нет, Нина, ее там не будет! Ночь в доме я проведу в гордом одиночестве.

— Когда думаешь выезжать?

— Часов в десять. Мне нужно попасть в поселок затемно.

— Не нравится мне эта поездка.

Майор согласился:

— Признаться, мне тоже. Но долг перед Демой я выполнить обязан. Несмотря ни на что!

— Да, конечно!

— Вот и умница, что понимаешь обстановку правильно. Слушай, как ты смотришь на то, чтобы уединиться в спальне?

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас!

— Но еще светло!

— Так это же хорошо!

Нина потрепала Пашина за щеку:

— Ладно, развратник ты мой нетерпеливый, иди в душ, я разберу постель.

Выехал из Переславля майор Пашин в 21.40. Вел машину не спеша, так как сразу за городом начался дождь. Сотовый телефон лежал на панели, доброжелательно подмигивая зеленым светом индикатора. Григорий был спокоен и сосредоточен. За дорогой следил внимательно, часто бросая взгляд в зеркало заднего вида. Наблюдения за его «десяткой» не велось. В салоне звучала спокойная лирическая музыка. Начало смеркаться. Пашин включил габаритные огни.

Через час движения, пройдя почти половину дороги, въехав в населенный пункт Златово, представляющий собой обычную придорожную деревушку, увидел на обочине у ранее бездействовавшего поста ГИБДД патрульного инспектора, а чуть сзади служебную «Волгу» ДПС и серебристую «Ауди» одной из последних моделей. Инспектор поднял светящийся жезл, приказывая Пашину остановиться.

Григорий сбросил скорость, включил правый поворот, подъехал к гаишнику, опустил боковое стекло. Сержант подошел. Представился.

Пашин полез за удостоверением офицера спецслужбы, но тут услышал то, чего услышать никак не ожидал:

— Не надо документов, Григорий Семенович! Я прекрасно знаю, кто вы.

— Даже так? Извольте объяснить, что все это значит?

— Выйдите, пожалуйста, из машины и взгляните на «Ауди», что стоит рядом с «Волгой», уверен, вам все станет ясно.

Пашин, положив руку на рукоятку заряженного и поставленного на предохранитель пистолета «ПМ», вышел на улицу под мелкую изморось уходящего в сторону дождя. Одновременно с ним из иномарки, с заднего сиденья, показалась фигура в светлом плаще, в которой Григорий не без труда узнал Ангелину. Она подняла руку, поиграла пальцами, как бы привлекая к себе внимание, что было совершенно не обязательно. Пашин закрыл дверь «десятки», направившись мимо сержанта милиции к «Ауди», в которой спряталась Лина.

Майор сел в салон иномарки, повернулся к женщине:

— Что сие означает, уважаемая Ангелина Эдуардовна?

— Это означает, Гриша, что обстоятельства изменились. Тебе не надо ехать в поселок Горки.

— А что мне надо?

— Минуту.

Ангелина поставила на колени сумочку. И вскоре тугая струя газа ударила Пашину в лицо. Он не смог ничего предпринять. Убойная доза газа вырубила боевого офицера. Его тело обмякло, голова ударилась о стекло. Пашин уснул крепким наркотическим сном.

Водитель включил кондиционер, приставив, как и ранее Лина, к лицу респиратор.

Из-за здания поста показался мужчина в форме капитана милиции. Водитель и Лина также вышли из машины, оставив дверки автомобиля открытыми, чтобы быстрее выветрился газ. Капитан спросил:

— Все в порядке?

— Да, Миша, все нормально, — ответила Ангелина.

— Наши действия далее?

— Посади сержанта в тачку клиента. Пусть отгонит ее в курортную зону у озера. Там на стоянке всегда полно машин. Ты же, как мы уедем, помашешь еще немного палочкой и двинешься за своим напарником. Ну а далее по вашему плану.

— Гонорар?

— Конечно! Держи!

Ангелина протянула капитану конверт:

— Здесь вся оговоренная сумма! Раздели, как посчитаешь нужным, и… предупреждаю: о том, что произошло здесь, молчок! Иначе… ну ты сам знаешь, что произойдет, если кто-то из вас где-нибудь сболтнет лишнего. Ребят Саввы ты знаешь.

— А вот этого, дражайшая Ангелина Эдуардовна, вы могли бы не говорить!

— Это хорошо, что ты просекаешь фишку, капитан! Но достаточно разговоров, мы поехали. И ты займись работой, пока!

— Всего наилучшего, госпожа Моховская.

Водитель с Ангелиной вернулись в «Ауди». Вскоре иномарка взяла курс на Москву.

Отошла от поста и «десятка» Пашина.

За рулем находился сержант-гаишник. Он развернул машину и вывел ее на узкую асфальтированную дорогу, отходящую от основной трассы на запад.

Через сорок километров «десятка» с переславскими номерами въехала в лес, еще через пять километров сержант остановился. Взял с заднего сиденья спортивную сумку, зашел в кустарник. Переоделся. В машину сел облаченный в джинсы и майку. Проехал еще три километра, слева открылся пляж на берегу большого озера, справа — стоянка, на которой находилось семь машин и автобус. Поставил «десятку» в ряд, с сумкой вернулся к дороге, посмотрел на пляж. Несмотря на ненастную погоду, люди на пляже были. Они в большинстве своем, соорудив навесы, жгли костры. С берега доносился и запах жарившегося шашлыка. Обыватели отдыхали. Сержант достал свой сотовый телефон, отыскал нужный номер, включил вызов. Ему ответил капитан:

— Слушаю тебя!

— Все в порядке, кэп, тачку отогнал!

— Свои пальцы убрал?

— Естественно!

— Тогда давай греби по шоссе на выход из леса. Минут через десять я выйду навстречу.

— Добро! Да, у меня тут мобильник клиента.

— Дорогой?

— Нет! И потертый! Видимо, долго служил хозяину!

— Так выбрось его к черту подальше в озеро!

— Понял!

— До встречи!

— До встречи, кэп!

Сержант, размахнувшись, метнул сотовый телефон Пашина через кусты к обрыву.

Раскрыв зонт и повесив сумку с милицейской формой на плечо, сержант зашагал по дороге в направлении, указанном ему начальником. Никем не видимый и ранее не замеченный.

А внизу, под обрывом, трое пацанов, соорудив шалаш и спрятав в нем нехитрые рыболовные снасти, сидели у небольшого костра. Они услышали, как с обрыва слетел какой-то предмет. Один из них спросил:

— Чевой-то это?

Второй, постарше, ответил:

— Хрен его знает! Наверное, выбросили чего-нибудь туристы. Утром поглядим. Курить охота! Стрельнуть бы у кого. Да кто даст? Эх…

Капитан встретил сержанта, не доезжая до пляжа километра три. Тот сел на заднее сиденье, начал переодеваться. Офицер развернул «Волгу», направив ее обратно к посту. Сержант, приведя себя в порядок, спросил:

— Эта баба заплатила нам?

— Конечно! Держи, твоя доля!

Сержант принял деньги. Пересчитал их. Тысяча долларов.

— Неплохо для нескольких часов непыльной работы, да, кэп?

— Неплохо! Сейчас едем домой, каждый к себе, оставляем деньги и возвращаемся на работу. Глядишь, к утру еще сотни по три срубим.

— Каждый день бы так!

— Закатай губу!

— Мечтать не вредно!

— Вредно, — ответил капитан. — Помолчи! Еще набазаримся за ночь. Да, у тебя дома самогон есть?

— Конечно!

— Возьми бутылку! Согреемся под утро!

— Без базара!

«Волга», выйдя на трассу, ушла правее к соседнему поселку, где и проживали «доблестные стражи порядка».

В 00.30 Луганский запросил группу слежения за особняком № 15 и № 16 в поселке Горки:

— Лагуну вызывает Катран!

Ответ последовал немедленно:

— Лагуна на связи!

— Григ объявился?

— Пока нет! Иначе я сообщил бы вам об этом!

Генерал удивился:

— Не объявился? Странно. Из Переславля он выехал без четверти десять. А до поселка по максимуму езды часа два. Он должен был уже появиться.

— Однако, Катран, я и мои люди его не фиксировали.

— А не мог он, оставив тачку в лесу, пешим порядком дойти до усадьбы и незаметно для вас проникнуть на ее территорию?

— Исключено, Катран! Мы контролируем объекты со всех направлений, к тому же в доме № 16 также находится мой человек. Григ в Горках еще не появлялся!

— Ладно! Как объявится, доклад мне!

— Принял!

— Конец связи!

— Конец!

Следующим Луганский вызвал наряд наблюдения за домом № 33 в поселке Белое озеро.

— Бриз! Я — Катран!

И из Белого озера ответ прошел мгновенно:

— Я — Бриз! Слушаю вас, Катран!

— Это я тебя слушаю, Бриз! Доложи обстановку.

— На подконтрольном объекте все спокойно. Клиент в доме.

— Уверен?

— Так точно! В 9.40 на втором этаже включился свет, в 0.22 погас. За период наблюдения в усадьбу никто не входил и не въезжал, так же как никто не покидал ее.

— Так, а что по соседству?

— Из соседнего, строящегося особняка в 18.10 выехала серебристая «Ауди». Номер… Но она не имеет к нам никакого отношения, по крайней мере задачу по стройке группа не получала.

— Так, Бриз! В два часа после полуночи организуй проникновение одного из своих сотрудников в дом № 33.

— Как это?

— Молча! Хоть под видом грабителя, мне без разницы. Я должен быть убежден, что госпожа Моховская действительно находится в здании! Вопросы?

— Нет вопросов!

— По результатам проверки особняка немедленный доклад мне!

— Принял!

— До связи!

— До связи!

Луганский прошелся по кабинету. Осознание того, что этой ночью что-то складывается не так, как запланировано, внезапно возникнув во время связи с Горками, после сеанса с Белым озером усилилось. Хотя особых оснований для тревоги не было. Григ мог задержаться по дороге. Какая-нибудь поломка, пробой колеса, да мало ли еще что может непредвиденного произойти на трассе. А о сеансе связи во время выдвижения к объекту они не договаривались. Видимо, зря. И потом, несмотря на уверенность командира группы слежения за объектами в Горках, Пашин вполне в состоянии миновать заслон наблюдения так, что тот даже ухом не поведет. Но… человек группы в доме? Его Григу при всем профессионализме не обойти. Значит, его на самом деле нет в поселке. И мобильник майора, как назло, отключен. Хорошо, что отключен и сигнал опасности. Следовательно, с Пашиным порядок, вот только пока он не вышел к цели. Но почему Григорий сам не выйдет на связь?

Закурив, Луганский запросил группу наблюдения за домом Полесского:

— Город! Я — Катран!

— Город на связи!

— Как дела, Город?

— Нормально! Объект контролируем!

— Клиент на месте?

— На месте!

— Ничего подозрительного не замечено?

— Да нет! Правда…

Луганский спросил с нетерпением:

— Что «правда»?

— Выезжал из дома джип, №… В 23.10. Мой человек сразу прицепился к нему. Джип проехал до ближайшего кабака. Там водила зашел в ресторан. Пробыл в нем восемь минут. Вернулся в машину с двумя шлюшками. Доставил их в дом Полесского! Больше никаких движений.

— Охрана?

— На месте. Службу несет бдительно.

— Ясно. Продолжать работу. В случае чего-то экстренного немедленный доклад мне. Я на месте, в офисе.

— Есть, Катран!

— Отбой!

Генерал отложил рацию, присел за рабочий стол, посмотрел на время. 0.52! Черт, где же все-таки Григ? Луганский вновь набрал номер сотового телефона майора. Автоматический, нудный женский голос стандартно ответил:

— Аппарат абонента отключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните, пожалуйста, позже.

Луганский, бросив телефон на стол, передразнил автоответчик:

— Перезвоните позже! Когда позже-то? Утром?

Достав пачку сигарет, генерал нервно закурил.

Часы пробили 2 часа. Доклада из Горок так и не последовало. Луганский сам вызвал командира группы слежения этого поселка:

— Лагуну вызывает Катран!

— Лагуна слушает вас!

— Ничего нового?

— Никак нет!

— Связи с человеком в доме поддерживаете?

— Постоянно!

— Понятно! Ты мобилен, Лагуна?

— Так точно!

— Вышли машину до Переславля. Задача — обнаружение ВАЗ-2110, гос. №…

— Принял. Выполняю!

— Давай!

Луганский набрал домашний номер Пашина.

Долгие длинные гудки известили о том, что и дома Григория не было! Черт, куда же он делся?

В 2.40 прошел вызов из Белого озера:

— Катран! Я — Бриз!

— Слушаю тебя!

— Провели акцию внедрения агента в дом № 33 по улице Нижней. В доме никого не обнаружено.

— Что???

— Мне самому странно, Катран, но факт остается фактом, дом пуст.

— А как же включение и отключение света?

— Агент обнаружил часовое реле, которое было вмонтировано в электрическую цепь освещения здания. Оно и включило, а затем отключило свет!

— Та-а-ак! И каким путем одна женщина смогла провести вокруг пальца группу профессионалов?

— Не могу знать!

— Не можешь?.. Ладно! Сейчас организовать тотальный, но скрытый осмотр всей усадьбы, включая дворовые постройки и забор. Искать ход, которым могла уйти от вас Моховская! И чтобы через час я знал, как ей удалось сделать вас! Отбой!

Генерал откинулся в кресле.

Похоже, дело принимает неожиданный, а главное, непредсказуемый и очень серьезный оборот. Уж не за самим ли Григом устроил охоту Полесский или те, кто стоит над ним? Но почему? Для чего? И именно сейчас?

Не прошло и пятнадцати минут, как поступил вызов из Белого озера:

— Катрана вызывает Бриз!

— На связи! Говори!

— Здесь такое дело, Катран. Гараж в усадьбе Моховской имеет общую стену с гаражом в усадьбе соседнего строящегося здания. В этой стене обнаружен искусно замаскированный ход.

— Черт бы вас побрал! Почему никто не видел, как в этот гребаный гараж прошла Моховская?

— Она не проходила по улице.

— Что?

— Так точно, Катран! Из бассейна в гараж проложен подземный ход, закамуфлированный под трубу водостока большого диаметра. Нам это не было известно!

Луганский покачал головой, держась за лоб. Надо ж так лопухнуться! Но в проекте здания, принадлежавшего Ангелине, полученном из соответствующей строительной конторы, никакого хода не было отмечено. И не могло быть отмечено, потому что его сделали позже и без всякого согласования с кем-либо. Но почему его, Луганского, не заинтересовал гараж, являющийся по сути единым строением с гаражом соседней усадьбы?! А именно из нее вчера в 18.10 выехала серебристая «Ауди». На ней и свалила Моховская. Хорошо, что командир группы слежения успел засечь номерные знаки.

Генерал тут же связался с оперативным дежурным ГУВД Москвы. Передал просьбу срочно установить личность владельца автомобиля «Ауди» с гос. №…

Ответ пришел через полтора часа.

И был он неожидан.

Указанные номера были присвоены какому-то «Москвичу», уже год как числящемуся в розыске. Но информацию о том, что под ними катается крутая иномарка, милиция приняла, пообещав тут же организовать поиск «Ауди», что особого оптимизма в генерала не вселило. Наверняка иномарка уже сбросила паленые номера, да и были они использованы лишь для разового применения, при проведении отхода из особняка госпожи Моховской. Но какого же тогда масштаба затеяна игра, в которую втянули майора Пашина, раз применяют такие страховочные меры?

Ближе к утру события стали развиваться динамичнее, уводя дело все дальше в тупик.

В 5.20 позвонили из дежурной части Службы. Сообщили, что Пашин включил сигнал опасности и одновременно с ним радиомаяк. Сигнал запеленгован, район установлен. Луганский приказал выслать туда резервную группу подразделения боевого дежурства. Опустившись в кресло, генерал посмотрел на карту, определяя, откуда подал тревожный сигнал Григ. Он уже знал, что Пашина ни в машине, ни около нее спецы Службы не найдут! Остается просчитать, что означает этот маневр, предпринятый неизвестным пока противником, использовавшим в своей игре Полесского и Ангелину. Моховская исчезла. Остается Полесский. Надо его аккуратно брать.

В 6.00 Луганский созвонился со своим старым знакомым, полковником центрального офиса Службы, начальником оперативного отдела «АНТ» Шестаковым:

— Доброе утро, Юрий Михайлович!

— Борис? Здорово! Вот уж кого не ожидал сейчас услышать, так это тебя! Чего с утра-то?

— Дело есть, Юра!

— Настолько срочное, что решил поднять меня в шесть утра?

— Да, настолько срочное!

— Что ж. Слушаю тебя.

— Тебе фамилия Полесский о чем-нибудь говорит?

— Как же?! Савва Яковлевич — фигура заметная! А что?

— Мне, Юра, надо незамедлительно узнать, дома ли он сейчас или нет!

— Твои люди не могут это сделать?

— Ты же знаешь, что я только комплектую штат. Те сотрудники, что есть, задействованы в другом месте.

— Уже проводишь какую-то операцию?

— Позволь, Юра, оставить этот вопрос без ответа.

— Позволяю, но у господина Полесского много мест, где он сейчас может находиться.

— Меня интересует адрес…

— Ясно! Если дома, то что?

— Ничего, лишь проверить, дома он или нет, но аккуратно, Юра, очень аккуратно, чтобы никто из его шалмана ничего не заподозрил.

Полковник вздохнул или зевнул, этого Луганский не определил:

— Хорошо, Боря! Что для друга не сделаешь. Сейчас же все организую. По какому телефону тебя найти?

— По сотовому. Так будет лучше. Номер есть у тебя?

— Если не менял карту, то остался в памяти моего аппарата.

— Менял! Запиши новый номер!

— Подожди, у меня под рукой ни ручки, ни бумаги, да и сам я еще в постели.

Через минуту:

— Давай, Боря, диктуй цифры.

Генерал Луганский, назвав свой мобильный номер, спросил:

— Как быстро, Юра, ты сообразишь проверку Полесского?

— Не знаю! Но, думаю, через час-полтора ты будешь владеть интересующей тебя информацией.

— Добро! Жду!

— Жди, Боря, жди! Отбой!

Пока Луганский ждал данных по Полесскому, пришел доклад из района, где был подан сигнал опасности с сотового телефона Пашина. Как и ожидал генерал, майора не обнаружили. Его мобильник оказался в руках местной детворы, объяснившей, что телефон еще вчера кто-то выбросил. Утром они его подобрали и включили. Нажимали все кнопки, тем самым приведя в действие и сигнализатор тревоги с радиомаяком. Далее в ходе осмотра прилежащей к озеру территории была обнаружена пашинская «десятка». Осмотр автомобиля никаких результатов не дал. Салон и ручки дверей были обработаны специальным составом, стирающим любые отпечатки.

Луганский приказал пригнать машину в офис Службы. А вскоре позвонил и полковник Шестаков:

— Борис Ефимович?

— Да, Юрий Михайлович!

— По указанному тобой адресу Полесского нет!

— Понятно.

— Плохая новость?

— Хуже некуда.

— Пробить, куда он мог деться?

— Нет, не надо.

— Я могу еще чем помочь тебе?

Луганский задумался:

— Нет! Хотя… знаешь, Юра, если это в твоих силах, то определи и задержи, но опять-таки скрытно от остальной братии, водителя джипа №.., который вчера выезжал в ближайший ресторан за проститутками. Кстати, путаны были обнаружены в доме Полесского?

— Были какие-то девицы, но род их занятий в том режиме, в котором работали мои ребята, установить было невозможно! Да и приказа на это не имели.

— Да, конечно. Так ты сможешь задержать водилу?

— Без проблем! Его доставить к тебе?

— Да! Это было бы идеально!

— Значит, так и будет!

— Спасибо, Юр!

— Да ладно. Не чужие. До связи, генерал!

— До связи, полковник!

Глава 7

Пашин очнулся в незнакомой комнате. За плотными шторами было темно. Он поднес к глазам руку, но часов на запястье не оказалось, так что определить, поздний вечер сейчас или раннее утро, было невозможно. Голова болела, не сильно, но как-то ноюще, слегка подташнивало. Григорий попытался напрячь память и вспомнить, что же с ним произошло. Память выбрасывала обрывки, словно проектор кадры, короткие и логически не связанные между собой. Нина. Прощание в прихожей. Машина. Дорога. Дождь. Пост ГИБДД. Сержант. Ангелина. Стоп. Ангелина. Да, Лина, собственной персоной в серебристой иномарке. Сумочка у нее на коленях. Баллончик. Удар струи газа. И газ пустила в него Ангелина, на помощь которой он ехал в Горки. Черт! Почему она сделала это? С какой целью? И где в конце концов он находится?

Пашин встал с односпальной деревянной кровати, сориентировался. Нашел выключатель, включил свет. Необычайно резкий и яркий. Пришлось на какое-то время закрыть глаза, постепенно открывая их, адаптируясь к свету. Наконец майор смог рассмотреть комнату, в которую попал по милости госпожи Моховской.

Слева у стены кровать, за ней стул, на котором, аккуратно сложенная, лежала его одежда. Далее зашторенное окно. Правее по стене, противоположной той, у которой стояла кровать, старый шифоньер с каким-то подобием бара. По крайней мере, за стеклом шкафа он явно различил бутылки со спиртным. Еще правее два кресла с журнальным столиком посередине. На нем пепельница, пачка сигарет «Бонд», копеечная разовая зажигалка, черный телефонный аппарат. Две двери в стене напротив окна. Одна железная и, судя по всему, наглухо закрытая, без ручки, другая обычная, межкомнатная. Люстры не было. Вместо нее на коротком проводе болталась мощная лампа ватт на 200. В углу над дверью — зрачок портативной камеры видеослежения. Так, значит, за ним следят. Понятно!

Пашин оделся, обнаружив, что оружие, его табельный «ПМ», сотовый телефон, ключи от машины и все другое, ранее находившееся в карманах, отсутствуют.

Подошел к окну, распахнул шторы. Окно забрано прочной решеткой. Мало того, к толстым прутьям были подведены провода. Что это, сигнализация или электрозащита? Черт его знает. За решеткой — темный лес. Деревья подступали прямо к окну, чуть не касаясь решетки.

Григорий осмотрел шифоньер, вернее, содержимое самодельного бара. Три бутылки коньяка, импортного, два флакона с бренди, литровая емкость с водкой, стакан.

Затем присел в кресло. Оно оказалось удобным. Вскрыв пачку, прикурил сигарету, но тут же загасил ее в пепельнице. Дым только усилил тошноту. Поднял трубку телефона. Тот был отключен. Встал, прошел к деревянной двери, открыл ее. Справа увидел унитаз с бачком и ковриком перед ним. Рулон туалетной бумаги. Слева — душевую кабину. Современную и достаточно дорогую, так не вписывающуюся в общий интерьер камеры его заключения.

Выйдя из туалетной комнаты, осмотрел металлическую дверь. В ней ничего особенного не было. Лист толстого железа, небрежно окрашенного в неприятный для глаза поносный цвет.

Внезапно задребезжал телефон.

Пашин присел в кресло, ответил:

— Да?

— Доброе утро, Григорий Семенович, — прозвучал в динамике хрипловатый мужской голос.

Значит, на дворе все-таки утро.

— Здравствуйте! С кем имею честь?

— Об этом позже. Как вы находите свое временное пристанище?

— Нормально! Вполне… для камеры.

— Камеры? Хотя в принципе вы правы. Как ваше самочувствие?

— Бывали времена, когда я чувствовал себя значительно лучше.

— Голова болит? Это пройдет, как и тошнота. Рядом с баром, в нижнем ящике, — аптечка. В ней всего один шприц-тюбик. Сделайте укол, и дискомфорт, который вы испытываете, как рукой снимет.

— И что дальше?

— А дальше пока побудете в одиночестве. Можете выпить.

— Без закуски не пью, а ее я что-то не замечаю!

— То, что не пьете без закуски, хорошо! Ранний завтрак вам сейчас организуют. Одна просьба, когда будет открываться входная дверь, отходите, пожалуйста, к окну. Это в целях избежания ненужных эксцессов. Пока вы не выполните указанное требование, что будет контролироваться через видеокамеру, дверь не откроется. Надеюсь, я выразился понятно?

— Понятно! И как долго куковать мне здесь?

— Недолго, уверяю вас! Но давайте закончим наш разговор. Если у вас возникнут вопросы по существу содержания в изоляции, наберите номер 22. Иных вопросов просьба не задавать. Ответов на них не получите. У меня все! Пока, Григорий Семенович.

— Пока, мистер инкогнито!

Пашин бросил трубку на рычаги.

Так, похоже, им занялись серьезно. И не без участия уважаемой Ангелины Эдуардовны. Надо же было так проколоться? Повестись на элементарную подставу! Да, Пашин, потерял ты нюх. Ранее бы такого не произошло. Но что ж, делать нечего! Как говорится, будем посмотреть, что покатит дальше. А пока действительно боль и тошноту снять не помешает.

Майор прошел к шифоньеру, выдвинул нижний ящик, достал аптечку. Подумал, откуда у этих ребят средства боевой экипировки спецназа, открыл пластмассовую коробочку. Взял шприц-тюбик. По названию препарата определил, что его траванули «Ударом» — газом моментального усыпляющего действия. Данный газ мог успокоить Пашина навсегда, приобрети он на гражданке болезнь сердца или легких. Но далее развивать мысль не стал, сделал себе укол. И боль, и тошнота отпустили Пашина. Теперь можно закурить. Он вновь опустился в кресло, на этот раз с удовольствием затянувшись сигаретой. Немного подумав, поднял трубку телефона, набрал номер 22. Ему тут же ответили:

— Слушаю вас!

Говорил другой голос, более молодой, хотя это впечатление вполне могло быть и обманчивым.

— Кто-то из ваших намекал на завтрак. Я не прочь перекусить.

— Хорошо. Сейчас вам доставят пищу, пройдите к окну.

Майор бросил окурок в пепельницу:

— Черт бы побрал ваши идиотские правила.

Но требования выполнил, предварительно положив на аппарат трубку. Стоя у окна, он услышал, как отодвинулся засов, замка, судя по этому движению, дверь не имела, металлическая плита открылась. На пороге появился человек в камуфлированной форме, с закрытым черной маской лицом. Перед собой он держал столик-каталку.

Пашин усмехнулся. Тоже мне конспираторы. И на какой хрен маскарад устраивают? Давят на психику? Но, беря его, должны были бы знать, что подобными штучками офицера не пронять. Человек между тем, не входя в комнату, толкнул каталку в помещение и закрыл дверь. Вновь лязгнул засов, и все стихло. Григорий подошел к столику на колесах. Под салфеткой обнаружил тарелки с манной кашей, яичницей-глазуньей и тонко нарезанными кусочками бекона. На блюдечке были и дольки лимона, посыпанные сахаром. Сервировку дополняли и завершали плетеная корзинка с белым хлебом и чашка кофе.

Что ж! Для заключенного совсем не плохо. Все, исключая кашу. Тем более манную, которую он терпеть не мог еще с детства.

Подкатив каталку к креслу, Пашин подошел к бару. Выбрал бутылку «Наполеона». Налил в стакан граммов сто коньяка. В один глоток выпил. Принялся за яичницу и бекон. После трапезы откинулся в кресле, вновь закурил. Начало светать. Следовательно, времени сейчас было где-то около шести часов утра.

Докурив сигарету, упал на постель, заложив руки за голову. Думать ни о чем не хотелось. Да и не было у него пока той информации, чтобы как-то просчитать свои первые действия в неволе. Она появится, как обещал хриплый голос, позже. Вот тогда и будем думать. А сейчас остается одно: лежать и пялиться в черный зрачок камеры видеонаблюдения.

Где-то через час звонок телефона заставил Пашина подняться.

Он снял трубку:

— Да!

— Как настроение?

— Отменное, господин надзиратель!

— Я не надзиратель! А то, что настроение отменное, так это просто отлично.

— Вам нечего делать, мистер инкогнито, кроме того, как отрывать меня от отдыха, или ваш звонок имеет какую-то определенную, конкретную цель?

Хрипловатый голос проигнорировал вопрос майора. Видимо, его обладатель не обратил внимания и на иронию Пашина.

— Через час ждите гостей, господин Пашин. Или вас следует называть Григ?

— Называйте как хотите, только давайте быстрее внесем ясность в сложившуюся обстановку. Я терпеть не могу неопределенности! В состоянии неопределенности и длительного нахождения в замкнутом, тем более закрытом пространстве, прошу учесть, становлюсь непредсказуемым и опасным. Опасным для тех, кто пытается вести со мной игру втемную!

— Я учту это. Через час ждите гостей и будьте благоразумны. Люди, которые вами заинтересовались, не менее опасны, чем вы. До встречи, Григорий Семенович.

— Угу! Милости прошу! Пойла хватит, да и закусь еще осталась. Посидим, поболтаем, если… найдем общий язык, мать вашу!

Бросив трубку, Пашин вернулся к постели. Ложиться не стал, присев на краешек кровати. Задумался.

Через час к нему зайдут и начнут обработку. Почему через час, а не немедленно? Ведь он готов к разговору. Опять пытаются давить на психику, исходя из принципа: ничего нет хуже, чем ждать и догонять? Или того, кто должен был начать с ним беседу, пока нет в здании, где запрятали майора? Это более вероятно. Значит, хриплый ждет своего хозяина. Кто он? Полесский? Очень может быть. Для чего Полесскому Пашин? Вроде и ни к чему! Но это с точки зрения Григория. Савва Яковлевич наверняка имеет в отношении майора спецназа свое особое мнение. И цель конкретную тоже, которая также напрямую связана с Пашиным.

Как и было обещано, через час металлическая дверь распахнулась, и в комнату вошли четверо. Трое в камуфляже и масках, четвертый в строгом костюме с тростью в руке. Один из охранников выкатил в коридор каталку, встав в проеме.

Мужчина в цивильном костюме прошел к журнальному столику и присел в одно из кресел. Двое телохранителей застыли рядом с ним.

Пашин сел на кровати, следя за движениями в комнате. Внимание майора было сосредоточено, естественно, на мужчине в костюме. Тот был немолод, лет под шестьдесят, но выглядел неплохо. Ухоженные черные, с обильной проседью волосы, орлиный нос, плотно сжатые губы, правильный овал лица — вот те черты, которые характеризовали его внешне. К этому добавлялся идеально подогнанный и весьма дорогой костюм, галстук с золотой заколкой. И, конечно же, особый шарм придавала трость. Она как бы подчеркивала консерватизм мужчины.

Не менее внимательно в наступившей неестественной тишине рассматривал Пашина и этот холеный человек.

Наконец он произнес:

— Что же вы сидите на кровати, Григорий Семенович? Прошу к столику!

Пашин молча поднялся, отметив, как напряглась охрана, подошел к креслу, сел напротив мужчины.

Тот продолжил:

— Вам, наверное, очень интересно узнать, почему и зачем вы здесь, а также, где это «здесь» находится и кто таков я! Не так ли?

Майор ответил кратко:

— Да!

— Хорошо! Сейчас я вам все объясню, но прежде, чтобы наша беседа была плодотворной, вам, считаю, было бы неплохо поговорить по телефону с одним человеком.

Мужчина протянул ему сотовый телефон. И сразу майор услышал голос Нины:

— Гриша? Григорий?

— Нина?

— Да, да, это я! Гриша, меня какие-то люди увезли за город, закрыли в каком-то лесном доме и сказали, что все это связано с тобой. Я не могу ничего понять, Гриша!

— Подожди, Нина! Давай по порядку. Как незнакомые люди могли увезти тебя из города?

— Их было двое, они представились сотрудниками милиции, предъявили удостоверения. Сказали, что я должна проехать с ними: мол, с тобой произошла неприятность и надо кое-что уточнить. Я, естественно, пошла с ними.

Пашин взглянул на мужчину, продолжив разговор с невестой:

— Ясно! Значит, ты находишься в каком-то лесном доме. Тебе местность не известна?

— Нет! Меня посадили в салон «Газели», окна которой были плотно зашторены, так что я не имею ни малейшего понятия, даже в какую сторону от Переславля меня вывезли.

— Понятно!

— Что все это значит, Гриша?

— Долго объяснять, Нина. Как с тобой обращаются?

— Никак! Заперли в комнате второго этажа и вот только сейчас навестили, принесли завтрак и телефон.

— Так! Слушай меня внимательно, дорогая. С тобой никто ничего не сделает, поэтому успокойся и смирись с мыслью, что некоторое время тебе придется провести там, где ты находишься. Но все будет хорошо. Я обязательно заберу тебя оттуда, только прошу, сама никаких попыток сбежать не предпринимай! Просто находись в комнате и жди! Ты поняла меня?

— Да! Но…

— Нина! Не надо никаких вопросов. Будь умницей, жди меня. И все будет хорошо! Это я тебе обещаю!

Разговор был прерван со стороны Нины.

Пашин также отключил телефон, перевел мрачный, не сулящий ничего хорошего взгляд на мужчину, продолжавшего невозмутимо сидеть напротив.

— И какие мне следует сделать выводы, уважаемый?

Мужчина медленно извлек портсигар, достал из него короткую сигару. Охранник, стоявший ближе всех, поднес огонь зажигалки. Мужчина, прикурив, выпустил в потолок узкую струю дыма.

— Выводы, молодой человек, будете делать позже, а пока я отвечу на интересующие вас вопросы. Ну, во-первых, я — Савва Яковлевич Полесский.

Пашин бросил:

— Об этом я уже догадался.

— Перебивать оппонента — плохой тон, Григорий Семенович, а вы человек, несомненно, образованный и воспитанный. Не надо больше этого делать. Продолжу: во-вторых, вы находитесь в одном уютном местечке, недалеко от Москвы. В-третьих, вы здесь, потому что я заинтересован в вас. И, в-четвертых, временное нахождение вашей невесты Нины, уверяю, совершенно безопасное для нее, обусловлено как раз моей заинтересованностью в вас, что другими словами означает обычную страховку. Я понятно изъясняюсь?

— Понятно, понятно! Продолжайте, Савва Яковлевич!

Полесский усмехнулся:

— Спасибо за разрешение! Мне нравится, как вы держитесь.

Пашин также закурил, удобнее устраиваясь в кресле. Понимая, что разговор коротким не будет.

Полесский же поднялся, прошелся по комнате.

— Надеюсь, теперь вы, Григорий Семенович, отдаете себе отчет в том, что интерес к вам с моей стороны предельно серьезен. Даю вам слово: и ваша невеста, и дочь вашего боевого друга погибнут, если мы сегодня же не договоримся о плодотворном сотрудничестве. Естественно, погибнете и вы. У вас нет выбора, бывший майор Пашин.

Григорий откинулся в кресле:

— Ошибаетесь, Савва Яковлевич. Выход всегда есть. Из любой ситуации. И не один.

— Может быть. Но не для вас. У вас, Григорий Семенович, просто нет времени искать этот выход. Мы немедленно должны решить вопрос, будете ли вы работать на меня или нет. Решайте! В случае согласия мы подпишем кое-какие бумаги, и вы начнете работать, а Нина и Алла будут жить! В случае же отказа — смерть! Всем троим! Предварительный разговор окончен. У вас ровно три минуты на принятие решения. Время пошло!

Григорий задумался. Вариант силового решения проблемы не проходит. Да, он вполне сможет нейтрализовать охрану и захватить Полесского. С ним же выйти из дома. И решить вопрос с заложницами. Это все в его силах при одном условии… при условии, что именно Полесский — главная фигура в том мутняке, в который втянулся Пашин. Если же Полесский обычный, пусть и высокопоставленный, исполнитель чужой воли, то им пожертвуют без раздумий. А вместе с Полесским и Пашиным. А далее Ниной! Алю, возможно, не тронут, но Нину уберут точно.

Полесский назвал Пашина БЫВШИМ майором. Это хорошо! Значит, он не в курсе, что Григорий никогда не покидал службы, а сейчас вновь востребован. И то, что за ним, майором спецназа, стоит сила. Надо только связаться с кем-нибудь из своих, и Полесский обречен. Как и весь его шалман снизу и сверху. Этот идиот сам…

Голос Полесского не дал завершить мысль:

— Три минуты прошло, Григорий Семенович! Что скажете?

Григорий принял решение:

— А что мне сказать? При той постановке вопроса, которую вы тут разложили передо мной, я вынужден согласиться на сотрудничество с вами. Я не самоубийца и тем более не хочу стать причиной гибели других невинных людей.

Полесский скривил рот в ухмылке:

— Разумно, Григорий Семенович, разумно. Уважаю людей, у которых холодный расчет преобладает над эмоциями.

Он повернулся к охраннику:

— Позови нотариуса.

Охранник поднес ко рту рацию, что-то сказал в микрофон, и тут же в комнату вошел тщедушный человек в помятом костюме со старым кожаным портфелем в руках и в очень больших очках, делающих его бесцветные глаза похожими на фары «Запорожца».

— Я к вашим услугам, Савва Яковлевич!

— Боря, передай моему оппоненту документы и покажи, где он должен их подписать.

Нотариус поклонился, открыл портфель, выложив на журнальный столик несколько листов бумаги.

Пашин, не глядя на них, спросил:

— Что это?

Полесский поднял глаза на нотариуса:

— Объясни, Борис!

— Да, конечно! Перед вами, э-э-э, господин Пашин, расписочка, так сказать, на некоторую сумму и документ на загородный дом и автомобиль, которые любезно отписал вам один очень уважаемый человек, имя которого указано в бланках.

Пашин взглянул на Полесского:

— Ничего не понимаю! Какая расписка? Какая собственность?

Тот улыбнулся:

— Вы получите то, что указано в документах, при выполнении миссии, которую я на вас намерен возложить. Это хорошее вознаграждение за простую работу. И в то же время убойный компромат на случай, если вы решите играть не по моим правилам. Компетентным органам будет очень интересно узнать, за какие такие услуги старший офицер спецслужбы получил столь высокий гонорар от одного очень крупного, хотя уже мертвого преступного авторитета, ранее связанного с торговлей оружием и наркотиками и не чуравшегося заказных убийств.

Григорий вновь достал сигарету, медленно прикурил, посмотрел на Полесского:

— Зачем вам какой-то компромат, если, по вашим же словам, я буду немедленно уничтожен в случае проявления своеволия или неповиновения? Не кажется ли вам, что ваши действия нелогичны?

— Мне, Григорий Семенович, никогда и ничего не кажется. Я учитываю, что вы профессионал очень высокого уровня и реально можете в ходе выполнения задания выйти из-под контроля моих людей, повернув оружие против меня же. Я не хотел бы, чтобы это произошло.

— И думаете, какие-то бумаги смогут остановить меня?

— Да! Думаю, что смогут остановить! По крайней мере мне не надо будет защищаться. Это сделают правоохранительные органы.

Пашин сожалеюще вздохнул:

— И все же, Савва Яковлевич, вы точно пересмотрели американских видеобоевиков. Все, что вы предпринимаете для дополнительной страховки, — ерунда, чушь, бред сивой кобылы. Никакая бумага и никакая угроза не остановят меня, если я решу повернуть оружие против вас. Единственное, что может удержать меня, так это то, что, к сожалению, у вас в руках близкие мне люди. И только ради них я иду на сотрудничество с вами, хотя, признаюсь, с превеликим удовольствием свернул бы вам шею.

— Ну, в этом я не сомневаюсь.

— И правильно делаете, но достаточно разговоров, Савва Яковлевич, пусть ваш нотариус забирает бумаги и валит отсюда вместе с охраной, начнем серьезный разговор. Мне надоел этот цирк!

Полесский буквально впился глазами в Пашина, на его скулах заиграли желваки.

— Вы уже пытаетесь играть не по моим правилам. А ведь я вас предупреждал!

— О каких правилах вы говорите? Разве мы обсуждали какие-либо правила? По-моему, до сего момента мы только впустую тратили время!

Полесский задумался. Правда, ненадолго. Видимо, он умел принимать решения или имел инструкции более опытного человека, нежели сам Савва Яковлевич. Он ударил своей маленькой ладошкой по столику.

— Хорошо! Будь по-вашему! Борис! И все остальные, вышли из комнаты!

Нотариус подхватил бумаги, забросил их в портфель и вместе с охраной покинул помещение. Как только Пашин с Полесским остались одни, Григорий произнес:

— Два вопроса, если позволите!

— Извольте!

— Первый: Ангелина добровольно помогала вам взять меня?

Полесский изобразил удивление:

— Вы прекрасно знаете, что она вынуждена была делать то, что ей прикажут, ради спасения собственной дочери. Это же очевидно. Странный вопрос.

— Не так уж и странен. За время встречи с ней в Горках у меня не сложилось впечатления, что госпожа Моховская сильно обеспокоена. Скорее она играла роль несчастной матери, ставшей жертвой безжалостных бандитов, похитивших ее единственного ребенка.

Полесский заметил:

— А вы очень наблюдательный человек. Но на сей раз вы ошиблись и отнеслись к Лине предвзято. Не ее вина в том, что слегка переусердствовала, играя ту роль, которую ей насильно навязали. Надеюсь, с первым вопросом все?

Пашин согласно кивнул:

— Да, все. Теперь второй вопрос. Оставшись наедине со мной, вы не боитесь, что я просто возьму вас в заложники? Тем самым обеспечу выход отсюда и освобождение Нины и девочки?

— Нет, не боюсь!

— Почему?

— Потому что у вас ничего не выйдет. Как вы уже заметили, за комнатой ведется видеонаблюдение, и не только с открытой камеры. И оператор не только наблюдает помещение. У него на пульте есть маленький такой тумблер. Достаточно опустить рычажок вниз, и комната мгновенно наполнится усыпляющим газом, тем самым, которым отключили вас в машине. Я от газа не пострадаю, так как мне введена сыворотка, нейтрализующая его действие, а вот вас придется откачивать. Хотя вряд ли. Смысла возвращать к жизни майора Пашина уже не будет.

— Понятно. У меня больше нет вопросов. Теперь я готов очень внимательно выслушать вас! Узнать, что вы подразумеваете под словом сотрудничество?

Полесский в очередной раз поднялся с кресла, прошелся по комнате, как бы собираясь с мыслями:

— Для начала я, говоря языком военных, доведу до вас общую обстановку, чтобы понятней было то задание, которое вам предстоит выполнить. Как вам известно, бизнес всегда сопряжен с конкуренцией. И чем он больше, скажем так, тем сильнее конкуренция. Короче, в Павлограде под контролем неких влиятельных лиц, в круг которых вхожу и я, налажено выгодное производство, связанное с рыбным промыслом. Дело доходное, по крайней мере было таковым до настоящего момента. До того момента, пока местный губернатор не решил подмять его под себя. Этого мы допустить не можем. Мы не принимали никаких ответных мер, надеясь, что скорые выборы сметут его с поста, а следовательно, и выведут из игры. Но, судя по результатам изучения общественного мнения, он имеет весьма неплохие шансы получить очередной губернаторский срок. Поэтому решено вывести его из предвыборной гонки. У нас есть свой человек на этот пост. И он проходит на выборах, но при условии устранения главного соперника, хотя в жизни губернатор и наш человек дружны, более того, наш человек занимает пост первого заместителя действующего губернатора.

Исходя из всего вышеизложенного, вам, Григорий Семенович, и предстоит убрать действующего пока губернатора Павлоградской области. Но сделать это так, как предусмотрено планом.

Пашин удивился:

— Планом?

Полесский поднялся:

— Сейчас я уйду, вам же принесут папку с разными бумагами, среди которых будет и план устранения неугодного нам лица. Там же досье на него. Вы сможете убедиться, что оно, это лицо, далеко не всегда защищает интересы тех, кто по глупости или недопониманию отдал за него голоса. Также в папке будет вся необходимая информация по объекту ликвидации. Схемы резиденции, загородного дома, городской квартиры, карта Павлограда с маршрутами передвижения губернатора, ну и еще много всякой занимательной информации. Изучите документы, Григорий Семенович, затем обсудим детали. У вас будут ко мне вопросы?

Пашин утвердительно кивнул:

— Сколько у меня времени на ознакомление с документами?

— Сутки!

— Что дальше?

— Получение конкретной задачи, с возможной некоторой корректировкой, и убытие в Павлоград. Где гостей из Москвы встретят и обеспечат всем необходимым.

— Вы сказали, гостей?

— Да! Естественно, работать по губернатору вы будете не один.

— Ясно!

— Хорошо! Я покидаю вас. Вы знаете, что надо делать, если вам что-то понадобится?

— Знаю. Две двойки по телефонному аппарату…

— Точно. До свидания, Григорий Семенович!

— Всего хорошего, Савва Яковлевич, хотя при ваших заботах этого самого хорошего вам, скорее всего, не видеть как собственных ушей.

Полесский резко повернулся:

— Что это означает, господин Пашин?

— Ничего, господин Полесский. Не завидую я вам. Мне если и умирать, то мгновенно. Пуля в голову и мрак! Вам же покидать этот мир медленно, с сожалением и сознанием неизбежности гибели. Вас не мучает вопрос, кому после смерти достанутся ваши капиталы? Их же с собой в могилу не взять…

— Думайте лучше о себе, Григорий Семенович, и о том деле, которое предстоит сделать!

— Конечно! Но все же, Савва Яковлевич, мне кажется, что мы еще вернемся к этой теме. И тогда, когда она для вас станет актуальной.

Полесский молча пошел к выходу. Сразу же после его ухода Пашину принесли канцелярскую папку.

Он развязал тесемки. Сверху лежало досье на Бурмистрова Ивана Михайловича. С первой страницы на майора смотрело открытое лицо мужчины лет шестидесяти. Ничего особенного в его чертах не было, пожалуй, за исключением какого-то холодного, жесткого взгляда. Рядом были отпечатаны биографические данные павлоградского губернатора. Родился, учился, работал и т. д. Женат, дочь двадцати двух лет, внук.

Григорий отложил информацию о губернаторе Павлограда в сторону. Следующим оказалось досье на его заместителя. Соколовский Вениамин Вячеславович, 46 лет. Трижды женат, последний раз на девице моложе себя на двадцать один год. Пашин вздохнул. И что за моду взяли эти новоиспеченные государственные мужи? Как только прорвутся к какой-нибудь власти, так сразу в супруги молодушку. Но… это их дело. К предстоящей акции сей факт отношения не имеет. Так, что о нем в самом начале? То же самое, что и о губернаторе. Родился, учился… ого? В свое время господин Соколовский окончил Ташкентское высшее общевойсковое училище, затем Академию имени Фрунзе. Участник боевых действий в Афганистане! Имеет ранения и награды. Уволен из Вооруженных сил с должности начальника штаба десантно-штурмовой бригады, в звании полковника. Причина увольнения — сокращение штатов. Начальника штаба боевой бригады — и сократили? Странно. Для этого нужны были веские причины. Политика? Возможно. Политика — дело пусть и грязное, но как причина для смены рода занятий весьма уважительная. Посмотрим, что внешне собой представляет полковник запаса.

Пашин открыл страницу с фотографией Соколовского. И немного разочаровался. Он надеялся увидеть лицо типичного вояки, человека волевого, сурового. Вместо этого на майора спецназа смотрело изображение обычного мужчины в гражданском костюме, с обычными чертами лица, без особых примет. Первое, что пришло Григорию на ум в плане характеристики недавнего старшего офицера, так это его безликость. Он не запоминался. Этакая фигура второго плана вокруг главного объекта — губернатора.

Ознакомимся теперь с планом, что разработали стратеги из окружения Полесского. Посмотрим, на что способны специалисты теневых спецслужб.

План представлял собой всего три листа отпечатанного текста со ссылками на схемы и карту города.

То, что он прочитал, заставило боевого майора по-иному взглянуть на Полесского. Савва Яковлевич оказался прав, утверждая, что над планом работали далеко не дилетанты. Говоря литературным языком, сюжет антигубернаторской акции был закручен круто. План состоял из двух частей. Первая подразумевала обстрел губернатора либо у администрации области, либо возле его загородной резиденции, либо в другом, смотря по ситуации, подходящем месте. Но в результате работы киллера роль пострадавшего отводилась не Бурмистрову, а Соколовскому. Первая пуля предназначалась заместителю, который в определенное время и при определенных условиях «случайно» должен был оказаться на линии огня наемного убийцы. После ранения, легкого ранения Соколовского, исполнитель заказа должен был скрыться, оставив на месте преступления винтовку. Далее следовала вторая часть. Соколовского доставляют в клинику. Произошедшему придают широкую огласку в СМИ. Типа, вице-губернатор прикрыл собой Бурмистрова, тем самым спас тому жизнь. Понятно, что областной глава не преминет навестить раненого соратника в больнице. И вот тут его ждет уже не имитационный, а конкретный выстрел. И пуля, которая должна раскроить губернатору череп. Надо признать, придумано неплохо. Вот только об одном умолчали составители весьма неплохого плана. А именно о том, что для полного эффекта реальности покушений, для завершения логической цепи акции в ней нужна еще одна жертва. Сам киллер, которого желательно завалить после окончания работы по главной цели. Прямо на позиции. Скажем, очень бдительным человеком из охраны губернатора, который будет знать, куда стрелять после поражения объекта охраны. И это ничего, что его выстрел не сможет нанести наемнику никакого вреда. Главное, чтобы он быстро сориентировался и выстрелил в нужном направлении. За охранника отработают другие люди. Чистильщики, которым будет прекрасно известна позиция киллера. Они или он, что не меняет сути, смогут из оружия охранника влепить наемному убийце, а в данном случае ему, Пашину, пулю в лоб, а затем в толпе заменить оружие, передав телохранителю винтовку или автомат, из которого и будет убит киллер! Об этом умолчали создатели плана ликвидации Бурмистрова. И не стоит тешить себя мыслью, что вышерассмотренный вариант не просчитывался профи Полесского. Ему, Пашину, эти ребята отвели роль обреченной на смерть марионетки. Напрасно! Он не марионетка! Но почему бандиты поступили столь легкомысленно, до конца не отработав план, не предусмотрев в нем подробностей отхода стрелка? Или они не знали, КОГО Полесский выберет в качестве подставы? Следовательно, его недооценивают! И это очень даже хорошо. В этом его главный козырь! Если, конечно, до убытия в Павлоград ему не удастся связаться с Луганским. Если же контакт с Катраном будет установлен, то ситуация кардинально изменится.

Глава 8

В 10.00 генералу Луганскому вновь позвонил полковник Шестаков:

— Борис Ефимович?

— Я!

— Ну, сделали мои соколы полученную тобой работу. Водитель джипа Полесского, некий господин Барсуков Вадим Михайлович, задержан. Взяли его на автозаправке. Одного. Без лишних глаз!

— Давай его в мой подвал!

— Добро! Я сегодня в ФСБ работаю, так что встреть ребят сам. Старший группы захвата капитан Веденин.

— Понял! Встречу. Только пусть везут сюда водилу с соблюдением режима секретности.

— Это само собой! Что с тачкой сделать?

— Отогнать на территорию центрального офиса.

— Чувствую, непростую игру ты затеял, Боря!

— Непростую, Юра, непростую! Ну, ладно! Жду «гостя».

— Конец связи, Катран!

Полковник Шестаков отключился.

Луганский вызвал помощника, попросил приготовить двойную порцию черного кофе. Затем позвонил коменданту здания. Приказал подготовить к приему клиента главную камеру подвала, служившего следственным изолятором службы «АНТ». А иногда выполняя и роль тайника, где находили укрытие важные свидетели по делам, которые провела Служба. Так было ранее.

Помощник внес дымящуюся чашку черного как смола кофе. Отпив глоток, Луганский достал сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, нажал вызов. Абонент ответил практически сразу:

— Да?

— Макс? Я — Катран!

— Ого! Не ожидал! Слушаю вас!

— Григ пропал!

— Что???

— То, что слышал. Вчера вечером он выехал из Переславля, а утром с его мобильника прошел сигнал опасности. Но, как оказалось, телефон случайно включили пацаны, нашедшие трубку в районе курортной зоны Хатайского озера. Там же обнаружена и «десятка» Пашина. Пустая!

— Ни хрена себе! А чего это Григ туда забрался?

— На этот вопрос ответа нет. Скорее всего, его перехватили на дороге между Переславлем и Горками, ну а машину к озеру уже отогнали без Григория!

— Но… кто это мог сделать?

— Видимо, тот, кто знал, что Григ вечером девятнадцатого числа должен прибыть в данный поселок.

— Но что все это значит, Борис Ефимович?

— А то, Макс, что, вероятнее всего, Пашин и являлся главной целью Полесского, а история, рассказанная Ангелиной, — повод, позволивший выманить Грига из Переславля. Хотя не исключаю вариант того, что и сама Моховская была вынуждена разыграть спектакль под контролем бывшего компаньона ее покойного второго мужа. Вопрос, зачем Полесскому или тем, кто оперирует им, потребовался Пашин.

— Да… Непонятка полнейшая. Но как Григ позволил зацепить себя?

Луганский вздохнул:

— Это и я хотел бы знать!

— А я, кажется, догадываюсь.

— Да? Поделись соображениями.

— Чтобы перехватить Грига на трассе, его должны были каким-то образом остановить! Кто это мог сделать? Инспектор ГИБДД! И никто другой, раз машина не повреждена.

— Так, так, дальше…

— А дальше, генерал, струя газа в лицо — и дело сделано!

— Гм… А ведь, Макс, так, скорее всего, и было. Один вопрос, Григ в Переславле жил один?

— С недавнего времени он проживал с женщиной, с которой собирался узаконить отношения. Другими словами, жениться собирался наш Пашин!

— И эта женщина постоянно жила у него на квартире?

— Ну… наверно! Я этим как-то не интересовался, но… по логике, если они были близки, то…

Луганский перебил Глебова:

— Ясно, Макс! Ты вот что, сейчас же выезжай в Переславль. Туда же вызывай прапорщика Затинного. До его прибытия проверь хату Пашина. Нам важно знать, на свободе ли невеста Грига. Найди ее! Затем с Зорро следуй по трассе на Москву. Обследуй ее, особенно в месте, где от нее отходит дорога к озеру. Судя по карте, в курортную зону с маршрута Переславль — Москва можно попасть только из деревни Златово. Необходимо точно определить место захвата Пашина. Еще лучше найти свидетелей захвата. Надо хоть за что-то зацепиться. А я тут тоже кое с кем побеседую.

Глебов тотчас позвонил Затинному, выдал все инструкции. Посмотрел на часы, прошелся по кабинету, расположенному на втором этаже магазина «Автозапчасти», который принадлежал капитану и в котором его застал звонок генерала Луганского. Снял трубку внутреннего телефона. Ответил старший продавец его магазина:

— Да, Максим Сергеевич?

— Зайди ко мне, Миша!

— Иду.

Вскоре в кабинет вошел молодой человек с открытым серьезным лицом и умными глазами.

— Присядь, Миша!

Продавец опустился в кресло напротив рабочего стола Глебова:

— Слушаю вас!

— Вот, что, Миша! Я уезжаю из города. Принимай в полное управление магазин. С этого дня ты здесь главный. Ключи от кабинета и сейфа на столе. Где деньги, ты знаешь. Организовывай закупки и контролируй продажу. Короче, работай за хозяина!

— Хорошо! А вы уезжаете надолго?

— Надолго, Миша! Надолго! Но я иногда буду звонить тебе. И больше не задавай вопросов. Давай. Принимай магазин, а я поехал! Пока!

— До свидания, Максим Сергеевич!

Глебов вышел во двор, где стояла «Мазда». Сел в автомобиль. Немного прогрел двигатель и вывел машину на главную улицу.

Через двадцать минут он уже был за пределами Владимира, ведя машину в сторону Переславля. Вернется ли он обратно? Это вопрос. И вопрос, ответа на который дать не мог никто!

Дорогу он прошел за два с половиной часа. Остановившись на въезде в Переславль, набрал по сотовому телефону городской номер Пашина. В ответ — длинные гудки. Следовательно, либо в доме никого не было, либо аппарат отключен, что маловероятно. Невеста Грига работала в какой-то коммерческой фирме и сейчас, судя по времени, скорее всего, находилась на работе.

Когда он подъехал к стоянке возле дома Пашина, на ней уже стояла «Тойота» Затинного. Капитан и прапорщик вышли друг к другу одновременно.

— Привет, Макс!

— Привет, Зорро! А ты, смотрю, раздобрел на харчах фермерских?

— Раздобреешь! Скорее опухнешь с голодухи при наших законах.

— Ну не прикидывайся! Вижу, как ты голодаешь! Но об этом после, ты давно здесь?

— Минут двадцать, как подъехал.

— В дом не заходил?

— Нет! Ты ж не говорил об этом.

— Ясно! Ну, что ж! Пойдем навестим квартиру Грига?

— Подожди! Скажи лучше, что у командира за проблемы?

Глебов, как мог, кратко и в то же время обстоятельно поведал ему о злоключениях командира их боевой группы.

— Вот такие дела, Зорро!

Затинный согласился:

— Да, на самом деле непонятка…

— И нам, Костя, надо отыскать Грига!

— Это понятно! Но если сам командир попал в западню, то каков же уровень подготовки тех, кто ее организовал? Чтобы развести Грига, надо было придумать очень коварную акцию. На всякую шелуху Пашин не повелся бы.

Макс достал из кармана небольшой прибор, имеющий на окончании трубки крохотный микрофон. Просунул его в замочную скважину, приложил динамик к уху. Прослушал секунд двадцать квартиру.

— Внутри никого нет.

— И что будем дальше делать?

— Надо проникнуть. Возможно, там мы кое-что найдем, хотя бы координаты места работы его невесты или адрес тещи.

Прапорщик проговорил:

— А не лучше подождать даму?

— Не лучше! До вечера мы должны не только найти Нину, но еще и обследовать одно место, километрах в восьмидесяти от Переславля.

— Что предлагаешь?

— Ты открывай замки и входи в хату. Я же подстрахую тебя с улицы на случай появления милиции. У нас нет гарантии, что какой-нибудь слишком бдительный сосед уже не засек нас перед чужой квартирой и не вызывает наряд. А шум в подъезде нам не нужен. Ты в квартире ищи все, что могло бы немедленно вывести нас на Нину.

Чтобы открыть дверь, Зорро потребовалось пять минут. Быстро войдя внутрь жилища и бегло осмотрев его, прапорщик вызвал Глебова по сотовому телефону:

— Макс?

— Да?

— Я в квартире. Как обстановка на улице?

— Нормально. Сидят на травке у трансформаторной будки два алкаша, в остальном тихо. Милиции пока не видно. Так что работай спокойно!

— Принял!

Затинный приступил к осмотру квартиры Пашина, начав с аппарата городской телефонной связи и тут же обратив внимание на номер, записанный на выдвижной карте, рядом с которым значилось имя — Ольга Владимировна.

Вновь вызвал капитана:

— Макс?

— Ну?

— Ты не в курсе, как зовут тещу Грига?

— Откуда? А что?

— Да есть тут номерок какой-то Ольги Владимировны.

— А что еще есть?

— Еще номера, но помеченные лишь именами, без отчества.

— Ясно. Пробей эту Ольгу Владимировну!

— Понял!

Затинный поднял трубку городского телефона. Набрал номер, записанный в самом верху. Ему ответил недовольный женский голос:

— Алло!

— Ольга Владимировна?

— Да! Вы кто?

Затинный сориентировался мгновенно:

— Понимаете, я — коллега господина Пашина.

Голос будущей тещи Грига немного смягчился:

— Так вы тоже писатель?

— Не совсем так! Правильнее сказать, редактор. Мы с Григорием Семеновичем работали над совместным проектом.

— Что же хотите от меня?

— Тут такое дело. Я сейчас в Переславле. Заехал к Григорию домой, но никого не застал. Вот и хотел узнать, как связаться с Ниной. Или вы знаете, когда будет дома Григорий?

— Нет, этого я не знаю! А Нина? Нина на работе!

— Не дадите номер ее телефона? Лучше мобильного!

Ольга Владимировна вдруг взяла паузу.

Затем спросила:

— Откуда вам известен мой телефон?

Затинный ожидал подобного вопроса, поэтому ответил не замешкавшись:

— Так Нина и дала его! Я как-то навещал их с Гришей! Нина и свои контактные номера давала мне. Но ту визитку, на которой они были записаны, я, к сожалению, оставил в Москве. Так вы поможете мне, а то до вечера ждать Пашина у меня просто нет времени. А то, что я намерен сообщить Григорию, весьма важно для него в материальном плане!

Последний довод решил исход переговоров.

Ольга Владимировна сделала одолжение:

— Ну, хорошо! У вас есть чем и на чем записать номер сотового телефона дочери, номер ее жениха мне, к сожалению, неизвестен.

— Да, конечно! Диктуйте, пожалуйста!

Женщина назвала цифры.

Затинный тут же занес их в память своего мобильника.

— Спасибо, Ольга Владимировна!

— Не за что! Только сегодня я, как ни старалась, не смогла дозвониться до Нины. На работе ничего толком не объяснили, а эта проклятая трубка не отвечала. Может, у вас что-то получится? Передайте, чтобы матери позвонила.

— Непременно, а какой ее рабочий номер?

Мать Нины назвала и его.

— Еще раз спасибо! А дочери я обязательно передам, что негоже забывать о матери.

— Будьте так любезны! Все?

— Да! До свидания, Ольга Владимировна.

— Счастливо!

Прапорщик опустил трубку городского телефона на рычаги импортного аппарата.

Тут же вызвал Глебова.

— Слушаю тебя, Зорро!

— Работу в квартире закончил! Номера, рабочий и мобильный, Нины у меня. Выхожу из жилища.

— Давай! У меня все спокойно!

Затинный, закрыв за собой входную дверь, спустился на улицу. Подошел к Глебову:

— Звонить прямо сейчас будем?

— У тещи пробил номера?

— У нее. И она, кстати, сказала, что сегодня пыталась связаться с дочерью, но не смогла.

— Что значит — не смогла?

— На работе что-то неопределенное ответили, мобильник же вообще молчал.

— Вот как? А ну набирай сотовый номер!

Прапорщик вызвал Нину.

— Номер недоступен!

— Теперь на работу!

Затинный вновь воспользовался своим мобильником:

— Алло? Здравствуйте, извините, могу ли я услышать Нину?.. Что? У вас несколько женщин по имени Нина?.. К сожалению, я не знаю фамилии, так как знаком с ее мужем, но вот маму моей Нины зовут Ольга Владимировна… Что?.. Лазарева?.. Может, и так!.. Не понял. Повторите, пожалуйста, связь плохая… Не вышла сегодня на работу? И не предупредила? Да, странно! Ну, что ж, спасибо и на этом.

Прапорщик вернул телефон в накладной карман джинсовой рубашки, посмотрел на Глебова:

— Догадался, что мне ответили на работе Нины?

— Догадался. Черт! Неужели опасения Катрана оправдываются?

— Выходит, так, Макс!

— Это очень плохо, Костя!

— Согласен!

Тут к офицерам спецназа подошел один из алкашей, сидевший ранее на траве у трансформаторной будки.

— Здоров, мужики! — поздоровался неопрятный, небритый и слегка пьяный парень неопределенного, но не пожилого возраста.

— Привет!

— Какие-нибудь проблемы?

— С чего ты взял?

— Да вот, сидим мы с Петюней и смотрим, что-то долго вы отираетесь у подъезда. Ищете кого али как?

Затинный хотел было послать незваного собеседника, но Глебов перехватил инициативу:

— Ты угадал. Друга своего мы ищем!

— И кавой-то это?

— Ты жильца из квартиры № 18 знаешь?

— Писателя-то? А то? Лично знаком!

В голосе мужчины прозвучали нотки гордости.

Глебов взял пьяницу под руку, отвел чуть в сторону:

— Тебя как звать?

— Яков! Я здесь в соседнем подъезде обитаю. Со мной дружок, Петюня!

— Понял! Ты вот что мне скажи, Яков! Вы вчера вечером случайно около первого подъезда не терлись?

— Вчера? Вечером? Ну, как же, считай, до ночи и просидели! А че?

— Выпить хочешь?

— Не откажусь!

— Тогда вспомни, не выходила ли из подъезда женщина, которая проживала вместе с писателем?

Яков, хитро блеснув глазами, погладил отдающий синевой нос:

— Многие жильцы и выходили из подъезда, многие входили. Сразу же и не вспомнишь.

Глебов достал из кармана сторублевку:

— Эта бумажка не прояснит твою память?

— Очень даже может быть!

— Держи!

Парень принял банкноту:

— Короче, сначала, когда еще было светло, вышел сам писатель. Он тут же слинял. А потом к дому подъехала «Газель». Из нее вышли двое мужиков, зашли в подъезд. А минут через пять, ну, может, через десять вышли как раз с бабой писателя. Посадили ее в салон и тоже свалили.

— Когда это было?

— Точно не скажу. Но уже стемнело.

— Ясно! Номер «Газели» не запомнил?

— Откуда? Может, дружок? Он шоферил раньше!

Яков повернулся к собутыльнику, безразлично наблюдавшему за беседой «коллеги» с незнакомцем:

— Петюня? Петь?

— Чего?

— Подь сюда!

— Зачем?

— Подь, говорю, дело есть!

Мужик, годами постарше Якова, кряхтя, поднялся с бревна, подошел к Глебову:

— Ну, че надо?

К нему обратился Яков:

— Петь! Помнишь, вчера бабу писателя на «Газели» увезли?

— Ну и че?

— Человек интересуется номером тачки.

— А я при чем?

— Неужели не запомнил? Ведь «Газель» же жопой прямо на нас сдала, разворачиваясь.

Петюня резонно заметил:

— Ты-то его не запомнил? Че я должен был запомнить?

— Но ты же водила, Петь! И потом, у мужиков интерес не простой!

Яков показал собутыльнику полученную от Глебова сотку:

— Видишь?

— Хм! Ну, коль еще добавит столько же, можно и вспомнить!

Максим, не мешкая, достал вторую сторублевку.

Петюня аккуратно сложил купюру, сунув ее в чрево своих засаленных старых брюк, мешком висевших на нем:

— В общем, номер «Газели»… Тачка пассажирская, светлая, но не белая, скорее бежевая, новая, окна изнутри зашторены.

— И куда отсюда подалась «Газель»? К центру?

— Не-е, пошла к ЖБИ, а оттуда дорога одна, через военный городок: либо на объездную трассу, либо напрямую на Александровск — райцентр в шестидесяти верстах отсюда!

Глебов задумчиво кивнул:

— Угу. Спасибо за информацию. Отдыхайте, мужики!

— Тапереча можно, — изобразил подобие улыбки Яков. — Нонче погуляем!

— Гуляйте! Только учтите, если солгали, то я вернусь и выверну из вас водку вместе с потрохами!

Капитан повернулся к Затинному:

— Идем, друг, больше нам здесь делать нечего.

Они прошли к своим машинам.

Капитан достал сотовый телефон, вызвал абонента. Тот немедленно ответил:

— Слушаю тебя, Макс!

— Невеста Грига, судя по всему, похищена! После отъезда майора из Переславля. По данным, полученным от местных «синяков», Нину вывезли на светлой пассажирской «Газели» с зашторенными окнами в восточном направлении. Либо по объездной дороге, выходящей на трассу Москва — Челябинск, либо в сторону районного центра области — Александровска. Прошу уточнения дальнейшей задачи.

— Она остается прежней! Следуйте в Златово и сегодня же попытайтесь найти место захвата Грига. По Нине я определю работать отдельную группу. Она и «Газель» пробьет, и вычислит маршрут ее движения. Вопросы ко мне?

— Вопросов нет! Выдвигаемся в Златово.

— С богом! И поторопитесь, ребята.

Глебов бросил Затинному:

— По машинам! Я впереди, ты за мной! Начали!

Восемьдесят километров, разделявших областной центр с небольшой деревушкой Московской области, перекрыли минут за сорок. Глебов остановил «Мазду» у недействующего стационарного поста ГАИ. Там же встал и Затинный. Офицеры вышли из салона.

— Смотри, Зорро — пост ГАИ! И тут же поворот к озеру! Здесь остановили Грига, гадом буду!

Прапорщик согласился:

— Похоже на то!

— Да не похоже, а точно! Только, какая б… это сделала? Зорро, осмотри территорию вокруг поста, глядишь, что и найдешь, а я пройдусь к ближайшим домам.

— Принял, выполняю!

Капитан направился было к крайнему деревянному дому, но его с противоположной стороны дороги остановил женский голос. Глебов обернулся на него и увидел пожилую женщину.

— Молодой человек! Извините, вы не огурцами интересуетесь?

— И огурцами тоже! — ответил капитан.

— Так у меня есть! Хорошие, сладкие! Москвичи специально приезжают. Посмотрите?

— Посмотрим, мать, обязательно посмотрим. Вы мне вот что скажите. Торгуете каждый день?

— Конечно. Как же иначе?

— И как поздно закрываете лавочку?

Женщина усмехнулась:

— Какую лавочку? Пара корзин да весы! Вот и вся лавочка.

— Но заканчиваете торговлю поздно?

— Когда как! Коли день погожий, то и до полуночи сидим, пока поток машин не схлынет. Ну а коли дождь, то тару оставляем, сами в дом уходим. Если кто задумает купить огурчиков, посигналит, выйдем, продадим!

— Так! А вчера был дождь!

— О чем это вы?

— О том, что вчера был дождь!

— Да, был, ну и что?

Капитан сменил тему:

— Скажите, а пост милицейский давно не работает?

— Давно! Но вот как раз вчера здесь стояла патрульная машина!

Глебов даже схватил женщину за руку:

— Вы не ошиблись?

Торговка огурцами попятилась назад:

— Нет… я не ошиблась!.. Но почему вас это так заинтересовало? И, пожалуйста, отпустите руку, мне больно!

— Да-да, извините!

Капитан отпустил женщину.

Та проговорила:

— Вы не из-за огурцов остановились!

— Угадали!

— Вы из милиции?

— Из ФСБ! Знакома такая организация?

— Это КГБ, что ли?

— В прошлом да, КГБ, сейчас Федеральная служба безопасности.

— Понятно!

— Давайте пройдем к вашему дому? Не волнуйтесь, входить не будем, просто посидим на лавке, поговорим.

Женщина подозрительно покосилась на Глебова:

— А о чем говорить-то?

— Да хотя бы о той же патрульной машине!

Продавщица пожала плечами:

— Пойдемте! Только если муж выйдет, вы уж ему удостоверение покажите. А то он у меня хоть и старый, а ревнивый, сил нет!

Глебов улыбнулся:

— Не волнуйтесь. Этот вопрос я решу.

Они прошли к калитке второго от дороги дома, присели на лавочку под высокой и разлапистой березой.

— Итак, — начал капитан, — вы извините, как вас зовут?

— Ирина Борисовна. Позвольте и на ваш документик взглянуть?

Глебов предъявил свое служебное удостоверение.

Женщина внимательно осмотрела его, особенно фотографию.

— Итак, Ирина Борисовна, вы утверждаете, что вчера вечером на посту дежурила патрульная машина ГИБДД.

— Да, «Волга» ГАИ!

— «Волга»?

— Она самая. Такая же у сына, только без всяких мигалок и надписей, белая!

— Хорошо! Вы не припомните, когда, в какое время патрульная машина появилась на посту?

— В восемь вечера.

— А почему вы в это время находились на улице? Ведь дождь же лил?

— А тут грузовик один остановился. Я и вышла. Продала ребятам пять кило. А дождь, он как вроде тогда стих…

— Добро! Значит, «Волга» встала у поста. И что дальше?

— А что дальше? Не знаю, я домой пошла! Хотя нет, из нее вышел Дрын!

— Кто???

— Дрын! Сержанта так у нас здесь зовут. А фамилия его Марков!

Глебов, не ожидая подобной удачи, недоуменно смотрел на женщину.

— А вы… Ирина Борисовна, ничего не путаете?

— Вы что ж, меня совсем за дурочку считаете? Этот Дрын да еще Алик — капитан Алферов — постоянно по деревням шарахаются. Дань с нас, с торговок, собирают.

— Так они что, действительно сотрудники ГАИ?

— Конечно! И живут недалеко, в соседнем поселке по трассе. В Добром. Служат в районе, а дежурят на новом посту, он дальше, опять-таки по трассе. Ну и сюда катаются, как я уже сказала, деньги с нас, бабок, собрать. Наглецы, каких свет не видывал.

Капитан спросил разрешения, закурил:

— Так! Значит, и вчера они деньги собирали.

— В том-то и дело, что нет! Вчера они никого не тронули. Просто встали у поста — и все!

— Угу! Они останавливали проезжавшие мимо машины?

— А я знаю? При мне вроде как и не останавливали. Без меня — не знаю!

— Следовательно, то, чем занимались инспекторы ГИБДД, вы не видели?

— Нет! Как ушла после грузовика домой, так со двора больше не выходила. Сидела на крыльце.

Женщина указала рукой за спину:

— Вот на том крыльце. Оттуда товар мой виден хорошо, а вот пост нет. Так что не обессудьте, что Дрын с Аликом там делали, не ведаю!

— Жаль.

Капитан задумался, переваривая неожиданно полученную информацию.

Женщина осторожно спросила:

— А вы, это… по душу гаишников сюда приехали?

Глебов ответил на вопрос вопросом:

— Они же нарушают закон, обирая вас?

— Нарушают!

— А значит, и должны понести наказание. Плохо, что вы не видели, чем они на посту занимались.

Ирина Борисовна, что-то вспомнив, воскликнула:

— Постойте! А дед Иван? Он же как раз напротив поста торгует!

— Дед Иван?

— Да!

— Но и он мог уйти из-за дождя домой?

— Нет! Он никогда с трассы не уходит. В дождь натягивает пленку и торгует у дороги. Жадный очень! Если видит, что у меня огурцы покупают, то от злости глазами так и стреляет. А потом не разговаривает, словно я у него его товар украла. Он должен был сидеть напротив милиционеров вчера!

— Почему я его у дороги не заметил?

— Может, по нужде отошел?

— Но его и сейчас не видно.

— А отсюда этого старого хрыча и не заметите. Ветлу напротив развилки дорог видите?

— Вижу.

— Так вон он за ней как раз и сидит, а клеенку на обломанную нижнюю ветвь вешает!

— Ирина Борисовна, спасибо за помощь! Пойду деда вашего навещу. И предупреждаю, о нашем разговоре ни слова никому, даже собственному мужу! Мне неприятно это говорить, но… если вы раскроете кому-нибудь суть нашей беседы, то мы вынуждены будем немедленно привлечь вас к уголовной ответственности. И вы, Ирина Борисовна, можете получить срок до десяти лет с конфискацией имущества.

Женщина крайне удивилась:

— За что ж такая суровая кара? За слова?

— Слова, Ирина Борисовна, иногда могут нанести больше вреда, чем действия вооруженного бандита. Но не пугайтесь. Молчать вам надо будет всего две недели. Потом обет молчания теряет силу. Но лучше все же забыть о разговоре и молчать. Я не хочу, чтобы у вас из-за меня начались неприятности. Так мы договорились?

— О чем? О молчании? Еще бы! Что я, враг себе? Так две недели, говорите?

— Да, две недели! Возможно, нам еще придется с вами побеседовать, так что не волнуйтесь, если к вам вдруг подъедет наш сотрудник! Спасибо за информацию, Ирина Борисовна, и… до свидания!

— До свидания!

Капитан оставил Ирину Борисовну у калитки в весьма растерянном состоянии. Ему не хотелось пугать эту добродушную женщину и сочинять несуществующие меры наказания за несовершенное даже мелкое правонарушение. Но иначе не допустить преждевременной утечки информации было невозможно. Он-то и две недели обозначил не напрасно, понимая, что женщина будет мучиться, не имея права поделиться с соседями такими новостями. Но две недели выдержит, срок не такой уж большой.

Думая об этом, Глебов вернулся на пост, где его терпеливо ждал Затинный.

— Ну что, Костя, обнаружил? — спросил капитан, бросив взгляд на ветлу, что росла за дорогой и возле которой, нахохлившись, как старый воробей, сидел на табуретке дед, не спускающий глаз со странных иномарок у бывшего поста ГАИ.

Прапорщик доложил:

— Во-первых, собрал с десяток окурков сигарет «Золотая Ява». Окурки вчерашние, подмоченные. Во-вторых, обнаружил следы от протекторов машин, заезжавших или проезжавших через территорию поста. В трех местах они сохранились отменно. Два отпечатка от наших отечественных машин, скорее всего, «Волги» и «Жигулей» последних моделей, один иностранный. От иномарки. И, в-третьих, жигулевские следы замечены, кроме поста, и на выезде на дорогу, ведущую к курортной зоне. Там небольшой участок грунта. Вот машина одним колесом и задела его.

— Думаешь, этот отпечаток от «десятки» Пашина?

— Ну, если майора остановили здесь, а машину нашли в курортной зоне, можно с большой долей уверенности предположить, что так!

— Да, ты прав! Предположить можно!

Затинный спросил у Глебова:

— Разговор с торговкой дал что-нибудь?

— Не что-нибудь, Зорро, а очень много. Но об этом позже. Я пошел к деду, что сидит за дорогой, ты же погуляй еще около поста, может, еще что-нибудь найдешь.

— Дед-то тебе на какой черт сдался?

— Работай, Костя! Потом все объясню!

— Работаю! Куда ж я денусь?

Прапорщик начал второй, больший по радиусу обход территории, капитан же, перейдя дорогу, подошел к старику:

— Здравствуйте! Дед Иван, если не ошибаюсь?

Старик поднял на капитана прищуренный взгляд лукавых глаз, с возрастом не утративших озорной огонек. Видимо, дед был не прост. Что тут же и подтвердилось.

— Кому дед Иван! А кому Иван Иванович!

— Извиняюсь! Здравствуйте, Иван Иванович!

— Здоровей видали! Чего надо?

— Что ж вы, Иван Иванович, такой грубый? С вами разговаривают вежливо, а вы?

— Я не просил никого со мной беседы разводить! Так что ступайте лучше, отколь пришли. Не о чем нам говорить!

Капитан достал удостоверение:

— Ну, не скажите, Иван Иванович! Я сотрудник Федеральной службы безопасности! Надеюсь, еще КГБ не забыли?

Дед неожиданно сплюнул в канаву, выругавшись:

— Ах, Иринка, ай да сучка! Мало сама попалась, еще и на меня указала! И что за люди? Сам тонешь, топи и другого?

— О чем ты, дед?

— Да все о том же! Ты ж ко мне из-за огурцов подвалил? А Ирка меня сдала, чтобы самой откупиться?

— А ну прекрати, дед! Мне твои огурцы, как собаке боковой карман, до одного места, понял?

— Так ты что, не по поводу торговли?

— По-моему, я уже ответил на этот вопрос.

— Тогда че с Иркой перетирали?

— Вчерашнее появление на посту инспекторов ГАИ.

Дед удивился:

— Это Дрына с Аликом?

— Именно!

— А… а чего это они вам понадобились?

— Это наше дело, дед!

— Оно-то так, конечно, а я при чем?

— Ты весь вечер просидел на этом месте?

— Знамо, весь! Иначе ни хрена не наторгуешь! Конкурентов вокруг развелось — тьма. А ранее один я все начинал. Вот времена были. Гоняла, конечно, милиция, не без этого, а все ж барыш приличный получался, не то что после.

— Значит, дед, ты видел, что происходило на посту?

— Видел не видел, какая разница?

— Не забывайся, Иван Иванович. Мне удостоверение предъявить?

Дед утвердительно кивнул:

— Не помешало бы!

Глебов предъявил служебный документ.

Старик почтительно принял его, аккуратно раскрыл, осмотрел. Вернул капитану:

— Да, корочка, что и говорить, серьезная!

— Так ты видел, что происходило на посту?

— Видел!

— И что именно?..

Спустя десять минут, перейдя дорогу, Глебов подошел к Затинному, закончившему повторный досмотр территории поста. Спросил прапорщика:

— Нашел что-нибудь еще?

— Нет! Больше ничего! А ты?

— Здесь, Костя, захватили Грига. И этому есть подтверждение.

— Ты узнал подробности захвата?

— Да!

— Как это произошло?

— Поймешь из доклада Луганскому! Чувствую, придется нам заночевать здесь! Ну да ладно, это только предположение. Все решит генерал.

Глебов вызвал Луганского.

Тот ответил:

— Слушаю тебя, Макс!

— Докладываю, товарищ генерал…

И капитан подробно изложил, как прошлым вечером на недействующем посту ГАИ в деревне Златово был произведен захват майора Пашина. И то, какую роль при этом сыграла Ангелина Эдуардовна Дементьева-Моховская.

Генерал приказал Глебову и Затинному прибыть в центральный офис Службы. Капитан заикнулся было о гаишниках-оборотнях, но Луганский прервал Глебова:

— Ты плохо понял меня, Макс?

— Никак нет!

— Тогда через два часа жду вас в Москве!

Глава 9

8.00 двадцать первого августа. Загородный дом Полесского Саввы Яковлевича. К этому времени майор Пашин привел себя в порядок, сделал полноценную зарядку с контрастным душем, плотно позавтракал. Ожидая встречи с Полесским, устроился в кресле, закурив дежурную сигарету.

Металлическая дверь открылась неожиданно, без предупреждения по телефону, чтобы Пашин отошел к окну. Она распахнулась, и на пороге показались две фигуры. Одна — Саввы Яковлевича, другая — неизвестного мужчины, примерно того же, что и Григорий, возраста и комплекции.

Полесский опустился в кресло напротив Пашина, его товарищ остался стоять на входе.

— Как находите план работы в Павлограде?

— Он неплох! Мне не ясно только одно. Почему в этой игре вы решили задействовать меня? Работа киллера проста, и с ней может справиться любой наемник. К чему было разыгрывать целую комбинацию с захватом заложников?! В целях моего привлечения к акции?

Савва Яковлевич усмехнулся:

— А ведь все очень просто! Да, мы могли бы подыскать классного стрелка, но вот уверенности в том, что сработает он без погрешностей, не имели бы. Вы же, как человек высокопрофессионально подготовленный, вряд ли допустите оплошность и сможете завершить дело так, как это нужно нам.

Вторая причина, по которой вас решили привлечь к акции, — вы в состоянии обработать цели так, чтобы и задачу выполнить, и обеспечить собственный отход. Если же вам это не удастся, то вас убьют. И тогда, что также немаловажно, в убитом киллере опознают сотрудника спецслужбы, и следствие невольно будет отрабатывать причастность к покушениям в Павлограде центральной власти, которой и подчинены спецслужбы. О нас же никто ничего не узнает. Так что, Григорий Семенович, как ни крути, а вы самая подходящая фигура.

— Вот вы, Савва Яковлевич, говорите «мы», «нам», «нас». Кого вы подразумеваете под этим?

Полесский потер переносицу:

— Вообще-то, это вас, господин майор, не касается, но я отвечу. Под этим подразумевается достаточно мощная организация, одним из руководителей которой являюсь и я.

— И Моховский, в свое время?

— При чем здесь покойный Лев Георгиевич? Отчего вы вспомнили о нем?

— Просто так!

— Нет, Григорий Семенович, люди вашей профессии ничего не делают просто так.

— Ошибаетесь! Я уже три года как отстранен от работы. Так что мой интерес к Моховскому — простое любопытство. Ведь он являлся вторым мужем женщины, которую любил мой боевой товарищ.

Полесский внимательно взглянул на Пашина.

Майор выдержал его взгляд.

— Моховский имел отношение к организации, но в руководство никогда не входил, занимаясь экономической деятельностью.

— Ясно!

Полесский поднялся. Подошел к человеку, стоявшему у входа.

— А теперь, Григорий Семенович, позвольте представить вашего напарника при выполнении работы в Павлограде. Капитан запаса Владимир Алексеевич Храмов, в недалеком прошлом офицер-десантник, имеющий опыт боевых действий в Чечне, ныне обычный военный пенсионер.

Капитан-десантник кивнул головой.

Тем же самым ответил ему и Пашин.

— Сегодня, в 21.40 вы должны убыть в Павлоград вечерним рейсом Аэрофлота. А пока побеседуйте наедине, я вас оставлю! Но к 20.00, Григорий Семенович, быть в готовности к дальнейшему перелету. Одеждой и документами вас снабдят. До вечера, господа!

Не дожидаясь ответа, Савва Яковлевич вышел из комнаты.

Храмов, оглянувшись, сел в кресло, в котором недавно сидел босс, молча достал пачку «Мальборо», закурил.

Пашин смотрел на новоявленного напарника, оценивая того. В глаза сразу бросалось, что Храмов действительно являлся человеком военным. Он был крепок, хорошо сложен, строен и спокоен.

Григорий спросил:

— И давно, Володя, ты работаешь на Полесского?

— С того самого времени, как, выброшенный из армии, не мог найти себе нормальную работу, устроившись охранником на стоянку.

— Там тебя и заметил Савва Яковлевич?

— Не он! Один из его помощников, являющийся директором этой стоянки.

— Ясно! Полесский говорил, ты воевал в Чечне?

— Было такое!

— Где и когда?

— Какая, майор, разница?

Наступила пауза. Григорий достал начатую бутылку «Наполеона».

— Выпьешь?

— Немного. Граммов сто.

Пашин плеснул коньяк в стаканы:

— Ну, что ж, давай за знакомство?

— Давай! Я понимаю, майор, что тебя заставляют делать грязную работу, — сказал Храмов. — Заставляют путем шантажа. И где-то сочувствую тебе. Но предупреждаю: если попытаешься сорвать акцию, я вынужден буду убрать тебя. А мне этого не хотелось бы! Так что работай по правилам. Нынешняя работа нужна мне. И плевать на мораль. Когда меня уволили, никто из высокого командования не подумал о том, как я буду жить с семьей на гражданке на мизерную пенсию. А сейчас я имею все, чтобы обеспечить достойную жизнь родным. Из-за твоих проблем лишаться того, что имею, не намерен! Тебе все ясно, майор?

Пашин кивнул головой:

— Да, мне все ясно! Но учти и ты, Володя. Не строй иллюзий насчет того, что сможешь убрать меня после или в ходе акции, если это все же входит в ваши планы. Тебе это не удастся. В этом случае я также без всяких эмоций завалю тебя!

Капитан спокойно согласился:

— Договорились, майор!

— Вот и хорошо! А сейчас, Вова, иди-ка ты лучше к себе, мы еще успеем надоесть друг другу.

— Ты прав! До начала акции быть вместе нам необязательно.

Он протянул руку к телефону, поднял трубку, набрал цифры 22, сказал в микрофон:

— Это Храмов! Откройте дверь, я выйду!

Положив трубку на место, капитан-десантник прошел к двери. На выходе обернулся:

— До вечера, майор!

— До вечера, капитан!

Пашин вновь остался в комнате один.

А в другом крыле здания, в комнате, обставленной антикварной мебелью, за круглым столом собрались двое мужчин и одна женщина. К ним из боковой двери вышел господин Полесский. Он занял место старшего. Осмотрев компанию, проговорил:

— Приветствую всех. Итак, акция в Павлограде вступает в активную стадию. Сегодня туда выедут ликвидаторы. Я собрал вас здесь, чтобы еще раз обсудить вопрос. Слово Геннадию Андреевичу Бакатову.

Один из мужчин, сидевший от Полесского справа, доложил:

— В Павлограде акцию готовят мои люди. Вчера от них получил сообщение, что к встрече стрелков готовы. Квартира для их временного содержания подобрана в глухом районе, где преобладает частный сектор. Укрытие надежное. Там же сосредоточено оружие и все необходимое снаряжение для проведения акции. Вениамин Вячеславович Соколовский активно сотрудничает с моими людьми. Предварительно определено место и время применения киллера. Порядок их эвакуации после первого этапа также отработан. Для этого будет привлечена машина «Скорой помощи» со всем штатным оборудованием.

Полесский спросил:

— Надеюсь, автомобиль не левый?

— Ну, что вы, Савва Яковлевич, как можно? Машина что ни на есть самая настоящая, даже состоящая на учете областного Центра скорой медицинской помощи. Врач, водитель и даже медсестра набраны лично господином Соколовским.

— Хорошо! Что еще?

— Это все!

— Ладно!

Савва Яковлевич перевел взгляд на второго мужчину:

— Как обстоит дело у тебя, Алексей Фомич? Чистильщики к работе готовы?

Мужчина, некто Селевич, ответил:

— Готовы, Савва Яковлевич. Осталось обозначить им цели.

— Они летят в Павлоград одним рейсом?

— Так точно!

— Соколовский об их прибытии предупрежден?

— Конечно! Люди Вениамина Вячеславовича и встретят чистильщиков. А также организуют и прикроют их работу на втором этапе акции.

Полесский вцепился в Селевича взглядом:

— Значит, ты можешь гарантировать устранение в нужный момент Пашина с Храмовым?

— Гарантирую!

— А как насчет семьи капитана? Супруга не поднимет шума?

— Не должна!

Взгляд Полесского не отпускал подельника:

— Ты уверен в этом?

Селевич откашлялся:

— Вы знаете, Савва Яковлевич, что с момента принятия решения на использование в Павлограде Храмова он был проинструктирован о режиме секретности при подготовке и во время проведения операции. Даже со своими близкими. Одновременно за ним было установлено наблюдение и организована прослушка как в квартире, так и вне ее. По докладу операторов, осуществляющих слежение за Храмовым, капитан предупредил жену, что переходит на другую работу и, возможно, вскоре уедет в краткосрочную командировку. Фирмы, в которую он якобы устраивается, в природе не существует, так что после исчезновения нашего уважаемого Владимира Алексеевича его супруге искать мужа будет очень сложно. И к нам вопросы если и будут, то косвенные. Да, был такой, работал на стоянке, но уволился.

Полесский удовлетворенно кивнул:

— Хорошо! Я доволен!

Он повернулся к женщине:

— Ну а что ты нам скажешь, Ангелина Эдуардовна?

— Невесту Пашина вывезли из Переславля. Сейчас ее содержат недалеко от города… — доложила Дементьева-Моховская.

— Не разумнее ли перевести ее сюда? Здесь намного надежнее.

— Нет, Савва Яковлевич. Тащить ее сюда нецелесообразно. Ведь совсем скоро госпожу Лазареву предстоит возвращать в город!

— Ты продумала вариант ее устранения?

— Да. И убивать голубушку придется вместе с матерью, на ее квартире.

Полесский поднял на Моховскую слегка удивленный взгляд:

— Не слишком ли много крови, Лина?

— Я не жажду ничьей крови, но есть обстоятельства, которые заставляют принять подобное решение.

— И что это за обстоятельства?

Ангелина, поправив прическу, в чем, впрочем, не было никакой необходимости, объяснила:

— Сегодня люди, охраняющие Нину, невесту Пашина, по моему распоряжению организовали сеанс связи дочери с матерью. Нина сообщила родительнице, что находится вместе с женихом, и просила мать не беспокоиться. В ответ Лазарева-старшая передала дочери очень интересную информацию. Оказывается, вчера же, но с утра, ей звонил какой-то редактор, коллега Пашина. Григория незнакомец дома не застал и хотел бы связаться с Ниной! Ну, мать и дала этому незнакомцу номера телефонов, по которым тот мог бы найти дочь. Наша пленница успокоила мать, сказав, что разговаривала с этим неизвестным.

Полесский спросил:

— Что дальше?

— А у меня возникла мысль, что если эта Нина проживала с Пашиным, то вполне могла знать о моем звонке ее жениху. И о результатах первой встречи Пашина со мной! Почему бы ей не поделиться этим обстоятельством с родной матерью? Поэтому я дала команду Бубену, старшему группы, разговорить девицу. Бубен сумел сделать это, и мои опасения подтвердились. Нина призналась, что рассказывала матери о странной поездке жениха в поселок Горки. И причину этой поездки называла. Бывшая жена боевого друга Пашина, вернее его дочь, нуждается в помощи. То есть Лазаревой-старшей известно о контакте Пашина со мной! Во всех подробностях. Отсюда и решение ликвидировать и мать, и дочь одновременно, представив убийство результатом варварского налета на квартиру группы грабителей. Работу, как придет время, выполнит все тот же Бубен с напарником.

Полесский, откинувшись в кресле, задумался. В комнате наступила тишина. Никто не решался помешать молчаливым рассуждениям босса.

— Твое предложение логично, Ангелина. Но все же слишком много крови! Боюсь, это не понравится руководству. Я, конечно, приведу все доводы в пользу принятия столь жестоких мер, но не знаю… Пока держать Нину там, где она находится. Над ее матерью установить контроль. И в первую очередь прослушку в квартире.

— Хорошо, Савва Яковлевич, — ответила Моховская.

Полесский встал, дабы завершить совещание:

— Подведем итог…

Но раздался сигнал вызова на его сотовом телефоне.

— Извините, минуту…

Он включил трубку:

— Полесский слушает!.. Что?.. Как это исчез? Когда?.. Его искали?.. Вот как? Странно!.. Продолжать поиски.

Полесский отключил телефон.

Ангелина спросила:

— У нас проблемы?

Савва Яковлевич перевел взгляд на Моховскую:

— Как сказать?! В 7.00 из городской усадьбы на джипе выехал Барсуков. Выехал… и пропал, хотя должен был вернуться через полчаса!

— Может, авария или поломка?

— У него есть мобильник! Мог предупредить, но не предупредил. Ну, ладно, эту проблему я решу сам. Итак, подведем итоги нашего собрания. Задача всем ясна, направление работы каждому определено. Продолжайте контролировать ситуацию. Связь со мной в любое время по мобильному номеру. Все свободны!

Бакатов, Селевич и Моховская поднялись, вышли из кабинета. Полесский остался один. Он задумался. Что означает исчезновение Барсукова? Рванул куда-нибудь по своим делам? Если Барсуков свалил к девкам, то черт с ним. Получит взбучку, успокоится. Если же он решил выйти из подчинения Полесского, то придется принимать более кардинальные меры. Опять кровь! Да что ж это такое! Видит бог, Савва Яковлевич не хочет лишних жертв, но что делать, если сама жизнь толкает его на убийства. Убийства ради обеспечения безопасности тех людей, которые занимают высокие, ответственные посты в государстве. И своей личной, естественно!

Полесский тяжело вздохнул, доставая из кармана сотовый телефон:

— Леон?

— Да, хозяин.

— О Барсукове нет ничего нового?

— Нет, босс.

— Плохо! Его ищут?

— Да. Как вы приказали.

— Как найдут, сразу же ко мне, в загородную усадьбу.

— Понял, Савва Яковлевич.

— Работайте.

До того как солнце ушло за угол, Пашин вволю выспался. И это было весьма кстати. Вступить в схватку с врагом он должен максимально подготовленным. Как физически, так и морально.

Почти сразу зазвонил внутренний телефон. Майор не спеша встал с постели, подошел к журнальному столику, снял трубку:

— Слушаю!

— Время 19.00! Просьба отойти к окну! Вам внесут одежду и дорожные принадлежности!

— Я буду в душевой! Вносите!

Голос, который не раз слышал Пашин, возразил:

— Нет! Это не по правилам! Прошу отойти к окну!

Это упрямство оператора видеослежения, а говорил по телефону, скорее всего, он, вызвал у Григория приступ раздражения:

— А не пошел бы ты на… орел комнатный? Я больше не намерен исполнять твои дебильные указания и буду находиться там, где захочу. Так и боссу своему передай!

Пашин швырнул трубку на рычаги аппарата. Снял со спинки кровати полотенце, бросил свою одежду на кресло у журнального столика, проследовал в душевую кабину. Там встал под струю горячей воды. Затем заменил ее холодной. Потом вновь горячей. Контрастный душ взбодрил майора. Отключив воду, Григорий побрился. В плавках вышел в комнату. На постели лежали дорогой, строгий костюм, сорочка, галстук. Нижнее белье лежало рядом. Сбоку на стуле черная дорожная сумка. Тоже, наверное, недешевая. Под стулом стояла пара отличных полуботинок. Такие Пашин давно хотел приобрести. Даже как-то присмотрел нечто подобное в фирменном обувном магазине. Но цена мгновенно остудила пыл майора и упростила его потребительский спрос до уровня товара местного вещевого рынка. Сейчас же дорогие полуботинки он получил бесплатно. Жаль, что в сложившейся обстановке и из рук врага. Но все равно Пашину было приятно. Надев брюки, сорочку, носки и ботинки, майор перенес сумку на столик, раскрыл центральную «молнию». Внутри обнаружил несколько аккуратно уложенных пакетов. В них были упакованы разные вещи, от нескольких смен нижнего белья, сорочек и носков до фирменной электробритвы «Браун» и туалетных принадлежностей.

В 19.45 за Григорием зашел Храмов:

— Готов, майор?

— Готов!

— Идем! Машина ждет внизу!

Подняв сумку, Пашин окинул взглядом комнату — место своего кратковременного заключения, вышел следом за Храмовым в коридор. Он надеялся оценить здание, в котором находился, и местность, прилегающую к нему, но это не удалось. Они по винтовой лестнице спустились в подземный гараж, где и стоял черный джип. Несмотря на то что стекла внедорожника были тонированы, они вдобавок были закрыты плотными шторками. Для страховки и сиденья водителя с передним пассажиром отделялись ширмой. Поняв, что дорогу и окрестности увидеть не удастся, майор удобнее устроился в кресле.

Джип шел быстро. Рваный темп движения указывал на то, что водитель спешит, часто меняя полосы движения, обгоняя попутный транспорт.

Через час внедорожник остановился. Водитель вышел на улицу и вскоре открыл заднюю дверь перед Храмовым. Капитан вышел из автомобиля. Попытался покинуть салон и Пашин, но его дверь оказалась заблокированной. Майор усмехнулся, перемещаясь к выходу из внедорожника. Оказавшись вне машины, Григорий увидел, что находится возле аэропорта Домодедово. Джип встречали двое крепких парней, под пиджаками которых угадывались кобуры с пистолетами. Ребята свободно носят оружие. В условиях аэропорта в настоящее время это возможно лишь при наличии приличных документов. Судя по всему, люди Полесского ими обладали. Водитель предложил Пашину с Храмовым пройти в здание аэропорта, что они и сделали в сопровождении сумрачных парней. В зале ожидания первого этажа, недалеко от билетных касс, компания остановилась. Григорий подумал: интересно, существуют ли до сих пор пункты экстренного оповещения руководства Службы? Ранее такие пункты во всех аэропортах и вокзалах Москвы и во всех областных центрах были оборудованы в общественных туалетах, в четвертой слева от входа кабине. Эти пункты оборудовались для того, чтобы агент, несанкционированно покидавший город, мог дать сигнал об этом на центральный пульт оперативного дежурного Службы и оставить закодированную запись на стене или еще где в кабине. По времени подачи сигнала и содержанию текста можно было просчитать, куда и почему, следуя обстоятельствам, отправляется агент. Так было три года назад. Пашин обратился к Храмову:

— Вова, как насчет туалета?

— Не понял?

— В сортир зайти не хочешь?

— Нет.

— А я хочу. К кому мне здесь обратиться по этому поводу?

— К тому, кто вез нас сюда. Зовут его Денис.

— Ясно!

Пашин сделал шаг к водителю. Тот напрягся.

Григорий улыбнулся:

— Извини, Денис. Я хотел бы посетить туалет.

— Потерпеть не можешь?

— Не могу. — Пашин повысил голос: — И в конце концов, если я говорю, что мне надо в сортир, то, значит, мне туда надо! Какие проблемы?

Денис посмотрел на парней охраны, приказал:

— Будьте здесь. Мы скоро вернемся. — И, обращаясь к Пашину, указал рукой направо: — Прошу, майор, мужской туалет там!

— Без тебя знаю.

Бросив сумку, Григорий направился в правое крыло здания.

Денис следовал за ним.

Перед входом в помещение, оборудованное кабинами, Пашин остановился, повернувшись к водителю и старшему группы:

— Ты пойдешь со мной?

Денис замялся, Григорий продолжал:

— А то пойдем! Задницу мне подотрешь. Господин Полесский тебе за это отдельно заплатит!

— Давай делай свое дело!

— Ну, смотри.

Пашин прошел к четвертой кабине. Только бы она не была занята. Кабина оказалась свободной.

Григорий, закрыв дверь и сев на унитаз, внимательно осмотрел внутреннюю ручку пластиковой дверки. И заметил то, что так хотел заметить. У основания ручки был виден крошечный скол. И скол, сделанный недавно. Это был сигнал к тому, что система оповещения работает. Сколы периодически зачищали, чтобы агент мог сориентироваться. И этот недавно зачищали. Это хорошо! Чтобы подать сигнал, надо до отказа влево повернуть ручку. Она встанет в крайне фиксированное положение. Следующий рывок сорвет ее с фиксатора, одновременно выдав в эфир короткий импульс. Через час максимум в кабину войдет офицер Службы. Он тщательно обследует ее в поисках шифровки. Поэтому надо быстро составить ее. Но чем? Ни карандаша, ни ручки у Пашина при себе не было. Нацарапать сообщение браслетом от часов на стене? Но вдоль кабины прохаживался неугомонный прихвостень Полесского, Денис. Он услышит звук царапанья. Так, это отпадает, что можно придумать еще? Стоп! Туалетная бумага! Ну конечно же! Григорий оторвал кусок, нацарапал на мягкой бумаге ногтем мизинца: «Полесский — Павлоград — Губернатор — ликвидация — киллер — 2 — Пашин. У-21-45 сегодня — Григ».

Скомкав ленту, Пашин бросил ее в урну.

Расстегнул и застегнул брюки, нажал на рычаг слива воды в бачке, вышел из кабины.

В двух шагах стоял Денис.

Пашин проговорил:

— Уф! Теперь можно хоть в Канаду! Ну что, идем к братве, что ли?

— Идем!

Они вышли в зал. Посадка на их рейс была уже объявлена. Пашин с Храмовым прошли контроль и вышли на посадку.

Ровно в 21.45 местного времени «Ту-154» поднял их в начинающее темнеть облачное небо, взяв курс строго на восток. В полете им предстояло преодолеть тысячи километров с промежуточной посадкой в Алтупинске! Если опера Службы своевременно снимут его послание, то уже в Алтупинске Пашина может ожидать сюрприз. Но это опять-таки при условии, что система глобального оповещения об опасности до сих пор продолжает действовать, а не была отключена, скажем, неделю назад за полнейшей ненадобностью. Посмотрим! Игра только началась.

Глава 10

На выезде из усадьбы Полесского джип, ведомый Барсуковым, как обычно остановила наружная охрана. Старший наряда вежливо поздоровался:

— Доброе утро, Вадим Михайлович! Далеко ли собрались?

Помощник и личный адвокат Полесского вопросу не удивился. Охрана имеет от Саввы Яковлевича особые полномочия по проверке всех прибывающих к хозяину и убывающих от него лиц. Поэтому Барсуков спокойно ответил:

— До супермаркета, с заездом на автозаправочную станцию, через полчаса вернусь.

Охранник по-военному козырнул адвокату, приказав подчиненным:

— Открыть ворота!

Джип выехал с территории усадьбы.

Ближе по маршруту находилась заправка. Барсуков подъехал к колонке. Встал, ожидая работника АЗС. И тот подошел. Одновременно спереди и сзади джип зажали две тонированные легковые иномарки. Из них вышли неизвестные люди. Барсуков и понять ничего не успел, как его выдернули из салона «Тойоты» и буквально волоком перетащили в один из автомобилей группы захвата службы «АНТ». «Работник» АЗС, ни во что не вмешиваясь, дождался, пока машины покинут заправку, прошел в помещение, к оператору.

— На вопросы о джипе и его водителе отвечать предельно коротко: ничего не знаю, никаких джипов не видели! Пусть обращаются ко мне. Вам все ясно?

Женщина-оператор согласно кивнула головой, спросив:

— А мне ничего не будет?

«Заправщик», он же один из офицеров спецподразделения, заверил:

— Нет! Вам абсолютно ничего не грозит!

— Сомневаюсь!

— Напрасно! Но, ладно, я на территории, начали машины подъезжать. И прошу, Галина, никуда и никому никаких телефонных звонков, а также разговоров о том, что произошло здесь. Это в ваших же интересах!

Женщина, как-то обреченно вздохнув, проговорила:

— Понятно! Не дура!

— Надеюсь!

«Заправщик» вышел из помещения автозаправки, занявшись прямыми обязанностями рабочего АЗС.

А колонна из двух «БМВ» и джипа уходила от заправочной станции и вскоре въехала на территорию центрального офиса Службы. При подъезде к секретному объекту Барсукову на голову надели спортивную вязаную шапочку. Так что Вадим Михайлович был лишен малейшей возможности видеть, куда его доставили.

Шапочку не сняли и тогда, когда ввели в одну из камер изолятора Службы, усадили в жесткое кресло. Через секунды Барсуков остался в камере один.

Он попытался освободить руки, прицепленные к подлокотникам, но тщетно, лишь ободрал браслетами кисти. Он ничего не видел и совершенно ничего не понимал. Ему хотелось кричать. И он бы, наверное, закричал если бы это не было бесполезно.

В таком положении Барсукову пришлось провести около часа.

Наконец он услышал, как дверь открылась. Кто-то подошел к нему, рывком сорвал шапку. От сильного света лампы, стоящей на столе, Барсуков плотно сжал веки. Неизвестный тем временем сел за этот стол.

И тут же спросил:

— Вадим Михайлович Барсуков?

— Да! Что означает мой захват? Я адвокат! И требую объяснения!

— Не место здесь, Вадим Михайлович, что-либо требовать. Отвечать на вопросы — да! И отвечать правдиво, но никак не требовать!

Барсуков немного пришел в себя. Свет настольной лампы по-прежнему бил ему в лицо, но открыть глаза Барсуков мог. Правда, собеседника все из-за того же света он не видел, но, видимо, так и было задумано теми, кто похитил его.

— Вы можете сказать, кто вы?

— Это необязательно! И… постарайтесь усвоить, что вопросы здесь буду задавать я! Не усугубляйте свое и так незавидное положение. Итак! Вы Вадим Михайлович Барсуков — адвокат и помощник Полесского?

— Да.

— Обязанности водителя тоже возложены на вас?

— Если вы о джипе, то я использую его в рамках исполнения своих служебных обязанностей, находясь на работе у господина Полесского.

Незнакомец, а им был не кто иной, как сам генерал Луганский, задал очередной вопрос:

— Вы вчера в 23.10 выезжали из дома Полесского?

Это насторожило Барсукова. Похоже, за ним, вернее, за всем, что происходило и происходит в усадьбе босса, кто-то очень внимательно наблюдает.

Луганский повторил вопрос:

— Так вы выезжали вчера в 23.10 из усадьбы Полесского?

— Да, выезжал!

— Куда и зачем?

— В ресторан, что недалеко. За проститутками, вас устроит такой ответ?

— Нет! Я смотрю, мне следует предупредить вас о последствиях дачи ложных показаний.

— Но я говорю правду.

Луганский повысил голос:

— Вы лжете, Барсуков! Так что я все же предупрежу вас! Слушайте внимательно каждое слово и крепко запоминайте его! От того, как вы поведете себя дальше, напрямую зависит ваша жизнь! Играть со мной, господин адвокат, бесполезно, я знаю много из того, что вы пытаетесь скрыть. И в состоянии вытянуть из вас любую информацию. Только если вы будете благоразумны и чистосердечны в признаниях, сохраните себе жизнь. Будете косить под дурачка, я применю силовые и технические методы дознания. Но уже после этого ваш обезображенный труп найдут в обгоревшем и разбитом джипе где-нибудь в овраге, рядом с какой-нибудь дорогой в один из многочисленных дачных поселков. Скажем, на подъезде к Белому озеру или у Горок!

Услышав названия, Барсуков заметно вздрогнул, что не осталось без внимания генерала.

— А может, Вадим Михайлович, джип заменим серебристой «Ауди»?

— Какой еще «Ауди»?

— Той, на которой вы недавно вывезли из строящегося особняка по улице Нижней в Белом озере Ангелину Эдуардовну Моховскую. И которую вы использовали для вывоза со старого поста ГАИ в Златове мужчины из Переславля. Мне и дальше продолжать или вы все же попытаетесь спасти себе жизнь? Пока я не вижу ни малейшего повода, чтобы сохранить ее.

Барсуков нервно сглотнул, попросил:

— Освободите, пожалуйста, меня. Руки затекли.

— Обойдешься. Ты будешь отвечать на вопросы?

Барсуков поспешил согласиться:

— Да, да, сделаю все, что в моих силах! Весьма, к сожалению, скромных.

— Ты в ресторане заменил собой Полесского?

— Да! Из усадьбы выехал он, а вернулся в нее с проститутками уже я.

— Куда из кабака направился твой босс?

— Этого, клянусь, не знаю. У него есть несколько загородных домов.

— Их адреса!

Адвокат Полесского продиктовал названия поселков, улиц, номера домов.

— Но он может находиться у кого-нибудь из своих друзей. И это более вероятно.

— Почему?

— Не знаю. Последнее время Савва Яковлевич вел себя необычайно осторожно. Чрезмерно осторожно! Словно боялся постороннего наблюдения, хотя его служба безопасности докладывала об обратном. Потом эта затея с Ангелиной. Я имею в виду меры перестраховки при ее убытии из Белого озера. Для чего было разыгрывать целый спектакль?

Луганский поправил Барсукова:

— Мне кажется, это был первый акт спектакля! Я не прав?

— О чем вы?

— Разве Ангелина Эдуардовна не принимала участия в захвате водителя переславской «десятки» в деревне Златово?

Пленник вновь попросил:

— Снимите, пожалуйста, наручники.

Генерал сделал вид, что не слышал просьбы адвоката:

— Ты не ответил на поставленный вопрос!

— Да! Да! Ангелина и выманила этого Пашина из его машины, которую остановили сотрудники ГАИ.

— Липовые сотрудники?

— Нет! Действующие!

— Кто они?

— Не знаю. Один — капитан, другой — сержант. Но с ними все дела вела Ангелина.

— Куда вывезли Пашина?

— На МКАД. Там его, оглушенного газом, замечу, что газ применила Лина, пересадили в неизвестную мне машину «Мерседес». Ангелина поехала с теми, кто находился в «мерсе», я же отогнал «Ауди» на стоянку, где заменил паленые номера на настоящие. Она и сейчас должна стоять там, если, конечно, Полесский не перебросил ее в другое место.

— Что за стоянка?

Барсуков назвал адрес.

Генерал опустил абажур лампы, продолжая при этом оставаться в тени, так что адвокат не мог его разглядеть.

— С этим ясно. Следующий вопрос: Моховская сотрудничает с Полесским под давлением последнего?

— Я бы так не сказал. По-моему, они неплохо ладят между собой.

— А как насчет похищения дочери Ангелины?

Барсуков выразил удивление:

— Похищение? Аллы? Бред какой-то! С чего вы взяли?

— Разве это не соответствует действительности?

— Нет, конечно! Да, девочку куда-то вывезли. Это было при мне. Ангелина тепло попрощалась с дочерью, сказав на прощание буквально следующее: «Езжай, доча, там тебе будет хорошо, и разлука наша не будет долгой! Соскучишься — звони!» Вот так!

— Где это — там?

— Честное слово, не знаю.

— С какой целью похитили Пашина?

— И этого не знаю. Поверьте, Полесский не столь откровенен со мной, как это вам представляется. Я, если можно так выразиться, мелкий клерк при нем, мальчик на побегушках, хотя считаюсь и адвокатом, и помощником. Он может заставить выполнить меня какое-либо поручение, но никогда не посвящает в цель того, что требует сделать.

Луганский задумался. Говорит ли адвокат правду или умело разыгрывает роль пешки? С одной стороны, в данных условиях врать ему не в жилу и он должен прекрасно это понимать. С другой — страх перед Полесским или собственная более значимая роль в общем деле бандитов заставляет Барсукова плести кружева. Что ж, придется надавить на «скромного адъютанта» босса. Генерал резко поднялся, вновь наведя лампу в лицо задержанного:

— Не верю я тебе, Барсуков, не верю! Мне кажется, ты не осознал всю степень той угрозы, которая нависла над тобой. Придется поговорить по-другому. Сейчас я уйду, мое место займут другие люди. Они выбьют из тебя все, что знаешь. Ты вспомнишь даже то, как родился! После чего умрешь. Здесь, в этом подвале!

Луганский повернулся, демонстрируя намерение выйти из помещения, но Барсуков закричал:

— Нет, нет! Не делайте этого. Прошу!

Генерал обернулся, сухо спросив:

— У тебя есть что добавить к вышесказанному?

— Я сказал вам правду! Клянусь, все, что знал!

Луганский повторил:

— Не верю!

Он уже взялся за ручку массивной железной двери, как Барсуков вновь остановил его. В голосе адвоката звучало неподдельное отчаяние:

— Прошу вас! Я и правда сказал все, что знал.

Генерал быстро вернулся к столу, процедив:

— Вот что, Барсуков, даю тебе последний шанс сохранить шкуру. Либо ты говоришь, в каких целях был похищен Пашин, либо… либо я ухожу, навсегда забывая о тебе. Минута на раздумывание. Время пошло!

Луганский отчетливо почувствовал острый запах мочи. Ба, да клиент, видимо, сделал в штаны! Что ж, это совсем неплохо.

Барсуков всхлипывал, но молчал.

Генерал заметил:

— Осталось десять секунд!

И адвокат заговорил:

— Ну… если это… слышал я как-то разговор Полесского с Храмовым!.. Бывшим офицером со стоянки… Они говорили об устранении кого-то… обсуждали тему убийства.

Луганский остановил Барсукова, видя, что тот впал в истерику:

— Стоп! Стоп! Пока достаточно, помолчи!

Генерал сел на прежнее место:

— Вот это уже другое дело, господин Барсуков!

Он выкрикнул за спину:

— Лихачев! Воды!

Почти тут же в камеру вошел человек в камуфлированном костюме. Он поставил на стол пластиковую бутылку.

Генерал приказал:

— Освободи задержанному правую руку.

Подчиненный выполнил распоряжение начальника.

Луганский подал Барсукову бутылку, сняв с нее крышку:

— Выпей воды!

Дрожащей рукой адвокат принял воду, тут же выпив ее.

Генерал отпустил человека в камуфляже, обратился к пленнику:

— А теперь, Вадим Михайлович, успокойся. Возьми себя в руки. Разговор продолжается. Сделай несколько глубоких вдохов, соберись с мыслями и членораздельно повтори то, что сказал о планируемом убийстве.

Барсуков свободной рукой вытер выступившие на лице крупные капли пота:

— Как-то, неделю назад, может, больше, точнее не скажу, я находился возле машины и был скрыт от аллеи, по которой имеет привычку прогуливаться Савва Яковлевич. В тот день он обходил свои владения вместе с Владимиром Храмовым, что меня удивило…

Генерал остановил Барсукова:

— Стоп, Вадим Михайлович. Кто такой Храмов и почему вас удивило его присутствие рядом с Полесским?

— Храмов — работник стоянки, подконтрольный одному из подчиненных Саввы Яковлевича, затем его повысили, как слышал, но при всем при этом он никак не стал той фигурой, которая была бы приближена к Полесскому. Их контакт меня и удивил.

— Продолжайте.

— Так вот. Шли они по аллее и меня не видели. Говорил Савва Яковлевич. Я слышал, как он спросил бывшего офицера, этот Храмов то ли майор, то ли капитан-десантник, сможет ли он обеспечить проведение акции устранения губернатора, какого, сразу отмечу, не скажу, не знаю, конкретно имя не обсуждалось, в том плане, который для этого разработан. Храмов ответил твердо: сумеет, если сам будет кем-то прикрыт. Полесский заверил офицера, чтобы он не беспокоился. Далее они удалились, и я не имел возможности слышать продолжения разговора.

Луганский вновь задумался. Барсуков сообщил интересную информацию. Полесский планирует устранение какого-то руководителя субъекта Федерации. Хотя сам Савва Яковлевич — явно не та фигура, чтобы проводить подобные операции. Следовательно, над ним кто-то стоит и умело им манипулирует. В этом случае похищение Пашина объяснить можно. С трудом, правда, но можно. Допустим, Полесскому поручено найти профессионального киллера. Он знаком с Моховской, та знает Грига как командира ее первого мужа и, главное, офицера спецназа, отстраненного от службы. Ни Полесскому, ни его истинным хозяевам неизвестно, что отдел «Z» реанимирован, иначе они не сунулись бы к Пашину. А так? Почему бы и не привлечь бывшего майора к акции ликвидации? Всеми необходимыми навыками в боевой работе по отдельным целям он обладает. К тому же имеет обязательства перед погибшим Толей Дементьевым. Зачем искать дорогостоящего исполнителя, если можно заставить профессионала путем элементарного шантажа! И тихо уничтожить его после выполнения задачи. Здесь чистильщиком, скорее всего, и выступит этот Храмов, офицер-десантник. Так, кое-что проясняется. Теперь надо заставить Барсукова работать на Службу. Он готов к вербовке.

Генерал посмотрел на адвоката:

— Хорошо, Вадим Михайлович! Перейдем к другому вопросу. Я готов сохранить вам жизнь. Жизнь и свободу. Вы, как человек неглупый, должны понять, что раз Полесским занялись спецслужбы, а именно одну из них я и представляю, то его дни сочтены. А вместе с ним и тех, кто являлся сообщниками этого мерзавца. В том числе и ваши, Вадим Михайлович, дни. Но… существует и другой вариант развития событий. Вариант, который в итоге позволит вам остаться в стороне от карательных мер закона.

— Вы предлагаете мне сотрудничество в ваших интересах?

— Ну что вы, Барсуков, сотрудничество подразумевается между равноправными партнерами, а мы с вами таковыми не являемся. Я предлагаю работу на Службу. Я вербую вас, Вадим Михайлович! И жду ответа, готовы вы к такой работе?

Барсуков тяжело вздохнул:

— Разве вы оставили мне выбор? По-моему, у меня осталось одно…

— Да, Вадим Михайлович, вы правильно оценили обстановку. Сейчас вас доставят в одно из отделений ГИБДД. Там зарегистрируют задержание по поводу грубейшего нарушения правил дорожного движения. Полесский наверняка уже получил информацию о вашем подозрительном отсутствии. Вот из ГАИ и свяжетесь с боссом, объясните причину внезапного исчезновения. Вернетесь в особняк, и далее задача вам, господин Барсуков, следующая: узнать, где находится Полесский, куда отправлена дочь Ангелины Моховской, в каком месте она содержится, истинные намерения Саввы Яковлевича. Затем постарайтесь получить информацию, кого из губернаторов конкретно решено убрать. И, главное, вы должны узнать, как можно связаться с Пашиным по каналам Полесского. Наверняка такая связь с ним предусмотрена, хотя бы в целях корректировки действий при обработке назначенной цели. Обо всем этом вы должны проинформировать меня в самое ближайшее время. Способ связи прост, по сотовому телефону на номер своей адвокатской конторы. Вызывать некоего Серегина Евгения Климовича.

Барсуков удивился:

— Серегина? Но такого адвоката нет в городской коллегии.

— Точнее сказать, не было! С сегодняшнего дня он существует. Его, при необходимости, вы можете представить Полесскому как нового сотрудника адвокатской конторы, с которым вы знакомы еще с университетской скамьи.

— Я не знал никакого Серегина!

— Согласен, не знали. Но он учился с вами!

— Как хоть выглядит ваш Серегин?

— Он похож на вас!

— Ясно!

— А ясно, не смею больше задерживать! Одно предупреждение: не вздумайте вести двойную игру. Это путь к могиле. И мне не потребуется отдавать приказ на вашу ликвидацию. Разговор наш записан на видеопленку, и в случае необходимости она попадет к Полесскому. Что будет дальше, думаю, объяснять не надо.

Генерал вызвал подчиненного:

— Лихачев! Отработать план вербовки в его конечной стадии!

— Есть!

Луганский обернулся к Барсукову:

— Вадим Михайлович, следуйте за этим человеком. Он обеспечит ваш контакт с сотрудниками ГИБДД. Жду сообщений. Свободны!

Лихачев подошел к креслу, отцепил наручники, державшие левую руку Барсукова, приказав последнему:

— Встать! И за мной!

Адвокат Полесского поднялся и послушно вышел из камеры.

Спустя несколько минут к себе в кабинет поднялся и Луганский. Усталость давала знать о себе. Генерал решил немного отдохнуть. Это сейчас ему было просто необходимо. Предупредив помощника о подъеме в случае поступления экстренных сообщений, он удалился в комнату отдыха, на мягком диване которой, не раздеваясь, мгновенно уснул. Луганскому удалось поспать несколько часов. До того момента, как из Переславля позвонил Глебов, который сообщил обстановку в городе. Приказав капитану и прапорщику обследовать участок трассы в Златове, Луганский больше не прилег. Прошел в кабинет. Заказал крепкого чая.

Позже Глебов доложил о результатах обследования брошенного поста ГАИ на развилке дороги в Златово. И о роли местных сотрудников милиции в акции захвата Пашина, о чем, впрочем, Луганский уже знал. На предложение Глебова тут же заняться оборотнями, генерал ответил категорическим отказом, приказав подчиненным офицерам прибыть в офис Службы.

Затем Луганский затребовал через аналитический отдел личное дело офицера Советской и затем Российской армии Храмова Владимира Алексеевича. Аналитики заказ приняли, пообещав экстренно связаться с военной контрразведкой для получения личного дела из архива Министерства обороны. Военкоматы решено было в этом плане не задействовать.

К 19.00 прибыли Глебов с Затинным, о чем с контрольно-пропускного пункта доложил наряд охраны.

В 19.20 офицеры группы «Скорпион» появились в кабинете генерала.

Глебов с порога спросил:

— Генерал! Почему вы не дали прессануть продажных ментов? Ведь они многое могли объяснить.

Вместо ответа Луганский указал подчиненным на кресла у стола совещаний:

— Присаживайтесь, дух переведите, водички попейте. Успокойтесь! А может, ужин организовать?

Капитан ответил с некоторой долей раздражения:

— Мы не голодны! Но вы не ответили на вопрос, Борис Ефимович!

— Присаживайтесь, в ногах правды нет, и сейчас я вам все объясню.

Офицеры подчинились.

Устроившись напротив подчиненных, Луганский поведал им о беседе с Барсуковым.

— Таким образом, спецы вы мои, картина захвата Пашина ясна. И цель тоже. Грига пытаются использовать в качестве наемного убийцы. И затем убрать! Думаю, что Нине с ее матерью также уготована участь жертв.

— Но эти менты могли дать дополнительную информацию!

— Какую, Макс? Их использовали как шестерок, не посвящая в конкретику работы. Предложили взятку за определенные действия, они и купились. Мы можем взять их, но что это даст? Ничего более того, что мы узнали от Барсукова. Другими словами, задержанием оборотней пользы мы не извлечем, а вот усугубить положение Грига можем.

Глебов поднял взгляд на Луганского:

— Это каким таким образом?

Генерал объяснил:

— Полесскому известно об исчезновении Барсукова. Сей факт, несомненно, насторожит Савву Яковлевича. Вариант задержания помощника сотрудниками ГИБДД должен немного успокоить Полесского. Он, естественно, будет проверять объяснения Барсукова и получит подтверждение словам помощника. Но Полесский может и перестраховаться, что, скорее всего, и сделает. Он прикажет своим людям выйти на оборотней, проверить, не случилось ли чего подозрительного и с ними? Информация о том, что те в порядке, явится дополнительным аргументом в пользу объяснений Барсукова. Если же мы как-то зацепим гаишников, это уже насторожит Полесского. И то, что он предпримет дальше, мы просчитать не можем. Так что пусть капитан с сержантом пока гуляют на свободе. Настанет время, они ответят за предательство. Но не сейчас. Ход мысли понятен?

И Глебов, и Затинный утвердительно кивнули:

— Так точно!

— Вот и хорошо!

— Но что будем делать дальше? Ждать информации от Барсукова?

— Не только. Сейчас в Переславле сотрудниками местного управления ФСБ активно идет проработка «Газели», на которой из дома Пашина вывезли Нину. Если удастся вычислить место содержания невесты Грига, то для вас найдется работа.

Глебов спросил:

— А если тюрьму Нины не найдем?

Генерал вздохнул:

— Возможно и такое! Тогда вернетесь в Переславль и возьмете под контроль мать Нины. Если бандиты Полесского получат приказ на ликвидацию Лазаревой, то, скорее всего, будут убирать ее вместе с матерью.

Глебов согласился:

— Логично! Оставлять Ольгу Владимировну в живых Полесскому нет никакого резона. Женщина вполне может поднять такой шум, что бандюкам мало не покажется. Да, в их положении просто необходимо убрать и Лазареву-старшую.

— Вот именно! И убрать так, чтобы это выглядело как бытовое преступление. Скажем, банальное ограбление.

— Ясно! А как же Григ?

— По Пашину, до утра подождем! Все же, думаю, к утру Барсуков что-нибудь да накопает. В его положении просто необходимо прогнуться перед жестокой спецслужбой! Он трус! И боится за свою шкуру. При этом далеко не глуп. Он отработает свое!

Капитан достал пачку сигарет:

— Курить разрешите?

Луганский махнул рукой:

— Курите!

Глебов, затянувшись сигаретой, произнес:

— Видит бог, как я ненавижу ждать! Но… ничего не поделаешь!

Разговор прервал сигнал вызова на сотовом телефоне Луганского. Генерал поднес трубку к щеке:

— Слушаю!.. Так!.. Еще раз, где?.. Угу… ясно! Хорошо, отзывай своих людей. Там будут работать мои орлы. Спасибо!.. Да, да, все, конец связи!

Глебов с Затинным, не скрывая немого вопроса во взгляде, смотрели на начальника.

— Ну вот, господа офицеры, ваше вынужденное и короткое безделье и закончилось!

— Что за дела, генерал?

— По данным ребят из Переславского управления ФСБ, установлено, что микроавтобус вышел из города на объездную дорогу, но пересек ее и пошел в сторону Александровска. Это было отмечено инспекторами ГАИ выездного поста. В районном центре вышеозначенная «Газель» не появилась. Так что, по мнению фээсбэшников, она затерялась где-то в квадрате 3-А по оперативной карте области. Квадрат обширный и малонаселенный, лесной. А посему — по коням и вперед в квадрат 3-А. Карту возьмите с собой. Задача — обнаружить место заточения невесты Грига. И как можно оперативнее. Естественно, если предположения коллег из ФСБ подтвердятся. Но пропахать этот квадрат тщательно. Конечно, не помешало бы усиление, но… появление в глухом районе большого количества людей нежелательно. А двое, скажем, рыбаков, ищущих удобное место для рыбалки, благо в квадрате находятся несколько лесных водоемов, подозрения не вызовут. Следовательно, экипироваться соответствующим образом и кружить по лесному массиву на одной машине. При выявлении подозрительных объектов, как то: охотничьих домиков, одиноких дач или любых других строений — обследовать их со стороны. Установить контроль с немедленным докладом мне и вызовом к месту прапорщика Щурина. В случае, если поиски закончатся провалом, ты, Макс, следуешь в Переславль и страхуешь Лазареву-старшую, Зорро и Шунту до утра продолжать работу в лесу, расширив зону поиска. При отсутствии результата группе соединиться и находиться около матери Нины! До особого моего распоряжения. Вопросы?

Глебов поднялся:

— Да какие могут быть вопросы, Борис Ефимович? Едем чесать лес, ни дна ему ни покрышки!

— Ну, тебе, Макс, не угодишь! И ждать не хочешь, и работа подвернулась — опять недоволен.

— Шастать по лесу — это работа? Нет, быстрее бы заканчивалась эта катавасия с Григом.

— Не забывай, вы невесту Пашина ищете!

— Поэтому и рвем в квадрат без всяких базаров!

— Да, без базаров!

— Ладно! Разрешите идти, товарищ генерал?

— Идите! Рыбацкое снаряжение и причиндалы там всякие получите у интенданта. Я позвоню ему! С богом!

Капитан и прапорщик вышли из кабинета генерала. Через час «Тойота» Затинного на предельно возможной скорости несла офицеров спецназа обратно в Переславль.

Луганский вновь остался один. И вновь навязчивые мысли о планах Полесского захватили его. От них уже болела голова, но генерал не мог отбросить их в сторону.

Вызов по внутреннему телефону оперативного дежурного по Службе явился для Луганского неожиданностью

Он ответил:

— Луганский слушает!

— Оперативный дежурный, товарищ генерал!

— Это я уже понял! Что случилось?

— Сработал один из пунктов экстренного оповещения.

— Что?!

— Вот и я, товарищ генерал, удивился. Ими, этими пунктами, последние годы никто не пользовался.

Генерал прервал дежурного офицера:

— Что за пункт выдал сигнал?

— Пункт, оборудованный в аэропорту Домодедово.

Луганский откинулся в кресле, проговорив:

— Так!

И тут же приказал:

— Мою машину, с сопровождением в два сотрудника, к корпусу управления! Срочно!

— Есть!

Генерал повторил:

— Так! Так! Так! Пункты экстренного оповещения! Для Пашина это был единственный шанс, при наличии тотального контроля противником, сообщить о себе. Молодец, Григ! Молодец! Лишь бы сигнал не оказался результатом случайного действия какого-нибудь хулигана!

Через час двадцать, или, точнее, в 22.27, Луганский вошел в здание аэропорта. Понимая, что здесь все еще мог находиться Григ, генерал не спеша прошел по аэровокзалу, бросая по сторонам скрытные, но цепкие взгляды. Пашина не обнаружил. Прошел в туалет.

Вот и кабина № 4.

Она была пуста. Луганский зашел в нее, закрыл на задвижку дверь. Потрогал ручку. Так и есть, ее свернули, но свернули аккуратно, именно так, как это должен был сделать агент, попавший в экстремальную ситуацию. Следовательно, где-то Григ должен был оставить и сообщение. Генерал осмотрел пластиковые стены туалетной кабины. Надписей на них было много, и в подавляющем большинстве они носили похабный характер. Словно посетителям, сидящим на унитазе, ничего не приходило больше в голову, как написать короткое… Или слово чуть подлиннее, имеющее противоположное половое значение. А кто-то целый стих нацарапал о прелести сношения в сортире. Несмотря ни на что, Луганский продолжал внимательно читать все! В любой из пакостных фраз могло быть обозначено сообщение Грига. Но стены не дали ничего. Генерал перевел взгляд на мусорное ведро, где скопилась почти под завязку использованная туалетная бумага.

Луганский начал изучение содержимого корзины. Есть! Вот оно, послание Пашина!

«Полесский — Павлоград — Губернатор — ликвидация — киллер — 2 — Пашин. У-21-45 сегодня — Григ!».

Генерал вновь мысленно похвалил одного из лучших офицеров, которые когда-либо находились в его подчинении за время работы в спецслужбах:

— Молодец, Гриша, просто молодец!

Записка означала следующее:

«Полесским в Павлограде запланирована ликвидация действующего губернатора, для чего туда сегодняшним рейсом в 21.45 убывают два киллера, один из которых сам Пашин».

Теперь обстановка значительно прояснилась, и можно принять эффективные, адекватные меры. Зря все-таки Савва Яковлевич поставил на Грига, явно недооценив его! Зря! Тем самым лично подписал себе приговор! Смертный приговор! Не знает только Григ, что за ним с Храмовым следуют чистильщики. И об этом надо предупредить Григория. Как? Да тем же способом, что здесь применил майор.

Выйдя на улицу, он достал телефон.

Вызвал полковника Шестакова.

Тот ответил немедленно.

— Юра, я получил по каналу экстренного оповещения весточку от своего Пашина.

— Поздравляю! И что сообщает наш легендарный Григ?

— Очень серьезную информацию. Но не это главное! У тебя в Павлограде агенты работают?

— У меня, Боря, люди есть везде! Говори, что надо!

— Подожди! В Павлограде в аэропорту оборудован пункт оповещения?

— Да пока не сняли! Хотя было мнение ликвидировать за ненадобностью эти точки. Ведь ими же практически никто не пользовался.

— Как видишь, действия Грига опровергают это мнение.

— Согласен. Так что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы в Павлограде, на куске туалетной бумаги Григу было оставлено сообщение.

— Ясно. Во сколько он убыл на восток?

— По Москве в 21.45.

Начальник оперативного отдела прикинул:

— Так! Это по местному времени значит 2.45, разница в 5 часов. Полета туда 8 часов с промежуточной посадкой. Следовательно, твой майор будет в Павлограде где-то в 10.45 — 11.00 местного времени. Добро! Диктуй сообщение, я передам его по назначению.

— Один вопрос: мы можем назначить Пашину контакт где-нибудь в городе?

— Ты давай говори, что передать хочешь, потом согласуем действия!

— Добро, слушай!..

Отъезжая от аэропорта, Луганский вызвал Глебова:

— Макс?

— Я!

— Как дела?

— Лучше некуда! Мы на месте. Шарахаемся по лесным дорогам, будь они прокляты. Шунт после этой поездки точно без иномарки останется.

— Макс! Григ обозначил себя!

— Да вы что?

— Да! Передал экстренное сообщение из аэропорта Домодедово.

— Так, мы теперь знаем, куда направился командир?

— Знаем. А значит, и свяжемся с ним. Теперь дело за вами. Григ не простит всем нам, если с Ниной что-нибудь случится.

Глебов ответил серьезно:

— Я все понял, генерал. За ночь мы вывернем весь этот квадрат наизнанку.

— Хорошо. Работай, Макс. Конец связи!

— Спасибо за хорошую новость, конец связи!

Глава 11

Пассажирский лайнер «Ту-154» набрал высоту, погасла табличка «Пристегнуть ремни». Отщелкнув карабин страховочного пояса, Пашин повернулся к Храмову:

— Покурить бы!

Тот согласился:

— Не мешало бы!

— Но… нельзя!

— Нельзя. Нам много чего нельзя! И было, и есть, и будет нельзя!

Григ услышал в голосе бывшего капитана новые нотки. Какую-то скрытую печаль. Возможно, десантника что-то тяготило, и это что-то было напрямую связано с предстоящей работой. Майор спецназа решил разговорить своего второго номера:

— Ты прав! Всю жизнь, сознательную жизнь, выполняем чужие приказы. И не задумываемся, правое ли дело делаем? Помню, однажды послали мою группу в Чечню отстрелить одного отмороженного абрека, полевого командира Кривого Али. Ну, высадились с «вертушки» недалеко от аула, где тот, по данным разведки, отдыхал с молодой женой. Аул так себе — домов двадцать, охраны практически никакой, пара «чехов» непосредственно у логова Али. Сняли мы ее, ворвались в дом, подчиненные на зачистку здания и построек, я в спальню. Али, видимо, услышал шум, встретил меня в коридоре. Один и без оружия. Я мог легко взять его, но приказ — ликвидация. Выстрелил. Пуля попала в лоб. Рухнул абрек на пол, а из комнаты к нему женщина. Даже не женщина, подросток. И упала на грудь уже мертвого Али, и бьется в истерике. Тут пошли доклады подчиненных. Боевиков в здании, кроме тех, что несли службу у ворот, не обнаружено. Это было странно, но при желании объяснимо. В той глуши Али вполне мог чувствовать себя спокойно. В общем, задача выполнена, пора уходить. Даю команду на отход, ну и сам направляюсь к лестнице. Уж и не знаю, что заставило обернуться. Какое-то подсознательное чувство. Оборачиваюсь, а подросток этот целится в меня из пистолета. И ствол прямо в лицо направлен. Думать было некогда, да и рефлекс сработал. Выпустил я в женщину короткую очередь из своей «грозы». Так с Али на этаже и оставил. Отошли с группой в район эвакуации. Вскоре были на базе. И только чуть позже узнал: оказывается, этот Али не таким уж и отмороженным был, а за неделю до гибели разоружил свой отряд, прекратив сопротивление. Собирался сдаться федеральной власти. Вопрос: за каким хреном мы тогда его завалили? Руководство службы не могло не знать об истинных намерениях полевого командира. Так кому понадобилось убивать Али?

Храмов, откинувшись в кресле, проговорил:

— Вы, спецслужбы, всегда только осложняли обстановку. Мы налаживаем отношения с «чехами», ситуация в зоне ответственности стабилизируется, а тут как гром среди ясного неба пара домов в ауле взлетает на воздух. Кто? Что? Не ясно! Но приказ — стоять, ни во что не вмешиваться. Оказывается, спецназ какой-то отрабатывает собственную задачу. Лихо отрабатывает, слов нет. После отхода пол-аула трупов. Вы сваливаете на бортах, мы остаемся. И нас начинают мочить по-тихому. Снайперы, растяжки, фугасы. Мы, понятно, отвечаем. Вот и мандец мирному сосуществованию. Война вновь вовсю полыхает. А все потому, что такой же командир, как ты, сначала делает то, что ему приказывают, и только потом думает, а на хрена он это делает? Хотя особенно не загоняется. Начальство, оно всегда право. Да и чего загоняться? Налетел, отстрелял, ушел! Работа такая! А что после налета последует, так это не ваша забота. Пусть пехота на месте дерьмо разгребает!

— Возможно, ты и прав! Но нам приходилось выполнять и, скажем так, благородные задачи.

Храмов усмехнулся:

— Что ты подразумеваешь под благородными задачами?

— Освобождение пленных, поддержка подразделений войсковой группировки, разведывательные рейды, в результате которых вы не несли тех потерь, которые реально могли понести.

Капитан вновь усмехнулся.

Пашин изобразил раздражение:

— Что ты лыбишься? Как-то десантная рота одного из ваших парашютных полков попала в засаду в ущелье у Ревуна, слышал о таком водопаде?

Храмов неожиданно напрягся:

— У Ревуна, говоришь?

— Там! Так вот рота десантников попала в приличный капкан. И легла бы в ущелье, если бы не мы. Мимо две наши группы выходили на цели параллельно ущелью. Шли спокойно, без проблем. Вдруг вводная — десантура гибнет у водопада, и тут же приказ, по возможности, не во вред выполнению собственной задачи, выйти в ущелье с юга и атаковать «чехов» с тыла. Если имеешь представление о ландшафте перевала в том районе, то поймешь, каково нам было вступить с ходу в бой после того, как перевалили через хребет. Но вступили, имея личного состава пятнадцать человек. И переломили ситуацию. «Чехи» не ожидали удара со спины. Начали отход. Что и предопределило исход боя. Такое в нашей «грязной» работе тоже бывало.

Капитан как-то особенно взглянул на майора, но ничего не сказал, отвернувшись к иллюминатору. Разговор прервался. Посчитав, что далее навязывать общение десантнику не стоит, Пашин решил вздремнуть. До промежуточной посадки пассажирского борта оставалось еще около двух с половиной часов. Они пролетели быстро. Вновь загорелось табло салона, и грудной голос бортпроводницы сообщил, что лайнер начинает снижение, попросив пассажиров пристегнуть привязные ремни. Стоянка в Алтупинске длилась час. На это время пассажирам рейса Москва — Павлоград разрешили покинуть борт, посоветовав не покидать территорию аэропорта. В здание аэровокзала Пашин вошел с Храмовым. И тут же спросил у дежурного милиционера, где находится туалет. Получив ответ, собрался направиться в указанном направлении, но Храмов проговорил:

— Что-то ты часто, майор, в сортир ныряешь!

Пашин повернулся к капитану:

— Что дальше?

— Ничего! Просто констатирую факт!

Григорий спросил:

— Тебе знакомо слово «простатит»?

— Ну и что?

— Не болел еще?

— Нет!

— Твое счастье! Если бы болел, то узнал, что происходит с мочевой системой во время воспаления этой чертовой простаты!

— Я знаю, что происходит при воспалении простаты. Но в самолете ты туалетом не пользовался. Более трех часов. Вопрос: почему?

— Я обязан отчитываться перед тобой, Вова?

— Нет. Мне просто не хочется посещать вокзальные сортиры, сопровождая тебя!

— Вот как? Полесский возложил на тебя даже такие обязанности?

— Какая разница? Идем, раз тебя припирает!

Пашин с Храмовым прошли через весь зал, в углу спустились по короткой широкой лестнице к общественным туалетам. Григорий зашел в 4-ю кабину. Если система оповещения в Домодедове сработала, то Катран должен был успеть снять сообщение и мог уже здесь, во время промежуточной посадки рейса, войти с ним, Пашиным, в контакт. Но, несмотря на тщательный осмотр кабины, ничего нужного и важного для себя не обнаружил.

Значит, либо Луганский не получил сигнал экстренного оповещения, либо не смог по каким-либо причинам здесь выйти на связь с Пашиным. Лучше, конечно, если бы имело место второе предположение. Но надо быть готовым к тому, что в Павлограде придется работать автономно. Или… с помощью Храмова! Что ж, посмотрю, как будут развиваться события дальше. В любом случае в Павлограде, когда обстановка прояснится полностью, он найдет возможность связаться со своим непосредственным начальником.

Пашин вышел из кабины.

Храмов молча курил возле умывальника.

Григорий тоже достал сигарету. Прикурил.

— Так ты, майор, говоришь, это твоя группа атаковала «чехов» у водопада Ревун?

— Точнее, группы, одной из которых командовал я. А ты что, имеешь какое-то отношение к той бойне?

— Там погибала моя рота, майор!

Пашин удивился:

— Даже так? Но что-то тебя я в ущелье не видел!

Храмов утвердительно кивнул:

— Меня там и не было. Я в то время валялся в госпитале после ранения. Но в ущелье в засаду попала моя рота. Я слышал, что помощь ребятам пришла в тот момент, когда ее уже никто не ждал! А также то, что поддержал подразделение какой-то спецназ. Оказывается, его вел ты!

— Это что-то меняет?

Храмов бросил взгляд на Пашина, но вместо ответа, выбросив в урну окурок, предложил:

— Пойдем, майор, на посадку. Время!

И десантник первым вышел из туалета.

Времени до прибытия самолета в Павлоград оставалось еще порядочно. Пашин поднялся, прошел в туалет. Надо было подготовить Храмова к тому, чтобы он без подозрения отнесся к посещению туалета в аэропорту Павлограда. На него майор возлагал последнюю надежду на своевременный и безопасный вход в контакт с Луганским. Если этого не произойдет и в Павлограде, надо будет самому и быстро разрабатывать план выхода на связь с Москвой. Григорий, вернувшись на место, застал «напарника» отвернувшимся к иллюминатору. То ли десантник и человек Полесского спал, то ли смотрел на проплывающие за толстым стеклом слепящие в лучах яркого солнца белоснежные облака. Пашин откинулся в кресле, стараясь расслабиться. В Павлограде ему придется быть предельно сосредоточенным. От этого будет зависеть его жизнь, а также судьба Нины и дочери Демы!

В 10.50 местного времени шасси «Ту-154» мягко коснулись бетонки, и вскоре лайнер замер напротив небольшого здания аэропорта города Павлограда. В зале ожидания гостей из Москвы встретил молодой человек с лицом хорька, бегающими, черными хитрыми глазами, но облаченный в довольно приличный и дорогой костюм. Галстук сбился набок, что придавало встречающему вид этакого преуспевающего бизнесмена средней руки. Он сразу подошел к Пашину и Храмову, представившись:

— Артем Головин! Добро пожаловать в наш суровый, но прекрасный край!

«Гости» поздоровались в ответ.

Головин, он же Голова, спросил:

— Багаж при себе имеете?

— Нет, только то, что в руках!

— Хорошо. Пройдемте на площадь. Там ждет автомобиль.

Пашин поставил на пол дорожную сумку:

— Минуту! Мне надо одно место посетить!

Хорек поднял на Григория немного удивленный взгляд:

— Что такое?

Ответил Храмов:

— Ну чего напрягся? Человеку в сортир надо!

— А?! Так бы и сказали. Туалет в проходе между коммерческими палатками.

Пашин взглянул на Храмова:

— Пойдешь со мной?

— Один не обойдешься?

— Обойдусь.

Григ отошел от компании и вскоре вошел в грязный, обшарпанный, но все же платный туалет. Причем цена одного посещения превышала аналогичную московскую цену почти в три раза. Заплатив пожилой женщине 20 рублей, Григорий вошел. Зашел в четвертую по ходу слева кабину и тут же приступил к ее осмотру. И начал с мусорной корзины, разумно просчитав, если он оставил сообщение в урне, то и ответ, по идее, должен находиться там же. Так и оказалось. Из корзины майор вскоре извлек смятую ленту туалетной бумаги. На ней было начертано:

«Сигнал снят, в бл. время след. сломать часы и за покупкой обратиться в маг. «Мир Времени», отдел 7, продавец по виз. «Иванов Сергей Сергеевич», взять то, что он порекомендует. В часах — прибор «Сеть». Через него связь со мной. Катран!»

Со вздохом облегчения Пашин облокотился о пластиковую стенку кабины. Его расчет на почти забытую систему экстренного сообщения оправдался. Теперь он не один, а это — главное. Он бросил записку в унитаз, смыв ее водой. Так, надо разбить часы, чтобы прямо сейчас, сегодня получить связь с Луганским. Майор развернул руку тыловой стороной вперед, ударил запястьем по унитазу, стекло наручных часов разлетелось. Отлетела и часовая стрелка. Порядок. Пашин вышел из кабины, покинул туалет, возвратившись к Храмову и Голове.

— Черт бы побрал ваши провинциальные сортиры! — выругался он, прежде чем взяться за баул.

Голова поинтересовался:

— Какие-то проблемы возникли?

— Возникли! Вот, часы разбил. Не пойму, за какой хрен бабки берут в этом загаженном нужнике? За кусок бумаги? Бардак, мать его!

Головин ухмыльнулся:

— На всем делают деньги! Да, у нас, понятно, не столица, но братва тоже ушлая. А часы? Ерунда. В городе есть приличный магазин «Мир Времени». Там выберете себе часы на любой вкус. Ну а оплачу покупку я, вы же наши гости. И гости высокопоставленные. Я даже сказал бы — чрезвычайные!

Пашин, взглянув на Головина, спросил:

— Ты, Артем, по жизни такой разговорчивый? Или перед нами стараешься?

— Я общительный человек! Вам это не нравится?

Григорий коротко отрезал:

— Нет, не нравится. Я не люблю работать с людьми, у которых на языке отсутствует тормоз!

Голова поднял руки, согнутые в локтях, вверх, как бы сдаваясь:

— Все понял. Учту ваше замечание. Так мы едем в магазин или прямо на подготовленную для вас хату?

Пашин отрезал:

— В магазин!

— Хорошо. Прошу на выход.

Головин повернулся на каблуках лакированных полуботинок и направился к стеклянным дверям. Следом, подхватив свои сумки, двинулись Пашин с Храмовым. Десантник непонятно чему улыбался. Григ заметил это, но вопросов задавать не стал. Мало ли что пришло в голову напарнику.

Возле центрального входа их ожидала «Волга».

Голова поспешил объяснить:

— Не подумайте, что мы здесь бутылки собираем. Есть в бригаде и «мерсы», и «БМВ», но больше японские тачки. А «Волгу» используем, чтобы особо не светиться.

Пашин проговорил, не скрывая иронии:

— Ты словно оправдываешься, браток! Перед нами это необязательно. Лично мне наплевать, кто, где и на чем передвигается!

Головин, ничего не сказав в ответ, открыл дверь:

— Прошу! — И приказал водителю — такому же молодому парню, комплекцией покрупнее: — К «Миру Времени»!

Водитель молча кивнул бритой головой и вывел автомобиль с площади на улицу с довольно плотным транспортным потоком. Казалось, «гости» ему были не интересны, хотя несколько раз он бросил в зеркало салона оценивающий взгляд.

Ехать долго не пришлось.

Уже через десять минут «Волга» остановилась у двухэтажного, отделанного зеркальными пакетами здания, на фасаде которого в обрамлении мигающих неоновых огней светилась даже днем вывеска «Мир Времени». Храмов остался в машине. В магазин пошли Пашин с Головиным.

Григорий бегло осмотрел салон. Увидел отдел № 7, но сразу к нему не пошел, начав медленный обход всех витрин магазина. Голова терпеливо плелся сзади.

Вот и нужная секция.

У кассы парень в фирменном костюме магазина. На визитке фамилия, имя, отчество продавца — Иванов Сергей Сергеевич.

— Здравствуйте, — поздоровался Пашин.

— Здравствуйте, ищете часы?

— Да, вот разбил свои! Надо бы заменить!

— Не вижу в этом никаких проблем, в пределах какой стоимости вы желали бы приобрести товар? И какую фирму предпочитаете?

— Плевать на фирму, лишь бы ходили исправно! Но не особо дорого, до двух тысяч рублей!

Продавец сделал вид, что задумался. Затем отошел в сторону, выдвинул ящик, достал черный футляр.

Вернувшись в кассе, положил его на витрину перед Пашиным.

— Вот, «Ориент-К». — На букве «К» он сделал ударение, что означало товар от Катрана. — Часы с виду простенькие, без прибамбасов и ремешок обычный, но котлы надежные. Цена 1800 рублей, гарантия полгода!

Пашин открыл футляр. Заметил рядом с установочной кнопкой еще одну, на часах этого класса фирмой не устанавливаемую. Но это фирмой «Ориент». Для фирмы же Катрана вторая кнопка являлась основной, так как была ключом для набора кодированного текста специальной связи «АНТ».

Головин наблюдал за действиями подопечного. Пашин это видел, поэтому отодвинул предложенный футляр в сторону, спросив:

— Что у вас есть еще?

Продавец услужливо ответил:

— Весь ассортимент перед вами. Но я бы посоветовал еще пару моделей. Минуту.

Перед Григорием легло еще несколько футляров.

Головин заметил:

— Да что вы всякую дешевку выбираете. Вон по соседству котлы солидные. Тем более плачу я.

Пашин ответил:

— Помолчи. Своим девочкам будешь подбирать покупки. А я обойдусь и без твоих советов.

Голова усмехнулся:

— Дело ваше.

Григорий внимательно, даже излишне придирчиво осмотрел весь предложенный товар. Остановил выбор, естественно, на первых часах.

Передавая покупку Пашину, продавец, как бы между прочим, посоветовал:

— Перед эксплуатацией ознакомьтесь с инструкцией. Особенно в части первичной зарядки солнечных батарей. Их обязательно надо выдержать двенадцать часов на свету, иначе начнутся проблемы, которые вы свяжете с неисправностью. Если же часы начнут барахлить, приносите обратно. В течение двух недель, при отсутствии внешних повреждений, мы вам заменим их. Далее, в течение гарантированного срока бесплатный ремонт в нашем сервисном центре.

— Понятно!

Продавец принял деньги, которые бросил на витрину Головин, пробил кассовый чек и со сдачей и товарным чеком передал покупателю часы, поблагодарив:

— Спасибо за покупку. Надеюсь, вы останетесь довольны приобретением. И всегда милости просим в «Мир Времени». Отмечу, следующая покупка для вас будет со скидкой в 5% — Катрану.

Уже в машине Хорек заметил:

— А часы не мешало бы обмыть, а, Григорий Семенович?

На что Пашин резонно заметил:

— Мы сюда работать приехали, а не водку жрать.

— Ну, допустим, работать мы начнем завтра, сегодняшний день отводится вам на отдых и адаптацию. И я не сказал «жрать водку». Просто обмыть покупку парой глотков отборного импортного коньяка!

В разговор вступил Храмов:

— Давай, Артем, сначала на хату приедем. Там и решим, что делать дальше!

— Без базара. Как скажете, так и будет!

Головин повернулся к водителю:

— Домой!

И вновь тот лишь молча кивнул, направив автомобиль по широкой улице, в Павлограде носящей громкое название — проспект Ломоносова, о чем свидетельствовали таблички на фасадах проносящихся мимо невысоких, но прочных, каменных домов. Выехали на окраину города. По пути по настоянию Пашина заехали в аптеку. Купили простамол. Это лекарство Григорий запомнил по телевизионной рекламе. Вроде оно помогает от простатита.

Посередине улицы частного сектора повернули в глухой проулок, встали, упершись в металлические ворота. Из калитки вышел охранник, узнаваемый по камуфлированному костюму. Взглянул на машину и тут же распахнул створки. «Волга» въехала во двор старого, бревенчатого, двухэтажного особняка. У застекленной веранды, опоясывающей дом, «Волга» остановилась.

Головин, повернувшись к пассажирам, проговорил:

— Приехали! Прошу на выход, господа.

Прихватив свои сумки, Пашин с Храмовым покинули автомобиль и переступили порог веранды. Прошли в комнату. Там стояли старинный кожаный диван, два таких же массивных кресла, круглый стол, резной шкаф в углу, на стенах висели репродукции картин известных художников и протертый, побитый временем и молью ковер.

Головин предложил гостям кресла.

Бросив сумки, Пашин с Храмовым разместились на хрустящих кожей сиденьях, буквально утонув в них.

Голова же устроился на диване:

— Итак, мы на хате, откуда и будем работать. На сегодня для вас предусмотрен отдых. К вашим услугам, кроме этой комнаты, спальни второго этажа, баня, столовая, где скоро будет накрыт стол. Там же вечером ужин, ну и завтрак поутру. Сауна уже готова, так что после того как разместитесь в персональных комнатах, можете разогреть косточки. Затем, как я уже говорил, обед. После чего свободное время. В спальнях находятся видеодвойки с набором кассет различной тематики, а также музыкальные центры, опять-таки с приличной коллекцией компакт-дисков. Можете и телевизор смотреть, и фильмы крутить, и слушать музыку. Кроме того, в комнатах оборудованы бары. Все напитки, от минеральной воды до виски. При желании могут быть доставлены и девочки. Замечу, весьма опытные и чертовски привлекательные бабенки, готовые легко и непринужденно исполнить любое ваше желание. Второй этаж, кроме спален, оснащен душевыми кабинами и туалетами. Короче, все условия, чтобы отдохнуть перед серьезной работой, вам обеспечены. Будут еще какие-то дополнительные пожелания?

Пашин, прикурив сигарету, ответил:

— Не знаю, как мой напарник, но я ограничусь сауной, обедом с ужином и сном! Все остальное из меню моего обслуживания можно вычеркнуть!

Головин ухмыльнулся:

— Даже девочек?

На что Григорий отчетливо проговорил:

— Их и спиртное — в первую очередь!

Храмов поддержал Пашина:

— Сказанное Григорием касается и моей скромной персоны.

Голова пожал плечами:

— Как скажете! Вам решать, как отдохнуть. С этим определились. Теперь о режиме нахождения здесь. В доме и во дворе свобода ваших передвижений никак и ничем не ограничена. В пределах территории усадьбы можете находиться где угодно. За забор же выходить строго запрещено. Самостоятельно. Запрещено также пользоваться любыми средствами связи, так что, если у вас имеются при себе сотовые телефоны или пейджеры, прошу передать их мне!

Пашин спросил:

— И кем определены эти запрещения?

Головин изобразил улыбку, больше похожую на оскал мелкого, однако достаточно опасного зверя.

— Запрещения наложены теми людьми, которые послали вас сюда, а конкретнее — господином Саввой Яковлевичем Полесским. Еще будут вопросы?

Григорий бросил взгляд на Храмова.

Тот отрицательно кивнул головой.

Пашин ответил:

— Больше вопросов к вам нет.

— Вот и хорошо. Я, с вашего позволения, удаляюсь, так как на сегодня выполнил свою миссию. На сегодняшний день за меня здесь останется дед Ерема, он сейчас колдует в сауне. Все просьбы и пожелания к нему. Мы же встретимся завтра в 10.00. Тогда же и обсудим подробности той работы, ради которой вы сюда присланы. Все! Будьте, как дома! Я поехал!

Головин поднялся, прошел к выходу, на пороге обернулся, нехорошо улыбнувшись, сказал:

— Если все же решитесь развлечься с проститутками, дед Ерема обеспечит их доставку. И… просьба, не нарушайте режим. Усадьба находится под полным контролем и усиленной охраной, внешне ничем себя не выдающей. Но она рядом!.. Я не хотел говорить об этом, но вынужден. До свидания, господа!

Голова покинул холл.

Пашин повернулся к Храмову:

— Что скажешь, Вова?

— По поводу?

— Ну, по тому, как нас здесь приняли!

— Нормально приняли! Все удобства предоставили.

— Точно. Словно узникам, приговоренным к смерти, непосредственно перед казнью!

Десантник внимательно взглянул на Пашина, но на последнюю реплику не ответил, проговорив:

— Ладно! Идем наверх, что ли?

Пашин нарочито тяжело вздохнул, согласившись:

— Пойдем. Оценим апартаменты. Лишь бы вместе с кондиционером решеток на окнах не было.

— Решеток?

— Да! Терпеть их не могу! Сразу настроение портится. А в плохом настроении я становлюсь агрессивным, особенно в отношении тех, кто пытается в чем-то меня ограничить. Так что лучше бы в спальнях не было решеток.

— Странный ты человек, майор!

— Здесь ты, капитан, прав на все сто! Но ладно, пошли. Как понял, винтовая лестница в углу и ведет на второй этаж?

— А больше туда вроде хода нет.

Пашин с Храмовым поднялись на второй этаж старого бревенчатого и весьма уютного особняка.

Комната Григория напоминала гостиничный номер. Она была обширна. Справа от стены к центру стояла двухместная кровать, по бокам тумбочки с ночными светильниками, в одном углу встроенный в стену бар, рядом и под ним журнальный столик с креслами, напротив стойка с видеодвойкой и музыкальным центром. На полу ковер. Шкаф для одежды, несколько полок с книгами, видеокассетами и компакт-дисками. Тут же, отдельным тамбуром, душевая кабина и туалет. Окно не было зарешечено. Кондиционер выключен. Плотные портьеры сведены к стенам. Вид из комнаты был ограничен сплошной стеной соснового леса, начинающегося сразу за высоким забором, по вершине которого проходили две проволочки, крепящиеся на опорах через керамические изоляторы. Следовательно, по проводам пущен ток. Видеокамер в спальне Пашин не обнаружил, но они могли быть смонтированы где угодно, даже в самом телевизоре. Телефонный аппарат отсутствовал. Оглядев свою очередную, хотя и шикарную камеру, Григорий поставил сумку на кровать, достал из нее спортивные брюки, кроссовки и майку. Переоделся. Убрал баул в шкаф. Туда же повесил и повседневную одежду. Взял полотенце, висевшее на резной спинке кровати, вышел в коридор. Напротив находилась комната Храмова. Григорий постучал в дверь:

— Капитан? На месте?

Из глубины комнаты донеслось:

— Здесь! Заходи!

Пашин вошел в обитель напарника. Она была обставлена так же, как и его спальня. Майор спросил:

— В сауну идешь?

— Нет. Ограничусь душем. Не люблю я баню.

— Ну, смотри. А я в парилку.

— Счастливого пути!

Григорий спустился в фойе, вышел на улицу. Из будки, что была расположена у ворот, сразу появился человек в камуфляже с немым вопросом на лице.

Пашин спросил:

— Слушай, служивый, не подскажешь, где найти деда Ерему?

— Он в бане!

— Хороший ответ. Знать бы еще, где эта самая баня?

— С тылу дома. Деревянная избушка. Из трубы должен дым подниматься.

— Ну, это понятно, раз баню топят. Значит, за домом?

— Так точно!

— Ладно.

Григорий повернулся и двинулся в обход здания. Увидел то, что охранник назвал избушкой и что на самом деле представляло собой целый дом — пятистенку. В нем и нашел Пашин деда Ерему — крепкого статного старика, потускневшие наколки на кистях которого говорили о том, что бурную молодость, а возможно, и зрелые годы этот Ерема провел где-то недалеко от Павлограда, в тайге, на зонах. Дед оказался скуп на слова, предпочитая общение языком жестов. На что Пашину в принципе было наплевать. Он с удовольствием провел пару часов в сауне. Посвежевшим и расслабленным вернулся в основной дом, где в столовой был накрыт обильный стол. Обедать Григорию пришлось в одиночестве. Храмов не стал дожидаться, пока майор насладится баней, перекусил и ушел к себе в комнату. Спустя минут пятнадцать в свою спальню поднялся и Пашин. Развалившись в кресле, он закурил. Немного тянуло в сон. Может, оттого, что в комнате было все-таки жарковато?

Майор включил кондиционер, поставив его в режим минимального охлаждения до температуры в 22°С. Затем достал из сумки футляр с купленными по наводке Луганского часами. Он знал, как пользоваться этим, уже устаревшим и все же одним из надежных средств текстовой связи. Для шифровки отправлений и дешифровки получаемой почты был необходим ключ. Им в данной ситуации служила инструкция по эксплуатации часов. Пашин отправил генералу сообщение:

«ПС (прибор связи) получил. Нахожусь на конспиративной квартире, адрес и местонахождение которой неизвестно. Квартира представляет собой отдельно стоящий дом где-то на окраине города. В нем присутствует дед Ерема. Охрана малочисленна, но усадьба оснащена техническими средствами контроля. Сегодня день отдыха. Начало работы завтра. Встречал некий Голова, Артем Головин, на «Волге» с гос. №… Григ».

Послание получилось длинным, но это только в виде развернутого текста. В действительности для набора его Пашину потребовалось двадцать секунд и одна секунда на отправку оператору, молодому продавцу из магазина «Мир Времени» Иванову Сергею Сергеевичу.

Выбросив футляр в мусорную корзину, Григорий снял кроссовки и упал на кровать, которая приняла его приятной прохладой легкого покрывала. Теперь Пашину надо дождаться ответа Катрана, получить инструкции для внезапно возникшей работы в Павлограде. Григорий подумал о Нине, и грудную клетку словно обручем сдавило, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.

Посетив без особой к тому надобности туалет, Григорий вновь прилег на постель. Надо не забыть периодически посещать унитаз. Если у него «обострение простатита», то он должен делать это часто. По крайней мере, не реже, чем делал в аэропортах во время перелета сюда.

Постепенно Пашин задремал.

Через час его разбудил легкий удар тока от часов.

Он настроил приемник на режим приема и скоро получил сообщение центра:

«Рад приветствовать тебя, Григ! В Павлограде по тебе уже работают люди оперативного отдела. Им поручена проверка «Волги» и указанной тобой личности старика для установления местонахождения конспиративной квартиры и также лиц, причастных к акции по губернатору. Мне важно знать, когда и куда тебя вывезут для рекогносцировки местности проведения первого этапа этой акции. Как узнаешь, срочно сообщи! По Нине. Она была похищена, но место ее временного заточения обнаружено и взято под полный контроль. О ней не беспокойся. Жду дополнительной информации, Катран».

Как только Головин отъехал от усадьбы, он приказал водителю остановиться перед перекрестком у небольшого пустыря, образовавшегося после сноса ветхого здания и превращенного близживущими жильцами в свалку. Пройдя по этой свалке и убедившись, что его никто не может слышать, он достал сотовый телефон. Набрал нужный номер.

Ответил глухой, слегка скрипучий голос. Расстояние все же влияло на мобильную связь.

— Полесский слушает!

— Это Голова, Савва Яковлевич!

— Привет, Артем. Как дела?

— Нормально! Гостей встретил, доставил по назначению.

— Как они?

— Нормально! Мужики серьезные, но не замкнутые. Хотя один из них приболел немного.

— Не понял? Кто приболел?

— Пашин!

Это известие удивило Полесского:

— Какого черта, Голова? У меня он был абсолютно здоров.

— Да он и сейчас здоров, только воспалилась, как ее… ну эта… простата, что ли? В сортир часто ходит!

— Вот как? Лекарство по прибытии запросил?

— Нет! Сам купил в аптеке!

— Что приобрел?

— Минуту, я записал, сейчас посмотрю… ага, вот, упаковку «Простамола»!

— Больше ничего не покупал?

Почувствовав в голосе босса раздражение, Головин посчитал за лучшее не говорить Полесскому о часах. Черт его знает, как воспримет эту покупку Савва Яковлевич. Поэтому ответил:

— Нет, больше ничего не покупал. Ни он, ни дружок его Храмов.

— Ладно! Чистильщиками кто занимается?

— Встречал мой человек. Сейчас еду на хату к ним! Знакомиться. С ними, как понял, предстоит работать параллельно.

— Правильно понял. Занимайся и обо всех мелочах, что в поведении киллеров вызовут какое-либо недоумение или непонимание, срочно сообщать мне. Остальное по плану. Понял меня, Артем?

— Понял, Савва Яковлевич!

— Счастливо!

— До свидания.

Полесский, отключив связь, задумался. С чего это вдруг бывший спецназовец внезапно захворал? Хотя хворь-то эта не так и неожиданна. Он, Полесский, сам страдал простатитом и знал, что это за мука. Только лечился Савва Яковлевич другими средствами, нежели Пашин. Но и «Простамол», как говорят врачи, помогает. Ладно! Главное, обреченные киллеры на месте и все идет по плану. Сейчас Полесский был спокоен. Исчезновение адвоката объяснилось два часа назад, когда Барсуков сам позвонил ему и сообщил, что был задержан гаишниками за грубое нарушение правил дорожного движения. Савва Яковлевич, естественно, проверил информацию Барсукова. И человек из МВД, работающий на коллегию, подтвердил, что факт задержания господина Барсукова действительно имел место. Что ж, от таких случаев не застрахован никто, а Вадим, несмотря на все свои недостатки, главным из которых являлась отчаянная трусость, все же был человеком надежным и преданным Полесскому, что доказал не раз. Может, как раз врожденная трусость и являлась гарантом его надежности? Он боялся Полесского, и этот страх заставлял адвоката, весьма грамотного юриста, преданно служить Савве Яковлевичу.

Еще одним подтверждением, что акция началась без сбоев, послужило сообщение Ангелины о том, что и с Ниной все в порядке. А также то, что задействованные в захвате майора милиционеры службы ГИБДД спокойно продолжают свою работу.

Полесский посмотрел на часы.

Наступило время доложиться и своему начальству, не какому-нибудь, а Самому председателю коллегии, чье имя держалось в строжайшем секрете, хотя было на слуху у многих россиян. Государственный пост Сам занимал немалый.

Савва Яковлевич включил сотовый телефон, в памяти открыл сразу несколько произвольных номеров, в которых был зашифрован номер председателя. Для его определения надо было сначала взять по цифре из пяти номеров. Взять по диагонали сверху вниз слева направо, затем еще пять цифр так же по диагонали, но уже снизу вверх, также слева направо.

С другого телефона Полесский набрал полученную комбинацию цифр.

Ответил густой мужской баритон:

— Да?

— Полесский беспокоит! Здравствуйте!

— Ну?

— Переброска груза на восток проведена успешно.

— Дальше?

— Работа идет по плану.

— Это все?

— Да!

— До свидания!

— До свидания, — ответил Полесский, уже когда в динамике трубки зазвучали короткие гудки. Сам отключил телефон сразу после того, как принял нужную информацию.

Полесский протер платком вдруг вспотевший лоб, бросил телефон на стол, откинулся в кресле, закрыв глаза. Губы его беззвучно зашевелились. Многие, кто знал Савву Яковлевича, удивились бы, увидев Полесского молившимся. А именно текст молитвы про себя читал человек, хладнокровно решивший участь нескольких ни в чем не повинных людей. В том числе двух женщин, даже не подозревавших о существовании Полесского. Но он молился. Искренне, самозабвенно.

Глава 12

Исполняя приказ Луганского, капитан Глебов и прапорщик Затинный в 23.00 прибыли в квадрат 3-А. Свернули с главной дороги на одну из проселочных дорог. Остановились. Вышли из «Тойоты», разложили на капоте карту района.

Капитан проговорил:

— Что мы с тобой, Костя, имеем? Лес, местами непроходимый, четыре более или менее крупных озера. Как думаешь, где могут находиться охотничьи домики… или другие здания, говоря языком генерала?

— Возле воды! А значит, на берегах этих озер!

— Или у родников, каковых в квадрате, как и озер, мы имеем тоже четыре штуки. Два из них рядом с водоемами. Следовательно, в первую очередь нам надо обследовать озера. Дорога, на которую мы свернули, как раз и приведет нас к одному из них. От него путь и к другому водоему. А вот третье и четвертое, а также два родника разбросаны правее и левее, дорог к ним не обозначено. Но это не говорит о том, что их нет. К тюрьме Нины дорога должна быть обязательно. Короче, поступаем так. Обследуем два близлежащих озера. До первого около десяти верст. Не будем терять времени, движемся туда. Согласен?

Прапорщик ответил:

— Так точно, командир!

Глебов взглянул на Затинного:

— Чего раздухарился, Костя? Посмотрю я на тебя, когда мы пропашем весь квадрат!

— Я тоже!

— Что — тоже?

— Посмотрю на тебя!

— Хорош разговор, поехали!

Капитан свернул карту, засунул ее под брезентовую куртку. Прапорщик занял привычное место водителя. Завел двигатель и тронулся по грунтовке. Спустя несколько минут Затинный вовсю ругал грунтовку:

— Нет, блин, это не дорога, а мандатерка какая-то. Я после поездки по этому лесу точно без тачки останусь.

Глебов успокоил друга:

— Не велика потеря! Все одно бросать ее скоро. В Чечне или еще в какой «горячей точке» она тебе не понадобится.

До ближайшего водоема добирались почти час, петляя по лесу. Озеро открылось внезапно. Берега его были покрыты густыми зарослями камыша. Никаких построек вокруг него не наблюдалось.

Капитан проговорил:

— Так. Первый выстрел холостой. Сомневаюсь, что какое-либо жилье здесь присутствует, но обследовать участок надо. Высаживаемся.

Друзья покинули машину. Затинный первым делом обошел свою «Тойоту». Сожалеюще, по-восточному поцокал языком. Его окликнул Глебов:

— Ну, чего ты там столбом встал!

— Да вот смотрю на тачку!

— Мы уже говорили о ней!

— Надо было на твоей «Мазде» ехать!

— Я по возвращении подарю ее тебе. Иди сюда!

Прапорщик подошел к капитану.

Тот приказал:

— Расходимся влево-вправо. Обходим озеро, обследуя полосу шириной в сто метров. Особое внимание к ручьям и возможным тропинкам к водоему. Встречаемся у сосны, что высится прямо напротив. Видишь ее?

— Не слепой!

— Да? Ну тогда вперед! Связь по необходимости!

«Рыбаки» скрылись в зарослях леса. Глебов шел слева. Вернее, продирался через кустарник, заполонивший собой просветы между деревьями. Идти приходилось зигзагообразно, чтобы охватить им же самим определенную ширину приозерной полосы. Примерно на половине пути, ничего не обнаружив, капитан вызвал Затинного:

— Зорро! Я — Макс! Ответь, если можешь!

— Отчего ж не могу в этих джунглях, мать иху! Зорро на связи!

— Что у тебя?

— Пусто. У тебя?

— Аналогично! Ты далеко от сосны?

— Еще прилично. Прошел примерно половину пути.

— Сделай привал. Пять минут.

— Спасибо! Сам бы я не догадался!

— Без базаров, Зорро! Выполнять приказ!

— Принял, командир! Выполняю. Конец связи!

— Конец!

Через час Глебов с Затинным встретились у сосны. Опустились на мох у ее основания. Закурили. Затинный проговорил:

— Черт бы побрал этот лес! Сейчас я понимаю, как хреново приходилось янки во Вьетнаме. А ведь наша «зеленка» далеко не джунгли!

— Нашел кого понимать. В горах легче, по-твоему?

— Сравнил тоже. Конечно, легче. По крайней мере, для меня.

— Ладно, горец. Трассу ко второму озеру обнаружил?

Прапорщик утвердительно кивнул:

— Обнаружил. Такую же долбежку, если не хуже, что и до этого водоема. Может, с твоей стороны было что получше?

— С моей вообще ни хрена не было, кроме кустов папоротника, деревьев и комаров.

— Возвращаемся?

— Да. Пора. Время терять нам не в кайф. Чую, скоро Катран начнет подгонять. Интересно, узнал ли он что-нибудь о Григе?

— Будем надеяться. Встаем?

— Встаем.

Аккуратно затушив окурки и положив их в накладные карманы ветровок, поднялись и прежним маршрутом, каждый по своему направлению, двинулись в обратный путь. К следующему озеру они прибыли в 0.10. В пути произошла задержка. Несмотря на то что Затинный пытался вести свою «Тойоту» предельно аккуратно, колесо все же пробил. Пришлось ставить запаску. Так что они немного задержались, что в принципе было не так важно. Второе озеро было точной копией первого. То же обрамление густого камыша да кусты среди деревьев. Но было и одно отличие. Здесь, у второго водоема, обрывалась грунтовка, лишая возможности на транспорте продолжать углубление в лесной массив. Офицеры восприняли эту новость без особого энтузиазма. Мало того что им предстояло обследовать это озеро, так еще и дальше следовало идти в пешем порядке. Но работа есть работа.

И они вновь разошлись, направившись в обход водоема, в том же режиме обследования стометровой полосы, прилегающей к озеру. Ориентиром для встречи на этот раз им служил ручей, впадавший в озеро с противоположной стороны. Там камыши расступались, образуя участок чистой воды, подходящей прямо к берегу.

Разведка и этого участка не дала офицерам спецназа ничего. Встретившись у ручья и сделав очередной привал, Глебов разложил на траве карту:

— Значит, так, Костя. Теперь расходимся на более глубокую дистанцию. Я иду к этому озеру. — Он указал на отметку на карте. — Ты же к дальнему. По пути обследуем и два родника.

— Подожди, Макс! А не лучше вернуться на трассу?

— Зачем?

— Все же должна быть с нее дорога до тюрьмы Нины. Ведь ее туда доставили на «Газели»? И, наверное, не по кустам?

— Да, если только не высадили где-нибудь здесь, а далее тащили пешком. Нет, Костя, если дорога к искомому объекту существует, мы выйдем на нее.

— Ну, смотри, ты начальник, тебе видней!

— При чем тут это? Логичнее было бы как раз вернуться, но это потеря времени! Ты понимаешь, что возвращением на исходную мы затянем поиски минимум часа на три! Такая роскошь в данной ситуации непозволительна. Так что будем и дальше чесать лес. Связь опять-таки по необходимости. Карта останется у меня. Если что, связывайся. Я определю место встречи и кратчайший путь к нему. Не забудь о маяках. Они вполне могут пригодиться. И еще! Мы, Костя, с этой минуты заблудившиеся рыбаки. Ясно?

— Ясней не бывает!

— Тогда за работу.

И вновь офицеры скрылись в чаще леса.

Глебов направился к озеру, лежавшему согласно карте на удалении трех километров от второго водоема с отклонением на северо-запад. Шел он по-прежнему зигзагообразно, благо кустарник отступил, уступив место легкопроходимым зарослям папоротника.

Капитан прошел уже две трети пути, как что-то сбоку привлекло его внимание. Он сразу и не понял, что именно. Но в гармонию леса явно это что-то не вписывалось. Он остановился, внимательно осмотрелся. И… заметил. Папоротник у деревьев справа был слегка смят. Кто-то здесь ходил. И появлялся неизвестный не от трассы и первых двух озер, а из глубины леса. И это было уже интересно. Стараясь ступать осторожно, высоко поднимая ноги, капитан сделал несколько шагов к примятой траве. Между широкими листьями что-то блестело. Глебов сделал еще два шага. Ого! Под листьями на уровне голени человека протянута металлическая проволока. Растяжка? Здесь? Невероятно. Но что другое могло означать проволока, натянутая проволока, в чаще дремучего леса? Капитан сблизился с опасным участком. Наклонился к проволоке. Так и есть, растяжка, один конец которой закреплен у основания дерева, а второй? А второй к колышку, на котором закреплен сигнальный пиропатрон. Вот оно что! Кажется, он близко от места, где бандиты Полесского спрятали Нину, невесту Грига. Больше некому было выставлять сигналки. А выставляют их в непосредственной близости от охраняемого объекта. Максимум в километре и минимум метрах в трехстах. До третьего озера как раз где-то километр. Может, чуть больше. Но это уже не важно!

Капитан вытащил рацию:

— Зорро вызывает Макс!

В ответ недовольное:

— Соскучился, что ли?

— Зорро! Я, кажется, нашел объект!

На этот раз в ответ недолгое молчание, затем:

— Серьезно?

— Серьезно! Ты сейчас где?

— Километрах в двух от второго озера по направлению к дальнему водоему.

— Так, разворачивайся на 90 и следуй строго на запад. Выйдешь к оврагу. Вниз не спускаться, ждать меня. Я его недавно прошел. Вернусь. Ходу до встречи тебе около километра. Через полчаса должен быть здесь!

— Не круто ли завернул, Макс? Полчаса! Да я за полчаса из проклятых кустов не выберусь.

Глебов взглянул на карту, посоветовал:

— Обойди их с юга. Там просека, она тянется до начала папоротникового покрытия. Этим значительно сократишь время.

Затинный вздохнул:

— Принял! А ты, чтобы я не метался по компасу, маячок свой вруби, как выйдешь к оврагу. Мне по пеленгатору легче будет найти тебя.

— Принял, Зорро! Сделаю. До встречи!

— До встречи.

Отключив связь и осмотрев растяжку, имея в запасе как минимум двадцать минут, Глебов прошел немного дальше на север. Метрах в двадцати обнаружил еще один сигнальный патрон. Этот нажимного действия. Неплохо ребятки, охраняющие Нину, продумали систему раннего обнаружения противника. Вот только не рассчитали они на преследование бойцов спецназа, которым обходить или снимать подобные штучки не внапряг. Этими сигналками бандиты скорее обезопасили себя от массированного прочесывания леса милицией или подразделением внутренних войск. Но никак не от спецназа секретной службы.

Дальше Глебов не пошел, развернулся и вышел к оврагу, где включил маяк для ориентировки прапорщика Затинного. Тот за полчаса не успел, но через сорок минут появился. Подошел к капитану и сразу растянулся на траве, попросив:

— Макс! Ради бога! Пять минут молчания. Задолбался я!

Капитан, поняв состояние подчиненного, разрешил, устроившись с ним рядом:

— Отдыхай! Пятнадцать минут у тебя есть.

Затинный закрыл глаза, расслабив все тело. Как боец спецназа, он умел управлять организмом и сейчас в срочном порядке, одновременно отдыхая, настраивал его на преодоление более серьезных и длительных нагрузок. Хотя со стороны могло показаться, что заблудившийся рыбак, вконец умаявшись, просто и надолго вырубился, потеряв все силы.

Ровно через пятнадцать минут Затинный открыл глаза, сел, достав пачку сигарет, закурил. Взглянув на капитана, спросил:

— Как ты определил, Макс, что вышел на объект? И где он находится?

— Находится он, скорее всего, севернее, на берегу или у родника третьего озера. А определил его близость по растяжке и «таблетке»!

— Что??? Растяжка? Мина?

— Успокойся. Не совсем так. Сигналки различных видов, из тех, что обнаружил, одна на растяжке, другая нажимная.

— Далеко отсюда?

— Нет. За оврагом, на лужайке.

— Та-а-а-к! Подстраховались, значит, бандюки?

— Угу. Только во вред себе.

— Ну, они же на наше появление не рассчитывали. А любой другой легко попался бы на их сюрпризы. Они бы и слиняли по-тихому, в те же камыши. На время, пока не выяснили бы обстановку.

— Ты прав. Отдохнул?

— Да!

— Тогда подъем! И вперед. Выходим к цели!

Выйдя на папоротниковую лужайку, Глебов показал другу бандитские сюрпризы.

Затинный спросил:

— Снимаем?

— Зачем? Вдруг вздумают проверить? Пусть остаются!

Вскоре следопыты вновь уперлись в кустарниковые заросли. Продирались сквозь них около получаса. И сразу после них увидели небольшой, огороженный частоколом деревянный дом с двумя пристройками. Перед входом стояла искомая «Газель», что крайне удивило офицеров спецназа.

— Что за черт! — воскликнул Глебов. — Как это микроавтобус мог проехать сюда?

— Хрен его знает, — ответил прапорщик. — Не иначе с тыла есть дорога.

— Но по карте сзади этого дома — болото.

— Может, гать?

— Возможно. Но гадать нечего. Надо быстрее установить, находится ли здесь Нина? Как сделаем это?

— Надо подумать.

Офицеры залегли, внимательно осматривая лесную усадьбу. Территория за забором была пуста. Да и сам дом создавал впечатление необитаемого. И это можно было бы принять, если бы не «Газель». Это был тот микроавтобус, что увез невесту Пашина от его дома.

Глебов спросил:

— Будем ждать рассвета?

— Нет, Макс, это для нас непозволительная роскошь.

— У тебя есть план проверить избу сейчас?

— Ну, план — громко сказано, а вот соображения кое-какие имеются.

— Поделись!

— Смотри!

Затинный указал рукой на правую сторону усадьбы:

— Видишь, с правого фланга лес и кустарник подходят вплотную к забору?

— Вижу!

— За частоколом сразу сарай. От него до дома рукой подать. У стены лестница. Она подходит к окну мансарды. Если Нину содержат в этом доме, то либо в подвале, либо в мансарде. Второй вариант вполне можно проверить.

— Предлагаешь проникнуть на территорию?

— Почему нет?

— А если в этой самой мансарде обитает не Нина, а отдыхает смена караула? И тут мы нарисуемся. Как думаешь, что произойдет дальше? Молчишь? Правильно, произойдет то, что охрана поднимет шум и в лучшем для нас случае шуганет от усадьбы. И тут же свяжется с Полесским. Какой приказ отдаст наш Савва Яковлевич, неизвестно. Может, прикажет вывозить отсюда Нину, но более вероятно, кончить ее и устроить охоту за нами! Второе нам не страшно. Охрану мы положим, а вот первое, сам понимаешь, недопустимо.

Прапорщик потер подбородок:

— Но ждать рассвета мы не можем! Слишком большая потеря времени. И ладно, если Нина здесь. А если ее тут нет? Бесполезно проторчим ночь у этой развалюхи?

Глебов предложил:

— Думаю, самый оптимальный вариант — это всадить «жуков» им в рамы и послушать, о чем говорят внутри.

Затинный возразил:

— О чем в это время могут говорить внутри дома? Нина наверняка спит, а базар охраны? Нет, в принципе, конечно, можно и прослушку врубить. Но если она в течение часа не даст никаких результатов, я пойду в усадьбу. Договорились?

— Добро! Готовь «жучки».

Затинный отполз в глубь кустов, снял с себя вещевой мешок. Достал какие-то принадлежности, упакованные в фанерный продолговатый футляр.

Спустя минуту доложил:

— Я готов!

Глебов приказал:

— Обходи усадьбу справа. Первого «жука» вешаешь на раму окна мансарды. И далее по кругу на все окна. Исключение — фасад. На него микрофон посадим отсюда.

— Принял!

— Пошел! Прикрываю!

Затинный уже сделал шаг в сторону, как капитан остановил его:

— Стой, Зорро, ложись!

Прапорщик мгновенно и бесшумно рухнул на землю. На фасаде дома внезапно включился прожектор, свет которого был направлен на двор, а дверь дома открылась, и на крыльце показалась женская фигура, в которой Глебов без труда опознал Нину (ее фотография была при капитане). Невесту Грига сопровождал невысокий крепкий парень в камуфлированной форме с пистолетом-пулеметом «кедр» в правой руке. Нина спустилась по ступеням крыльца и пошла ко второму строению, находящемуся от фасада дома слева. Зашла в это строение. Там также зажегся свет. Охранник остался на улице. Он жевал яблоко, одновременно бросая цепкий взгляд по сторонам. Буквально через минуту Нина вышла и обратилась к парню:

— Я хотела бы душ принять!

— Что, ночью?

— Да!

Парень пожал плечами:

— Все вопросы к Бубену! Ему изложи просьбу. Глядишь, что и получится. А сейчас давай в дом.

Женщина и охранник вернулись в избушку. Дверь за ними закрылась, скрипнул засов, и наступила прежняя тишина.

Затинный подполз к Глебову:

— Так! Нина здесь! Прослушку отставить?

— Нет! Мы должны знать, что происходит внутри!

— Тогда пошел я?

— Иди!

Прапорщик растворился в зарослях.

Глебов не слышал и не видел движений своего боевого товарища. И даже слегка вздрогнул, когда тот появился с противоположной стороны. Затинный доложил:

— Все в порядке, Макс! Установил четыре «жука». Можем начинать слушать!

— Слушай, а я свяжусь с Луганским. Генерал ждет сообщений!

— Давай.

Прапорщик выложил прибор, напоминающий миниатюрную магнитолу. Вставил в нее кассету, надел наушники. Настроив общий фон, включил клавишу записи. Глебов же отполз в глубь кустов, достал сотовый телефон. Индикатор показывал, что связь обещает быть устойчивой.

Набрал номер Луганского.

И тут же услышал:

— Да?

— Макс на связи.

— Я это понял. Как дела?

— Нормально. Отыскали тюрьму Нины Лазаревой!

— Где она находится?

Капитан разложил карту:

— В том квадрате, что вы и приказали прочесать. Около озера, что на северо-западе. Здесь же стоит и «Газель».

Генерал удивился:

— Как она туда попала? Ведь к озеру, судя по карте, не подходит ни одна дорога.

— Вот и мы в недоумении. Но, возможно, через болото, что раскинулось за усадьбой, проложена гать. А ее на карту могли и не нанести.

— Возможно. Присутствие Нины подтверждено?

— Так точно! Собственными глазами видел, как охранник, вооруженный «кедром», выводил ее в сарай, видимо, в туалет!

— Понятно. Слушай задачу, Макс. Сейчас же связывайся с Щуриным, вызывай к себе. Затинного отправь к болоту для контроля над тыловой стороной усадьбы. По прибытии Шунта вводишь его в курс дела. Утром в квадрат прибудет спецгруппа захвата. Встреть ее. Координировать действия группы до освобождения Нины в нужный момент будет Щурин. Тебе же с Затинным завтра вернуться в офис спецслужбы. Вопросы?

— Кто будет руководить группой захвата?

— Пока не знаю. Кто-то из ребят оперативного отдела.

— Понял.

— Благодарю за службу, Макс!

— Служим Отечеству, генерал!

— Конец связи!

— Конец!

Глебов вернулся на прежнюю позицию, прилег рядом с Затинным.

Тот спросил:

— Доложился?

— Да!

— Ну и как?

— Приказал вызвать Шунта и находиться здесь до утра. Причем тебе с тыла дома, от болота.

Затинный взглянул на капитана:

— Нормально! Действие антикомарина через пару часов прекратится, а дополнительных средств у нас нет! Бекасы до костей обгложут нас до утра.

— Не обгложут! Возьми масленку с ружейным маслом и протри открытые части тела. От его запаха комары шуганутся почище всякого антикомарина.

— Да? Сомневаюсь, однако. Дом прослушивать ты будешь или мне свалить на болото со своей аппаратурой?

— Я послушаю. Иди налегке. Только не забывай выходить в эфир! Но это все позже. Тебе еще предстоит Шунта встретить!

— Ты еще не связывался с ним?

— Нет! Сейчас свяжусь.

Глебов отыскал в памяти телефона мобильный номер прапорщика Щурина. Нажал клавишу вызова.

Услышал в ответ:

— Смольный слушает!

— И давно ты, Шунт, в Смольный перебрался?

— Макс? Ты?

— Я, Олег, я. Привет.

— Привет, капитан! Ты откуда объявился?

— Из леса дремучего. От избушки на курьих ножках, в которой злые духи Бабы-яги прячут красавицу.

Глебов отключил телефон, вернулся к Затинному:

— Все в порядке, Костя! Шунт выезжает к нам!

— Как он?

— В порядке!

— Что делать мне?

— Двигай по-тихому к своей тачке. Там и встретишь Шунта.

Затинный покачал головой:

— Понятно! Чувствую, к утру ноги надо будет менять!

— Ничего! Прогулки по лесу, они полезны. Когда еще столько времени проведешь в лесу, воздухом чистым подышишь?

— Это точно! Но если честно, то всем этим прогулкам я предпочел бы засаду среди камней в горах Чечни!

— Давай, Зорро, иди! У машины отдохнешь!

— Бывай, капитан!

Затинный нырнул в кусты и словно растворился в них. Он удалялся, не издавая ни одного звука. Профессионал есть профессионал.

Глебов надел наушники, начал слушать то, что происходило внутри дома. Нину не было слышно. Лишь в самом начале она попросила Бубена организовать душ. Тот, смеясь, ответил, что если она сама напилит и наколет дрова, чтобы растопить печь и согреть воду, то он не против. Невеста Пашина ушла к себе наверх, где в комнате плакала. Потом вообще замолчала. Бубен же с Косым, это, наверное, тот, кто выводил женщину в туалет, начали играть в нарды. Из наушников доносился характерный стук зариков (костей) о фанеру и резкие комментарии — шиш-беш, один-пять, четыре-много! В первой партии выиграл Бубен. Затем охранники выпили. Косой предложил:

— Слушай, Буб! Может, организовать все-таки душ бабе?

Бубен ответил:

— С какой такой радости? Хотя, в принципе, если желаешь немного размяться, то готовь дрова и топи печь.

Косой усмехнулся:

— Ты не понял! На хер дрова. Заведем в сарай, разденем, окатим водой да трахнем ее! Бабец она в соку, так на корягу и просится. Один хер ей не жить! Чего задарма пропадать такому товару? Отдерем по-человечески, а?

— Что, сперма в башку ударила?

— Нет, а че, в натуре? Кто узнает? Сама она никому не скажет, не успеет, да и скажет — невелика беда!

Бубен, выслушав дружка, проговорил:

— Вот что, Косой! Ангелина нам платит за конкретную работу, в которую траханье не входит! Так что забудь о бабе! Она — объект охраны и ликвидации. Не больше и не меньше. Этим все сказано! Закончим дело, получим бабки, тогда и оторвемся, проституток на Ленинградке пруд пруди! А эту не тронь. Увижу, пристанешь — жало в момент сверну! Ты меня знаешь!

Косой что-то пробормотал в ответ. Известие, что за содержание Нины здесь, а также за дальнейшее ее устранение платит Ангелина, удивило Максима. До сих пор он считал, что ее принудили к грязной работе путем шантажа ребенком. Но из слов Бубена следовало, что Ангелина не жертва, а участница мутного спектакля, разыгранного по сценарию Полесского. Это было для Глебова неожиданным и неприятным открытием.

Он продолжил слушать дом. Наверху Нина по-прежнему безмолвствовала, вероятно, спала, внизу бандиты вели свой разговор, не касающийся ни Полесского, ни Ангелины, ни вообще того, чем они занимались здесь, в лесу! По тому, как Бубен разделил ночь между собой и Косым, капитану спецназа стало ясно, что они и осуществляют охрану Нины. Вдвоем! Глебову это показалось немного легкомысленным. Двух человек для полноценной охраны, пусть даже и женщины, все же мало. Обычно подобный «караул» состоит как минимум из трех человек. Почему же в этом случае применены двое? Расчет на то, что женщина не решится на побег в лесу, не выдерживает никакой критики. Заложники, чувствующие реальную опасность для жизни, бегут и в более сложных условиях. А в данном случае, в лесу, надеяться на то, что женщина не попытается сбежать, было глупо. Если только выходы из ее комнаты не были заминированы. А что? Это мысль! Для полной изоляции Нины и предупреждения попыток побега достаточно иметь две наступательные гранаты. Одну, закрепленную со стороны окна, другую непосредственно к двери. Они и жертву убьют при попытке бегства, и зданию с охраной особого ущерба не нанесут. Надо проверить это предположение. И учесть при освобождении заложницы.

Затинный с Щуриным прибыли к объекту в 4.30.

Щурин тут же опустился рядом с капитаном:

— Ну, привет еще раз, Макс! Дай-ка я обниму тебя, дружище! Значит, опять вместе? Опять на тропе войны?

— Да, Олег!

Щурин тут же предложил:

— Так давай проверим твое предположение! Охрана в доме. Я зайду справа и поднимусь к окну, благо и лестница, как специально, к стене подставлена.

Капитан возразил:

— А если Нина не спит и твою физиономию увидит? Представляешь, какой шум поднимет?

— Да я аккуратно, Макс!

— Ну давай! Только осторожно, Олег, в окне не появляясь.

— Понял!

Связист группы «Скорпион» двинулся по кустам в обход частокола.

Глебов обратился к Затинному:

— А ты, Костя, давай выдвигайся в тыл усадьбы. Задачу знаешь?!

— Знаю.

— Удачи!

— Угу!

И снайпер удалился, скрываясь в кустарнике.

Глебов набрал номер Луганского:

— Катран? Я — Макс!

— Слушаю, Макс!

— Шунта встретил. Методом прослушки здания выяснил, что охрану осуществляют два человека, некие Бубен и Косой. Нина содержится в мансарде. Есть мнение, что ее комната заблокирована взрывными устройствами, что объясняет малочисленность охраны. В настоящее время Шунт вышел на обследование окна.

— Не велик ли риск?

— Думаю, нет. И обоснованность налицо. Нам необходимо знать, заблокирована ли Нина в комнате или просто закрыта. Это может повлиять на акцию освобождения заложницы.

— Хорошо, Максим, убедил. Работай там. Все по плану. Около шести часов встреча спецгруппы, передача им объекта и ваше прибытие в офис!

— Я помню, генерал.

— Удачи тебе, Макс!

— Благодарю!

— Конец связи!

— Конец!

Закончив разговор, капитан перевел взгляд на левую сторону лесной усадьбы.

Еле заметной тенью Щурин перескочил через частокол, скрывшись за сараем, и почти тут же оказался у лестницы. Внимательно осмотрев ее, начал подъем. Остановившись на ступени так, чтобы его голова не показалась в окне мансарды, взглянул вверх и… продолжал подъем.

«Что он делает? — подумал капитан. — Ведь его может увидеть Нина?» Но прапорщик достиг окна. Задержался на секунду, спустился вниз, юркнув за сарай. Вскоре он упал рядом с Глебовым.

Максим спросил:

— Ну и что?

— Ничего, Макс! Совершенно ничего снаружи! Окно взрывным устройством не заблокировано. Потому что в этом нет никакой необходимости. Рама намертво скреплена гвоздями, а проемы в ней недостаточны по размерам, чтобы сквозь них мог проникнуть взрослый человек!

— Ясно. Значит, так, Олег. Давай выдвигайся к машинам. Там отдых до шести. Затем выход на трассу. Встретишь группу захвата и приведешь сюда. Особое внимание на папоротниковую поляну!

— Все понял!

Капитан продолжил:

— Далее будешь руководить действиями оперативников. Штурм усадьбы и освобождение Нины по личному приказу Катрана!

— Принял!

— Ну давай! С богом!

Прапорщик Щурин скрылся в кустарнике за спиной Глебова.

Ночь прошла спокойно. Глебов с Затинным иногда переговаривались по специальной связи. Зорро доложил, что нашел дорогу, по которой «Газель» смогла пройти к усадьбе. Ею, как и предполагалось, оказалась полузаброшенная, но крепкая еще гать, пересекающая болото от села Кострово. А к тому подходила дорога от трассы. Стал ясен путь доставки заложника в чащу дремучего леса.

В 7.00 объявился Щурин с командиром штурмовой группы. Доложил:

— Группу захвата встретил. Со мной ее командир.

Глебов взглянул на офицера:

— Капитан Лосик?

— Я, Максим Сергеевич!

Глебов знал Андрея Лосика еще лейтенантом, бойцом резервной группы службы «АНТ».

— Сколько у тебя бойцов?

— Шесть человек со мной.

— Закольцовывай особняк, что видишь перед собой. Сдвоенный пост на выходе гати из болота. Остальную задачу получишь от прапорщика Щурина. Ты, капитан, невзирая на звание, поступаешь в его оперативное подчинение.

— Есть!

— Ну а мы с Затинным покидаем вас.

— Зорро тоже здесь?

— Все оставшиеся в живых «скорпионы» здесь, только Грига подменяет его невеста, которая и является вашей главной целью.

— Я в курсе, Максим Сергеевич!

— Ну и хорошо!

Глебов вызвал с позиции Затинного, и они начали отход ко второму озеру, к машине Зорро. Им предстоял путь до Москвы. Уходя, капитан обернулся. На фоне леса темнел мрачный деревянный дом. Обитатели его спали и не могли знать, что окружены штурмовой группой спецназа.

Глава 13

Головин явился на конспиративную квартиру в 10.00 следующего дня, когда Пашин с Храмовым уже позавтракали. Они ожидали своего павлоградского наводчика в гостиной, сидя в уютных кожаных креслах. Дед Ерема принес свежую местную прессу, и Григорий знакомился с ней. Храмов газетам предпочел разноцветные журналы. Голова вошел стремительно. Остановился на пороге, сложив зонт и стряхнув с него обильные капли дождя, начавшегося ночью и продолжавшегося до сего времени.

— Приветствую вас, уважаемые гости!

— Привет!

— Как настроение?

— Могло быть лучше!

Головин указал рукой на дверь, находящуюся слева от камина. Пашин, Храмов и Головин прошли в современно обставленное служебное помещение. Расположились за рабочим столом, на котором Голова расстелил карту-схему какой-то части города.

Объяснил:

— Завтра в 14.00 на площади у Дворца культуры нефтяников, обведенной на схеме синим карандашом, состоится митинг по случаю 50-летия нефтепромысла, ну и выдвижения действующим губернатором Бурмистровым Иваном Михайловичем своей кандидатуры на второй срок. Уже сегодня работники ДК начали сооружать помост, с которого и будет выступать Бурмистров. В это время, когда он будет толкать речь, и нужно провести первую, отвлекающую акцию. Обратите внимание на дома сталинской постройки, которые стоят напротив Дворца культуры, а за ними новая девятиэтажка. Это малосемейка, которая только заселяется. Позицию для стрельбы следует организовать в одной из однокомнатных квартир этого дома. А именно в квартире № 85, на восьмом этаже. Вид оттуда на площадь замечательный, и расстояние близкое, всего 320 метров по прямой. Проверено дальномером. Почему для выстрела выбрана малосемейка, думаю, объяснять не надо. Из нее вам будет легче уйти, когда менты начнут поиск снайпера. Первым делом в поле их повышенного внимания подпадут «сталинки» и только за ними девятиэтажка. Огонь следует открыть по сигналу первого заместителя губернатора, вот его фотография. Он будет находиться рядом с Бурмистровым и поднимет руку в сторону одной из «сталинок», сделав движение к губернатору, прикрывая его. Со стороны все должно выглядеть так, будто господин Соколовский увидит мифического стрелка и поспешит предупредить шефа об опасности. И, как понимаете, сделает это вовремя.

Головин ухмыльнулся:

— Пуля, «предназначенная» губернатору, достанется ему. Одно условие — ранение должно быть на вид серьезное, но не опасное для жизни и дальнейшей работоспособности Соколовского. Ну вот, в теории у меня как будто все! Вопросы по предварительной части?

Спросил Пашин:

— Каким оружием вы думаете оснастить нас?

— Тем, к которому вы привыкли, проходя службу в спецназе. А конкретно, «винторезом». Устроит?

— Вполне!

— Храмов будет вооружен?

Головин внимательно взглянул на Пашина:

— Нет! Он будет находиться рядом, но лишь как резервный стрелок!

— Ясно! Какими документами вы снабдите нас?

— Обычными. Паспортами с местной регистрацией. Этого достаточно, чтобы пройти неожиданную милицейскую проверку.

— Они готовы?

— Да! Ваши фотографии мы получили из Москвы своевременно, чтобы успеть сделать документы. Настоящие, уточню, документы!

— Хорошо! Ствол после выстрела оставить в комнате?

— Да!

— Порядок отхода?

Головин, достав пачку сигарет, ответил:

— Это мы обсудим на месте! Курите, если хотите.

Достав сигарету и прикурив ее, он бросил пачку вместе с зажигалкой на карту.

Пашин с Храмовым от предложения отказались. Пришлось Головину затушить почти не тронутый окурок.

— Так! Для обсуждения акции на месте прошу во двор. Машина ждет нас.

Пашин спросил:

— Что, так в спортивных костюмах и поедем в центр города?

Голова утвердительно кивнул:

— Понимаю. Несолидно. Переоденьтесь. Я подожду на улице.

Пашин с Храмовым прошли в свои комнаты. Григорий, переодеваясь в джинсовый костюм, успел набрать сообщение Луганскому.

«Через четверть часа м. в. должен быть на или у площади ДК нефтяников, Макс!»

Ответа он не получил, да и не мог получить, понимая, что генерал не станет отправлять ответное сообщение в сложившейся подконтрольной обстановке. Облачившись в легкое и удобное одеяние, он вышел из комнаты. Одновременно с Храмовым. Капитан предпочел легкие светлые брюки и в тон им рубаху навыпуск с плетеными туфлями того же светлого цвета. Они вместе вышли во двор. У самого крыльца стояла «Волга», на которой ранее их доставили сюда из аэропорта. Усевшись в машину, уже через пятнадцать минут они остановились все на том же проспекте Ломоносова.

Выйдя из автомобиля, Пашин осмотрелся. Знакомых лиц не заметил. Возможно, Катран использовал для слежения сотрудников местного ФСБ или агентов Службы, неизвестных майору.

Головин между тем предложил пройтись по проспекту. Спустя минуту они вышли на площадь у ДК нефтяников, здания стандартной для советского периода архитектуры, каких полным-полно во всех городах России.

Возле продавцов молока остановились, присели на лавочку. Головин объяснил:

— Перед вами, господа, площадь, справа — Дворец культуры. Как видите, строители вовсю трудятся над монтажом помоста.

Действительно, перед лестницей какие-то люди собирали металлические конструкции.

Местный «гид» продолжил:

— Слева «сталинки», за ними малосемейка! Пойдем к ее подъездам, но не скопом, а по одному. Впереди я, вы следом. Там обсудим путь отхода после завершения первой акции.

Головин поднялся, пошел к пешеходному переходу. За ним двинулся Пашин. Вышли к груде строительного мусора, на которой копошилась толпа бомжей, вытаскивая из нее куски цветного металла или еще что-то, одним им известное, составляющее какую-либо ценность.

Головин взглядом указал на подъезды:

— Вот из них вы и выйдете после выстрела. Спокойно пройдете сюда, к мусору, и дальше за поликлинику, что у нас за спиной.

Пашин с Храмовым обернулись. Увидели двухэтажное здание с белыми занавесками на окнах.

Голова предложил:

— Идемте.

Они вышли к поликлинике.

— Здесь, — он указал на стоянку служебных машин, — будет стоять карета «Скорой помощи», «Газель» санитарной модификации под №… Боковая дверь будет открыта. Садитесь в «Скорую» и на ней убываете из центра. В условленном месте, которое вам знать совершенно необязательно, да и не нужно, я перехвачу вас. И доставлю в наш особнячок. Таков путь отхода. Как вы, спецы, оцениваете его?

Ответил Григорий:

— Нормально. С этим все понятно.

— А с чем непонятно?

Пашин объяснил:

— Надо вернуться на площадь, оценить расстояние от помоста до малосемейки.

Головин скривил рот:

— Я же говорил: 320 метров. «Винторез» имеет предельную дальность до 400 метров. Вы, господин Пашин, не доверяете техническим средствам, которыми производилось измерение прямой дальности?

Майор сплюнул под ноги:

— При проведении боевых акций я привык доверять только себе. Ясно, господин Головин?

— Что ж, раз вам так угодно, вернемся на площадь! Идемте!

И он, закурив сигарету, двинулся к Дворцу культуры нефтяников.

Пашин уже оценил дальность от девятиэтажки до помоста, но ему хотелось вновь попасть на площадь, засветиться перед людьми Луганского. Те могли с первого раза не засечь его, хотя это и вряд ли, но кто знает? И потом, Голова мог вызвать «Волгу» к поликлинике или вывезти их с Храмовым отсюда другим транспортом, а для майора важно было, чтобы ребята из слежения вычислили особняк на окраине города. Поэтому он и настоял на возвращении к Дворцу культуры.

Оказавшись на площади, Пашин прошел к монтажникам, попросил у одного прикурить. Строитель не отказал, а майор бросил взгляд на малосемейку. Этот взгляд не остался без внимания Головина. Майор спецназа действительно прикидывал расстояние.

Григорий вернулся к «подельникам».

Голова, усмехнувшись, спросил:

— Ну и каковы результаты ваших измерений?

— Да, похоже, от малосемейки до помоста где-то чуть больше трехсот метров. Это хорошее расстояние. Уверен, я смогу подранить вашего Соколовского в любое место, даже в одно из яиц.

— А вот этого не надо! У будущего главы региона молодая жена, правда, после третьего брака, но тем не менее модели требуется работоспособный детородный орган, а не кастрированный бычок. Ну ладно, здесь, кажется, все?

Пашин согласился:

— Да, здесь все!

— В таком случае возвращаемся.

Они втроем прошли по проспекту. Туда, где оставили «Волгу». Автомобиль находился на прежнем месте. Вскоре он доставил их на окраину города.

В фойе Головин расстался с гостями:

— Сегодня продолжайте отдых. Завтра, часов в десять, сюда будет доставлена винтовка. Выезд на позицию в 11.00. Сопровождать буду я. Сегодня, как и вчера, все вопросы, касающиеся быта и развлечений, к деду Ереме. До свидания, господа!

— До встречи!

— Счастливо!

Ответили по очереди Пашин с Храмовым.

Головин вышел из дома. Майор с десантником остались в фойе одни. Пашин сел в кресло. Храмов присел на подлокотник дивана. Спросил:

— Как расцениваешь шансы на успех акции?

— Как сто к одному! Это даже не акция, а так, разминка. Великое дело — подстрелить цель, которая сознательно будет подставляться под выстрел.

— А этот Соколовский, видать, мужик не трусливый!

— Ради власти, сулящей огромные деньги, Вова, такие особи, как Соколовский или Полесский, и не на такое готовы! А тут чем рискует первый зам губернатора? Прострелом мягких тканей? Это даже не ранение, а царапина, после которого в строй возвращаются уже через неделю-другую. Да что мне тебе объяснять. Ты и сам это прекрасно знаешь! Но хватит об этом! Я лично сейчас в душ и за книги. Как ни странно, здесь есть интересные вещи!

Майор встал, поднялся по лестнице, прошел коридор, зашел в свою комнату. После душа выбрал книгу — «Утраченные иллюзии» Бальзака, упал на постель.

И тут же, прикрываясь обложкой, начал манипуляции с часами. В результате оператору Службы в Павлограде, а через него дальше в Москву ушло послание:

«На связи Макс. Провели рекогносцировку местности у ДКН. Акция назначена на завтра, на 14.00 м. в. Позиция — кв. 85 9-эт. малосемейки. Цель — ранение 1 зам. губ. Отход от поликл. за 9-эт. на машине «Скор. пом.». Григ».

Отправив сообщение, Григорий приступил к чтению, но не успел прочитать и трех страниц, как часы выдали сигнал вызова. Пашин принял ответ:

«Донес. получил. Отвлекающая акция завтра в 14.00 мест. времени из кв. 85. Отход от поликлиники на машине «Скорой помощи»! При выходе на позицию у малосемейки внимательно посмотри в сторону мусорной кучи. Объект твоего содержания вычислен, установлено наблюдение. Успешной охоты, Григ. С Ниной — порядок. Катран».

Глебов с Затинным прибыли в центральный офис Службы в 10.20. И сразу были проведены к генералу Луганскому. Генерал встретил подчиненных сожалеющим взглядом. Да и вид офицеров спецгруппы «Скорпион» был, мягко говоря, не боевой. Усталость от проведенной в лесу бессонной ночи буквально косила капитана с прапорщиком. Но они старались держать себя бодро, что получалось у них плохо. Генерал пожал каждому руки:

— Вижу, что устали вы, ребята, безмерно. Но и дело большое сделали! Сейчас отдых. До 19.00. После чего подъем, приведение себя в порядок и в 21.45 вылет в Павлоград.

— Куда? — не понял Глебов.

И тут же сам себе и ответил:

— А хотя какая разница, куда! Лететь все одно придется. Где прикажете разместиться на отдых?

— Вас проводят.

Луганский вызвал помощника. Тот, получив распоряжение генерала, провел офицеров в комнату отдыха дежурной смены оперативного резерва. Того самого резерва, что занял позиции Глебова и Затинного у лесного домика на берегу озера. Упав на жесткие солдатские кровати, не раздевшись и даже не умывшись, они мгновенно уснули крепким, без сновидений сном. И проспали ровно до 19.00, когда все тот же помощник Луганского объявил: «Подъем!» Хорошо отдохнувшие, Глебов с Затинным встали легко. Помощник проводил их в душевую. После душа, переодевшись в приготовленные для них строгие костюмы, плотно поужинали. В 20.00 они вошли в кабинет Луганского.

Генерал предложил сразу присесть за стол совещаний:

— Итак, ребятки, а теперь о задаче, которую вам придется выполнить в Павлограде.

Луганский коротко изложил суть задания. Услышав, что им предстоит прикрывать Грига, приободрились. Генерал выдал им гражданские паспорта и билеты на рейс Москва — Павлоград, объяснив, где и как они смогут получить по прибытии оружие и через кого поддерживать связь с ним, Катраном.

— Вам все ясно? — спросил, глядя на часы, Луганский.

Офицеры ответили в один голос:

— Так точно!

— Вопросы есть?

Глебов поднял руку. Генерал разрешил.

— Полесский с Ангелиной Моховской, будь она неладна, под контролем?

— К сожалению, пока место их нахождения не установлено. Но это временно. Вы в Павлограде сработайте как надо! А тут я со всем разберусь!

— Добро, генерал! Кажется, нам пора?

— Да. Машина ждет у подъезда. Удачи вам в Павлограде, ребята!

— До свидания и до связи, генерал!

— Счастливого пути.

Служебная машина Луганского доставила их в Домодедово. Через час Глебов с Затинным были уже в воздухе!

В 10.50 местного времени они, как и Пашин с Храмовым сутками раньше, сошли на бетонку павлоградского аэродрома. Выйдя из здания аэровокзала, поймали такси.

Таксистом оказался разбитной, разговорчивый малый.

— Куда изволите, граждане-господа?

— В гостиницу, — ответил на вопрос Глебов.

— Какую? Их у нас несколько!

— В лучшую!

— Значит, в гранд-отель! Там и номера люкс, и бар ночной, ну и проститутки валютные! Вы из Москвы будете?

— Из Москвы.

— Тогда точно в гранд-отель! Вы, москвичи, избалованы роскошью!

Такая оценка жителей столицы удивила капитана:

— С чего это ты взял?

— Что именно?

— То, что москвичи избалованы роскошью?

Парень за ответом в карман лезть явно не собирался:

— Да потому что не в первый раз столичных по городу катаю. Простые рабочие да мелкие чиновники сюда не катят, не ведомственный курорт! Сюда все больше те, кто интерес тут имеет! А это люди не бедные! Гульнуть не прочь. А где оторваться, когда лопатники ломятся от баксов? Ясный палец, в отеле! Вот и вы на работяг не похожи… Значит, гульбанить будете.

Глебов усмехнулся:

— Да, интересная у тебя философия. Да и в логике отказать трудно.

Малый проговорил:

— Вот именно. А философия жизненная! Не какая-нибудь, придуманная всякими Кантами и Фрейдами.

Капитан вновь удивился:

— Откуда знаешь философов?

— Мы тоже не лыком прошлогодним шиты. Кое-чему учились в свое время.

— Институт закончил?

— Не-е! С третьего курса поперли! А был как раз на философском факультете.

— И за что поперли?

— Да так, за ерунду. Дочка декана ко мне клеилась. Сама блядь блядью, пробу ставить негде, а декан, козел, решил мне ее на шею повесить. Женить, короче! Я после армии особо не борзел, учился. Вот и принял он меня за лоха! Ну я, понятно, отбрыкался. А он от меня отделался. Сессию запорол и на хер из вуза. Только ему это просто так не прошло!

— Наказал?

— Жизнь наказала! Болезнь его свалила. А дочка его до сих пор блядством промышляет. Как раз в гранд-отеле и трется!

В разговор вступил Затинный:

— А чего не восстановился потом?

Малый вздохнул:

— Не до этого было. Мать заболела, деньги на лечение нужны были. Вот и подался в таксисты. А потом вроде и поздно стало.

— Учиться никогда не поздно.

— Ага! Только это отговорка… Ну вот и гранд-отель. Слева. Ишь, огнями так и сверкает. И проститутки у входа. Где-то среди них и деканова дочка!

Глебов спросил:

— Сколько с нас?

— Стольник!

— Чего так дорого?

— С простых бы дешевле взял, а с офицеров спецназа, да еще из отдела специальных операций генерала Луганского, стольник как раз будет.

Парень улыбался.

Глебов с Затинным переглянулись.

Водитель поспешил объясниться:

— Разрешите представиться: лейтенант резидентуры оперативного отдела службы «АНТ» Александр Климук! Мне было приказано встретить вас!

Капитан покачал головой:

— Ну ты даешь, лейтенант! Тебе в артисты, а не в спецслужбу!

— У меня, товарищ капитан, на этот счет особое мнение! В общем, я имею указание обеспечить вам мобильность! Для чего завтра с утра вам надо будет позвонить в таксопарк по номеру… и заказать на неделю машину без объяснения причин. Выделят меня, я это устрою!

— Что ж, раз так, значит, так! Идем, Костя!

Глебов с Затинным покинули автомобиль.

На следующий день они в 9.00 были на площади Нефтяников. Капитан перешел проспект и устроился у книжной палатки, Затинный остался возле Дворца культуры.

В их задачу входил визуальный контакт с Пашиным, себя при этом не обнаруживая. В 11.15 на площади появился Григ в сопровождении двух человек. Офицеры постарались остаться в тени.

«Катран! Я — Макс. Грига наблюдали. С площади у ДК нефтяников он с сопровождением в два человека, фотографии которых прилагаются, прошел мимо домов сталинской постройки к недавно построенной девятиэтажной малосемейке. Оттуда к поликлинике, что находится за новым домом. Затем вернулся на площадь. Затем на «Волге», гос. №.., вся троица проследовала на окраину поселка, к двухэтажному дому, территория вокруг которого, примерно в 1 гектар, обнесена высоким забором с электрической защитой. Макс».

Немного прогулявшись у магазина «Мир Времени», в него зашел Затинный. Продавец 7-го отдела Иванов Сергей Сергеевич продал ему дешевый ремешок. На обратной стороне товарного чека было несколько фраз. Читали их уже вместе с Глебовым, уютно устроившись на скамейке тенистой аллеи небольшого сквера недалеко от проспекта. Ответ Луганского гласил:

«Сообщение получил. Григ также выходил на связь. Завтра у ДК нефтяников в 14.00 будет проведена акция по ранению первого заместителя главы Павлоградской областной администрации. Огонь будет вестись из окна квартиры № 85 малосемейки. Отход через поликлинику на машине «Скорой помощи». Задача — первое и главное — прикрыть при необходимости действия Грига, ни во что другое не вмешиваясь. Второе — обозначить себя на мусорной строительной куче между малосемейкой и поликлиникой. И третье — зафиксировать машину «Скорой помощи». «Таксисту» поставить задачу наблюдать за местосодержанием Пашина. Через него же пробить и технику, используемую бандитами. Все. Катран. Следующий сеанс связи после проведения Григом отвлекающей акции. Удачи!»

Глебов чиркнул зажигалкой, поднес огонь к чеку. Бумага тут же взялась, в мгновение превратившись в пепел.

— Ну что, Костя! Будем вызывать нашего «таксиста»?

— А что делать? Задачу Катрана ему передать надо?

— Надо!

Капитан достал сотовый телефон.

Прапорщик указал на трубку:

— Сомневаюсь, что диспетчер примет вызов по мобильному номеру. Скорее всего, придется вызывать его из гостиницы.

— Попробуем!

Глебов набрал номер, продиктованный лейтенантом.

Ответила женщина:

— Второй таксопарк, слушаю вас!

Глебов старался быть галантным:

— Девушка! У меня к вам просьба.

— Слушаю!

— Я хотел бы заказать машину в постоянное пользование сроком на одну неделю!

— Ваш номер телефона?

— Я звоню вам с сотового.

— Извините, но по мобильным номерам заказов мы не принимаем!

Затинный, слышавший разговор, улыбался. Глебов хотел уже отключить связь, как женщина-диспетчер, словно что-то вспомнив, спросила:

— Извините, а кто вы? И какую машину хотели бы заказать?

Капитан ответил:

— Я — гость из Москвы и хотел бы заказать «Волгу» с гос. №… Водитель этой машины доставлял меня в гостиницу от аэропорта.

— Ясно! Я приму заказ! Но вам сегодня же надо будет подтвердить его из гостиницы! Договорились?

— Само собой!

— Вам Климук уже сейчас требуется?

— Да!

— Скажите, куда ему подъехать?

— Минуту!

Глебов поднялся, посмотрел в сторону. Увидел вывеску «Аптека № 16».

— К шестнадцатой аптеке по проспекту Ломоносова.

— Хорошо! Ждите. Я сейчас же свяжусь с ним! Не забудьте, пожалуйста, о подтверждении, иначе я не смогу официально оформить длительный персональный заказ.

Капитан успокоил женщину:

— Все сделаем в лучшем виде, не беспокойтесь, милая дама! Очень приятно общаться с человеком, а не с чиновничьей машиной. До свидания и спасибо!

— Не за что!

Диспетчер отключилась.

Друзья вышли к аптеке почти одновременно с подъехавшей «Волгой» Климука. Александр вышел из машины, улыбаясь. Был он безупречно одет, так же безупречно выбрит и распространял вокруг себя аромат дорогого одеколона «Boss».

— Приветствую вас, уважаемые гости!

— Привет, Саша! — первым поздоровался Глебов. — Гляжу, настроение у тебя выше крыши!

— А чего грустить? Жизнь хороша, если не зацикливаться на всяких бытовых мелочах! Куда изволите ехать?

— В гостиницу! Надо уважить просьбу диспетчера твоего таксопарка и официально оформить заказ на тачку.

Климук согласился:

— Да! Это надо сделать.

В разговор вступил Затинный:

— Слушай, Саня! Как тебе удалось обработать диспетчера, что она согласилась на должностное нарушение? Наверное, шуры-муры с ней крутишь?

Лейтенант ответил серьезно:

— Она моя невеста.

— Извини! Теперь все понятно.

— Ну, тогда в гостиницу?

— Да!

Войдя в свой номер и решив проблему с таксопарком, офицеры сели за журнальный столик. Разложили подробную карту города. Объяснили Климуку, что ему следует делать завтра после 14.00.

Лейтенант ответил, что задачу принял. С этим и удалился. На сегодня он был свободен. Свободен от перевозок, но не от работы. Ему предстояло организовать наблюдение за бревенчатым домом на окраине города.

Утром следующего дня, ровно в 10.00 местного времени, на конспиративной квартире бандитов появился Головин. Он вошел в дом, неся в руке алюминиевый чемоданчик, в котором в разобранном виде находилась снайперская винтовка ВСС, или «винторез», с дневным оптическим прицелом ПСО-1, имеющим четырехкратное увеличение, ночным прицелом 1ПН-75 и магазином в двадцать девятимиллиметровых патронов.

Поздоровавшись с Пашиным и Храмовым, он поставил чемодан на столик, обратившись к майору:

— Вот вам, господин снайпер, ствол.

Григорий положил оружейный футляр, открыл его. Вытащил винтовку и в несколько движений собрал.

Головин проговорил:

— Сразу видно, имели дело с этой волыной.

Пашин подтвердил:

— Имел! И, кстати, немало духов из такой, как эта, положил.

Представитель Полесского уточнил:

— Вы хотели сказать, «чехов»? Воевать вам в основном, насколько мне известно, приходилось в Чечне.

Пашин объяснил:

— «Чехи» — это чеченцы. Духи — наемники. Мне чаще всего приходилось иметь дело с наемниками, русскими, кстати, в том числе. Так что я ничего не путаю и не надо уточнять мои слова.

— Хорошо! Хорошо! Духов так духов! Мне-то, по большому счету, это без разницы. Лишь бы здесь вы зацепили кого надо и как надо. Куда, я имею в виду, в какое место тела Соколовского намерены послать пулю, Григорий Семенович?

— Видно будет. Все зависит от того, какое он положение займет. Если догадается встать грудью к проспекту, то пробью мышцу под ключицей! Если же будет ко мне вполоборота, придется бить в плечо. Это уже ранение посерьезней. Можно вообще руки лишиться!

Головин заверил:

— Цель будет стоять к вам грудью!

— Хорошо!

— Так, господа! Полчаса вам на сборы и ровно в одиннадцать часов выезжаем на объект.

В 11.20 два молодых человека, один с небольшим чемоданчиком, вошли в разные подъезды малосемейки. Поднялись раздельно, создавая разбежку по времени к моменту выхода в коридор восьмого этажа.

Пашин, воспользовавшись лифтом, оказался на месте уже через полминуты. Выйдя из шахты подъемника, свернул вправо и уверенно, не обращая никакого внимания на снующих по этажу «соседей», вошел в квартиру № 85. Спустя две минуты там появился и Храмов.

Григорий спросил:

— На тебя никто не обратил внимания?

— А кому обращать-то? Дом только заселили, никто никого не знает, принимают за соседей или гостей. Нет, все в порядке.

— Дверь закрой.

— Уже закрыл.

Пашин с Храмовым обосновались в комнате, совершенно пустой, лишенной какой-либо мебели, но тщательно вымытой. Пыли нигде не наблюдалось.

Пашин подошел к окну. Надев перчатки, потянул на себя створки. Они легко открылись. Придав окну прежний вид, от стены, используя прицел винтовки, Григорий оглядел площадь. Место предстоящего сбора руководства области, города и предприятий нефтяной отрасли было видно как на ладони. При желании майор и без оптического прицела мог свободно поразить любую цель на этом помосте, а уж с оптикой?

Оставшись довольным обзором, Григорий вернулся в комнату.

Храмов ругался:

— Нет, ты, майор, только посмотри! Эти уроды Головы даже пару табуреток сюда занести не додумались. Что нам, так стоя и торчать здесь более двух часов!

Пашин спокойно посоветовал:

— Пройди в туалет, на унитаз присядь. Там и покурить можно.

— Посадил бы я парня этого, Головина, будь моя воля!

— Ладно, Володь, не суетись. Организаторы покушения все правильно сделали. Меньше предметов в комнате — меньше следов.

— Ага! А на кой хер мы в перчатках тут тремся?

Пашин махнул рукой на раздраженного «напарника», прошел на кухню. Она так же, как и комната, было совершенно пуста. Приоткрыв форточку, Григорий закурил, отойдя к стене. Окна занавесок не имели, а посему приходилось находиться подальше от стекол. До поры до времени!

В 12.30 на сотовый Храмова (Пашин был лишен связи) поступил сигнал вызова. Десантник ответил:

— Слушаю!

— Это Голова! Как ваши дела, друзья?

Тут и выдал ему Владимир по поводу интерьера комнаты. Головин, спокойно выслушав упреки киллера, так же спокойно ответил:

— Я, Владимир Алексеевич, подготовкой помещения не занимался, так что вопросы, касающиеся удобств, вы отнесли не по адресу. В окно смотрите?

— Иногда!

— Люди уже начинают собираться. Я тут приобрел программу праздничного митинга и дальнейших движений, запланированных чиновниками. Спешу сообщить вам, что за час до официальной части публику разогреет наша местная рок-группа. Довольно приличный коллектив с точки зрения профессионализма и вокальных данных музыкантов. Думаю, вам небезынтересно будет послушать их!

Храмов ответил:

— А я этот рок на дух не переношу!

— И все же имейте в виду! Держитесь в квартире вы грамотно, мой наблюдатель лишь один раз отметил какое-то движение в углу комнатного окна. Больше он, а значит, и никто другой не видел. Продолжайте в том же духе. Следующий сеанс связи в 13.30. Пока.

«Напарник» Пашина отключил трубку:

— Слышал разговор?

Майор ответил:

— Слышимость здесь хорошая!

— Тоже советник нашелся. На одном месте я видел их местных рок-знаменитостей!

— А что, Володь? Послушаем!

— Да уж! Куда мы денемся!

Около часа, как и обещал Головин, на помост вышли несколько человек с длинными волосами, облаченных в какие-то хламиды. Хоть и держали они в руках инструменты, но с первого же такта рваной, ревущей музыки стало ясно, что петь доморощенные рок-звезды собираются под «фанеру».

Вскоре к вою гитар добавились истеричные вопли солистов. Но толпу на площади местные артисты увеличили. Особенно молодежь. Та, размахивая руками, пробившись в первые ряды, дергалась в такт воплей.

Храмов оценил выступление:

— Да! Ничего не скажешь, авангард еще тот! У меня такое впечатление, что волосатые с помоста, кроме себя, никого в жизни из музыкантов и певцов и не слышали! Ишь, кренделя выворачивают.

— Уши они в трубочку заворачивают! Я думал, в столице вся эстрадная муть собралась. Оказывается, в Москве еще цветочки. А ягодки вон они, на площади Павлограда!

Капитан-десантник выругался:

— Блядь! И не вырубишь эту херню! Так и придется чуть ли не час слушать!

Майор посоветовал:

— А ты, Вова, уши ваткой заткни. Легче станет.

Храмов ответил:

— Я бы заткнул, да где эту вату взять-то? У соседей если попросить! Но… нельзя!

— Ну, тогда страдай про себя. Мне надо за объектом следить.

— Следи! Ты — первый номер, на тебе акция!

— Это точно. Непонятно только, на какой хрен ты сегодня здесь нужен?

— Это не нам решать.

— Логично. Ну ладно. Помолчи. Начинаю работу.

— Давай! Я в сортире! Перекурю!

«Напарник» Пашина вышел из комнаты, а Григорий припал к окну, снарядив винтовку оптическим прицелом, внимательно осматривал площадь.

В 13.30 Храмова вновь вызвал Головин:

— Ну, как настроение? Готовы к акции?

— Готовы!

— Свита почетных гостей уже прибыла. Губернатор с заместителем находятся в здании Дворца культуры. Их планы не изменились. Выход на помост в 13.55. После оваций в 14.00 губернатор должен начать речь. Внимание стрелка на Соколовского. Выстрел только по его сигналу!

— Мог бы и не повторять! Склерозом не страдаю!

— Не сомневаюсь! Маршрут вашего отхода свободен. «Скорая помощь» стоит у поликлиники. «Винт» оставите на месте!

Храмов не выдержал:

— Я уже сказал тебе, мы в напоминаниях не нуждаемся! У тебя все?

— Все!

— Конец связи!

Десантник отключил телефон, послав в адрес Головина:

— Да шел бы ты на.., хорек вонючий! Задолбал своими инструкциями! За лохов, что ли, здесь нас держат?

Пашин, не отрываясь от окна, спокойно проговорил:

— Страхуются. Если что-либо в их планах сорвется, этим мальчикам из Павлограда московские зубры элементарно оторвут головы. Вот и суетится местная братва. Но, похоже, на сцене появляются главные действующие силы.

Храмов подошел к окну, встал у стены.

Григорий аккуратно потянул на себя левую створку, приоткрыв раму. Сел у теплового плоского радиатора, передернув затвор, дослал патрон в патронник. Приказал «напарнику»:

— Смотри, Вова, за помостом. Как Соколовский подаст знак, продублируешь его. До этого момента я в окне светиться не буду.

— Успеешь мгновенно сориентироваться?

— Это моя работа, капитан!

Потом добавил:

— Бывшая работа, что, в принципе, ничего не меняет.

— Добро! Готовность № 1.

Храмов видел, как рок-группа, закончив свое «выступление», быстро ретировалась с помоста. Тут же появившаяся охрана, усиленная отрядом милиции, оттеснила молодых фанатов на несколько метров от импровизированной сцены. Затем к трибуне вышел какой-то невзрачный человек. Он постучал по микрофону, убедился в том, что тот включен, и исчез в дверях ДК.

И на помост вывалила свита человек в десять, появление которой находящиеся на площади люди встретили криками и аплодисментами. Губернатор, как и положено, шел впереди, рядом слева — его первый заместитель, остальные в шеренгу, на полшага сзади. У края ковровой дорожки, ведущей к трибуне, свита остановилась. Лишь глава области с заместителем продолжили движение, подойдя вплотную к микрофону. Насладившись ликованием в свою честь, губернатор поднял руку, призывая толпу утихомириться. В наступившей тишине голос его, несмотря на возраст, звучал молодо, звонко. А может, этот эффект достигался усиливающей аппаратурой. Храмов перевел взгляд на Соколовского. Тот был немного бледен и оглядывал дома напротив площади. Заместитель главы областной администрации нервничал, хотя и пытался скрыть это от посторонних глаз. Вот он повернулся лицом к толпе. Что-то крикнул, указав рукой на здание, стоявшее перед малосемейкой, и ринулся на губернатора, «прикрывая» его.

Храмов крикнул:

— Майор! Стреляй!

Пашин мгновенно поймал в прицеле грудь Соколовского и нажал на спусковой крючок.

Глава 14

В момент покушения на Соколовского в Павлограде начальник отдела специальных операций «Z» службы «АНТ» находился в своем рабочем кабинете центрального офиса. На часах было девять. И ждал генерал Луганский не столько результатов акции. За нее генерал был спокоен. Григ сделает свое дело, как надо. Более важным был предстоящий сеанс связи с адвокатом Барсуковым. Тот полседьмого позвонил и сказал, что позже, когда будет находиться в безопасном месте, еще раз свяжется с Луганским. У Барсукова появилась информация, которая не может не заинтересовать генерала спецназа, с его, естественно, точки зрения. Вот Катран и думал, что смог накопать адвокат в логове банды Полесского.

Звонок на сотовый телефон прозвучал неожиданно, хотя Луганский и ждал его. Генерал включил аппарат, ответив кратким вопросом:

— Да?

— Это опять я!

— Говорить можешь?

— Сейчас да!

— Уверен?

— Да! Я за городом, на пруду, в одних плавках!

— Слушаю!

— Я узнал, где скрывается босс с дамой!

— Вот как? И где же?

— Запоминайте!

Барсуков путано, но не настолько, чтобы опытный разведчик не сориентировался, объяснил местонахождение одиночного лесного дома. Генерал, отметив ориентир на карте, спросил:

— Каким образом тебе стала известна эта информация?

— После того, как я появился из ГАИ, это тогда, когда…

— Конкретнее!

— В общем, сначала, как я вновь объявился на главной усадьбе босса, он поручил проверить меня Леону, своему телохранителю! Когда проверка подтвердила правдивость моих слов, Полесский вызвал к себе. Вернее, он приказал Леону доставить меня туда, где находится сам. Таким образом я и оказался в лесном домике. Он хорошо охраняется…

И вновь Луганский вынужден был прервать излишне взволнованную и многословную речь Барсукова:

— Твой босс и сейчас в лесном доме?

— Думаю, да. По крайней мере, рано утром был там. И, похоже, Савва Яковлевич пока и не собирается покидать лес.

— Ангелина с ним?

— Да.

— А ее дочь?

— Не знаю. Но, скорее всего, Аллы там нет.

— Кто из гостей наведывается к Полесскому?

— Были в день моего «исчезновения» Бакатов и Селевич. Это я случайно узнал.

— Кто такие?

— Серьезные люди, но их роли в бизнесе господина Полесского я не знаю.

— Ты должен вернуться туда?

— Должен. Сегодня вечером.

Луганский задумался. Затем спросил:

— Поедешь в лес от его московской усадьбы?

— Да.

— Во сколько точно?

— Где-то около пяти вечера.

— На том же джипе?

— Да.

— Хорошо. У тебя все?

— Этого мало?

Генерал повторил вопрос:

— У тебя все?

— Да, у меня все!

— Конец связи!

Луганский вызвал майора Шувалова, которого накануне вместе с боевой группой подчинили начальнику отдела «Z». Ранее бойцы подразделения числились в оперативном отделе.

Майор прибыл через десять минут.

Луганский вышел из-за стола, прошел к карте Московской области, висевшей на стене:

— Смотри, видишь деревню Долин Яр?

— Так точно!

— Строго на севере от нее в лес идет проселочная дорога. В семи километрах, слева от дороги два километра, стоит одиночный дом. Примерно в 17.00 от московского адреса… туда пойдет джип №… Прицепись к нему и сопровождай до поворота с грунтовки, далее выдвигайся к лесному строению в пешем порядке и предельно скрытно. Мне надо, чтобы ты со своими ребятами сегодня же взял этот дом под полный контроль. Закольцевав дом, применить средства радиотехнической разведки. Все, что происходит внутри дома, должно фиксироваться. Так же снимать на пленку и то, что происходит вокруг здания. Особое внимание, кто и на чем прибывает туда. Ну и убывает, естественно. Главное, вычислить две персоны. Подойдем к столу.

Генерал с офицером прошли к столу совещаний, на котором уже лежали фотографии Полесского и Моховской.

— Вот эти люди, Игорь! Если кто-то из них решится слинять из особняка, организуй наблюдение за ними. Твои ребята ни в коем случае не должны засветиться. От этого зависит очень многое. Вопросы?

— Сидеть в лесу придется долго?

— Не знаю, но рассчитывай на неделю. Думаю, это по максимуму.

— В перспективе штурм хибары планируется?

— Это выяснится в ходе наблюдения и будет зависеть еще от нескольких факторов. В любом случае приказ на штурм, если в этом возникнет необходимость, отдам я!

— Все понял, товарищ генерал!

— Выполняй, Игорь!

— Есть!

Майор, четко развернувшись, вышел из кабинета.

Генерал прошелся по своему служебному помещению. Теперь оставалось получить информацию из Павлограда. А затем?.. Затем акция войдет в решающую фазу! Быстрее бы разделаться с Полесским. У отдела своя конкретная задача, выполнение которой откладывается из-за проблемы с Григом. Но и командира основной боевой группы надо вытащить из капкана, в который заманила его бывшая супруга Демы.

Поймав цель в прицеле, Пашин плавно нажал на спусковой крючок. Раздался слабый хлопок, и тело первого вице-губернатора Павлоградской области начало заваливаться набок. Григ убрал винтовку. Но в последний момент он успел зацепить в толпе за Соколовским знакомое лицо. Это не повлияло на реакцию снайпера, но задуматься заставило. Кто же это мог быть, кого он явно где-то видел. В том, что человек, стоявший в свите, знаком Пашину, у майора сомнений не было. Но вот где, когда и при каких обстоятельствах он видел этого человека? Взглянуть бы еще раз на помост, но… нельзя.

От состояния задумчивости майора вывел Храмов:

— Ну что застыл? Сваливать надо!

— Да! Конечно!

Оставив «винторез», Григорий по стене двинулся в прихожую. Там, сняв перчатки и бросив их в небольшую сумку, подал знак десантнику.

Храмов открыл дверь, выглянув в коридор.

Как ни странно, но именно в этот момент там никого не было.

— Чисто, майор, уходим!

Выйдя из квартиры № 85, Пашин с Храмовым разделились. Выйдя на улицу, двинулись к свалке строительных отходов. Не суетясь, не спеша, хотя сзади у «сталинок» вовсю уже выли сирены. Григорий подумал, что на площади сейчас образовалась свалка и милиции с охраной губернатора не просто будет быстро организовать поиск наемного убийцы. Тем более что Соколовский перед выстрелом указал рукой в ложном направлении, предопределяя сектор первичной зачистки для милиции. Вдруг с кучи строительных отходов скатился неопрятный детина. Видимо, поскользнулся и буквально врезался в майора. От неожиданности Григорий оттолкнул бомжа. Тот выругался:

— Ну чего растолкался! Не видишь, я случайно?

Пашина охватила теплая волна. Перед ним в лохмотьях бродяги стоял капитан Максим Глебов. Но майор справился с эмоциями:

— Зенки раскрой! А то залил с утра, ни хрена не видишь! Пшел вон, вонючка!

И продолжил движение. Храмов последовал за майором. А «бомж» продолжал кричать:

— Борзый, да? Ничего, даст бог, встретимся еще в темном переулке.

Пашин с Храмовым, не обращая внимания на бомжа, спешили к поликлинике. Там, как и определено планом, стояла карета «Скорой помощи». Боковая дверь салона открыта. «Киллеры» запрыгнули внутрь санитарки.

Молодой человек в белом халате тут же указал на Храмова:

— Ты на каталку!

Перевел взгляд на Пашина:

— Ваш товарищ «вывихнул», а возможно, и «сломал» ногу. Вы сопровождаете его до больницы «Скорой помощи».

Врач обернулся к медицинской сестре:

— Валя! Быстро клиенту лангет!

И водителю:

— Гена! Вперед!

Храмов угнездился на носилках, медсестра принялась накладывать лангет, водитель тронулся с места. Пашин присел рядом с десантником напротив доктора. Тот, казалось, не обращал на движение в салоне никакого внимания. Отодвинув матовую форточку перегородки с водительским отсеком, безучастно смотрел на дорогу. По пути, когда проезжали глухой переулок, Пашин выбросил из машины сумку с перчатками. Она, описав дугу, упала в заросли крапивы, что раскинулась вдоль забора старого, наполовину ушедшего в землю бревенчатого дома.

Теперь, когда они освободились от улик, все почувствовали себя спокойно, хотя и до этого момента особого напряжения не испытывали. За исключением, пожалуй, молодой медсестры Вали, чьи пальцы при перевязке слегка дрожали. Волновалась пташка! Наверное, впервые на деле.

Выехав из центра и свернув на какую-то второстепенную улицу, «Скорая помощь» остановилась. Врач покинул салон, и тут же его физиономия вновь показалась в проеме двери машины:

— Порядок! Валя, снимай лангет!

Медсестра выполнила распоряжение врача.

— А теперь, господа, выходите. «Волга», что ждет вас, стоит в десяти метрах от «Газели». Счастливого пути!

Пашин с Храмовым молча покинули санитарный автомобиль, и спустя минуту привычная уже «Волга» несла их на окраину города. Впереди сидел Головин. Он повернулся к «киллерам»:

— Сработали вы превосходно! Все вышло как по нотам! Менты вокруг площади подняли такой шухер, что сами и осложнили себе работу, кинувшись в дом, на который указал Соколовский.

Майор спросил:

— Вы снимали на пленку момент выстрела?

— Да, а что?

— Мне надо будет посмотреть ее.

— Зачем?

— Чтобы скорректировать действия на втором этапе. Я должен знать, как легла в цель пуля, насколько она отклонилась от расчетной траектории, и еще массу технических подробностей. Тебе, Артем, этого не понять. Ты не снайпер.

— Это точно. Снайпер из меня никакой. О вашей просьбе я доложу своему начальству. Думаю, вы, Григорий Семенович, получите возможность ознакомиться с пленкой.

— Будем надеяться. Хотя это больше нужно как раз твоему боссу.

Машина въехала во двор, остановившись у крыльца деревянного, неказистого снаружи дома.

Головин потянулся на сиденье:

— Ух! Вот и дома! Прошу, господа, на выход!

Пашин с Храмовым вышли из «Волги», которая тут же отъехала к воротам. Закурили.

Майор спросил:

— Что дальше?

Головин пожал плечами:

— Отдых! Уверены, что и сейчас не желаете расслабиться с девочками? Я лично сегодня оторвусь. Вам курочек прислать?

Пашин ответил:

— По-моему, на эту тему мы уже говорили, к чему повторять?

— Ну вы и даете! Вам бы не людей мочить, а где-нибудь в монастыре молиться!

На что Храмов совершенно серьезно произнес:

— Возможно, придется и грехи замаливать!

— Ну ладно вам! Слишком уж мрачное у вас настроение. Может, разбавим его коньяком?

На этот раз Пашин не отказался:

— Выпить можно, как-никак дело-то сделали. Обмыть надо. Чтоб и дальше фартило. Ты как, Вова?

Храмов просто кивнул:

— Я не против.

Головин потер ладони:

— Вот и хорошо! Пока курите, а я Ереме дам указание накрыть в гостиной. Заодно и отобедаем.

Трапеза заняла около часа. После чего Головин поднялся:

— Вот и ладненько! Отдыхайте, господа, усадьба в вашем полном распоряжении.

Пашин напомнил:

— Не забудь, Артем, про кассету с акцией.

— Я все помню, Григорий Семенович. Ну, пока? Поехал я?

Храмов проговорил, поднимаясь из-за стола:

— И газет свежих с утра не забудь. Интересно, как общественность вашего города отреагировала на покушение.

— Обязательно, Владимир Алексеевич.

Еще раз попрощавшись с гостями, Головин, отдав какое-то распоряжение смотрителю усадьбы, покинул дом. Пашин же с Храмовым поднялись на второй этаж, где и разошлись по своим комнатам.

Приняв контрастный душ, Григорий прилег на кровать. Следовало бы отправить донесение Луганскому с отчетом о «проделанной работе», но… Пашину не давало покая мелькнувшее на трибуне знакомое лицо. Нужно определить, кто этот субъект! Без него доклад получится неполным.

Пашин задремал. Разбудил его дед Ерема:

— Эй, служивый?

Григорий открыл глаза:

— Ну?

— Не запрягал, чтобы нукать! Старость уважать надо!

— Чего тебе, дед, надо?

— Мне-то ничего, а тебе вот штуковину эту просили передать!

Ерема протянул майору видеокассету.

— Брось на стол.

Дед положил кассету и, что-то злобно бормоча, вышел из комнаты. Пашин встал. Включил видеодвойку.

Неизвестный оператор, похоже, снимал площадь тоже из малосемейки, только этажом выше. Что ж, это даже лучше, обзор больше. Так! Рок-группа на помосте! Хорошо, что звук отсутствовал. Конец концерта. Милиция вытесняет толпу молодых фанатов. Человек, проверяющий микрофон. А вот и свита. Теперь внимательнее. Губернатор с заместителем впереди. Сопровождение из местных чиновников и предпринимателей сзади. Знакомого лица не видно. Правда, чуть ли не половина свиты осталась вне кадра. Так! Бурмистров начинает речь. Камера перемещается на Соколовского! Стоп! Вот этот человек!

Пашин остановил пленку. До выстрела оставались считаные секунды. Вице-губернатор замер с поднимающейся рукой — сигналом снайперу. Тот, что стоит сзади, виден хорошо! Черт возьми, Пашин определенно его где-то видел. И видел недавно, сравнительно недавно. Но где? При каких обстоятельствах?

Майор закрыл глаза, потер виски.

И тут его осенило!

Горки, дом № 16, встреча с Ангелиной после ее звонка, потухший камин. А на нем… на нем фотография в золоченой рамке. Точно… фотография, на которой Ангелина изображена с каким-то мужчиной. С мужчиной, который сегодня в 14.00 находился за спиной Соколовского. Ошибки быть не может! Образ на фотографии и лицо на помосте принадлежат одному и тому же человеку. Но кому? Надо выходить на связь с генералом.

Григорий набрал текст для Луганского:

«Я — Григ. Первая акция проведена успешно. Встретил Макса. Время главного этапа операции пока неизвестно, как и место ее проведения. Необходимо проверить людей, сопровождавших губернатора у ДК. Особенно человека, что находился рядом за Соколовским. Имею подозрение, что это Моховский. Григ».

Отправив сообщение, отключив видеодвойку и вытащив кассету, положил ее на стол и прилег на кровать.

Ребята Службы также должны были снимать место проведения акции, а значит, Луганский быстро пробьет этого человека. И тогда многое станет ясно! Или, наоборот, запутается настолько, что для распутывания этого клубка понадобится немало сил и времени. Уж лучше бы он, Пашин, ошибся, и тот, кто стоял на линии огня, оказался бы совершенно посторонним человеком, случайно похожим на мужика, сфотографировавшегося с Ангелиной. Ну ладно. Будем ждать продолжения спектакля в его второй, решающей и заключительной части. Ответ от Луганского пришел в 23.40 местного времени, когда Григорий уже основательно собирался завалиться спать. И он гласил:

«Касаемо запроса по Моховскому. Тот, кого ты зацепил взглядом на помосте, — действительно Лев Георгиевич Моховский! Это очень важная информация. Благодарю за бдительность! Воскрешение Моховского, и именно в Павлограде, говорит о многом. Но это, Григ, не твоя и не моя проблема. Супругом Ангелины займутся другие люди. Твоя задача — сорвать попытку убийства действующего губернатора Павлоградской области, обезвредить бандгруппировку. Для этого к тебе и переброшены Макс и Зорро, а также подключены вся агентура оперативного отдела Службы в том регионе и работники местного управления ФСБ. Прошу сосредоточиться на собственной задаче. Удачи! Катран. P.S. С Ниной все в порядке».

У Пашина разболелась голова. А посему требуется полноценный отдых. Неизвестно, какой сюрприз на завтра готовит ему змеиный выводок Полесского. Судя по всему, главная акция в ближайшие дни проводиться не будет. Надо дать общественности всласть насытиться страданиями господина Соколовского. А тому набрать лишние голоса перед выборами.

Незаметно Григорий уснул. И проспал дольше обычного. Вместо самостоятельного подъема в 6.00 его разбудил Храмов, когда часы показывали пятнадцать минут девятого. И разбудил настойчивым стуком в дверь.

Пришлось Пашину подняться. Он повернул ключ, и в комнату вошел бывший десантник. Его первым вопросом был:

— Ты чего?

— В смысле?

— В порядке?

— Да! В чем, собственно, дело?

— На часы посмотри?

Майор уже смотрел на время, поэтому ответил:

— И что? 8.15! Разве мы куда-то спешим?

Храмов сел на край кровати:

— Да нет! Но раньше такого не было!

— Давно ли ты знаешь меня, Вова? Может, я имею привычку периодически устраивать себе продленный отдых?

— Извини, если помешал!

— Не за что. Что там на завтрак, не узнавал?

— Яичница, кофе с гренками.

— Нормалек! Сейчас приму душ и спущусь в гостиную.

Капитан поднялся и молча вышел из комнаты. Чего это встрепенулся Храмов? Здесь, в усадьбе, он за Пашина не отвечает. Тут Головин всему голова. Каламбур получился! Сбежать Григорий при всем своем желании не мог. Так что встревожило Храмова? Непонятно. Но было в поведении капитана что-то новое, тщательно им скрываемое, но новое. И что стало причиной возникновения этого нового, неизвестно. Неизвестно и непонятно.

Приняв душ, побрившись и одевшись, Пашин спустился в гостиную, где за накрытым столом его ждал Храмов. Чуть поодаль сидел хмурый дед Ерема. Не обращая на старика внимания, Пашин присел за стол:

— Приятного аппетита, Вова!

— Взаимно! — ответил тот.

И они принялись за завтрак.

Сразу же после трапезы прибыл Головин и позвал их в служебное помещение. Устроились у стола совещаний.

Головин остался стоять.

— Я уполномочен довести до вас, что главная акция планируется на послезавтра, на двадцать шестое августа. Как нам стало известно, в этот день господин Бурмистров намеревается проведать в военном госпитале своего первого заместителя.

Пашин переспросил:

— В военном госпитале?

— Да! Госпиталь выбран не случайно с точки зрения обеспечения безопасности. Проникнуть несанкционированно на территорию госпиталя и ранее было не так просто, а сейчас, когда там первый вице-губернатор, сами понимаете. Но госпитализация Соколовского нами прогнозировалась, а значит, план работы в этих условиях отрабатывался.

Головин поставил на стол кожаный портфель, достал оттуда крупную схему. Разложил на рабочем столе.

— Прошу к самодельной карте, господа!

Пашину с Храмовым пришлось подняться.

Головин начал давать объяснения:

— Вот перед вами схема госпиталя. Красным карандашом обведен главный корпус, а крестиком окна второго этажа палаты, где размещен раненый господин Соколовский. Как видите, окна выходят во внутренний двор. Слева и справа они прикрыты другими лечебными корпусами, отмеченными синим цветом. С тыла — служебными и подсобными помещениями: гаражом, автомастерской, прачечной и моргом. Эти помещения в одном здании — желтый цвет. И высота этого здания два этажа, что ниже лечебных корпусов. Те пятиэтажные. За госпиталем проходит железнодорожная ветка. Она служит для снабжения одной из ракетных войсковых частей, а следовательно, охраняется. Но это неважно. Уже за веткой и несколькими рядами гаражей начинаются новостройки микрорайона. Ближайший дом нового микрорайона, который находится в стадии завершения монтажных работ, от госпиталя на расстоянии в 870 метров. С балкона шестого этажа коробки через оптику хорошо просматривается палата господина Соколовского. По крайней мере та ее часть, где стоит постель раненого.

Пашин покачал головой.

Головин посмотрел на майора:

— Вы хотели что-то сказать, Григорий Семенович?

— Когда в палату войдет губернатор, то наверняка войдет не один. Постель Соколовского окружит свита сопровождения, а охрана возьмет под контроль окна. Тем самым цель будет закрыта от нас. Даже из «СВДС», имеющей прицельную дальность в 1200 метров, живой заслон посетителей не пробить. Если, конечно, вы не выставите губернатора прямо перед окном.

Головин легко согласился:

— Вы правы, господин Пашин! Из «СВДС» Бурмистрова не достать. И выставить его как мишень мы не сможем, поэтому вам придется работать системой «В-94».

Григорий поднял на Головина удивленный взгляд:

— Крупнокалиберной снайперской винтовкой?

— Так точно! 12,7-мм боеприпасы разнесут любые заслоны на расстоянии в два километра, не говоря о каких-то восьмистах семидесяти метрах. Причем бронированные заслоны, а не тела людей.

— Это значит, ради устранения одного губернатора я должен буду расстрелять как минимум пять человек? Ровно столько, сколько боеприпасов в магазине одной «дуры»?

Головин пожал плечами:

— Это, сами понимаете, не мое решение. Но, возможно, вам хватит и одного выстрела, если сумеете вычислить из толпы Бурмистрова.

Храмов, так же шокированный принятым решением, только и произнес:

— Лихо! Ничего не скажешь…

Пашин же спросил:

— Другого варианта разработать не смогли?

Головин взглянул на майора:

— Григорий Семенович! Вынужден напомнить ваш статус! Убивать — ваше ремесло! Лично я не приглашал вас! Так что все претензии оставьте для тех, кто послал вас сюда! Вы должны выполнить свою работу, и вы ее выполните!

Пашин отошел от стола.

Храмов молчал, оставшись на месте.

Головин выдержал паузу, дав время майору овладеть собой. Если бы Головин только представил, что командир группы спецназа всего лишь умело играет свою роль, исходя из обстановки, то, наверное, сам поспешил бы застрелиться, не ожидая, пока его уничтожат другие. Но Головин подобного представить не мог и поэтому принимал за чистую монету «возмущение» Григория. А тот, постояв около окна, вернулся к столу:

— Ладно! С этим понятно! Откуда конкретно я должен буду стрелять?

Головин облегченно вздохнул, взял со стола карандаш, нарисовал на схеме черный крест.

— Вот отсюда. Завтра я покажу это место.

— Хорошо. Как насчет отхода? Выстрел из «В-94» наделает много шума и может всполошить строителей. Даже если вы и уберете их с нужного этажа.

— Строителей в этом здании не будет! А насчет шума? Послезавтра прямо под позицией начнет работать пневмомолот, разбивая верхний грунт для прокладки каких-то там коммуникаций.

— Вы и это предусмотрели?

— Конечно! А насчет отхода план таков: после обстрела госпиталя вы, оставив винтовку, спускаетесь в подвальное помещение здания, оттуда по глубокой траншее с левой стороны, если смотреть на госпиталь, двигаетесь к следующему дому. И оказываетесь в заброшенных садах ранее снесенных частных домов. Там я вас встречу. Завтра мы на месте отработаем этот элемент. Да, на стройке вы будете работать в строительной форме. И переоденетесь в саду.

Пашин проследовал за карандашом, которым Головин начертил маршрут отхода с огневой позиции.

— Оружие будете тащить отсюда? Крупнокалиберка — вещь громоздкая.

— Нет! Винтовка будет ждать вас на позиции.

— Лады. У тебя все?

— Все. У вас будут ко мне вопросы?

— К тебе — нет, а вот твоим хозяевам я задал бы пару штук! Но ладно! После акции мы с Владимиром должны тут же покинуть ваш проклятый Павлоград. Билеты на самолет заказаны?

Головин оскалился в хищной улыбке:

— Естественно, господин Пашин! Вы их получите уже завтра, с документами, по которым вернетесь домой как специалисты одной из действующих геологоразведочных экспедиций. И здесь, как видите, все продумано.

— Вижу. Вопросов больше нет. Мы можем быть свободны?

— Конечно! Продолжайте отдых. Я удаляюсь. На кресле в гостиной найдете наши местные газеты. Почитайте, что пишут о геройском поступке вице-губернатора…

Головин вновь оскалился:

— До встречи завтра в 10.00! До свидания, господа!

— Давай!

Пашин отвернулся от инструктора и пошел к себе в комнату. Храмов последовал его примеру. Головин же покинул дом, а затем и усадьбу. В одиночестве в своей комнате Пашин остался ненадолго. Через пару минут Храмов приоткрыл дверь спальни Григория:

— Не помешаю?

— Заходи.

— Как тебе главное задание?

— А тебе?

— Не нравится!

— Чего так? Тебе бы все должно быть по барабану. Стрелять придется мне, ты в стороне. И потом, это я работаю по принуждению, а ты, насколько понимаю, за деньги. И деньги немалые.

Храмов помолчал.

— Быстрее бы все кончилось!

— Кончится. Скоро все кончится.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же сказал — ВСЕ!

— Не понимаю!

— Понимаешь, Вова, прекрасно понимаешь.

— Ладно, смотрю, ты не расположен особо к разговору. Пойду к себе. Выжру пол-литра, а там, может, и проститутку вызову. Что-то муторно на душе.

— Давай! Пей! Расслабляйся! Только завтра утром будет еще муторней!

— Ну и черт с ним!

Храмов резко поднялся и вышел из комнаты Пашина.

Григорий прилег на кровать, задумался. Неужели Храмов не понимает, что и сам обречен? Не входит в планы господина Полесского наше возвращение в Москву. Даже в гробах! И будет жаль, если придется валить капитана! Жаль! Но другого выхода просто не останется, если тот сам задумает и попытается совершить убийство. Или в финале каким-то образом не проявят себя Макс и Зорро. Не проявят во время разборки Пашина и Храмова. То, что его подчиненные отсекут от стройки чистильщиков, Пашин не сомневается. И прикроют своего командира. Но только не от Храмова. С тем придется разбираться самому, и разбираться жестко. Впрочем, все еще может измениться. В том числе и обстановка на строительной площадке. Интересно, откуда у павлоградских бандитов взялась крупнокалиберная снайперская винтовка. Она и в спецназе-то применяется крайне редко, исключительно в случаях обработки бронированных целей. А бандиты имеют ее на вооружении! Да, дела. Россию точно умом не понять! Ни умом, ни чем другим! Ведь «В-94» можно, и то с большим трудом, достать либо у чеченских боевиков, либо при посредничестве достаточно высоких чинов спецслужб. И за немалые деньги! Так кто вооружает новейшим оружием бандитов? Тех же чеченов, что могли перепродать столь ценное оружие?

«Я — Григ. Финальная акция в Павлограде назначена на послезавтра, на момент посещения губернатором военного госпиталя, где содержится заместитель. Обстрел планируется провести из строящегося дома за гаражом с тыловой стороны госпиталя. Оружие предварительно «В-94». Завтра с утра рекогносцировка местности. Храмов ведет себя нестандартно. К акции относится негативно, пытался поговорить по душам. Возможен ли вариант нейтрализации его без лишения жизни? Григ».

«Информацию принял! Удивление вызывает факт наличия у бандитов «В-94». Возможно, это блеф. Но тогда и замысел перед тобой не раскрывается. Это плохо. Решение по Храмову принимай сам, исходя из обстановки. Но двигаться он должен самостоятельно. С Ниной все в порядке. Удачи, Катран».

Майор вновь задумался. Генерал предположил, что противник блефует. Зачем ему это? Ведь он же уверен, что Пашин никем и ничем не прикрыт. Наверняка Головин обладает информацией, что его, Григория, на родине никто не ищет. Здесь, скорее всего, Луганский ошибается. Удивлен наличием у бандитов «В-94»? Правильно удивлен! Пусть сделает запросы по этому поводу кому следует. С Храмовым разрешено поступать по обстановке. Однако чтобы после нейтрализации передвигаться он мог самостоятельно, без посторонней помощи. Это означало, что, если десантник откажется от попытки устранить Пашина, уйти с позиции он должен на своих двоих. Тащить его будет некому. Следовательно, десантнику жить лишь в том случае, если он сознательно в финале акции встанет на его, майора, сторону. С Ниной все в порядке. Значит, по-прежнему она находится в руках людей Полесского. Но жива и здорова. Это тоже немало…

День, как ни странно, пролетел быстро. Храмов, несмотря на высказанные намерения напиться и загулять с проституткой, ничего подобного не сделал. Закрылся в своей комнате и даже на обед не выходил. Пашин не стал тревожить десантника. Неизвестно, что сейчас происходит в его душе.

Вечером, посмотрев исторический фильм и приняв душ, Пашин спокойно уснул.

Глава 15

После обмена шифровками с Пашиным генерал Луганский вызвал на связь Глебова:

— Макс! Я — Катран!

— Слушаю вас!

— По сообщению Грига, завтра в районе Павлоградского военного госпиталя состоится рекогносцировка местности. Присутствовать при ней не имеет смысла, а вот с вечера двадцать пятого числа быть на объекте. Если там действительно планируется оборудование позиции для атаки на губернатора, то территория должна охраняться. Проверьте это!

Следующее! Занять пост наблюдения. Цель — лицо или группа лиц, которые доставят туда крупнокалиберную винтовку «В-94». Оружие должно быть доставлено на позицию заранее, до подхода Пашина и Храмова. У меня пока все. Конкретную задачу на действия получите непосредственно перед началом финальной стадии бандитской акции. Вопросы?

— Все ясно, Борис Ефимович!

— И аккуратней там, ребята. От вашего профессионализма во многом зависит жизнь Грига.

— Это мы понимаем.

— До связи, «скорпионы»!

— До связи, Катран!

Следующим на очереди был майор Шувалов, чья боевая группа уже должна была накрыть лесное логово Полесского.

Генерал запросил:

— Вепря вызывает Катран!

Тот ответил немедленно:

— Я — Вепрь.

— Как у тебя дела?

— Вышли к объекту, завершаем окружение. Думаю, где-то через час, установив оборудование, прослушаем, что происходит в доме!

— Подошли незаметно?

— Так точно!

— Хорошо, как получишь первые результаты прослушки, доклад мне!

— Есть!

Вызов генерала застал Глебова на подходе к отелю, когда он выходил к ближайшему коммерческому ларьку за сигаретами. Поднявшись на свой этаж, он вошел в номер Затинного. Тот смотрел телевизор.

— Присаживайся, Макс, как раз опять про акцию на площади нефтяников сюжеты крутят. Надо признать, бандюки сработали отменно. Иллюзия того, что Соколовский прикрывает собой губернатора, полная. Организовано — не подкопаешься. Чувствуется рука профессионала.

Глебов присел рядом с прапорщиком:

— И не надоело тебе пялиться в ящик?

— А что еще делать?

— Есть работа.

— Да? Катран на связь выходил?

— Угадал.

— И что?

— А то, что придется тебе оторвать задницу от удобного кресла.

— Это не проблема, дальше что?

— Карта города у тебя?

— Да.

— Тогда раскладывай карту. Отработаем варианты предстоящих действий.

Затинный взглянул на капитана:

— Предстоящих когда?

— Совсем скоро, Костя.

Глебов прошел к балкону. Там достал сотовый телефон, вызвал лейтенанта Климука:

— Саня? Ты вот что, брат, давай-ка завтра часика в четыре подъезжай к скверу, что сбоку отеля. О'кей? Вот и хорошо. Будем ждать!

Захлопнув крышку мобильника, капитан вернулся в гостиную.

— Давай к карте, прапорщик. Да, карандаши у тебя имеются?

— Ручка. Шариковая.

— Давай ручку.

Пришлось Затинному шарить по карманам костюма.

Наконец ручка и легла на стол.

— Смотри на карту. Завтра вечером мы должны попасть вот сюда. — Капитан поставил жирную точку на карте в том квадрате, где значился пустырь. — Там на данный момент строители поднимают дом нового микрорайона.

И далее он изложил прапорщику предварительную задачу, полученную от генерала Луганского.

— Таким образом, надо пробить стройку. На предмет наличия в ней посторонних людей. А для этого делаем следующее…

Обсудив план проверки объекта, закурили.

Наступившее молчание прервал Затинный:

— Что-то мне, Макс, не нравятся движения местных бандитов.

— В смысле?

— Не нравятся, и все.

— В чем не нравятся?

— По-моему, где-то они переигрывают. В общем, работают грамотно, но вот перед концовкой, думаю, совершили ошибку.

— В чем ты видишь ошибку бандитов?

— Не знаю, Макс, не знаю. Но что-то в их действиях не вяжется, в чем-то они переборщили.

— Может, в оружии?

Затинный посмотрел на Глебова. Задумчиво произнес:

— Может, и в оружии. Для обстрела губернатора планируется применение крупнокалиберной винтовки… В принципе такое решение обоснованно. И «В-94» у них может быть! Только с позиции ее не потащишь. Следовательно, «дуру» с трупом киллера надо оставлять на стройке. А таких винтовок на вооружении не так и много. Даже по одному образцу можно просчитать, откуда крупнокалиберка попала в Павлоград. А это выход на продавца, а от него и на покупателя. Этого Полесский или его местный представитель не учитывать не может! И все же решает применить «В-94»? Да, пожалуй, именно здесь и кроется ошибка бандитов. Вот только вопрос, не совершают ли они ее сознательно?

Глебов переспросил:

— Сознательно?

— Да, Макс!

— Зачем?

— А черт их знает! Мы не можем знать, что на уме даже у Головина, что же говорить о тех, кто манипулирует им.

— А надо бы вычислить.

— Кто спорил бы! Но мало информации. Возможно, ее прибавится вечером или ночью на стройке.

— Будем надеяться.

Ровно в 16.00 в номер Глебова позвонил Климук:

— Алло, гости! Такси подано!

— Ты у сквера?

— Как договаривались.

— Жди.

— Коротко и ясно. Слушаюсь!

Глебов выключил телефон, вышел в коридор отеля.

Показался Затинный.

— Тебе Климук тоже звонил?

— Нет. Но время уже. Подъехал?

— Да. Спускаемся.

— Пошли.

Они вышли на улицу, тут же свернув к скверу. Там сели в «Волгу» Климука.

— Как дела, лейтенант?

— Лучше всех!

— Молодец! Мне бы твое настроение!

— Куда едем?

— Туда, где можно приобрести старый костюм, рваную рубашку, поношенные ботинки годов семидесятых, а также ветхую, вонючую телогрейку.

Лейтенант, не скрывая удивления, выслушал Глебова:

— Не понял?

Максим указал на сидящего Затинного, который не брился с прошлого утра.

— Видишь этого мэна?

— Так точно!

— Нам надо превратить его в бомжа. Самого натурального бомжа. Так где мы можем приобрести все перечисленное?

— Только на свалке. Больше негде.

— Свалка не годится. Там слишком людно. Еще варианты?

Климук задумался. Затем что-то вспомнил, ударив ладонями по рулю:

— Есть! Знаю, где можно найти требуемое тряпье. Только туда ехать километров сорок.

— Куда ехать?

— В деревню одну. К деду невесты. У него в сарае барахла почище городской свалки. Только придется пузырь водки брать. По трезвяне у деда и снега зимой не выпросишь.

— Так чего стоим? Гони к своему деду. Водку по дороге купим. Вперед, лейтенант, у нас время ограничено.

— Понял! Погнали!

На выезде из города Климук остановился у продуктового магазина. Сбегал за бутылкой «Столичной», прихватив в довесок еще блок «Примы».

Глебов кивнул на сигареты:

— Дед «Приму» уважает?

Лейтенант объяснил:

— Вообще-то, Кирей, так зовут старика, предпочитает самосад, но в прошлый год кто-то вырубил его плантации, так что остался дед ни с чем. Перешел на сигареты.

— Ясно.

Примерно через час, а точнее без десяти пять, въехали в полупустую деревню.

— Старик-то твой один живет?

— Кирей-то? Нет. Бабку-соседку к себе перетащил.

— Что же он с ней делает?

— Он ничего не делает. Это она на него пашет. Стирает, стряпней занимается.

— Понятно.

— Ну вот и приехали.

«Волга» остановилась возле слегка перекошенных, но еще крепких ворот, свежевыкрашенных какой-то непонятной краской поносного цвета.

Лейтенант попросил:

— Вы пока посидите тут. Дед — человек, мягко говоря, не очень гостеприимный, я обработаю его.

— Водку захвати!

— Э, нет! Пойло вы сами предложите. Это сразу изменит его отношение к вам.

— Иди, дипломат!

— Станешь тут дипломатом. С такими будущими родственниками.

Проговорив это, Климук вышел из машины, прошел к воротам, отворив одну из створок, скрылся за ними.

Глебов, посмотрев на часы, проговорил:

— Если обработка затянется, мы рискуем опоздать на объект.

Но Климук тут же появился на улице с довольной улыбкой на лице:

— Порядок! Проходите в избу. Только на убогость не обращайте внимания.

Они проследовали за Климуком сначала на захламленный двор, по которому кроме миролюбивой дворняги шастали несколько кур с каким-то синюшным петухом во главе да десяток уток, плескающихся в широком деревянном корыте. Затем в саму хату, чуть не посадив шишки на лбы из-за низких дверей.

Горница была так же грязна и неопрятна, как и двор. Исключение составлял красный угол, где над самодельной лавкой висели украшенные рушниками образа. Дед встретил гостей, сидя за столом, и через круглые очки, поддерживаемые на носу черной бечевкой, осмотрел их.

Глебов поздоровался:

— Здравствуйте, дедушка.

Затинный тоже кивнул:

— Здравствуйте!

— И вам того же, — ответил дед. И пригласил: — Проходите, чего встали середь избы? В ногах правды нет.

Глебов согласился:

— Это точно. Если еще за столом и бутылочку водки раздавить! — И выставил перед дедом поллитру.

Кирей взял бутылку в руки, оглядел этикетку, пробку, сделал вывод:

— Казенная! Давно не пил. Все больше самогон. Да он и лучше. Но раз гости в хате, можно и водки.

— Марья! — позвал он. — Закуски какой-никакой принеси! Видишь, Санек с гостями приехал.

Старушка, которой на вид было никак не менее годов восьмидесяти, послушно удалилась. Чтобы тут же вернуться с накрытой полотенцем широкой чашкой.

Поставив ее на стол, скрылась за занавеской.

Дед снял полотенце. В чашке лежал крупнонарезанный кусок сала, черный как уголь, видимо, самоиспеченный хлеб, головки чеснока, лук, укроп, петрушка, пара помидоров и один большой огурец.

Дед Кирей, вздохнув, поднялся со скамьи, достал из самодельного шкафа стопки по семьдесят пять, поставил их рядом с бутылкой. Приказал:

— Давай, Санька, разливай!

— Момент!

Климук наполнил три рюмки, себе плеснул кваса, все же был за рулем. Выпили.

Дед, крякнув и бросив в рот ломтик сала, начал медленно его жевать, хитро осматривая гостей. Прожевав, спросил:

— С чем прибыли, соколики?

Ответил Глебов:

— Да вот, хотели бы у вас одежонки какой прикупить.

— У меня не лавка!

Климук вступил в разговор:

— Да чего мы сразу о шмотках, давайте еще по одной? Как, дед Кирей?

Дед милостиво согласился:

— Можно.

Выпили по второй. Дед захмелел.

— А чего это вам понадобилась моя рванина? Ничего приличного в сарае не держу.

Ответил опять Глебов:

— Маскарад решили устроить! Вот и потребовалась соответствующая амуниция. Да ты, дед, не волнуйся, мы заплатим.

— Заплатите? Это хорошо! И чего надо?

Капитан перечислил предметы гардероба, в которые намеревался обрядить Затинного. Дед почесал затылок:

— И сколько за все дадите?

— А сколько хочешь?

— Двести рублев!

— Пойдет!

— Тогда по третьей — и в сарай?

— Разумные слова. Саша, наливай!

Выпили по третьей. Опустошили чашку, перекурили и, ведомые хозяином дома, пошли в сарай, где быстро отобрали нужные вещи. В дом больше не заходили. Вручив старику во дворе деньги, там и расстались.

Отъехав от деревни километров пять, Глебов приказал остановить машину:

— Стоп, Саша! Здесь и займемся нашим другом.

И обратился к Затинному:

— Давай, Костя, на выход, да переодевайся.

— А чего здесь?

— Отсюда бросим тебя к стройке!

Затинный покачал головой, снимая фирменный джинсовый костюм и модные туфли.

Вскоре перед Глебовым и Климуком стоял настоящий бомж. Затинный пытался со всех сторон оглядеть себя, поговаривая:

— Чучело, блин! Натуральное чучело. Хоть сейчас на огород!

Глебов протянул прапорщику рваную телогрейку.

Константин спросил:

— А эта х… зачем?

— Как зачем, Костя? Ты с бродягами близко общался?

— Сдались они мне!

— Поэтому и задаешь неумные вопросы! Отличительная черта опустившегося бродяги — в первую очередь его специфический запах. Он должен быть таким, чтобы человек, следящий за собой, нос от него воротил. Как этого добиться? Только пропитавшись потом и грязью. Грязи на одежде хватит, а вот чтобы запотеть, придется тебе, Константин, побегать минут тридцать.

— Прямо вокруг «Волги» круги нарезать?

— Можешь и так. Но я бы посоветовал все же по дороге, чтобы голова не закружилась. Давай, Зорро, у нас не так много времени.

Прапорщик взглянул на капитана:

— Ты еще ответишь за издевательства.

Капитан улыбнулся:

— Отвечу! С радостью отвечу! Вперед, Костя!

Затинный, запахнув полы телогрейки, побежал по дороге.

У поворота развернулся, вернулся к машине. Не останавливаясь, повторил маршрут. И так в течение получаса. Выполнив задание, запыхавшись, остановился возле «Волги», намереваясь скинуть телогрейку, но Максим удержал:

— Э, нет, Костя! Остынь в одежде!

— Достал ты меня, Макс!

— Согласен! Но что делать? Этого требует обстановка.

Через пятнадцать минут Затинный наконец сбросил с себя ненавистную телогрейку. И тут же едкий запах пота ударил в нос и Глебову, и Климуку.

Капитан проговорил:

— Отлично! Аромат появился, теперь его усилить надо. Саша, принеси, пожалуйста, мою сумку!

Лейтенант выполнил просьбу Глебова.

Тот достал из сумки пузырек одеколона «Тройной». Побрызгал одежду и потное лицо прапорщика, отчего аромат принял неопределенный оттенок. Пузырек протянул Затинному с предложением:

— Выпей!

— Да ты что?

— Когда-то данный препарат наше пьющее население, особенно во времена горбачевского сухого закона, считало приличным спиртным напитком. Как раз то, что надо! Пей!

Затинный сплюнул:

— Тьфу ты! Дай запить хоть чем?

— Пардон! Совсем забыл.

Капитан достал из сумки пластиковую бутылку пепси.

Прапорщик опрокинул в себя одеколон, тут же приложился к пепси:

— Фу, бля! Ну и гадость!

— Ты прав, Костя, гадость! И как только люди его раньше пили? Лично я ни за что не стал бы глотать эту дрянь!

Затинный подозрительно взглянул на капитана:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Совершенно ничего, Костя! Так, теперь брось в рот пару долек чеснока. Я у деда позаимствовал.

— Ты, в натуре, кончишь издеваться?

— В натуре, Зорро, кончают в другое место! И я не издеваюсь над тобой, а готовлю к выполнению важного задания. Уж лучше от тебя будет дрянью нести, чем трупом.

Закончив своеобразную обработку прапорщика, все трое сели в «Волгу», и Климук, опустив стекло, повел автомобиль в город. На подъезде к строящемуся микрорайону остановились. Глебов начал последний инструктаж:

— Нужный дом помнишь как найти?

— Найду.

— Но не сразу, а как стемнеет. До этого поброди тут. Загляни в продуктовую палатку, возьми хлеба, дешевых консервов и пузырь водки. Оставь в карманах только мелочь. В 21.00 войдешь в дом и сразу поднимешься на верхний этаж. Наблюдателей Головина, если таковые объявятся, много не будет. Человека два, не более. Прогонят, не артачься, уходи. Но я уже повторяюсь.

— Вот именно. Я прекрасно помню, что мне следует делать на стройке.

— Держи мобильник. Как увидишь посторонних, нажми клавишу моего вызова и держи включенным.

Климук спросил:

— А не покажется бандитам подозрительным наличие у бомжа сотового телефона? И потом, его память должна быть занята номерами. Вдруг они пробьют один из них?

Капитан объяснил:

— Да, номера должны быть в памяти, но при условии, что телефон обычный. Наш же бомж будет пользоваться специальным телефоном, похожим на трубку, которую бродяга просто свистнул в толпе.

— А мобильник новый?

— Абсолютно! Даже еще без чехла и с предохранительной пленкой на дисплее!

— Ясно!

Глебов повернулся к Затинному:

— Я, как договорились, буду в соседнем доме! Если что, прикрою! И как выйдешь, увижу. Дам знать, куда следовать.

— Да понял я все!

— А понял, то иди, Костя, обживай территорию. Ни пуха…

— К черту!

Затинный, витиевато выругавшись, пошел в сторону стройки, Глебов с Климуком сели в машину.

— Тебе, лейтенант, с тех же девяти часов кружить вокруг этого района. Пассажиров не сажать! Быть готовым к экстренной эвакуации меня с Затинным!

— Есть, товарищ капитан!

— А сейчас давай заедем в какое-нибудь кафе. После водки и дедовой закуски что-то жрать захотелось.

— Как скажете!

«Волга» развернулась, направившись на объездную дорогу, изобилующую наличием всевозможных кафе, шашлычных и бистро.

Затинный медленно прогуливался по новостройке. В холщовой сумке лежала уже начатая бутылка водки, полбуханки черного хлеба, пара луковиц, которые ему дали в овощном магазине, и банка рыбного паштета. Пачка «Примы» с коробком спичек лежала в поношенном, засаленном пиджаке. Куря, Константин едва сдерживался от кашля, все же он успел привыкнуть к более благородным табачным изделиям. Ровно в 21.00 он двинулся к нужному дому. Шел уверенно, не суетясь, по сторонам не оглядываясь, словно направлялся к себе домой. В принципе, для бомжа, чью роль он вынужден играть, так оно и было.

Войдя в подъезд, остановился, прикуривая. И дальше, дымя папиросой, бормоча под нос всякую ерунду, начал медленный подъем наверх. Поднявшись на восьмой этаж, остановился. Осмотрелся. Решил здесь основать свое лежбище. У стены расстелил подобранную на улице газету, поставил на нее бутылку и нехитрую снедь. Закурил.

Ждать ему пришлось недолго.

Снизу послышались уверенные шаги. Они приближались. Неизвестные, а было их двое, быстро поднимались наверх.

Затинный набрал номер Глебова, оставив мобильник включенным, выбил самодельный кляп из бутылки, сделал из горла несколько приличных глотков, надкусил луковицу и принялся жевать хлеб, одновременно открывая перочинным ножом банку с паштетом. Недокуренную сигарету отложил в сторону. Когда неизвестные достигли седьмого этажа, прапорщик в голос выругался:

— Ну, мать их, закроют же, суки! Нож сломаешь, к едрене фене!

Шаги на лестнице замерли.

Прапорщик воскликнул:

— Ну, слава тебе, яйца!

И, поддев ножом кусок паштета, сунул его в рот.

Шаги возобновились, и вскоре в отсек, где находился Затинный, вошли двое парней.

Прапорщик, съежившись, проговорил:

— Здрасьте!

Тот, кто был покрупнее, бесцеремонно спросил:

— Это еще что за чмо?

— Вы ко мне обращаетесь?

— Говно ты еще, чтобы к тебе обращались. Кто такой?

— Диман! А че?

— Какого хрена забрался сюда?

— Э, да ночь скоротать! Утром собирался на дачи податься! Голодно стало в городе.

Парень усмехнулся:

— Голодно, а водку жрешь?

— Это за работу дали, помог мужику одному отсюда трубу вытащить. У меня-то самого только мелочь, да вот это. — Затинный указал на нехитрую закусь.

— А чего именно в этот дом полез?

— Не понял?

— Я тебя, вонючка, спрашиваю, почему в этот дом залез? Что, рядом других домов не было?

Прапорщик пожал плечами:

— Да мне без разницы. Я и не выбирал. Стоял рядом этот, в него и зашел.

— Почему наверх поднялся? Переночевать внизу можно было.

— Ага! А если охрана? Или менты с облавой? Низы они точно прошерстят, а наверх вряд ли полезут.

— Как видишь, ошибся, полезли.

Затинный приподнялся:

— Так вы, значит, охрана?

— А кто ж, по-твоему?

— Откуда мне знать?

— Короче, стручок, вали отсюда!

Прапорщик начал поспешно складывать скарб, бормоча:

— И что за люди? Ну кому я помешал? По-тихому переночевал и ушел! Ищи теперь нору по новой.

Парень, что вел разговор с «бомжем», спросил:

— Ты чего там гнусавишь, баклан?

— Да нет! Все нормально! Сказали уходи — уйду. Мы люди послушные!

Положив сверток в карман пиджака, сгорбившись, словно ожидая удара, прапорщик двинулся мимо парней к лестнице, но здоровяк остановил его:

— Стоять!

— Чевой-то?

— Стоять, сказал! А ну, все из карманов на пол.

— Зачем? Чего пристаете? Мало прогнали, поиздеваться решили?

— Пасть закрой! И выполняй, что приказано!

Затинный, вздохнув, выложил на бетон сверток с закуской, ополовиненную бутылку водки, перочинный нож, мятую пачку «Примы», спички.

Парень спросил:

— Все?

— Все!

— А что во внутреннем кармане твоего пиджака торчит?

Затинный замялся:

— Да так, ерунда…

Крепыш шагнул к «бомжу»:

— Ты, сука, плохо понял меня?

— Все, все… понял! Телефон в кармане.

Парень удивился:

— Телефон?

— Ага! Сотовый!

— У тебя?

— У меня!

— Звезданул где-нибудь?

— Явно дело, не купил! А продать хотел. Он совсем новый. Может, вы возьмете, за полцены отдам!

— Доставай!

Вытаскивая мобильник, прапорщик, отключив аппарат, специально выронил его, тут же выругавшись:

— Эх, бля! Он же новый! Ну надо же!

— Заткнись! Давай-ка сюда трубку.

Затинный передал телефон «охраннику».

Тот осмотрел мобильник. Включил его. Прошелся по кнопкам. Все опции были пусты, что означало: телефоном еще не пользовались.

— Где сп…л?

— В трамвае. Возьмете?

— За пузырь?

— Хотелось бы за деньги! Иначе и завтра из города не уеду!

— Я не торгаш. Держи свой телефон, пихнешь где-нибудь! А сейчас собрал манатки и свалил отсюда!

— Понял!

Затинный быстро упаковался и бегом бросился вниз по лестнице. Ему надо было играть испуг перед этими двумя заносчивыми молодцами. А те и не подозревали, что человек, которого они только что доблестно прогнали, мог в два удара отправить их на небеса.

Затинный вышел на улицу, прошел за штабеля бетонных плит. Включил сотовый телефон, вызвал Глебова:

— Макс, я вне здания!

— Слышал твой разговор с так называемой охраной. Разворачивайся на девяносто градусов и шагай к соседней девятиэтажке, я на восьмом этаже первого подъезда, слева.

Прапорщик выполнил распоряжение и вскоре очутился рядом с капитаном. При его появлении Максим невольно повел носом, проговорив:

— Ну и духан от тебя, Зорро.

— А кто пичкал меня разной гадостью?

— Ладно! Значит, мальчики представились охраной, хотя таковой здесь не предусмотрено. Следовательно, это люди Головина. Другим на стройплощадке появляться незачем.

Интересно, эти молодцы будут здесь до утра торчать?

— Наверное! К тому же на позицию должны оружие подвезти!

Глебов задумчиво проговорил:

— Значит, все-таки отсюда решили убрать губернатора?

— Получается, так.

Глебов из окна стройки навел оптику ночного прицела на соседнее здание. Молодые люди, выдавшие себя за охранников, осуществляли контроль над домом, а также подходами к нему, так как почти через равные промежутки времени их физиономии показывались с разных сторон строящегося здания. Похоже, в таком бодрствующем режиме они решили провести ночь, если, конечно, в их службе не была предусмотрена промежуточная смена караула.

Смены не последовало. Парни так и остались на своем посту, оборудованном на восьмом этаже, до четырех часов утра.

Именно в это время Глебова неожиданно вызвал Климук:

— Макс! Я — таксист!

— Что у тебя, лейтенант?

— Только что мимо меня в сторону стройплощадки прошел джип. Чуть сзади «Жигули» седьмой модели. Окна обоих автомобилей тонированы, так что состав пассажиров в них определить не удалось.

— Тебя не видели?

— Нет! Я за кустами, на параллельной дороге. Да и что подозрительного в ожидающем ночного клиента такси?

— Спасибо за информацию. Продолжай наблюдение. Только аккуратно, Саня, очень аккуратно. Похоже, началась главная игра. И в ней правила жестокие.

— Понял.

— Подожди! Сейчас к тебе выйдет Константин. Определитесь, чтобы он нашел тебя. Пусть приведет себя в порядок!

— Есть!

— Давай, таксист!

И обратился к прапорщику:

— Закончился маскарад. Найди где-нибудь колонку, обмойся, свяжись с лейтенантом и переоденься. Затем возвращайся сюда. Да смотри, джип с «семеркой» к дому идут! Не покажись им на глаза.

— Не покажусь. Оружие взять?

— Возьми!

Затинный удалился.

Глебов вновь приник к оптике.

Минут через пять показался джип, «Жигулей» за ним видно не было. Видимо, остались где-то на прикрытии. Вездеход подошел непосредственно к подъезду, где находились «охранники» и где планировалось обустройство позиции.

Из джипа вышли четверо. Водитель остался на месте. Двое открыли дверь багажника, вытащили из него продолговатый ящик. Такой, в котором обычно и транспортировались крупнокалиберные снайперские винтовки «В-94». Бандиты следовали своему плану. Что ж, для них же хуже. Ящик внесли в подъезд. Вскоре Глебов увидел носильщиков и «охрану» вместе на восьмом этаже.

Капитан метнулся этажом выше, чтобы увеличить обзор соседнего дома. Он приник к проему балконной двери вовремя. Парни извлекли из ящика винтовку. Долго стояли над ней, разглядывая грозное оружие. Видимо, для них оно было в новинку, что неудивительно.

Глебов устремил взор на крупнокалиберку. Один из бандитов начал раскладывать ее, откинул сложенный при переноске приклад, вставил коробчатый магазин под пять патронов калибра 12,7 мм, поставил винтовку на ножки, присоединил прицел «ПСО-1». Сомнений не оставалось, Глебов видел именно крупнокалиберную винтовку «В-94». И она уже сейчас была готова к бою. Парни вместе перекурили, затем те двое, что провели в здании основную часть ночи, начали спуск по лестнице, а вновь прибывшие бандиты заняли их место. Являются ли ЭТИ двое чистильщиками или следует ждать еще «гостей»? Это покажет время. Но перед тем как вывести на позицию Пашина с Храмовым, бандюки обязательно должны осмотреть близстоящие здания. А посему надо бы подумать, где спрятаться. Уходить совсем отсюда было бы нежелательно, можно пропустить появление чистильщиков. Так где можно укрыться?

Глебов огляделся. Кругом чистый бетон. В шахте лифта не зацепиться! Да и нигде внутри не зацепишься. Но это внутри. А вот на лоджиях или балконах, пожалуй, можно. Бандиты вряд ли будут светиться снаружи дома, ограничась беглым осмотром комнат этажей. При том, что особо опасаться им нечего. Так, перестраховка! Да! Так и поступим. Ну а попадется кто излишне любопытный, что-нибудь придумаем в соответствии со сложившейся обстановкой.

Надо доложиться Луганскому.

Глебов достал мобильник. Нажал нужную клавишу и практически тут же услышал:

— Слушаю тебя, Макс!

— Доставку «В-94» на ранее выбранную позицию подтверждаю.

Генерал ненадолго задумался:

— Значит, все же стройка и госпиталь?

— Все говорит за это.

— Ясно. До акции осталось не много времени. Просьба собраться и провести финал по нашему сценарию. К стройке в шесть утра местного времени будет подтянута группа спецназа местного ФСБ. Их позывной — «Лиман». Как только Пашин с Храмовым поднимутся к позиции, вводи план «Рикошет». Тотальный захват всех, кто окажется в это время в доме. А также тех целей, которые определились дополнительно в процессе собственного наблюдения. Арест Головина и Моховского будет проведен сразу после завершения вами акции захвата бандитов. Кто окажет хоть малейшее сопротивление, уничтожать на месте.

— На стройках ближайших домов возможно появление строителей. Как быть с ними?

— Странный вопрос! Никак не быть! Работать только по конкретному дому. Недопустимость обстрела госпиталя, нейтрализация Храмова и возможных чистильщиков, а также прикрытие Пашина!

— Все понял!

— Работай, Максим!

— Григ будет в курсе наших действий?

— Да. Удачи вам всем!

— Спасибо!

— Конец связи!

— Конец!

Тихо, по-кошачьи, в комнату вошел Затинный.

Глебов взглянул на прапорщика:

— Вот! Теперь вижу перед собой человека, а не чучело, хотя запашок так и прет!

Слегка бледный, прапорщик присел к стене, спросив:

— Курить-то можно?

— Кури, но скрытно!

— А иначе я не умею. Даже дома на кухне по стене дым пускал. Представляешь? Жена не поймет ни хрена, а я забудусь — и давай на обои дымить.

— Бывает хуже.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Просто говорю. Сколько там времени?

Прапорщик взглянул на часы:

— Без шестнадцати пять!

— Точнее, я сверю свои котлы!

— Точнее — 4. 44-46, 47, 48…

— Достаточно!

— Самое хреновое время наступает. В сон клонит.

— Иди к окну, постой часок, я вздремну. Потом поменяемся.

— Ага! Поменяемся! Когда обоим уже будет не до сна! Хитер ты, капитан!

— Как в песне, Кость, каким был, таким и остался!

Прапорщик поднялся, подошел к проему:

— Ладно, иди отдохни, мне и вправду не заснуть!

— Особое внимание, хотя… ты сам все прекрасно знаешь!

— Вот именно.

Глебов присел в углу, облокотившись о стену, и тут же уснул. Затинный поднес к глазам ночную оптику, начал рассматривать объект. На нем и вокруг него пока все было спокойно.

Глава 16

Двадцать шестого августа Пашин поднялся рано. Не было еще и шести часов. Сегодня должно решиться все. Сегодня — день схватки. Сделав зарядку и приняв душ, Пашин вышел в коридор. Дверь Храмова отворилась, и в проеме появилась фигура капитана. Он, как и Пашин, выглядел свежо.

Григорий поздоровался:

— Привет, Володя!

— Привет! Тоже с утра не спится?

— Сегодня предстоит не обычная работа. И ты это знаешь. Прогуляемся? Погода чудесная.

— Спасибо, что-то не хочется.

— Как хочешь. А я подышу свежим воздухом.

Григорий спустился в гостиную. На столике лежала стопка газет, привезенных Головиным. Прихватив одну из них, Пашин вышел во двор. Дыхание осени явственно чувствовалось ранним утром. Солнце светило ярко, но тепло его рассеивалось в прозрачном воздухе. Григорий устроился на небольшой скамейке. Закурил. Развернув газету, на первой же странице увидел фотографии губернатора и его первого заместителя. Рядом заголовки: «Офицер всегда останется офицером», «Закрыть грудью товарища». В статьях разных авторов в полном объеме раскрывалась боевая биография вице-губернатора, в прошлом полковника ВДВ, начальника штаба десантно-штурмовой бригады. Срочно найденные сослуживцы Соколовского рассказали о незаурядном мужестве полковника в Афганистане. Как только репортеры не называли вице-губернатора. И героем, и человеком, способным на самопожертвование ради жизни другого человека.

Во двор въехала «Волга», остановившись напротив Пашина. Из нее вышел Головин. И сразу направился к Григорию:

— Доброе утро, Григорий Семенович!

— Для кого оно доброе, а для кого-то…

— Ну, не будем о грустном. Как самочувствие?

— Отлично!

— Это самое главное!

Майор взглянул на Головина:

— Что ты сегодня рано, Артем? Новая вводная?

— Да нет. Все по плану. Через час выезжаем на позицию. Решил убедиться, так сказать, в готовности стрелка и его напарника к работе. От выполнения основной задачи сегодня зависит очень многое. Наши жизни в том числе.

Пашин изобразил удивление:

— Ты сказал, НАШИ жизни? Мне казалось, что в этой афере собственной шкурой рискую только я!

— И ошибался!

Головин, тяжело вздохнув, присел рядом с Пашиным, спросил:

— С прессой знакомитесь?

— Так, просматриваю! Но ты не договорил, в чем я ошибался?

— В том, что только вы рискуете жизнью. Если акция сорвется, те лица, что ее задумали, не пощадят исполнителей. А исполнители и вы, и Храмов, и я, и все, кто работает на меня.

— Странно слышать от тебя такие речи. Раньше ты ничего подобного не допускал. Тебя гнетет задание?

— Как сказать? Не гнетет, а вот неуверенность какая-то присутствует.

Пашин усмехнулся:

— Тебе лично убивать людей приходилось?

— Нет! Бог миловал!

— Поэтому и неуверенность! Она пройдет! Тем более основную работу делать мне!

— На вас-то и надеюсь.

— Билеты на самолет привез?

— Конечно! Как и договаривались. Вылет сегодня в 16.00 местного времени.

Головин достал из бокового кармана легкой куртки пухлый лопатник, протянул Пашину паспорт на имя какого-то Ерофеева и авиабилет.

— Храмов уже поднялся?

— Да.

— Тогда завтрак — и вперед!

— Как скажешь. Мы в твоем подчинении.

Головин вызвал деда Ерему, распорядился приготовить легкий завтрак и попросить вниз Храмова.

Перекусив, по предложению Головина прошли в кабинет. Там опекун московских наемников неожиданно потребовал:

— А теперь, господа, прошу оставить здесь все лишнее! Кольца, браслеты, печатки, цепочки, часы.

Пашин насторожился:

— Зачем?

— Это не моя прихоть.

— И все же?

— Григорий Семенович, пожалуйста, делайте то, что вам говорят! Объяснения все равно не услышите, так как я не смогу его вам дать.

Оставляя в особняке часы, он лишится возможности при необходимости подать условный сигнал Максу и Зорро. Но подчиниться придется. Упираться не имеет смысла, да и ребята уже контролируют позицию. Они и без сигнала должны просчитать ситуацию. И просчитают, находясь рядом. И все же требование Головина зародило в душе майора тревогу. Общий план пусть и в мелочи, но дал сбой. Не приведет ли он в конце концов к кардинальному изменению обстановки? Судя по тому, что Катран ночью не вызвал Грига на связь, бандиты подготовили и уже оборудовали позицию там, где и планировали изначально, на стройке. Значит, общая тактика покушения не изменилась. И все же тревога не отпускала майора. Не любил он таких вот неожиданных решений, когда все, казалось бы, уже оговорено. Однако вынужден подчиниться обстоятельствам.

Сняв часы, больше ничего лишнего у Григория не было, он положил их на стол.

Храмов, кроме часов, снял еще золотую цепочку и обручальное кольцо.

Головин заверил:

— Не волнуйтесь, господа, ваши вещи вернутся к вам сразу же по возвращении сюда. Паспорта и билеты на самолет, пожалуй, тоже следует оставить здесь.

Но майор проявил твердость:

— А вот это, Артем, не прокатит! Паспорта и билеты останутся при нас! И не пытайся настаивать. Не знаю, как напарник, я без документов и шага не сделаю!

Головин неожиданно легко согласился:

— Хорошо, хорошо! В принципе я насчет документов никаких указаний не имею, а проявлять инициативу не стану. Оставьте паспорта и билеты при себе. Теперь мы можем ехать.

Он посмотрел на часы и повторил:

— Да, пожалуй, пора! Прошу, господа!

И сам пошел к выходу. Следом за ним двинулись и Пашин с Храмовым.

Чтобы подъехать к строящемуся микрорайону, на перекрестке у моста через железнодорожные пути водителю нужно было повернуть вправо, но он повел машину прямо.

Пашин отметил это обстоятельство, но промолчал. Мало ли какими причинами вызвано изменение маршрута. Но когда автомобиль проехал мимо фасада госпиталя, свернул влево, при этом грубо нарушив правила дорожного движения — пересек две сплошные разделительные полосы, майор насторожился. Но опять-таки промолчал. У двенадцатиэтажной коробки остановились.

Пашин спросил:

— Мы что-то должны забрать отсюда?

Головин повернулся:

— Нет, господа! Мы прибыли на место, откуда вы проведете акцию по губернатору!

Григорий откинулся на сиденье, заметив, что сзади «Волги» остановился черный джип. Вот оно что! Не зря тревога не оставляла его. Бандиты вывели из игры все прикрытие Пашина. Теперь он остался один на один с ними. Следовательно, придется полагаться лишь на себя.

Головин поинтересовался:

— Вас что-то обеспокоило, Григорий Семенович?

— Правильнее сказать, вызвало раздражение!

— И что же именно?

— Ты не догадываешься?

— Внезапная смена позиции? Но это же, по большому счету, пустяки! Вы, как бывший офицер спецназа, должны перестраиваться по ходу изменения обстановки, мгновенно.

— Не в этом дело, Артем!

— А в чем же?

— Раздражает то, что кто-то пытается держать меня на коротком поводке. К чему все эти ненужные движения с перестраховкой? Твои боссы чего-то боятся?

— Григорий Семенович, я уже говорил вам, что не вникаю в планы руководства, а только исполняю его волю. Прошу выйти из машины и войти в подъезд.

— Что, так толпой и пойдем?

— Три человека не толпа.

— А люди в джипе не будут нас сопровождать?

— Нет. Они будут прикрывать ваш, вернее наш, отход, потому что мне поручено вывести вас отсюда после завершения акции.

— Не слишком ли вы рискуете?

— И это не мне решать!

Пашин раздраженно бросил:

— А ты сам, вообще, хоть что-нибудь решаешь? Или даже залезть на бабу разрешения у босса спрашиваешь?

— Ну, зачем вы так грубо, Григорий Семенович? Я же ничего плохого вам не сделал.

— Хорошего тоже! Ладно, хватит базарить! Идти так идти.

Майор вышел из машины и, не смотря по сторонам, быстро направился к подъезду двенадцатиэтажного дома. За ним последовали Головин с Храмовым.

Войдя в лифт, Пашин спросил:

— Куда едем?

— Последний этаж, Григорий Семенович!

Майор нажал на кнопку с цифрой 12, и лифт начал подъем. Григорий, напрягшись, просчитывал ситуацию.

В подъезд они вошли трое, сопровождение внизу. Позиция либо в одной из квартир двенадцатого этажа, либо на крыше. Там могут быть и, скорее всего, будут люди босса. Но немного, один или два. Так, с Храмовым и Головиным надо решать вопрос в лифте. Наверху он один вряд ли сумеет перехватить инициативу. Что ж, Григ, начали работу.

Пашин повернулся к Головину и резким ударом в солнечное сплетение заставил того сложиться пополам. И тут же произвел шейный захват Храмова.

Тот прохрипел:

— Ты что, майор?

— Отвечай на вопросы, Вова, только быстро! Ты был в курсе смены позиции?

— Нет!

— Когда ты должен был убрать меня?

— Сразу после выстрела по цели.

— Дальше?

— Покинуть позицию!

— Ты думаешь, тебя бы оставили в живых?

— Вряд ли!

Пашин бросил взгляд на цифры, высвечивающие номера этажей, которые проходил лифт. Только что высветилась отметка «9». Он не успевает! Майор нажал клавишу «Стоп». Лифт остановился. Григорий вновь взялся за Храмова:

— И все же решил провести ликвидацию?

— Нет! Но я не знал, как сказать тебе об этом.

— Считай, сказал. Слушай, Вова! Ты такая же жертва, как и я, и, только оказав помощь мне, можешь рассчитывать на жизнь, а в дальнейшем и на свободу. Я работаю здесь не один. Вот только с этой рокировкой неувязка образовалась. Ты готов работать со мной? На моей стороне?

— Да!

— Это не ответ!

— Слово офицера, да! Я не убил бы тебя только за то, что ты спас моих парней у водопада, помнишь?

Григорий отпустил Храмова:

— Ладно! Стой пока спокойно!

Пашин рывком поднял Головина, быстро обыскал, вытащил из-за брючного пояса пистолет «ПМ» и из бокового кармана сотовый телефон. Хлестнул пару раз по щекам:

— Вдох глубже, Тема! Еще глубже! Вот так. Отпустило?

— Да! Но…

— Заткнись! Роли поменялись. Теперь ты и твои дружки с боссом — жертвы. В городе действует группа спецназа. И действует, имея целью ликвидацию банды, выполняющей заказ московских хозяев по вашему губернатору. У тебя один шанс сохранить жизнь. Помогать мне! Во всем! В противном случае — смерть!

Телефон Головина издал трель вызова.

Григорий кивнул на мобильник:

— Смотри, связь у вас пашет отменно. Даже в шахте лифта прием обеспечивает. Твои дружки беспокоятся?

— Наверное!

— Снизу или сверху?

— Не… не знаю!

— Где оборудована позиция?

— На крыше!

— Сколько там человек?

— Двое!

— В джипе?

— Четверо.

— На каком этаже ты должен был убрать Храмова?

Головин замотал головой:

— Не я!

— А кто?

— Те, кто в джипе! На выходе из подъезда!

Пашин многозначительно взглянул на напарника. Взгляд того стал мрачным.

Головин же проговорил:

— Я, я должен ответить!

Телефон продолжал звонить.

— Отвечай следующее. Лифт застрял. Пытаемся запустить его. Внутри все в порядке. Пусть на всякий случай будут готовы связаться с лифтером. Может, понадобится экстренная помощь. Отвечай!

Головин включил телефон:

— Ну?.. Да ни хрена! Лифт застрял, мать его!.. Да пробую… ты вот что, узнай-ка, как можно вызвать лифтера. Если через минуту самостоятельно не разберемся, придется тащить его сюда… Пока все! Ждите!

Бандит отключил связь, опустил трубку.

Пашин обратился к нему:

— Слушай и запоминай, Тема! Сейчас продолжим движение! Затем выходим на крышу. Какое оружие подготовлено к акции?

— «Винторез»!

— Отлично! Проходишь к позиции, берешь винтовку, передаешь ее мне. Сам отходишь к парапету. И никаких движений, что бы ни произошло. Сделаешь глупость — пристрелю! Запомни это!

— Запомнил!

— Вот и ладненько! Разберемся на крыше, решим, что делать дальше! Я нажимаю кнопку, ты же сообщаешь, что лифт заработал. Делаем все синхронно. Готов?

— Готов!

— Поехали!

Пашин запустил лифт, Головин предупредил об этом людей наверху. Троица вышла из подъемного механизма.

Первым на крышу поднялся Головин.

За ним, держа в кармане готовый к бою пистолет, Пашин. Сзади — мрачный Храмов.

Их встретили, как и говорил Головин, двое молодых, крепких парней.

— Ну, че там, Голова?

— Ты не слышал? Лифт встал!

— А я уж подумал, случилось что!

— Что могло случиться, дурень? Так, время? Уф! Хорошо, что с запасом выехали. Надо доложиться боссу.

Сказав это, Головин взглянул на Пашина.

Тот взглядом указал на свою правую руку, предупреждая, если что — выстрел! Артем все понял, включил мобильник, поднес трубку ко рту:

— Босс? Это Голова! Да, все нормально, мы на позиции… Понял… да… ясно… обязательно… спасибо.

Отключил телефон, положил его в карман.

Обратился к Пашину, говоря больше для парней:

— Обстановка, Григорий Семенович, как видите, немного изменилась. Стрелять по цели придется отсюда. Взгляните прямо вниз. Ворота в госпиталь видны хорошо. Сегодня ночью их автоматика выведена из строя, так что губернатору придется выйти из машины. В это время вы и произведете выстрел. Стрелять гарантированно на поражение! В голову. Будет совсем неплохо, если удастся произвести несколько выстрелов.

Пашин произнес:

— Данное обстоятельство зависит от вида оружия, которое подготовлено к работе. Из «СВД» несколько выстрелов я произвести не смогу.

— А из «винтореза»?

— Сколько точно метров по прямой до ворот?

— Триста пятьдесят!

— Тогда без проблем. Но я должен осмотреть оружие!

— Конечно, Григорий Семенович, оно и приготовлено для вас! Минуту.

Головин прошел к высокому парапету, где лежал сверток. Сбросив мешковину, он поднял «винторез». Парни группы прикрытия тут же обнажили пистолеты. Майор внимательно следил, как Головин несет ему винтовку. Артем понимал, что рискует жизнью, поэтому не прикасался к рукоятке и спусковому крючку. Так, как клинок, и передал «винторез» Пашину, тут же отойдя в сторону. С ним сблизился Храмов, перекрывая Головину путь отхода.

Пашин же осмотрел винтовку, проверил магазин, как бы мимоходом загнал патрон в патронник, поставив винтовку в режим ведения одиночного огня. Вскинул «винторез», взяв на прицел верхние этажи госпиталя. Откорректировал четкость. И тут, развернув винтовку в сторону парней, дважды выстрелил. Глушитель преобразовал выстрелы в хлопки. Бандиты же, пораженные в головы, рухнули на крышу. Повернувшись к Храмову, Григорий приказал:

— Обыщи их, Вова. А ты иди сюда, Голова.

Головин, слегка побледневший, послушно подошел к майору.

Пашин спросил:

— Сколько времени до прибытия в госпиталь губернатора?

— С момента, как сообщат, что он выехал из администрации, пятнадцать-двадцать минут!

— Добро! Быки внизу сюда не дернутся?

— Нет! Не должны! Если не получат дополнительный приказ босса!

— Где находится босс?

Головин назвал адрес.

— Какова его охрана?

Головин ответил и на этот вопрос.

— Он не мог переместиться на другое место?

— Нет! Он инвалид и не покидает своего поместья. Никогда!

— Дай-ка мне свой мобильник!

Головин послушно передал телефон майору.

Григорий набрал номер Глебова:

— Макс! Это Григ!

— Григ! Черт бы тебя побрал! Что происходит? Сопровождение от усадьбы тебя потеряло! Где ты?

— Успокойся, Макс! У тебя связь с группой прикрытия есть?

— Конечно!

— Она рядом?

— Да!

— Тогда слушай, что надо сделать!..

Без четверти восемь Глебова вызвал Климук.

— Макс на связи!

— Докладываю. В вашу сторону проследовала тонированная «девятка».

— Принял!

Затинный, продолжавший наблюдать за соседним зданием, спросил:

— Что там, Макс?

Глебов поднялся:

— К нам «гости»!

— Начинается?

— А черт его знает! Посмотрим.

Он подошел к балконному проему, Затинный переместился в сторону. Офицеры смотрели на дорогу, подходящую к стройке, где была устроена позиция снайпера.

«Девятка» не заставила долго ждать себя. Подъехав прямо к подъезду, остановилась.

Глебов внимательно наблюдал за автомобилем. Но он стоял, и никто из него не выходил. Это было странно.

Внезапно подал голос Затинный:

— Макс, по лестнице сверху спускаются те, кто находился на позиции.

— Они с оружием?

— Нет, идут порожняком!

— Да? Что-то не так, Костя…

— Да, вижу…

— Посмотрим, что произойдет далее.

А далее парни, проведшие ночь на восьмом этаже строящегося дома, где была установлена крупнокалиберная винтовка, вышли из подъезда, сели в машину, и «девятка» резко, с пробуксовкой, выбрасывая из-под передних колес фонтан щебня, рванулась от дома.

Глебов взглянул на Затинного:

— Ты что-нибудь понял, Зорро?

— Ни хрена! Может, отвели контроль перед прибытием основной группы?

— Черт его знает.

На рацию капитана проследовал очередной вызов, вызывал на связь командир группы спецназа местного ФСБ:

— Макс! Я — Лиман! Вижу отходящую от объекта «девятку». Остановить ее?

— Нет! Пусть уходят!

— Принял!

И тут же в разговор вклинился Климук:

— Макс! Я — таксист! Только что получил сообщение от «Заслона» — группы наблюдения за усадьбой, где содержались наши клиенты! Их на «Волге» вывезли в центр. Там, на проспекте, за госпиталем, машине бандитов удалось оторваться от «хвоста».

— Как это — удалось оторваться?

— «Волга» перемахнула в один из проулков, повернув там, где это запрещено и перед самым транспортным потоком, который пошел от ближайшего светофора. Группе преследования удалось пробиться через поток, но к ним прицепился некстати оказавшийся там наряд дорожно-патрульной службы. От ГАИ отбились, но объект потеряли. Сейчас прочесываем район, пытаясь найти его! Что передать им?

Глебов сплюнул на бетон:

— Передай им, что они мудаки! Маневры «Волги» могут означать лишь одно: бандиты обнаружили наблюдение. Засветились наши наблюдатели. Черт, теперь только одному богу известно, что последует дальше.

Лейтенант спросил:

— Может, выйти на шефа местного ФСБ и предупредить об опасности губернатора?

— Не спеши! Это мы всегда успеем сделать! Группа преследования пусть продолжает поиски. Но аккуратно, не привлекая к себе внимания. Тебе оставаться на месте и ждать указаний. Все, до связи.

— Есть, до связи!

Глебов отключил рацию, ударил кулаком по стене, выругавшись:

— Твою мать! Наши упустили «Волгу» с Пашиным и Храмовым!

Затинный проговорил:

— Это я уже понял! Что будем делать?

— А я знаю? Если бандиты определили слежку, а ничем другим объяснить их движения я не могу, то дела плохи. Они либо отменят на время акцию, либо проведут ее с другой, неизвестной нам запасной позиции. Но Григу уже не жить! Еш твою за ногу! Надо же так лохонуться? Не надо было пасти усадьбу! Не надо!

— Это не нам решать!

— В том-то и дело! В результате вся организация размыта. Нам отвели вспомогательную роль, сделав акцент на профессионализм Грига и недооценив возможностей и уровня местных бандитов! Вот и итог! Григ непонятно где, губернатор под угрозой, мы со всеми группами вне игры!

Прапорщик посмотрел на дом:

— Макс! А оружие? Получается, люди Головина бросили столь ценную винтовку?

— Хм! Ты прав! «В-94» в случае отмены акции отсюда они в доме бы не оставили. Значит, что? Петляют с Пашиным по городу, чтобы вскоре доставить сюда?

— А охрану почему убрали?

— Возможно, чтобы выманить из засады возможных наблюдателей здесь. Или…

— Или что?

— Или то, что Головин либо его непосредственный руководитель никакого наблюдения не обнаружили.

— То есть?..

— Предположим, наши наблюдатели у усадьбы не засветились, но бандиты, понимая значение акции, решили перестраховаться и убедиться, что контроля на самом деле нет. Поэтому они применили маневры отрыва от потенциального «хвоста» и убрали людей из стройки. Одновременно наблюдая и за «Волгой», и за домом! По идее, если контроль существует, то он должен проявить себя, ведь создается полная иллюзия кардинального изменения обстановки. Мы, тот самый контроль, должны заметаться, пытаясь выровнять ситуацию. В частности, начать активный поиск «Волги», проверить позицию и, наконец, предупредить губернатора. В окружении главы администрации наверняка и кроме Соколовского есть человек бандитов, который и координирует их действия. Таким образом, если мы проявим активность, люди Полесского в Павлограде узнают об этом. И тогда все уже гарантированно пойдет прахом!

— Логично. Значит, что?..

— Подожди.

Глебов вызвал на связь группу поиска «Волги», приказав ее руководителю свернуть поиски и уйти из района госпиталя.

Затем посмотрел на Затинного:

— А теперь подождем. Если я прав, то Пашин уже совсем скоро будет здесь!

— А если не будет?

— Тогда нам не хрена делать в Службе! Соберем манатки и разъедемся по своим магазинам и фермам!

— Похоронив Грига?

— Ну, а ты что предлагаешь?

— Не знаю! Идиотское положение!

— Это точно! Но… ждем!

Затинный, тяжело вздохнув, перевел взгляд на улицу, держа в обзоре видимые подходы к зданию, где на восьмом этаже продолжала находиться на позиции крупнокалиберная снайперская винтовка.

Глебов заметно нервничал. Выдвинутая им версия, объясняющая поведение бандитов, конечно, могла иметь место. Но все могло быть и по-иному! И это обстоятельство не давало капитану покоя.

Трель сотового телефона в наступившей гнетущей тишине прозвучала особенно громко и неожиданно. До того неожиданно, что капитан первым делом выхватил из чехла рацию и только потом телефон.

Он не успел ничего произнести, как услышал:

— Макс?! Это Григ!

Машинально и облегченно капитан проговорил:

— Григ!

И только потом выругался:

— Черт бы тебя побрал… Где ты?..

Выслушав майора Пашина, капитан опустил трубку, прижав затылок к бетонной стене. Проговорил, глядя на Затинного:

— В порядке наш Григ! И наконец-то все прояснилось! Ни хрена я не угадал!

— Так что произошло?

— Бандиты использовали этот дом как подставу, определив главную позицию недалеко от госпиталя. Командиру удалось переломить ситуацию и взять под контроль Головина. Храмов перешел на его сторону.

— Слава богу!

— Так. Григ поставил задачу. Начинаем ее выполнение. Ты, Зорро, пулей в соседний дом, сними винтовку и спускайся на улицу. Понял?

— Без вопросов!

— Пошел!

Прапорщик метнулся к лестничной площадке.

Глебов поднял рацию:

— Лимана вызывает Макс!

— Лиман на связи!

— Первому к подъезду нашего дома!

— Принял, выполняю!

Капитан переключился на Климука:

— Таксист, я — Макс!

— Слушаю вас!

— Подъезжай к подъезду!

— К вам или…

— Ко мне!

— Выполняю!

Глебов отключил рацию и так же, как ранее Затинный, бросился к лестнице. Вскоре он вышел из подъезда, у которого его ждали Климук и неизвестный офицер спецназа.

Он тут же представился:

— Капитан Ващук, он же Лиман.

— Макс! Капитан Максим Глебов. Твое имя?

— Гена!

— Два вопроса, Гена.

— Да?

— Группа мобильна?

— Конечно.

— Адрес… знаком?

— Так точно! Западный, спальный район. Если не изменяет память, крайний дом от центра, возле оврага.

— Тебе видней. Командуй бойцам оседлать свой транспорт, сам поедешь в «Волге». Задачу поставлю по ходу движения.

Капитан местного управления ФСБ кивнул.

— Встречный вопрос разрешите?

— Валяй! И давай на «ты»!

— Куда моим вывести «Газель»?

— Ты на «Газели»?

— Да!

— Сквер по пути сюда помнишь?

— Естественно!

— Там пусть и ждут нас. Как проедем мимо, пусть следуют за «Волгой».

— Ясно!

Ващук отошел в сторону, вызвав на связь свою группу.

Из соседнего дома вышел Затинный, легко неся в руке винтовку, чей вес в боевом снаряжении составлял одиннадцать с половиной килограммов.

Подойдя, бросил ее к ногам капитана:

— Муляж!

— Понятно. Но ничего. Скоро этот муляж мы засунем главарю местной банды в задницу!

Затинный предложил:

— А может, лучше самому Полесскому?

— Хорошая мысль. Но в столицу дуру потащишь ты!

— Согласен!

— Ладно! Садись в «Волгу», а мне еще надо с ребятами из группы слежения связаться.

Глебов вновь поднял рацию:

— Заслон! Я — Макс!

— Заслон слушает!

— Ты вышел из центра?

— Так точно!

— Срочно возвращайся. Возле двенадцатиэтажки по улице… у самого подъезда увидишь джип №… В нем четверо бойцов банды Головина. Задача — нейтрализовать их. В дальнейшем, доложив мне, находиться возле дома.

— Это ж почти напротив въезда в госпиталь?

— Меня радует, что ты знаешь город! Задача ясна?

— Предельно!

— Работай!

Глебов с командиром группы прикрытия также сели в «Волгу».

Майор приказал:

— Так, лейтенант, на всех парах мимо сквера по адресу…

— Понял!

— Вперед!

Глебов обернулся к Ващуку:

— Нужный нам дом стоит в ряду улицы?

— Нет. Он как бы на отшибе.

— Забор?

— По периметру. Высокий. Там все заборы высокие.

— Значит, так, действуем мгновенно. Подъезжаем прямо к дому, твои ребята окружают его, затем со всех сторон проникают на территорию. Мы же заходим через центральный вход. Охрану, что окажется на улице, класть на землю. В случае оказания сопротивления огонь на поражение. Затем штурм здания. Режим работы с охраной в доме тот же. Цель штурма — захват некоего инвалида на коляске, хозяина, и тех, кто окажется в доме, кроме охраны. Вопросы?

— Я пойду с вами?

— Естественно!

— Вопросов нет!

— Передай задачу в «Газель». Вон она, как раз прошла мимо нас!

Капитан вызвал по рации своего заместителя, продублировав полученную задачу.

«Десятка» группы поиска вышла в заданный район через пятнадцать минут. Свернув с проулка на узкую улочку, ведущую к двенадцатиэтажному зданию, бойцы местного спецназа увидели искомый джип.

Командир, молодой старший лейтенант, приказал подчиненным:

— Внимание, встаем сзади и сразу ко всем четырем дверям. Всех быков на улицу, на асфальт под прицел! В общем, как всегда. При попытке сопротивления — огонь на поражение! Готовы?

— Готовы, — донеслось с заднего сиденья.

«Десятка» остановилась непосредственно за джипом. Да и при всем желании проехать дальше она не могла. Джип занимал большую часть улочки, его не объехать, даже по тротуару. Из «Жигулей» выскочили пять человек в камуфлированной форме и черных масках.

Бандиты, находившиеся в джипе, и глазом не успели моргнуть, как бойцы спецназа буквально выдернули их из салона, уткнув физиономиями в асфальт, прижав к затылкам стволы автоматов.

— Лежать спокойно! Одно движение — пуля в затылок!

Бандиты и не собирались сопротивляться, прекрасно зная, что парни в камуфляже слов на ветер не бросают. Раз сказали — пулю в затылок, то выпустят без всяких базаров, дай только повод. Поэтому и лежали смирно.

Командир группы обыскал каждого. К джипу полетели четыре пистолета, один оборудованный глушителем, два ножа и два кастета. Старший лейтенант каждому из бандитов надел на запястья наручники, приказав подчиненным усадить задержанных обратно в джип. Дабы не привлекать ненужного внимания случайных прохожих. Затем включил рацию:

— Макса вызывает Заслон!

— На связи. Что у тебя?

— Нормалек! Стреножили пассажиров джипа, как говорится, без шума и пыли!

— Молодцы! Находитесь на месте.

Глебов принял сообщение старшего лейтенанта, когда его такси выезжало на улицу, в конце которой стоял внушительный дом босса местной мафии, подконтрольной Москве. Через Полесского. Капитан вызвал Пашина:

— Григ?

— Я!

— Внизу порядок!

— У тебя как?

— На подходе к указанному дому. К штурму готовы.

— Осторожней там!

— И не забудь, спускаясь, предупредить о своем намерении командира группы захвата джипа. А то как бы чего не произошло!

— Думай о боссе. Я как-нибудь разберусь тут. Удачной охоты, Макс!

— Спасибо! Конец связи!

Обе машины подъехали к крайнему поместью, иначе трудно было назвать усадьбу Хозяина. Такси остановилось возле центральных ворот, «Газель» повернула в проулок, который разделял владения босса от остальной улицы. Из салона микроавтобуса высыпали бойцы спецназа, тут же окружив усадьбу.

Из калитки вышел вооруженный укороченным автоматом «АКСУ-74» охранник.

Из «Волги» показался Глебов в обычном летне-осеннем костюме.

— Пардон, служивый, это дом господина Панфилова?

— Какого Панфилова? Нет здесь такого.

Максим сблизился с охранником:

— А кто есть?

— Вас это не касается!

Резкий удар в челюсть опрокинул охранника на землю.

Подняв автомат, Глебов проговорил:

— Касается, дружок! Еще как касается!

И сделал отмашку пассажирам такси. Офицеры покинули салон. Капитан Ващук бросил в эфир:

— Готовы?

Получив утвердительный ответ, приказал:

— Внимание, штурм!

И первым ворвался на территорию поместья.

Из будки у ворот выскочил еще один охранник. И тут же был сбит с ног ударом прапорщика Затинного. Глебов с Затинным, Ващуком и Климуком бросились к парадному входу!

В холле их встретили еще двое вооруженных охранников. Один успел выстрелить. Хорошо, что времени прицелиться не имел. Иначе снес бы голову Глебову. А так пуля лишь обожгла щеку капитана. Короткой очередью Ващук срезал обоих охранников.

Штурмовая группа заняла первый этаж. Следом второй. Сопротивления нигде не встретили, о чем заместитель командира доложил своему начальнику. Офицер также сообщил, что в служебном кабинете обнаружены инвалид на коляске, пожилой мужчина и еще один охранник, который без сопротивления сложил оружие.

Глебов с Затинным поднялись в кабинет. В пожилом мужчине капитан сразу узнал «трагически погибшего в автокатастрофе» господина Моховского. Максим воскликнул:

— Ба! Лев Георгиевич! Собственной персоной. Оказывается, загробный мир существует, раз оттуда иногда возвращаются. Не расскажете, каким образом, господин Моховский?

— Вы меня с кем-то путаете, — неуверенно проговорил Моховский.

— Да?.. Возможно! Впрочем, совсем скоро ваша личность будет доподлинно установлена.

Глебов перевел взгляд на инвалида:

— А это, как понимаю, сам Хозяин, или босс! Не ошибся?

Старик процедил сквозь зубы:

— А не пошел бы ты, мусор?

— Понятно! Мы из блатных! Логично. Полесский, Моховский и приблатненный полудурок! Хорошая компания.

Капитан приказал охранника вывести. Моховскому и Хозяину поместья надеть наручники, предварительно обыскав.

Достал прибор специальной связи:

— Катрана вызывает Макс!

— Катран на связи!

— Докладываю. Попытка ликвидации губернатора Павлоградской области сорвана. Угроза жизни главы областной администрации устранена. Григ в порядке и на свободе. Мной во взаимодействии с силами спецназа местного управления ФСБ задержаны так называемый босс, прямой организатор покушения, и небезызвестный Лев Георгиевич Моховский! Жду дальнейших указаний!

— Значит, и Моховского взяли?

— Так точно!

— Это занятно! Задержанных передать сотрудникам областного управления Федеральной службы безопасности. Самим же вместе с Григом и Храмовым ближайшим рейсом вернуться в Москву! Здесь все и обсудим. Как понял, Макс?

— Вас понял, Катран! Выполняю приказ. Конец связи.

Глебов повернулся к капитану, кивнув на задержанных:

— Этих передашь своему командованию. Мы же с таксистом убываем.

— Извините, как мне доложить о вашем участии в захвате преступников?

— А как хочешь. Можешь все заслуги отнести к себе. Ведь так, по большому счету, и было! Короче, разберешься! Связывайся с начальством, мы поехали, давай.

Офицеры пожали друг другу руки.

Глебов с Затинным и Климуком вышли из здания, прошли к «Волге» с шашечками.

Лейтенант спросил:

— Куда едем, капитан?

— К двенадцатиэтажке, что недалеко от госпиталя.

— Понял!

Развернув автомобиль, таксист, он же лейтенант оперативного отдела службы «АНТ», повел «Волгу» к центру города.

Глава 17

После получения доклада из Павлограда о завершении акции «Губернатор» генерал Луганский вызвал на связь майора Шувалова:

— Витязя вызывает Катран.

Ответ последовал немедленно:

— Витязь на связи!

— Доложи обстановку вокруг объекта.

— Есть! Время 19.40. Здание полностью под контролем. Полчаса назад в нем началось совещание, на котором, кроме Полесского и Моховской, присутствуют некие Барсуков, Бакатов, Селевич и Леон, прибывшие на объект ровно в 19.00. Судя по результатам дистанционного прослушивания, собравшиеся в кабинете Полесского дама и господа ожидают какого-то очень важного для них сообщения.

— Ясно! Охрана особняка?

— На данный момент шесть человек, вооруженных пистолетами-пулеметами «кедр». Все шестеро рассредоточены на территории возле дома. Видимо, такая схема охраны применена на время совещания.

Генерал взял паузу. Затем продолжил:

— Итак, охраны — шесть человек, и твоя группа в том же количестве!

— Не надо, Борис Ефимович, сравнивать моих ребят с пацанами, что служат Полесскому. Это просто обидно!

— Извини! Сколько тебе потребуется времени для приведения личного состава в готовность к штурму?

— Группа постоянно находится в такой готовности!

— Следовательно, можешь атаковать объект немедленно?

— Так точно!

— Хорошо! Раз так, слушай боевой приказ: в 19.55 начать штурм! Цель атаки — мгновенная, по возможности бескровная нейтрализация внешней охраны, проникновение в здание и захват всех участников так называемого совещания! Вопросы, Игорь?

— Никак нет, генерал! Приказ принял! Штурм в 19.55.

Луганский напомнил:

— Как отработаешь объект, доклад мне!

— Ну, это само собой!

— Не понял ответа, майор?

— Есть доклад по окончании выполнения боевой задачи.

— Вот это другое дело. Работай, Витязь! Удачной охоты. До связи!

— Благодарю! До связи!

Начальник Управления специальных операций «Z» антитеррористической службы «АНТ» переключился на прапорщика Щурова, осуществлявшего руководство группой капитана Лосика.

— Шунта вызывает Катран!

От Переславля из квадрата 3-А ответ пришел незамедлительно:

— Слушаю вас, генерал!

— Как обстановка?

— Спокойная.

— Подробнее, прапорщик!

— Группа Лосика, закольцевав объект, находится на рубеже ожидания, в контролируемом доме все без перемен. На первом этаже Бубен с напарником. Недавно у них прошел короткий сеанс связи с Полесским. Последний интересовался обстановкой.

— Тогда так… Слушай задачу. В 19.55 группе Лосика нейтрализовать охрану, тебе обеспечить безопасное освобождение Нины. Но только после разговора с этим, как его, Бубеном. Надо узнать, не подготовлен ли какой сюрприз со стороны охраны на случай внезапного нападения, в частности не предусмотрена ли система ликвидации здания при несанкционированном проникновении на второй этаж. Ты понял меня?

— Так точно!

— Удачной охоты!

— Спасибо!

— До связи, Шунт.

— До связи, Катран.

Отключив рацию, генерал посмотрел на часы: 19.48. Семь минут до одновременного штурма двух объектов. Будем надеяться, что все пройдет гладко.

Получив приказ на боевое применение, майор Шувалов вызвал по рации всех бойцов своей группы:

— Внимание всем! Время «Ч» — 19.50. В «Ч»+5 штурм. Пятому и шестому, проникнув на территорию с противоположных сторон, нейтрализовать охрану. Применить шокирующие заряды, в дальнейшем обезоружив охранников. При невозможности применения щадящего захвата — огонь на поражение. Второму и третьему — за мной в здание. В помещение, где собраны обитатели дома. Там прикрытие моей работы. Доложить, как поняли?

Ответы прошли по очереди от второго до шестого.

Шувалов приказал:

— Начать сближение с периметром ограждения! Атака по времени, без дополнительной команды! Вперед!

Охранники Полесского никак не ожидали внезапного появления с флангов двух фигур в темных камуфлированных костюмах и сферах. И потеряли драгоценные секунды, чтобы привести оружие к бою. Неизвестные из бесшумного оружия открыли огонь травмирующими зарядами по ногам охранников. Эти заряды не могли нанести серьезного вреда, но вызывали болевой шок. Охрана, словно скошенная косой, рухнула на траву двора. Из-за сильной боли никто и не попытался оказать сопротивления. А когда люди в камуфляже взяли боевиков на прицел, делать это было уже бесполезно, да и небезопасно для жизни, так как один из нападавших недвусмысленно предупредил:

— Лишнее движение — смерть!

А мимо этих двоих к дому рванулась группа из четырех, также облаченных в темный камуфляж людей. Командир группы, не встретивший далее в доме никакого сопротивления, первым ворвался в кабинет, где за рабочим столом восседали Полесский с компанией из четырех мужчин и одной женщины.

Шувалов направил автомат на Полесского:

— Спокойно, господа! Без лишних движений, руки на стол! Мы спецназ антитеррористической спецслужбы.

Полесский, с трудом пытаясь изобразить недоумение, спросил:

— Что это значит? Собравшиеся здесь люди не бандиты и не террористы…

Майор прервал речь Полесского:

— Я знаю, Савва Яковлевич, что собой представляют присутствующие здесь люди! Могу даже рассказать вам о Павлограде!

Полесский сник. С этого момента у него осталось лишь прошлое. Ни настоящего, ни тем более будущего уже не было. А командир группы, выйдя в коридор, вызвал Луганского:

— Катран, я — Витязь-1.

— Слушаю тебя, Игорь!

— Докладываю, Борис Ефимович! Одиночной лесной дом отработан в полном объеме и в строгом соответствии с определенной задачей. Полесский, Моховская и компания захвачены. Охрана нейтрализована. Объект под полным нашим контролем. Потерь нет. Ни с той, ни с этой стороны.

— Молодец! Участников совещания немедленно доставить в офис Службы. Оставив пару человек для контроля над охраной, с последующей передачей их конвою, который я немедленно пошлю.

В те же 19.50 в тридцати километрах от Переславля, возле подворья, в котором держалась заложницей невеста майора Пашина — Нина, прапорщик Щурин вышел к капитану Лосику:

— Андрей, Луганский приказал в 19.55 произвести акцию освобождения Лазаревой.

Лосик взглянул на часы:

— Наконец-то! Стремно пасти каких-то двух уродов боевой группой! Как будем работать? Определяй задачу, Олег, ты у нас здесь старший.

— Да ладно тебе, капитан. Ну а работаем просто. Ты со своими Рексами берешь Бубена с Косым. Короткий допрос о возможных дополнительных страховых мерах в отношении заложницы, и я к Нине. На этом ставим точку.

— Если бандюки успеют оказать сопротивление?

— Одного валить, второго, лучше Бубена, нейтрализовать.

Как раз без пяти восемь Косому потребовалось выйти из дома по нужде. И он вышел, попав тут же в крепкий захват спецназовца, предупредившего слегка придушенного бандита:

— Не дергайся, сука, шею сверну. Бросил ствол. Так. Что делает дружок?

Косой еле слышно прохрипел:

— Ни-ничего! В хате… сидит. В комнате, за сенями.

— Оружие с ним?

— Рядом!

— Хорошо! Отдохни пока.

И пережав бандиту сонную артерию, бережно опустил его обмякшее тело на траву, подав сослуживцам сигнал атаки.

Бубен также ничего не успел понять. Он лишь в изумлении раскрыл рот при виде ворвавшихся вооруженных людей в камуфлированной форме. В этот раскрытый рот Лосик и вставил ему глушитель своего автомата. Боец, находившийся рядом, завладел оружием Бубена, быстро обыскав того.

Убрав ствол, капитан спросил:

— Ну что, Бубен, доигрался?

Бандит опустил голову. Но командир штурмовой группы поднял ее, ударив стволом в подбородок:

— Смотреть в глаза, ублюдок! И отвечать на вопросы.

Бубен закивал, насколько позволял автомат.

— Что знаю, скажу. Заложница наверху, в отдельной комнате. Мы с Косым не похищали ее, лишь охраняли, не причинив ни малейшего вреда.

Капитан нехорошо усмехнулся:

— И которую вместе с матерью должны были убить на переславской квартире?

Бандит дрогнул:

— О чем вы?

— Об этом с тобой в другом месте поговорят. Сейчас нам важно знать, вход в комнату женщины свободен?

— Да! То есть… Помещение закрыто, но ключ на шкафу!

— Сюрпризов никаких не приготовили?

— Нет! Зачем? От кого?

— Вставай!

Капитан отвел в сторону автомат, Бубен вскочил с места. Лосик кивнул Щурину:

— Он твой, Олег!

На этот раз приказал прапорщик:

— Взял ключ и пошел наверх!

— Да, конечно… слушаюсь!

Нина слышала какой-то неожиданный шум внизу, в комнате, где обитала ее охрана. Она напрягла слух, прильнув к двери, но ничего понять не смогла.

Ясно было, что в доме были еще люди. Нине стало страшно, но она продолжала слушать, стараясь зацепить слухом хоть одну понятную фразу. Но внизу говорили тихо. На какое-то мгновение наступила тишина. Затем шаги по скрипучей лестнице. Она забилась в угол кровати, укрывшись простыней, словно та могла спасти ее от пули или удара ножом.

В замочной скважине повернулся ключ. Дверь открылась, и Нина увидела ненавистную физиономию Бубена. Но того вдруг кто-то сзади оттолкнул в сторону. И вместо бандита возник симпатичный, улыбающийся человек в камуфлированной форме. Он указал бандиту на дверь, приказав:

— Свалил вниз!

И подошел к кровати:

— Здравствуйте, Нина!

— Здравствуйте! Простите, кто вы?

— Прапорщик спецназа Олег Щурин, подчиненный вашего жениха майора Пашина!

Нина закрыла лицо руками:

— Господи!

Борт, следовавший рейсом Павлоград — Москва, в 7 часов утра по московскому времени совершил посадку в аэропорту Домодедово. Пропустив пассажиров, получив у командира «Ту-154» сданное ему при посадке оружие, майор Пашин, капитан Глебов, прапорщик Затинный и Владимир Храмов последними вышли на трап. И тут же увидели черную «Волгу» и микроавтобус Службы. А рядом — генерала Луганского, прапорщика Щурина и… Нину.


home | my bookshelf | | Спецотряд «Скорпион» |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 46
Средний рейтинг 4.7 из 5



Оцените эту книгу