Book: Честь офицера



Честь офицера

Александр Тамоников

Честь офицера

СПЕЦНАЗ

Честь офицера

Автор: Александр Тамоников

Название: Честь офицера

Жанр: Криминал

Серия: Спецназ

Издательство: Эксмо

Год издания: 2004

ISBN: 5-699-02926-5

АННОТАЦИЯ

Террорист на выдумки хитер. Чеченский террорист – вдвойне. Кто бы подумал, что в тихом Переславле свили гнездо боевики полевого командира Алимхана. Их цель – потрясти российские города серией устрашающих терактов. Для этого есть все: оружие, взрывчатка, деньги, фанатики-камикадзе. Но ветеран-"афганец" Николай Рыбанов знает, что честь офицера – оружие посильней взрывчатки. Он умеет смотреть в глаза смерти, только не любит встречаться с ней взглядом. Пускай это делают боевики, а он им поможет...

Честь офицера

ГЛАВА 1

Апрельский вечер выдался дождливым. Словно не весна утверждалась в своих правах, а передала их осени, вопреки законам природы.

Человек, вышедший из ночного бара, зонта при себе не имел и на стоянку такси не пошел. Он, слегка покачиваясь, стоял под навесом, уверенный, что подберут: нынче никому деньги не лишние.

Ждать пришлось недолго.

К входу подъехала тонированная «девятка». Опустилось стекло переднего пассажира:

– Далеко ехать, дарагой? – спросил грубый голос с резко выраженным кавказским акцентом.

– До Большой Рощи! – ответил человек из бара.

– Полтинник платишь?

– Какой вопрос?

Человек удивился, что с него так мало запросили, обычно проезд отсюда до дома обходился ему в сто рублей. Кавказец тем временем пригласил:

– Садись, да?

Человек быстро пробежал до автомобиля. Кроме него на заднем сиденье сидел еще один мужчина, демонстративно не обращавший внимания на соседа, отвернувшийся к окну.

Чувство тревоги, правда,приглушенное изрядной дозой спиртного, подало знак опасности, но давать задний ход было поздно.

Машина резво развернулась и так же резво понеслась по пустым улицам Переславля. Сидевший впереди кавказец обернулся, спросил улыбаясь:

– Погулял, да?

– Погулял! – ответил человек из бара.

Кавказец устроился поудобнее:

– Почему один ушел? Зачем девочку не брал с собой?

– В следующий раз, сегодня не до этого было!

– Э-э! Как так? До этого всегда должен быть, если ты настоящий мужчин! Без девочка зачем кабак? Пить водка можна и дома! Главное, проститутка! В ней кайф!

Человек промолчал.

Кавказец отвернулся. Машина остановилась у светофора. Остановилась в крайнем левом ряду, ожидая включения разрешающей поворот стрелки. А в Большую Рощу надо ехать прямо. Человек спросил:

– А чего вы решили круг давать?

Пассажир с переднего сиденья, не поворачиваясь, поднял согнутую в локте руку:

– Али! Объясни клиенту что к чему!

И тут же человек из бара получил сильный удар в голову. Мгновенно провалился в беспамятство. Али доложил:

– Готово, Заид!

– Ништяк!

Заид посмотрел на часы, передал назад бутылку водки.

– Влей, Али, этому лоху половину пузыря в пасть. Смотри, чтобы не захлебнулся! Хотя и захлебнется, не большой беда будет!

Чеченец, вырубивший пассажира, выполнил приказ.

Последний обратился к водителю:

– Айса! Давай, пройди не спеша по кругу через площадь и спортивный комплекс и выходи на переезд, оттуда к условленному месту!

«Девятка», не превышая разрешенной скорости в шестьдесят километров в час, пошла по указанному маршруту.

Вскоре машина, сделав приличный крюк, вышла из города на объездную трассу и, пройдя по ней с километр, вновь повернула налево. Там, где поворот был обозначен стоящей на обочине серой «Газелью». В проулок между гаражными кооперативами. Проезд, скрытый от глаз охраны гаражей густыми, еще не распустившимися зарослями акации и ровными рядами берез.

Водитель легкового автомобиля, погасив свет и выключив двигатель, накатом подвел «девятку» почти к самой железнодорожной насыпи, остановившись еще у одной темной «Газели».

Из фургона тут же вышел бородатый мужчина в длинном кожаном плаще и кепке. К нему навстречу поспешил и старший «девятки».

Мужчина в плаще, не здороваясь, спросил:

– Ну как, Заид? Куклу привез?

– А как же, шеф?

– Мужика, бабу?

– Мужика, вон на заднем сиденье отдыхает. Возле бара «Бэлла» подобрали.

– Как брали его, видел кто?

– Ай, кто можэт видеть в такой погода? Дождь! Он сам прыгнул в свой могил!

– Хорошо!

Человек в плаще посмотрел на часы. Опустил рукав, прикрывая сигарету тонкой перчаткой, закурил. Рядом молча стоял Заид. Спустя несколько минут человек в плаще, или шеф, как назвал его Заид, приказал:

– Куклу наверх! Время!

Заид метнулся к «девятке». С напарником, так и сидевшим до сих пор на заднем сиденье, они вынесли человека из бара. Подняли его по насыпи и уложили на рельсы среднего пути. Заид связал тело. Вернулся вниз.

Шеф бросил:

– Свободны!

Пассажиры «девятки» быстро заняли свои места, и та, развернувшись, скрылась в проезде.

Человек в плаще еще раз посмотрел на часы, сел в кабину машины.

– Вперед, до выезда на трассу! – отдал он команду водителю.

Темная «Газель» остановилась у проезда.

Человек в плаще направился к серому фургону, мигающему фонарями аварийной остановки.

Подошел к водителю, открыв дверку, спросил:

– Ты готов, Быцо?

– Да, господин!

– Ты понимаешь, что становишься героем? Твоя предстоящая работа священна! Аллах вознаградит тебя за самоотверженность, а семья получит все, что пожелает! Вечная слава и почет ждут тебя после смерти! Ты только не подведи!

– Я не подведу, Артур!

Человека в плаще впервые назвали по имени.

– Мне пора?

Глаза молодого парня горели неестественным огнем, наверное, недавно он вколол себе приличную дозу героина. Ну что ж, в его положении это даже неплохо!

Человек в плаще ответил:

– Езжай, Быцо, потихоньку. Когда следует выйти на пост ГАИ, ты знаешь. Прощай, джигит! Да возвеличится имя твое на века вечные, истинный слуга Аллаха!

Он закрыл дверь фургона, убедился, что Быцо начал движение, вернулся к темной «Газели» и коротко приказал:

– Ждем!

Грузовой железнодорожный состав сбавил скорость, выйдя на насыпь. Справа открылся светящийся огнями новый микрорайон.

Машинист посмотрел на часы. График движения соблюдался, до остановки десять километров. Он отвернулся достать из куртки пачку сигарет, когда услышал голос помощника, молодого паренька, впервые вышедшего в самостоятельный рейс:

– Дядь Володь! На путях что-то лежит! Поперек рельсов! Никак человек!

Машинист резко повернулся:

– Где?

И, увидев приближающееся препятствие, крикнул:

– Ах ты, мать твою! Экстренное торможение!

Состав, состоящий из наполненных горючим разных сортов и марок цистерн, начал резко снижать скорость, издавая отчаянный визг от трения металла по металлу.

Остановился он метрах в шести от человека, чей силуэт теперь четко угадывался в свете мощного прожектора. Машинист приказал:

– Ну-ка, Василь, сбегай, глянь, чего там? А я свяжусь с диспетчером.

Но ни машинист, ни его молодой помощник ничего не успели предпринять. Как только Василь открыл дверь кабины, пуля девятого калибра, выпущенная из бесшумного пистолета-пулемета «бизон», попав ему в правый глаз, отбросила помощника на машиниста. И сразу же в проеме появился неизвестный.

Раздался второй выстрел, больше напоминающий хлопок петарды, и машинист, с простреленным седым виском, ударился о стойку окна!

Неизвестный поднес ко рту портативную рацию, произнес:

– Баки! Я, Довлет, в кабине порядок! Работай!

Довлет выпустил очередь по пульту управления тепловозом, выводя из строя и средства связи локомотива. Выпрыгнул из кабины, захлопнув за собой дверь кабины машинистов.

По склонам насыпи к стоящему составу бросилось несколько человек, на бегу прикрепляя к цистернам взрывчатку. Выполнив свою работу, они спустились к проезду между гаражами и побежали к ожидающей их темной «Газели». Только один обошел тепловоз, подошел к связанному человеку из бара. Тот лежал ничком, лицом вниз. Баки, а это был руководитель диверсионной группы, дважды выстрелил в затылок неизвестному связанному мужчине.

Как и остальные боевики его группы, прыгнул в темноту насыпи.

Вскоре темная «Газель» приняла на борт группу боевиков. Те быстро заложили боковую дверь коробками из-под сигарет, дали сигнал в кабину.

Фургон вышел на трассу, свернул в сторону, противоположную той, куда ушла серая «Газель». Когда фургон прошел перекресток у моста, человек в плаще, сидящий на переднем сиденье, достал пульт дистанционного управления, нажал на кнопку.

Сзади на насыпи, где стоял обреченный грузовой состав, поднялось огненное облако, осветив всю округу, затем последовал оглушительный взрыв. За ним череда взрывов.

Цистерны начали рваться по цепи, одна за другой, выплескивая на стоящие внизу гаражи реки огненной лавы. В близлежащих домах микрорайона повылетали стекла окон лоджий и балконов!

А темная «Газель» все дальше уходила по городу, на окраину, пока в темном и тихом переулке не остановилась напротив ворот продовольственной базы. Железные створки отворились, и фургон скрылся за бетонным забором.

Серый же фургон продолжал движение к посту ГАИ на въезде в город со стороны объездной дороги.

Водитель увидел, как слева навстречу проследовал грузовой состав.

Быцо немного увеличил скорость, поправил сползший к краю сиденья автомат. Он все время шептал молитвы, еле шевеля губами.

Скоро его имя станет священным, народ будет считать его героем, а семья наконец-то выберется из надоевшей нищеты. Готов ли он к смерти?

Да! К такой смерти он готов, и умрет во славу Аллаха.

Гяуры узнают, что горцы непобедимы! Для чеченца нет страха, для чеченца нет преград в исполнении своих планов, для чеченца смерть во имя Аллаха – высшая награда в этой жизни! Для чеченца священен джихад и данное им слово!

Быцо уже видел пост и вышедших на правую сторону двоих инспекторов. Слева, за поворотом, остался еще один гаишник в паре с бойцом ОМОНа. Усиленный на ночь пост. С машиной за углом здания.

Внезапно сзади яркой вспышкой полыхнуло пламя и раздались взрывы, их было много!

Милиционеры, казалось, оцепенели. Глядя туда, откуда, набирая скорость, шла серая «Газель».

Что, однако, не помешало им быстро прийти в себя и продолжить несение службы. Отмашка инспектора означала приказ на остановку. Быцо же, резко увеличив скорость, вильнул фургоном вправо на обочину, сбивая милиционера. Второй успел прыгнуть в кювет! И тут же по машине градом застучали пули. Милиционеры открыли огонь на поражение. Быцо резко остановил автомобиль. От поста к нему рванулась, мигая маяками, «Волга» патрульно-постовой службы.

Кавказец взял автомат, открыл дверь, высунул ствол наружу, выстрелил по машине. Закрыл дверь, замкнув провода взрывного устройства. Теперь открывать ее было нельзя, разрыв контакта повлечет за собой мощный взрыв! «Волга» остановилась. Быцо в зеркало заднего вида следил за патрулем. Вдали полыхал сильный пожар. Двое инспекторов, третий был серьезно ранен ударом машины, и омоновец вероятнее всего уже вызвали подкрепление. А сами держат дистанцию, не решаются, шакалы, идти на штурм втроем под огонь его автомата. Что ж, так и было задумано. Скоро должны появиться значительные и отборные силы милиции, и тогда произойдет то, что должно произойти!

Быцо оказался прав.

Из города через пост вылетел специальный «ЗиЛ» с зарешеченными окнами и лобовым стеклом.

– А вот и ОМОН, – спокойно произнес Быцо. – Милости прошу, мусора, в ад!

Машина отряда спецназа остановилась рядом с «Волгой». Из ее будки высыпала на асфальт группа захвата, человек десять. Она тут же, разделившись, рассыпалась по кюветам дороги, обходя «Газель».

Раздались первые их выстрелы.

Машина осела, скаты были пробиты.

Быцо опустил ветровое стекло, не целясь, дал длинную очередь по левой от себя стороне. Ударили и по нему! Рассыпалось лобовое стекло, что-то ужалило в плечо, грудь.

Последнее, что увидел кавказец, это выкатившегося на середину дороги человека в камуфляжной форме, выстрелившего в него трассерами. И огненные струи, мгновенно вонзившиеся в его голову!

Убедившись в точности поражения водителя «Газели», боец, стрелявший с дороги, поднялся. Пошел к машине. Из кюветов вышли и остальные члены группы захвата, они окружили фургон, подъехала и «Волга». Командир группы осветил фонарем кабину.

За рулем, откинув изуродованное пулями лицо, неподвижно сидел тот, кто решил прорваться через пост ГАИ. Но не прорвался.

Капитан подошел к двери водителя, дернул за ручку…

Мощный взрыв разнес «Газель» и «Волгу» на рваные металлические куски!

Разбрасывая по асфальту и кюветам фрагменты тел бойцов местного ОМОНа.

Оставшийся на посту инспектор остолбенел.

Только что группа захвата сделала свое дело, только что «Волга» подъехала к фургону, только что люди в камуфлированной форме ходили вокруг «Газели». И вдруг… взрыв, уничтоживший их всех!

Кто привел его в действие?

Водитель «ЗиЛа», не участвовавший в захвате, вышел из кабины, встал посередине дороги, смотря на то, что осталось от его боевых друзей.

Первым пришел в себя инспектор. Он бросился на пост с вынесенными взрывной волной стеклами, доложил, сбиваясь в волнении, то, чему стал свидетелем.

К месту трагедии прибыла оперативная группа и несколько машин «Скорой помощи». Погибший наряд заменили и усилили поднятыми по тревоге сотрудниками отдыхающих смен. Дорогу с обеих сторон перекрыли двумя БТР, запрошенными и полученными из местного мотострелкового полка. Оттуда же было выставлено оцепление вокруг участка обширного и мощного пожара, вызванного взрывом железнодорожного состава. На тушение пожара администрация области бросила все силы управления МЧС.

Подполковника Великанова вызвали на место катастрофы около трех часов утра.

Он подъехал к оцеплению по московской трассе, прошел через него к машине начальника управления ФСБ. Здесь были начальник УВД, представитель МЧС, начальник военного гарнизона.

Великанов доложил о своем прибытии.

Генерал отвел его в сторону:

– Видишь, что творится, Семен Васильевич?

– Не слепой, товарищ генерал!

– Что это? Террористический акт или несчастный случай? Железнодорожная катастрофа?

– Сейчас об этом, Георгий Матвеевич, сказать трудно. Как говорится, пятьдесят на пятьдесят! Может иметь место и диверсия, и несчастный случай. Например, возгорание дизелей тепловоза, ну и далее. А может, и взрывное устройство!

– МВД располагает информацией, что до взрыва поезд остановился и никакого пожара нигде не было!

– Дым случайные свидетели могли в темноте и не заметить, а машинист и остановил поезд для того, чтобы своими силами погасить возгорание, что ему с помощником не удалось сделать…

– Но машинист обо всех экстремальных ситуациях должен докладывать диспетчеру, о незапланированной остановке в первую очередь. Этого ни он, ни его помощник не сделали!

К генералу Коневу, начальнику Управления ФСБ по Переславской области, подошел майор милиции:

– Извините, товарищ генерал, вас просит в штабную машину начальник УВД.

– Жди здесь, – приказал Конев Великанову, направившись в сопровождении майора к специальной машине, оборудованной под передвижной штаб по чрезвычайным ситуациям.

Семен закурил.

Начали появляться журналисты, но плотное кольцо оцепления не дало им возможности приблизиться к месту катастрофы, и они устремились в проснувшиеся близлежащие жилые дома.

Генерал вернулся через полчаса.

Хмурый, озабоченный.

Великанов спросил:

– Плохие новости, Георгий Матвеевич?

– Плохие! То, что произошло, – террористический акт, и не один!

– Не один? Как вас понимать?

– Группа спасателей МЧС прорвалась к тепловозу. Состав остановило тело неизвестного человека! Он сильно обгорел, не узнать, мужчина это или женщина, как до неузнаваемости обгорели и машинист с помощником в кабине локомотива. Но черепа остались целы. В них дырки от пуль! Вот так, Семен! Состав был остановлен и немедленно атакован. После уничтожения людей диверсанты заминировали несколько цистерн. Ну а остальное, я думаю, объяснять излишне. Но это не все! Сразу же после взрыва поезда одиночкой-самоубийцей был атакован пост ГАИ на въезде в город со стороны объездной дороги. ОМОН блокировал напавшего и уничтожил его. Но при вскрытии кабины «Газель», на которой действовал камикадзе, взорвалась! Четырнадцать человек, не считая террориста, разнесло на куски!

– Ничего себе. Да, дела…

Великанов был поражен. Генерал продолжил:

– Там у милиции имеется еще кое-какая информация, но полная картина трагедии станет ясна после того, как пожарники потушат огонь, эксперты сделают заключение и весь материал будет систематизирован и проанализирован. Раз УВД начало эту работу, пусть продолжают. В дальнейшем весь материал они передадут нам. И ты, главный региональный борец с терроризмом, должен будешь провести тщательное расследование. Для СМИ пока никаких фактов, лишь размытые предположения. С составом можно использовать версию катастрофы. С событиями на посту сложнее. Труднее будет объяснить неожиданную агрессию этого одиночки. Тут, хотя бы для начала, надо выработать такую тактику, чтобы не всполошить население. Типа, трагедия произошла при проведении плановой операции по обезвреживанию банды вооруженных террористов, прорывавшихся в город. Но, признаться, подполковник, ничего подобного я не ожидал. И это плохо! Я не о погонах с лампасами, черт бы с ними, снимут, заслужил! Дело в другом! Не перешли ли чеченцы к широкомасштабному террору по всей стране? Они давно обещали утопить Россию в крови. Не были бы эти два случая – «Норд-Ост» в Москве я не считаю, там произошло нечто другое – первыми акциями в их замысле?



Великанову нечего было ответить. Генерал тяжело вздохнул:

– Ладно. Сейчас отдыхай. В 14.00 у меня в кабинете соберутся руководители всех силовых ведомств области, будет губернатор. На совещании должен присутствовать и ты! Все! Здесь нам больше делать нечего, разъехались!

С тяжелым чувством вернулся домой подполковник Великанов.

Опасения генерала имели под собой основу. И основу реальную. А значит, дни наступают трудные.

Еще один террористический акт, да если еще и с многочисленными человеческими жертвами, может привести к непредсказуемым последствиям. Его допустить нельзя!

Великанов уснул только к утру, если сном можно назвать короткое тревожное забытье.

Но в 14.00 он, в полной форме, сосредоточенный и готовый к действиям, вошел в кабинет генерала Конева.

ГЛАВА 2

Николай проснулся в 6.00, как делал это всегда, независимо от того, какой предстоял день, рабочий или выходной.

Он проснулся и сразу же почувствовал – погода наконец изменилась. Не было жары!

Рыбанов встал, в одних плавках подошел к окну, посмотрел на термометр, висевший за стеклом. Так и есть! Вместо обычных за последние недели 28 – 30 градусов выше нуля прибор показывал всего двадцать два. И по улицам гулял ветер, разогнавший удушливый смог горящих в окрестностях торфяников и лесов. Николай раздвинул простенькие шторы, раскрыл окно спальни, если таковой можно было назвать комнату, весь интерьер которой составляла двуспальная кровать да небольшой коврик.

В лицо сразу же ударила приятная свежесть.

Старая береза, воспользовавшись случаем, устремила свои ветви в жилище Рыбанова. Ее когда-то посадил сам Николай. Давно, в день выпуска из военного училища. И росло дерево уже двадцать два года! Подумать только, двадцать с лишним лет разделяло его сейчас от того солнечного, но не жаркого июльского дня восьмидесятого года, когда здесь, в этой квартире, тогда еще веселой, уютной и праздничной, он, Рыбанов Николай Андреевич, впервые надел парадную форму лейтенанта воздушно-десантных войск.

И здесь же, после торжественного выпуска на центральной площади города, но перед тем, как пойти в снятое на вечер кафе, они, закадычные друзья Николай Рыбанов, Сеня Великанов и Лешка Фомин, обмыли свои первые звездочки под радостные аплодисменты будущей жены Николая Надежды! Даже, можно сказать, не будущей, а настоящей супруги, так как свадьба была назначена на следующий день и с неделю, если не больше, они жили вместе! На это событие уже прибыло много родственников как с его, так и с ее стороны, радовавшихся удачному браку и включившихся в праздник. Квартира гудела как улей! Кругом царили смех, радость, счастье!

Вот тут, на этом самом подоконнике, они, состоявшиеся офицеры, и распили бутылку шампанского со звездами на дне огромных фужеров.

А потом еще живой отец, также кадровый военный – полковник в отставке, пригласил молодых людей вниз, на улицу, где Николай и посадил маленькую березку. Чтобы навсегда оставить в памяти эти необыкновенные дни. Дни, когда и Рыбанов-младший стал офицером и главой семьи!

Да, тогда еще радость жила в этом доме, как и жила она у соседей, родителей Лехи Фомина. Его одноклассника, однокурсника и однополчанина, как потом оказалось. Сеня же отправился продолжать учебу в какое-то заведение КГБ, но и его судьба привела в тот полк специального назначения, где служили Рыбанов с Фоминым.

Как давно, и в то же время будто вчера, все это было?!

Но прошли десятилетия, и все изменилось.

Сейчас Рыбанов не был офицером, хотя по возрасту мог еще служить, сейчас он не был женат, да и квартира, когда-то казавшаяся тесной, опустела.

После развода Надя переехала к своему новому мужу. Рыбанов настаивал, чтобы она забрала с собой и всю мебель. Она отказалась. Но и он не хотел, чтобы хоть что-то в квартире напоминало об их совместной жизни. Надежда осталась непреклонна, она просто ушла, а Николай нанял грузовик с грузчиками и вывез все на свалку. Такой уж был у него характер!

Теперь квартира практически пустовала. Старый шифоньер, платяной шкаф, телевизор, катушечный еще магнитофон, софа, пара кресел и настенный ковер – все, что осталось от покойных родителей. Это в зале. Во второй комнате – спальня, а в третьей вообще ничего не было. На кухне, в соседстве со столом и двумя табуретами, тарахтел древний холодильник «Орск», приобретенный еще до появления на свет самого Рыбанова.

Вот что сейчас представляло собой некогда наполненное счастьем любящих друг друга людей жилище капитана запаса…

Одно оставалось постоянным в квартире – чистота! Приученный к порядку, Николай следил за ней так, как не следят самые чистоплотные домохозяйки.

Рыбанов побрился, принял душ, надел джинсы и майку, прошел на кухню. Перекусил бутербродом с чаем, закурил.

Сегодня было воскресенье, 21 июля 2002 года, и этот день принадлежал Лехе.

Николай, взяв с вечера приготовленную спортивную сумку, вышел из дома.

На малом рынке купил у старушек два небольших венка и четыре гвоздики, сел в трамвай, который доставил его к городскому кладбищу.

Прошел к могилам отца и матери, постоял молча. С гранитных плит, увенчанных небольшими крестами, на которые Николай повесил венки, на него как-то сожалеюще смотрела мать, сурово – отец. Они словно осуждали его, в то же время жалея. За что? За то, что он так бездарно прожил половину своей жизни? За то, что потерял все, что можно было потерять? Что ж, они были правы. Родители в отношении детей всегда правы.

Николай поклонился могилам, вышел на центральную аллею.

Ветер усиливался, но был теплым, и все же приближение то ли ливня, то ли грозы ощущалось. Воздух был насыщен влагой. Да и после нескольких недель настоящего пекла, в котором испарение озер и рек шло интенсивно, скопившаяся наверху вода просто не имела другого выхода, кроме как обрушиться обратно на землю, подтверждая этим закон круговорота воды в природе.

Лишь бы это произошло не сейчас, не в ближайшие часы. Но птицы еще летали высоко, ветер гнал рваные облака. Раскатов грома не слышно. Поэтому, судя по всему, живительного дождя ранее чем через несколько часов ждать не приходилось.

Сойдя с аллеи, Николай прошел по узкой дорожке к высокому обелиску с красной звездой на вершине.

Снял цепь каменной ограды, положил на плиту цветы, встал перед памятником.

С фотографии ему улыбался так и оставшийся навсегда двадцатичетырехлетним Леша Фомин. Надпись внизу блестела позолоченными буквами:

Гвардии старший лейтенант ВДВ

ФОМИН АЛЕКСЕЙ АНДРЕЕВИЧ

22.05.59 – 21.07.83

Трагически погиб при исполнении

интернационального долга

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

Могила друга была ухожена, рядом скамейка с маленьким столиком.

Николай поздоровался:

– Привет, Леха!

Присел на скамейку. Достал из сумки бутылку водки, три стакана, нехитрую закусь. С минуты на минуту должен был подойти Сеня Великанов.

Рыбанов налил один стакан, положил на него кусок черного хлеба, круто сдобренного солью, установил его к подножию обелиска. Сел на скамейку, закурил.

Подполковник областного управления федеральной службы безопасности задерживался. Ничего не поделаешь, служба. Но приедет он обязательно, хоть на секунду, но Фому в этот день навестит.

Это он, Николай, который год как птица вольная живет, что захочет, то и делает. Живет, как живется, и за жизнь такую особо не держится.

Да и ради кого было жить? Ради себя? А что ему нужно в этой жизни? …Ничего! Лучше уж бы в том афганском ущелье, носившем названье Дикое, вместо Лешки под очередь «духа» попал он, Рыбанов! А Фома жил бы! Может, у него жизнь сложилась бы? Хотя, черт его знает, что могло бы быть, а чего нет!

Николай помнил тот бой в мельчайших подробностях, потому что в нем пал его друг старший лейтенант Фомин, или Фома, как в обиходе его звали офицеры полка.

Это случилось жарким июльским днем, как раз двадцать первого числа, когда батальон, где командирами рот служили Фомин и Рыбанов, разбившись на ротные колонны, выдвигался в район боевых действий. В Дикое ущелье. Где по данным разведки сосредоточилась крупная, до трехсот штыков, группа душманов. Выдвигался с целью уничтожения противника.

Третью роту тогда вел старший лейтенант Великанов, «особист» полка. Это было исключением из принятых правил. Подразделение, в отсутствие штатного командира, принимает его заместитель или командир первого взвода, но Сеня напросился в рейд сам. Ему не отказали. Кто же ему откажет, старшему оперуполномоченному КГБ при части? Роты вышли в заданный район вовремя. Осталась малость, двум подразделениям подняться на пологие хребты, чтобы потом, пройдя небольшим маршем по вершинам ущелья и его дну, фланговыми и фронтальной атаками ударить по врагу, который находился в зоне расширения ущелья, у небольшого кишлака, в ожидании подхода дополнительных сил. Этот подход, по замыслу нашего вышестоящего командования, планировался на завтра, 22 июля, но моджахеды подошли раньше. И двести пятьдесят десантников атаковали группировку, по меньшей мере в три раза превышающую их по количеству живой силы.

Конечно, преимущество в занятии господствующих высот и внезапность атаки десантников с фронта и склонов сыграли свою роль, но кардинально переломить сложившуюся угрожающую обстановку не могли.

Десант попал в капкан.

И вырваться из него можно было, только собрав все силы в единый кулак и идя на прорыв в тыл «духов». Отход или переход к позиционному бою в ожидании сил поддержки означали бы неминуемую гибель батальона. Силы десантников таяли, а «духи» все продолжали получать подкрепление, хрен их знает, откуда бандитов черт нес! И теперь уже сами душманы занимали господствующие высоты, вытесняя десантников к кишлаку. Появились, правда, вертолеты огневой поддержки «Ми-24», но только для того, чтобы сгореть в небе от американских зенитных комплексов «стингер». Штурмовая авиация помочь ничем не могла из-за плотного контакта десантников и «духов».

Оставался один выход – прорыв, выход из ущелья и организация круговой обороны на плоскогорье. Туда можно было и выбросить помощь! И такой маневр командованием моджахедов не просчитывался, так как шансов на успех имел ничтожно мало. И противоречил всякой логике. Но маневр был применен! К тому времени погибли и комбат, и начальник штаба, и решение пришлось принимать командиру первой роты, Лехе Фомину! Он его принял, первым поднявшись в штыковую. За ним последовал и весь оставшийся в живых личный состав батальона.

И они прорвались, вышли на плато, где уже высадился второй батальон их полка, а штурмовая авиация вакуумными бомбами отработала отставших «духов».

Фома вывел людей, спас более сотни жизней молодых ребят, сам же получил смертельное ранение в голову.

Он еще жил, когда его вносили на носилках в санитарную «вертушку».

А на следующий день из полевого госпиталя пришло сообщение: гвардии старший лейтенант Фомин скончался, не приходя в себя, еще на борту вертолета. Это было жарким днем 21 июля 1983 года, когда Лехе недавно исполнилось всего двадцать четыре года и через двое суток он должен был убыть в очередной отпуск.

Вспоминая события двадцатилетней давности, Николай не заметил, как к могиле подошел Великанов.

И вздрогнул, услышав неожиданное приветствие:

– Здорово, мужики! Вот и я! Извини, Коля, прости, Леша, служба задержала.

Он обратился к Рыбанову:

– Ты давно здесь?

– Достаточно, чтобы вспомнить тот проклятый бой!

– Понятно! Наливай, что ли? У меня сегодня времени в обрез! – попросил подполковник.

Николай разлил водку по двум стаканам.

Выпили, закусили, закурили.

– Сам-то как? – спросил Николая Семен.

– Плыву по течению.

– Зря ты вот так, Коль…

– Чего зря? – вдруг окрысился Рыбанов.

– Плюнул на себя, вот чего!

– Сень! Давай договоримся, что свои проблемы я буду решать сам, а? Ты прекрасно видишь, жизнь у меня не сложилась. И что-либо изменить уже нельзя. Да я и не хочу ничего менять, понял?

Великанов хотел перебить друга, но тот не дал:

– Не надо, Сень! Знаю, что скажешь. Что и хата есть, и здоровьем бог не обидел, и баб одиноких вокруг много… не надо! Все из перечисленного в достатке, только в душе у меня пусто. Нет цели! Прошел день, и хрен с ним! Просьба к тебе одна, сдохну, похорони рядом с Фомой? Тут и место есть, и все оформить в твоих силах!

Подполковник укоризненно покачал головой:

– Нет, Коля, у тебя точно крыша съехала! Тебе и сорока пяти нет, а ты о чем думаешь?

Николай ничего не ответил, выбросил окурок. Тут же прикурив новую сигарету, достал вторую бутылку водки, открыл ее, молча разлил.

– За что вторую выпьем, страж безопасности? – спросил он.

– За тебя! – отрезал Великанов. – Чтобы наконец прошел твой депресняк!

– Да? Ну как скажешь, за меня так за меня!

Выпили.

Подполковник о чем-то задумался.

И вообще, с самого появления здесь Сеня был каким-то не таким. Но Николай пока ничего не спрашивал, они сидели молча, курили и глядели, как ветер колышет на могильной плите ярко-красные гвоздики. Семен задумчиво произнес:

– Да…

Тут Рыбанов и спросил:

– У тебя тоже неприятности, Сень? Семья?

– А? – очнулся от раздумий подполковник. – Нет, с семьей все в порядке, Оля привет тебе передает.

– Взаимно. А чего захмурел сегодня? Или от меня заразился?

– Не говори глупостей, Коля!

Семен встал.

При его крупной комплекции долго на маленькой лавочке не просидеть. Он прошелся вдоль ближних могил, помог какой-то женщине поправить плиту памятника. Вернулся к Рыбанову, встал у столика.

Николай за это время налил в стаканы остатки второй бутылки. Семен посмотрел на спиртное, ничего не сказал.

Рыбанов спросил:

– На службе напряги, Семен?

– Да как тебе сказать…

– Как есть, так и говори, если можешь, конечно.

– Сказал бы, если мог.

– Ну тогда вздрогнем по последней?

– Давай!

– За тех, кто остался в горах Гиндукуша и Чечни!

Не чокаясь, выпили.

Подполковник спросил:

– Мне пора, Коль, тебя подвезти до дома? Я на машине.

– Спасибо, Сень, не надо, я еще посижу с Фомой. Мне спешить некуда.

– Тогда до встречи. Спи спокойно, Леха. Мы помним тебя. А ты, Коля, как в себя придешь, позвони. На работу нормальную устрою…

Подполковник Великанов пошел к центральной аллее.

Рыбанов проводил его взглядом, пока тот не скрылся в лабиринтах кладбища.

Откуда-то сзади подошел неопрятного вида человек неопределенного возраста. Местный бомж. Спросил:

– Бутылочки пустые не позволите взять?

– Да забирай!

– А перекусить чего не найдется? Я с могил не беру, если только подаст кто!

– Голоден?

– Да!

Водка, несмотря на то что выпито было немало, особо не взяла Николая, так, непонятно что в голове. А он сегодня решил напиться. Повода не было, он ему и не нужен был, просто решил – и все! А значит, сделает! Он спросил бомжа:

– За водярой слетаешь? Тот ответил с готовностью:

– Какой базар?.. Только двадцатку бы сверху за ноги, а?

Николай предупредил:

– Принесешь пузырь, стольник дам, только смотри, не паленки какой. А двадцатку на, держи!

Он протянул бомжу восемьдесят рублей:

– Сколько ждать?

– С полчаса придется!

– Пойдет! Но насчет самопала я тебя предупредил!

– Все будет ништяк!

Бомж скрылся среди могильных крестов свежих могил в стороне, противоположной центральному входу. Видать, у этих ребят свои пути-дорожки здесь имеются.

Николай закурил очередную сигарету. Он всегда много курил, особенно когда выпивал. Улыбающийся образ Фомы вернул Рыбанова в прошлое.

Как случилось, что он стал тем, кем стал? И началось сразу же после Афгана. Когда его, боевого офицера, перевели в учебную часть, присвоив звание капитана. Он рассчитывал, пройдя войну, попасть куда-нибудь в центр или, что было бы справедливее, в Западную группу войск, за границу. А вместо этого – горный учебный центр, где семьи офицеров ютились в бараках рядом с палатками личного состава. Никаких удобств! Да что там удобств? Воды нормальной не было! Варили верблюжью колючку, пропади она пропадом! Людей желтуха да тиф косой косили. Как «афганец» подует, света нет! Да еще всякие пендинки – вроде простые комары, а укусит такая тварь, недели через две гнить начнешь. Скорпионом, гюрзой, коброй никого не удивишь, шакалы прямо к баракам ночью подходили. И жара! И днем, и ночью! С мая по октябрь на небе ни облачка. Солнце и зной! Короче, мандец полный!

Надя, правда, безропотно восприняла перевод мужа. Она готова была вместе с ним переносить все тяготы и лишения. Но он, Рыбанов, изменился.

Николай чувствовал, что война сломала в нем что-то то, что когда-то и определяло его сущность.

Он стал жесток, без причины вспыльчив. И не столько в отношении подчиненных, сколько к Наде, никак такого отношения к себе не заслужившей. Но стать прежним Рыбанов уже не мог. Душа боевого капитана так и осталась «за речкой». Он запил. Пил с утра, днем, к вечеру приходил в свой барак на автопилоте. Надежда пыталась воздействовать на мужа, бороться за него, но натыкалась на неприступную стену отчуждения, которую воздвиг капитан. И он понимал, что катится в пропасть, но ничего не предпринимал, чтобы остановиться.

Почему?

На этот вопрос у него, да и ни у кого другого, знавшего его, ответа не было. Он пил, подав рапорт на увольнение. За него взялись политические и партийные органы. Но и им ничего не удалось сделать. Николай был невменяем.



На беседах с начальством отмалчивался, на взыскания, которые посыпались как из рога изобилия, внимания не обращал. В общем, хорошо еще, что просто уволили в запас. А то такие штуки в армии в то время могли по-разному обернуться.

И хорошо, что в родном городе была квартира родителей. Отец в то время год как умер. Они с Надей переехали в Переславль. Надо отдать ей должное, супруга боролась за него до конца. И он вроде начал меняться, меньше пил, стал спокойнее, но тут новый удар – умирает мама! Новый срыв. Опять пьянки.

Никакой постоянной работы, хамское, оскорбительное отношение к Наде, как будто она была причиной всех его неудач. Рыбанов прекрасно понимал, что во всем виноват сам, но непонятно и необъяснимо, словно назло кому-то продолжал… А такая жизнь не могла не привести семью к краху. Так оно и вышло.

Пришло время, и Надя призналась, что уходит к другому человеку.

Сказала честно и открыто.

Ему бы удержать ее, но Николай ответил, что она может делать, что хочет. Она ушла.

Разлуку переживал тяжело. Ревность и обида душили его. Но, как говорится, поезд ушел, вокзал опустел!

Почему сейчас Рыбанов вспомнил о Наде? Может, из-за того, что и с ней жизнь обошлась жестоко?

Уйдя от него, Надя обрела то, что стремилась создать с ним, – семью! С новым мужем, неким предпринимателем Карауловым. Летом 85-го года она родила сына. Он еще тогда подумал: и полгода не прошло, как они разошлись, а она уже обзавелась ребенком. С Рыбановым, значит, она детей не хотела иметь, а с другим – раз, и все дела! После этого Николай поплыл по течению, с каждым днем приближаясь к смертельному водопаду. У него были проблески, он сходился с женщинами, но ни с одной не ужился. А тут еще и деньги кончились. А кому он нужен без денег? Он ведь существовал на деньги от проданного в деревне дома деда. Потом пришлось искать работу, и он устроился грузчиком на продовольственной базе. Никуда больше его не брали. Но он этому не придавал значения. Платили неплохо, а работы он не боялся.

Странно, как за столь продолжительный период употребления алкоголя он не спился.

Рыбанов по-прежнему утром был легок на подъем. Не похмелялся и не болел. Пил больше по привычке и от одиночества, на которое сам обрек себя.

Катастрофа в жизни Нади произошла по вине случая.

Машина, на которой она с мужем возвращалась с дачи, потеряла управление, попав на битум, разлитый по дороге. Автомобиль вынесло на встречную полосу, прямо под «КамАЗ». Муж погиб сразу, Надя получила травмы, от которых стала инвалидом. Николай, узнав о несчастье, хотел навестить ее в больнице, но в последний момент не решился. А потом, когда она поднялась и смогла продолжить работу в школе, встреча потеряла всякий смысл. Хотя однажды, посетив кладбище в день рождения матери, Николай увидел ее. Она шла по центральной аллее, неся в руке две орхидеи.

Рыбанов мог бы ее окликнуть, поговорить, но и тут что-то помешало ему это сделать. Что? Боязнь, что Надя не так его поймет? Может быть. И Николай не окликнул ее, а в сердце заныла боль. И водка эту боль не перебила. Больше он Надю не видел. Но печальный и такой любимый образ Нади теперь часто вставал перед ним.

Николай посмотрел на фотографию Фомина, проговорил:

– Вот такие дела, Леха!

За кладбищем начали сгущаться тучи. Он прикинул: если ветер не изменит направления или не стихнет, то дождя часа через два не избежать.

Николай посмотрел на часы. Полчаса прошли.

Куда же провалился гонец?

Схватил «бабки» и был таков? Ну и черт с ним! Рыбанов ждет еще пятнадцать минут. Потом домой. В свою трехкомнатную тюрьму!

Бомж появился через десять минут, весь в мыле.

– Вот, господин хороший, и водочка, – с отдышкой доложил он. – Казенная, «Губернатор»! В магазине брал, даже чек принес, чтоб без сомнений!

– Молодец! Держи свои деньги, ты их честно отработал, и все, что из закуски осталось, забирай!

– Спасибо, вам вопрос можно?

– Давай.

– Извините, здесь ваш друг похоронен или родственник?

– Друг. Воевали вместе. В Афгане. Мне повезло, ему – нет.

Бомж горестно, с искренним сожалением вздохнул:

– Что ж поделать? Война – дело такое. Хотя еще неизвестно, кому повезло больше, тому, кто остался там навсегда, или тому, кому пришлось дожить до этих проклятых времен.

Николай внимательно взглянул на бездомного.

– Ты прав…

Он решил идти домой. Тучи все гуще обкладывали город, ветер усиливался.

Бомж ушел, Николай положил бутылку в опустевшую сумку, попрощался с другом:

– Пойду я, Фома. Спи спокойно. Придет время, глядишь, и встретимся, если… будет где встречаться! Прощай!

Он низко поклонился, вышел из ограды, накинув на место цепь, пошел к выходу из кладбища.

Водка понемногу начинала действовать.

Его немного покачивало. Не хватало еще в «мыльник» загреметь, менты сейчас так и пасут выпивших, будто нет у них другой работы. Надо немного прогуляться здесь.

Он еще с полчаса побродил по кладбищу, а потом уже направился к трамвайной остановке.

Подходя к дому, Рыбанов увидел «Опель» Горчака, соседа по подъезду. Моисея Иосифовича знали все жильцы дома, если не района. Он был известным в городе адвокатом, и многие обращались со своими бедами именно к нему. Человек по натуре добрый и отзывчивый, Горчак никому и никогда не отказывал в посильной помощи. За что и пользовался уважением как человек, а также авторитетом как профессионал высокого уровня.

Но сейчас у адвоката, судя по всему, возникли проблемы.

И заключались они в том, что к Горчаку прицепились трое молодых парней из категории уличных бандитов-беспредельщиков.

Уже издали Николай услышал:

– Тебе, жидовская твоя морда, кто тут тачку поставить разрешил, а? Это наша территория, и мы решаем, кому, где и что ставить! Разворовали, суки, страну, на какие «бобы» ты иномарку новую взял?

Один из парней несколько раз ударил по крылу машины.

Второй, ростом повыше, но с такой же неотличимой мордой, подначивал подельника:

– Да чего ты там, в натуре, выстави его на бабки – и весь базар, чего канитель с этим жидом разводить? Пятьсот баксов штрафа!

Третий из отморозков угрожающе приблизился к Горчаку.

– Ну ты че, скунс вонючий, будешь платить? Или нам твоей еврейской мордой отрихтовать «Опель»?

Николай ускорил шаг.

– Ребята, – мямлил Горчак, – нет у меня таких денег, нет! Ни с собой, ни дома!

– У вас, евреев, никогда ни хрена нет! Знаем вашу породу! Короче, Гном, снимай с тачки магнитолу и колонки, а ты, Моцик, бумажник его посмотри. Права и паспорт забери, потом выкупит, жидовская морда!

В это время к ним подошел Рыбанов. Наглость парней, на виду у всех, днем, безнаказанно грабящих и унижающих пожилого человека, взбесила его. Чему способствовало и выпитое ранее спиртное. Николай крикнул троице отморозков:

– Эй! Чмыри болотные! Чего к человеку пристали?

– Че??? – обернулся к Рыбанову старший бандит. – Это кто тут вякать вздумал?

– Столб тебе в очко, придурок! – ответил Николай. – И с тобой, мудак, не вякают, а пока еще разговаривают!

На такой выпад неизвестного мужчины отреагировала вся троица.

– Ты че, мужик, в натуре? Оборзел никак? В жало захотел?

Рыбанов завелся не на шутку, предупредил: – Короче так, козлы, через минуту не слиняете, асфальт лизать заставлю.

Тот, кого в кодле звали Гномом, обратился к старшему:

– Бань? Это еще че за заморочки? Ты слыхал базар этого ублюдка?

– Я все слышал, – прошипел змеей Баня. – Сейчас эта падаль ответит за слова, делаем его, пацаны!

И троица двинулась на Николая.

За своей машиной спрятался перепуганный Горчак.

Рыбанов же спокойно поставил сумку за бордюр стоянки, приготовившись к отражению нападения. По опыту он знал, что эти дутые качки серьезной опасности как бойцы не представляют. И больше мастера трепать языком, чем действовать. И нападают они стаей, как намереваются сделать это сейчас. В этой стае их и слабость. Один рассчитывает на другого, конкретной цели не имея. Как с таким противником бороться, бывший спецназовец знал.

Стоило троице сблизиться с ним до расстояния удара, Николай сам перешел к нападению.

Ударом ноги в голень он свалил Баню. Тут же растопыренной ладонью нанес удар в глаза Гнома, который с воем от резкой боли опустился к подельнику.

Третий, Моцик, успел взмахнуть рукой в попытке попасть в лицо Рыбанова. Но Николай отбил эту попытку и прямым ударом в челюсть послал бандита в глубокий нокаут. Схватив старшего за ворот джинсовой рубахи, рывком поставил его на ноги и спросил:

– Делаем его, говоришь? Ну и как, сделали?

Баня дернулся в попытке освободиться, но получил удар головой в лицо, опрокинулся на асфальт, заливая его кровью.

Осмотрев поле битвы, Николай сказал:

– Вот такие дела! – и уже громче: – Моисей Иосифович! Выходите, угроза миновала!

Горчак прекрасно видел, как сосед расправился с тремя крепкими с виду парнями, и смотрел на Рыбанова с уважением и восхищением.

– Да, вот что значит уметь драться! А я как нюня, растерялся, испугался и не знал, что и делать. Да и кто учил меня драться? У нас это не принято. А вы их ловко, Николай, обезвредили! А они, извините… того, живы?

Рыбанов усмехнулся:

– А что, вы предпочли бы увидеть их трупы?

– Что вы, что вы? Конечно, нет, упаси господь!

– Живы и скоро оклемаются, мы с их главарем беседу короткую проведем, и пойдут эти засранцы залечивать свои раны.

Действительно, минут через пять бандиты поднялись с асфальта.

Баня держал у носа платок, останавливая обильно идущую кровь. Гном, весь в слезах, наконец проморгался и смотрел на окружающий мир красными, воспаленными глазами. Моцак держался рукой за сломанную челюсть.

Николай приказал Гному и Моцаку:

– Вы, двое, быстро свалили со двора!

Бандиты послушно удалились.

Баня же ждал, что предпримет этот мужик, без напрягов набивший морды им всем, и молчал. От былой бандитской удали не осталось и следа.

Николай подошел к нему:

– Ты хоть знаешь, дурак, на кого наехал? Нет? Тебе без разницы? А вот сейчас этот жид, как ты его называл, позвонит своей «крыше», и ты пожалеешь, что на свет появился, жертва аборта! Это же знаменитый адвокат! Его весь криминал города знает, чучело! Благодари бога, что я вступился за него, иначе уже сегодня вечером всю вашу троицу в реке, как котят, утопили бы. Ты понимаешь, что я говорю, есть, чем понимать?

– Понимаю!

– Тогда вали отсюда, и мой тебе совет, обходи этот двор, и особенно еврея, за километр. Если, конечно, жить хочешь! Пшел вон!

Баня развернулся, продолжая держать промокший насквозь кровью носовой платок, слегка хромая, двинулся вслед подельникам.

Горчак, слышавший разговор Николая с бандитом, спросил:

– А про какую «крышу» вы ему говорили? У меня нет ничего подобного. Знакомые среди авторитетов преступного мира есть, но это связано с моей работой, и не более.

– Эти-то знакомства, Моисей Иосифович, и называются «крышей»!

Пожилой еврей задумался. Проговорил:

– Я хотел сегодня машину здесь на ночь оставить, а если эти вернутся и сожгут, чтобы отомстить?

– Эти сюда больше не вернутся, но могут появиться другие! Так что «Опель» все же лучше отогнать на платную стоянку, чтобы спать спокойно.

– Да, вы правы, я так и сделаю! Скажите, Николай, чем и как я могу отблагодарить вас за заступничество?

– Перестаньте, Моисей Иосифович. Мы же люди, а не звери, и должны помогать друг другу!

– Спасибо вам, Николай!

– Не за что! В другой раз постарайтесь успеть по сотовому телефону милицию вызвать!

– Да, да, конечно, я об этом как-то забыл! Все произошло так внезапно!

Николай поднялся к себе в квартиру, на третий этаж.

И тут же грянул гром. Неожиданным, мощным разрывом артиллерийского заряда. По стеклам забарабанили первые крупные капли начинающегося дождя.

Скоро он усилился, и над городом вовсю заполыхала гроза.

Вовремя он вернулся.

Рыбанов достал бутылку водки, купленную бомжом с кладбища, открыл ее. Выпил сто пятьдесят граммов, перекусил консервами.

Вышел на лоджию. Смотреть, как вокруг беснуется природа.

Ветер гнул деревья, его береза тоже отчаянно металась под порывами ветра.

Сверкала молния, и тут же ее зигзаги сопровождались оглушительными раскатами грома. Косой ливень, настолько сильный, что Рыбанов не видел дома напротив, до которого было метров двести, бил в окна.

Он стоял, защищенный от потоков воды балконной рамой, и смотрел на эту беснующуюся стихию.

Стоял, ни о чем не думая, ничего не вспоминая, не строя никаких планов на будущее. Просто стоял и смотрел на грозу!

ГЛАВА 3

В же это самое время в пригородном особняке некий Руслан Габрелия – хозяин усадьбы – вызвал к себе в кабинет жену Аллу и падчерицу Ларису, девушку семнадцати лет.

Когда мать с дочерью вошли к строгому мужу и отчиму, тот предложил им присесть:

– Садитесь в кресла, разговор у нас предстоит короткий, но обстоятельный, во многом меняющий обычный уклад нашей жизни.

Хозяин дома и семьи встал из-за рабочего стола, прошелся по обширному кабинету, обдумывая, с чего начать. Он подошел к супруге:

– Алла! Ты должна быть готова к тому, что скоро дочь нас покинет!

– Что??? – в один голос, в крайнем удивлении, воскликнули мать с дочерью.

Габрелия поднял руку:

– Лара, помолчи, с тобой разговор особый будет, а тебе, женщина, – повернулся он к жене, – повторяю: дочь в ближайшие дни покинет нас! Она станет женой одного почтенного и обеспеченного человека. И не пытайся возражать. Так решил я! А значит, так оно и будет! Не скули, а лучше займись подготовкой Ларисы к отъезду! Дорога ее ждет долгая, а жизнь счастливая!

Алла попыталась что-то сказать мужу, но тот грубо прервал ее:

– Ты не поняла меня, женщина? Или забыла, что в семье все вопросы решает только мужчина? Иди! Оставь нас с Ларой!

Алла послушно поднялась и, вытирая наполнившиеся слезами глаза, вышла из кабинета.

Когда-то, когда она жила еще в Грозном, мирном центре Чечено-Ингушетии, ей, девушке, чьи родители умерли в раннем возрасте, воспитанной бабушкой по отцовой линии, жить было нелегко. Она рано вышла замуж. Но супруг вскоре, без предупреждения, неожиданно ушел от нее, переехав куда-то на Кубань. Оставив ее в маленькой комнате общежития пожарной части, где служил раньше, с двухмесячной дочерью на руках и практически без средств к существованию. Она осталась подло брошенной, но не утерявшей былой красоты и привлекательности. Это пришлось по вкусу одному молодому горцу, абхазцу по национальности. Руслан, так звали горца, начал ухаживать за Аллой, и это нравилось молодой женщине. Она не любила его, но жизнь поставила ее в такие условия, что без посторонней помощи она просто бы не выжила.

Через год он сделал ей предложение. Тогда еще смешанные браки не были редкостью, и родители Руслана, не без некоторого сожаления, благословили молодых, несмотря на то что у невестки уже был ребенок. Казалось, все складывается неплохо, но Руслан после скромной свадьбы резко изменился. Алла из «необыкновенного, цветущего бутона розы», как раньше называл ее жених, превратилась просто в «женщину»!

По-другому муж к ней больше почти не обращался.

На окраине города отец Руслана построил молодой семье небольшой дом, где муж стал полновластным хозяином, подчинив Аллу своим законам. А супруг жил своей жизнью. Он являлся домой поздно, целыми днями занимаясь чем-то на центральном рынке. Требовал ужина, курил анашу и терзал ее молодое тело, извращаясь, как хотел!

Не такой жизни ждала от Руслана Алла, но что-либо предпринять не могла.

Однажды она решилась высказать мужу все, что думает по поводу их брака, и пригрозила, забрав дочь, уйти от него!

Руслан, выслушав ее, криво усмехнулся, вытащил из ножен длинный и острый кинжал, подошел к Алле, одним взмахом рассек ей щеку. Затем, подставив к горлу острие клинка, спокойно, словно так и должно быть, произнес:

– Это тебе, дорогая, за то, что забыла свое меcто в семье, где все решаю только я. А насчет ухода? Надо будет, я сам вышвырну тебя отсюда вместе с твоим выродком. До этого ты будешь жить по моим законам! И если ты еще раз осмелишься завести подобный разговор, я просто отрежу тебе голову. Запомни то, что я тебе сказал, на всю жизнь: ты, как и твоя дочь, мои рабы, не более того. Без меня вы давно бы сдохли в сточной яме, нищенки!

Он вложил кинжал в ножны, разрешил ей обработать рану, из которой хлестала кровь; к врачу, однако, не отпустив и не вызвав того. С этого дня безобразный шрам постоянным предупреждением «красовался» на лице женщины!

И хотя рабыней Руслан называл и Ларису, но относился к ней лучше, чем к матери. Может, оттого, что своих детей супруги так и не смогли завести? А может, по какой другой причине, но как бы то ни было, отчим относился к падчерице строго, однако не жестоко, иногда даже балуя подарками!

Алла же со временем смирилась с участью обычной прислуги и не возмущалась даже тогда, когда Руслан выгонял ее в комнату дочери, а сам проводил ночь с другой женщиной. И делал он это часто и открыто! Пока не подросла Лариса.

Как только ей исполнилось десять лет, Руслан стал уходить из дома и иногда пропадал на стороне неделями. И жили бы они так, но тут разразилась первая чеченская военная кампания.

Муж Аллы, как истинный горец, пошел служить Дудаеву. Но недолго продолжалась его боевая карьера. Вскоре он был взят в плен. К счастью для него, ничего кровавого Габрелия совершить не успел, да и многочисленные просьбы Аллы сделали свое дело. Руслана отпустили. И он, быстро собравшись, ничего толком не объяснив, уехал из родного дома. Габрелия отсутствовал почти год. Алла думала, что и второй муж просто бросил ее, и это было бы облегчением для несчастной женщины. Но он вернулся! Как-то поздней ночью Руслан постучал в окно своего дома. Приказал жене и падчерице собираться в дальнюю дорогу. Наутро они были уже в пути.

Остановились в Переславле, где Габрелия за период своего отсутствия сумел наладить собственное дело и купить квартиру. Жизнь изменилась, но только не в отношении Аллы. Она как была прислугой, так ей и осталась. За любое, случайно брошенное слово, которое не нравилось мужу, тот ее жестоко избивал. На улицу она не выходила. А скоро они переехали в пригородный дом, вся забота по которому легла на ее плечи. Муж же, связавшись с какой-то темной компанией, продолжал дикие оргии с местными проститутками, забыв об Алле как о женщине навсегда, как забывают о старых, отслуживших свой срок вещах, еще пригодных для грязной работы. Алла продолжала и в центре России оставаться рабыней. И жила одним – заботой о дочери! Габрелия строго следил за ее воспитанием, образованием и поведением, иногда потакая ее скромным прихотям. Как ни странно, Руслан даже не воспротивился знакомству падчерицы с молодым парнем из необеспеченной семьи! Знать бы, что готовил этот монстр!

Но он был скрытен, и все для Ларисы складывалось неплохо, пока не наступил сегодняшний проклятый вечер, принесший новость, от которой у Аллы острым клинком пробило сердце. И уходя из кабинета мужа, Алла не чувствовала себя. Без Ларисы ее жизнь в этой золотой клетке теряла всякий смысл!

Оставшись наедине с падчерицей, Габрелия долго молчал, отвернувшись в кресле к окну, зашторенному паутиной дорогой тюли.

Лариса, сжавшись в комок, ждала, что еще ей скажет отчим. Как это так? Без ее согласия решить ее же судьбу? И у нее уже есть парень, о котором отчим прекрасно знал! Как сказал он? Незнакомый жених из почтенного и обеспеченного рода? Да, именно, РОДА! Значит, он нерусский? Какой-нибудь, такой же похотливый, как и Габрелия, земляк отчима? Нет! Она не желает стать женой кавказца, с их дикими обычаями. Насмотрелась, что сделал с матерью богатый и почтенный горец! Она русская девушка и выйдет замуж только за своего парня, Сережу, которого любит и который любит ее! Какой может быть другой мужчина?.. Но решила пока молчать. Главное – переговорить с Сережей, может, он придумает что-нибудь? И с мамой следует посоветоваться. Злить отчима не следует.

Габрелия повернулся к столу, устремив безжалостный взор на падчерицу. Начал разговор вопросом:

– Лариса? Ответь мне, тебе плохо жилось в семье?

– Нет, но мама…

– Не о матери речь, я спрашиваю о тебе лично. Не все ли ты имела из того, что хотела?

– Я жила обеспеченно!

– Обеспеченно! – повторил за ней Габрелия. – Правильный ответ. Точный. Обеспеченно во всем!

Он ненадолго замолчал, забивая в трубку табак. Раскурив ее, продолжил:

– Я знаю, что у тебя есть парень. Из бедной русской семьи.

– Да, есть, и мы любим друг друга.

Руслан Габрелия сморщился, словно его пронзила зубная боль:

– Любите, да? Ты была у него дома?

– Была!

– Тебе в нем понравилось? Тебе пришлась по душе нищета, царящая в нем?

– Не это главное, папа!

Габрелия с детства приучил падчерицу называть его отцом и обращаться к себе соответственно.

– Вот как? С нищим и в шалаше рай, да?

– Да!

– Эх, Лариса, ты молода, красива, но глупа! Ответь мне еще на один вопрос, а что такое, собственно, любовь?

– Я… я… не могу выразить это чувство словами, но ты и сам не имеешь ответа на свой вопрос, не так ли?

– Как раз наоборот, я-то его имею, а вот ты – нет! И не будем тратить время на пустяки. Перейдем к главному! Послезавтра, 23-го числа, нас навестит один человек. Я решу с ним кое-какие вопросы, ну а потом, в тот же день, ты уедешь с ним! Чтобы вскоре стать его женой и наследницей многомиллионного состояния. Единственной наследницей! Там, куда попадешь, ты узнаешь, что такое настоящая роскошь! Ты не мать, это она поставила себя в положение рабыни. О ней забудь, думай о себе! Поведешь себя правильно, станешь принцессой! А я помогу тебе в этом и не позволю никому обидеть свою дочь!

Он положил трубку, выбив из нее пепел на листок бумаги, который, свернув, бросил в мусорную корзину. Вновь посмотрел змеиным взглядом в глаза падчерицы.

– Вижу, как ты возмущена, вижу, что хочешь многое высказать мне, но… я не желаю ничего слушать и замечать!

Габрелия повысил голос:

– И будет так, как я скажу! Ты станешь женой того человека, которого выберу я. Для твоего же блага, ибо сейчас ты не в состоянии принять правильное решение. Тобой правят эмоции, а должен главенствовать разум!

Лариса, наклонив голову, проговорила:

– Я подчинюсь тебе, папа, но позволь последние дни провести с Сережей?

Габрелия встал из-за стола, прошел к бару, налил себе рюмку дорогого французского коньяка, смакуя, мелкими глотками, выпил его.

– Лариса! Я мог бы до прибытия высокого гостя запереть тебя дома, но я не сделаю этого. Я пойду тебе навстречу! Ты можешь встретиться со своим парнем. У вас для этого есть сегодняшний вечер и завтрашний день. Попрощайтесь, разрешаю. Но не вздумай переспать с ним! Если в дальнейшем окажется, что ты выходила замуж не девственницей, скрыв это, – по нашим обычаям, я лично вынужден будут смыть позор кровью, твоей кровью!

– А если я уже не девочка? – спросила Лариса.

Взгляд Габрелии прострелил девушку.

– Ты решила поиграть со мной? Я сейчас же вызову врача, и мы все быстро узнаем, но тогда твоему Сереже сегодня же отрежут член, а замуж ты выйдешь все одно! Только принцессой уже не будешь, а превратишься в подстилку, как твоя мать!

Он поднял со стола сотовый телефон.

– Мне вызывать гинеколога?

– Не трудись понапрасну! К сожалению, я не успела…

Габрелия облегченно вздохнул:

– А может, Лара, тебе не надо встречаться с этим нищим? Достаточно будет телефонного разговора?

– Нет, папа, я должна все ему объяснить… раз так сложилось, да и ты обещал…

– Хорошо, хорошо, вызывай своего Сережу сюда. Объясняться и прощаться будете здесь, в нашем парке. Так спокойнее мне. Все! Иди!

Лариса поднялась из кресла, гордо, в отличие от матери, подняв голову, вышла из кабинета.

Отчим проводил ее похотливым взглядом. Почему Алла не оказалась такой же, как дочь? И жизнь бы сложилась иначе, и прожили бы вместе еще лет двадцать. А так… сама же и встала на край могилы. Зачем ему, полному сил и богатому Руслану какое-то забитое существо, которое и женщиной назвать можно лишь условно? Ему нужны такие девочки, как Лариса! И они у него будут! А вот Алле больше нет места в жизни. И как только падчерица уедет в гарем Юсупа, князя Когоева, он поставит точку в существовании бывшей жены.

Гаврелия вызвал своего помощника-земляка: надо установить наблюдение за Ларисой и ее влюбленным щенком.

– Муумин?

– Да, хозяин?

– Зайди ко мне в кабинет!

– Слушаюсь!

Проинструктировав подчиненного, Руслан отпустил его со словами:

– Смотри, Муумин! Пацан приезжает-уезжает, Лариса остается. Держать обоих под постоянным контролем. Если что случится, то жизнь твоя тогда оборвется! Судьбу пацана решим, когда передадим Ларису Юсупу. Свободен!

Муумин вновь поклонился, пятясь, как это было принято здесь, покинул кабинет, аккуратно закрыв за собой двери.

Лариса же спустилась в комнату матери.

Дернула за ручку, та была закрыта.

Девушка позвала:

– Мама, открой! Это я!

– Доча?.. Подожди, милая, немного, я сейчас открою!

В комнате послышалось какое-то движение. Дверь отворилась.

Лариса сразу обратила внимание на то, как бледна и неспокойна мать.

– Что с тобой, мама? Ты так сильно расстроилась?

Алла выглянула в коридор, убедилась, что кроме дочери в нем никого нет, пригласила:

– Заходи, Лара!

Лариса вошла в скудно обставленную комнату. Мать усадила ее в кресло у окна, сама опустилась на колени перед дочерью:

– Ты прости меня, Лариса, что устроила тебе судьбу такую… не перебивай, пожалуйста… я хотела, как лучше, а вышло вот как! Послушай мать свою! Этот… отчим твой, Габрелия, разрешил тебе последнее свидание с Сережей?

– Да! И сегодня вечером, и завтра! Правда, здесь, под его контролем. Я не хочу уезжать в неизвестность, мама, я не хочу жить с каким-то Юсупом, я не хочу оставлять тебя одну, и я люблю Сережу!

– Тише, дочка, здесь и стены имеют уши! Знаю я все и понимаю тебя, потому послушай моего совета. Но перед этим, подожди…

Мать встала, прошла к шифоньеру, недолго покопалась в белье, достала свернутые спортивные брюки. Развернула их. Внутри лежал газовый револьвер, пачка долларовых купюр разного достоинства, перстень с рубином, еще несколько драгоценных украшений.

Лариса удивленно смотрела на действия матери, ничего не понимая.

– …Дочка, возьми все это. И сегодня же вечером, слышишь, сегодня же, беги с Сережей отсюда. Бегом, через лес к трассе! Ближе к посту ГАИ. И через центральный вход. Сергей должен из газового пистолета вывести из строя охрану и забрать боевое оружие. Тогда отчим не пошлет погоню.

– Почему?

– Потому, что до поста не далее километра, и если Сережа выстрелит из автомата вверх, это услышат милиционеры, которые тут же поднимут тревогу. Габрелия испугается шума! А вы за постом ловите попутку, и в город. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Деньги помогут вам на первое время, продадите драгоценности. Ну а дальше все в руках господа! Будет трудно, идите в ФСБ. Только в ФСБ. Не вздумайте в милицию, там у него свои люди. Главное, сегодня же беги отсюда, дочка, иначе завтра может оказаться поздно, и ты станешь такой же рабыней, как и я. Отчим продает тебя, преследуя свои цели. Ему и семья-то русская нужна была, чтобы обосноваться здесь, в России. И здесь творить дела свои грязные. Ты поняла меня, Лариса?

– Я все поняла, мама! А как же ты?

Алла встала, подошла к окну, замерла перед ним, вглядываясь куда-то в даль, тихо проговорила:

– За меня, дочка, не волнуйся. Со мной хуже, чем было, уже не будет…

Она повернулась к дочери.

– Иди ко мне, родная!

– Мама!

Они обнялись, навсегда прощаясь в этой жизни!

– А теперь иди! И, прошу, сделай так, как я сказала тебе! Только таким образом ты спасешь и свою жизнь, и жизнь Сережи. И дай вам бог всегда быть вместе! Прожить жизнь счастливую и долгую! Прощай, кровинушка моя, прощай!

– Мы разве больше не увидимся, мама?

– Нет!

Категоричность ответа испугала Ларису. Она посмотрела в глаза матери и… увидела в них мертвую пустоту. В глазах не было жизни, и дочери стало еще страшнее.

Но мать уже почти силком вытолкнула ее в коридор, передав оружие, деньги и драгоценности:

– Иди, дочка. Прости меня за все!

– Мама!

Но Алла, захлопнув дверь, не ответила, закрыла лицо руками и зарыдала.

Лариса бегом скрылась в своей комнате.

Там она, закрыв дверь, переоделась в широкого покроя спортивный костюм, разложив предметы и деньги в его глубокие карманы, вышла на улицу.

Из беседки, по сотовому телефону, набрала знакомый номер.

– Да? – тут же ответил Сергей.

– Сережа, ты извини, раньше позвонить не могла, у меня небольшие проблемы.

– Проблемы? Мы встретимся сегодня?

– Да, если только ты сможешь приехать ко мне в загородный дом.

– Что-нибудь случилось?

– Да! И встретиться мы можем только здесь! Или нигде и никогда! Ты понял меня, Сережа?

– Понял! Я подъеду с другом на машине, но появиться, как понял, должен с остановки, при подходе пригородного автобуса?

– Ты не по возрасту сообразителен, парень!

– Жди, я буду с «первым же автобусом»!

– Ты нужен мне, Сережа!

– Я скоро буду!

Муумин, неизвестно как оказавшийся рядом с беседкой, слышал окончание телефонного разговора, но ничего подозрительного в нем не усмотрел.

Зато взорвалась Лариса:

– Тебе чего здесь надо? Хозяин следить за мной отправил?

Абрек усмехнулся:

– Э-э, дорогая, зачем ругаешься? У тебя свои дела, у меня – свои! Не будем мешать друг другу? Тем более ругаться! Такой молодой, красивой девочке и ругаться? Это совсем плохо!

– Да пошел ты!

И на этот раз Муумин только улыбнулся.

Правда, в этой улыбке больше отражался оскал разъяренного хищника. Но он смолчал, повернулся и пошел к центральному входу.

Туда же следовало идти и Ларисе.

Вот черт нерусский! И этот туда же. Не даст отчим уединиться им с Сережей! Через своего Муумина не даст! Тем хуже для абрека!

Лариса помнила наказ матери и решилась на бегство. Теперь никто и ничто не могло ее остановить. Да и Сережа понял, что предстоящее свидание простым не будет. Сережа, Сережа, знал бы ты, в какое дело ввязываешься? Может, бросил бы все и сбежал? Нет! Он не такой! Да что гадать, скоро она узнает, насколько правдивы были его слова о любви. Ему всего шестнадцать лет, он моложе ее на год! Готов ли он защитить свою любовь? Не на словах, а на деле, на которое не каждый взрослый мужчина пойдет!

Сегодня все встанет на свои места.

Она посмотрела на часы: 19.10.

Через пять минут у перекрестка, ведущего от города сюда, к усадьбе Габрелия, и вправо, к деревне Кудрино, остановится автобус и должен будет появиться Сережа!

А тот в это время, лежа в кустах за остановкой, двадцать минут назад высадившийся здесь из «девятки» друга, тоже с нетерпением посматривал на часы.

Как медленно текло время!

Мать Ларисы проводила взглядом удаляющуюся по аллее дочь, задернула плотные шторы, проверила запоры на дверях, переоделась во все чистое, написала на листке бумаги:

«Лариса, прости и не осуди, а ты, Руслан, будь проклят до седьмого колена на веки вечные! Алла».

Повернулась к образам в углу, встала на колени, помолилась.

Набросила ранее приготовленную веревку на крюк в деревянном потолке, который сама и вкрутила перед приходом Ларисы. Этот шум и слышала дочь, перед тем как бледная мать открыла ей дверь. Подставила под крюк с веревкой стол. Встала на него, сделала петлю, набросила ее на шею, затянула.

Слезы застилали ей глаза, тело дрожало.

Шаг вперед, веревка натянулась, второй… опора ушла из-под ног. Горло сдавила петля, руки повисли. И несчастная женщина, сбив стол, повисла, дергаясь в судорогах. Ей не было еще и сорока пяти лет.

Лариса подошла к воротам одновременно с Сергеем.

Охрана, вставшая было между ними, под окриком Муумина расступилась.

– Проходи, Сережа, – пригласила Лариса парня.

Тот зашел на территорию поместья, встал, осмотрелся. Он был здесь впервые. До ворот провожал, это было, но внутри – впервые! Обычно они встречались в городе у дискотеки, куда ее доставляла машина с охранником. Но иногда она приезжала и на автобусе. Именно тогда Сергей провожал ее до ворот усадьбы. Теперь же он с интересом рассматривал поместье своей возлюбленной.

– Да, – проговорил он, – шикарно жить не запретишь, и этот замок, – он указал на большое каменное строение, выполненное в готическом стиле, – ты, Лара, называешь домом?

– Это и есть дом.

– Нет, это скорее музей какой-то. В нем привидения не водятся? – спросил Сергей, улыбаясь открытой, доброй улыбкой.

– Нет! – немного раздраженно ответила Лариса. – Привидения здесь не уживаются!

– Ну не знаю, – задумчиво сказал молодой человек, – ты не обижайся, но, по-моему, нормально в этом замке жить невозможно. Я бы лично не смог!

– А здесь и не живут нормально. Пойдем в парк. Нечего тут стоять рядом с этими абреками из ох-раны.

Муумин в который раз оскалился в своей звериной ухмылке:

– Идите, голубки, идите в парк. Погуляйте. В 23.00 прошу прибыть сюда, на выход! Иначе твоему ухажеру, не успей он на последний автобус, придется топать до города двадцать верст!

– Ты за нас не волнуйся, Муумин. Надо будет, отчим заставит тебя лично отвезти Сережу в город! Пошли, Сергей!

Муумин в ответ что-то неслышно прошипел…

Молодая пара между тем свернула с центральной аллеи и направилась в парк. Там они устроились на открытом берегу искусственного пруда. Так, чтобы незаметно к ним подойти никто не мог.

Они видели охранника, специально приставленного к ним Муумином, но тот был метрах в ста левее. Абрек сидел на перевернутой лодке и курил, бросая редкие взгляды на влюбленную парочку.

– Что случилось, Лариса? – спросил Сергей.

– Что случилось, спрашиваешь? Страшное, Сережа! Меня хотят отдать замуж за неизвестного кавказца и увезти отсюда!

– Что???

– Да! Но ты не перебивай, а слушай внимательно. Ответь только, ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

– О чем ты спрашиваешь?

– И готов ради меня пойти на все?

– На все!

В голосе парня прозвучали угрожающие нотки. В его мальчишеских глазах зажглась недетская ярость. Сережа в свои шестнадцать лет был не только крупным, спортивным парнем, но и выглядел не по годам взрослым, вел себя как взрослый.

– Я тебя никому не отдам, Лариса. Никто тебя никуда не увезет. Это мое слово. Нам надо бежать отсюда!

– Это самое говорит и мама. Она даже предложила план побега.

– Да? Значит, она нас поддерживает?

– Ты ей нравишься, и она не имеет ничего против того, чтобы у нас сложились более серьезные отношения.

– Что она предлагает?

– А вот теперь слушай и прикидывай…

Лариса начала излагать план, предложенный матерью.

Сергей внимательно слушал.

Девушка закончила:

– Вот таков план!

– Понятно!

Сергей задумался, принимая решение, как ему лучше действовать. Лариса не стала мешать ему, она подошла к пруду и стала бросать в воду камешки. Вскоре к ней подошел Сергей. Она спросила:

– Ты сможешь разоружить охрану? Там ребята крепкие!

– А я что, по-твоему, слабый?

– Я не хотела тебя обидеть, Сережа!

– Знаю. Ну что ж, будем действовать, как посоветовала твоя мама, давай пистолет.

Лариса вернулась на прежнее место, легла на траву.

Сергей сделал то же самое.

Она незаметно, по траве, пододвинула пистолет жениху. Тот взял его, положил в карман брюк. Спросил:

– Чем он заряжен, не знаешь?

– Как чем, газом! Пистолет же газовый!

Сергей улыбнулся:

– Понятно, что газом, я хотел узнать каким? Слезоточивым, нервно-паралитическим, снотворным или еще каким?

– Этого я не знаю, и мама не сказала. Она тоже, скорее всего, сама не знает. А это важно?

– Да нет, в принципе, главное, самим не попасть под газ…

К охраннику, отдыхающему на перевернутой лодке, подошел Муумин. Они о чем-то быстро переговорили друг с другом, глядя в сторону молодых людей. Помощник Габрелии посмотрел на часы. На свои посмотрел и Сергей. Черт, уже 22.35, а казалось, только встретились. Как быстро пролетело время. Сейчас его должны попросить отсюда.

Покурив с охранником и выбросив окурок в пруд, Муумин направился к влюбленным. Сергей приказал:

– Приготовься, Лара! С этой минуты не встревай ни во что и следуй за мной как тень!

– Да, конечно, Сережа…

Девушка была приятно удивлена его спокойствием.

Подошел Муумин. Улыбнулся, обнажив свой волчий оскал:

– Молодые люди, вам пора прощаться. Тем более завтра у вас будет еще день. Прошу, молодой человек, покинуть усадьбу. До последнего автобуса в город осталось не так много времени!

Сергей с Ларисой поднялись, не обращая внимания на Муумина, пошли к центральной аллее, оттуда к воротам.

Помощник Габрелии шел следом, мурлыкая под нос какую-то мелодию.

Они приблизились к воротам.

Из будки вышли охранники.

Сергей оценил обстановку, теперь он видел автоматы «АКСУ». Бойцы охраны, не готовые к бою, спереди, Муумин сзади. Применить пистолет против всех троих сразу не удастся.

Стрелять вкруговую означало попасть в самый центр собственноручно выпущенного газового облака.

Следовательно…

Сергей остановился перед воротами, Лариса отошла немного в сторону, жених ее резко обернулся и выстрелил прямо в лицо горца. Тот схватился за бородатую физиономию, с воем опускаясь на колени. Сергей же, развернувшись на сто восемьдесят градусов, нанес два почти одновременных удара ребром ладони в горло. Охранники отключились. Сергей снял с бессознательных тел автоматы, один бросил Ларисе, раскрыл калитку, крикнув:

– А теперь, Лара, за мной!

Молодые люди рванулись в лес. Им предстояло пробежать метров пятьсот, где на лесной грунтовке, развернувшись к трассе, Сергея ждал его друг.

Муумин достаточно быстро пришел в себя, промыв глаза в противопожарной бочке, наполненной водой. Посмотрел на вырубленных охранников, покачал головой:

– Ай, как плохо! Но докладывать хозяину надо немедленно, пока беглецы не ушли далеко.

Помощник прошел в будку, вызвал Габрелию.

– Да! – ответил тот.

– Это Муумин, хозяин!

– Я понял, что это ты, чего надо?

– У нас ЧП, хозяин!

– Что?

– Пацан Ларису увел!

Секунда молчания на том конце провода. Затем недоуменный вопрос:

– Как это, увел?

Габрелия никак не мог осознать, до него еще не дошло… Муумин же продолжал:

– Этот шакаленок, когда я выводил его за ворота, выстрелил в меня из газового пистолета и напал на охрану, вырубил и обезоружил их…

Наконец Руслан понял, что произошло.

– Ты что мелешь, идиот? Как это шестнадцатилетний пацан мог вырубить этих амбалов? Уж не обкурился ли ты анаши?

Выслушав хозяина, Муумин ответил:

– Я не обкурился, не обнюхался и не напился! Я все время следил за молодой парой. Они сидели на берегу пруда и мирно беседовали. Потом я попросил парня покинуть усадьбу. Он подчинился без лишних слов. А на выходе напал и на меня, и на ваших джигитов. Кстати, бойцам охраны требуется помощь, они до сих пор не пришли в себя. Я же, как только оклемался, сразу же позвонил вам. Парень и Лариса ушли лесом, забрав автоматы охраны…

Габрелия бросил трубку внутренней связи.

Первым желанием было отдать приказ на преследование беглецов, но его пришлось усмирить.

Пацан оказался слишком шустрым… В руках у него оружие. И он вполне способен открыть огонь. А рядом пост ГАИ! Менты, услышав автоматную стрельбу, тут же поднимут тревогу, и скоро ОМОН перекроет всю округу. Начнутся разборки. Этого допустить нельзя. Раз сумели сбежать, пусть бегут! Надо только перекрыть все дороги и вокзалы, немедленно… О чем он тут же распорядился. Далеко им не уйти!

Завтра же бригады перевернут весь город, захватят мать этого шустрого Сережи. Вернется Лариса, никуда не денется. Но кто вложил им в головы мысль о побеге? Не иначе эта сука, Алла! Ну, женщина, у нас с тобой разговор конкретный состоится! Но перед этим надо прилюдно разобраться с Муумином.

Руслан вызвал на связь помощника:

– Муумин?

– Слушаю, хозяин!

– Охрана ворот очухалась?

– Только что!

– Оставь там одного, остальных собери во внутреннем дворе особняка. Через полчаса я выйду.

– Понял, хозяин, выполняю!

– Выполняй!

Отключив телефон, Габрелия прижал трубку к щеке, задумался. Злость переполняла его. Неужели Алла надоумила Ларису на побег? Укусила, сука, все же укусила, тварь ползучая!

Но я не так укушу! Умоешься ты у меня кровью, женушка!

Он схватил ножны с кинжалом, длинный кнут и бегом спустился на первый этаж.

Попытался открыть дверь, но та оказалась на запоре.

Носком сапога он несколько раз ударил по двери.

– Открывай, сука! Мужа встречай!

В комнате мертвая тишина!

Посмела куда-нибудь выйти? Нет, дверь закрыта изнутри. Не открывает, потому что боится? Правильно делает, что боится! Но от гнева Габрелии никакие запоры не спасут. Он вызвал все того же Муумина.

Помощник прибыл в считанные секунды в сопровождении охраны.

Руслан приказал:

– Выломать дверь!

Сам отошел в сторону, затянулся анашой из отборной индийской конопли.

Бойцы одним ударом вышибли дверь, влетев вместе с коробкой в комнату. Вышли оттуда бледные, растерянные, испуганные. Один из них показывал рукой в проем:

– Там, хозяин… это… того… ваша жена… этого!

– Чего тянешь кота за хвост? – крикнул Габрелия. – А ну все во двор, ждать меня!

Муумин с охранниками ринулись по коридору во двор.

Руслан зашел в комнату, резко остановившись на пороге.

Перед ним висела, с посиневшим лицом и чуть выпавшим наружу языком, Алла!

Габрелия провел взглядом от крюка, которого раньше в комнате не было, по телу бывшей жены, до опрокинутого стола.

– Вот, значит, как, мразь? Опередила, сука? Сама свою судьбу решила? Эх, твою мать! Надо было и над ней установить контроль!

Он сплюнул на пол комнаты, вышел из нее, прошел коридором во двор, укрытый с четырех сторон жилыми и подсобными строениями, исключая неширокий проезд для автомобиля. Но и через него, из-за периметра ограждения, невозможно было ничего разглядеть. Проезд закрывался сауной.

Габрелия вышел на каменный плац, как называл место у фонтана, где иногда строил своих подчиненных, отдавая какие-либо задания, проводя инструктажи по несению службы, просто читая нотации. Здесь же и наказывал, в основном поркой, провинившихся.

При его выходе шеренга охранников, подавляющее большинство которых составляли лица так называемой кавказской национальности (были среди них еще два украинца, литовец и русский), подтянулась.

Муумин вышел к хозяину, доложил, что охрана, за исключением двух человек с основных постов, собрана.

Габрелия, казалось, не обратил никакого внимания на рапорт помощника, прошелся вдоль строя, вернулся в центр, встал перед подчиненными, широко расставив ноги, сложив руки назад.

– Я собрал вас здесь для того, чтобы наказать одного человека! Прилюдно наказать! Так, чтобы каждый из вас знал, что Руслан Габрелия слов на ветер не бросает, никому и ничего не прощает! Муумин!

– Я, хозяин!

Помощник подошел к Габрелии.

– Муумин! Скажи мне при всех, что я велел тебе сегодня?

– Следить за тем, чтобы ваша дочь с прибывшим из города парнем до 23.00 находилась в усадьбе! – ответил помощник.

– И это все? – спросил Руслан.

– Все!

– А разве я не предупреждал, что, если она скроется с эти пацаном, твоя жизнь оборвется?

Муумин виновато и обреченно опустил голову:

– Предупреждали, господин…

– А как ты думаешь, Муумин, я должен держать свое слово?

– Да, хозяин!

Габрелия повернулся к замершей в ожидании скорой казни шеренге своих подчиненных.

– Вы слышали ответ человека, который верно служил мне долгое время, но совершил непростительную ошибку. Слышали? А теперь смотрите!

Выхватив кинжал и резко развернувшись, Руслан по рукоятку вонзил клинок в живот Муумина.

Тот обеими руками схватился за руку убийцы. Габрелия легко освободил кисть от захвата. В болевом шоке бывший помощник попытался вырвать кинжал из тела. Но глаза затуманились, ртом пошла пенистая кровь, колени подогнулись, и, дергаясь в судорогах, Муумин упал на каменный покров двора, обильно орошая его кровью.

Руслан нагнулся, выдернул кинжал, протер его одеждой жертвы, вложил в ножны, приказал:

– Рамазану остаться, остальным по своим местам, представление закончено, жизнь продолжается! Вперед, джигиты!

Шеренга быстро распалась. Никому не хотелось оставаться во дворе рядом с трупом бывшего начальника, на глазах хозяина, в одно мгновение решавшего судьбы людей, которые от него зависели.

Габрелия взял под руку здоровяка Рамазана, блестевшего своей начисто лишенной волос головой.

– Идем, Рамазан, в кабинет. С этого момента ты моя правая рука, вместо покойного Муумина. Ты доволен назначением?

– Еще бы, хозяин!

– Вот и хорошо. Беспрекословное подчинение и беззаветное служение мне. Не совершай ошибок, и ты станешь богат! Ведь это главное для тебя?

– Если честно, то да, хозяин.

– Я знаю, что говорю, идем. Поговорим, определимся, что нам следует сделать в первую очередь.

Рамазан ничего не понял из сказанного хозяином, но твердо уяснил, что с этой минуты он становится большим начальником, помощником самого Габрелия.

Руслан приблизил Рамазана к себе не случайно.

Совершенно не отягченный умом и совестью, имеющий при этом отменное здоровье и какое-то скотское желание кому-нибудь служить. Не имеющий не только друзей, но и товарищей, умудряющийся обитать в стае одиноким волком, такой человек и нужен был Габрелии.

Долго разговаривать в кабинете хозяин с новоиспеченным помощником не стал, довел до него свои основные требования по должности, обсудил материальные вопросы и отдал первые приказы:

– Что ты должен сделать сейчас, Рамазан, так это убрать трупы! Как стемнеет, прикажешь затолкать эту падаль в мешки с песком и катером, на веслах, вывезти на середину озера. Там и затопить мазуриков!

– Второе, сегодня уже бесполезно, а вот завтра, с утра, бери пару бригад и начинай поиск Ларисы. Вот тебе адрес ее пацана… Если к вечеру не найдешь девку, хватай его мать, за которой с утра же и установишь наблюдение.

– Извините, хозяин, – перебил Руслана помощник, – а если рядом с матерью в его хате оставить засаду?

Габрелия встал, забил трубку, закурил:

– Рамазан! Усвой раз и навсегда, что, когда говорю я, ты – молчишь! И… позволь уж мне решать здесь, что делать, а чего нет! Твоя задача лишь выполнять задания, понял, Рамазан?

– Понял, хозяин!

– Хорошо! Далее…

Хозяин усадьбы еще с полчаса инструктировал своего нового помощника.

Проводил из кабинета словами:

– И все это, Рамазан, ты должен будешь сделать завтра. А теперь иди, наводи в охране порядок. Особо займись теми, у кого пацан, какой-то ребенок, отнял оружие, отрубив, как щенков каких-то. Покажи сразу свою власть. Эти ребята, как мне кажется, достойны сурового наказания. А как думаешь ты?

– А?.. Что?.. Это… конечно! Как может быть иначе?

– Смотри, не убей кого! Иди…

Новый помощник вышел из дома хозяина, яростно сверкая глазами. Он пошел в отсек, где находились комнаты отдыха охраны. Нашел тех, кого обезоружил Сергей, безжалостно избил их до полусмерти. Рамазан умел служить хозяину!

Позже небольшой катер вывез и сбросил в озеро мешки с телами Аллы и Муумина. А в час к Габрелии доставили проституток. Он прогнал сутенера с его длинноногими сосками. Не ко времени они были сейчас! Он до утра пил коньяк и думал, пока мог. Около трех часов спиртное свалило его. Он заснул тут же, в кабинете, на кожаном диване.

ГЛАВА 4

Ранним утром, вернее еще ночью, в квартире Рыбанова настойчиво прозвучал сигнал дверного звонка. Он и разбудил Николая. За темным окном продолжался дождь. Правда, он ослабел, и ветер больше не рвал деревья, гроза ушла куда-то в сторону, напоминая о себе отдаленными раскатами грома. Рыбанов подумал, что звонок ему послышался, никто в это время, в 3.15, не мог прийти к нему. Но тут, уже отчетливо, сигнал повторился. Сомнения отпали. «Что за черт? – подумал он», – Кого это могло принести? Он встал, включил свет, направился в коридор. Смотреть в «глазок» было бессмысленно, лампочки в подъезде исчезали, как по мановению волшебной палочки. Стоило вкрутить ее, зайти в квартиру, выйти минут через пять, и… пустой патрон! Мистика, да и только.

Он включил бра в прихожей, открыл дверь, не спрашивая «кто там?», и буквально окаменел.

Перед ним стояла Надежда!

Да, да, именно, она, его бывшая жена.

Кто-то просматривался за ее спиной, но Рыбанов видел только Надю.

– Здравствуй, Коля.

– Привет, – автоматически ответил Николай.

Надя продолжила:

– Я тут с сыном и невесткой. У нас беда, Коля! Ты впустишь нас или это невозможно?

Ее слова привели Рыбанова в чувство, он посторонился:

– Проходите, конечно, какие могут быть разговоры?

Он пропустил промокших насквозь Надежду и молодых людей: статного, крепкого парня, похожего на Надю, что сразу бросалось в глаза, и красивую девушку в спортивном костюме. Предложил:

– Надя! Проведи ребят в третью комнату, а сама выбери из шкафа им и себе какую-нибудь одежду! А я освобожу ванну и приготовлю чай с малиновым вареньем, где-то должна быть банка!

Он прошел в ванную комнату, убрал белье, приготовленное для стирки, а Надя, прекрасно ориентировавшаяся в квартире, сделала, как сказал Николай. И скоро вывесила в лоджии промокшую одежду.

Колиных рубашек и брюк хватило на всех, только выглядели ночные гости в этой одежде смешно. И молодые люди смеялись друг над другом!

Эх, молодость! Если молодым было смешно, они смеялись, если грустно, то отдавались печали до слез! В их возрасте главенствовали эмоции! Разум пока оставался на вторых ролях! Может, поэтому мы и вспоминаем свою молодость как нечто безоблачное, светлое, счастливое? Как лучшее время прожитой жизни?

Николай прервал их смех:

– Итак, господа хорошие, давайте знакомиться. Меня зовут Николай, лучше без отчества, не люблю официальность, можно дядя Коля, тоже пойдет.

Надя, сидя в кресле, показала рукой на парня, – это мой сын, Сергей, рядом его невеста, Лариса.

– Понятно и очень приятно! Ванная готова, прошу под душ!

Сын Надежды встал, поцеловал в щеку Ларису, прошел в ванную.

Николай же вышел в прихожую, где гости оставили спортивную сумку. Замок был открыт, и перед тем, как поднять ее, он невольно взглянул внутрь и… удивленно присвистнул:

– Ничего себе?! А гости неплохо вооружены!

На дне сумки лежали два короткоствольных автомата Калашникова – «АКСУ».

Вот так заморочки! Откуда у них боевые автоматы?

Он проверил оружие. «АКСУ» находились в полном порядке. Готовые к бою. Магазины заряжены полностью, по тридцать патронов в каждом.

Николай уложил автоматы и услышал движение сзади. Обернулся. На входе, опершись о дверь, стояла Надежда.

Она спросила:

– Коля, ты так спокойно принял наш необычный приход?

– А как, по-твоему, я должен был принять его? Конечно, удивила, но ты сказала, что у вас беда. А в беде людям я привык помогать. Ну а что, конкретно, за проблемы такие? Надеюсь, объяснишь. Как и то, откуда у вас боевое оружие! Не так?

– Так, но…

– Надь, давай сначала разместим молодых, пусть отдыхают, потом обо всем поговорим!

– Хорошо!

Николай, в сопровождении Надежды, прошел в зал.

Сел в кресло, поставив сумку возле себя. Рядом присела Надежда, напротив, на диване, – Лариса.

Рыбанов, обращаясь к девушке, спросил:

– Лариса, откуда в сумке оружие, можно узнать? Если можно, то коротко и правдиво!

Лариса объяснила.

– Достаточно, – сказал Николай, – все, что мне надо было узнать на настоящий момент, я узнал, все остальное потом! А сейчас, если не трудно, возьми в гардеробе чистое белье и застели диван во второй комнате. Извини за вопрос, вы с Сережей спите вместе?

Девушка покраснела. Николай все понял.

– Ничего, если любите, привыкайте! Все равно мне больше нечего вам предложить. Стели, и после горячего душа и чая в постель!

Лариса нисколько не обиделась и легко послушалась этого седого мужчину, чье влияние на всех было необъяснимо успокаивающим. Она услышала:

– Надя, ты бы помогла девочке? Хотя бы найти белье. Я на кухню!

Николай поставил чайник, приготовил чашки. Нашел в углу холодильника банку с вареньем, которая хранилась там с незапамятных времен. Хлеба, да и ничего больше, кроме бутылки водки, из продовольственных запасов у Рыбанова не было!

На кухню вышла и Надя.

Она присела за стол, положила подбородок на ладони.

– А у тебя, Коля, так ничего и не изменилось за столько лет!

– А что, собственно, должно было измениться?

– Женился бы!

– Давай, Надь, закроем эту тему? Вон и Лариса вышла из ванной, твоя очередь!

– Мне от душа может стать только хуже!

– Да? Тогда собирай детей на чаепитие!

Надя вышла. Николай посмотрел на часы. Половина пятого.

Молодые от чая отказались, сославшись на усталость, и закрылись в отведенной им комнате. Впервые в жизни им предстояла совместная ночь на двоих!

Бывшая жена вернулась, села на прежнее место, тяжело вздохнула.

Рыбанов же, закурив у окна, начал разговор:

– Начало вашей истории я слышал, и мне в общих чертах ясно, что произошло. Теперь хотелось бы узнать подробности!

– Ты прости, Коль, что втягиваю тебя в это дело! Если бы оно касалось только меня лично, я бы не пришла. Но оно ставит под угрозу жизнь сына и его девочки. И защитить их я не в силах. И никто из моих знакомых не в силах…

– Надя! Достаточно предисловия, давай по теме!

Надежда подробно рассказала бывшему мужу историю любви своего сына и падчерицы богатого, крутого бизнесмена.

– И вот этот Габрелия, – Надя за все время рассказа впервые назвала отчима Ларисы по имени, – решил отдать… девушку замуж за неизвестного ей богатого человека…

В этом месте Николай прервал ее.

– Как ты назвала отчима Ларисы? Габрелия? Уж не Руслан ли его имя?

– Да, – ответила Надя, – его имя Руслан Габрелия, ты его знаешь?

– Неважно, продолжай.

– Напоследок этот Габрелия позволил падчерице попрощаться с Сережей. Сын поехал к ней в усадьбу, откуда они и бежали. Сережу ждал на машине его друг. Поэтому им быстро удалось скрыться.

– И твой Сережа стал обладателем боевого оружия! Как же он сумел разоружить подготовленных охранников? Он, шестнадцатилетний пацан?

– Он успешно занимается рукопашным боем и собирается, как и ты когда-то, идти в десантники!

– Похвально! Ты можешь гордиться своим сыном, Надя!

В голосе Рыбанова бывшая жена почувствовала глубокую печаль. Поэтому ничего не ответила.

Молчал, думая о своем, и бывший капитан.

Первой паузу прервала Надя:

– Представляешь, что начнется через несколько часов? По словам Ларисы, у ее отчима целая армия бандитов. А что сделает Габрелия, попади мы в его руки, догадаться нетрудно.

Николай спросил:

– Друга Сергея, что увозил их от усадьбы, предупредили об опасности?

Надя удивилась:

– А при чем здесь Игорь?

– А при том, что, если его тачка «засветилась», именно с него люди Габрелии начнут свои поиски.

Женщина пожала плечами:

– Этого я не знаю, Коль. Как-то даже не подумала об Игоре.

– Буди сына!

– Но он только лег!

– Надя! Дело очень серьезное, я знаю Габрелию, знаю, на что он способен, делай, пожалуйста, как я тебя прошу.

Через минуту на кухню вошел закутанный в простыню Сергей.

Николай спросил его о друге.

Сергей ответил, что, естественно, подумал о друге, и тот еще в час ночи покинул город, уехав в Москву.

Рыбанову понравилось, что этот молодой парень сумел просчитать ситуацию:

– Это хорошо! Извини, что пришлось поднять тебя, но это было важно узнать!

– Я все понимаю, – так же спокойно ответил Сергей, – можно идти?

– Конечно, иди отдыхай!

Николай вновь закурил.

Надежда, в свою очередь, спросила:

– А откуда ты знаешь Габрелию, Коля?

Рыбанов переспросил:

– Откуда? Все очень просто, Надя! Я работаю на его продовольственной базе грузчиком! Тебя это смущает?

– Нет!

– Ну и ладно. В шесть утра мне ехать на базу. Босса, как там называют Габрелию, как понимаю, сегодня там не будет. Рулить придется его заместителю. Руслан же займется координацией поисков падчерицы. И начнет с твоей квартиры. Кстати, как вы добирались до меня?

– После того как дети мне все рассказали, я очень испугалась. Не знала, что и делать. Сначала хотела отправить их из города, но оставить меня они отказались наотрез. А из меня, после аварии, какая путешественница? В любое время могу слечь, все же получила травму позвоночника. А это не шутка. Тогда-то, перебрав сотни вариантов, я и подумала о тебе! Вышли из дома тихо, никто нас не видел, по одному. Так же, по одному, ловили частников.

– Такси использовали?

– Нет, только частников. Вот так и добрались до твоего дома. Дети задавали вопросы о тебе, но я ничего про наши прошлые отношения им не сказала. Просто сказала, что приехали к человеку, который, возможно, укроет нас. А дальше видно будет.

Николай прошелся по кухне. От сигарет уже тошнило, но он вновь закурил:

– То, что вы использовали частников, правильно. И то, что добирались сюда по одному, тоже правильно. Пока вы нигде не допустили ошибки. Что будет дальше, посмотрим. А пока сними белье с лоджии и развесь где-нибудь в коридоре, потом ложись на софу в зале.

– А ты?

– Мне все равно скоро вставать. И знай, что я попытаюсь помочь вам. По крайней мере сделаю все, что осталось в моих силах. Я рано уйду. Вы из дома ни ногой! Продуктов, правда, нет. Но ничего, до вечера потерпите. После работы я принесу все необходимое. К окнам и дверям не приближаться, на звонки не отвечать. Телевизор смотреть в приглушенном режиме. Короче, ничем не выдавать своего присутствия здесь. Все, у тебя глаза слипаются, иди поспи!

Надежда поднялась, постояла немного, теребя старую скатерть на столе.

– Спасибо тебе, Коль!

– За что?

– За все! За то, что не отказал приютить нас!

– Пожалуйста! – просто ответил Рыбанов.

Надя прошла в зал, разделась, легла.

Николай выключил везде свет, сел за кухонный стол, открыл новую пачку сигарет. Задумался, вертя в пальцах дешевую зажигалку.

Спрятать Надежду с ребятами он спрячет. И, если они не будут высовываться, здесь их никто не обнаружит… Если Руслан каким-то чудом не узнает, что мать пацана, укравшего дочь, и он, его работник, когда-то состояли в браке. Это маловероятно, и все же такой вариант не стоит отбрасывать и быть готовым действовать по нему. Дело в другом: не смогут молодые люди все время находиться в заключении! Не захотят! Так что рано или поздно, но придется отбивать Ларису у Габрелии. Но как? Об этом надо подумать. Посмотреть, что изменится на базе, хотя там, скорее всего, ничего не изменится, рулить будет Тимур – и все. Узнать телефон сотового Габрелии и анонимно поговорить с ним, потребовать оставить дочь в покое? Глупость! А если перед этим ему какую-нибудь пакость устроить, типа небольшого пожара на складе? Сделать это не составит никакого труда, но все это детский лепет!

Такого волчару, как Габрелия, надо обрабатывать серьезно и аккуратно. Только тогда, когда он поймет, что его жизни реально угрожает опасность, он начнет сдавать позиции. И пойдет на отступ. Один он ничего не сможет! Придется обращаться к Семену. Да, с Семеном надо встретиться, и сегодня же вечером, после работы!

Николай посмотрел на часы: 5.15.

Заварил себе остатки кофе. Напиток вышел крепкий, без сахара, так как последнего просто не было! В голову ударила мысль – а сколько у него денег? Хватит ли средств, чтобы хоть первые дни обеспечить гостей?

Вся его наличность хранилась в кармане рабочей рубашки, висевшей в прихожей. Он достал деньги, пересчитал их. Негусто! Занимать бабки ему все же придется. Сколько он заработает сегодня на базе, где расчет производился ежедневно? От сотни до трех. Это мелочь! Ему сейчас нужно как минимум тысячи три-четыре. Придется все у того же Семена просить в долг. Тот даст. Так что встреча с ним в любом случае необходима. И договориться о ней следует утром, до работы. На базе лучше не светиться ни с какими разговорами. Там, на этой базе, иногда ночью происходят интересные события. Взять хотя бы случай, произошедший месяца два назад. Как сейчас Николай помнил, был четверг.

Тогда пришлось ломаться весь день, перегружая три фуры тушенки. Впятером, практически без перерыва.

Под конец мужики-грузчики, и он в том числе, буквально валились с ног.

И Николай решил пойти к Габрелии, который находился на месте, в своем офисе. Он хотел попросить разрешения остаться на ночь в раздевалке. Время было уже позднее, а на следующий день, в пятницу, следовало прийти пораньше. Ночью должен был подойти какой-то автопоезд с консервами. До 10.00 его надо было разгрузить.

Рыбанов шел к боссу, не сомневаясь, что тот не станет препятствовать просьбе рабочего. Но, как ни странно, Николай получил категорический отказ.

– Но уже поздно, пока я доберусь до дома, пока вернусь, а вернуться следует раньше обычного, когда отдыхать?

Габрелия выпустил из трубки большое ароматное облако дыма в сторону Рыбанова:

– Ты плохо понял меня? – спросил он. – Я сказал – нет! А как ты отдыхаешь, это твои проблемы. Но завтра к семи должен быть на работе!

Николай вспылил:

– Но почему?

– Что? Не хочешь работать на моих условиях, проваливай на все четыре стороны. Таких, как ты, полно на городской свалке. Я все сказал! Свободен!

Рыбанову составило огромного труда сдержать себя.

Ярость ударила в голову до потемнения в глазах. Ведь было достаточно двух выверенных движений, чтобы навсегда успокоить этого хозяина жизни вместе с его телохранителем.

Но он сдержал себя, до хруста сжав кулаки, что не осталось незамеченным Габрелией. Он ничего не сказал и не предпринял, хотя видел, в каком состоянии находится его рабочий.

Николай, резко развернувшись, вышел из офиса, плечом столкнув охранника в угол так, что тот упал на какой-то ящик. Вскочив, телохранитель дернулся, но был остановлен окриком хозяина.

Рыбанов же вышел на улицу, пошел к воротам, где маячил другой охранник. Тогда он шел и ругался про себя – тварь, скот, зверь, убью духа! Хозяин, мать твою!

Сейчас, вспоминая тот случай, Николай удивлялся, как ему в той обстановке удалось сдержать себя. Нужна была работа? Но это не оправдание, чтобы подвергать себя унижению со стороны работодателя. Под руку ему попал охранник у ворот! Ему бы молча пропустить грузчика, но он, как только Николай остановился прикурить, сразу же окликнул Рыбанова писклявым голосом:

– Эй, мужик, да? Ты кому там стоишь? Там не можно стоять, твоя курить нельзя территорий! Иди домой, пей водка! Тут запретный зона. Отпахал свой рубель, ходи пропивай!

Николай подошел к нему. Сейчас перед ним стоял объект, на котором можно было сорвать злость.

Рыбанов одним движением сдернул с плеча абрека помповое ружье.

– Эй, ты чего? – не понял охранник.

– Я чего? А вот сейчас яйца твои, ишак бестолковый, на провода повешу, тогда поймешь чего!

Николай воткнул широкий ствол ружья в штаны кавказцу.

Тот не на шутку испугался:

– Ай, не нада, да? Моя пошутил, да? Хозяин приказал никто не курить территория!

Николай тогда вышел за ворота, но к остановке троллейбуса не пошел, повернул в противоположную сторону.

Обошел базу и через узкий пролом в бетонной стене вернулся на территорию, оказавшись рядом с центральным ангаром.

Здесь стояли неисправные машины, брошенные государственной автоколонной, место которой теперь занимала продовольственная база Габрелии.

Так называемый «шоколадный ряд».

К Рыбанову сразу же метнулась свора сторожевых псов, но, узнав своего, она распалась, разбежавшись по базе.

Николай выбрал «КамАЗ», в кабине которого остались нетронутыми сиденья. Забрался в него. Кое-как устроился, уснул.

Проснулся ровно в четыре от рокота двигателя какой-то машины. Осторожно выглянул.

На территорию базы въезжала темно-зеленая «Газель» с просевшим кузовом. Странно, но и джип Габрелии был здесь.

«Газель» загнали в центральный ангар, и вся охрана была вызвана туда.

Что они там делали, узнать Рыбанов не мог.

Одного караульного Габрелия все же оставил у въезда в ангар, и тот контролировал «шоколадный ряд».

Так что выбраться из своего укрытия Николай не имел никакой возможности. Можно было лишь догадаться, что охрана либо разгружает, либо загружает фургон. Но почему охрана? Почему Габрелия на этот случай не оставил на ночь нескольких грузчиков? Чтобы те не знали о ночном транспорте? Скорее всего, так. Оказалось, что «Газель» разгрузили. Это Николай определил по рессорам, они были выгнуты, значит, кузова пусты или частично пусты!

Но самое странное произошло дальше.

Фургон не сразу покинул территорию, он свернул к бывшим мастерским бывшего автопредприятия. Заехал в ворота единственного рабочего бокса. Ворота за ним закрылись, вскоре оттуда раздалось тарахтение стационарного компрессора и донесся запах краски.

Николай продолжал следить за обстановкой.

Недалеко прогуливался Габрелия в обществе бородатого молодого кавказца. Они разговаривали между собой, но тихо, смысл речи Рыбанов из своего «КамАЗа» не улавливал. Но беседовали спокойно.

Прошло часа два, на улице стало светло, скоро Николаю предстояло покинуть убежище, но сделать этого он не мог.

Наконец ворота бокса открылись, и оттуда вырулила та же «Газель», только теперь она была белого цвета и на ее кузове блестели другие, местные номера.

Бородатый спутник Габрелии движением руки снял с себя парик, бороду, усы и перестал быть кавказцем. Они с Русланом попрощались.

Оборотень сел в машину, и фургон покинул базу…

Габрелия ходил по территории еще где-то с полчаса, пока на его сотовый не пришел сигнал вызова. Получив какое-то сообщение, он подозвал Айсу, своего водителя, и на джипе покинул базу.

Охрана заняла свои обычные места.

Вскоре начали прибывать грузчики.

Рыбанов обратным, ночным путем, зашел на базу через ворота. Вместе со всеми переоделся, вышел к крыльцу офиса. Им поставил задачу заместитель Габрелии, Тимур Рудаев.

Задача была обычной. Сидеть в курилке и ждать фургона с консервами. Николая так и тянуло заглянуть в ангар. Узнать, что привезла эта странная «Газель». Но причины войти в него у Рыбанова не было, пока не прибыла фура. Когда делали перекур в разгрузке, Николай осмотрел ангар, но ничего постороннего не заметил. Скорее всего, груз, доставленный «Газелью», был замаскирован под обычные коробки тушенки или макарон. В таком случае отличить их в общей массе не представлялось возможным.

В тот день они разгрузили еще одну машину и загрузили два фургона. Получили по три сотни. К вечеру появился Габрелия.

Он был в хорошем настроении и… тут же вызвал к себе Рыбанова!

«Сдал охранник, – подумал Николай, – и сейчас Габрелия попросит его с работы».

Он уже приготовился к такому повороту дела и слова подготовил, которые собирался высказать напоследок надменному абхазу, очень обидные для горца слова. Но Руслан как ни в чем не бывало поздоровался с ним и сказал то, чего никак не ожидал Николай:

– Я вчера обидел тебя, грузчик, Рыбанов, по-моему?

– Рыбанов, – подтвердил фамилию Николай.

– Извини, я был не в себе и полностью не прав. Но на территории действительно запрещено ночью находиться кому бы то ни было, кроме ночной охраны. Исключений я ни для кого не делаю. Но раз тебе тяжело постоянно добираться с работы до дома и обратно, дам один совет. Через дорогу – частный сектор. Зайди в дом № 43. Там живет один старик. Он приходил ко мне, спрашивал, не захочет ли кто снять у него комнату с отдельным входом и частичными удобствами. Мне заместитель говорит, что работник, Рыбанов, ты хороший, а таких людей я ценю. С этого дня я поднимаю тебе тариф. Это все!

– Я понял, босс!

И эту ночь Николай ночевал в кабине «КамАЗа», в ожидании новых сюрпризов, но их не последовало. Ночь прошла спокойно. С утра он встретился с тем самым охранником. Тот поздоровался первым:

– Салам, друг, как дела?

– Ты не друг мне, и свой салам засунь себе в задницу! Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Понял?

– Ай, как твой скажет! Моя хотел по хороший, но твой дело! Это хорошо, не знай меня, я тебя, пусть будет так!

Он отвернулся, открывая ворота, впуская на оптовую базу небольшой фургон одного из местных магазинов.

От воспоминаний и размышлений Николая отвлекли два обстоятельства. Во-первых, звонок будильника, который он накануне забыл отключить, во-вторых, Надя, вышедшая в прихожую.

По ее воспаленным глазам Рыбанов понял, что она так и не уснула в квартире, которая когда-то была и ее семейным очагом.

Правда, давно это было! Он спросил:

– Не смогла уснуть?

– Какой тут сон?

– Ты не волнуйся, я сегодня же свяжусь с Сеней, вместе мы обязательно придумаем, как прищемить хвост этому Габрелии!

– Ты говоришь о Великанове?

– Да! Сейчас он подполковник ФСБ, так что не так и слабы наши позиции, да и Сергей, видно, парень не промах. Отчаянный! Уважаю таких ребят! Схватка с Габрелией предстоит трудная, и неизвестно, чем она еще закончится.

– Коля? Ты допускаешь?..

– Я просчитываю все варианты, и самый худший в том числе. Вас он не касается, так что о себе и детях не беспокойся. Вас я сумею защитить. Я просчитываю собственные шансы. Это привычка, сохранившаяся с войны, которая, возможно, и помогла мне выжить там. Ты лучше скажи, что надо купить из продуктов.

Надежда положила ладонь ему на руку:

– Подожди, я совсем забыла.

Она ушла в комнату, Николай посмотрел на часы, время у него еще было. В случае чего тачку поймает!

Надя вынесла деньги, протянула их Рыбанову:

– Возьми, Коль, здесь тысяча долларов, поменяй их и купи то, что посчитаешь нужным, а в первую очередь… сейчас.

Она набросала короткий список. Передала его Николаю. Тот заупрямился:

– Мне только список нужен, а не деньги, я, по-твоему, нищий?

– Коля! Сейчас не время капризничать! Мы должны быть единой командой и не делиться где, что и чье! Я не права?

– Права! Ты всегда была права!

Он взял деньги, открыл дверь, обернулся, сказал:

– Все, о чем я всех инструктировал, исполнять беспрекословно, раз мы одна команда! Ни с кем никаких контактов! Сидеть в квартире тихо! Вечером встретимся! Я сам закрою дверь и, вернувшись, открою ее. Все, пока!

Николай вышел, закрыл дверь на ключ, спустился на улицу, под продолжающийся нудный, не летний дождь.

Достал сотовый телефон, набрал мобильный номер Великанова. У того, видимо, был подключен определитель абонента, так как подполковник сказал сразу:

– Привет, Рыбанов! С чего это ты решил позвонить, да еще так рано? Случилось что?

– Здравствуй, Сень! Случилось! Но это не телефонный разговор. Встретиться можем?

– Серьезные проблемы? – спросил Великанов.

– Да! Иначе не позвонил бы!

– Это уж точно! Когда нужна встреча?

– Не знаю! Как с работы освобожусь! А это может быть и за полночь!

– За полночь так за полночь! Звони, встретимся!

– До встречи!

– Давай!

Николай отключил телефон, поймал такси, доехал на нем до троллейбусного круга. Там, рассчитавшись, вышел. Сделал так, чтобы коллеги по погрузочно-разгрузочным работам не видели, что он на работу приезжает на такси. Лишние базары ему не нужны. Прошел к базе боковой улочкой, мимо дома № 43. «А дом-то очень удобно стоит, – подумал он, – в плане наблюдения за базой!»

Если, конечно, дверь слева и является тем самым выходом из отдельной комнаты. В обед надо проверить хату. И снять ее, если кто не успел сделать это раньше него. Николай отвык от людей в своей квартире и в обществе бывшей жены да еще ее сына с невестой чувствовал бы себя неуютно! Может, потом этот симптом одиночества и пройдет, но сейчас, если хата не занята, он переедет сюда.

Да и для дела это будет полезно!

Приняв решение, Рыбанов вошел на территорию базы.

ГЛАВА 5

Рабочих у крыльца офиса встречал Тимур Рудаев. На воротах дежурил всего один охранник.

Это означало, что хозяин базы бросил свои основные силы на поиск дочери. Ожидаемая к восьми часам фура задерживалась, и грузчикам выпало полчаса лишнего отдыха.

Наконец автопоезд вошел на территорию, ворота главного ангара открылись, и закипела работа.

Эта фура неожиданно оказалась единственной в этот день.

Кроме нее грузчики загрузили постоянный транспорт города, и на этом рабочий день закончился.

Тимур приказал всем собраться в курилке, там выдал каждому по сто рублей и объявил, что они могут быть свободны.

Переодевшись, Николай вышел на улицу, покурил и решил пойти в дом № 43.

Дверь ему открыл старик со сморщенным лицом и не выветривающимся уже перегаром.

Рыбанов поприветствовал хозяина дома:

– Здорово, дед! Слышал, комнату ты сдаешь внаем с отдельным входом?

Дед прищурился:

– Откель слышал? Я объявлений по столбам не вешал!

– Да вот, хозяин этой базы, – указал рукой назад Николай, – посоветовал сюда обратиться! Так как, что скажешь?

– А?! Это другое дело! Ты, значится, на абхаза пашешь? Комнату-то сдаю, но не всем она по карману! Многие приходили, отказывались.

– Сколько же просишь?

– Тыща, за месяц вперед!

Рыбанов удивился:

– Чего так дорого? На отшибе комната-то, без удобств, и тысяча рублей, да еще вперед?

– Вот и другие возмущались, но мое слово твердое. Не устраивает цена, иди дальше. Я комнату меньше чем за тыщу не сдам. И без базаров!

Старик повернулся, намереваясь скрыться в доме, но Николай остановил его:

– Да погоди ты, дед! Чего мы о пустом торгуемся? Давай сначала комнату посмотрим. Может, она и стоит таких денег!

Дед посмотрел на Николая:

– Твоя правда. Пошли, посмотрим! – согласился старик. – Обожди, за ключами схожу!

Как только старик скрылся, Николай внимательно осмотрелся. Да, как он решил ранее, отсюда можно вести круглосуточное наблюдение. За мутными «Газелями» и вообще за всем, что происходит за забором ночью…

Это может оказаться полезным. Тот фургон, что после разгрузки перекрасили и перенумеровали, явно привозил сюда не продукты. Даже левый груз не стали бы так маскировать, если он был обычным! Сейчас под любой товар можно без труда слепить любые документы и наставить печатей, каких только душа ни пожелает!

Нет, груз в «Газели» не был обычным! Тогда что могло быть в фургоне? Оружие для Чечни или оттуда? Наркота? Теперь ломать голову смысла нет, как нет и гарантии, что здесь вновь не появится нечто подобное, и тогда можно будет зацепить Габрелию. И шантажировать, чтобы отстал от Ларисы и Сергея…

Размышления Рыбанова прервал дед, вышедший из дома. Он ругался:

– Вот мать иху, еле нашел, ключи эти! Памяти совсем не стало. Давеча нож куда-то дел, искал полдня, а он, в стену воткнутый, перед самым носом висел…

– Куда идти-то? – прервал жалобы деда Николай.

– А никуда! Дверь вот она, слева на углу, видишь? Это и есть отдельный вход.

Старик обошел пришельца, открыл дверь, пригласил:

– Входи, смотри хоромы!

За дверью находился небольшой сенник, или предбанник, из которого вел вход уже в жилую комнату.

Она была ничего, для подобного типа строений. Разделена ширмой на две части. В первой – в одном углу – умывальник, в другом – газовая плита.

Во второй, достаточно обширной для проживания одного человека – шкаф, стол с тремя стульями, холодильник, железная широкая кровать, телевизор «Рубин» еще советских времен, кресло-кровать. Да еще старый ламповый приемник.

Два окна, выходящие на базу, что и требовалось Николаю, зашторены плотными шторами и тюлью. Внутри прохладно. То, что надо!

– Ну и как? – спросил дед?

– А туалет?

– Сортир во дворе, там же душ и баня!

Рыбанов, принявший решение, сделал вид, что раздумывает.

– Тебя как звать-то, дед?

– Иваном с детства нарекли, – ответил старик, ожидая, что он скажет.

– Что ж, дед Иван, жилье подходящее, базара нет! Но… сотку, может, скинешь?

Ответ старика был категоричен:

– Нет! Тыща, или разговору конец!

Николай махнул рукой:

– Ладно! Хрен с тобой, хрыч старый, тысяча так тысяча, все не добираться домой по ночам через весь город. Но смотри, коли баню затопить надо будет, ты это сделаешь!

– Вот и я о том же, – заметно повеселел дед. – А насчет баньки не беспокойся, как скажешь, так мы ее и запустим в эксплуатацию, делов-то! И насчет баб! Мужик ты видный, без них не обойдешься, води, разрешаю, только бардака шумного не устраивай, а так трахайся в свое удовольствие!

– Договорились! Телевизор работает?

– А шут его знает? Раньше работал. Захочешь смотреть – наладишь!

– Логично! Ну давай ключи, что ли?

– Деньги вперед!

Рыбанов рассмеялся. Его смеха дед не понял. Чего такого он сказал, что развеселил постояльца? Николай объяснил:

– Ты, как в кино, дед, «Двенадцать стульев» смотрел?

– Чего?

– Там деятель был один, так он говорил: «Вечером деньги – утром стулья»!

– Какие стулья? – не въезжал старик.

– Ладно, проехали!

Рыбанов понял, что дальше продолжать эту тему бесполезно. И тут вспомнил, что рублей-то у него с гулькин хрен. Доллары поменять он не успел, да и не мог успеть при всем желании, возьмет ли старик предоплату валютой? Он спросил:

– Баксами плату возьмешь? Или обождешь, пока поменяю на рубли?

– Долларами, что ли?

– Да!

– А чего не взять? По курсу продажи, пожалуйста! Только не липу! Предупреждаю, менять в банке буду, а там за этим делом секут, дай боже!

– Деньги правильные, не волнуйся, – успокоил его Рыбанов.

Он прикинул в уме, сколько должен отдать деду! Вышло около тридцати пяти долларов. Хорошо, что в тысяче, данной ему Надеждой, были и мелкие купюры.

Дед Иван так же поднял голову, прищурив правый глаз.

Тоже переводил курс. Просчитав, согласился с суммой, предложенной Николаем:

– Давай своих брезентов!

– Чего? – не понял Рыбанов.

– Доллары, говорю, давай!

– А почему брезенты?

– Так на них одни президенты ихние и нарисованы, вот я их брезентами и называю.

Передача денег и ключей состоялась.

Николай напоследок предупредил, что сменит замок и хатой будет пользоваться весь сезон! Старик не имел ничего против, лишь поинтересовался, не желает ли клиент оплатить весь срок проживания сразу? Получив отказ, он не расстроился. На выходе спросил:

– С базы таскаешь харч? Я бы брал за полцены!

– Этим, дед Иван, не занимаюсь!

– Дело твое. Знай, понадобится срочно, ночью, водяра или первач, не ищи – стучи ко мне. Обеспечу по соответствующей цене!

– Понял!

На этом они расстались. Николай умылся, лег на кровать, не разбирая ее и не раздеваясь, закурил, приспособив под пепельницу пустую консервную банку. Задумался.

Так! Теперь нужно связаться с Семеном, но чуть позже, и не отсюда, обсудить обстановку. Да, и не забыть доставить семье продуктов. Вернуться сюда. Пусть Надя с детьми чувствуют себя свободно! Постепенно, за мыслями, после бессонной ночи, он уснул!

В 16.00, проснувшись, Николай умылся, вышел из дома, прошел к остановке троллейбуса, отошел в сторону, позвонил Семену. Тот ответил сразу:

– Слушаю тебя, Коля!

– Сень! Я сейчас сделаю кое-какие дела по хозяйству и буду свободен. Это относительно встречи. 18.00 тебя устроит?

– Где?

– Где?.. Черт, сразу и не сообразишь…

На помощь пришел боевой друг:

– Вот что, капитан, приезжай по адресу… запомнил? Ровно в шесть вечера я буду там.

– Конспиративная хата?

– Какая, Коль, тебе разница?

– Никакой! До встречи! Конец связи!

– Конец!

Николай поймал такси. Обменял баксы, проехал по рынкам. Закупил самое необходимое и то, о чем просила Надя.

Машину остановил за квартал от дома, дальше, с двумя тяжелыми сумками, пошел пешком.

Зашел в свой подъезд, не встретив никого во дворе, поднялся к квартире, открыл дверь. В прихожую тут же вышла Надежда.

Николай поставил сумки, позвав молодых людей:

– Сергей, Лариса!

Они немедленно вышли из кухни.

В руках Сергея был автомат. Увидев оружие, Рыбанов вспылил:

– В чем дело, Сергей? Почему ты с оружием? Кто разрешил тебе трогать автомат?

– Но… кто знал, что вместо вас не придут другие, и… потом, это мои трофеи!

– Трофеи? А ты не подумал, что нервируешь женщин? Быстро положи ствол туда, откуда взял, и чтобы я подобного больше не видел. Рэмбо малолетний тоже мне нашелся!

Сергей безоговорочно выполнил требование Рыбанова, все же пытаясь оправдаться.

– Я просто хотел…

Но Николай не дал ему договорить:

– Не надо, Сережа, ничего просто так делать. И запомни правило бойца: взял в руки оружие – стреляй. Или не трогай его вообще. А теперь схватили с невестой сумки и на кухню! Разложить продукты по местам.

Надежда подошла к Рыбанову:

– Коль, не слишком ли ты по-солдафонски с ними?

– Пусть привыкают. Они должны усвоить, что в сложившейся ситуации, дисциплина для них, да и для всех нас, прежде всего! И никакой, слышишь, Надя, за этим должна проследить ты, никакой самодеятельности. Я жить здесь не буду, так будет лучше и удобнее для всех: и для вас, и для меня, и для дела. Но связь поддерживаем постоянно по сотовой связи! На мой звонок отвечать после третьего, с коротким интервалом, вызова!

– Боже, кто знал, что придется дожить до такого? Что творится вокруг, Коля?

Николай, серьезно смотря в глаза бывшей жены, коротко ответил:

– Война, Надя!

В 18.00 Николай Рыбанов постучал в дверь квартиры № 67 шестого этажа нового дома, в который только начали вселяться жильцы.

Дом находился на окраине города, в микрорайоне Пашино, и добираться до него пришлось долго.

Он постучал в дверь, так как даже звонки еще не были установлены.

Благоустройство квартир строительная компания нежно переложила на плечи новоселов.

Семен открыл дверь:

– Входи! И следуй на кухню! Не разувайся, квартиру еще не убирали.

Николай последовал указанию друга.

Сели за небольшой, раскладывающийся стол, в два офисных кресла. Кроме того, на кухне был еще холодильник, висел кухонный гарнитур, окна были забраны вертикальными жалюзи.

Великанов обратился к Рыбанову:

– Ну, рассказывай про свои беды, Коля!

– Воистину, беды! Тут дело такое, Семен, и простое вроде, с одной стороны, и сложное. Без твоей помощи мне не обойтись.

– Так раскладывай тему, чего кота за яйца тянуть?

– Позапрошлой ночью… – начал Николай.

И рассказал все, что произошло. От момента прихода Надежды с детьми до его попытки переночевать на базе. Вроде не пропустил ничего.

Великанов слушал, казалось бы, рассеянно, иногда закуривая сигарету, иногда делая пару глотков из полуторалитровой бутылки с минеральной водой, которую выставил из холодильника. Вопросов не задавал.

Просто сидел, удобно устроившись в кресле, и слушал.

Впервые Великанов слегка напрягся, услышав фамилию Габрелии. И резко изменился после того, как Рыбанов рассказал о самовольной ночевке на его территории и о том, чему стал невольным свидетелем. На этом месте подполковник перебил Рыбанова:

– Коля, когда это было?

В голосе Великанова Николай явно услышал тревогу. Тот даже поднялся из кресла.

– Да черт его знает, Сеня! Месяца два назад, может…

Но Семен не дал договорить:

– Стоп, Коля, стоп! Извини, что перебиваю, но это очень важно! Ты помнишь крушение железнодорожного состава и одновременную стычку нашего ОМОНа с бандой боевиков, рвавшихся в город?

– Конечно, об этом весь город только и говорил тогда!

Подполковник сел в кресло, чуть ли не лег на стол, глядя Николаю в глаза:

– А теперь, Коль, напрягись и вспомни, появление, разгрузка, перекраска машины и перевоплощение старшего этой «Газели» по времени никак не связаны с теми событиями?

Теперь напрягся Николай.

Затем перевел взгляд на друга, выдохнул: – Точно, Сеня! Темная, а на самом деле темно-зеленая «Газель» вошла на базу в ту ночь! Ведь утром и начался переполох в городе!

Великанов подошел к окну. Николай же спросил:

– Семен, ты как-то связываешь эту тачку с событиями на железной дороге и посту ГАИ?

Подполковник вернулся к столу, сел, выпил еще бокал местного «Нарзана»:

– А теперь, Коля, послушай, что я тебе расскажу. То, как представили общественности события 18 апреля, не совсем соответствует действительности. Машинист, помощник и человек, оказавшийся на путях, что и послужило причиной экстренной остановки поезда, были перед взрывом поезда убиты. А через пост не рвался в город отряд боевиков. Во взорвавшейся «Газели» находился всего один камикадзе.

Великанов хотел прикурить, но его сотовый выдал сигнал вызова.

Он ответил. По тому, как разговаривал Сеня, Николай понял, что общался он со своим начальством. Великанов больше молчал, слушал. Но по тому, как мрачнело лицо Семена, стало ясно, что-то произошло!

Подполковник отключил трубку. Закурил.

– В соседней области совершено нападение на Дом отдыха! Захвачены заложники! Генерал озабочен… Но вернемся к нашей теме: я почему сказал тебе об истинном положении вещей? Потому что ты невольно становишься одной из фигур большой игры. Серая «Газель», которую взорвал на посту фанатик, перед этим прошла через московский пост в паре с темным фургоном. Инспектора остановили машины, документы на груз обеих «Газелей» предъявил один человек, по описанию тот, кого ты видел в обществе Габрелии, когда машину перекрашивали. И в ангаре они вместе с грузом, скорее всего, высадили боевую группу, проведшую акт на железной дороге. Эксперты дали заключение, что шесть цистерн взорвались в результате применения устройств дистанционного управления.

Наступило молчание. Великанов вновь поднялся. Николай в своем кресле анализировал то, что рассказал ему друг. Семен, не оборачиваясь, спросил: – На номера фургона ты, конечно, не обратил внимания?

На что Николай ответил:

– А вот тут ты, «особист», явно недооцениваешь бывшего спеца.

Великанов резко подошел к столу:

– Ну?

– А что, собственно, ну? Зрительная память, слава богу, меня еще никогда не подводила. И я могу назвать тебе как те номера фургона, что были на нем до покраски, так и те, с которыми он, перекрашенный, вышел из мастерской!

Подполковник поторопил:

– Ну, давай, говори, Коля!

Рыбанов назвал цифры и буквы номеров, отметив, что до перекраски на «Газели» были московские номера, после – местные!

Семен достал потертую записную книжку, долго листал ее, пока не нашел нужную страницу. Что-то прочитал, поднял глаза на друга:

– Ну, Коля! Ну, спецназ! Все теперь ясно!

– Что тебе ясно? – спросил Николай.

– Вся их тактика раскрылась! Ты не представляешь, как помог нам!

– Рад служить, но у нас речь шла немного о другом, хотя тут все перехлестнулось…

Великанов, в очередной раз сделав несколько глотков воды, почти ополовинив бутылку, закурил, извинился:

– Прости, Коль, но твоя информация настолько ценна, что, уверен, она и в дальнейшем будет влиять на ход тех событий, о которых ты еще не рассказал мне. Я слушаю…

Николай продолжил рассказ.

Подполковник сумел переключиться на суть того, что рассказывал друг, хотя мысли его то и дело возвращались к событиям с «Газелями», тем более теперь он мог разложить апрельскую катастрофу по полочкам. Но Семен слушал друга, стараясь не пропустить ни одной детали. Рыбанов же продолжал:

– И вот этот монстр решает отдать Ларису замуж за какого-то Юсупа Когоева, который на днях должен появиться здесь…

И вновь Великанов переспросил:

– Когоев?

– Тебе и это имя что-то говорит?

Великанов скрестил на груди руки:

– Тысяча извинений, Николай, но ты такое выдаешь, что я ушам своим не верю! Да ты и сам не представляешь, какой информацией владеешь! Спрашиваешь, говорит ли мне что имя Юсупа Когоева? Очень многое, Коля! Значит, сюда решил прибыть сам Юсуп?

– А что это за персона, что ты называешь его «сам»?

Великанов впервые за время встречи улыбнулся, правда, как-то безрадостно:

– Эта персона, не кто иной, как Алимхан Дурбаев, один из влиятельнейших полевых командиров непримиримых. О том, что он стал Когоевым, нам ребята из ГРУ подсказали. Этот Юсуп, будем так называть его, распустил свои отряды как единую силу и объявил о переносе партизанской войны на территорию России, грозя залить ее кровью. Основной его целью являются крупные областные центры страны. И войну свою он уже начал! Ты представляешь, что значит его приезд к нам?

Николай вздохнул:

– Ты вот что, Семен, посиди пока тут, поразмышляй, все одно, вижу, что тебя на этот раз полностью захватил Юсуп и мне сейчас ты не помощник…

– Коль, брат, не обижайся, мне надо только проанализировать обстановку, сосредоточиться, а ты, хочешь, водки выпей. Там, в холодильнике, есть пузырь!

Рыбанов махнул рукой:

– Анализируй, сосредоточивайся, кто тебе мешает?

Николай выпил минеральной воды, закурил сигарету. Великанов откинулся в кресле, закрыв глаза, напряженно думал, что было заметно по резко обозначившимся морщинам на его лице. Семен полностью ушел в себя.

Погасив сигарету, Николай вышел из кухни, прошелся по квартире.

Трехкомнатной, с большими изолированными комнатами, лоджией, огромной прихожей и такой же кухней.

Рядом, на площадке, кто-то купит такую же. И будет жить семья своими заботами, бедами и радостями. Хотя лично он в этом районе приобретать жилье не стал бы. Во-первых, далеко от центра и добираться туда очень неудобно, во-вторых, для того чтобы довести работу строителей до нормального вида, требовались немалые деньги. И в-третьих, Николаю просто не нравятся все эти отдаленные микрорайоны и усовершенствованные планировки, в которых нет уюта.

Свою «брежневку» он не поменял бы ни на какую другую квартиру, будь она хоть трижды улучшенной планировки. Даже с такой же, тройной, доплатой.

Но это его сугубо личное мнение. Многие люди мыслят по-другому, считая таких, как он… консерваторами и чудаками. Пусть считают, у каждого своя жизнь и свои вкусы! Хотя, по большом счету, все это ерунда! А вот Семен на кухне вообще не подает признаков жизни. Надо пойти расшевелить его, что с Надей и детьми следует делать?

Когда Рыбанов вошел на кухню, Великанов уже не сидел в кресле, он стоял у окна, немного развернув жалюзи.

– Ну и что? – спросил Николай. – Проанализировал обстановку?

Семен обернулся.

Сейчас он был так же сосредоточен, но спокоен, как человек, знающий, что ему делать. Напряжение сошло с него. Он пригласил:

– Присядь, Коль! Ты не в обиде?

– Нет!

– Я так и не дослушал тебя до конца, заверши свою историю, потом поговорим более предметно.

Николай занял прежнее место:

– Суть истории в общем я тебе уже рассказал. Теперь передо мной стоит вопрос: что делать? Я ничего толкового пока не придумал. Была мысль взять Габрелию на шантаж, через анонимный телефонный звонок, с последующей организацией небольшой предупредительной акции типа пожара на складе. Мне устроить ему такую подлянку несложно. Или намекнуть на то, что перекраска «Газели» далеко не только его тайна…

Великанов резко перебил Рыбанова:

– Надеюсь, этой глупости ты не сделал?

– Нет, Сеня, этой глупости я не сделал. Я ж думал, тебе достаточно вызвать этого абхаза к себе, поговорить с ним и он навсегда забудет о Ларисе. Эта кавказская публика почему-то очень не желает вступать в конфликт с вашим департаментом. Привычка у них такая дурная, что ли? Но все складывается намного серьезнее, чем можно было предположить.

– В этом-то и дело, Коля! Твоя информация кардинально меняет дело. Ларису мы не отдадим, не сомневайся, но как некстати детки устроили побег! Хотя их осуждать язык не поворачивается. И я не осуждаю их, не подумай!

– Да я и не думаю об этом! Но чем исчезновение Сергея и Ларисы может сломать игру вам? Если террористы планируют очередной акт, то они из-за этого свою работу не прекратят! Девочка о делах отчима ничего знать не может. Ну пусть порезвятся детки, рано или поздно их найдут и разлучат! Почему ты придаешь всему этому такое значение?

– Почему, спрашиваешь? Попробую ответить. Готовя террористический акт, бандиты предусматривают несколько вариантов. Сейчас, судя по всему, после удачно проведенной первой операции местом, откуда планируется главное направление удара, у них является продовольственная база. А теперь смотри: Юсуп прибывает для проверки готовности террористов к действию, а именно для этого он едет к нам, в город, ну и заодно забрать молодую жену, и видит, что Ларисы нет, ее похищают из самого гнезда Габрелии, на котором все руководство предстоящей акции. Какие выводы сделает Юсуп? Неизвестно! Может, и никаких, а может, все радикально изменить! Перенесет акцию или передаст руководство ею другому бандиту? Ведь нам неизвестно, куда делась перекрашенная «Газель» и человек, руководивший первой акцией. И просчитать это мы не сможем! А бандиты сделают свое дело! Можем мы допустить такой исход?

Николай тоже поднялся, прошелся по кухне, встал возле друга:

– И что ты предлагаешь?

Великанов повернулся к Рыбину:

– Ты только пойми меня правильно, Коля! Сейчас Габрелия не в себе, он пытается найти и вернуть дочь, но все его попытки тщетны, а тут должен заявиться Юсуп, которому он обещал Ларису. Если Юсуп отстранит Габрелию от операции, то жизнь того не будет стоить и пылинки с этого стола. А мы лишимся возможности предотвратить катастрофу. Поэтому Габрелию надо срочно успокоить!

Николай спросил:

– И как это сделать? Отвезти Ларису ему обратно? На, мол, поймал я тут случайно твою девочку! Так? Или заставить ее самовольно вернуться туда? Против нее это не будет террористическим актом?

Великанов положил руку на плечо другу:

– Не кипятись, Коль! Никто не собирается отдавать девочку Габрелии, но сдать ему место ее временного нахождения необходимо…

Рыбанов попытался перебить подполковника, но тот не дал сделать этого…

– Подожди, подожди, Коля! Надо подумать, куда за город можно переместить Надежду, Сергея, Ларису и… группу их прикрытия из нашего спецназа! А потом это место как-нибудь сдать Габрелии. Перед акцией захватывать семью, зная, что парень вооружен и может поднять шум, абхаз не решится. Он лишь проверит достоверность полученной информации, и все! И только когда адская машина терроризма будет запущена, он пойдет на силовой захват дочери! А там его бригады встретят горячо, в этом не сомневайся! Ты понимаешь ход моих мыслей?

– Понимаю! В принципе… ты прав. При таком раскладе Габрелия до акции на семью не полезет. Но как он объяснит Юсупу отсутствие дочери?

– Это его проблемы, может, скажет, что специально отправил отдыхать к школьному товарищу, под своим контролем. Последние денечки расслабиться перед дальней дорогой и «счастливой жизнью». Точно не знаю, но, успокоившись сам, Габрелия сумеет успокоить и Юсупа, и тогда игра пойдет под нашим контролем. Бандитам не удастся терроризировать город. Вопрос в другом, как сейчас быстро найти загородный дом?

Николай задумался.

– Это, я думаю, проблемой не будет. Есть у меня один вариант.

– Как быстро ты сможешь решить этот вопрос?

– Если все сложится удачно, завтра Габрелии можно будет скинуть информацию о дочери. И как это сделать, я тоже решу.

Великанов посмотрел на Николая:

– Да? Ну что ж, действуй, капитан!

– Это еще не все, Семен. Я рядом с базой хату снял. Очень удобную, чтобы установить наблюдение за ней и офисом, но комнату надо саму проверить! Ее, после нашей стычки порекомендовал мне сам Габрелия.

– Это хорошо! Жди гостя.

– Лучше, если это будет женщина… не смотри на меня так. Старик, хозяин дома, официально разрешил приводить баб, так что приход женщины не вызовет у него никаких подозрений! Только вид у дамы должен быть соответствующий.

– Под проститутку?

– И под алкашку! С кем еще может жрать самогон и трахаться грузчик с продовольственной базы?

Подполковник спросил:

– Когда можно присылать?

– Присылать не надо. Пусть твой спец с девяти вечера звонит мне на сотовый. Договоримся о встрече. Шмару я должен привести домой сам.

Великанов согласился:

– Сделаем, как ты сказал. Когда в городе должен появиться Юсуп?

– По словам Ларисы, послезавтра. Пожить здесь несколько дней. Решить кое-какие вопросы и, забрав ее с собой, отбыть!

Лицо подполковника Великанова исказила гримаса ненависти:

– Отбудет он отсюда, отбудет! Прямой тропой в ад, сука кровавая!

Николай встал:

– Разбежались, Сеня?

– Иди первым. Я еще побуду здесь, а потом на доклад к генералу. Вот будет шеф удивлен моей осведомленностью!

– Потом, как все кончится, стакан за информацию поставишь.

– Коль, какой может быть базар?

– Пока, «особист».

– До связи, спецназ!

ГЛАВА 6

Около восьми вечера Николай подъехал на такси в свой район, остановив машину, как и прежде, за квартал от дома.

До дома прошелся пешком.

Вот его подъезд, но он, глянув на плотно зашторенные окна своей квартиры, прошел мимо. В следующем подъезде поднялся к квартире Горчака. Позвонил в обитую дерматином дверь.

Обычно в это время адвокат находился дома. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Сначала взгляд из квартиры в «глазок», затем женский голос, задавший стандартный вопрос:

– Кто там?

– Извините, мне бы повидать Моисея Иосифовича!

Тишина за дверью.

Открыл ее сам Горчак, облаченный в цветастый шелковый халат.

– Николай?

– Да! У меня к вам дело есть. Найдете время выслушать?

– Конечно, как же иначе? Ведь я ваш должник, проходите, пожалуйста. Не разувайтесь. Прямо по коридору, вторая дверь направо. Там мой кабинет.

Рыбанов прошел, отметив шикарность обстановки прихожей и коридора. Подвесные потолки, скрытые в них светильники, картины в дорогих багетах. Идеально ровный и красиво выложенный паркет, блестящие обои, бра под свечи. Красиво!

Проводив гостя до кабинета, Горчак сказал:

– Вы, Николай, устраивайтесь там, где будет удобнее, я распоряжусь, чтобы супруга приготовила кофе. Она умеет его делать таким необыкновенно вкусным… но вы сами сможете оценить способности Сары. Ну и я сам кое-чем угощу вас, проходите.

Николай вошел в кабинет. И попал, как ему показалось, в антикварную лавку. Все вокруг было старинное, но хорошо сохранившееся. Напольные часы, мерно качающие массивным маятником, рабочий стол на резных ножках, такой же высокий стул за ним. В углу столик с двумя деревянными креслами. Стен не было! Вместо них высились книжные стеллажи, полные книг. Круглый ковер посередине кабинета, хрустальная люстра и светильник с зеленым абажуром на столе. На таком же зеленом сукне рабочего стола ничего лишнего. Перекидной календарь, стопка чистой стандартной бумаги, подставка под карандаши и ручки. Единственным атрибутом современности был компьютер, скрытый в самом углу, слева от рабочего стола, напротив журнального столика.

Николай огляделся, присел в одно из деревянных кресел у журнального столика. Вопреки ожиданию, оно оказалось очень удобным, с мягким сиденьем.

Заметив пепельницу и окурки сигар в ней, Николай достал пачку сигарет и зажигалку. Но закурить не решился, ожидая появления хозяина.

Моисей Иосифович пришел быстро, держа в руках глиняную бутылку и пару длинных фужеров.

– Это, – он указал взглядом на свою ношу, – очень старое, очень доброе и хорошее вино! Его выдержке свыше ста лет, представляете?

– Так зачем же его открывать? – спросил Рыбанов. – Поберегли бы для торжественного случая.

Горчак поставил вино и фужеры на столик.

Он переоделся и сейчас был в костюме, правда, без галстука.

– Э нет, дорогой Николай Андреевич… Я долго потом, после того случая, размышлял. И пришел к выводу, что именно такие люди, как вы, еще держите страну, да что там, страну, весь мир от падения его в хаос. Не будь таких одиночек, все давно уже накрылось бы мглой насилия и беззакония! Поэтому выпить с вами, как и просто принять у себя, для меня большая честь! И это вино как раз и должно быть выпито по такому случаю!

Он открыл бутылку, наполнил фужеры золотистым вином, наполнившим сразу весь кабинет необыкновенным ароматом.

Адвокат поднял свой фужер:

– Давайте первую за вас, Николай!

Рыбанов чувствовал себя неловко.

– Вы, Моисей Иосифович, ставите меня в неудобное положение…

– Бросьте, Николай! Знайте, что в этом доме вы всегда желанный гость. И выпить вино надо обязательно до последней капли, загадав самое заветное желание. Оно непременно сбудется, так по крайней мере гласит легенда тех мест, где оно было впервые отжато и залито в подземный чан, чтобы храниться в нем более века!

Николай своим фужером едва коснулся фужера адвоката, мелкими глотками выпил содержимое. Оно было прекрасно. Сразу невозможно сказать, что за вкус имело вино.

Еще никогда Николай не чувствовал себя так комфортно.

– Ну и как? – поинтересовался ощущениями Николая адвокат.

– Даже не знаю, Моисей Иосифович! Слов подобрать не могу!

Постучав, вошла жена Горчака, Сара Львовна.

Миловидная женщина с правильными и красивыми чертами лица. В ней сразу чувствовалась интеллигентность. В ее движениях, манере говорить, во всем ее поведении. Она внесла поднос с кофейным сервизом, поставила его на столик, обратилась к Рыбанову:

– Извините, Николай Андреевич, что вмешиваюсь в разговор мужчин, но считаю своим долгом выразить вам признательность за защиту моего мужа. Спасибо, что не оставили беспомощного человека в беде! Не прошли мимо, как, к сожалению, сейчас сделали бы многие. Еще раз извините, и спасибо! Не буду вам мешать.

Николай так и не успел ничего ответить женщине, она ушла, тихо притворив за собой створки двери. Горчак же предложил:

– Попробуйте кофе, не пожалеете! Особенно он прекрасен с сигарой. Вы курите сигары?

– Нет. Благодарю, я уж лучше сигареты, если позволите.

– Курите, пожалуйста, какой может быть вопрос?

Кофе был восхитителен, как и вино, да и все вокруг. Но Николай пришел не наслаждаться. Он пришел с другой целью. Поэтому, закурив сигарету, сказал:

– Как я сказал, Моисей Иосифович, я пришел к вам по делу. Так что, если можно, давайте перейдемте к нему.

– Конечно, конечно, я слушаю вас.

Рыбанов погасил сигарету:

– У меня возникли проблемы, которые я пытаюсь решить, но мне нужна небольшая помощь.

Горчак тут же весь как-то подобрался, отложил сигару:

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Ничего особенного от вас и не потребуется! – успокоил адвоката Николай и продолжил: – Но перед тем как полностью открыться вам, я должен получить ответы на некоторые вопросы, которые позволят мне решить, смогу ли я на вас рассчитывать. Ведь, согласитесь, не все и не всегда бывает в наших возможностях, несмотря на искренние желания.

Горчак согласно кивнул головой:

– Вы правы. Спрашивайте, Николай, что вас конкретно интересует?

– Извините, я буду краток и прям. У меня не так много времени…

– Так не тратьте его понапрасну!

– Хорошо! У вас есть загородный дом или дача?

– Да, есть небольшой домик на берегу Оки в селе Сергеево.

– Он сейчас пуст?

– Да.

Николай встал, прошелся по кабинету, продолжил задавать вопросы:

– Вы могли бы сдать его мне на неделю-другую? Я заплачу…

Адвокат даже отмахнулся:

– Какие могут быть деньги, Николай? Вы можете воспользоваться домом, когда это будет вам угодно!

Рыбанов вернулся на место:

– К сожалению, я ни разу не был в Сергееве. Не могли бы вы набросать схему селения, местонахождения дома и его внутренней планировки?

Горчак внимательно посмотрел на Николая, ответил:

– Пожалуйста…

Моисей Иосифович пересел за рабочий стол, взял из пачки лист бумаги, карандаш. Ему потребовалось не более десяти минут, чтобы выполнить просьбу Николая.

Рыбанов посмотрел на схему. Она была начерчена аккуратно, понятно, привязана к сторонам света, с пояснительными надписями. Отдельно обозначен сам дом. Дом находился посередине крайней улицы, проходящей вдоль крутого спуска к реке. Место подходящее! Не идеальное, конечно, и уязвимое при нападении, но выбирать не приходилось. К тому же оно, кроме недостатков, имело и свои преимущества при возможном нападении.

– Спасибо, Моисей Иосифович! С этим все ясно. Теперь несколько вопросов немного иного характера, касающихся вашей работы и ваших связей.

Горчак удивился, но не настолько, чтобы прервать своеобразный допрос своими вопросами. Он только раскурил сигару, проговорив:

– Слушаю вас.

– Но сначала вы должны дать мне слово, что все сказанное здесь – строго между нами.

– Я даю вам это слово!

– Хорошо. Вам известен некий Руслан Габрелия?

И вновь удивление промелькнуло по лицу адвоката. Он коротко ответил:

– Да.

– Как вы к нему относитесь?

– Как относятся к негодяям, такой ответ вас устроит? Или вы ожидали иного ответа?

Николай пропустил вопрос адвоката:

– Понятно. У Габрелии есть личный адвокат?

– Естественно! Такой же негодяй, как и Габрелия, Алешка Соловьев!

– Вы знакомы с ним?

– Только по долгу службы.

Николай ненадолго задумался, формулируя мысль:

– Ну, а скажем, завести с ним приватный, доверительный разговор сможете?

Горчак задумался, но думал недолго:

– Если это очень необходимо, то смогу. Но только, повторюсь, если это очень нужно вам. В другом случае я бы к нему и на километр не подошел бы. Это у нас личное и профессиональное.

– Ясно. Мне надо, чтобы вы вступили с ним в контакт и как бы мимоходом сбросили одну информацию.

Горчак разлил остатки вина. Спросил:

– Что я должен передать адвокату Габрелии?

– Вы должны пожаловаться, что, не подумавши, сдали свою дачу знакомому с каким-то семейством, состоящим из женщины и двух подростков, юноши с девушкой. А сейчас сами не можете выехать за город. И еще то, что у вас сложилось впечатление, что люди, которые заняли домик, от кого-то, но не от милиции, скрываются! И все! На этом месте разговор следует оборвать, даже если этот Соловьев попытается вникнуть в подробности. Кстати, адвокат Габрелии знает, где находится ваша дача?

– Вряд ли, но сами понимаете, узнать не составит большого труда.

– Это понятно, и то, что нужно!

– Давайте, Николай, выпьем за удачу, и, с вашего позволения, я, в свою очередь, задам вам несколько вопросов?

– Согласен, Моисей Иосифович!

Адвокат и бывший капитан спецназа допили вино, молча закурили. Горчак прикурил свою «Гавану», Рыбанов – «LM».

Погасив окурок, Рыбанов откинулся в кресле:

– Я готов ответить на ваши вопросы!

Адвокат спросил:

– Вам грозит серьезная опасность, Николай?

– Лично мне нет. Она грозит тем людям, которых я хочу поселить у вас на даче, и опасность смертельная.

– Со стороны Габрелии?

– Да!

– Но тогда зачем, спрятав людей, тут же открывать их местонахождение Соловьеву, ведь он тут же сообщит новость своему хозяину?

– А вот на этот вопрос, извините, дорогой Моисей Иосифович, я ответить вам не могу. Сейчас, по крайней мере! Если все закончится благополучно, вы узнаете, почему я предпринимаю такой маневр. И не только от меня!

Адвокат пожал плечами:

– Ничего не понимаю, но вам виднее. Какая вам еще нужна помощь?

– Больше никакой! Это все, что мне было нужно!

Горчак поднялся из кресла, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Остановился, повернулся к Рыбанову, задал неожиданный вопрос:

– Николай! А вы уверены в том, что я не сдам вас Габрелии, несмотря на данное слово? Он хорошо заплатит за такую информацию…

Рыбанов потер подбородок:

– Не думаю, что вы это сделаете! Не тот человек адвокат Горчак, чтобы разменивать жизни людей на деньги. Я уверен в вас, иначе не пришел бы сюда.

– Да… минуту!

Адвокат вышел из кабинета, вскоре вернулся, неся связку ключей. Он передал ее Николаю, объясняя:

– Это все от дома и от различных пристроек. Я покупал дачу в том виде, в котором она находится и сейчас, поэтому сам не знаю, какой ключ от какого замка, кроме вот этих трех.

Он отделил три ключа:

– Вот эти два от самого дома, этот от бани!

– Ничего, разберемся. Завтра же я перевезу туда своих близких. Как мне узнать, поставлен ли об этом в известность адвокат Габрелии?

Горчак недолго подумал:

– Позвоните мне на сотовый телефон где-то около часа, запишите номер. Николай внес цифры мобильного номера Горчака в память своего телефона. Адвокат добавил:

– Думаю, к этому времени, я смогу вам что-то сказать!

– Так я и сделаю! Что ж, мне пора!

– Идемте, я провожу вас!

В прихожую вышла и супруга Горчака… Николай посмотрел на адвоката, как будто хотел о чем-то предупредить, но адвокат опередил его.

– Насчет моей супруги не волнуйтесь, Николай! Сара не любопытна и не болтлива. В мужские дела не вмешивается. Она ничего не будет знать из того, что ей знать не следует! И я говорю это при ней, я прав, дорогая?..

– Скажу одно, мужские дела не для женщин, хочу попросить вас об одном, берегите себя, Николай, и пожелать вам удачи во всем!..

– Спасибо за прием и помощь! А удача никому не помешает! До свидания!..

Николай вышел из квартиры адвоката. Спустился во двор, посмотрел на часы. 21.05. Надо дождаться звонка сотрудницы Семена, забрать из дома на всякий непредвиденный случай один автомат из арсенала Сергея и с «проституткой» вернуться на окраину города, в хату деда Ивана. Николай присел в беседку, закурил. Сигнал вызова прошел в 21.35.

– Николай?

– Да!

– Тамара! Я от Великанова!

– Очень приятно!

– Когда и где встретимся?

– Через час, возле ТЮЗа, я буду с частником!

– Все ясно, вопросов нет! До встречи!

Телефон новой знакомой Николая отключился.

Видно, строгую девицу подсаживал к нему Великанов. Не мешает поговорить и с ним.

Рыбанов вызвал боевого друга:

– Да, Коля? – ответил тот.

– Докладываю, подполковник, хату за городом нашел. Человека, который сбросит нужную нам информацию абхазу, тоже! Надо вывести семью сегодня же, часа в три поутру! Я, сам понимаешь, не смогу это сделать…

– Не продолжай, я понял, – перебил Николая Великанов, – оставь координаты дома и предупреди Надежду, чтобы подготовила семейство к эвакуации. Я сам займусь их переездом. Ровно в 3.00 пусть смотрят белую «Волгу». Подам ее багажником прямо к подъезду.

– Все сделаю. Надежда и ребята будут готовы. Ну а я знакомлюсь и начинаю работать с твоей Тамарой. Судя по первому телефонному разговору, сухарь ты мне подсунул еще тот!

Великанов рассмеялся.

– Ну чего ржешь? Тут и так настроение не пойми что, не хватает еще хмурой физиономии фээсбэшной бабы-яги рядом!

Подполковник посоветовал:

– Ты вот что, друг мой! Давай работай и заранее выводы не делай. Готовь своих. Да, чью дачу будем использовать?

– Адвоката Горчака!

– Понял.

– Что ты понял?

– То, что ты выбор правильный сделал. Интересно, как вышел на него? Но об этом потом. Конец связи!

Великанов отключился.

Николаю следовало поторопиться. Опаздывать на свидание с женщиной, тем более первое, мужчине, да еще офицеру, не к лицу!

Он быстро поднялся к себе в квартиру.

Дверь открыла Надя.

– Привет! – поздоровался Рыбанов. – Ну как вы тут?

За мать ответил Сергей, вышедший в коридор:

– Как в тюрьме! Сколько нам еще находиться в заточении?

Николай нахмурил брови:

– А вы, юноша, предпочли бы этому заточению, как изволили выразиться, городское кладбище?

Надежда одернула бывшего мужа:

– Ну зачем ты так, Коля?

– Затем, что не в бирюльки играем! Расслабились, молодые люди? Не советую! И подобных вопросов больше не задавать! А заточение ваше здесь, в этой квартире, закончится уже сегодня, вернее, завтра ранним утром! Начинайте сборы. Ровно в 3.00 к подъезду подъедет белая «Волга». За вами, Надя, приедет Сеня Великанов. Он вывезет вас за город, на дачу. Там и проинструктирует, как вести себя на новом месте. Инструкции соблюдать неукоснительно!

Сергей спросил:

– На эту квартиру вышли люди Габрелии?

– Нет! – ответил Николай. – Но этой передислокации, говоря военным языком, требует складывающаяся обстановка. Ясно? Ну и ладно. Ты мне, парень, лучше один «ствол» достань. Я его с собой заберу. Второй возьмешь за город, оставишь при себе, на всякий случай. Но об этом поставишь в известность человека, который доставит вас туда. И не задавай ненужных вопросов. Вы будете находиться под охраной вооруженных профессионалов. Давай, я жду!

Сергей достал автомат, передал Рыбанову.

Николай, принимая оружие, на мгновение задержал свой цепкий взгляд на лице парня, пытаясь уловить беспокойство, но Сергей держал себя в руках. Такой не подведет. Николай бросил короткоствольный автомат в спортивную сумку.

– Так. Вроде все. Когда теперь увидимся, не знаю, звонить буду, а вот сумею ли навестить за городом?.. Это, скорее всего, вряд ли, но постараюсь. Так что прощайте, в этой игре все может произойти, ну а сложится все удачно, там и встретимся. Я ушел!

Он резко повернулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Николай видел, что Надежда хотела что-то сказать ему при уходе, он заметил этот порыв, но не остановился. Незачем сейчас лишние слова. Ни к чему.

Рыбанов, не оборачиваясь на окна, прошел квартал к стоянке частников, которые в отличие от таксистов, занявших площадь перед супермаркетом, ютились вдоль тротуара второстепенной улицы.

Он выбрал старенький «Москвич-2140».

За рулем сидел пожилой мужчина.

– Отец! – обратился к нему Николай. – Круиз по городу совершим? – Отчего нет? Ты один?

– Пока да. Но у ТЮЗа девицу одну подсадим, и на окраину, к конечной остановке девятнадцатого троллейбуса. Пойдет такой расклад?

Водитель долго не думал:

– Пойдет. Садись.

– А чего про таксу молчишь?

– Сначала работу сделать надо, а там договоримся. Сам-то на сколько разориться рассчитываешь?

– На две сотки.

– Поехали!

К ТЮЗу они подъехали в 22.20. На пятнадцать минут раньше договоренного времени.

– Отец, рановато подкатили на место свидания, придется подождать.

– Подождем, какие наши дела.

Николай вышел из машины, прошелся по площади.

Ровно в 22.35 из-за угла театра вышла размалеванная девица в неприлично коротком платье, которое, надо признать, выставляло напоказ совсем неплохие ножки. В руке она держала объемный пакет. Подошла к Рыбанову, спросила:

– Ты давно здесь, дорогой? Я не опоздала. Учти это! Держи пакет.

Тамара бросила ему свою поклажу. Указала пальцем на «Москвич»:

– Более старой развалюхи не нашел?

Николай вдруг разозлился.

– А тебе что, красавица, «Кадиллак» следовало подать? Тоже мне Мэрилин Мурло! Ныряй в тачку, человек торопится!

Тамара недовольно фыркнула, села на заднее сиденье. Платье задралось чуть не до трусов. Водитель укоризненно покачал головой, повернул в сторону зеркало обзора салона, чтобы не видеть этого срама. Николай сел рядом с Тамарой.

Тамара между тем, не спрашивая разрешения, закурила. Водитель возмутился:

– Любезная, у меня в машине не курят!

На что Тамара тут же ответила:

– А деньги тебе, дед, в машине отстегивают? Или по доброте своей катаешь людей? Так что молчи и смотри на дорогу.

Частник наконец доставил пассажиров к троллейбусному кругу. Взял деньги, проворчав что-то, развернул машину и пошел в сторону города. Николай с женщиной остались одни.

– Не переигрываете ли вы, господа стражи безопасности?

Тамара спросила в ответ:

– Николай Андреевич, мы так и будет стоять на остановке? Или все же пойдем заниматься делом?

– Идем!

Она взяла Рыбанова под руку, прижавшись к нему, и парочка пошла темным переулком к дому деда Ивана, темные окна которого указывали, что почтенный старик изволит спать! Об этом Николай сказал Тамаре. Но ту подобный факт нисколько не смутил. Она показала Рыбанову, чтобы тот скрылся.

Николай из предбанника следил за женщиной.

А Тамара заколотила рукой в окно!

Вскоре у старика зажегся свет, и Николай услышал его заспанный голос:

– Когой-то там нечистая принесла?

– Снегурочку, Дед Мороз! – ответила Тамара. – Выдь на минуту, дело есть!

– Какую, на хер, снегурочку? Я вот щас из дробовика тебя быстро растоплю, а ну говори, кто ты есть?

– Ну, хрычь недогадливый, баба я соседа твоего! Кто еще к тебе ночью пойдет?

Старик, видимо, начинал въезжать в происходящее. Правда, еще с трудом.

– А че тебе надо?

– Ну не трахнуться ведь с тобой? Водяры неси, в городе не взяли, не возвращаться же. Колян к тебе и послал!

– Фу ты, заноза, скажет тоже, трахнуться? И где он тебя такую выкопал только?

– Ты долго, дед, бакланить будешь? Не проснешься никак?

– А чего он сам не пришел?

– Ему, видишь ли, впадлу, раз баба под боком!

– И то верно, с такой жлыгой, как ты, так и надо. Сколько водяры возьмешь?

– Литруху!

– Две сотки готовь, дешевле не отдам.

– Тащи уж, плесень ты махровая!

Николай представил, как дед среагировал на характеристику, данную ему Тамарой, улыбнулся. Ну и дает сотрудница ФСБ! Цирк, да и только.

Дед выругался, но что сказал конкретно, Рыбанов не понял. Через минуту старик открыл дверь:

– Клади деньги!

– Товар!

Покупка состоялась, но не закончился спектакль. Тамара предупредила:

– Гляди, дед, если паленка!

На что старик не замедлил ответить:

– Да пошла ты! И смотрите у меня там, без шума чтоб. А то я ваш бардак в момент прекращу!

На этот раз Тамара ничего не сказала, зашла в предбанник, где столкнулась с Николаем. Даже в темноте Рыбанов заметил, как покраснела женщина. Она спросила:

– Вы все слышали?

– От начала до конца, и должен спросить, не из театра ли тебя пригласил Семен?

– Нет.

– Ну тогда тебе следовало бы попробовать себя на этом поприще, талант, однозначно, налицо. Пойдем в комнату.

– Минуту, я первая.

Несмотря на удивленный взгляд Рыбанова Тамара прошла мимо него в комнату. Ему оставалось только следить за ее движениями. А она, достав небольшой прибор, обвела его антенной всю комнату, по периметру, от пола до потолка. Отключила детектор, сообщила:

– Все в порядке. Квартира не прослушивается.

– Семен предполагал слежку за мной?

– Не могу сказать, я выполнила приказ. Мне необходимо переодеться!

– Понимаю, я посижу в предбаннике, покурю.

Минут через десять женщина позвала его в комнату.

Рыбанов сразу и не узнал напарницу. Перед ним стояла одетая в спортивный костюм, без признаков кричащей косметики, красивая, скромная женщина.

– Ты ли это, Тамара? – изумленно спросил Николай, глядя на это милое создание, так не похожее на недавнюю дешевую проститутку.

– Теперь это я, Николай Андреевич! Но для старика надо создать «ночь разврата»!

Она достала магнитофон «Шарп», включила первую кассету.

Из динамиков послышались голоса Николая и Тамары, «начавших накрывать на стол».

Рыбанов покачал головой:

– Это тоже выдумка Великанова?

– Это выполнение его инструкций, которые я вам сейчас устно передам.

Николай вздохнул:

– Тамар? Давай для начала поужинаем, что ли? Ты есть не хочешь?

– Я на ночь не ем, но скажите, где продукты, я приготовлю ужин, а вы пока распакуйте, пожалуйста, пакет.

Николай указал девушке на холодильник, принялся за объемный пакет, где на дне лежал еще один, в котором была сложена модернизированная система дистанционного прослушивания «Игла-2». Он выложил ее на кровать. А вскоре и Тамара пригласила Рыбанова к столу!

ГЛАВА 7

Весь день Габрелия находился в состоянии ярого неистовства.

От Рамазана, возглавившего поиски падчерицы, поступали плохие вести. Каждый час Руслан Габрелия слышал одно и то же:

– Хозяин, пока результатов нет!

Квартиру Сергея вычислили сразу, с утра. В восемь утра туда уже выехала первая бригада. Рамазан приказал проникнуть в квартиру, что его бандиты и сделали. Но жилье Карауловых оказалось пустым.

Ничего не принес и опрос соседей, проведенный одним бойцом первой бригады, представившимся сотрудником собеса.

Почти все видели и Надежду, и Сергея еще вчера, позавчера. И никто не видел, как они скрылись.

Это была первая плохая новость, полученная Габрелией сегодня.

Она и ввела его в бешенство. Хотя до этого абхаз не сомневался, что беглецы дома у матери не останутся даже на ночь, но сама-то хозяйка куда делась? Скрылась вместе с детьми? Куда? Выехать из города ночью они не могли. По крайней мере Лариса. Люди Габрелии перекрыли основные выезды, вокзалы. Да и куда бежать им? Падчерица без документов, без денег, даже без смены белья. Нет, они где-то в городе.

Габрелия приказал Рамазану пробить круг их знакомых. Чем тот, через связи в милиции, и занимался. Но до сих пор след взять не удалось. Пока Рамазан занимался своей работой, две другие бригады мотались по городу, в надежде случайно обнаружить Ларису с Сергеем где-нибудь на улице.

На железнодорожных вокзалах и возле постов ГАИ продолжали дежурить наблюдатели.

Габрелия для поиска снял всю охрану, как своего поместья, так и базы, оставив необходимый минимум в два человека на базе и одного на территории особняка. На него работали и некоторые сотрудники милиции, получившие задание от своих продажных начальников. Но все было безрезультатно.

Габрелия бесился.

Город практически блокирован, а результатов – ноль! Конечно, рано ли поздно Ларису найдут и вернут домой. Вся беда в том, что времени ждать у Габрелии не было.

Завтра должен прибыть Юсуп.

Что скажет ему Руслан?

То, что человек, на которого возложено руководство ответственным делом, с собственной падчерицей не смог справиться, допустив такой позор, как ее побег из охраняемого дома? Как же он справится с делом?

И все это будет подогрето личным гневом беспощадного Юсупа, которому Лариса была обещана в качестве подарка для гарема.

Тот уже и комнату ей приготовил в своих хоромах, в предвкушении первых, свежих любовных утех. Это потом Когоев решит, что ему делать с Ларисой. Бросить в общую женскую половину дома, продать кому-нибудь в рабство или просто убить. Новым кинжалом, до которого, как и до женщин, полевой командир был большой охотник.

Но это меньше всего волновало сейчас Габрелию. Падчерица изначально была обречена на такую жизнь, как и ее мать. Его волновало другое, а именно поиски Ларисы. Ведь если до приезда Юсупа падчерицы не найти, ждать ему, Габрелии, больших неприятностей.

Отчего-то вспомнился Муумин, которого он зарезал за проступок, в котором вина помощника была не столь велика, чтобы обернуться смертной казнью. Не ждет ли подобный приговор самого Габрелию? От Юсупа. Как ни крути, но слово свое он не сдержал!

От бессильной злобы абхаз ударил кулаком в стену.

Облегчения это не принесло, только разбил руку, что еще более усилило его ярость.

Он уже собрался выехать из поместья. Но тут раздался сигнал вызова на сотовом телефоне.

Габрелия взглянул на часы: 10.34!

Не время Рамазану выходить на связь.

Неужели Юсуп изменил свои планы и уже прибыл в город? Это было бы в стиле полевого командира, любителя преподносить сюрпризы.

Дрожащими руками Руслан поднял телефон:

– Да?

– Руслан? Привет, Соловьев!

Адвокат? Ему-то что сейчас нужно?

Зачем потребовался ему Габрелия? Да еще в такой момент? Поэтому Руслан грубо спросил:

– Чего тебе?

– Мы можем свободно говорить, Руслан?

– Можем. Только быстро. Что у тебя?

– У меня все нормально, а вот у тебя, как слышал, возникли неприятные проблемы. Странно, что о них последним узнает личный адвокат, тебе не кажется?

– О чем ты? Какие проблемы?

– Разве твоя любимая падчерица не сбежала с женихом?

Габрелия отстранил трубку, закрыв ладонью микрофон. Откуда про побег узнал Соловьев? Какая сука слила ему информацию, в которую адвоката, зная его длинный язык, Руслан посвящать не хотел?

Что вообще происходит? Уж не организовали ли против него заговор, воспользовавшись моментом? Надо проверить. А для этого вызвать адвоката сюда. Если версия с шантажом имеет место, Соловьев в капкан не пойдет, он продолжит игру, не вступая в прямой контакт с Габрелией, прекрасно понимая, чем для него это может кончиться. Если же Руслан ошибается, Алексей согласится и приедет к нему!

Габрелия старался говорить спокойно:

– Ты вот что, Леша, можешь сейчас подъехать ко мне за город?

– Какой вопрос? Ты же мой клиент! Я с самого начала должен бы быть с тобой, но ты почему-то решил иначе.

– Вот здесь я тебе все объясню!

– И я тебе кое-что полезное расскажу, но предупреждаю сразу, запрошу за информацию отдельный гонорар. И прикажи, пожалуйста, к моему приезду сварить крепкого кофе, голова после вчерашней попойки раскалывается, сил нет!

– Приезжай. Я помогу тебе.

– А я тебе, мой дорогой нерусский друг! Жди, выезжаю немедленно!

Связь отключилась. Габрелия задумался.

Адвокат согласился приехать. И вызов принял как должное. К тому же что-то там говорил о какой-то информации, за которую потребует денег. Это не шантаж. Что же тогда?

Ровно в одиннадцать позвонил Рамазан.

Габрелия и на этот раз ожидал получить стандартный доклад, но ошибся. На этот раз помощнику было что сказать:

– Хозяин, тут один факт всплыл…

– Ты мне про ход поиска доложи!

– К сожалению, Ларису пока не обнаружили, но зато кое-что узнали, что может вывести на нее.

– Говори.

– Оказывается, мать пацана, похитившего вашу дочь, бывшая жена одного нашего грузчика.

– Что???

– Так точно, босс. Это наш человек из ментовки раскопал.

– Чьей женой была эта сука?

– Николая Рыбанова.

– Рыбанова?

– Да!

– Отключи связь и жди. Я с минуты на минуту перезвоню тебе.

Габрелия набрал номер своего заместителя по продовольственной базе, Рудаева:

– Тимур? Габрелия.

– Слушаю тебя, Руслан!

– Рыбанов на работе?

Вопрос хозяина удивил Рудаева, он ответил:

– Был с утра! А что, это важно?

– Да!

– Тогда подожди, я сейчас все уточню.

Габрелия слышал, как, видимо, в окно заместитель вызвал какого-то Григория и приказал тому проверить, на месте ли Рыбанов, но так, чтобы тот ничего не заметил.

Вскоре Тимур обратился к Габрелии:

– Руслан? Я все проверил. Рыбанов на месте и никуда с базы не отлучался. Пришел на работу одним из первых. Рабочие говорят, что он недавно снял хату у деда Ивана.

– Да? Недавно, говоришь?

– Это не я говорю, слухи такие.

– А эти слухи не уточняют, когда именно грузчик снял комнату у старика?

– Говорят, буквально на днях. Это тоже проверить?

– Нет. Не надо. Я сам все проверю, ты смотри за работой. Особенно за главным грузом.

– Там отдельный человек из охраны…

– Хоп! Работай, Тимур!

Габрелия переключил телефон на номер помощника:

– Рамазан! Забыл тебя спросить, наш ментовской информатор не сообщил, как давно Рыбанов не живет с женой?

– Как же, всю подноготную выложил. Короче, развелись они, как только грузчик уволился из армии. Кстати, он служил в Афгане, офицер-десантник.

– Дальше!

– Уволился и запил. Вот жена и бросила его к херам! А сама вышла замуж за другого мужика. От него и родила этого ублюдка, Сергея. А разошлись они шестнадцать лет назад.

– Шестнадцать?

– Да! Сам Рыбанов новую семью не завел и жил алкашом все это время. Со своей бывшей бабой не встречался. Проституток к себе водил, а вот жена бывшая у него не появлялась, это соседи подтвердили. Да и она сама попала в переделку. Угодила со вторым мужем в автокатастрофу, мужик в лепешку, она выжила, но стала инвалидом.

Габрелия, немного подумав, сказал помощнику:

– Ты молодец, Рамазан, молодец!

И приказал:

– Сейчас же ошмонать хату грузчика! Но аккуратно, без шума, лучше, используя мента! Учтите, если семейка в квартире грузчика, то у пацана два наших «ствола». Коли люди там, мать с сыном тихо мочить, Ларису ко мне!

Рамазан четко ответил:

– Все сделаем как надо, босс!

Габрелия отбросил трубку. Подошел к бару, налил полный бокал коньяка, выпил. Немного успокоился. Сел за рабочий стол, закурил, откинувшись на спинку кресла.

Наконец-то что-то начинает проясняться!

Могла кинуться к нему мамаша Сергея с Ларисой в момент опасности, вспомнив брошенную любовь? Почему нет? Упала на колени, тот и принял. А сам, чтобы не страдать и не раздражаться воспоминаниями, воспользовался его, Габрелии, советом снять хату и переехал к старику Ивану. Но тогда любовная парочка и сука-мать на квартире Рыбанова, и скоро их повяжут, как баранов безмозглых. Если же…

Закончить мысль Габрелия не успел.

По внутреннему телефону доложил единственный оставленный в усадьбе охранник:

– Хозяин! Прибыл ваш личный адвокат.

– Понял. Господин Соловьев один?

– Так точно!

– Пусть оставит машину за воротами, сам пройдет в дом, я жду его в кабинете. Как сам, Роман? Один с работой справляешься?

– Справляюсь, Хозяин! Все под контролем!

– Ну-ну! Ты давай, нет-нет звони, чтобы я знал, что ты еще жив! Шутка!

– Я понял, господин!

– Работай!

Спустя несколько минут в кабинет зашел Алексей Соловьев. Относительно молодой, но уже успевший набраться спеси юрист. Специалист, надо отдать ему должное, хороший. Не от того ли и спесь не по годам? Но черт с ним! Работа Соловьева устраивала Габрелию, а на фамильярность, которую адвокат допускал в отношении клиента, абхаз внимания не обращал. Когда надо, он умел это делать. До поры до времени! Ибо Соловьев являлся носителем опасной для Габрелии информации, а следовательно, будущего у юриста не было, о чем спесивый адвокат даже не подозревал. Не знал, к своему сожалению, Алексей коварства клиента. А не помешало бы узнать перед тем, как взять из его рук первый рубль.

– Еще раз привет, Руслан! Где позволишь устроиться?

– Где угодно! И давай, Леша, строго по теме, на пустые байки у меня времени нет!

Адвокат прищурился:

– А на то, что касается Ларисы, у тебя времени тоже в обрез?

– Говори, что ты о ней знаешь!

Соловьев заговорил, видя нетерпение в глазах Габрелии:

– Не волнуйся, скажу. Но почему о ней ничего не сообщили мне? Вот вопрос, на который я бы не отказался получить ответ!

– Твое время еще не подошло, ты своим звонком опередил меня, я как раз собирался вызывать тебя сюда! – солгал Габрелия. – Но и ты ответь, кто посвятил тебя в тему?

Перед тем как ответить, адвокат достал пачку «Парламента», закурил, подняв голову, выпуская к потолку идеально круглые кольца дыма.

– Дело, Руслан, вот в чем. Узнал я о твоих проблемах, клянусь, случайно, что, не скрою, немного обидело и удивило меня! И узнал в адвокатской конторе, куда как образцовый служащий утром прибыл на службу…

Габрелия перебил Соловьева:

– С каких это пор в вашей конторе интересуются моими личными делами? Кого они интересуют?

Адвокат успокоил горца:

– Совершенно никого, ты слушай. Так вот, не успел я за стол сесть, звонок на мобильник, вызывает наш общий друг из органов охраны правопорядка. Не зная, что я не в курсе происходящего, он просто решил посоветоваться со мной. Ну и невольно, подчеркиваю, раскрыл факт бегства Ларисы. Ты на него не сердись, Руслан. Мент, поняв, что сказал лишнее, очень огорчился, мягко говоря. Но он даже предположить не мог, что ты не подключишь к поискам собственного адвоката. Просил, чтобы я не сдавал его. И я, клянусь, не выдал бы Мишу тебе, Руслан, если бы не то, что произошло потом. Короче, узнаю я о твоих проблемах и, так как ты молчишь о них, прячу их в тайник своей памяти. Выхожу покурить. У нас в конторе знаешь как? Особо между собой никто не дружит, общаемся по делу, и то с напрягом. Конкуренция, полярность интересов и так далее. А с одним еврейчиком, неким Горчаком Моисеем Иосифовичем, до сегодняшнего утра мы лишь здоровались, так, для приличия. Я бы предпочел сблизиться с ним, он заслуженный и авторитетный в разных кругах человек. Но у него ко мне почему-то выработалась устойчивая антипатия…

Габрелия вновь перебил адвоката:

– Если ты и дальше будешь кота за яйца тянуть, то и у меня выработается к тебе антипатия, а это опасно, Леша! Говори по делу!

– Зря ты не хочешь выслушать меня до конца, но по делу так по делу! Как уже сказал, выхожу я покурить и встречаюсь с этим Горчаком на лестничной площадке. И вижу его курящим, чего раньше никогда не замечал. Не курил он до этого! Стоит он какой-то расстроенный, озабоченный. Ну я, как обычно, здороваюсь с ним, и вот тут Горчак повел себя более чем странно. Он не только поздоровался в ответ, он заговорил со мной. И назвал по имени…

Габрелия на этот раз повысил голос:

– Да будешь ты, мать твою, по теме базар вести? Мне Ларису искать надо, а не смотреть, как ты извергаешь свой словесный понос! Научили вас, юристов, бакланить по-умному, так…

На этот раз грозного абхаза перебил адвокат:

– Никого тебе искать не надо, Руслан!

– Что???

– Слушай, завари, кофе, а? Голова, в натуре, раскалывается!

– Ты знаешь, где Лариса?

– Да! Но подробности только после чашки двойного натурального кофе!

Габрелии посылать выполнить просьбу адвоката было некого, не снимать же для такого пустяка единственного охранника? Поэтому, ворча, абхаз сам прошел на кухню и приготовил напиток.

Выпив кружку, Соловьев продолжил:

– Спасибо, друг! А теперь слушай дальше и, по возможности, не перебивай.

– Я слушаю.

– Так вот, назвал Горчак меня по имени и говорит: дорого нам, Алексей, доброта наша и жалость обходятся, ты никогда не думал об этом? Ну я что? Я соглашаюсь и спрашиваю: а что, собственно, тяготит известного адвоката? Вроде все имеет: и признание, и постоянную клиентуру, и положение в обществе. А он: не в этом дело, тут такая история вышла! Приходит на днях ко мне домой жена давнего, уже покойного, хорошего знакомого и просит разрешить неделю-другую, не более, пожить на моей даче! А мы с женой сами собирались несколько дней на природе провести. Я пытаюсь объясниться, а она умоляет. Говорит, слушай внимательно, Руслан, что говорит эта женщина, – не ради себя прошу, ради детей своих, опасность им страшная грозит, надо на время спрятаться! Ну что тут поделаешь, пришлось отдать ключи, а сейчас думаю: если им грозит опасность и вдруг их обнаружат на моей даче, неважно кто, то и я в стороне не останусь? Ну я его успокоил немного, мол, вы-то здесь при чем, Моисей Иосифович? Ну отдали ключи, так про дела гостей ничего не знали же… Просто дали возможность жене покойного друга пожить на природе, какие к вам могут быть претензии? Короче, поболтали мы еще, он вроде как повеселел. Но самое интересное, Руслан, то, что фамилия этой женщины – Караулова! Она мать того парня, который, как я понял, и похитил твою падчерицу. Ты понял, Руслан?

Габрелия встал из-за стола, встал резко, опрокинув кресло, прошел к бару.

Схватил початую бутылку коньяка, из горла, крупными глотками выпил оставшееся содержимое. Обернулся к Соловьеву, спросил:

– Так, значит, Лариса с этими уродами на даче Горчака?

– Именно так, босс!

– Адрес дачи известен?

– Село Сергеево, крайняя улица вдоль спуска к Оке, финский дом № 17.

Абхазец ударил кулаком по столу.

– Есть! Попались, голубчики! Знал я, что попадутся, но если бы ты, Леша, представлял, как важно то, что попадутся они сегодня! И это произошло! Если твоя новость подтвердится, я озолочу тебя! А сейчас пройди, пожалуйста, в комнату отдыха, мне надо связаться кое с кем.

– Без проблем, босс! У тебя там, случайно, проститутки какой захудалой не найдется? Меня с похмелья на это дело жуть как тянет!

Габрелия ответил:

– Здесь никого нет, но ты не отчаивайся, будут тебе девочки, и не захудалые, высшего класса шлюхи будут! Все будет!

Адвокат, вздохнув, прошел в комнату отдыха, смежную с кабинетом, плотно закрыв за собой створки двери. Габрелия поднял кресло, сел в него, сложил под подбородок руки, крепко задумался.

Выпитая бутылка коньяка не затуманила мысли, а, наоборот, как бы обострила их.

Вот как повернулось.

Все просто и в то же время настолько сложно, что если бы не доверчивость какого-то там старого еврея, Ларису не нашли бы ни сегодня, ни завтра, и вообще – большой вопрос, смогли бы отыскать… Юсуп не стал бы ждать! А теперь? Теперь все изменилось, теперь – порядок, если адвокат чего не напутал.

Он вызвал по телефону помощника:

– Рамазан?

– Я, Хозяин!

– Ты где сейчас находишься?

– Подъезжаем к хате грузчика!

– Бросай это дело и мухой в Сергеево! Знаешь такую деревню? По дороге к паромной переправе, направо, где яблоневые сады.

– Найдем, босс. А что делать там?

Габрелия на секунду задумался, затем спросил:

– У тебя в бригаде есть кто из новых парней, кого Лариса не знала бы в лицо?

Через трубку Руслан слышал, как опрашивает подчиненных Рамазан, вскоре он ответил:

– Есть такой, Лошак!

Габрелия, не поняв, переспросил:

– Кто?

– Чувак один, с погонялом Лошак! Его Костыль на этой недели привел, пацан вроде ничего, недавно откинулся, в охрану отрядили, одну смену на тыловых воротах и отстоял. Я сегодня хотел…

Габрелия перебил:

– Плевать, что ты хотел! Слушай, что надо сделать сейчас же! Не въезжая в деревню, высадишь своего Лошака. Пусть следует к крайней улице, дому №17. Ты идешь за ним, но так, чтобы не «засветиться». Лошак должен зайти во двор дома и спросить, когда он сможет увидеть на даче Моисея Иосифовича? Запомнил имя? Смотри, чтобы твой посыльный не перепутал что! Его задача – определить, кто находится на этой даче, чтобы потом обрисовать внешность. Твоя же – если удастся, зафиксировать наличие в доме Ларисы или ее пацана, понял?

– Вот как? Вы нашли их?

– Это-то ты и должен подтвердить. Работать аккуратно, Рамазан, на кон поставлена твоя жизнь.

– Понял! Посмотрим жильцов, дальше что?

– Немедленный доклад мне! В зависимости от того, что ты мне скажешь, получишь инструкции! Действуй, Рамазан! Давай, погнал в Сергеево!

– Выполняю, босс!

Габрелия отключился, прошел в комнату отдыха.

Там, развалившись на кожаном диване, смотрел телевизор адвокат. Он хотел встать, но Руслан остановил его:

– Лежи, лежи, Алексей! Ты мне только еще на один вопрос ответь.

– Да?

– Когда мамаша со своим ублюдком и моей Ларисой перебросились в Сергеево? Примерно. И, если знаешь, каким образом?

Соловьев встал. Все же лежать перед человеком, который платил ему деньги, и деньги неплохие, было неудобно.

– Скажу так! Вчера вечером женщина взяла ключи. А сегодня утром, как я понял, по словам Горчака, они уже были на даче. По всему выходит, переехали ночью.

– Правильно, Леша, ночью. Все темные дела делаются ночью. Я уезжаю. Пора и тебе в город. За информацию, как только она подтвердится, получишь деньги вечером, а сейчас пошли. У меня дела!

Вскоре из усадьбы выехали две иномарки.

Джип хозяина поместья и «Вольво» адвоката. Машины взяли курс на Переславль.

Руслан заехал на базу. Его встретил заместитель.

– Как тут, Тимур? – спросил Габрелия.

– Все нормально. Грузим фуру на Москву.

В это время из ангара вышел Рыбанов. Он заметил Габрелию, тот тоже, в свою очередь, увидел Николая, но сделал вид, что не заметил. По крайней мере внимания на него не обратил. Рыбанов прошел в курилку, сел на скамью, закурил, изредка бросая взгляды в сторону офиса.

Габрелия отвел Рудаева в сторону, предупредил заместителя:

– Тимур, по-моему, нашлась Лариса. Я сейчас жду подтверждения этой информации.

– Слава Аллаху! Хорошая новость, Руслан!

– Лишь бы она подтвердилась! Но давай о главном деле. Завтра должен появиться Юсуп. Я думаю, с его приездом базу следует закрыть. Когоев обязательно наведается сюда. Обдумай, как это сделать, предупреди кого надо из городских клиентов. Кого-нибудь из регионов завтра ожидаем?

Тимур Рудаев перелистал свой потертый блокнот:

– Из дальнобойщиков два дня никого не будет. Остаются постоянные городские машины, они грузятся обычно до десяти утра. Потом, единицы, вечером!

– Хорошо! Значит, как только я завтра позвоню тебе, что еду на базу с другом, всех грузчиков – вон, охрану сменить и перевести на усиленный режим, для этого вызывай ночную смену.

– Все понял!

Увидев, как Рыбанов, перекурив, вернулся в ангар, Габрелия вышел за ворота базы и направился к дому № 43. Его встретил дед Иван. Абхаз, по обычаю, уважал старость, поэтому приветствовал старика первым:

– Здравствуй, дед, как дела?

– Здравствуй, Руслан. Ну и жильца ты мне присоветовал! Спасибо…

– А что такое? – спросил Габрелия.

– Да сам-то он ничего, мужик нормальный, смирный, но вот баба у него – блядь еще та! Прошмандовка, каких свет не видывал! А наглая? Жуть! И размалеванная, юбка – трусы видно!

– Ну-ка, расскажи подробнее, дед!

Дед Иван в подробностях поведал о ночном визите Тамары.

– Ты бы видел эту шалаву! И где он только ее раскопал?

– Это его дела, дед! Ты мне одно скажи, они всю ночь вместе провели дома?

– А я с чего не выспался? Литр водяры у меня взяли, и понеслось! Они у себя такую любовь устроили, что я ее вопли почти до утра слушал. Он мужик, видать, на это дело крепкий, и шлюхе только подавай.

– Последний вопрос, дед. Эта проститутка вместе с грузчиком утром ушла?

– Не знаю. Сам под утро и уснул.

– Ладно. О нашем разговоре никому не слова, иди спи сейчас, ночью опять порнуху слушать будешь!

Габрелия засмеялся.

– Придется, мать иху, но я с жильцом поговорю, может, осадит немного дуру свою.

– Поговори. Все, пока, дед!

Руслан вернулся на базу, зашел в офис. Присел за журнальный столик.

Посмотрел на часы. Рамазан должен уже быть в Сергееве.

И тут же, словно угадывая мысли Хозяина, позвонил помощник.

Габрелия коротко ответил:

– Да?

Он был крайне напряжен, ведь сейчас он должен узнать то, от чего зависит его жизнь!

Рамазан передал, что Лошак, проведший разведку в селе, посетил дом Горчака, а он сам, из брошенной постройки напротив, контролировал обстановку. К его посланцу вышел Сергей, затем он ясно видел Ларису.

– Они там, босс!

Габрелия почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз.

– Как они приняли Лошака?

– Нормально. Поговорили минут пять и разошлись. Молодежь даже не поинтересовалась, откуда Лошак знает еврея.

– Охраны при даче не заметили?

– Нет! Я специально смотрел! Никто их не охраняет!

Руслан немного подумал, приказал:

– Так, Рамазан, за домом установить наблюдение. Самому возвращаться в усадьбу.

– Понял, босс!

Устроившись поудобнее в кресле, Габрелия начал анализировать ситуацию.

Итак, что у нас получается? Лариса с этим быдлом перебралась в деревню. Ночью. Следовательно, участия в их переезде Рыбанов не принимал. И к нему они за помощью не обращались. Но это уже неважно. Главное, падчерица обнаружена и дом заблокирован. Охранять их некому, лишь пацану, вооруженному двумя автоматами. Но это не сила против его бойцов. Значит, приезжает Юсуп. Он доведет дело, а люди Габрелии ночью перед главным днем захватят Ларису! Пацана с матерью на ножи и в реку. Падчерицу в усадьбу. И получение своей доли. Огромной доли! Ментам к нему не прицепиться. Прошли же акции на железной дороге и посту ГАИ без всяких последствий. Пройдет и эта акция. Габрелия станет еще богаче. А дальше видно будет. До конца дней своих он Юсупу служить не собирается. У Габрелии есть своя родина и свои планы. А Юсуп? Не жить же ему вечно? Когда-то придется облачиться и в саван. А вот в этом ему можно будет и помочь! Но об этом потом. Сейчас – дело! Он встал, вышел из офиса, жестом приказал водителю подать джип к крыльцу, крикнул заместителю, что поехал в усадьбу. Тимур кивнул головой: мол, все понял. Джип вырулил из базы и пошел по переулку на главную дорогу, оттуда через город к поместью.

Параллельно докладу Рамазана получил сообщение и подполковник Великанов.

Капитан Игорь Ганев, начальник группы из четырех офицеров спецназа, доложил о проведенной бандитами разведке.

Значит, Габрелия знает!

Все встало на свои места.

Теперь не пропустить появление Юсупа-Алимхана и взять банду террористов с поличным, не дав смертоносной «Газели» покинуть территорию базы. Для этого нужно знать дату и время намечаемой бандитами акции. И это должны были выявить Тамара с Рыбановым, следящие за базой, группа внешнего наблюдения за усадьбой Габрелии и передвижные посты слежения за перемещением транспорта террористов. С появлением полевого командира непримиримых и встречи его с абхазом операция, получившая кодовое название «Газель», вступит в решающую фазу.

Закончив работу, Рыбанов возвращался в снятую комнату. На улице, возле калитки, его поджидал дед Иван.

– Николай! – обратился к нему старик. – Ты того, этого… я понимаю, сам разрешил баб водить. Но где ты отыскал вчерашнюю? Гони ее на хрен! Я тебе таких шлюшек поставлю, пальчики оближешь! И тихих, и покорных, и на передок мастериц, каких поискать!

– Дед! – ответил ему Николай. – Ты получил деньги, которые запросил? Получил! Насчет женщин разговор был? Был! Так какого черта ты лезешь в мою личную жизнь? Тамара будет жить со мной! Не нравится, гони бобы обратно, мы свалим, тем более чуть подальше хаты сдаются по четыре сотни в месяц. Так как? Разбежались? Ищи другого придурка по тысяче тебе платить да еще выслушивать какие-то претензии! Я лично за то, чтобы съехать, но тут и работа под боком, да и Томке кровать твоя нравится. Любит, когда пружины скрипят! Что скажешь, дед?

Старик был жаден.

Перспектива потерять тысячу рублей в месяц ему не улыбалась, он долго ждал, когда какой-нибудь лох клюнет на его условия.

– Ладно, ладно… Договор дороже денег. Живите, коль определились, я в другую комнату переберусь.

– Это твое дело.

На этом разговор был закончен.

Николай зашел в комнату. Его встретила Тамара. Обыденно спросила, почему не приходил на обед. Этот простой и естественный вопрос застал Рыбанова врасплох. Он об этом даже и не думал! А Тамара, оказывается, приготовила для него обед! Сколько лет никто не готовил ему пищу? А тут на тебе!

Николай только пожал плечами и ответил:

– Я, Тамара, как-то и не собирался на обед, привык уже обходиться без него, да и работы было много, все равно начальство не отпустило бы.

– В таком случае я буду готовить тебе бутерброды, а сейчас мойся и за ужин!

Николай, неожиданно для женщины, спросил:

– Тамара, ты замужем?

– Да. А что?

– Муж тоже у вас трудится?

– Да.

– Это хорошо. Жена из тебя отменная, заботливая. Самая подходящая для офицера, которому надежный тыл важнее всего.

Тамара посмотрела на Рыбанова:

– Вам не повезло в этом смысле?

– Да нет, Тамара, моя бывшая жена была да и остается хорошим человеком, только я так и не сумел быть хорошим мужем. Вот так. Кстати, ты кто по званию?

– Лейтенант технической службы.

– Офицер! Это звучит гордо! Давай ужинать, лейтенант. А за заботу спасибо, только не надо никаких бутербродов. Договорились?

Женщина промолчала, сев за стол. К ней присоединился и Рыбанов.

После ужина Николай подошел к аппаратуре, которую Тамара выставила возле окна, спросил:

– Ну и что ты там днем записала? Или эта информация секретна и предназначена только для Великанова?

– Да нет, если хотите, послушайте, только это займет всю ночь. А если вкратце, то нами интересовался Габрелия. Приходил к деду Ивану. В частности, его интересовало, где вы провели прошедшую ночь и ушла ли я утром? Дед расписал ночь так, что лучше не придумаешь! Передал почти все, что выдал магнитофон. Жаловался!

– Он мне тоже жаловался, встретил с работы. Поговорили мы с ним. Больше жаловаться никому не будет! Интерес Габрелии тоже понятен…

Тамара рассказала и о разговоре Габрелии с заместителем. Рыбанов усмехнулся:

– Это хорошо, что они считают, что все идет по их плану, очень хорошо! Великанов не звонил?

– Нет.

– Я выйду прогуляюсь ненадолго, потом распределим ночь, не сидеть же тебе сутками перед этой мандулой, – кивнул Николай на аппаратуру.

Рыбанов вышел из дома, огляделся, в переулке никого не было. После его ухода Тамара тут же выключила свет. Конспиратор. Николай направился к троллейбусному кругу. Там, за остановкой, в лесополосе, вызвал по телефону Великанова:

– Ну что у нас, Сень?

– Все нормально пока. Следите с Тамарой за базой внимательно. Вот-вот должен Юсуп появиться. Он и отдаст приказ к проведению акции. А сигналом к ее началу послужит появление у вас знакомой тебе белой «Газели». Мы должны знать, когда она войдет на территорию, чтобы уже не выпустить ее оттуда. Группа захвата находится в полной боевой готовности. Ребята в Сергееве так же готовы. Это все.

– Все так все.

Отключив телефон, Рыбанов вдруг почувствовал желание выпить. Нестерпимо захотелось опрокинуть стакан водки. Эта женщина, в комнате, нравилась ему. Но она замужем. Черт бы побрал этого Габрелию с его бандой! Быстрее бы уж начиналась схватка! Вот тогда он, Николай, обретет себя. Вступив в бой, Рыбанов вернется в родную стихию. И будет действовать спокойно, зная, что делать. А сейчас? Нажраться? Можно, в принципе, но он представил, какими глазами посмотрит на него Тамара. Она, возможно, и не скажет ни слова против, да и что она сможет сказать? Но каково будет ему? Нет! Придется от водки пока отказаться. А там, глядишь, и бросить пить совсем. А что взамен? Сумасшествие от одиночества? Эх, жизнь наша бекова…

Он вернулся в дом. Тамара посмотрела на него с какой-то скрытой тревогой. Или показалось?

Рыбанов сел в кресло-кровать, закурил.

Магнитофон, обращенный динамиками к стене, разделяющей дом, крутил кассету с порнухой, но ни Николай, ни Тамара не замечали этого.

Наконец, в очередной раз закурив, Николай предложил:

– Ты бы отдохнула? Ложись, я послежу за приборами до 4 часов. Потом сменимся.

– Хорошо. В четыре ровно я проснусь.

Тамара, накрывшись простынею с головой, быстро уснула. Сидеть за этой прослушивающей мандулой – тоже дело не из простых, требующее постоянного внимания и напряжения.

В четыре утра женщина сама не проснулась. А Николай не стал ее будить. Поднял он Тамару, когда ему следовало идти на работу, в 7.30.

Проснувшись, женщина не могла понять, почему на улице светло.

– Сколько сейчас времени, Коля? – впервые обратилась она к Николаю на «ты».

Рыбанов ответил:

– Семь тридцать. Кофе готов, тебе муж подает его в постель?

Тамара не обратила внимания на шутливый тон напарника:

– Почему ты не разбудил меня в четыре?

– Ты так сладко спала, – ответил Николай, – что я просто не смог проявить такую жестокость. Тебе необходимо отдохнуть. Короче, завтрак на столе. Ничего необычного на базе не произошло. Пленку я перезарядил, аппаратура включена. Я пошел. До встречи!

– Спасибо, Коля!

– На здоровье!

Он вышел из дома и, несмотря на то что не выспался, чувствовал себя как-то легко. В таком бодром настроении он вошел на базу, не предполагая, что совсем скоро эта мирная складская территория превратится в ад. И этого не предполагал никто, включая подполковника Великанова. Никто, кроме одного ублюдка, медленно приближающегося на пригородном электропоезде к Переславлю.

Вестник смерти готовился выйти на перрон вокзала мирного города, когда Николай приступил к работе.

ГЛАВА 8

Пригородная электричка Лучанск – Переславль-2 прибыла к третьему пути в восемь тридцать. Двери автоматически открылись, и на перрон хлынула толпа. Люди, не желая спускаться в подземный переход, широким фронтом направились через пути к вокзалу.

Был среди них и седой полковник в военной форме советского образца. Отставник. Но офицер заслуженный, о чем говорили его многочисленные орденские планки. На груди полковника, в котором смутно угадывался уроженец Кавказа, красовались планки орденов Красного Знамени и Красной Звезды, нескольких медалей «За боевые заслуги». Красная и желтые ленты на правой стороне кителя указывали на то, что в свое время полковник получил одно тяжелое и несколько легких ранений. В общем, из поезда вышел человек, достойный уважения! Никто не связал бы его и пятерых мужчин разных национальностей, вышедших на перрон из разных вагонов все той же электрички. Тем не менее между офицером-отставником и мужчинами связь существовала. И связь прямая! А в Переславль под видом полковника прибыл сам Юсуп Когоев, по паспорту Кацкиев, на самом деле – кровавый полевой командир непримиримых Алимхан Дурбаев, за чьей личностью безуспешно охотятся в Чечне отряды спецназа разных федеральных ведомств.

Юсуп прошел через площадь к гостинице, вся его поклажа состояла из одного объемного кейса. У гостиницы благообразный офицер лет пятидесяти остановился, достал сотовый телефон. Набрал номер.

Его звонка, наверное, ждали, так как ответили сразу:

– Да.

– Руслан?

– Я, дорогой Юсуп! Прибыл?

– Прибыл, родной, прибыл. У тебя все нормально?

– Да! Жду вашего вина с нетерпением!

Это была условленная фраза, обозначающая, что Юсуп может свободно выходить на Габрелию. Полковник проинструктировал:

– Ты вот что, подошли какой-нибудь «жигуленок» к южному выходу из Центрального торгового центра. И без толпы. А также отправь пассажирский фургончик к кинотеатру «Москва». Там он должен развернуться и пойти в город, через каждые две остановки, на третьей, подбирая голосующих людей. Чтобы не посадить чужака. Предупреди водителя, что у всех моих людей одна примета – спортивная сумка и газета в руке. Ты хорошо понял меня, Руслан?

– Да, Юсуп. Сейчас же все организую.

– Номер фургона?

– У …КТ!

– Хорошо. Торопиться не следует. Мы подождем. До встречи.

Юсуп отключил телефон, положил его в боковой карман кителя.

Мимо прошли два милиционера. Из гостиницы в этот момент вышли два кавказца, и стражи порядка, даже не взглянув на полковника, поспешили к ним. Проверить документы, а выйдет – и мзду взять. Это как получится.

Отставник же перешел улицу и направился пешком к торговому комплексу, до которого не спеша было ходу минут пятнадцать.

Полковник не спешил. На проспекте встретился военный патруль. Его начальник майор и два курсанта одного из местных военных училищ отдали честь ветерану. Юсуп ответил им тем же. Вскоре он прохаживался вдоль стоянки, напротив южного входа торгового центра.

Полковник вновь достал сотовый телефон:

– Рудик?

– Я, босс!

– Я связался с Русланом, он готов нас принять. Слушай и передай дальше по команде порядок рассредоточения людей и порядок их посадки в пассажирский фургон № У …КТ.

– Все понял, босс, – ответил первый помощник Юсупа.

– Выполняй. Встретимся в усадьбе Габрелии, конец связи.

– Конец.

Через несколько минут возле него остановилась «девятка», водитель, перегнувшись через салон, открыл заднюю правую дверь. Отставник докурил сигарету, выбросил окурок, сел в автомобиль.

Рамазан поздоровался и сразу начал оправдываться:

– Здравствуйте, Хозяин! Простите, сразу не узнал вас. Не ожидал, что вы предстанете военным.

Юсуп посмотрел на водителя, ответил надменно:

– Салам, Рамазан. Смотри на дорогу и заткнись. Если что-то будет надо, я сам тебя спрошу. Понял?

– Понял, господин.

– Вот так-то, лучше. И не гони, соблюдай правила, мне проверки ментов не нужны.

Рамазан сбросил скорость, вытер вдруг вспотевший лоб.

Через час «девятка» въехала на территорию усадьбы Габрелии.

Высокого гостя встречал сам Руслан:

– Здравствуйте, дорогой Юсуп!

– Здравствуй, брат, как дела? Как дома, все ли в порядке?

– Да, в главном полный порядок!

– А не в главном? В личном плане как?

Габрелия невольно переспросил, забыв, что Юсуп этого терпеть не может:

– В личном? Как сказать? Особенного ничего не произошло, только вот Муумин решил развлечься с моей женой. Та его приняла. А вы знаете, что за это по нашим обычаям полагается. Я убил их обоих.

Юсуп внимательно слушал Габрелию, смотря то-му прямо в глаза. Бегающий взгляд абхаза подсказывал, что Руслан говорит неправду. Не в том, что тот убил и жену и помощника, нет, это как раз Габрелия мог сделать легко, а в причине, побудившей абхаза свершить казнь. Но промолчал, сделав вид, что поверил.

В это время к усадьбе подъехал пассажирский фургон. Из него вышли пятеро мужчин – личная охрана Юсупа. Чечен подозвал к себе Рудика, отвел в сторону:

– Тебе, Рудольф, предстоит деликатное дело. Надо выведать у людей Габрелии, за что и как убил Руслан свою жену и помощника. Но не устраивай повальный допрос. Выбери кого-нибудь одного, с ним и поговори. Но, повторяю, сделать это надо аккуратно. После этого созвонись с Артуром. Договорись на вечер о встрече на берегу Оки, за мостом, где-нибудь в пустынной зеленой зоне.

– Все понял, босс.

– Работай, Рудик, удачи тебе.

Ближайший помощник и старший бригады личной охраны Юсупа удалился. Чеченец вернулся к Габрелии. Подойдя, Юсуп приказал:

– Руслан, накорми моих людей и размести на отдых. Сам будь готов в 15.00 выехать на базу. Там я доведу до тебя окончательный вариант акции. Кстати, где моя молодая жена? Что-то я нигде не вижу Ларисы? Я хочу видеть ее!

– Сейчас это невозможно, Юсуп! Я спрятал девочку в деревне, на даче своего человека. Лариса не должна была видеть казнь матери, это могло подействовать на ее психику, и она не знает о предстоящей собственной участи. Пусть так остается до завершения акции. Потом, при отходе, ты заберешь ее. Я решил, так будет спокойнее и тебе, и мне. Или я поступил не правильно?

И вновь Юсуп словно обжег абхазца взглядом. Но одобрил действия Габрелии:

– Думаю, ты поступил правильно. Моя комната готова?

– Конечно, Хозяин! И шашлык из молодого барашка ждет вас!

– Я не голоден, проводи меня в дом.

Закрывая за собой дверь, Юсуп приказал:

– Никому, включая тебя, из усадьбы не отлучаться и гостей не принимать. В 15.00 выезд. Вопросы ко мне есть?

– Нет! – ответил Габрелия уже закрывающейся двери.

Руслан вышел на улицу.

Заметил в углу забора, у розария, Рудольфа и своего охранника Косого. Понял, не поверил ему хитрый чечен в отношении Муумина и Аллы. Решил, старый лис, проверить его слова. Пусть проверяет! Все его люди на этот счет строго проинструктированы. Габрелия хорошо знал повадки волчары Юсупа.

Руслан прошел к себе в кабинет, вызвал на связь заместителя по продовольственной базе:

– Тимур?

– Да, брат?

– К 15.00 очистить территорию от посторонних. Приеду с Юсупом.

– Прибыл гость дорогой?

– Прибыл. Основной разговор пойдет в офисе базы. Усиль охрану, проверь каждый метр территории.

– Понял, все сделаю!

– Жди, до встречи!

– Все будет хорошо, брат!

– Все, пока!

Положив трубку на стол, Габрелия закурил.

Наступает самый ответственный момент. Юсуп, судя по всему, прибыл в город «чистым», сигналов о постороннем слежении с постов, которые он выставил по пути следования «девятки» и «Тойоты», а также вокруг усадьбы, не последовало. Надо связаться с Артуром, узнать, не звонил ли ему Юсуп? Все же Борода, как еще называли Артура, – основное звено в предстоящей операции. Он и его водитель Дрозд!

Габрелия набрал номер, по которому в экстренных случаях мог выйти на Артура, но противный голос автоответчика сообщил, что абонент временно заблокирован. С чего бы это блокироваться Бороде? Не для того ли, чтобы он, Габрелия, не смог переговорить с главным исполнителем акции? Исполняя волю то же Юсупа? Но тогда получается, чечен не доверяет ему? Хотя, с другой стороны, если бы не доверял, то вообще не появился бы здесь! Перестраховывается, старый шакал, или затеял какую-то параллельную игру, в которой Габрелии места нет? Надо быть осторожным и внимательным. Юсуп способен на все.

В этом абхаз был прав.

Юсуп же, находясь в своих апартаментах, дождался Рудика. Тот доложил:

– Босс, поговорил я тут с одним из охраны абхаза…

– Ну и?

– Он подтвердил слова Габрелии, но мне показалось, босс, заученно говорил охранник. Словно книгу читал. Но это могло мне и показаться…

– Хорошо, Рудик, что нужно было узнать, я узнал. С Артуром говорил?

– Да, в 22.30 он будет ждать в ста метрах от моста, за рекой, у кустов.

– Хорошо, ты сделал свою работу, иди отдыхай. По ходу обдумай хорошенько действия по второму варианту. Он на тебе.

– Я знаю.

– Иди. И больше ни с кем никаких контактов.

– Понял.

Рудольф вышел. Юсуп принял душ, переоделся, прилег на кровать. Задумался.

В принципе, неважно, скрывает истину Габрелия или нет. Как и неважно то, что касается его падчерицы. Завтрашняя акция станет второй и последней в жизни абхаза и его ближайшего окружения. Больше Руслан не нужен. В этом регионе больше не работать, и в базе отпадет надобность. Она, как и ее руководители, обречена на уничтожение, это и подразумевал чечен, когда напомнил помощнику о втором варианте, и поэтому прибыл сюда с пятеркой самых отборных своих бойцов. С актом возмездия уйдут в небытие и те, кто готовил ее. Пусть менты и ФСБ поломают голову! Пусть ищут Габрелию! Это отвлечет силы органов и позволит перенести удары в другие регионы. Переславль получит свое! Следующим городом, который подвергнется нападению, будет Волжск. Он сравнительно далеко отсюда, поэтому и ждать террористических актов там будут не так, как, скажем, в соседней области. А они прогремят там, мощными, губительными для сотен людей взрывами. В Волжске уже началась подготовительная работа к проведению серии акций возмездия. Жалко будет упускать здесь эту лапоньку, Ларису! Ох и покуражился бы над ней Юсуп. Повизжала бы девочка под ударами его хлыста перед совокуплением. Чечен обожал оргазм при виде окровавленного тела дико изнасилованной им девочки. Но если не удастся завладеть ею, беда небольшая. Одно его слово на родине, и таких птичек ему доставят десятками, на любой вкус и любого возраста! Главное сейчас работа Артура и переброска его в Волжск. Он отменный специалист, безжалостный, жадный до денег и удовольствий, профессионал высокого уровня. Такими не разбрасываются. Таких спецов берегут, всячески поощряя. До поры до времени, конечно. Наступит момент, когда и Борода получит расчет пулей, но в этой жизни каждому отведено свое время. И смерти не избежать никому. Вопрос, когда и как она наступит?

Юсуп вздохнул, помолился, закутался в одеяло, защищаясь им от излишней прохлады запущенного на всю мощность кондиционера, и уснул крепким сном ребенка, так же, как малое дитя, поджав под себя колени!

Подполковник Великанов получил сообщение от наблюдателей о прибытии Юсупа и его пятерых человек в 10.30. Старший группы слежения доложил также, что до этого, в 10.00, абхазцем было выставлено кольцо собственного оцепления, которое отодвинуло наблюдателей специальной группы от объекта на расстояние, не позволяющее применить средства дистанционного прослушивания. Визуально, с помощью бинокля, следить за тем, что происходит в усадьбе Габрелии, может лишь один боец спецназа, занявший позицию на кроне высокой сосны.

Он-то и зафиксировал появление гостей.

Великанов ответил, что обстановку понял, отключился от связи, прошелся по кабинету.

То, что бандитов засекли, хорошо, а вот то, что лишились возможности слушать усадьбу, плохо, очень плохо! И доставлять к объекту более мощную аппаратуру смысла не было. Главный разговор в усадьбе уже мог состояться или проходил сию минуту! Да и незаметно подъехать передвижной радиотехнической станции к усадьбе теперь сложно. Нет, об этом надо было думать раньше и просчитывать все возможные варианты действий Габрелии. Он, Великанов, допустил грубую ошибку, станцию следовало установить в лесу заранее. В результате группе ничего не оставалось делать, как вести визуальный контроль. Что ж, будем работать в этом режиме.

В 13.50 Юсуп вышел из своей комнаты, прошел в кабинет Габрелии.

Тот находился на месте. Увидев чеченца, Руслан встал, посмотрел на часы, спросил:

– Пора?

– Странный вопрос, Руслан, тебе не кажется, что мы же обо всем договорились? На базу едем в следующем составе: ты, я, твой и мой помощники. На джипе. Собирайся, мы с Рудольфом будем ждать вас у сауны. Туда и автомобиль подашь. Выезжаем через задние ворота. Оружия, не зарегистрированного, не брать. Предупреди базу, чтобы были готовы к встрече.

Габрелия доложил:

– Тимур уже предупрежден.

Юсуп ничего не ответил, вышел из кабинета, прошел по коридору к комнате, где отдыхал его помощник. Тот уже был на ногах.

Чечен присел на стул, тихо, не спеша, заговорил:

– Слушай меня, Рудик. После разговора на базе мы останемся там. Туда же вызовем и всех наших бойцов, которые к тому времени должны будут подготовить акцию по варианту № 2. Ты вечером уедешь в город, наймешь частника на какой-нибудь старой машине и в 21.50 будешь ждать меня у автомагазина на улице Бутова. Сейчас проинструктируй людей насчет усадьбы и их дальнейших действий и выходи к сауне. Едем на базу.

Рудольф, внимательно выслушав Хозяина, ответил:

– Все понял, босс!

И покинул комнату.

Они встретились возле бани через десять минут. Рудик еле заметным жестом показал Юсупу, что все в порядке. Тут же подъехал джип с Габрелией и Рамазаном.

Сев в машину, чеченец приказал:

– Через тыловые ворота, по егерской дороге, в объезд поста.

Джип выехал с территории и скрылся в лесу, выйдя на извилистую грунтовую дорогу.

Ровно в пятнадцать часов к курилке, где отдыхала бригада грузчиков, подошел Тимур Рудаев.

– Так, ребята, на сегодня работе конец. Быстро переоделись и разошлись по домам. Завтра быть здесь после обеда, в 14.00. До этого времени вам здесь делать нечего.

Он вручил каждому рабочему по двести рублей, и грузчики, довольные таким поворотом дела, отправились в раздевалку, договариваясь между собой сейчас же отправиться в близлежащую пивную.

Одним из последних базу покинул Рыбанов. Он успел заметить, что с территории убирали не только рабочих, но и начали менять охрану. На посты заступала усиленная ночная смена.

Николай прошел в снимаемую комнату.

Не раздеваясь, предупредил Тамару:

– Свяжись с Великановым. Судя по всему, ожидается скорый визит на базу Юсупа. И приготовься очень внимательно слушать территорию. Разговор там должен состояться интересный.

Женщина подчинилась и вызвала начальника. Доложила обстановку, выслушав подполковника, передала трубку Рыбанову.

– Слушаю, Сеня!

– Коля! Будьте осторожны! Габрелия не зря приходил к старику узнавать о твоем житье. Пока Тамара будет слушать базу, ты внимательно следи за подходами к дому. Абхаз вполне может послать своих абреков навестить вас. Чтобы избежать эксцессов, обоим раздеться, разобрать постель. Чуть что, аппаратуру под матрац, самим в объятия друг друга. Неплохо и стол легкий накрыть, и водочки хлебнуть для запаха…

Рыбанов перебил друга:

– Знаешь что, Сень, скажи это Тамаре сам. Она твоя подчиненная. А меня, боюсь, поймет неправильно!

Николай вернул трубку женщине.

Тамара же, слегка покраснев, слушала инструкции начальника.

Отключив связь, женщина посмотрела на Николая.

Тот только развел руками, сказав:

– Ничего не поделаешь, ты займись собой, я накрою стол и приготовлю постель.

Тамара спросила:

– Неужели бандиты действительно могут сюда явиться?

Николай ответил, открывая ножом банку с консервами:

– Лично я считаю, что нет. Но твоему начальнику виднее. На то он и начальник, чтобы просчитывать все варианты возможных действий противника. Ты не удивляйся, он и в Афгане таким дотошным был. И эта дотошность, кстати, не раз помогала потом в бою.

Тамара сняла под халатом трусики и лифчик, спрятала их под спортивным костюмом, лежавшем на табуретке у кровати.

Ощущение голого тела очень сильно смущало ее. Но она справилась с собой, быстро наложила на лицо толстый слой кричащей косметики, ярко накрасила губы, растрепала волосы, сразу превратившись из нормальной женщины в уличную потаскуху. Села за аппаратуру, стараясь не смотреть на Рыбанова, которому это превращение было неприятно.

Он вышел из дома, прошел к туалету. Через щели в нем осмотрел сад. Под яблоней, спущенный с цепи, мирно спал безобидный пес старика по кличке Пастух. Это хорошо. Безобиден-то он безобиден, но на появление чужаков среагирует своим лаем. Большего от собаки и не требовалось.

Тамара будет следить за подходами с фронта и правого фланга, ему же предстояло обосноваться в предбаннике, чтобы не быть захваченными бандитами Габрелии врасплох. Бред, конечно, но бред, имеющий под собой логическое обоснование. Николай объяснил диспозицию Тамаре.

Та кивнула головой, показывая, что поняла.

Рыбанов устроился в предбаннике, закрыв двери на запоры.

Около четырех часов по переулку проехал джип Габрелии.

Он свернул на территорию базы. Ворота за ним закрылись.

Машина остановилась у крыльца офиса. Пассажиры и водитель вышли. В здание прошли только Юсуп с Габрелией. Остальные отправились к ангару. Рудик решил проверить готовность смертоносного груза к применению.

Войдя в кабинет, Юсуп устроился на месте руководителя. Руслан сел за рабочий стол. Кондиционер приятно освежал помещение.

Чеченец начал разговор без подготовки:

– Контейнеры на рынке готовы принять главный товар?

– Да, босс.

– С подъездом к ним машины проблем не возникнет?

– Нет. С охраной рынка этот вопрос решен.

Юсуп закурил:

– Тогда так. Завтра, ровно в десять утра, вызывай сюда фургон, грузи его и отправляй на рынок. При разгрузке первый заряд поместить на крышу одного из контейнеров, ближе к проходу. Затем машине отойти от продовольственных рядов и встать возле опоры крытого комплекса. После этого всем участникам акции покинуть рынок. Ты лично с «девятки», проезжая мимо, ровно в одиннадцать подашь радиосигналы на взрывные устройства. Мощности первого взрыва, вместе с начинкой контейнера, должно хватить, чтобы смести несколько рядов палаток. Ну а взрыв «Газели» обрушит крышу комплекса. Как думаешь, жертв будет много?

Габрелия, слегка побледнев, ответил:

– Очень много, босс! Особенно если рухнет крыша павильона. Там в это время всегда полно народу. Возле мясных и колбасных прилавков очереди, не протолкнуться!

Юсуп довольно оскалился:

– Вот и хорошо! Пусть взвоет этот проклятый город с его полком, бравшим в свое время Грозный! Итак, решено! Бороду проинструктируешь сам, как будут грузить фургон.

– Есть! – ответил Габрелия.

В дверь постучали:

– Входи, кто там! – разрешил Юсуп.

На пороге появился его помощник Рудик.

Чеченец с ходу задал ему вопрос:

– Что там, в ангаре, Рудольф?

– Все в порядке, босс! Взрывчатка упакована в два ящика. Один с мелкими гвоздями, другой сверху прикрыт банками тушенки!

Юсуп повернулся к Габрелии:

– Ты хорошо подготовился, брат, хвалю! Только смотри, чтобы твои люди ящики не перепутали. Тот, что с гвоздями, на улицу, другой оставить в «Газели»!

Габрелия ответил:

– Я все знаю. И мои люди не ошибутся.

Чеченец неожиданно спросил:

– У тебя, Руслан, здесь, в офисе, коньяка не найдется?

– Как не найдется? Есть бутылка!

– Налей-ка по пятьдесят граммов, выпьем за удачу, да простит нас Всевышний за этот маленький грех!

Габрелия подошел к бару, достал бутылку «Арарата» и тару. Разлил темно-коричневую пахучую жидкость по трем небольшим фужерам.

Юсуп поднял свой бокал. Поднес его к носу, вдохнул аромат коньяка, сказав:

– Родиной пахнет, виноградом, горами, чистым, солнечным небом! Свободой пахнет! Хороший коньяк, Руслан!

Он посмотрел через фужер на свет, любуясь, как переливается в хрустале янтарная жидкость.

– Да поможет нам Аллах свершить очередной акт возмездия за порушенные города и села независимой Ичкерии! Аллах акбар!

– Аллах акбар! – повторили Габрелия и Рудик, которые были горцами, но не были мусульманами.

Да мусульманином не был и кровавый полевой командир Алимхан Дурбаев, или Юсуп, независимо от того, что в детстве прошел обряд обрезания. Он так и не стал верующим, хотя сам считал себя правоверным. Ибо не одна религия мира не поощряет насилия! Алимхан, или Юсуп, был бандитом, террористом, а они не имеют ни национальности, ни религии, ни права на жизнь за свои преступления перед человечеством.

Но троица головорезов спокойно выпила, прикрываясь именем Аллаха.

Юсуп вновь закурил, тем самым разрешив сделать то же самое и подчиненным.

И подвел итог:

– Вот, Руслан, в общем, и все! То, что касается рынка. Теперь о Ларисе! Одновременно с работой в городе Рудик займется девочкой. Сейчас возвращайся домой, передашь джип моим людям, они переберутся сюда. Чтобы на нем навестить село, где ты спрятал мою невесту. На джипе ее и увезут из города. Тачку тебе потом пригонят. Я же, убедившись, что все прошло по плану, первым же поездом убуду на юг.

– Ты останешься на ночь здесь, Юсуп?

– Да.

– Хорошо. Еще вопрос: Борода знает, что должен прибыть сюда в назначенное время?

– Конечно! Но только это. С планом действий, как я уже говорил, ознакомишь его ты.

– Понял.

– Предупреди охрану, чтобы мы с Рудольфом могли свободно передвигаться по базе, независимо от времени, забирай своего заместителя с помощником и езжай к себе! Да, объясни Рудику, где ему завтра отыскать Ларису. Завтра, Руслан, в 9.00 ты должен прибыть сюда на своей «девятке», я дождусь тебя. Идите, братья, удачи всем!

После того как джип Габрелии покинул базу, Юсуп приказал помощнику:

– Пройдись, Рудольф, по территории, проверь охрану. Заодно посмотри, нет ли где бокового или заднего выхода с базы.

Помощник Юсупа вышел на улицу. Прошел вдоль забора, особо не приближаясь к нему. База охранялась неплохо. У ворот двое. На каждом углу по одному бойцу в укрытии, причем левый задний угол, где находились боксы бывших мастерских и параллельно ряд изношенных и разобранных грузовых машин, контролировался с крыши производственного здания. Что давало возможность наблюдателю следить и за подходами к базе. У ангара – сдвоенный пост, такой же внутри, у контейнеров со взрывчаткой. Это одна смена. Резервная группа отдыхала в специально подготовленной для этого комнате, имеющей отдельный выход с торца здания. Всего в охране Габрелия задействовал двадцать человек, не считая начальника караула. Да еще прибудут четверо бойцов личной охраны Юсупа. Получался полный взвод, вооруженный автоматами «АКСУ» и «АК-74». Сила для обороны немалая. Вот только от кого оборонять эту базу? От спецназа ФСБ или ОМОНа ментов? Но те, видимо, даже не догадываются, что представляет собой эта мирная продовольственная база. Иначе уже сейчас разнесли бы здесь все в пух и прах.

Встретив вернувшийся джип, Рудик зашел к Хозяину, доложил:

– Босс, наши люди прибыли!

Чеченец вышел к ним, приказал им отдыхать до назначенного часа на диване и в креслах приемной. Сам вернулся в кабинет, куда проследовал и помощник.

– Как дела на территории и у ангара, Рудольф?

– Все о'кей, босс! Охрана на уровне!

– Посторонний выход?

– Есть такой! Пролом в заборе, если смотреть отсюда, то слева от ангара.

– Отлично! Нам надо как-то скоротать время! Неси нарды, кинемся в шеш-беш! Я в приемной доску видел.

Юсуп с Рудиком начали игру, ставя друг другу по очереди «марс».

Игроки они были опытные и просто выигранную партию не признавали, только «марс» – победу с полным преимуществом.

Поняв, что зачищать улицу и их дом никто не будет, Тамара с Николаем оделись, но стол убирать не стали, как не застелили и постель.

В 19.00 женщина вызвала на связь подполковника Великанова, доложила обстановку. Заместитель начальника управления ФСБ по Переславской области доклад принял. После сеанса связи с Тамарой вызвал к себе майора Сенчина, командира специального подразделения по борьбе с терроризмом, чьи люди, в частности, охраняли дачу адвоката Горчака.

Тот явился в кабинет сразу, так как находился на дежурстве.

– Отряд твой в порядке, Юра?

– Так точно, Семен Васильевич! Готовность постоянная! Наряд капитана Ганева находится в Сергееве. Остальной личный состав проводит время согласно распорядку дня.

Великанов продолжал задавать вопросы:

– Сколько людей у тебя находятся в готовности к немедленным действиям?

– Боевой расчет, десять человек, во главе со мной. Но уже через полчаса после объявления общего сбора будет готов весь отряд в тридцать человек с техникой.

Подполковник задумался. Десять человек. Не перебросить ли их к базе заранее? Это было бы неплохо, но при условии соблюдения полной секретности, чего в том районе обеспечить просто невозможно. А раскрывать себя раньше времени – провалить операцию! Он принял решение.

– Хорошо, Юра! Пока неси службу в обычном режиме. А завтра в 6.00 объявляй всему личному составу экстренный сбор. В 6.30, максимум, отряд должен быть готов к боевому столкновению с вооруженной бандой, чья численность свыше двадцати штыков. И они будут в укрытиях. Сам в 7.00 прибудешь ко мне для получения боевой задачи. Как тебе, майор, такой расклад?

Майор спокойно пожал плечами:

– А что расклад? Ничего, товарищ подполковник. Лишь бы без заложников, а так разберемся с этой публикой. Не в первый раз выходим на банды.

– Не говори гоп, герой! Дело трудное предстоит.

Сенчин спросил:

– А когда у нас простые дела были? Я что-то не припомню таковых.

Великанов согласился:

– Да. Ты прав. Ну иди, майор. Отдыхай пока.

– Есть!

Командир специального подразделения вышел из кабинета подполковника.

Великанов же позвонил жене, предупредил, что ближайшие сутки домой вырваться не сможет. Для жены подполковника это известие не явилось новостью. Сколько таких бессонных ночей и тревожных дней было уже проведено за время службы мужа? Всех и не сосчитать.

В 20.00, победно завершив партию, Юсуп посмотрел на часы, сказал:

– Ты не хотел бы прогуляться, Рудик? Понял, что я хотел сказать?

– Склерозом еще не страдаю, босс. Все помню.

– Тогда иди!

Помощник полевого командира вышел из офиса.

Через полчаса поднялся из удобного кресла и Юсуп. Он также покинул офис. На улице закурил, прошел территорию через пролом, которым когда-то воспользовался Рыбанов, вышел за пределы базы. Пройдя параллельной переулку улицей брошенных бараков, чеченец вышел на троллейбусный круг. Дождался транспорта, сел в троллейбус, чтобы на остановке у торгового колледжа выйти из него.

Уход с базы Юсупа и его помощника прошел тихо, поэтому Тамара, слушавшая территорию, лишь сказала Рыбанову.

– Рудольф, человек чеченца решил прогуляться, и это посоветовал ему Юсуп.

– Наверное, тот отправил помощника еще раз проверить охрану.

Об отсутствии в офисе главаря бандитов Тамара с Николаем знать не могли. Они слушали базу, но не видели, что происходит внутри.

Из-за чего при очередном сеансе связи с подполковником Великановым этот эпизод не был отмечен.

На вопрос начальника, как там дела, Тамара ответила:

– Все тихо. Договорились, рассредоточили охрану, Юсуп со своими людьми остался в офисе, Габрелия уехал к себе в поместье.

– Вас понял. Продолжайте наблюдение.

Трубку у Тамары взял Рыбанов:

– Семен? А какого черта ждать утра? Главарь-чеченец здесь со своими ублюдками, взрывчатка в ангаре. Охрана всего двадцать пять рыл и нападения не ожидает! Чего тянуть? Давай брать их сегодня же ночью?

После недолгого молчания подполковник ответил:

– Брать их, говоришь? Можно! А «Газель», она так и останется в городе? Чтобы через месяц, второй, если не раньше, где-то еще рвануть? В отместку за Юсупа и Габрелию! И с этой «Газелью» связана совершенно неизвестная нам часть банды, которая, при твоем варианте, останется в стороне. Об этом ты не подумал?

Николай вздохнул:

– Ты, как всегда, прав…

– Вот и хорошо. Работайте, ребята, вам это зачтется. Конец связи!

– Конец!

Николай передал трубку сотового телефона Тамаре, та положила ее рядом с аппаратурой, повернулась к Рыбанову:

– Ложись, Коль. Сегодня твоя очередь спать.

Николай не стал возражать:

– Да, лягу, пожалуй. Что-то устал я сегодня. Да и перед завтрашним днем отдохнуть надо.

Женщина, посмотрев на него, спросила:

– Так ты тоже завтра собираешься в бой?

Николая даже удивил подобный вопрос:

– А как же иначе? Молодость вспомню, да и «особиста» прикрою! Он за спинами спецназа прятаться не будет, первым на штурм пойдет, сама увидишь. Это он в кабинете спокойный, а в бою – зверь. Я его частенько у Кандагара прикрывал.

Тамара возразила:

– Когда это было? Сейчас подполковник просто не имеет права лично принимать участие в боевых действиях. Для этого существует специально подготовленное подразделение. Он и тебе запретит участвовать в акции, вот увидишь!

Николай улыбнулся, не пытаясь разубедить женщину:

– Ладно, ладно, чего гадать, что и как все сложится завтра. Время покажет, насколько изменился Семен. Все, Тома, я сплю!

– Спокойной ночи!

– И тебе спокойно отдежурить эту последнюю здесь ночь. Завтра уже будешь спать дома. Муж, поди, истосковался и изревновался весь? Его понять можно!

– Он мне верит, – ответила женщина.

– И правильно делает, что верит! Какая любовь без веры и верности? Ну, ладно, устанешь, буди, не стесняйся. Сменю. Я на подъем легкий.

Тамара благодарно посмотрела на Николая.

– Хорошо! Я учту ваше предложение, товарищ капитан спецназа!

Эти ее слова Николай слышал, уже засыпая, успев тихо уточнить:

– Бывший… капитан… бывший.

ГЛАВА 9

Юсуп посмотрел на время: 21.40. Он вышел на улицу Бутова и медленно направился к магазину автомобильных запасных частей. До магазина было метров сто, и возле него стояла видавшая виды «пятерка». Заметив босса, из машины вышел Рудик. Он махнул Юсупу рукой.

Чеченец подошел к «пятерке», молча сел на заднее сиденье. Впереди устроился помощник, который сразу же обратился к водителю, молодому, лет тридцати, парню:

– Ну вот, Андрюха, можно ехать. Сейчас друга нашего на реке проведаем, вернемся сюда, и три сотни как с куста сорвешь. А если он еще и рыбы наловил, то и на уху возьмешь. Все не помешает, правда?

Водитель ответил: – Оно, конечно, так. Сейчас ничего не помешает при жизни такой.

– Вот и отлично!

Андрей вывел свой «жигуленок» на выезд из города, предупредил Рудика:

– Ремень накинь. Впереди пост ГАИ, могли уже и закрыть его менты. Тогда придется останавливаться и отмечаться.

Рудик насторожился:

– Нас, пассажиров, тоже проверять будут?

– Не-е, вас-то чего проверять? Меня запишут, откуда да куда следую, посмотрят документы, в журнал занесут данные. Как будто нужны они кому.

– Если скажешь, что к реке едешь, спросят зачем?

– Кто их знает! Но я скажу, что в дом отдыха еду, а вы мои родственники.

Помощник Юсупа похлопал водителя по плечу, одобрив:

– Правильно, Андрюха, так и говори!

Рудик набросил на себя старый ремень безопасности, который давно уже утерял свое прямое предназначение и только мешал закрытию двери.

Слева показался пост. Он был открыт, и на правой стороне инспекторов не было. Они сгруппировались у какой-то иномарки, следовавшей в город, о чем-то споря с наголо бритым, хорошо одетым мужчиной. Тот, видимо, качал свои права, чего гаишники очень не любят.

В общем, пост прошли без проблем, за ним и мост.

Свернули с трассы к реке. Поехали вдоль зарослей кустарника к стоящей вдали темной «семерке», еле угадывающейся на зеленом фоне.

Андрей проговорил:

– Странно!

– Что странно? – спросил Рудик.

– Обычно в это время здесь полно отдыхающих и машин, сегодня же только ваша и стоит. Загрязнили реку вконец, люди начали дальше от города уезжать. Даже рыбаков не видно. Дожили!

Андрей подъехал к «семерке», остановился.

– Приехали!

Юсуп как молча сел в частное такси, так же молча и вышел из него. Рудик же сказал водителю:

– Ты, Андрюх, подожди тут. Мы быстро управимся. И сразу назад.

– Давай.

Он открыл дверь, вставил в магнитолу кассету старых песен Тани Булановой, включил музыку. Устроился в сиденье поудобнее, выставив левую ногу на траву. Рудик догнал Юсупа.

«Семерка» была пуста!

Чеченец с помощником осмотрелись и услышали знакомый голос:

– Левее проход, спускайтесь к реке.

Юсуп, за ним Рудик последовали совету.

Пройдя неширокую полосу густых кустарников, вышли на песчаный берег, где у самой воды стоял Артур.

– Ассолом, Юсуп! – первым поздоровался он. – Привет, Рудик, как дела? Как дома?

Артур соблюдал правила общения, принятые на Востоке.

– Салам, Артур!

Юсуп пожал руку рослому, крепкого телосложения, мужчине, ответил:

– Спасибо, Артур! Все нормально. Как дела у тебя?

– Вашими молитвами, ничего.

Чеченец приказал Рудику обследовать кусты и решить вопрос с водителем частного такси. Артур, как только помощник исчез в зарослях, спокойно спросил:

– Ты, Юсуп, не изменяешь своим правилам?

– О чем ты, брат?

– О водителе! Свидетелей даже такой мелочи, как обычная встреча, не оставляешь?

– А он, свидетель, нужен, Артур?

– Тоже верно, – ответил Артур. – Но ладно, что за срочные дела возникли? Общий план на завтра мне известен в подробностях. Что и как делать, расписано по минутам. Дрозд в курсе всего. Или что-то изменилось?

Юсуп закурил:

– Вот именно, дорогой Артур, что изменилось практически все, и кардинально. Начать работать тебе предстоит уже через несколько часов.

Артур удивился:

– Даже так?

– Пройдемся, брат, по берегу, я все тебе объясню, заодно обсудим и твой новый гонорар. План усложняется, а следовательно, и плата за работу соответственно увеличивается.

Артур остановился:

– С чем связаны изменения в общем плане? Что-то произошло?

В спокойном голосе мужчины послышались нотки тревожной озабоченности. Юсуп успокоил его:

– Не волнуйся и слушай. Скоро ты все поймешь…

Чеченец взял Артура под руку и повел вдоль берега, что-то тихо говоря ему на ходу.

Неожиданно из кустов выскочил Рудик. В руке Артура мгновенно блеснула сталь пистолета.

Увидев «ствол», Рудик испугался:

– Ты чего, Артур?

– Это ты чего шарахаешься тут, как кабан по камышам? Под пулю не попадал ни разу?

– Я же «зеленку» проверял. Вас не видел, выходя на берег.

Артур спрятал пистолет под рубашку навыпуск.

Рудик повернулся к Юсупу:

– Босс! В округе никого нет, можете спокойно беседовать, а я водилой займусь. Его как? В реку?

– Нет! – резко сказал Юсуп. – В машине оставь, на всеобщее обозрение. Что с тобой сегодня происходит, Рудольф? Чего ты дергаешься, как вошь на гребешке? Уж не вкололся ли ты или дряни обкурился? Не узнаю я тебя. В чем дело?

– Хозяин, мамой клянусь, наркоту не употреблял, а нервничаю. Черт его знает почему. Сам не пойму своего состояния.

Юсуп посоветовал:

– Возьми себя в руки, успокойся, все идет по плану, и скоро наше пребывание здесь закончится. Вернемся домой, получишь неделю отдыха с наложницами. Иди, делай свое дело и не суетись.

– Понял, босс! Извините, все будет сделано, как надо.

Рудик исчез в кустах, Юсуп же с Артуром продолжили разговор.

Помощник чеченца вышел из зарослей, направился к «пятерке», пряча в ладони длинную заточку, держа ее острием к локтю.

Из машины доносился «плач» певицы.

Водитель в зеркало заднего вида увидел парня, нанявшего машину и обещавшего задержаться здесь недолго, но прошло уже более получаса, как они застряли здесь. А Андрей торопился.

Рудик шел к машине, зная, что делать, поэтому первым же вопросом сбил водителя с толку:

– Андрюха! А ты чего без заднего номера ездишь?

– Как без номера? – не понял водитель.

Помощник Юсупа показал рукой на задний бампер «пятерки»:

– Иди, сам посмотри, номера-то нет!

– Мать твою! – выругался парень. – Неужели он слетел по дороге? Вот еще, блин, заморочки теперь будут с ГАИ!

Он вышел из салона, подошел к Рудику, посмотрел на зад машины, номер находился там, где ему и положено было находиться. Андрей спросил:

– Ты чего, парень?

– Да пошутил я, Андрюха! – ухмыльнулся Рудик.

– Ну и шутки у тебя! Короче, зови…

Договорить он не успел.

Рудольф мгновенно перебросил заточку пикой вперед и с той же хищной ухмылкой резко вонзил клинок прямо в сердце парня, одновременно подхватив его под мышки:

– Тихо, Андрюха, тихо! Тебе же не больно, и дело сделано! Кранты!

Водитель опустил голову, посмотрел на торчащую из груди рукоятку, прошептал, захлебываясь кровью, пошедшую ртом:

– За… что?

– Все, все, успокойся! Отдыхай, браток! – ответил Рудик, еле удерживая на весу враз потяжелевшее тело убитого им человека.

И потащил задергавшегося в судорогах Андрея к реке.

Там положил уже труп на берег, обыскал его. Забрал двести рублей с мелочью, документы, выдернул заточку из тела. Все, кроме денег, сложил в тряпичный пакет, засыпал прибрежным песком для тяжести, завязал веревки и зашвырнул мешочек в реку, как можно дальше от берега.

Вернулся к «пятерке», открыл багажник. В нем лежали металлический трос, инструментальная сумка. Рядом с запаской – кувалда.

– Во, – произнес убийца, подняв ее. – Как раз то, что нужно!

Он взял кувалду с тросом, спустился к реке. Вскоре столкнул труп с привязанным к ногам молотом в воду. Место здесь было глубокое от самого берега, течение сильное. Тело несчастного Андрюхи моментально скрылось в воде.

Рудик вымыл руки, вытер их носовым платком, закурил, глядя на реку. Начинало темнеть. Сумерки незаметно опустились на землю. Две фигуры едва угадывались вдали на берегу. Рудик поднялся к машинам. Из «пятерки» продолжали литься стоны боли от потерянной любви Тани Булановой!

Обойдя автомобиль покойного Андрея, Рудольф прошел к темной «семерке».

Минут через десять к ней подошли и Юсуп с Артуром. Чечен бросил взгляд на «пятерку»:

– Убрал пацана?

– Убрал, в реку пустил.

Артур безразличным тоном пояснил:

– Будут считать парня утопшим. Здесь место гиблое для тех, кто не знает. За ночь утащит черт знает куда, если не всосет где-нибудь в омут. Тонули тут люди, насколько знаю, тела потом так и не находили. По крайней мере сразу.

Юсуп приказал:

– Садись вперед, Рудик! Артур нас до города подбросит!

Помощник беспрекословно выполнил приказ босса. Тот посоветовал Артуру:

– От тачки, брат, тебе лучше избавиться. Откуда она у тебя? Раньше иномарки все больше предпочитал?

Артур, ухмыляясь, ответил:

– Мужик один дал мне по доверенности покататься!

– Надежный мужик?

– А я знаю? Вчера утром только познакомились, и вчера же, но вечером, он взял да умер. А тачку мне оставил! Но я ее где-нибудь в старом районе брошу. Там шпана местная, ночью в момент угонит и до болта разберет!

– Ты профессионал высокого уровня, Артур! Грамотно работаешь. Мне бы еще пару таких спецов, вот бы дела закрутил.

Артур рассмеялся:

– Ты, Юсуп, и без спецов закрутил такую карусель, что не каждый профи и поймет твои замыслы!

Слова Артура были приятны чеченцу.

Они въехали в город, вновь свободно пройдя уже закрытый пост. Расставаясь, Когоев спросил:

– Надеюсь, ты все понял, брат? Теперь успех предстоящей акции полностью зависит от тебя!

– Юсуп! Готовь лучше деньги и тачку не забудь выслать в условленное место. В Посаде, на шоссе, мне долго ждать ее будет опасно. Ну пока. До встречи!

– До встречи, брат, – ответил Юсуп. – Я жду тебя на базе.

– Буду в срок.

Чеченец с помощником покинули салон автомобиля. «Семерка» рванула в сторону старого города, Юсуп с Рудиком, поймав такси, доехали до предпоследней перед троллейбусным кругом остановки. Дальше пошли пешком. Через тот же пролом проникли на территорию. Их ждали, осветили фонарями, пропустили.

В 0.42 Юсуп и его помощник зашли в кабинет офиса.

Чеченец указал Рудику на кресло:

– Спи, брат, пока не подниму.

Эту внезапно прозвучавшую в тишине ночи одинокую фразу Тамара зафиксировала. Но она, эта фраза, по существу не давала никакой информации, поэтому женщина приняла ее, не придав голосу Юсупа особого значения.

Ночь вступила в свои права.

Она выдалась светлой и теплой. Даже жаркой, так и хотелось открыть окно, но это было запрещено инструкцией подполковника Великанова. Тамара в положенное время вышла на связь.

– Обстановка на объекте не изменилась.

Да и сам Великанов иного доклада сейчас и не ждал.

Время текло медленно. Тамара начала кивать головой, впадая в дрему. Почувствовав, что может непроизвольно уснуть, она сняла наушники. Встала из-за стола, решив приготовить кофе. Крепкий, двойной, натуральный напиток взбодрил женщину, но ненадолго.

В который раз она посмотрела на часы: 2.05.

Господи, как медленно тянется время, когда же наступит утро?

Не знала миловидная женщина, что спокойно сидеть у аппаратуры ей осталось менее часа! Как не знал этого и мирно спящий Николай, и бодрствующий в управлении подполковник Великанов, и командир отряда спецназа майор Юрий Сенчин, установивший таймер своего хронометра на 5.30 утра. И даже Габрелия со своими головорезами. Никто не знал, что менее чем через час все изменится. Никто, кроме Юсупа, Артура, уже приклеившего бородку и усы, изменившие его внешность, да Дрозда – водителя «Газели», прогревающего в это время мотор своего белого фургона.

Пока возле базы было все тихо, и время текло медленно.

Без пяти минут три.

Тамара вновь встала приготовить очередную порцию кофе. Когда напиток был уже почти готов, она вдруг увидела отблески фар машины, свернувшей от троллейбусного круга. Еще не было видно, что это за автомобиль, но тревога уже пронзила сердце женщины. Выключив газ, Тамара бросилась к кровати:

– Коля, Коля!

– А? Что?.. Да?.. Ты устала? Сменить?

– Смотри на окно!

Рыбанов тоже увидел свет от фар, мгновенно и окончательно проснувшись, бросился к окну.

Мимо дома медленно прошла белая «Газель», та, перекрашенная, которую по номерам запомнил бывший капитан.

– Что за черт? Почему фургон прибыл ночью?

Тамара тихо, словно их мог кто-нибудь услышать, спросила:

– Это тот самый фургон террористов?

– Тот самый! – ответил Николай. – но ведь… ах, ты, Юсуп, ну сука… Тамара, немедленно связь с подполковником!

Он успел одеться в спортивные брюки, майку и кроссовки, пока женщина вызывала начальника. Когда тот ответил, Рыбанов вырвал трубку из рук Тамары:

– Сеня? Слышишь меня?

– Слышу. Что случилось?

Уже по его интонации Великанов понял, что на базе что-то произошло. Рыбанов ответил:

– На базу прибыла наша «Газель»!

– Сейчас? Но почему ночью?

– А потому, что лоханулись мы, Сеня, просчитывая по наводке чечена его действия!

– Не понял?

– Сегодня какое число?

– Тринадцатое!

– Тринадцатое! А сельскохозяйственная выставка в Посаде когда должна состояться? Не сегодня ли?

Подполковник ненадолго замолчал, ответил:

– Точно! Так ты… думаешь?

– Да, – не дал договорить подполковнику Николай. – Юсуп переиграл всех! Просчитав вариант вполне возможного наблюдения за Габрелией после акций на железной дороге и посту ГАИ, имитируя подготовку взрывов в городе, на самом деле планирует атаковать ярмарку в Посаде! Поэтому и «Газель» пришла ночью. Сейчас ее загрузят, и она спокойно пойдет к районному центру. А там народу соберется намного больше, чем на всех рынках города.

– Но это только предположение, Николай?

Рыбанов почти кричал в трубку:

– Сеня, проснись! Против нас действует Юсуп, сам Алимхан Дурбаев! Тебе ли не знать его?

Великанов остановил Рыбанова:

– Подожди, Коля, но мы можем перекрыть Посад. И время и силы для этого у нас есть!

– Прорвутся камикадзе, Сеня! Или доставят взрывчатку на себе! Ты в состоянии обыскать каждого человека, прибывшего на ярмарку? Нет, друг! Останавливать террористов следует только здесь, на базе! Короче, поднимай свой спецназ. Когда он сможет прибыть сюда?

Великанов задумался, просчитывая время:

– Через полчаса где-то, и то всего десять бойцов, я – одиннадцатый. Применение всех сил планировали на десять утра!

Теперь обстановку оценивал Рыбанов:

– Так! Наши подойдут через полчаса, а бандиты загрузят «Газель» минут за десять! Ладно, давай сюда имеющиеся в готовности силы и предупреди охрану в Сергееве. Бандиты одновременно рванут и туда, за Ларисой! Ну а я иду на базу! Сделаю, что смогу, но фургон из базы не выпущу! Черт…

– Что такое, Коля?

Заканчивая разговор с Великановым, Рыбанов увидел, как открылись ворота базы и из них выехал джип Габрелии. Он повернул в сторону все того же троллейбусного круга и, набирая скорость, двинулся по переулку.

– Что произошло, Коля? – переспросил подполковник.

– Джип Габрелии покинул базу, и, судя по посадке, он полон людей! Куда они рванули? К Хозяину или, может, в Сергеево?

Подполковник сказал, что сейчас же свяжется с дачей Горчака. Там будет все в порядке.

– Тебе же, Рыбанов, действовать на базе запрещаю! Применишь оружие, если до моего подхода «Газель» попытается выйти с территории!

Но Николай ответил:

– Короче, Сеня, хватит базаров! Остановить фургон можно только на базе, а не на выезде. Кто знает, не применит ли Юсуп перед ее выходом средства задымления местности? Тогда черта лысого разберешь в переулке. Нет! Я вступаю в бой! Жду подкрепления! Все, конец связи!

Николай выбежал в предбанник, достал автомат, передернул затворную раму, загоняя первый из тридцати патронов в патронник.

К нему вышла Тамара. Спросила:

– Что мне делать, товарищ капитан?

– У тебя есть оружие?

– Да! Табельный пистолет «ПМ» и две обоймы к нему!

– Не густо! Отсюда им ты даже ворота не повредишь!

Николай на минуту задумался:

– Вот что, Тома, слушай меня внимательно! Давай сейчас же беги вокруг базы вдоль забора по правой стороне. Выйдешь на улицу к баракам. Там, где ангар, увидишь пролом в стене. Займи напротив него позицию. Чтобы контролировать этот тыловой выход с территории. Кто попытается пробиться через пролом, вали на месте. Кроме пожилого кавказца! Того стреножь пулей в колено! Юсупа желательно взять живым! Стены бараков надежно прикроют тебя от пуль бандитов, а расстояние от них позволит вести эффективный огонь даже из пистолета. Только следи за патронами. Как только останется пара штук, немедленно уходи как можно дальше. Поняла?

– Да!

– Ну беги, девочка, я прикрою тебя!

Тамара, вернувшись в комнату, зарядила пистолет, выбежала из дома, перебежала улицу и скрылась в темноте.

Николай выскочил следом. Черт, он не предупредил ее о страже бандитов на крыше мастерских, но она сама слышала разговор о размещении охраны территории, должна сообразить, что к чему.

А вот ему первого часового придется снимать вручную.

Применить автомат он просто не успеет. Его придется забросить за спину, иначе не перемахнуть забор. Он достал нож. Держа его в левой руке, подпрыгнул, зацепился за край узкой бетонной плиты, напрягшись, перебросил тело через ограду. Ему удалось устоять на ногах. Приземлился он прямо напротив чеченца-часового, не ожидавшего нападения с тыла. Но боец он, видимо, был опытный и среагировал на появление чужака молниеносно, развернувшись и дав длинную очередь.

И только то, что Николай при приземлении низко присел, спасло его!

Пули «АК-74» выбили бетонную пыль в сантиметрах над его головой.

Второй раз выстрелить охранник уже не успел. Рыбанов метнул нож. В воздухе блеснула сталь, и клинок Николая по рукоятку вонзился боевику в горло. Не ожидая падения тела, понимая, что вот-вот будет обстрелян со всех сторон, Рыбанов сорвал с плеча чеченца автомат и прыгнул за трубы отопления, проложенные параллельно забору.

И прыгнул он вовремя!

По углу с четырех точек охрана открыла автоматный огонь.

Но пули ложились левее Рыбанова, внимательно засекавшего позиции стрелков по вспышкам их автоматов. Как только первый огневой налет, вызванный внезапностью нападения, кончился, он открыл ответный огонь.

И стрелял он точно. Уже первые короткие очереди достигли цели. Раздались вскрики боли. Значит, кто-то из джигитов Габрелии или Юсупа словил свою пулю.

Рыбанов переждал, пока стрелки противника обработают трубу справа от него. Все свое внимание он сосредоточил на крыше мастерских, боковым зрением следя за офисом и выездными воротами.

На крыше мелькнула фигура и тут же в сторону улицы ударила очередь.

Черт! Охранник, видимо, заметил Тамару и стрелял по ней!

Рыбанов перевел автомат на мастерские, дважды нажал на спусковой крючок. По территории разнесся вопль боли, и силуэт человека полетел с трехметровой высоты производственного здания на землю. Есть! Левый верхний угол свободен! Тамаре ничего не угрожает, если этот, слетевший с крыши, не успел задеть ее своим огнем! По трубе у угла вновь забарабанили пули. Будь они калибром в 7,62 мм, туго пришлось бы Рыбанову. Эти свинцовые заряды пробили бы трубу насквозь. Но «АК-74» и «АКСУ», оружие, имевшееся у бандитов, имело пули со смещенным центром тяжести, калибра 5,45. Они не составляли опасности за прикрытием, но тоже не являлись подарком, если случится рикошет!

Николай посмотрел на часы. Прошло всего десять минут, до подхода сил Великанова еще двадцать минут. Надо менять позицию, пока его не зажали в этом углу. И уходить ближе к ангару.

Бывший капитан бросился на землю и пополз вдоль забора.

Услышал голос Юсупа:

– Что происходит? Почему стреляют?

Ему кто-то ответил:

– Нас атаковали, босс!

Николай замер, осторожно выглянул из укрытия.

Ворота базы и ангара закрыты, людей не видно, но что-то бандиты должны были предпринять. И «Газель», по времени, должна была уже загрузиться! Ей надо как можно быстрее уходить отсюда. Вот-вот должен начаться прорыв. Но перед ним его, Рыбанова, следовало хотя бы вжать в землю, чтобы он не смог атаковать фургон. Значит, что? Значит, капитана должны обстрелять, не дав возможности действовать при выезде «Газели». Его слух уловил шум слева, кто-то бежал от здания офиса к ангару.

Николай резко поднялся во весь рост, мгновенным взглядом фиксируя территорию. Бежали четверо. Юсуп и трое бойцов его охраны.

Рыбанов дал три короткие очереди. Первый охранник без крика рухнул на землю, второй схватился за живот, отчаянно закричав, Юсуп с третьим бойцом скрылись за навалом бетонных плит.

Этот выпад для Николая не прошел бесследно.

По нему ударили с двух сторон, от выездных ворот и от ангара.

Падая, он почувствовал боль в груди и левой руке, из раны заструился ручеек крови. Уже на земле Николай увидел входное отверстие пули. Эти пули со смещенным центром тяжести непредсказуемы при попадании в тело. Могут убить, ударив в ногу, а могут не принести тяжелого увечья, ударив прямо в область сердца. Таких случаев на памяти бывшего капитана было немало. Видимо, и его пуля прошла через мягкие ткани. Рыбанов чувствовал, что легкое не задето, а вот с рукой дело обстояло хуже. В ней какой-то нерв был перебит, так как она начала неметь. Но заниматься ранами сейчас Николай не мог! Он перекатился дальше к ангару. Его заметили, так как рядом взмыли вверх фонтанчики пыли и мимо просвистели пули, ударившись в бетонную стену забора.

Рыбанов продолжил движение к ангару.

Увидел вражеского стрелка, метнувшегося от заднего угла к воротам. Добежать ему не дал, срезав последней очередью трофейного автомата. В нем кончились патроны. Николай перезарядил автомат магазином своего «АКСУ», бросив тот в кусты. Все же «АК-74» имел более сильные боевые характеристики. Пока он перезаряжал оружие, по нему вновь ударили автоматы бандитов. И вновь от ангара и от выездных ворот. Ударили коротким, но массированным огнем. Пули обожгли щеку и ногу. К счастью, последнее ранение оказалось неопасным: пуля прошла, не задев кости. Но потеря крови увеличилась и становилась угрожающей для жизни. Что-то надо предпринять, и Рыбанов пошел на хитрость. Сделав несколько выстрелов в сторону ангара и получив оттуда в ответ порцию свинца в бетон, он громко вскрикнул, имитируя точное поражение:

– А-а, суки! Мать твою, твари, у-у! – кричал он, словно пуля попала ему в живот.

Уловка удалась. Из ангара вышли двое, разошлись друг от друга метров на десять, присели, целясь в место, где, по их расчетам, должен был находиться неизвестный. Николай видел их и продолжал издавать стоны, следя за обоими абреками.

Бойцы, вышедшие на Рыбанова, что-то крикнули в сторону ангара. И тут же Николай услышал:

– Фургон готов, надо уходить! Шум на весь район подняли, скоро менты оцепят все! Дрозд, вперед! Остальным прикрыть прорыв, ворота настежь!

Рыбанов приготовился. Он видел, как поднялись двое, вышедшие из ангара, и начали сближение с Николаем. Капитан прекратил вопли.

Ворота ангара раскрылись одновременно с выездными. Из металлического склада буквально вылетела белая «Газель», а по укрытию капитана Рыбанова со всех сторон открыли огонь боевики. Точнее других, но, не причиняя, правда, никакого вреда, били эти двое из ангара. Машина уходила, а он был плотно накрыт обстрелом. И все же фургон следовало остановить любой ценой. Николай принял решение! Возможно, последнее решение в своей жизни. Резко, насколько мог, он поднялся над трубами и двумя очередями пробил задние колеса «Газели». Зад фургона упал на диски, смяв их, машина пошла юзом, остановившись возле выездных ворот. Это видел Рыбанов, попавший под перекрестный огонь бандитов. Он успел даже зацепить одного из двух террористов, сблизившихся с ним. Но, раскрывшись, бывший капитан сам подставил себя под пули, иного выхода у него не было. Николай не увидел, как его спортивная майка на груди покрылась рваными дырами. Он почувствовал чудовищную боль и упал, услышав:

– Шухер! Спецназ!

Пелена закрыла глаза бывшего капитана, и он не мог видеть, как с трех сторон, исключая выход на дорогу с бараками, через забор ворвалась группа спецназа местного ФСБ, ведомая подполковником Великановым. Спецы, вооруженные новейшими «бизонами», облаченные в бронекостюмы и специальные защитные шлемы, перемещаясь от периметра к центру, выбивали боевиков.

В центр выездных ворот, недалеко от которых встала смертоносная «Газель», вышел спецназовец. Он видел в кабине бородатую физиономию, на месте старшего машины, и водителя. Те попытались выйти из салона, но боец поднял пистолет-пулемет и одной длинной очередью превратил кабину вместе с ее обитателями в решето! Так нашли свою смерть Артур и Дрозд! Великанов не дал им шанса на жизнь, приказав уничтожить всех бандитов, кроме главаря, Юсупа! И бойцы спецназа выполнили приказ.

ГЛАВА 10

Рыбанов чувствовал, что теряет сознание. Боль куда-то ушла, он слышал, как его зовет Сеня Великанов, только вот отозваться не мог. Не было сил, да и рот заполнился красно-соленой густой массой. Рыбанову показалось, что он услышал голос Юсупа:

– За мной, там, в заборе, пролом, уйдем!

Но был ли это на самом деле голос главаря террористов или ему почудилось, капитан не понял, провалившись в темную пропасть беспамятства.

В действительности же Юсупу с охранником во время штурма каким-то чудом удалось прорваться к ангару. Откуда он и отдал приказ своему напарнику. Да, в заборе был пролом, а за ним была свобода, если бы не Тамара.

Она, как и приказал Рыбанов, обежав забор и совсем забыв об охраннике на крыше мастерских, выскочила на дорогу. На территории базы уже разгорелся бой, автоматные очереди били со всех сторон. Тут ее и заметил бандит с крыши.

Раздались выстрелы, и несколько рядов пулевых фонтанов выросли перед женщиной, вздыбив пыль у самых ее ног. Тамара остановилась, поняв, что ей уже не добежать до бараков, она находилась прямо на середине улицы. Еще несколько секунд, и следующая очередь разорвет ее тело. Тамара закрыла глаза! И очереди прозвучали, но не с крыши, а откуда-то с территории. Затем наверху раздался дикий крик и звук ударившегося о землю упавшего тела. Тамара открыла глаза. На крыше никого не было.

Николай, как и обещал, прикрыл ее!

Придя в себя, женщина бросилась к чернеющим проемам окон близлежащего барака. Заняла позицию среди строительного мусора, как раз напротив пролома в заборе.

Юсуп, когда раздались очереди, заметался по офису, ничего не понимая. Как только «Газель» встала под загрузку, кто-то напал на территорию. Охрана открыла ответную стрельбу, слышную на весь район, если не город. Что произошло? Он запросил по телефону начальника караула, некоего Тургуна.

– Что происходит, Тургун?

– Не знаю, босс. Но кто-то напал на базу. Он атаковал нас с крайнего правого угла.

– Что значит, «он»? Мы атакованы одним человеком?

– По крайней мере по нас бьет один автомат!

– И ты со своими двадцатью бойцами не можешь заставить замолчать его?

– Против нас действует профессионал. К тому же боец, отлично ориентирующийся на местности. Он скрылся за трубами отопления. У нас уже пятеро убитых и трое раненых!

Юсуп в досаде сплюнул, приказал:

– Быстро ко мне в офис пять человек, остальным, не задействованным в ангаре, уничтожить этого «профи»!

Вскоре через окна офиса ввалились пятеро боевиков. Юсуп отобрал для себя троих, приказав им готовиться к прорыву в ангар. Остальным велел находиться у ворот и открыть их, как только откроется ангар, и вести наблюдение за подходами к базе и трубами отопления.

Юсупа вызвал Артур:

– Брат! Что происходит на базе?

– Мы атакованы, Артур!

– Спецназ, ОМОН?

– Нет! Это и странно! Какой-то псих решил поиграть в войну!

– Скоро здесь будут менты. Надо уходить!

– Ты загрузился?

– Заканчиваю!

– Я прорываюсь к тебе!

– Будь осторожен, Юсуп, прикройся людьми охраны!

Чеченец приказал троим отобранным им боевикам начать прорыв. Пробежав метров тридцать, группа попала под обстрел. И только нагромождение старых бетонных плит спасло главаря и одного из охранников от смерти. Они успели укрыться за бетоном. Юсуп вызвал Артура, передал, что не имеет возможности пробиться к ангару. Артур ответил, что машина готова, им отдан приказ на прикрытие, фургон начинает свой прорыв!

– Удачи тебе, Артур!

– Сам сумей уйти! Прощай, Юсуп!

Ворота ангара распахнулись, «Газель» рванулась к спасительному переулку. Юсуп наблюдал за движением фургона и не заметил, как из-за труб поднялся человек в окровавленной майке, с автоматом в руках. И чечен задрожал от ярости, когда увидел, как, обстрелянная, осела и остановилась «Газель». Это был крах! К тому же раздался чей-то истошный вопль: «Спецназ!»

Этот вопль привел в чувство Юсупа, он рванулся к боковому забору, чуть правее позиции смертельно раненного и беспомощного капитана Рыбанова. Там он и приказал охраннику пробиваться к пролому за ангаром.

Они вышли к пролому. Странно, но никто их здесь не атаковал. Может, сил для полного окружения у ментов не хватило? Юсуп приказал охраннику:

– Пошел в пролом и сразу в сторону, к стене!

Тот выскочил на улицу. Она оказалась пустынной.

Тамара не стреляла, так как недавно прибывшие и находившиеся сейчас рядом с ней офицеры спецназа отстранили ее от акции, взяв пролом под свой контроль. Они прекрасно видели, как на улицу вышел боевик, быстро оглядевший улицу. Видели, однако ничего не предпринимали!

А тот заглянул в пролом, сказал:

– Босс, здесь все спокойно, и бараки рядом!

Юсуп осторожно вышел из пролома, так же осмотревшись, приказал:

– Бегом к баракам! Но тут раздался окрик:

– Стоять, Казбеки! Оружие на землю!

Охранник бросил автомат, поднял вверх руки. Юсуп же сдаваться не собирался. Он прекрасно понимал, что будет означать его арест! Поэтому, используя последний шанс, он схватил охранника за горло и, прикрывшись им, открыл огонь из своего «кедра» по проемам окон, постепенно смещаясь к углу, к тропе вдоль забора и кустарника. Откуда недавно появилась Тамара.

Но бандит был обречен.

Один из офицеров прицелился и выстрелил в голову охранника. Девятимиллиметровая пуля «бизона» разнесла череп бандита, тело его выскользнуло из рук Юсупа, обдав полевого командира кроваво-серой массой. Следующий прицельный выстрел выбил «кедр» из рук главаря террористов, из проемов выпрыгнули спецназовцы. Захват был произведен стремительно.

Не успев до конца осознать произошедшее, Юсуп получил сильнейший удар в челюсть, мгновенно лишивший его сознания. Чеченца тут же перевернули на живот, свели руки назад, сцепив кисти наручниками.

Офицер, который стрелял в охранника, поднес ко рту рацию:

– Первый! Я – тыл! Юсуп взят!

– На базу его! – ответил Первый, он же подполковник Великанов.

Судьба главаря банды его сейчас интересовала постольку-поскольку. В это время Семен обнаружил окровавленного, но еще живого друга.

Великанов проводил носилки с потерявшим сознание Николаем до реанимационной машины.

Ему доложили, что доставлен Юсуп.

– Ко мне его, – приказал подполковник.

Майор Сенчин, заметив недобрый блеск в глазах начальника, вплотную подошел к нему.

Подвели Юсупа.

Великанов посмотрел на чеченца, крикнул тому в лицо:

– Что, сука, отвоевался? Кровью Россию залить хотел, тварь? Залил? Сейчас ты у меня собственной умоешься, слуга Аллаха!

Юсуп молчал, смотря на землю.

Великанов выхватил из кобуры пистолет. Сенчин напрягся. Сейчас подполковник был способен на все! И майор уже приготовился разоружить начальника, как на сотовом телефоне чеченца раздалась трель вызова.

Юсуп поднял голову.

Великанов спросил:

– Кто звонит?

Чеченец ответил разбитым ртом.

– Рудольф. Мой помощник!

– Это его ты послал в Сергеево?

– Да!

– Отвечай! У тебя все идет по плану! Понял, ублюдок? Или, клянусь, я разорву тебя, как грелку! Ну? – крикнул Великанов.

Юсуп включил телефон:

– Да, Рудик?

– Босс, мы на подъезде. Начинаем акцию. Как у вас?

– Нормально! Действуй по плану!

Тут же вызвали самого Великанова:

– Слушаю, – ответил он.

– На связи Усадьба, товарищ подполковник!

– Говори!

– У нас тут ад!

– В смысле?

– Ровно в 3.50 дом Габрелии со всеми постройками и охраной буквально взлетел на воздух! Поместье подорвали!

Великанов перевел взгляд на Юсупа, спросил:

– Ты и Габрелию решил убрать?

Чеченец ответил:

– Он заслужил это!

– Свидетелей не оставляешь? А охрану за что завалил?

– Этот сброд знал, на что шел, когда нанимался на службу.

– Для своего помощника, которого послал в Сергеево, тоже сюрприз к джипу прицепил? Решил один уйти?

Резко развернувшись, Великанов четырежды выстрелил в Юсупа. Майор Сенчин не успел предупредить выпад командира. Но подполковник стрелял не на поражение. Пули его пистолета перебили Юсупу ноги и руки. Чеченец с воем упал на землю.

Великанов повернулся к майору Сенчину:

– А теперь пусть медики окажут ему помощь. Затем выставь оцепление здесь и в поместье Габрелии. Отправь одну группу к усадьбе. Чтобы не допустили посторонних к месту взрыва. И вообще, командуй тут! Я возьму троих человек и – в Сергеево! Связь со мной по необходимости. И если я понадоблюсь генералу! Все!

К подполковнику подошла Тамара:

– А что мне делать, Семен Васильевич?

– Ты будь с Николаем! Обо всех изменениях в его состоянии докладывай напрямую. Докладывай, Тома, даже если, не дай бог, произойдет самое страшное. Ясно?

– Так точно! Но если врачи запретят поехать с ними?

– Лови тачку, и в госпиталь. Твоя задача, лейтенант, находиться с раненым! До моего прибытия!

– Есть, товарищ подполковник!

– Эх, Коля, Коля…

Ссутулившись, Великанов направился к машине.

Село находилось за небольшим лесом, если по прямой, и выйти к нему незаметно было выгоднее именно отсюда, с левого фланга.

Рудольф приказал всем выйти из машины.

– Так, братва, – обратился он к личной охране Юсупа, – задача у нас одна. Проникнуть в дом № 17 по крайней улице, что у спуска к реке. Вырезать пацана и старуху, девочку же забрать с собой. И все бы просто, но этот пацан, по словам Габрелии, его человек, и он вооружен автоматом. Юсуп не исключает и такого варианта, что в доме может оказаться еще охрана, а также внешнее наблюдение. Приказ Хозяина – кроме девицы, всех ликвидировать! Ее я должен лично спрятать в лесу, босс заберет свою добычу сам! Вам же предстоит на джипе уйти отсюда и из города в сторону Ростова, документы на джип в бардачке, пустая доверенность тоже. А посему поступаем следующим образом. Подойдите к капоту.

Он разложил карту:

– Я пойду в недостроенный дом, где может находиться внешнее наблюдение. Если что, разберусь с ним. Ты, Вели, обходи деревню и заходи с противоположного конца улицы, с правого фланга. Как выйдешь к объекту, свяжись со мной. Мутя и Корень! Спускаетесь к реке, и оттуда, пройдя берегом, поднимаетесь в сад, заходите с тыла. Ты, Бот, со своей СВД пасешь улицу из леса. Там, на выходе, кусты, как раз под позицию снайпера. Ну а работаем так…

Капитан Игорь Ганев, получивший сообщение, что на охраняемый его группой объект вышли боевики, получил приказ уничтожить их. Он собрал своих подчиненных, старших лейтенантов Виктора Малышева, Сергея Дубровского и снайпера лейтенанта Юрия Юденина. Также были приглашены и Надежда с Сергеем и Ларисой.

Кратко обрисовав обстановку, Ганев предложил женщине с подростками спуститься в обширный, на весь дом, подпол и закрыться в нем.

Сергей было заупрямился, но капитан возражений не принял, приказав тому занять оборону со своим «АКСУ» непосредственно в подполе.

Семья подчинилась, и вскоре за столом остались четверо офицеров.

Ганев продолжил анализ обстановки:

– Я, думаю, бандиты, исходя из имеющейся у них информации, будут действовать следующим образом…

Он изложил свою версию видения обстановки. Офицеры выслушали командира, задав ряд уточняющих вопросов, согласились с капитаном.

– Тогда так! – начал ставить боевую задачу Ганев. – Встречаем бандитов на подходе, для этого рассредоточиваемся по такой схеме…

Выслушав капитана, офицеры разобрали свое оружие, приборы ночного видения, облачились в бронекостюмы, закрыв их сверху тонкой камуфлированной сетью, и покинули дачу Горчака.

Бот шел по лесу, не прячась, нагло, обходя только крупные заросли, через мелкие проламывался, как медведь.

Он шел, даже не думая об опасности. Да и откуда ей здесь, в лесу, взяться? Винтовку держал на плече, как охотник. У спуска в балку, споткнувшись о корягу, полетел вниз. Хорошо еще, что овраг был неглубоким. Так, канава, но ссадин бандит себе насажал. После падения пошел осторожнее. Времени до захвата дачи было еще достаточно, Бот сбросил обороты.

Его появление старший лейтенант Малышев услышал задолго до того, как увидел. К тому же ему помог прибор ночного видения. Прибор позволял просматривать лес как днем.

Беспечность Бота была объяснима.

Люди Юсупа рассчитывали свои силы на захват здания, охраняемого отморозками Габрелии, а не офицерами спецназа ФСБ.

Бот, подойдя к опушке леса, даже позволил себе закурить. Это уже было чересчур. Малышеву и всем перед операцией говорили, что это отборные бойцы личной охраны самого Дурбаева. А в действительности выходит непонятно что. Настоящие «профи» не позволили бы себе расслабиться, выполняя задание, ни при каких условиях. Почему же этот ведет себя так беспечно? Что ж, это ему обойдется дорого.

Офицер поднялся из укрытия, тихо, в мягкой обуви проследовал в глубину леса. Чтобы, зайдя в тыл Боту, идти на сближение его же маршрутом. Сближение Малышев начал аккуратно, не торопясь. Офицер видел, что Бот даже позицию для стрельбы себе не оборудует. Приспособил под подставку для винтовки обычный пень и лег рядом на бок, продолжая курить. Расстояние до бандита составляло тридцать метров, и Малышев держал его в прицеле своего «винтореза», ожидая команды командира группы на огневой контакт с противником.

Он лишь доложил, что цель захватил и готов к ликвидации. Ганев принял доклад, велел ждать приказа.

Сам капитан, устроившись в крайней комнате недостроенного дома, ждал появления одного из бандитов. Ганев не сомневался, что они для проведения первичной разведки используют этот объект. Очень удобен он был и для прикрытия действий основной штурмовой группы, и для прямого массированного расстрела стоящего напротив дома адвоката. Под расстрелом имелся в виду вариант гранатометной атаки.

Вскоре командир группы прикрытия заметил одинокую фигуру боевика, пробирающегося задами к недостроенному зданию. Он увидел Рудольфа, когда тот пролез в окно со двора. Пролез тихо как мышь. Он был осторожен. Проникнув в здание, замер, слушая тишину. И только потом так же тихо прошел дальше. Встал у окна второй комнаты, выходящего на дачу. Положил свой автомат «АК-74» на подоконник. Посмотрел на часы.

Ганев так же неслышно покинул здание, выйдя во двор. Ему должны были еще поступить сигналы Дубровского и Юденина.

Первым командира вызвал лейтенант Юденин из сада:

– На берегу вижу двоих. Начали косой подъем ко мне.

– Принял.

Чуть позже вышел на связь Дубровский, занявший позицию в одном из проулков-спусков к реке, среди навала бревен.

– Мимо прошел «дух».

– Принял.

Ганев отключился.

Итак! Один в лесу, другой рядом, в здании, третий крадется по улице, обойдя село, двое идут с реки. Итого пятеро. Все здесь. Ну и хорошо. Он передал в эфир:

– Начали!

Бот вновь решил закурить, но никак не мог прикурить, мешал поднявшийся ветер. Бандит отвернулся от пня, закрылся курткой, чиркнул зажигалкой. Выдохнув дым, непроизвольно увидел то, отчего сигарета выпала изо рта. В тридцати метрах сзади стоял человек и целился в него из винтовки. Это было настолько неожиданным для Бота, что он, получив пулю в лоб, опрокинулся назад с навсегда застывшим удивлением в остекленевших глазах.

Ганев пролез через окно, через которое в недостроенное здание проник Рудик. Достал нож. Прокрался к комнате, где у окна, смотря на дачу, стоял бандит. Прыжок капитана, захват пальцами глазниц противника, рывок его головы вверх и резкое движение острого клинка по горлу. Это заняло считанные секунды. Ганев аккуратно, чтобы не испачкаться кровью, уложил боевика на землю. Очистив нож и вложив его в ножны, капитан переместил автомат «ВАЛ» из-за спины вперед и привел его в боевую готовность. Выглянул из окна. Слева приближался третий боевик. Это был объект Дубровского. И шел Вели в предвкушении предстоящей резни. Он любил убивать ножом! Вот и сейчас чеченец расстегнул ремешок на ножнах. Но сзади появился человек с автоматом. Одиночный выстрел в затылок бросил террориста на землю, к самому забору. Сразу после этого из своих укрытий к даче вышли Ганев и Малышев. Они прошли во двор дачи, укрылись за погребом.

Командир группы запросил лейтенанта Юденина:

– Юра, если не можешь ответить, постучи по микрофону два раза, нужна помощь – три удара, не вижу противника – один.

Но лейтенант ответил без условных сигналов:

– В настоящий момент бандиты поднимаются по склону и находятся в «мертвой» для меня зоне. Начинали подъем вместе, что предприняли дальше, как и где появятся, не знаю. Страховка не помешает.

Капитан сказал:

– Понял тебя. Ребята пойдут по двум направлениям, вдоль кустов малины, слева и справа сада. Я останусь на прикрытие дачи.

Отключив связь с лейтенантом, Ганев обратился к офицерам:

– Что ж, мужики, поставим точку в этом деле. Малышев слева, Дубровский справа, на рубеж Юденина, вперед!

Офицеры быстро переместились по саду и укрылись на одной линии с лейтенантом. Террористы показались спустя несколько минут, увеличив дистанцию между собой в двадцать метров. В руках они держали автоматы с подствольными гранатометами. Юденин взглянул на Малышева. Тот жестом указал на себя и идущего слева бандита. Значит, лейтенанту следовало валить правого. Офицеры одновременно вскинули один «СВДС», другой «ВАЛ» и выстрелили. Пуля, выпущенная из мощной винтовки Драгунова, разнесла череп Корню, во лбу же Мути образовалась круглая дыра. Дубровский, не желая остаться в стороне, дал две бесшумные очереди по уже падающим бандитам.

Подошел капитан Ганев.

– Ну что, молодцы, все?

– Да вроде, товарищ капитан!

– Возвращаемся в дом!

Начало светать.

Из дачи Ганев вызвал подполковника Великанова. Тот ответил из машины:

– Да, Игорь?

– Гостей встретили и приняли по высшему разряду.

– Молодцы. Ждите, скоро буду. Трупы перетащите в сад, а то скоро крестьяне начнут просыпаться, скот выгонять! Не надо, чтобы они знали о том, что произошло у них в селе этой ночью.

– Понял, выполняю.

Капитан передал приказ подчиненным. Офицеры молча встали и вышли.

Ганев же постучал в лаз подпола:

– Надя! Сергей! Лариса! Все нормально, можете выходить!

Первым из подпола выпрыгнул Сергей. Держа в готовности свой автомат, он быстро осмотрелся, но никого, кроме капитана, не увидел.

Ганев улыбнулся, протянул руку, сказав:

– Наигрался с оружием? Теперь, друг, давай его сюда! Спектакль окончен!

– Но это мой трофей. Даже дядя Коля не отобрал!

– А я, не сомневайся, отберу. Больше он тебе не пригодится. Придет время, надоест еще эта техника!

Сергей положил автомат на стол. Сел рядом с капитаном, вскоре к ним присоединились Надежда и Лариса. Мать Сергея спросила:

– Нас приезжали убить?

– Не всех, – спокойно ответил капитан. – Только вас и сына, Ларису же бандиты намеревались забрать. Но… как говорится, не всегда желаемое совпадает с возможностями.

– Их было много? – спросил Сергей.

– Пять человек, если можно их назвать людьми. Ссыпехота.

– Кто? – не понял Сергей.

– Я так называю тех, кто лезет в серьезные дела, не имея для этого достаточного уровня подготовки. Ясно?

– Ясно, товарищ капитан!

За окном стало совсем светло, взошло солнце.

Возвратились офицеры группы, доложили об исполнении приказа.

Ганев коротко бросил:

– Ждем Великанова! Курить во дворе.

Капитан бросил на стол пачку «Парламента» и зажигалку.

«УАЗ» специального подразделения ФСБ вышел к площадке, на которой одиноко стоял оставленный террористами джип теперь уже покойного Габрелии.

Подполковник Великанов приказал остановиться. Бойцы и водитель покинули салон, разбежавшись, окружая бандитский внедорожник.

Семен подошел к джипу, нагнулся, посмотрел на шасси.

Так и есть, к поддону двигателя была прикреплена магнитная мина дистанционного управления.

Он вернулся к «УАЗу», подав сигнал всем собраться у машины.

Спросил у офицера – старшего боевой тройки сопровождения:

– Капитан, у нас в арсенале имеется гранатомет?

– Так точно, многозарядный, магазинный «ГМ-94»! Заряды – кумулятивные!

– Отлично. Всем в машину!

Проехали метров пятьдесят. Великанов остановил «УАЗ».

– Давай, капитан, свой помповик!

Капитан передал начальнику гранатомет.

Подполковник вышел из машины, прицелился в радиатор джипа, выстрелил. Взрыв гранаты вызвал детонацию мины. Джип разнесло в оплавленные куски.

– Вот так! – проговорил Великанов, садясь в «УАЗ» и возвращая гранатомет капитану. Приказал:

– Теперь в Сергеево, крайняя от спуска улица, дом № 17.

Они подъехали к даче Горчака и встали перед воротами. Дубровский пропустил вездеход во двор, где начальство ждал капитан Ганев. Он, как и положено, начал доклад:

– Товарищ подполковник…

– Отставить, Игорь… не надо! Где семья?

– В доме!

– Ребята пусть во дворе побудут, я поговорю с Надеждой.

– Понял! Юра! – крикнул капитан Юденину. – Давай всех наших сюда!

Великанов зашел в комнату, где за столом сидели Надежда, Сергей и Лариса. Подполковник сел напротив, достал пачку сигарет, нервно закурил.

– Надя! – обратился он женщине. – Все кончено! Ты с детьми можешь возвращаться домой. Вам больше ничего не грозит. Габрелия и все его бандиты, включая и тех, кто шел сюда расправиться с вами, уничтожены. К сожалению, Лариса, твоя мама погибла!

После недолгого молчания девушка тихо спросила:

– Как это произошло?

– Юсуп, который должен был забрать тебя в рабство, ночью с помощью своих головорезов, которые, кстати, и пытались напасть на вас здесь, заминировали дом и в определенное время взорвали его. И дом, и все постройки. В живых не осталось никого, кто в то время находился там. Вот так…

Подполковник знал правду, но не стал говорить. Пусть все спишет взрыв. Так для Ларисы будет легче.

Девушка, смахнув слезу, сказала:

– Мама сама не хотела жить. И когда-нибудь сама бы решилась покончить с собой. Я это чувствовала, но ничем помочь не могла.

После того, как высказалась девушка, Надежда задала вопрос, который ждал Великанов и на который предпочел бы не отвечать. Но вопрос был задан:

– Семен! А почему с тобой нет Николая? Он обещал быть здесь!

Подполковник достал новую сигарету:

– Коля выполнял наше задание. И сегодня ночью, в бою с бандитами… был тяжело ранен. Сейчас он в реанимации. Извини…

Надежда, услышав страшную новость, застыла на месте. И только спустя некоторое время, за которое и подполковник сумел взять себя в руки, тихо спросила:

– Как это произошло?

Подполковник рассказал.

Затем вышел на крыльцо. Из соседних домов люди выгоняли скот. Пастух собирал его в стадо. Он с утра уже был навеселе и почти не переставая рассказывал анекдоты. Люди вокруг смеялись. Как, наверное, смеялись и те, кто собирался на сельскохозяйственную ярмарку в районном центре Посад. Не догадываясь о том, что эта ярмарка могла стать последней в их жизни. Если бы не бывший капитан-десантник Николай Рыбанов, прикрывший их своей грудью.

Вышла Надежда.

– Семен, я должна быть рядом с ним!

– К Николаю никого не допускают…

– Я должна быть с ним, – твердо повторила Надежда.

– Хорошо. Что-нибудь придумаем. Сейчас поедем в госпиталь.

Четвертые сутки дежурила у реанимационной палаты Надежда.

Только на короткий отдых в процедурном кабинете, ночью, ее меняли Сергей с Ларисой. Ежедневно наведывался подполковник Великанов, задавая один и тот же вопрос:

– Ну, как?

И ответ получал все тот же:

– Без изменений. В коме.

Врачи сделали все, что могли. Четыре сложнейшие операции, в ходе которых Николай дважды впадал в состояние клинической смерти, и врачам дважды удавалось вернуть его к жизни. А сейчас Рыбанов находился в коме, и никто не мог сказать, что будет завтра, через час…

Случилось это ночью, когда Надежда, словно предчувствуя, что эта ночь станет решающей в судьбе бывшего мужа, отказалась от смены и сидела на небольшом диване в коридоре, рядом с Сергеем и Ларисой, печально глядя в окно.

Из распахнувшихся вдруг дверей реанимационной палаты выбежала медицинская сестра. Метнувшись в одну сторону, она резко остановилась и, сменив направление, побежала по коридору, крича:

– Игорь Григорьевич, Игорь Григорьевич, где же вы?

Врач, немного заспанный, вышел на ее крик:

– Ну, что ты, Лена, такой шум подняла? Что произошло?

Надежда закрыла глаза в ожидании приговора.

И услышала то, от чего в глазах потемнело:

– Игорь Григорьевич! Вы не поверите! Рыбанов пришел в себя!


home | my bookshelf | | Честь офицера |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 13
Средний рейтинг 4.1 из 5



Оцените эту книгу