Book: Если друг оказался глюк



Если друг оказался глюк

Михаил Серегин


Если друг оказался глюк

Глава 1

Маша. Ура! К нам приехал цирк!

– Маруся! – услышала я голос своего мужа Александра. – Бросай свою белиберду, и пошли ужинать!

– Подожди! – отмахнулась я. – Дай дочитать! Тут такие интересные вещи пишут!

– Чушь беспробудная! – презрительно бросил он в ответ.

– Да ты только послушай! – попросила я и начала читать вслух: – «В деревне Малые Пупы Пензенской области в доме фермера Панкратова вот уже больше месяца живет некое неопознанное существо, которое доставляет семье немало хлопот. В отсутствие хозяев оно открывает дверцы шкафов и разбрасывает вещи, выливает содержимое из кастрюль и ведер на пол, бьет стекла, гасит свет и газ, а также открывает и закрывает воду. Опасаясь пожара, потопа или другого бедствия, теща Панкратова пригласила настоятеля местного храма отца Никодима, который провел обряд освящения дома. К сожалению, к положительному результату это не привело, а вот незваный гость разгулялся еще больше, причем действует теперь, уже не стесняясь присутствия людей. Теща Панкратова и его жена с детьми были вынуждены переехать к родственникам, и в доме остался он один. Отчаявшись сам избавиться от этого несчастья, Панкратов обратился в редакцию нашей газеты, как к последнему средству. Привлеченные нами эксперты обследовали дом и пришли к выводу, что налицо явные признаки наличия в нем нечистой силы, которую хозяева чем-то сильно обидели. Они также выяснили, что недавно выстроенный дом и хозяйство Панкратова находятся довольно далеко от деревни, причем расположены, судя по чудом сохранившимся старым планам, на месте заброшенного кладбища, а сам дом стоит именно на том месте, где некогда хоронили самоубийц. Таким образом, оказалось, что это какая-то неупокоенная душа мстит тем, кто потревожил место последнего приюта. Наши эксперты дали Панкратову рекомендации, как можно помириться с поселившейся в его доме нечистью, а также посоветовали освятить не только дом, но и все хозяйство. Конечно, самым лучшим выходом для несчастного человека было бы точно узнать, кто именно был захоронен на этом месте, и заказать заупокойные молитвы за этих людей, чтобы их души наконец-то обрели мир. Однако, к сожалению, это невозможно, потому что часовня, где хранились метрические книги этой деревни, была сожжена вскоре после революции вместе со всем содержимым. Сейчас наши эксперты работают над тем, чтобы предложить Панкратову более действенные способы избавления от этой напасти. Что из этого получится – неизвестно, но мы обязательно проинформируем наших уважаемых читателей». Ну? Каково? – не без интереса спросила я у Сашки.

– Я же тебе уже сказал: чушь беспробудная! – укоризненно глядя на меня, повторил он. – Как ты можешь не только читать эту белиберду, но и верить в нее, не понимаю! У тебя же все-таки высшее образование!

– Зря ты так! – возразила я. – В мире еще множество непонятных вещей!

– Ну, чего тут непонятного? – возмутился он. – Панкратов завел себе любовницу и сам расчистил помещение для встреч с ней!

– Ты хочешь сказать, что это он сам крушил свое добро? – удивилась я.

– А! – Сашка небрежно махнул рукой в сторону газеты. – Там, между прочим, не написано, насколько пагубны были последствия этих безобразий, чинимых якобы нечистой силой. Может быть, они были и не такие уж страшные. А вот зато о том, что дом находится далеко от деревни, как раз написано. Панкратов семейку свою туда отправил, а сам с другой бабой тешится!

– Но если она там живет, то ее же могут застукать, – возразила я. – Поедет жена или теща как-нибудь днем его проведать, а там она!

– Так она, я думаю, не старуха древняя! – усмехнулся муж. – Она себе живет в деревне, а вечерком садится на велосипед и вперед, к любовнику!

– Да ну тебя! – рассердилась я. – Вечно ты, как поручик Ржевский, все опошлишь!

– А ты не читай мне всякую ерунду, я тебе и комментировать ее не буду с точки зрения здравого смысла! – парировал он и примиряюще сказал: – Пошли быстрее, а то так есть хочется, что просто сил нет! Я, в отличие от тебя, материалист и предпочитаю газетной стряпне с душком полноценную пищу с обалденным ароматом! Да ты только принюхайся, как шашлык пахнет!

– Если бы только он один! – вздохнула я и, чувствуя, что тоже очень проголодалась, спустилась с веранды в сад, где мы обычно ужинали такими вот чудными закатными вечерами.

Стол был уже накрыт, причем мангал стоял прямо возле стола – мера отнюдь не лишняя, потому что с соседского участка слева, где круглогодично проживал отставник Виктор Петрович Афонин, весьма ощутимо пованивало, и запах жарящегося мяса хоть немного забивал ароматы, способные испортить аппетит кому угодно.

Дело в том, что Афонин, или Куркуль, как мы с мужем между собой его называли, вдобавок к курам и петуху, который каждое утро будил нас ни свет ни заря своими воплями, решил разводить еще и кроликов и подошел к этому делу не только с куркульской основательностью, но и с размахом, объяснив это тем, что ушастики дают не только весьма «ценный» мех, но и вкусное диетическое мясо. Для начала он купил только пару и поселил ее в построенном с прицелом на будущее большом вольере. Кроль с крольчихой тут же начали плодиться со страшной скоростью, а потом к этому несложному процессу подключилось и их потомство, так что места для пушистиков стало даже маловато, и Афонин поставил еще и клетки. Дух же стоял такой, что хоть святых выноси, особенно после того, как Куркуль начал еще и шкурки сам выделывать. Его собака Тереза, названная так в честь бросившей его жены, а по нашему мнению – так настоящая Зараза, давно смирилась с присутствием на вверенной ее охране территории пеструшек и хохлаток, но вот к кроликам относилась крайне враждебно – видимо, охотничий инстинкт проснулся. Периодически Куркуль выпускал своих ушастиков попастись у себя на участке и на это время сажал Заразу на цепь, с чем она была категорически не согласна и тут же начинала оглашать окрестности возмущенным лаем. Когда же неразумный пушистый молодняк выискивал в заборе Афонина малейшую щель или дыру и норовил сбежать в ближайший лес, чтобы попробовать свежей травки или просто порезвиться на свободе, к лаю Заразы присоединялись гневные вопли ее хозяина, причем с упоминанием всех родственников беглецов по женской линии до седьмого колена и такими страшными пророчествами их невыносимо «светлого» будущего, что мне приходилось затыкать уши. Так что соседство у нас было то еще. Время от времени Афонин забивал несколько кроликов, и на мясо тут же находились покупатели, благо со своих соседей по дачам он три шкуры не драл.

– Хорошо, что сегодня ветер не в нашу сторону, – довольным тоном сказал Сашка, снимая мне на тарелку с шампура куски мяса.

– Хорошо, что Куркуль еще и корову не завел! – поправила его я. – Вот уж где нам солоно пришлось бы!

– Смотри не накаркай! – быстро ответил Сашка, но тут же ехидно заметил: – А с другой стороны, у тебя был бы твой ненаглядный навоз для грядок!

– Не волнуйся на этот счет! Тебе его таскать, а потом перекапывать не придется! – не менее ехидно сказала я. – Нам бы и лопаты не досталось, потому что он все бы на свой огород пустил! А вот амбре бы стояло такое, что мы сбежали бы в город как миленькие!

– Зато молоко было бы рядом, а там и творожок, сметанка и прочие прелести, – не унимался Сашка, хитро поглядывая на меня.

– А за ними и в Салтыковку, – это деревня в двух километрах от нашего дачного поселка, – съездить недолго! – заметила я.

– Только дорога туда такая, что покупаешь молоко, а привозишь сливки, – как бы невзначай заметил муж.

Я посмотрела на него и рассмеялась – нет, мы не ругались! Это просто манера разговаривать у нас такая, когда мы в хорошем настроении. И вообще, живем мы – тьфу-тьфу-тьфу! – счастливо и любим друг друга. Да и как можно не любить Сашку, этого голубоглазого блондина почти двухметрового роста, настоящего викинга на вид, особенно когда он отпускает бороду? Он у меня редкостный умница, и с чувством юмора у него все в порядке, и с характером! Да и выглядит он для своих тридцати пяти лет прекрасно – спортивный и подтянутый, наверное, от того, что в свое время всерьез занимался туризмом. Сейчас же он перешел на менее экстремальное хобби – увлекся краеведением. По профессии мой муж – эколог, причем довольно известный, и заказы на проведение экспертиз поступают к нему с завидной регулярностью. Поскольку оплачиваются они очень неплохо, большую часть нашего семейного бюджета составляют именно его заработки, что позволяет нам жить вполне достойно.

Покончив с ужином и вымыв посуду, мы остались в саду, и я снова принялась за чтение. Эту газету про все паранормальное я периодически покупаю, чтобы быть в курсе последних событий в этой области, потому что мне это вполне может пригодиться в работе. Дело в том, что по образованию я режиссер-постановщик массовых мероприятий, но это занятие сезонное и заказы поступают в основном к праздникам, так что много на этом не заработаешь. Сидеть на шее у мужа я не захотела, да и не получилось бы, честно говоря, особенно в то время, когда он только начинал свою деятельность как частный эксперт-эколог. Вот я и организовала небольшую фирму «по розыгрышам». Кто-то, может быть, не поверит, но находится немало людей, готовых не только заказать, но и хорошо оплатить такие «шутки», хотя особо грязные или жестокие заказы я никогда не выполняла. Бывали случаи, когда сослуживцы заказывали для именинника инсценировку ареста с ОМОНом, или бандитский наезд с вывозом в лес, или похищение инопланетянами, или что-то подобное. А то и целый каскад злоключений. Естественно, потом все благополучно заканчивалось, если не считать истрепанных нервов невольной жертвы таких своеобразных дружеских чувств. Но это уже их внутренние дела, а ко мне претензий до сих пор, слава богу, не было. Еще я занимаюсь организацией и разработкой сценариев для корпоративных вечеринок, чтобы они в банальную пьянку не превращались. Ну, и тому подобное. Так что чтение подобных газет мне нужно на тот случай, если кто-нибудь опять решит заказать у меня похищение своего приятеля инопланетянами. Надо ведь быть во всеоружии.

– Саша! – оторвавшись от газеты, сказала я. – Ну почему в жизни других людей случаются всякие паранормальные явления, барабашки, полтергейсты и все прочее, а в нашей с тобой ничего такого не происходит? – Вместо ответа муж укоризненно посмотрел на меня и выразительно постучал костяшками пальцев по своему лбу. – Какой ты все-таки приземленный! – вздохнула я. – Вот в старину наши предки жили намного веселее! Они верили в домовых, леших, водяных, русалок...

– Бабу-ягу, Кощея Бессмертного, самодвижущуюся печь, ковер-самолет, сапоги-скороходы и скатерть-самобранку, – иронично закончил он мою мысль.

– Зря ты смеешься! – обиделась я. – Тут вот пишут о бесследном исчезновении людей и животных.

– И похищают их, конечно же, инопланетяне, – «страшным» тоном продолжил он.

– Ты что, и в них не веришь? – возмутилась я.

– Маруся! Я допускаю, что где-то там, – он махнул рукой в сторону неба, – существует какая-нибудь развитая цивилизация разумных существ. Но если они настолько оторвались от нас в своем развитии, то зачем мы им? Чем мы можем быть им интересны? Если же они решили нас изучать, то для этого совсем не обязательно похищать людей и животных в таком количестве, достаточно было бы и нескольких особей каждого вида.

– Ай! – отмахнулась от него я. – Вечно ты со своим здравым смыслом! А вот мне хочется верить в чудеса, в то, что в нашем озере водятся русалки и водяные, а в лесу живет леший. Знаешь, как обидно, что я никогда ни с чем подобным не сталкивалась?

– Так это же прекрасно, дорогая! – рассмеялся Сашка. – У нас с тобой в жизни и так проблем достаточно! Только нечистой силы и не хватает! И потом, если уж ты так в нее веришь, хоть не поминай к ночи, а то еще случится с тобой что-нибудь! Инопланетяне похитят или леший к себе заберет, чтобы ему одному в лесу не так скучно было. И на озеро ты больше не ходи, а то русалки на дно утянут, и что я тогда без тебя делать буду?

– Не пропадешь, твое ехидство! – обиженно заявила я и решительно заключила: – Только я все равно хочу верить в чудеса!

– Скоро получишь полное лукошко! – пообещал муж. – Ты что, забыла, что скоро Тарасов приедет?

– Ой, и правда! – воскликнула я. – Пойду переоденусь – гость все-таки!

– А я пока новую порцию шашлыков поставлю – он же наверняка после представления, а значит, ничего не ел, – сказал Сашка и заколдовал над мангалом.

Дмитрий Тарасов был старинным другом мужа, с которым он еще в одном классе учился, а потом, когда мы с Сашкой поженились, стал и моим. По профессии он был фокусником и объездил с гастролями полмира. Профессионал он был классный, за что и получил звание заслуженного артиста России. Сегодня он обещал к нам заехать, и на него-то и намекал муж, когда сказал, что я получу полное лукошко чудес. Несколько дней назад Дима приехал к нам и попросил разрешения на время отпуска оставить у нас на даче свой реквизит.

– Други мои! Не сочтите за наглость мою просьбу, но надеяться мне больше не на кого! В цирке оставлять ни в коем случае нельзя! Квартира у меня сами знаете какая маленькая, да и без присмотра будет стоять все это время! Влезут какие-нибудь любители чужого добра, а там их ждет облом, потому что добра-то я как раз и не нажил, вот они на реквизите свою злость и выместят! И останусь я без куска хлеба!

Тарасов говорил чистую правду, потому что после недавнего развода с женой, которая отсудила у него практически все, остался он действительно ни с чем. Хорошо хоть отдельную квартиру, пусть и у черта в зубах, смог получить.

– Давай в нашей квартире оставим, – предложил Сашка.

– Так ваша тоже без присмотра, а здесь вы все время живете, вот и приглядите за моим инвентарем, – объяснил Тарасов.

Помнится, я тогда очень удивилась и сказала:

– Дима! Нам, конечно, не жалко, привози, но почему реквизит нельзя оставить просто в цирке?

– Марья! – грустно усмехнулся тогда он. – В цирковом мире воруют абсолютно все, и прежде всего идеи! А у иллюзионистов – в первую очередь! Так что оставлять свои секреты на всеобщее обозрение просто небезопасно. Каждый фокус, то есть идея и ее материальное воплощение, стоит очень немалых денег. У нас существуют даже специальные цирковые биржи, где каждый артист может купить то, что ему нравится.

– И даже Дэвид Копперфилд? – не поверила ему я.

– И он тоже! – кивнул Тарасов. – Копперфилд скупает фокусы по всему миру, и плюс к этому на него работает еще целая бригада людей, которые эти самые аттракционы придумывают, режиссируют и так далее. А я свои сам выдумывал и вынашивал, как мать дитя, и совсем не хочу, чтобы мои труды достались кому-то другому. Даже работай я в стационарном цирке, где у меня была бы своя гримерка, я и тогда бы не рискнул свой реквизит там оставить, а уж в наших передвижных тем более! Мы же все время на колесах: сегодня гастроли в Воронеже, завтра – в Рязани, послезавтра – в Новосибирске. Вот загонят мои ящики к черту на кулички, и где мне потом их искать и в каком состоянии?

– Ну, ты-то не только по российской глубинке «чесал»! – возразила ему я. – А Польша? Чехия? Венгрия? Болгария, Мексика? Эмираты? Да считать и перечислять замучишься, где ты был!

– Это все в прошлом, – отвернувшись, бросил он. – А что там в будущем, бог ведает! Вот такие дела, Марья! – грустно усмехнулся он.

– Волчьи законы в вашем мире, оказывается! – покачала головой я.

– А где в наше человеколюбивое время другие? – спросил он, и мне нечего было ему на это ответить.

И вот сейчас Дмитрий должен был привезти к нам свои сокровища, чего я не без трепета ждала. Переодевшись, я вернулась в сад, где Сашка уже дожаривал шашлыки и нетерпеливо поглядывал на часы – если Тарасов опоздает, то они уже не будут такими сочными и вкусными. Через несколько минут около нашей дачи остановился видавший виды микроавтобус с надписью по борту «Росгосцирк», и из него вылез Тарасов.

– Привет, благодетели! – весело крикнул он. – Санька! Помоги мне разгрузиться!

– Сначала ты мне помоги место тебе освободить! – отозвался муж.

Они вдвоем сначала сдвинули к дальней стенке во второй, всегда пустовавшей комнате на нашей даче всю мебель, а потом не без труда затащили туда несколько довольно больших ящиков, причем Димка сразу предупредил, что их ни в коем случае нельзя ставить друг на друга.

– А что там? – не удержавшись, полюбопытствовала я.

– Чудеса! – улыбнулся мне в ответ Тарасов.

– А вот Саша утверждает, что чудес не бывает! – иронично глянув на мужа, ответила я.

– Марья! Чудеса начинаются тогда, когда люди сами в них верят! – афористично ответил на это Дмитрий.

– Предпочитаю верить в вещи материальные, – заявил Сашка. – Например, в шашлыки, которые нас ждут! Ты же, Димка, наверное, ничего перехватить не успел, вот мы тебя и покормим!



– Только недолго, а то у меня завтра рано утром самолет, – согласился Тарасов.

– Куда собрался? – с интересом спросила я.

– Таиланд! Десять дней буду купаться, загорать, пить вино и крутить романы! Оторвусь по полной, а то ведь три года в отпуске не был! Буду добирать недодобранное! – решительно заявил он.

Отдав должное шашлыкам и отказавшись от вина – за рулем все-таки, – Дмитрий, расслабившись и сыто улыбаясь, начал показывать нам фокусы, и, хотя я сидела не больше чем в метре от него, я так и не смогла понять, каким образом у него из уха появляются карты, в ладони исчезают белые теннисные шарики, из нагрудного кармана рубашки вытягиваются связанные между собой разноцветные газовые платки и все прочее. А уж когда он, покопавшись в одном из ящиков, вернулся с большим черным цилиндром, в который я для проверки даже сунула руку, чтобы убедиться, что он пуст, а Дмитрий, поколдовав над ним, достал оттуда за уши маленького беленького кролика, я даже завизжала от восторга. Кролик испуганно смотрел по сторонам, бил передними лапками по воздуху, а его крошечный хвостик мелко-мелко дрожал.

– Бедненький! – воскликнула я. – Испугался, маленький! Не бойся! Никто тебя не обидит! – сюсюкала я, глядя на малыша, но тут я поймала на себе чей-то очень неодобрительный взгляд и, посмотрев в ту сторону, увидела, что это, стоя у забора со своей стороны, на меня очень неприязненно косился Куркуль – наверное, он решил, что мы украли его питомца.

– Дима! Откуда ты взял кролика? – мгновенно похолодев, шепотом спросила я. – Дело в том, что у нас сосед их разводит.

– А этого не надо разводить! – рассмеялся Тарасов. – Его надо просто заводить! Это игрушка! – И отдал мне его в руки.

Только взяв его в руки, я убедилась в том, что он действительно ненастоящий, и мне стало ужасно обидно, что я не поняла этого сразу. Но, с другой стороны, я успокоилась – значит, Дмитрий его у Куркуля не позаимствовал – и торопливо крикнула Афонину, чтобы он не подумал о нас ничего плохого:

– Это не ваш кролик! Он к вашим никакого отношения не имеет!

Не знаю, поверил мне Виктор Петрович или нет. Скорее, поверил, потому что не стал устраивать скандал, требуя вернуть свое добро, а просто осуждающе покачал головой и ушел.

Глава 2

Саша. Что реальнее: вор или барабашка?

– Ну, что? Давай прощаться, друг Санька? – предложил, поднимаясь, Дмитрий. – Пора мне!

– Давай! – согласился я и тоже встал. – Отдохни там хорошенько, чтобы было потом что рассказать.

– В чисто мужской компании, – невинным тоном добавила язва Маруся. – Там, говорят, маленькие-маленькие тайские девушки такой массаж делают! – И даже глаза закатила.

– Не волнуйся, Марья! – рассмеялся Дмитрий. – Будет мне что и тебе рассказать! – И, перейдя на серьезный тон, положил на стол визитку: – Это мой новый номер сотового, так что звоните в случае чего. Искренне надеюсь, что это не потребуется, а там черт его знает! И очень прошу, присматривайте хорошенько за моим барахлом, а то ведь по миру пойду.

– Не беспокойся! Все будет нормально! – заверил я друга.

– Дай-то бог! А то в эту аппаратуру я вложил столько денег и здоровья, что второй раз мне это уже не осилить, – никак не мог успокоиться Тарасов.

– Отдыхай спокойно, Дима! – заверила его моя жена. – Мы здесь постоянно, так что ничего с твоим добром не случится. Да и воров у нас тут как-то никогда не водилось. Бомжи могут, конечно, попытаться что-то стащить, но это только зимой. А сейчас, летом? Нет! Исключено!

– Ну, будем надеяться на лучшее, – вздохнул Дмитрий. – Спасибо вам, ребята, за шашлыки – давненько я таких вкусных не ел! И счастливо вам оставаться!

– А тебе легкого пути и замечательного отдыха!

Мы проводили Дмитрия до машины, помахали ей вслед и, собрав грязную посуду, отнесли в дом, решив отложить ее мытье до утра. Перед тем как ложиться спать, я заглянул в комнату, где мы поставили ящики, чтобы убедиться, что все в порядке: все-таки брать на сохранение такое ценное для друга имущество – это большая ответственность. Кому-нибудь другому я бы обязательно отказал, чтобы не трепать себе нервы, но Дмитрий не кто-нибудь, а мой самый лучший друг, с которым мы с первого до последнего класса за одной партой сидели, и я не мог не выручить его. Увидев, что все ящики в целости и сохранности, я с легким сердцем отправился спать.

Сплю я очень чутко, так что среди ночи я проснулся от каких-то непонятных звуков и прислушался: за стеной раздавалось негромкое постукивание, шорохи, а потом что-то похожее на смех. От удивления – мы с Марусей были в доме одни – я сел на кровати и задумался: выпил я вроде бы немного, да и слуховыми галлюцинациями никогда не страдал. В тщетной надежде, что мне это только кажется, я попробовал растолкать жену, которая, в отличие от меня, всегда спала очень крепко.

– Маруся! Да проснись же! Ты ничего не слышала?

– А? Что? – сквозь сон спросила она.

– Я тебя спрашиваю: ты ничего не слышала? Шум за стеной? – повторил я.

– Это барабашка хулиганит, – пробормотала она и повернулась на другой бок – видимо, чтение всякой ерунды не прошло для нее бесследно.

– Какой, к черту, барабашка? – возмутился я.

Поняв, что Марусю мне не разбудить, я встал, натянул трико, накинул рубашку и вышел на веранду, где постоял и прислушался, но все было тихо. Заглянул во вторую комнату, где теперь стояли ящики Дмитрия, но не обнаружил там ничего подозрительного.

– Может, мне показалось, что это в доме, а на самом деле это на улице кто-то на нашем участке бесчинствует? – пробормотал я себе под нос.

Включив наружное освещение над крыльцом, я вышел в сад, оставив дверь открытой, и стал осматриваться, но ничего необычного или настораживающего не заметил. Я обошел весь участок и, успокоившись, пошел обратно в дом, бурча по дороге:

– Дожил – мне уже потусторонние голоса мерещатся! Так скоро и до психиатра дело дойдет!

Не успел я поставить ногу на первую ступеньку крыльца, как дверь прямо у меня перед носом захлопнулась. Пару минут я обалдело смотрел на дверь, а потом даже потолкал ее – нет! Я не спал! Она действительно захлопнулась, но как? Перекоса нет! Сквозняков тоже вроде бы не наблюдается! Неужели это Маруся решила так надо мной подшутить? А может, она просто пошла в туалет – он у нас оборудован в доме, – увидела открытую дверь и машинально захлопнула ее? Да быть такого не может! Она что же, не заметила, когда вставала, что меня рядом нет? Хотя могла и не заметить – она же ночью на автопилоте, не просыпаясь до конца, двигается – уж я-то ее знаю! Ничего не поделаешь, придется будить ее окончательно. Я сначала осторожно постучал в дверь – никакой реакции изнутри! Я начал стучать сильнее, но с тем же результатом. Мобильник я с собой, конечно же, не взял – кто же мог подумать, что дело так обернется! А жаль, потому что на звонок своего сотового Маруся откликалась мгновенно, как бы крепко ни спала – а вдруг это клиент? Звать ее было тоже делом заведомо бесполезным – не доорешься, а только всех соседей перепугаешь. Дожидаться утра на улице было глупо и к тому же холодно – я и так уже подмерз. Оставалось одно – стучать в окно нашей комнаты! Принеся стул, на котором обычно отдыхал под деревом, я влез на него – окна у нас высоковато расположены – и начал сначала негромко, а потом уже изо всех сил колотить по стеклу. Занавеска дернулась, и показалось заспанное Марусино лицо с еще закрытыми глазами. Разозлившись, я шарахнул кулаком по стеклу, чуть не выбив его, и ее глаза наконец открылись. Увидев меня, она растерянно похлопала глазами, потом обернулась к кровати и снова уставилась на меня.

– Ну, чего ты на меня таращишься? – почти заорал я. – Лучше дверь открой!

Тут она проснулась окончательно и, судя по тому, что быстро исчезла из виду, бросилась к двери. Я обежал дачу, и мы с ней встретились на крыльце личико в личико.

– Ты зачем дверь закрыла? – набросился на нее я. – Я ее вчера на твоих глазах закрывал, и если она оказалась открытой, то это могло значить только одно – я в саду!

– Саша! Я ничего не закрывала! – удивленно ответила она.

– Ну, может, ты в туалет пошла, – начал было я, но она только отмахнулась.

– А то ты не знаешь, что я беспробудно сплю до утра и меня пушками не поднимешь? Так что никуда я не ходила! Ты же сам меня разбудил!

– Тоже верно! – вынужден был согласиться я. – Но кто же тогда дверь закрыл?

– А зачем ты вообще выходил? – с нескрываемым подозрением в голосе спросила жена.

– Да я же тебе говорил, что услышал какие-то непонятные звуки, вот и пошел посмотреть, – напомнил я.

– Да? – она недоуменно посмотрела на меня. – А я не помню!

– Да, если тебя ночью спросить, как тебя зовут, ты и то не вспомнишь! – махнул я рукой. – Действительно, спишь, как сурок зимой!

– Интересно, – задумалась она. – Кто же тогда мог стучать и дверь закрыть? На даче же, кроме нас с тобой, никого нет! Неужели у нас барабашка завелся?

– Опять? – грозным голосом спросил я.

– Саша! Нет, ну ты подумай, как это здорово! Теперь о нас тоже в газете напишут! – радостно воскликнула она. – А с барабашкой я подружусь! Мы с ним... Или с ней? – спросила она меня. – Как ты думаешь, барабашка это он или она?

– Маруся! Я всегда знал, что у творческих людей наблюдается некоторый перекос психики, но никогда не ожидал, что у тебя он проявится в такой клинической форме! – язвительно ответил ей на это я. – Если не хочешь окончательно сойти с ума, срочно меняй профессию!

Налив себе сто граммов коньяка, я залпом выпил, чтобы согреться, а потом подумал и выпил еще сто – эта непонятная история меня здорово нервировала.

– Ладно! Пошли спать, если получится! – предложил я. – Надеюсь, что этой ночью больше ничего не случится!

Не успели мы лечь, как вдруг на веранде раздался звон разбитого стекла, потом хлопнула форточка и раздался какой-то странный хохот! Меня с кровати словно ветром сдуло, и я выскочил из комнаты на веранду, где тут же включил свет. Чуть не сбив меня с ног, Маруся вылетела за мной, и мы с ней в растерянности застыли: одно из стекол окна было разбито, а форточка открыта.

– Саша! Ты что-нибудь понимаешь? – жалобно спросила жена.

– Кажется, бог или, скорее, дьявол услышал твои молитвы, и у нас завелся нечистый дух, обычно именуемый барабашкой, – язвительно ответил я. – Ну и как ты собираешься подружиться с этой тварью? Будешь читать ей Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо» и проводить прочую разъяснительную работу?

– Саша! Ну, не издевайся ты надо мной! Лучше стой пока на одном месте, чтобы на осколок не наступить, а я сейчас тапочки надену и все подмету, – попросила она.

Быстро обувшись и взяв веник с совком, она начала подметать пол, а я стоял столбом, злой на весь белый свет, как сто тысяч чертей, и усиленно пытался найти происшедшему какое-нибудь рациональное объяснение. Но вот Маруся закончила убираться, принесла мои тапочки, и мы с ней сели за стол. Решив, что еще немного коньяка нам никак не повредит, я налил себе и ей, и мы дружно выпили, а я даже пожалел о том, что вскоре после свадьбы уступил настояниям жены и бросил курить – сигарета мне сейчас явно не помешала бы.

– Саша! Что происходит? – наконец спросила жена.

– Наверное, то самое, чего так боялся Димка, – вздохнул я. – Кто-то из конкурентов решил слямзить его секреты и аппаратуру.

– Но как они могли узнать, что она у нас? – удивилась Маруся.

– Элементарно, Ватсон! – усмехнулся я. – Ты что, забыла, на какой машине сюда приезжал Дмитрий? Так я напомню: на служебной, с надписью «Росгосцирк»! А для того чтобы ему ее взять и беспрепятственно сюда доехать, нужно что? – Жена пожала плечами. – Путевой лист, где указывается пункт назначения!

– Но не наша же дача! – возразила она.

– А язык, дорогая, до Киева доведет – машина-то приметная! Так что супостатам ничего не стоило проследить ее путь, – объяснил я.

– О, господи! – подскочив на месте, воскликнула жена. – А может, они уже что-то украли?

– Давай посмотрим, – предложил я.

Поднявшись, мы с ней, причем Маруся не без некоторого легко читавшегося у нее на лице страха, вошли в комнату, где стояли ящики Дмитрия, и я включил свет. Увидев, что все ящики были на месте, то есть ни один не пропал, я с огромным облегчением вздохнул. Потом я проверил, по-прежнему ли они хорошо закрыты, и тут оказалось, что на одном ящике крышка держится еле-еле, и, когда я ее потянул, тут же осталась у меня в руках.

– Кошмар! – простонала Маруся. – Дима нам так верил, а мы не уберегли то, что он оставил нам на сохранение!

Заглянув в ящик, я тут же увидел цилиндр и поспешил успокоить ее.

– Ничего страшного, дорогая! Дмитрий сам отодрал крышку, когда нам фокусы показывал, а потом поленился как следует приколотить обратно. Он просто вставил гвозди на прежние места и нажал.

– Слава богу! – почти простонала жена и, выскочив на веранду, тут же вернулась с молотком и гвоздями. – Заколоти хорошенько! – потребовала она.

Стараясь не особо сильно шуметь – ночь все-таки, – я на совесть закрепил крышку и перешел к следующему ящику, едва взглянув на который я похолодел – крышка на нем была не только оторвана, но еще и лежала как-то боком, неплотно прикрывая внутренности ящика. Стоявшая теперь рядом со мной Маруся схватилась за сердце и заплакала.

– Ну вот! Теперь точно Диму обворовали!

Мне и самому было здорово не по себе, и, с ужасом подумав, что именно оттуда что-то и украли, я посмотрел внутрь и нервно рассмеялся, выпуская дикое нервное напряжение.

– Не понимаю, чему ты радуешься? – взорвалась она.

– Да ты сама посмотри, что там лежит! – посоветовал я, и она заглянула, а потом недоуменно уставилась на меня. – Все в порядке, Маруся! – успокоил я ее. – Это костюмы Дмитрия для выступлений!

– Ну и что? – не поняла она.

– А то, что не стал бы Тарасов класть вместе с ними что-то особо ценное – уж я-то его знаю! Подумай сама, если костюмы пропадут, то и черт с ними, можно новые сшить, а вот делать новую аппаратуру – занятие хлопотное и затратное.

– Кто же ящик открыл? Вор, которого ты спугнул? – спросила она.

– Наверное, – пожал плечами я. – Только непонятно, где этот злодей прятался, когда я сюда заглядывал, хотя если он из цирковых, то должен быть такой же, как все остальные, – гибкий и тренированный. Ему бы не составило труда забраться туда, где обыкновенный человек не поместился бы. А еще мне неясно, чего он хотел добиться, захлопнув дверь? Неужели думал, что я буду до утра торчать во дворе? А впрочем, может быть, – подумав, предположил я. – Эти цирковые пока тренируются и репетируют новые номера, получают столько травм, что вполне могут себе мозги отбить. Хохотал же он, чтобы нас запугать, а когда понял, что у него это не получится, со злости разбил стекло и открыл форточку. По-моему, все логично. А ты как думаешь? – спросил я жену.

– А я пока еще только думаю, – медленно ответила она, усиленно глядя в пол.

– Ну, думай! – усмехнулся я и начал заниматься делами.

Заколотив хорошенько крышку и этого ящика, я вышел в сад и для большей надежности закрыл окно этой комнаты еще и ставнями, которые изнутри запирались на замок. Так мы поступали только тогда, когда окончательно съезжали на зиму с дачи, но сейчас случай был особый. Маруся все это время стояла на веранде и следила, чтобы входная дверь не захлопнулась, хотя я и уверял ее, что в этом больше нет необходимости. Потом я, предварительно вынеся на веранду раскладушки – а ну как кто-нибудь в гости нагрянет! – подпер дверь в «сокровищницу» старым неподъемным холодильником, что создавало некоторые неудобства для Маруси, потому что ей теперь придется постоянно сновать между кухней и коридором за каждым куском или банкой. Радовало только то, что продлятся эти ее мучения всего десять дней, но зато мы будем свободны от страха, что в эту комнату кто-то сможет забраться. Решив, что сделали все, что в наших силах, мы пошли спать и оставили дверь в нашу комнату открытой на тот случай, если еще кто-нибудь покусится на имущество Дмитрия.

Когда мы ложились, Маруся задумчиво сказала:

– Саша! Я все хорошенько проанализировала и должна тебе сказать, что это был не вор!

– А кто же? Дух святой? – удивился я.

– Это барабашка, Саша! – уверенно ответила она и твердо посмотрела мне в глаза.

– Чего? – вскинулся я.

– А давай рассуждать логически! – предложила она. – Мы с тобой все время были во дворе, и мимо нас никто не мог пройти в дом незамеченным. Потом я переодевалась и открывала шкаф – единственное место в нашей комнате, где можно спрятаться.

– А под кроватью? – едва сдерживаясь, самым вежливым тоном спросил я.

– Из-под кровати я доставала коробку с туфлями, потому что в шкафу, как ты знаешь, обувь не помещается, – невозмутимо ответила она. – Причем я туда, под кровать то есть, даже заглядывала, чтобы достать именно ту коробку, которая мне нужна. Дальше: когда приехал Дима, вы с ним переставляли во второй комнате мебель. Диван вы загнали к самой стенке, а сверху на него взгромоздили кресла, так что если бы человек спрятался в диване, то выбраться не смог бы. А если даже смог бы, то грохот от упавших кресел был бы такой, что весь поселок проснулся бы! На кухне, как ты знаешь, негде затаиться даже лилипуту, а в ванной с туалетом все на виду.



– Мог проскользнуть, когда мы провожали Дмитрия до машины, – с некоторым сомнением предположил я, уже не чувствуя былой уверенности.

– Мог! – неожиданно легко согласилась она. – Только заметь, что мы с тобой после отъезда Дмитрия побывали и в кухне, и в ванной, и в ту комнату, где стоят ящики, ты тоже заходил! И в нашей комнате вор затаиться тоже не мог, потому что шкаф я открывала, чтобы убрать туда платье, а коробку с туфлями снова положила под кровать, где опять-таки никого не было. К тому же звуки, которые ты услышал, доносились из-за перегородки! Так что это никакой не вор, а самая настоящая нечистая сила открыла ящик с костюмами Тарасова! И потом, поведение нашего барабашки очень похоже на то, как оно описано в газете!

– Маруся! – обалдело спросил я. – Да тебя никак радует, что у нас тут черт-те что творится?

– А что? – беззаботно удивилась она. – Все-таки какое-то разнообразие в жизни, а с барабашкой я обязательно подружусь. Вот увидишь! – уверенно заявила она.

– О, боги-боги! За что наказуете? – простонал я и повернулся к ней спиной.

– Ты можешь мне на это что-нибудь возразить, господин материалист? – ехидно спросила в ответ на это она.

– Могу только твердо тебе пообещать, что разберусь в этой истории и докажу тебе, что никаких барабашек на свете не существует! – заявил я, на что она только фыркнула:

– Посмотрим, как это у тебя получится!

Уснуть в ту ночь я так и не смог, потому что обдумывал самую насущную для себя в этот момент проблему: везти жену к психиатру прямо завтра или еще немного подождать в надежде, что она образумится. И решил подождать!

Глава 3

Маша. Барабашка – борец за свободу кроликов

Следующий день начался неважно. Да что там неважно, паршиво он начался! Завтрак прошел в гробовом молчании, потому что Сашка был возмущен тем, что у меня, по его мнению, поехала крыша на почве всяческой паранормальности, а я злилась на него за то, что он не видит очевидных вещей: барабашка у нас завелся! Ну и что тут особенного? Чем мы хуже других? У них есть, а теперь и у нас будет такая вот непоседливая домашняя зверюшка!

Поев, мы занялись каждый своим делом: я отправилась на грядки – полоть, поливать и окучивать, а муж начал стеклить разбитое окно, а потом занял свое излюбленное место под деревом и принял самый глубокомысленный вид – видимо, обдумывал какие-то аргументы, способные убедить меня в том, что нечистой силы не существует.

Вокруг стояла обычная для нашего дачного поселка относительная тишина, прерываемая иногда шумом воды, отдаленным стуком молотка или негромким разговором соседей на самые обыденные темы. Правда, вот у нашего соседа справа Сергея Сергеевича Богданова, владельца не только гостиницы для домашних животных (прибыльное дело, между прочим, по нашим временам), но и туристического центра на другом берегу озера, высадился десант саратовской родни его гражданской жены Ларисы, прибывший по случаю ее дня рождения. Десант был многочисленный и разновозрастной: дети с визгом гонялись друг за другом по самому большому в нашем кооперативе участку, а взрослые, как люди хозяйственные и основательные, занимались его благоустройством, чтобы помочь своему новому почти что родственнику. Шумели они довольно сильно, но мы к этому уже привыкли и не обращали внимания.

И вдруг в эту мирную обстановку, как горячий нож в масло, ворвался такой истошный лай Терезы-Заразы, что мы с мужем дружно вздрогнули и переглянулись, а у Богданова даже шум стих. Собака надрывалась так, что, казалось, просто разорвется от ярости. Сашка поднялся и подошел к забору, разделявшему наши с Куркулем участки, а потом повернулся по мне и сказал, чтобы успокоить:

– «Нивы» Афонина нет, а это значит, что он уехал, а перед этим посадил свою стервозу на цепь, и она теперь возмущается.

– Что-то она сегодня особенно разошлась, давненько с ней такого не было, – недоуменно отозвалась я, радуясь, что Сашка прервал наше затянувшееся молчание.

– Она, как все особи женского пола, существо непредсказуемое и вздорное, – не без намека заметил муж и пожал плечами. – Может быть, ей тоже барабашка во сне привиделся, и она теперь его зовет, чтобы подружиться.

Обидевшись, я ничего ему на это не ответила и отвернулась, а он невозмутимо вернулся на прежнее место.

Время уже близилось к обеду, и я пошла в дом, чтобы заняться готовкой, когда с участка Куркуля раздался теперь уже его разъяренный вопль, сравнимый по силе разве что с ревом разбуженного посреди зимы медведя. В вопле, однако, слышались еще и по-шекспировски трагические интонации. Заинтересовавшись, я выскочила из дома и увидела, что возле забора уже стоит Сашка, а с другой его стороны – сам Афонин.

– Что случилось? – спросила я, подбегая к ним.

– У Виктора Петровича кролики разбежались.

– Как же они могли разбежаться? – удивилась я. – Раз вас не было дома, то вы и выпустить их попастись на травке не могли.

– Я-то не мог, а вот кто-то другой постарался! – разъяренным тоном ответил Афонин. – Ох, найду я эту сволочь и ноги ему вырву к чертовой матери!

– Ну, ничего страшного! – попыталась я успокоить Афонина. – Участок у вас не очень большой, заборы надежные, так что вы их всех быстро соберете.

– Как бы не так! Этот гад не только вольер и клетки открыл, так он еще и калитку отпер! Вот эти идиоты и разбежались! И где теперь их искать прикажете? – гневно спросил он почему-то у меня.

– Что, совсем никого не осталось? – сочувственно спросила я в ответ.

– Да нет, парочка осталась, а что толку? Все же теперь сначала придется начинать! – горько сказал он.

– Наверное, это были самые тупые, ленивые и несвободолюбивые, раз они смирились с неизбежной судьбой пищевого продукта, – предположил Сашка, а Афонин продолжал жаловаться:

– А у меня уже контракты с ресторанами подписаны на мясо, да и со скорняками договорился! Что я теперь людям скажу?

– Ну, теперь я понимаю, почему ваша собака так надрывалась, – задумчиво сказал муж. – Она где-то часа два назад просто заходилась от лая.

– Значит, чужого почуяла! – уверенно сказал Куркуль. – А вы что же на это внимания не обратили? – укоризненно спросил он.

– Так она у вас вообще молчаливостью не отличается, – пожала плечами я.

– Да, дура она у меня еще хлеще, чем ее тезка, – вынужден был признать Куркуль.

– Я заглянул через забор, увидел, что вашей машины нет, вот и подумал, что это она от обиды, что вы ее на цепь посадили, – объяснил муж.

– Да в том-то и дело, что не сажал я ее! – заорал Афонин. – Что я, дурак, что ли, чтобы в свое отсутствие ее на цепь сажать, когда какой-нибудь проходимец может на участок залезть?!

– Что же она тогда вора не задержала? – удивилась я. – Хотя бы покусала, что ли?

– Значит, вор какой-то особенный был, – с нажимом произнес Куркуль. – Вроде вашего вчерашнего гостя, который кроля из шапки доставал, – с бо-о-ольшим подозрением уставился он на нас.

– Бросьте, Виктор Петрович! – отмахнулся Сашка. – Его и в городе-то нет. Он сегодня утром в отпуск улетел.

– А может, и не улетел, а только сказал, что улетит? – с прежней подозрительностью спросил Афонин. – Уж больно он вчера кроликами интересовался!

– Да вы что? – возмутилась я. – Дмитрий просто артист цирка, фокусник! И между прочим, заслуженный артист России! Ну, подумайте сами, зачем ему ваши кролики?

– А для фокусов! – быстро нашелся Афонин.

– Но не в таком же количестве! – возразил ему муж. – Ему для выступления и одного хватило бы!

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что кролик был вообще не настоящий, а механический, но тут же его захлопнула – нельзя выдавать посторонним профессиональные и тем более чужие секреты.

– А что, среди заслуженных артистов не может быть похитителей кролей? Знаю я этих жуликов – среди них такие фокусники встречаются! – продолжал Афонин.

– Не возводите напраслину на незнакомого вам человека! – решительно потребовал Сашка. – Я его всю жизнь знаю и могу вас уверить, что он честнейший человек!

– Да какой же жулик себя жуликом назовет или тем более свое истинное нутро покажет? – ехидно спросил Куркуль. – А вот когда речь о больших деньгах идет, тут он свою сущность и проявляет!

– Виктор Петрович! – поморщился Сашка. – Ну, какие тут могут быть большие деньги?

– А ты не говори, если не знаешь! – отрезал Афонин. – Да ты себе представить не можешь, сколько одна племенная особь стоит! А у меня кролики все породистые! Одна пара производителей мне в пятьсот долларов обошлась! Да еще и побегать пришлось, чтобы достать! Народ нынче выживает, как может, вот подсобным хозяйством и занялся! Так что помолчи лучше и не суди о том, о чем представления не имеешь!

– Ну, хорошо! О цене на кроликов я действительно ничего не знаю, – согласился Сашка. – Но только Дмитрий здесь все равно ни при чем!

– А вот как раз и при чем! – раздраженно заявил Куркуль. – Раньше почему-то на моих кролей никто не покушался, а вот после приезда этого фокусника, – презрительно выговорил он, – все и началось!

– Это просто совпадение! – стоял на своем Сашка.

– Подождите! – вмешалась я. – Мы с вами, Виктор Петрович, всегда дружно жили и по-соседски дружили, так что, если вы считаете, что наш гость виноват в том, что произошло, мы поможем вам найти и поймать ваших питомцев! Нам конфликты ни к чему!

– Вот это другое дело! – обрадовался Афонин. – Я сейчас мешки возьму, и мы пойдем! Втроем-то мы куда быстрее управимся! А где этих паразитов искать, я и так знаю – в лес побежали, свободы им, видите ли, захотелось! Ну, я им устрою свободу! – грозно пообещал он.

Афонин пошел в свой дом за мешками, Сашка вышел за калитку, чтобы тут же присоединиться к нему, а я побежала в дом, чтобы выключить газ. Быстро собираясь на эту мирную «охоту», я тем временем думала: рассказать или нет Афонину о том, что у нас с мужем тоже начала происходить в доме всякая чертовщина, и решила, что стоит рассказать, чтобы он был в курсе.

– Маруся! – раздался от калитки голос мужа. – Ты что же? Сама внесла предложение и сама же саботируешь?

– Уже иду! – крикнула я, запирая дверь.

Уже возле калитки я вспомнила, что оставила свой мобильник на столе на веранде, но решила, что не стоит за ним возвращаться – ничего страшного не случится, если я пропущу несколько звонков! Потом сама перезвоню!

Я присоединилась к нагруженным пустыми мешками Сашке и Куркулю и, когда мы шли к лесу, решила, что пора предупредить Афонина о приключившихся ночью странностях в нашем доме.

– Виктор Петрович! – осторожно начала я. – Вы не одиноки в своей беде. Дело в том, что у нас в поселке, видимо, завелся барабашка.

– Чего? – вытаращился на меня Куркуль. – Кто завелся?

– Ну, это такая разновидность нечистой силы, которая очень любит безобразничать, – объяснила я. – У нас, например, он или она – не знаю, как будет правильно, – разбил окно, открыл форточку, захлопнул дверь, когда Саша ночью вышел в сад, и вообще немного пошумел и похулиганил.

– Ты мне, Мария, голову не дури! – решительно заявил Афонин. – Какая еще к черту нечистая сила? Я вот! – Он вытащил из-под своей вечной десантной тельняшки простой белый металлический крестик на шнурке. – Я крещеный, а это значит, что на всякую нечисть мне плевать! Да и нет ее на белом свете, слава тебе, господи! А этому барабашке, как ты его называешь, я при встрече башку отверну, чтобы не буянил! Ишь ты, барабашка! А тебе, Мария, стыдно должно быть, что в такие глупости веришь! Ладно была бы ты баба необразованная, так ведь высшее образование у тебя! Институт кончила, а несешь такую ересь, что уши вянут!

Он укоризненно покачал головой и быстро зашагал вперед. Я обернулась на мужа и увидела в его глазах веселые искорки, а сам он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Вот увидишь, окажется, что я была права! – обиженно заявила я.

Глава 4

Саша. Появление красного черта – видимо, мутант

Маруся обиженно фыркнула и быстрым шагом отправилась догонять Афонина, воинственно размахивая пустым мешком в руках. «Странно! – мысленно хмыкнул я. – Он ей таких резких вещей наговорил, а злится она почему-то на меня! И вечно я оказываюсь у нее крайний! Ну да ладно! Перетерплю, не в первый раз! – успокоил я себя и стал рассуждать: – А ведь есть и еще одна странность: почему Тереза-Зараза вора не покусала, если не была привязана? Она существо вздорное и злобное, цапнуть кого-нибудь для нее ничего не стоит, а тут никаких человеческих воплей слышно не было. Почему? Не догнала? Но она сильная и молодая собака, да еще и здоровенная, никак не ниже дога в холке! Да один вид разгуливающей по двору такой зверюги должен был остановить супостата, но вот не остановил! Да-а-а! Непонятно все это!»

Я догнал шагавших впереди меня Куркуля и Марусю, но мы не разговаривали, потому что Афонин был озабочен мыслями о поимке и возвращении домой своих питомцев, а жена демонстрировала мне свою обиду.

Дорога к ближайшему леску, где вполне могла скрываться хотя бы часть кроликов-беглецов, шла через ворота нашего огражденного довольно приличным забором дачного кооператива. Но дойти до них мы не успели – на полпути встретили нашего сторожа, которого все звали просто Юрич. Этот бывший инженер оборонного завода устроился к нам только в начале этого лета и очень быстро стал если не всеобщим любимцем, то очень близко к этому, потому что был добрейшей души человек. Собеседник он был интереснейший, говорить с ним было одно удовольствие, а уж о его золотых руках впору было складывать легенды – он мог починить даже то, что уже по определению не подлежало ремонту. К тому же Юрич никогда никому не отказывал в помощи. К его единственной слабости – приверженности Бахусу – все давно привыкли, потому что окончательно пьяным его никто не видел, а состояние в полсвиста было для него нормальным, а точнее – рабочим, и никак не мешало его деятельности. Вот и сейчас он направлялся к нам в заляпанной красной краской спецовке с кистью в руках, распространяя вокруг себя запах дешевого вина – как ни странно, но он предпочитал именно что-то вроде «Анапы», чем здорово облегчал жизнь обращавшимся к нему за помощью людям, которые обычно расплачивались с ним «жидкой валютой» и готовы были потратиться и на марочный коньяк.

– Бог в помощь! – еще издали приветствовал он нас. Глаза у него блестели больше обычного, и вообще он был какой-то чересчур веселый и возбужденный.

– И тебе не болеть, Юрич! – отозвался Афонин.

– Здравствуйте! – ответили ему и мы женой, причем чуть ли не хором.

– Куда наладились? – с интересом спросил сторож.

– Кролей моих собирать! Разбежались, заразы! – объяснил Виктор Петрович и спросил: – А ты чего какой разноцветный?

– Да вот подрядился Максиму дом новый покрасить, – ответил Юрич.

– В красный цвет? – удивленно спросила Маруся.

– Так какую краску дали, такой и крашу, – развел руками сторож.

– Это, наверное, папаша его по старым связям прошелся и надыбал ту, которой пожарные машины красят, – хмыкнул Куркуль (отец Максима действительно в недавнем прошлом, до отставки, был начальником районной пожарной части).

– Все может быть, – пожал плечами Юрич. – Одно скажу: краска стойкая! Настоящая! Такая не один десяток лет держаться будет!

– Да уж! – рассмеялся я, глядя на видневшийся за забором ярко-красный дом Максима. – Будет теперь сиять здесь действительно как пожарная машина! Только спецсигналов не хватает!

– Пусть глаз радует! – занятый своими мыслями, махнул рукой Афонин.

– А я сегодня утром чертика видел! – радостно сообщил Юрич, и мы поняли, что именно ради этого он к нам и подошел, чтобы такой сногсшибательной новостью поделиться.

– Юрич, ты серьезно? – удивился я и начал демонстративно к нему принюхиваться. – Ты, видать, свою норму сегодня перевыполнил!

– Да вот те крест, видел! – перекрестился сторож.

– Ну, и как же он выглядел? – не удержавшись, рассмеялся я.

– А ты что, чертей, что ли, никогда не видел? – с обидой и недовольством, что ему не верят, спросил Юрич. – Как выглядел? Обычно он выглядел, как черту и положено! Небольшой такой, мохнатый, с хвостом, глаза злые, руки очень цепкие! Вот он какой был!

– Все ясно, Юрич! Ты уже до чертиков допился! – констатировал Афонин. – Странно только, что он у тебя был не зеленый!

– А вил-трезубца у него не было? – иронично поинтересовалась Маруся. – Или, например, сковородки, чтобы грешников жарить?

– А белые единороги тут не пробегали? – ехидно поинтересовался я.

– Зря не верите! – окончательно обиделся Юрич. – Думаете, если я выпиваю, так мне уже и веры нет? Напрасно! Я, конечно, человек не без слабости, но порядочный и просто так ничего говорить не буду. Зачем мне врать? Что видел, то и сказал!

– Ладно! Иди лови своего черта, а нам пора за дело браться, а то если мы моих кроликов не соберем, то на них другие охотники найдутся, – решительно заявил Куркуль.

– Ну, и идите! – неприязненно отозвался Юрич. – Мне и самому пора! Я там у Максима на кухне на плите сковороду с колбасой оставил, как бы не сгорела.

Не успел стихнуть звук его голоса, а мы – повернуться, чтобы идти прежней дорогой, как раздалось такое дикое животное завывание, что мы все на какой-то миг оцепенели!

– Юрич! Кто у тебя там так разоряется? – обалдело спросил я.

– А черт!..

Вероятно, он хотел ответить: «А черт его знает!» – но в это мгновение из открытого окна дома вылетела сковородка и упала к нашим ногам, а колбаса разлетелась в разные стороны. Сказать, что мы обалдели, значит ничего не сказать. Мы просто застыли памятниками самим себе! А в это время среди деревьев, за которыми стоял дома Максима, в ветвях промелькнуло что-то ярко-красное.

Первым пришел в себя я и, нагнувшись, хотел поднять сковородку, но едва я до нее дотронулся, как тут же выпустил из рук – она была раскаленная.

– Как я понимаю, накрылась твоя колбаса! – оторопело сказал Афонин, но тут же со словами: «Что же это за черти там завелись?» – решительно направился к дому, а мы дружно пошли за ним.

Картину мы там застали удручающую: стоявшие на скамье возле дома банки с краской были перевернуты и окрасили в веселенький алый цвет довольно приличный кусок земли, в кухне же царил настоящий погром, как будто там кутила банда петлюровцев: холодильник был открыт и его содержимое вывалено на пол и, кроме того, еще заляпано краской, а банки с консервами явно кто-то пытался открыть зубами, и они были довольно сильно покорежены. Пропало ли что-нибудь, Юрич сказать не мог, но вот следы свежей красной краски, причем явно не от кроличьих лап, а оставленные каким-то непонятным существом, вели на порог и потом резко обрывались.

– Неужели это действительно черт? – испуганно спросила Маруся.

– Дорогая! – с невыразимым ехидством сказал я. – Кто из нас читает всякую паранормальную галиматью, ты или я? Неужели в твоей любимой литературе ничего не сказано о том, что у чертей копытца? Да могла бы хоть «Ночь перед Рождеством» Гоголя вспомнить! Ну и где ты видишь здесь следы копыт?

Глава 5

Маша. «Охота» на братьев наших меньших и пушистых

– Нигде, – вынуждена была признать я.

– Тогда что же ты говоришь? – хмыкнул муж и достал сотовый.

– Собираешься их сфотографировать? – догадалась я.

– Вот именно! – подтвердил он.

– А потом мы их покажем специалисту по паранормальным существам! – обрадовалась я. – Мне приятельница рассказывала, что у нее есть один знакомый, который в таких делах очень хорошо разбирается, прямо-таки ас в своем деле!

– Еще чего! – возмутился муж. – Всякая чертовщина и прочая ерунда – это по твоей части, а я собираюсь показать эти следы моему бывшему однокашнику. Он тогда в аспирантуре остался и сейчас преподает. Я-то от этих вещей давненько отошел, а вот он в этом отлично разберется и скажет нам, кто тут наследил.

– Это я тебе и сама могу сказать, – уверенно заявила я. – Барабашка! Кто же еще? Вот вам и наглядное подтверждение его существования! А вы мне, Виктор Петрович, не верили! – укоризненно сказала я Афонину. – Да и ты, Александр, мог бы с большим доверием относиться к моим словам! – подколола я мужа.

– Давай не будем загадывать, Маруся! – с ледяной вежливостью, а это у него самый явный признак того, что он взбешен на меня до предела, ответил Сашка. – Вот специалист посмотрит на эти следы и скажет нам, кто это был: известное науке существо, неизвестное или что-то третье, столь тобой любимое паранормальное.

– Кажется, я остался без обеда, – вздохнул Юрич. – Ладно, бутербродами обойдусь! – И повернулся к Афонину: – Петрович! Тебе моя помощь нужна? Вчетвером-то мы быстрее и больше твоих кролей соберем!

– За соответствующую мзду? – уточнил Куркуль.

– Так не без этого, – усмехнулся сторож.

– Пошли! – согласился Виктор Петрович. – Вчетвером действительно ловчее будет!

Наконец добрались до леса. Выстроившись цепью, мы двинулись вперед и почти сразу же нашли несколько беззаботно бегавших по траве кроликов – они же были домашними и людей не боялись, так что и не пытались скрыться. Афонин даже подзывал их ласковым голосом, как будто они могли его понимать:

– Идите ко мне, мои хорошие! Сейчас мы с вами домой пойдем! Я вас там морковкой накормлю! Капустки дам!

Наши мешки постепенно наполнялись пойманными беглецами, и, очистив эту поляну, мы решили разделиться и дальше искать автономно, потому что кролики – не стадные животные, они разбежались кто куда в соответствии со своими склонностями и интересами, так что и нам держаться вместе не имело смысла. Сашка благородно предложил мне переложить «добычу» в его мешок, чтобы мне было не так тяжело нести, но я гордо отказалась – идти на мировую я не собиралась. Тогда Афонин, поняв резонность предложения мужа – мне действительно будет проще и легче собирать кроликов с пустым мешком, – пересадил мои трофеи к себе, и мы разошлись.

Я направилась к зарослям дикой малины и почти тут же увидела довольно упитанную особь, которая безмятежно щипала травку. Одно быстрое движение – и обжора уже покоилась в моем мешке. Через некоторое время я увидела еще одного кролика, но он не был настроен так наплевательски по отношению к собственной судьбе – в суп или на вертел ему явно не хотелось, и он бросился от меня наутек. Он мчался по направлению к нашему дачному поселку, а я гналась за ним из чисто спортивного интереса: смогу догнать или нет. Выскочив на опушку леса, ушастик замер, вероятно испугавшись шума. Да и не удивительно, потому что у Богданова была довольно шумная гулянка – пировали, судя по всему, на свежем воздухе, – и оттуда даже до меня доносились заманчивый запах шашлыка, звон сдвигаемых бокалов, дружный смех, больше похожий на гоготание, и обрывки очень оживленных и громких разговоров – видимо, выпито было уже немало. Женщины, как и положено, обсуждали свои дамские дела и попутно шикали на резвившихся детей, мужчины же, как те канадские дровосеки, которые в лесу говорят о женщинах, а с женщинами – о лесе, обсуждали различные хозяйственные дела, бизнес Богданова и его перспективы, и все в таком же духе. И тут за забором вдруг кто-то затянул: «Ой, мороз-мороз! Не морозь меня!» Песня была тут же подхвачена другими, и в результате получился весьма громогласный и столь же нестройный хор. Этот рев резанул мой слух, а бедное животное заставил сжаться в комочек и замереть.

«Да уж! Петь о морозе посредине лета могут только в России!» – иронично подумала я, но песня вдруг резко оборвалась, и раздался по-хозяйски властный мужской голос:

– Ну, дочка! Хвались, чем тебя муженек на день рождения порадовал! – Это, видимо, был отец Ларисы и глава этого очень немаленького семейства.

– А он мне еще ничего не подарил, – смущенно ответила она.

– Что же ты, зятек, с подарком-то тянешь! – укоризненно сказал ее отец. – Так ведь и уедем завтра утром и не узнаем, что ты для нее приготовил.

– А я специально ждал этого момента, – ответил Сергей Сергеевич. – Чтобы при всех! Чтобы вы все знали, как я Лору люблю и ценю!

– Ну, не томи уж! – вмешался в разговор чей-то женский голос. – А то совсем заинтриговал!

– Давай! Демонстрируй, как ты нашу Лорку любишь! – потребовал пьяный мужской голос.

– Сейчас принесу! – довольным тоном пообещал Богданов.

Слушать дальше мне было не интересно, потому что Лора, с которой мы не то чтобы дружим, но находимся в очень хороших приятельских отношениях, все равно придет вечером и похвалится обновкой, и я, согнувшись в три погибели, начала осторожно приближаться к кролику, который в ужасе от этого шума и не думал никуда бежать, а только настороженно поводил ушами. Но не прошло и минуты, как от дома Богданова раздался такой гневный вопль, что я вздрогнула и распрямилась, а кролик совершил абсолютно невероятный прыжок и скрылся в кустах.

– Меня обокрали! – с дикой яростью в голосе орал Сергей Сергеевич. – В собственном доме обокрали!

Богданов выскочил на крыльцо и начал осматриваться по сторонам, как будто мог опознать вора в этой очень немаленькой толпе собравшихся родственников, и тут наши взгляды встретились. Он смотрел на меня с такой злостью, что я невольно испугалась и поторопилась скрыться в лесу. Кролика я так и не поймала.

Глава 6

Саша. Барабашка восстанавливает справедливость

– Ну куда он, к черту, мог подеваться? – бушевала Маруся. – Я же точно помню, что он был здесь! Лежал вот на этом самом месте!

В этом взвинченном состоянии она находилась уже со вчерашнего вечера, когда мы, вернувшись из леса, не смогли найти ее сотовый телефон на том месте, где она его оставила. Чего мы только не делали: и звонили на ее номер, и искали визуально – нигде мобильника не было. Главное, Маруся даже не помнила, заряжала ли сотовый или нет, потому что, если аккумулятор сел, искать можно было до второго пришествия.

– Подожди! – попросил я. – Давай вспоминать! Ты дверь заперла? – в очередной раз спросил я.

– Заперла! – огрызнулась она.

– Окна были закрыты, когда ты уходила? – продолжал допрашивать ее я.

– Ну, естественно! – От возмущения моим недоверием она даже бросила свои поиски и повернулась ко мне.

– А форточки? – не унимался я.

– Да что я, дура, что... – начала было она и осеклась.

– Значит, форточки или хотя бы одна была открыта! – понял я.

– Саша! Мы так торопились, что я... – Она горестно махнула рукой и рухнула на стул.

– Не надо отчаиваться! Найдется он! – успокаивал ее я. – Если уж Куркуль почти всех своих кроликов в лесу сумел собрать, то и мобильник твой найдется. Наша дача – это все-таки не лес. А не найдется, так и черт с ним! Новый купишь! Пусть это будет твоя самая большая потеря!

– Тебе легко говорить! – вздохнула она. – Там же забиты все нужные мне номера телефонов, да и сим-карта в нем. А мне наверняка звонили заказчики. Как же я теперь с ними свяжусь?

– Дай новую рекламу в газеты и укажи там новый номер телефона, – посоветовал я.

– У меня так много лишних денег, что я просто не знаю, куда их девать! – возмутилась она.

– Ну, как знаешь! – устало махнул рукой я. – На барабашку, во всяком случае, грешить, по-моему, не стоит – никогда не слышал, чтобы черти сотовой связью пользовались! А если бы хотел напакостить, то просто разбил бы! – насмешливо закончил я.

– Кстати, я видела, что ты сегодня утром у калитки с Юричем разговаривал, – встрепенулась жена. – Он про черта больше ничего не говорил?

– И ты туда же! Он-то хоть пьющий, что с него взять, но ты!.. – возмутился я и уже более мирно сообщил ей: – Он привел в порядок дом Максима, все там убрал и даже краску сумел растворителем оттереть. И никакие черти ни во сне, ни наяву к нему больше не являлись! Видимо, проспался! А чего это ты о нем вспомнила?

– Понимаешь, Саша, наш барабашка только шумит и безобразничает по-мелкому, а вот его черт сковородкой швырялся. Может, он и мой мобильник куда-нибудь закинул?

– Маруся! – предельно вежливо попросил я. – Давай не будем больше говорить с тобой обо всем паранормальном, а то ведь можем и всерьез поссориться!

– Да как же об этом не говорить? – возмутилась она. – Или ты, Саша, уже прямо у себя под носом ничего не видишь?

– И что же я должен видеть? – изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, спросил я.

– А то, что у нас тут нечистая сила завелась! – отрезала она.

– И откуда же она вдруг появилась? – ехидно поинтересовался я. – Сколько лет твои родители здесь жили – и ничего подобного не было! Да и мы на даче уже давно большую часть года проводим, и до сих пор все было спокойно, а тут – нате вам! Что? Эта нечисть к нам на летающей тарелке прибыла? Твои любимые инопланетяне ее нам подсунули?

Маруся уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула и растерянно на меня уставилась.

– Что, сказать нечего? – насмешливо спросил я.

– Есть! – задумчиво ответила она. – Из ящика Пандоры.

Тут уже я совсем онемел и только приложил ладонь тыльной стороной к ее лбу – уж не жар ли у нее? Она резко тряхнула головой и уже более уверенно заявила:

– Да! Из ящика Пандоры! Ты помнишь, что один из Диминых ящиков оказался открыт? Вот оттуда-то эта нечисть и вылезла!

– Маруся! Ты соображаешь, что говоришь? – оторопел я. – Димка фокусник, а не колдун!

– Одно от другого недалеко! – отмахнулась она.

– Подожди! Давай разберемся! – попросил я. – Во-первых, в оригинале это был вовсе не ящик, а сосуд, который открыла подлая Пандора. А во-вторых, коль не побит я старческим склерозом и хорошо помню этот миф, то болезни и страдания приходили к людям неслышными шагами, потому что Зевс лишил их дара речи и сотворил немыми! Кто же тогда у нас в доме звуки издавал? Или ты думаешь, что в процессе эволюции они вдруг голос обрели? – спросил я, и Маруся на это только пожала плечами. – Вот то-то же! – назидательно сказал я. – И нечего себе и людям голову дурить!

– Давай не будем это обсуждать! – недовольным тоном предложила она и тут же, переводя разговор на другую тему, спросила: – А ты своему другу-биологу отправил снимки следов, которые вчера сделал?

– Еще вчера и отправил, – сообщил я. – Вошел с сотового в Интернет и послал ему электронной почтой с сопроводительным письмом.

Жена немного подумала и попросила:

– Дай-ка мне свой телефон!

– Да бога ради! – ответил я, протягивая его ей.

Она набрала какой-то номер и сказала:

– Света! Это я, Маша! Нет, это я с сотового мужа звоню, потому что мой куда-то запропастился. Помнишь, ты рассказывала мне о своем знакомом, который большой специалист по всяким паранормальным явлениям?... Дай-ка мне его телефон! А еще лучше электронный адрес! – Она открыла свой органайзер и принялась ждать, а потом что-то записала там и, поблагодарив подругу, отключила мобильник.

– Как это понимать? – недовольным тоном спросил я.

– А так и понимай, что если нам с тобой на эту тему говорить небезопасно, то я сейчас свяжусь с... – она посмотрела на свои записи, – господином Бородавкиным, отправлю ему твои снимки и договорюсь о встрече. Думаю, что от него будет больше проку, чем от твоего друга, потому что биологи явно не занимаются нечистой силой, которая у нас тут завелась, – язвительно бросила она.

– Делай, как знаешь! – устало ответил я и ушел в сад, чтобы успокоиться, – заскок моей жены начал уже серьезно действовать мне на нервы.

Устроившись на своем любимом месте, я посмотрел в сторону дачи Афонина и увидел, что он деятельно устраивает на клетках и вольере новые запоры – вешает навесные замки. А вот на участке Богданова стояла какая-то настороженная тишина – проблемы у него были куда серьезнее Марусиных. Оказывается, он купил Ларисе в подарок на день рождения золотые часы, причем очень дорогие, с бриллиантами, а когда решил их публично и торжественно вручить, оказалось, что их украли. У него вчера вечером и милиция была, и к нам заходили, и к остальным соседям, но все впустую – часы как сквозь землю провалились. Его новые родственники уехали сегодня рано утром – я еще слышал шум автомобильных моторов, а вот слов трогательного прощания и приглашений приезжать почаще как-то нет. Видимо, родственники были оскорблены тем, что их могли заподозрить в краже, а Богданов таковых действий с их стороны совсем не исключал.

День у нас с женой прошел в напряженном молчании, потому что никто не хотел мириться первым, и даже совместный обед не разрядил напряженности. Поев, мы снова разошлись по своим местам: я под дерево, а Маруся – на свои драгоценные грядки. Я даже начал подумывать о том, не переночевать ли мне сегодня в кухне на раскладушке – как хорошо, что я ее достал, словно заранее предчувствовал, что пригодится! – когда к нам уже под вечер пришли неожиданные гости, которые по-хозяйски вошли в калитку и направились ко мне. Это был хорошо знакомый всем нашим дачникам участковый из Салтыковки – он был в форме, а вот второй визитер был в штатском, но тут же предъявил мне удостоверение, и я даже присвистнул – это был следователь из Боровска, нашего райцентра.

– Вы не откажетесь с нами побеседовать? – вежливо спросил следователь.

– Конечно, нет, – удивленно ответил я.

– А ваша жена? – тем же тоном поинтересовался он.

– Не вижу причин, по которым она должна уклоняться от разговора, – еще больше удивился я и позвал: – Маруся! К нам тут из милиции пришли!

Она спустилась с веранды и подошла к нам, на ходу вытирая руки о передник – готовила ужин.

– Неужели что-то еще случилось? – с беспокойством спросила она.

– Так, несколько уточнений для проформы, – уклончиво ответил следователь, предъявляя свое удостоверение еще и ей.

– Вижу, Сергей Сергеевич всех на ноги поставил. Даже Боровский райотдел милиции! – покачала головой она. – Вы, наверное, о часах будете спрашивать?

– Не только, – суховато ответил обычно приветливый участковый и попросил: – Опишите нам ваш вчерашний день!

– Весь? – удивилась Маруся.

– Весь! – твердо заявил следователь.

На два голоса мы рассказали им о том, чем занимались накануне, и следователь уточнил:

– Значит, вы хотите сказать, что в период с 14 до 18 часов вы ловили в лесу разбежавшихся кроликов гражданина Афонина? – спросил следователь.

Мы ничего не успели ответить, потому что участковый авторитетно заявил:

– Так и было! Я поговорил и с самим Афониным, и с Юричем – это сторож кооператива, и все подтверждается.

– И вы постоянно находились в обществе своего мужа, господина Афонина и сторожа? – настаивал следователь.

– Да! – подтвердила жена. – С того момента, как Виктор Петрович обнаружил пропажу своих кроликов, а это было действительно где-то часа в два, и до того момента, когда мы снова все собрались в лесу с нашим «уловом», мы были вместе.

– Минутку! – встрепенулся следователь. – Вы сказали: «собрались»! Значит, некоторое время вы были одна?

– Ну да! Сначала мы в лесу были все вместе, а потом разошлись, потому что кролики разбежались кто куда и не было смысла гоняться за одним ушастиком всем скопом, – откровенно ответила Маруся. – Но при чем здесь это: одна я была или нет?

– Потом объясню, – пообещал участковый и спросил: – А какие отношения связывают вас с господином Богдановым?

– Вообще-то, если вы еще не поняли, то я замужем! – сухо отчеканила Маруся. – А у Сергея Сергеевича есть гражданская жена, к которой он очень хорошо относится!

– Я не имел в виду наличия между вами интимных отношений, – пояснил следователь. – Меня интересует, не испытываете ли вы к господину Богданову или его жене чувство личной неприязни?

– Да вы что! – обалдела жена, а вместе с ней и я.

– Могу вам сообщить, что Маруся и Лариса почти что подруги и очень часто общаются, да и мы с Сергеем Сергеевичем тоже хорошо ладим, – вмешался я. – Не сказал бы, что у нас с ними дружба не разлей вода, но мы не враги и ничего плохого друг другу не желаем.

– Значит, как я понял, отношения у вас с этой семьей приятельские? – уточнил следователь. – И часто вы бываете у них в гостях?

– Случалось иногда, но больше они к нам приходят. Чаще Лора, потому что Сергей Сергеевич очень занят, – ответила Маруся.

– А когда вы были у них в последний раз? – не отставал от нас следователь.

Мы с женой переглянулись, и я неуверенно ответил:

– Недели две назад, если не больше.

– А вы? – следователь повернулся к Марусе.

– А мы с мужем привыкли ходить в гости вдвоем, – уже начиная терять терпение, пояснила она.

– Понятно! – кивнул следователь и спросил у жены: – Вы ничего в последние дни не теряли?

– А это-то тут при чем? – удивилась Маруся.

– Отвечайте на вопрос! – потребовал следователь.

– Ну, сотовый я свой где-то в доме посеяла и никак не могу найти, – ответила она.

– Случайно не этот? – жестом фокусника следователь вынул из кармана телефон жены и показал ей.

– Ой, вы его нашли! – воскликнула она. – Спасибо большое! А где он был? А то мы весь дом облазили и не нашли!

– В доме господина Богданова, – ответил следователь, пристально глядя в глаза Маруси. – В платяном шкафу, на полке! А украденные часы лежали в коробочке в кармане пиджака, который висел на вешалке как раз под этой полкой. Господин Богданов в последний раз проверил, на месте ли коробочка с часами, где-то в четыре часа вечера, перед тем как выйти во двор и сесть за стол. А вот в семнадцать часов с минутами, когда пропажа была обнаружена, он видел вас, прячущуюся в кустах неподалеку от ограждающего его участок забора. Как вы это объясните?

– Бред! – решительно заявила жена. – Вы хотите сказать, что я такая идиотка, что специально оставила улики?

– Кстати, а телефон был включен или выключен? – спросил я.

– Ну, включен! – нехотя ответил следователь.

– Значит, Маруся «пошла на дело», как вы выражаетесь, с включенным телефоном, который в любую минуту мог зазвонить и выдать ее присутствие? – ехидно спросил я.

– Да как я вообще могла попасть в дом? – тоже спросила жена.

– Телефон вы могли оставить там по рассеянности или в спешке, причем включенный, – парировал следователь.

– Я похожа на идиотку? – с нехорошей вкрадчивостью спросила Маруся.

– Внешность обманчива! А влезть вы могли в окно! – победно заключил он.

– А вы случайно не забыли, что в доме и во дворе была толпа родственников Ларисы, которые прекрасно знают друг друга, и пройти между ними незамеченной моя жена физически не смогла бы? Кроме того, калитку в его заборе можно открыть только из дома или собственным пультом, а забор такой высоты, что Маруся через него не перелезла бы! – добавил я.

– Значит, вы ей и помогали! – торжествующе заявил следователь. – Итак, налицо у нас кража в особо крупном размере, совершенная группой лиц по предварительному сговору.

– Вы что, с ума сошли? – возмутился я. – Да мы этих часов в глаза не видели и даже знать не могли, что Богданов их Ларисе в подарок купит.

– Она и сама об этом не знала! – заявила жена.

– А вот вы об этом откуда знаете? – вцепился в нее следователь.

– Просто он со своими родственниками очень громко разговаривал, вот я и услышала, что он приготовил Ларисе сюрприз! – нервно объяснила Маруся.

– Ничего! – довольным тоном заявил следователь. – Следствие разберется! А сейчас вам обоим придется поехать с нами в райцентр!

– Да ничего мы не крали! – взорвался я, а Маруся заплакала.

– Кто же тогда? Нечистая сила? – рассмеялся следователь.

Не успел он это сказать, как в ветвях у нас над головой раздался какой-то шум и послышалось гнусное хихиканье. Это было так неожиданно, что мы все замерли и переглянулись.

– Зря вы о нечистой силе вспомнили, не к ночи будь помянута! – насмешливо сказал я. – У нас ведь тут черт завелся! А его только позови!

Участковый и следователь вытаращились на меня, как на сумасшедшего, а я быстро попросил участкового:

– Фонарик дайте!

Вероятно, от растерянности, но он мне его тут же протянул, и я направил на крону дерева довольно мощный луч света, в котором промелькнуло что-то ярко-красное, а потом в воздухе со свистом пронесся какой-то блестящий предмет, раздался звук неслабого удара – и следователь схватился за лицо.

– Черт! – воскликнул он.

– Вот именно! – издевательским тоном сказал я. – Он услышал ваш зов и пришел! Правда вот поздоровался очень своеобразно! – Я посветил вниз, нам под ноги, и увидел в траве часы. – Вуаля! – по-цирковому воскликнул я и поднял их, причем они нимало не пострадали от удара и по-прежнему шли. – Вы случайно не это искали?

– Че... – начал было следователь, выхватывая их у меня из рук, но осекся и поправился: – Слава богу! Это они! Нам их Богданов в каталоге показывал, чтобы мы знали, что искать. Нет, ну как мы с тобой это запутанное дело раскрыли! – довольно воскликнул он, обращаясь к участковому и закрывая, однако, ладонью один глаз – там ожидался со дня на день хороший фонарь. – Ничуть не хуже, чем Эркюль Пуаро или Шерлок Холмс!

– С одним отличием! – не удержался я. – Они головой думали, а вам просто повезло!

– Еще неизвестно, кому больше! – окрысился следователь. – А то сидели бы сейчас в КПЗ как миленькие!

– Ну, этого бы барабашка не допустил! – уверенно заявила Маруся и укоризненно сказала мне: – Я же тебе говорила, что мы с ним подружимся!

Участковый со следователем обалдело уставились на нее, а потом перевели растерянный взгляд на меня.

– Не волнуйтесь! – успокоил я их. – Моя жена психически здорова! Просто она вбила себе в голову, что у нас тут в поселке завелась нечистая сила, которую она зовет барабашкой.

– Между прочим, доказательств тому – вагон и маленькая тележка! – решительно заявила она.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! – встрепенувшись, потребовал следователь.

– Пожалуйста! – великодушно согласилась она и начала рассказывать им о ночном происшествии в нашем доме, о том, как неведомый хулиган, не побоявшись огромной злой собаки, свободно разгуливавшей по участку Афонина, открыл вольер и клетки с кроликами, а потом и калитку, о летающей сковороде и погроме в доме Максима. – А последнему случаю вы сами были свидетелями! Барабашка не мог допустить, чтобы мы невинно пострадали, и вернул вам часы!

– Ни чер... – участковый явно хотел сказать: «Ни черта себе!» – но вовремя спохватился и произнес: – Ничего себе! Да я в жизни не потерплю, чтобы на вверенной мне «делянке» нечистая сила хозяйничала!

– Да уж! В протоколе же не напишешь, что виновником происшествия были какая-нибудь ведьма или леший! – поддержал его следователь и пообещал: – Сейчас загляну к господину Богданову и отдам ему часы. Думаю, что после этого он заберет свое заявление и, таким образом, конфликт будет исчерпан.

– Естественно! – охотно поддержал его я. – Да вот только ноги этой парочки у нас на пороге больше не будет! Это же надо было додуматься до того, что моя жена могла часы украсть!

– Я с ними больше даже здороваться не буду! – поддержала меня Маруся.

– Ну, это уже ваше личное дело! – заметил следователь и, протянув нам свою визитку, попросил: – Если заметите еще что-нибудь ненормальное, то обязательно позвоните!

– Для того чтобы звонить, телефон нужен! – язвительно заметила Маруся.

– Ах, да! Извините! – сказал следователь и протянул ей ее сотовый, а потом грозно пообещал: – Мы еще посмотрим, кто сильней – какие-то черти или органы правопорядка!

Глава 7

Маша. Ведун Бородавкин – крупный специалист по чертовщине

Три дня прошли без приключений. Смущенный Богданов на следующий день после того, как ему вернули часы, сунулся было к нам с объяснениями, но муж пронзил его таким взбешенным взглядом – уж я-то знаю, как мой благоверный может при случае посмотреть! – что Сергей Сергеевич, бормоча извинения, поспешно ретировался. Лариса тоже попыталась наладить с нами былые отношения, но я в упор ее не видела, а на приветствия даже не отвечала. И поделом им! Нечего было на нас с Сашкой напраслину возводить!

Барабашка нас с Сашей, да и остальных соседей больше не беспокоил, потому что слухи в нашем кооперативе распространяются со сверхзвуковой скоростью, и мы обязательно узнали бы о каком-нибудь новом происшествии. Черта тоже никто больше не видел – наверное, притомился от своих подвигов и взял отгул. Несмотря на видимое спокойствие, у меня внутри сидел и постоянно ворочался вредный червячок нехорошего предчувствия, что просто так эта история не кончится. Благодаря тому, что мы с мужем из-за истории с часами окончательно помирились, я все это время напоминала ему:

– Ну, позвони ты своему однокашнику! Пусть он скажет, что думает об этих следах!

Сашка на это только кривился и отговаривался:

– Маруся! Он без пяти минут доктор наук, у него своих дел выше крыши, защита на носу! Вот выберет он время, разберется с моими снимками и позвонит!

– Да он о них давно уже забыл! А ты позвони и напомни! – настаивала я.

В конце концов я допекла его, и он связался-таки со своим другом, а потом сообщил мне:

– Могу тебя обрадовать! Это несомненно были следы некоего живого существа, а вовсе не нечистой силы. Пока он не смог разобраться с ними окончательно, потому что они были смазаны, но обещал обязательно выяснить все до конца! Вот так-то, дорогая! Никакой это не барабашка!

– А кто тебе говорил, что барабашка не живой? – возмутилась я. – Раз он смог открыть форточку, вольер и клетки, разбить стекло, да потом еще швырялся сковородкой и часами, то он, естественно, живой! С руками и ногами! А раз твой приятель не смог идентифицировать его следы, то это может говорить только об одном – это неизвестное науке существо! И ничем нам больше твой без пяти минут доктор наук не поможет, потому что паранормальные явления – не его епархия. Вот приедет сегодня Бородавкин и все нам объяснит!

– Та-а-ак! Подсуетилась, значит? И кто же этот светоч мудрости? – ехидно спросил Сашка.

– Между прочим, действительный член-корреспондент Академии наук! – гордо ответила я. – Мне Светка все о нем рассказала!

– Какой именно академии, дорогая? – с ласковой вкрадчивостью спросил муж. – В нашей стране их в последнее время развелось как собак нерезаных!

– Да какая разница! – отмахнулась я.

– Большая, Маруся! – выразительно сказал он. – В России есть единственная легитимная с научной точки зрения академия – это РАН, Российская Академия наук! А ведь есть еще Академия паранормальных наук, Народная Академия наук, Академия наук России и еще несколько подобных, названия которых я, извини, не упомню!

– Ну и чем они друг от друга отличаются? – удивилась я.

– А чем небо отличается от земли? – усмехнулся он и объяснил: – Все, кроме РАН, организованы всякого рода проходимцами и шарлатанами, хотя и вполне официально зарегистрированы и имеют свой юридический адрес и прочие атрибуты, необходимые для их деятельности по одурманиванию простаков вроде тебя! Как правило, эти прощелыги представляются людям членами-корреспондентами или даже академиками, охотно предъявляют соответствующий документ, но при этом стыдливо умалчивают о том, к какой шарашке они имеют отношение. Вот попроси своего мудреца бородавчатого предъявить документы и увидишь, что к РАН он не имеет никакого отношения.

– Да я и спрашивать его не буду! – возмутилась я. – Зачем обижать человека недоверием?

– Вот на таких недалеких особях, как ты, они деньги и делают! – разозлился Сашка.

Я жутко обиделась на него, повернулась и ушла в дом, а муж плюнул с досады и направился в сад.

Бородавкин появился где-то через полчаса, которые мы с мужем провели во враждебном молчании и даже не смотрели в сторону друг друга. Вид появившегося светила меня восхитил: невысокий невзрачный мужичонка, одетый в просторные, заправленные в пыльные сапоги штаны из рогожи, расстегнутую вышитую косоворотку навыпуск, подпоясанную шнуром с кистями. Голову его с буйной и длинной растрепанной шевелюрой венчала соломенная шляпа, половину лица скрывала всклокоченная, неухоженная борода по грудь, а на носу сидели темные очки а-ля Джон Леннон. Он по-хозяйски вошел в калитку и в пояс поклонился мне:

– Здрава будь, Маняша! Ты мне так хорошо объяснила, как тебя найти, что и спрашивать никого не пришлось!

С этими словами он снял с плеча большой холщовый мешок, в котором, судя по выпиравшим острым углам, были какие-то ящики.

– Здравствуйте, господин Бородавкин! – ответила ему я.

– Ну, какой я господин? – усмехнулся он. – Зови Иваном Ивановичем!

– Как хорошо, что вы, Иван Иванович, нашли время, чтобы приехать, – обрадованно сказала я. – У нас тут просто ужас что творится!

– Так это моя работа, Маняша! – строго ответил он. – Вижу свое призвание в том, чтобы людям помогать от всякой чертовщины избавляться! В этом свое служение богу вижу!

При появлении Бородавкина Сашка заинтересованно подошел к нам, и я увидела, что он с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться при виде наряда нашего гостя.

– Я бы тоже хотел кое-что увидеть, – твердо заявил он. – Например, ваши документы!

Я от стыда чуть сквозь землю не провалилась, но не могла позволить себе устраивать скандал при постороннем человеке и просто испепелила мужа взглядом. На него это никак не подействовало, и он даже руку Бородавкину протянул.

– Чего же не показать? – спокойно отреагировал тот и достал из кармана штанов удостоверение в обложке. – Вот! Действительный член-корреспондент Академии наук!

– Паранормальных! – выделил Сашка и выразительно посмотрел на меня.

– Эх, мил-человек! – вздохнул Иван Иванович. – Да если бы в РАН ответственные люди хоть немного понимали, что такое нечистая сила и как она опасна для людей, то не пришлось бы нам, истинным целителям душ и тел человеческих, свою академию создавать! Вот ты с женой живешь здесь и не знаешь, что тут такая вредоносная обстановка, что я это даже без приборов вижу! Я ее своей кожей чувствую!

– Саша! Если тебе это неинтересно, то ты можешь посидеть на своем любимом стуле под деревом, пока Иван Иванович будет обследовать наш дом и участок, – металлическим тоном заявила я.

– Почему же неинтересно? – вскинул брови муж. – Мне очень даже интересно! Я же эколог и по определению должен защищать жизнь на земле от всяких пакостей!

Поняв, что он не уйдет, я отвернулась, решив отложить разборку на потом, и предложила Бородавкину:

– Давайте действительно займемся делом!

– Правду говоришь! – согласно кивнул тот. – Время мое – на вес золота! – подчеркнул он. – Много нынче всякой нечисти повылазило, многие люди о моей помощи просят!

Он поставил свой мешок на крыльцо и стал доставать оттуда какие-то черные ящики с экранами, согнутые под углом проволоки, проволочные рамки и бамбуковые палочки. Достал также тяжелое черное кольцо на веревке.

– Ой, а что это? – заинтересовалась я.

– Это, Маняша, инструменты мои! – с гордостью ответил Бородавкин. – Все сам изобрел и сам сделал! Вот этими самыми руками! Эх, ученые-ученые липовые! – горько вздохнул он. – И чем они только заняты! А вот до того, чтобы людям жизнь облегчить, от порчи и нечистой силы их освободить, у них руки не доходят! Все о высоких материях думают, а на землю нашу грешную внимания не обращают!

Говоря все это, он включил один прибор, на котором тут же загорелись разноцветные лампочки, а он начал подкручивать ручки, настраивая его.

– Зачем же вам приборы, если вы все и так видите и даже кожей чувствуете? – насмешливо спросил Сашка.

– А для того, чтобы таким недоверчивым людям, как ты, мил-человек, наглядно показать, что вокруг них творится, – назидательно ответил Иван Иванович и с ужасом воскликнул: – Господи твоя воля! Да как же вы живы-то до сих пор? Тут ведь и находиться долго нельзя без вреда для здоровья! Вот ты, Маняша, посмотри, – потянул он меня за руку, – видишь, как эта красная лампочка мигает тревожно?

– Вижу! – с благоговейным трепетом прошептала я. – И что это?

– Это значит, что над вашим домом, как грозовое облако, собрался сгусток негативной энергии! – пояснил он. – Не может быть мира и лада в таком доме! Смута и склоки в нем живут!

– Пока что в нем живем мы, – вмешался Сашка. – И живем дружно! – выделил он. – А если вы все так хорошо видите и знаете, – ехидно выговорил он, – то не сообщите ли нам, что это за животное у нас тут завелось?

– Не животное это, а сатанинское отродье! – отрезал Бородавкин.

– А я что тебе говорила? – торжествующе спросила я.

– Бросьте вы мне голову на два голоса морочить, – отмахнулся муж. – Ясно же, что это живое существо, а не дух бесплотный!

– Нечистая сила способна превращаться в любое земное создание! – веско заявил Иван Иванович, неприязненно глядя на Сашку. – Я потому и приехал сюда, что интересно мне, какие же еще обличья может дьявол принимать!

– Ну вот мы уже и до существования дьявола добрались! – хмыкнул муж.

– Дьявол есть антитеза богу! Нет добра без зла! Нет белого без черного! Нет дня без ночи! – воздел палец Бородавкин. – Или ты, мил-человек, уже и в бога не веруешь?

– А в нашей стране существует свобода вероисповедания! Могу верить хоть в кленовый лист! Хоть в сосновую шишку! А молиться пню или огню! Это никого не касается! – огрызнулся Сашка.

– Вот потому-то, Маняша, у вас здесь нечистый дух и поселился, что, как я уже говорил, нет мира в вашей семье! – печально качая головой, сказал мне Бородавкин. – Много вам сил придется приложить, чтобы с ним помириться! Избавиться от него непросто! Очень непросто! Так что вам лучше сделать так, чтобы он вас вообще не трогал!

– Но как? – воскликнула я.

– Было бы у меня свободное время, я бы тебя научил, а так... – он развел руками.

Тут мне вспомнились его слова: «Мое время – на вес золота» – и я смущенно сказала:

– Мы вам заплатим, Иван Иванович! Только посоветуйте, что нужно сделать, чтобы с барабашкой подружиться!

При этих моих словах Сашка закашлялся, словно чем-то подавился, а потом хриплым голосом заорал:

– Маруся! Ты что, совсем с ума сошла? Ты чего плетешь?

– Между прочим, я тебе об этом уже говорила! – сквалыжным тоном ответила я. – Да! Я хочу подружиться с нашим барабашкой! Или ты забыл, что он избавил меня от невероятно гнусных подозрений на мой счет? – Говорить при Иване Ивановиче о том, что меня обвиняли в краже, я не хотела. – Вот я и хочу узнать, чем я могу быть ему полезна! Что он ест и пьет! И тогда я ему буду на ночь оставлять еду, и он больше не будет шалить в нашем доме!

– Ты сама-то соображаешь, что говоришь? – обалдело вытаращился на меня муж. – Ты несешь такую ахинею, что уши вянут!

– Если твой друг не смог объяснить происхождение барабашки с научной точки зрения, то не мешай работать тем, кто может это сделать! – отрезала я.

– Нет, с меня хватит! – не на шутку разозлился Сашка. – Пропадите вы пропадом со своей нечистой силой, чтоб ей пусто было, а я пойду и свежим воздухом подышу, в котором негативной энергии нет, – язвительно сказал он, – пока я тут с вами с ума не сошел! А вы тут ловите свою нечисть хоть сачком, хоть сетью, хоть заклинаниями!

С этими словами он повернулся и пошел к выходу с участка, на прощание хлопнув калиткой так, что удивительно, как она с петель не сорвалась.

Глава 8

Саша. Страсти шпионские – это что-то новенькое!

Я был возмущен и разозлен настолько, что даже самому было страшно, и ушел я именно потому, что мог не только Бородавкину, этому шарлатану и проходимцу, морду набить, но и на жену наорать так, что дальше только развод. Я быстро шел к воротам в заборе нашего кооператива, чтобы потом отправиться в лес или на озеро – неважно куда, лишь бы подальше от этой парочки, которая вывела меня из себя. Постепенно я немного успокоился и подумал: «Черт! Нужно было зайти в дом и взять с собой всю наличность, которая есть сейчас у нас. А то жена сдуру отдаст этому прохиндею все, что у нее есть, – обещала ведь заплатить. Ну да ладно! Не так уж там и много, основное на пластике, а чтобы заправиться, можно, в случае чего, и у Афонина занять!» Я уже вышел за ворота и приближался к лесу, когда зазвонил мой сотовый – это был Тарасов.

– Привет, Санька! – до невозможности довольным тоном приветствовал он меня.

– Ну, отпускник! Как тебе там отдыхается? – спросил я. – Роман закрутил?

– Не без этого, – рассмеялся он. – Но ничего серьезного. Этим я уже по горло сыт! Так! На время отдыха!

– А в остальном? – полюбопытствовал я.

– Санька! Здесь такая красота! – восторженным тоном ответил он. – Природа обалденная! История древнейшая! Женщины потрясающие!

– Одним словом, тебе будет о чем рассказать по возвращении! – усмехнулся я.

– А то! И не только рассказать, но и показать – я тут все на камеру снимаю! – пообещал он и спросил: – Как там мое имущество?

– На твои сокровища никто не покушался! – самым честным тоном ответил я – ну действительно, ничего страшного не произошло, ничего не украли, так чего же я буду друга расстраивать своими ужастиками и портить ему отпуск?

– Смотри! Мой реквизит – действительно сокровище! Он очень дорого стоит! – самым серьезным тоном сказал Димка. – У меня завистников немало! А если кто-нибудь украдет секреты моих фокусов или по злобе разгласит мои профессиональные тайны, то мое дело – швах! Когда я еще новые изобрету! Покупать-то мне не на что!

– Не волнуйся! Все под контролем! – заверил его я. – Можешь спокойно отдыхать. Я тут за всем прослежу!

– Я очень надеюсь на тебя, Санька! – выразительно сказал Тарасов.

– Не бойся! Я тебя не подведу! – пообещал я.

Поговорив с Димкой, я пошел дальше к лесу, и тут мне навстречу попался старенький «Опель», который ехал в наш дачный поселок. «Интересно, к кому это? – удивился я, потому что все машины наших дачников были мне известны. – И потом, сегодня будний день, а знакомые и друзья приезжают в гости обычно по выходным». Решив, что наблюдение за этим автомобилем отвлечет меня лучше, чем прогулка, я повернулся и пошел обратно. Машину я увидел около ворот и подошел, чтобы получше рассмотреть ее. Автомобиль был самый обыкновенный, и я собрался было идти дальше, как вдруг застыл на месте – в салоне на обзорном зеркальце висел вымпел «Росгосцирка».

«Мама родная! – мысленно воскликнул я. – Ну вот и злоумышленники появились! Охотники за Димкиными секретами!» Рванув с места, я немного пробежал и тут увидел, что впереди меня шла такая блондинка, что у меня дух перехватило. Длинные светлые волосы были собраны на макушке в большой пышный узел и открывали восхитительную высокую шею, которая плавно переходила в плечи, на которых покоились тонкие бретельки коротенького топа, оставлявшего открытой большую часть туловища, потому что пояс крошечных шортиков – одно название! – находился низко на крутых бедрах и они туго обтягивали аппетитнейшую попку! Ноги у нее были просто потрясающими, а когда девушка повернулась на звук моих шагов, то я также увидел воистину голливудский бюст и даже шумно сглотнул! Блондинка, видимо, давно привыкшая к тому впечатлению, которое она производит на мужчин, равнодушно отвернулась, но я успел заметить, что она была необыкновенно красива! «Да уж! Ни одна из девушек Джеймса Бонда с ней и рядом не валялась! – подумал я. – Повезло кому-то! Но кому? Куда она направляется?» Немного приотстав, чтобы не выглядеть уж слишком нахально, я последовал за ней, а она шла, внимательно глядя на номера дач. «Может быть, решила купить здесь домик? – подумал я. – Но я не слышал, чтобы кто-то продавал!» Вдруг она остановилась, и я застыл от удивления – оказывается, она искала нашу дачу. «Ох, не зря мне пришел в голову Джеймс Бонд! – промелькнуло у меня в голове. – И к тому же она из „Росгосцирка“, а иначе не было бы у нее такого вымпела! Значит, она точно пришла по наши души, а точнее – за Димкиным добром. Как хорошо, что я его надежно забаррикадировал! Видимо, в первый раз к нам забрался ее сообщник, который не рискнул больше соваться сюда, вот и направил ее, решив, что она не вызовет подозрений. Вот она сейчас разведает все, а потом попытается украсть, только кто бы ей дал!»

И словно в подтверждение этих мыслей, блондинка повесила на плечо довольно объемистую сумку, которую до этого небрежно несла в руке, и с цирковой легкостью взобралась на дерево. Я же шмыгнул в кусты и затаился, наблюдая за ней. Устроившись на ветке, она достала из сумки что-то непонятное с раструбом и направила в сторону нашего дома. «Минутку! – насторожился я. – Где-то я это уже видел! – И тут же вспомнил: – Ну, конечно, это же направленный микрофон! Его в каком-то фильме показывали! Она подслушивает, о чем говорят у нас на даче! Ну, погоди, шпионка! Номер-то твоей машины я запомнил и без труда выясню, кто ты такая, а там и до тебя доберусь!»

Блондинка некоторое время посидела на дереве, подслушивая, но, видимо, ничего интересного для себя не обнаружила, потому что спустилась вниз и пошла, судя по направлению, к своей машине. Когда она проходила мимо меня, я вжался в кусты так, что какая-то ветка впиявилась мне в спину, но я мужественно терпел. Потом я тихонько прокрался за ней и увидел, как она села в свой «Опель» и уехала.

Проводив ее взглядом, я решительно пошел на дачу, размышляя по дороге: рассказать Марусе об этой девушке или нет. С одной стороны, следовало бы, потому что блондинка явно собиралась покуситься на Димкино имущество, а жена у меня – человек ответственный и ни за что не захочет, чтобы пропали вещи, оставленные нам на хранение, а вот с другой, если я ей скажу, что эта девушка явно следила за нашей дачей и к тому же подслушивала, о чем там говорят, жена решит, что у меня развилась мания преследования, а нам в семье и одной сумасшедшей выше головушки хватает. Да и потом, она может посчитать мои слова неуклюжей попыткой оправдаться и начать ревновать меня к этой блондинке – прецеденты были, и мне совсем не хочется их повторения! Нет! Ничего говорить пока не буду, а разберусь во всем сам! А для начала, причем немедленно, нужно установить, кому принадлежит «Опель», и уже отсюда танцевать! Благо в наше время это совсем несложно сделать – достаточно на «Горбушке» или в подземном переходе на «Лубянке» купить диски с крадеными гаишными базами данных, что я, грешник, в свое время и сделал на всякий случай – а вдруг столкнусь на машине с кем-нибудь? Вот тогда и буду знать, чего мне ждать от товарища или врага по несчастью.

Но моим благим намерениям не суждено было осуществиться, потому что Бородавкин все еще был на даче и, более того, они с Марусей ставили эксперимент.

Глава 9

Маша. Мой муж – Фома неверующий!

Господи! Я даже никогда не предполагала, что изучение нечистой силы – это такое увлекательное занятие! Для начала Иван Иванович объяснил мне предназначение своих приборов, и это было необыкновенно интересно, а потом взял в руки проволочные рамки – и они начали вращаться с бешеной скоростью.

– Вот теперь ты сама видишь, Маняша, какая здесь геопатогенная зона! Это первый признак наличия нечистой силы! – сказал он, а потом протянул рамки мне: – Попробуй сама!

Не без страха я взяла рамки в руки и чуть не выронила их, потому что они тоже начали вращаться, хотя и не так быстро.

– Это говорит о том, что у тебя есть выдающиеся экстрасенсорные способности, о которых ты никогда раньше не подозревала! – восхитился Бородавкин. – У тебя настоящий дар, Маняша!

– Правда? – обрадовалась я.

– Ты же сама видишь! – по-доброму улыбнулся он. – То-то ты сразу поняла, что у вас нечисть завелась, а вот другие этого не почувствовали и не поверили!

– Говорила ведь я Саше, что у нас на даче барабашка появился, а он только смеялся, – пожаловалась я.

– Не каждому дано это ощущать, – вздохнул он. – Знала бы ты, сколько гонений было на нас, истинных ведунов, пока мы свою академию не создали!

– Понимаю! – сочувственно сказала я и спросила, показывая на один из приборов: – А это что?

– Это, Маняша, измеритель электромагнитного поля. Вот я его сейчас включу, и ты увидишь, какое оно у вас в поселке искривленное, – ответил он.

И действительно, едва он включил прибор, как красная кривая на его экране заплясала и пошла крутыми волнами.

– И что это значит? – со страхом спросила я.

– Плохо у вас тут! – печально сказал он. – Очень плохо!

Тут я краем глаза отметила появление на участке мужа, но не стала на него отвлекаться, потому что то, чем мы занимались с Иваном Ивановичем, было намного увлекательнее. Мне даже стало очень досадно, что Сашка пришел и сейчас опять начнет иронизировать и издеваться. Ну, что делать, если ему не дано чувствовать и понимать сверхъестественные силы так же тонко и чутко, как мне и Бородавкину.

– Что тут у нас плохо? – насмешливо спросил Сашка, подтверждая худшие мои опасения.

– Все плохо, мил-человек! – выразительно ответил ему Иван Иванович. – Можно сказать, что в жерле вулкана вы живете, и то, что происходило до сегодняшнего дня, это просто цветочки!

– И чем же мы так нечисть прогневили, что она на нас напустилась? – тем же тоном поинтересовался муж.

– Место здесь у вас гиблое, – объяснил Бородавкин.

– Да ну? – недоверчиво воскликнул Сашка. – А поподробнее можно?

– Чего же не рассказать? Может, тогда ты посерьезнее станешь, – укоризненно сказал Иван Иванович.

Он сел на землю, скрестил ноги, а кисти положил на колени ладонями вверх. Потом он глубоко вздохнул, закрыл глаза и довольно долго сидел молча.

– Я вошел в контакт, – тихо сказал он наконец. – Я вижу женщину в белых одеждах, она охраняет это место... Она не пускает меня дальше, но она говорит мне, что в этом месте тысячу лет назад произошла кровавая битва русского воинства с захватчиками. Воины остались лежать непогребенными, их кровь пропитала землю, их глаза выклевали птицы, их кости разнесли стервятники.

От его негромкого и задушевного голоса, в котором слышалась искренняя боль, у меня мурашки побежали по телу, а Сашка ехидно поинтересовался:

– И с какими же это захватчиками вело здесь битву русское воинство тысячу лет назад?

– Я вижу рыцарские доспехи, слышу лязг мечей и ржание коней... – закрыв глаза, тем же тоном вещал Бородавкин.

– Между прочим, тысячу лет назад в нашем Подмосковье жили только угро-финские племена, – язвительно сказал Сашка. – Тогда еще не только русского воинства, но и славян-то не было! И к тому же западноевропейские рыцари сюда не доходили никогда!

– Это были татаро-монголы, – поправился Иван Иванович.

– В рыцарских доспехах? – расхохотался муж. – Это что-то новенькое! Да будет вам известно, что они таких доспехов не носили и, кроме того, появились в этих местах никак не тысячу лет назад! Так что кончайте пудрить нам мозги, господин член-корреспондент Академии паранормальных наук! Кстати, какое у вас образование? Судя по той ахинее, которую вы несете, вы и церковно-приходскую школу-то не осилили!

– Образование, мил-человек, ерунда! – решительно заявил нимало не смутившийся Бородавкин, поднимаясь с земли. – Знания мои ни в одной школе или институте не получишь! Я ведун! Эти сокровенные знания из поколения в поколение в нашем роду передавались!

– И о татаро-монголах в рыцарских доспехах тоже? – продолжал издеваться Сашка.

– Хватит! – рявкнула я на него. – Ты ни во что не веришь, так это твое дело, а вот я верю! И не мешай нам! А еще лучше пойди прогуляйся!

– Да нет уж! Я лучше тут побуду! – усмехнулся муж. – Вдруг господин ведун еще какое-нибудь научное открытие сделает! Как же я могу такое пропустить?

– Ну, тогда сиди и молчи, а то духов разозлишь, – велела я Сашке, на что он только молитвенно сложил руки на груди и поклонился, показывая, что повинуется, а я повернулась к Бородавкину: – Давайте продолжим, Иван Иванович!

– Невозможно работать в такой обстановке! – буркнул он.

– Да вы не обращайте внимания на моего мужа! – попросила я и с нажимом сказала: – Он нам больше не будет мешать! Правда, дорогой? – сурово глядя на Сашку, спросила я.

– Истинная правда, дорогая! – преувеличенно серьезно ответил он.

Недовольно хмурясь, Иван Иванович снял все в нашем доме и во дворе на видеокамеру, способную воспринимать инфракрасный диапазон, чтобы, как он объяснил, стали видны привидения и прочая нечистая сила. Он попытался было войти и в ту комнату, где стояли ящики Димы, и попросил отодвинуть холодильник, но тут Сашка решительно заявил:

– Нет! Туда никто не войдет!

– Но я чувствую там скопление такого негатива, что даже мне не по себе становится, а я уже многое повидал, – обратился ко мне Бородавкин.

Толька Сашка не дал мне и слова произнести и твердым голосом повторил:

– Я сказал: нет, значит, нет! И самодеятельностью я заниматься никому не рекомендую! Опасно для здоровья!

– Ну, как знаете! – буркнул Иван Иванович. – Вам тут жить! Или не жить! – с нажимом произнес он.

– Саша! А может?... – я просительно посмотрела на мужа.

– Не может! – отрезал он таким тоном, что я поняла – лучше не связываться, и предложила:

– А теперь давайте поедем в Москву!

– Это еще с какого перепуга? – удивился муж.

– А мы с Иваном Ивановичем еще раньше договорились, что, когда он все здесь на камеру снимет, мы поедем в город, чтобы у него в офисе на большом экране все хорошенько рассмотреть, – сообщила я мужу.

– Да, – подтвердил Бородавкин. – Потому что на таком маленьком экранчике ничего разглядеть невозможно, а там есть на что посмотреть, можете мне поверить.

– Поехали! – настаивала я, видя, что Сашка и не думает собираться. – Мне так не терпится посмотреть, как же выглядит наш барабашка!

– Да там не только он один! – горестно вздохнул Бородавкин. – У вас здесь в поселке такое скопище нечистой силы, что уму непостижимо!

– Делать мне больше нечего, как собак из речки таскать! – хмыкнул Сашка. – Езжай, Маруся, если хочешь, а я лучше дома останусь – я же вам мешать буду, – язвительно произнес он. – Я во всю эту чепуху не верю, так что и делать мне там нечего!

– Саша! – Я оттащила мужа в сторону и шепотом сказала: – Ну, как ты не понимаешь, что мне неприлично ехать к Бородавкину одной? Мало ли что обо мне подумать могут?

– А твоя Светка к нему тоже с провожатыми ездила? – насмешливо поинтересовался муж. – Да и потом, вид у этого ведуна, – насмешливо выговорил он, – такой неприглядный, что я полностью спокоен и за твою, и за свою честь – вряд ли ты на него позаришься даже из любви к паранормальным явлениям!

– Саша! Я тебя очень прошу: сделай это для меня! – с нажимом сказала я.

– Господи! – сквозь зубы процедил муж. – На что приходится время тратить! Ладно, поехали!

Бородавкин аккуратно собрал в мешок свою аппаратуру, и мы сели в машину: Сашка за руль, а я – рядом с ним, оставив Ивану Ивановичу побольше места сзади для его мешка, причем муж, как обычно, накинул на калитку тонкую проволоку – он так всегда делает, когда мы вместе уезжаем, чтобы сразу же понять: был у нас на даче кто-то посторонний или нет.

Глава 10

Саша. Грабят нас, а с трофеем – я

Мы выехали, когда уже начало смеркаться, и я с горечью подумал, что возвращаться нам придется уже за полночь. Мы уже приближались к тому месту, где грунтовка переходит в нормальное, покрытое пусть и изношенным, но асфальтом шоссе, когда я заметил, что на одном из ответвлявшихся от основной дороги съездов стоит уже знакомый мне «Опель». Машинально проехав вперед еще несколько десятков метров, я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что «Опель» быстро выехал на дорогу и направился к нашему дачному поселку.

«Так! – быстро сообразил я. – Скорее всего, это блондинка! Она подслушивала разговор Маруси и этого прохиндея и поняла, что они собираются в Москву. Сейчас еще недостаточно темно, и она вполне могла увидеть, что в машине нас трое, а это значит, что дача пуста. Вот она и отправилась, чтобы добраться до Димкиных секретов! Ну уж нет! Ничего у нее не выйдет!»

Я резко нажал на тормоз, и жена, чуть не ткнувшись носом в ветровое стекло, возмутилась:

– Ты чего творишь?

– Маруся! – трагическим тоном воскликнул я. – Я забыл воду на грядках закрыть! Там все смоет к чертовой матери!

Погруженная в свои мечты о том, как она сейчас увидит барабашку, жена не сразу сообразила, что воду-то мы сегодня на грядки не пускали, на что я и рассчитывал.

– Кошмар! Что же делать? – всполошилась она.

– Садись за руль и езжайте в Москву, а я пешком вернусь, – предложил я.

– Саша! – укоризненно качая головой, сказала она и показала глазами назад, на Бородавкина.

– Хорошо! – согласился я. – Но за последствия я не отвечаю!

Борьба между любовью к грядкам и любовью к барабашке столь откровенно читалась на ее лице, что я даже отвернулся, чтобы не мешать процессу, твердо решив, однако, что обязательно вернусь на дачу.

– Ладно! Иди! – согласилась, наконец, она.

– А тебе я желаю хоть что-то разглядеть! Пусть не барабашку, так хотя бы облако в штанах! – сказал я, на что она только недовольно нахмурилась.

Я пулей вылетел из машины и бегом бросился назад, услышав за спиной, как опять завелся мотор нашего мини-вэна «Киа». Я пробежал где-то километра с два, когда начал задыхаться – сказалось отсутствие тренировок. Дав себе слово, что теперь обязательно буду бегать по утрам, я перешел на быстрый шаг, чтобы немного отдохнуть, а потом опять побежал – меня подгонял страх того, что эта стерва уже успела добраться до ящиков Дмитрия. Около ворот в наш поселок я увидел оставленный блондинкой «Опель» и, удовлетворенно кивнув самому себе – значит, она еще здесь и у меня есть все возможности ее схватить, – быстро пошел к нашей даче.

Остановившись около калитки, я, тяжело дыша, внимательно посмотрел и обнаружил, что оставленной мной проволоки нет – все ясно, воровка уже на участке. Войдя во двор, я, пригнувшись, осторожно подошел к двери в дом и увидел, что она приоткрыта.

«Завтра же съезжу в Боровск, куплю самый надежный замок, какой только есть, и врежу его, потому что наш английский можно при желании и шпилькой открыть», – пообещал я себе.

Потихоньку заглянув на веранду, я увидел внутри дома некоторое движение и слабый свет фонарика, а вот никаких звуков мне разобрать не удалось, потому что на даче Максима опять собралась компания молодежи и музыка гремела вовсю. Однако сейчас мне это было только на руку – блондинка не могла бы услышать моих шагов.

«Интересно, что сказала бы Маруся, если бы я смог доказать ей, что это был никакой не барабашка, а самый обыкновенный вор, как я ей и говорил!» – мелькнуло у меня в голове, но я не стал на это отвлекаться и потихоньку вошел в дом, решив, что не буду пока включать свет. Я тут же увидел явно женскую фигуру, которая изо всех сил пыталась сдвинуть с места холодильник, и мысленно хмыкнул: даже мне, здоровому молодому мужику, пришлось немало попотеть, пока я сумел перетащить этот допотопный, еще далеких советских времен, агрегат из кухни к двери.

– Бог в помощь, мадемуазель! – насмешливо сказал я. – Вы уверены, что здесь есть что-то настолько ценное, что ради этого стоит рисковать собственной свободой? Или тюрьма для вас – дом родной?

При первых же моих словах фигура замерла, а потом резко повернулась ко мне, и я понял, что не ошибся – это была та самая блондинка, но в этот раз она была в платье – видимо, переоделась в машине, потому что вечера у нас в Подмосковье прохладные. Ее редкой красоты лицо было сейчас перекошено от страха и ненависти, и она, ни слова не сказав, бросилась к двери, оттолкнув меня с совершенно неженской силой.

– Куда? – заорал я, крепко хватая ее за плечо. – Погоди, голубушка! Тебе еще с милицией объясняться придется!

Как она сумела вывернуться, ума не приложу, но раздался треск рвущейся материи – и платье осталось у меня в руке. Блондинка выскочила во двор, а потом в проезд между дачами в одном белье, кстати говоря, довольно эротичном, и с завидной скоростью понеслась к воротам, где оставила машину. «Черт! Как же я не догадался ей покрышки проколоть! Никуда бы она тогда от меня не делась!» – запоздало подумал я, бросаясь следом за ней с совершенно бесполезным в данной ситуации криком: «Стой!» – как будто она действительно могла остановиться.

На мой крик из дач начали выглядывать соседи, которые при виде улепетывавшей во все лопатки от меня полуголой девицы и меня самого, бегущего следом за ней и размахивающего платьем, только осуждающе качали головами, наблюдая эту неприглядную картину, а некоторые откровенно хихикали и показывали пальцем. Ясно, что они могли подумать: «Ну вот! Стоило жене в город уехать, как ее муженек себе уже любовницу привел! Да только не сладилось у них что-то, вот она от него и удирает налегке! Наверное, он извращенец какой-то!»

Подбежав к воротам, я увидел только слабый свет задних подфарников спешно удаляющейся машины и с горя плюнул! Когда я шел обратно на дачу с этим дурацким порванным платьем в руке, то уже представлял, что наговорят Марусе наши «доброжелательные» соседи, и ведь главное – оправдаться мне будет трудно. Когда жена приедет, то сразу же поймет, что никакой воды на грядках не было и ничего не залито. Хотя еще не все потеряно! Можно и сейчас пустить воду на полную, чтобы отвести от себя подозрения. Да нет! Все равно не выкрутиться! Ведь, следуя чисто женской логике, дело было так: я откровенно не хотел ехать в Москву и сдался только под большим нажимом, а потом быстренько вернулся. По дороге на дачу я позвонил любовнице, чтобы она приехала, что она потихоньку и сделала, поэтому-то никто и не видел, как она вошла в наш дом. Зато вот меня, запыхавшегося, видели все – а как же! Я ведь к даме сердца спешил! Потом мы с ней поссорились, я не хотел ее отпускать, а она вырвалась и убежала в чем была! Да-а-а! И крыть ведь нечем! Маруся ни за что не поверит, что я воровку выслеживал! Утешало одно – до вещей Дмитрия блондинка так и не добралась, так что хоть за это мне можно быть спокойным.

Глава 11

Маша. На что способно мое биополе

В Москве мы долго кружили в районе Новых Черемушек, пока, наконец, не остановились около обычной пятиэтажной «хрущевки». Когда мы вышли из машины, Бородавкин повел меня почему-то в подвал, объясняя на ходу, что там и находится его офис. Иван Иванович отпер большой навесной замок, сказав попутно, что он его собственного изобретения и ни один вор его не сможет открыть, и распахнул передо мной дверь, приглашая войти. Внутри я с большим интересом осмотрелась – обстановка была самая «волшебная»: под потолком висели многочисленные пучки сухой травы, так что приходилось низко склонять голову, чтобы не задеть ее и не обсыпаться с ног до головы, на стенах были размещены чучела летучих мышей, в одном углу стояло помело, а во втором низкий диванчик, покрытый разноцветным лоскутным одеялом, на который Бородавкин и пригласил меня сесть и даже откинуться на подушки. Вдоль одной из стен стояла непонятная аппаратура, на которой мигали разноцветные лампочки, и я совсем было настроилась на чудеса, как вдруг раздался с детства знакомый каждому из нас звук бульканья спускаемой воды, и, приглядевшись, я увидела аж четыре канализационных стояка, что несколько подпортило впечатление. Вдруг я почувствовала ненавистный каждой нормальной хозяйке запах грязной посуды и давно не выносившегося мусорного ведра и осторожно спросила:

– Иван Иванович! Вы что же, здесь и живете?

– Ну что ты, Маняша! – воскликнул он. – Просто, бывает, заработаешься за полночь, вот и остаешься здесь ночевать. Иногда такие сложные случаи попадаются, что сначала и не знаешь, с какого бока к ним подступиться! Дьявол ведь большой проказник и выдумщик! На всякие новые штучки не скупится! – развел руками он и пообещал: – Я, Маняша, сейчас соответствующую обстановку создам, чтобы тебе удобнее было запись смотреть и правильно все воспринимать.

– Да не беспокойтесь! – попыталась остановить его я, но он и слушать не стал.

Бородавкин приглушил свет, зажег ароматические палочки, и по подвалу, заглушая малоприятные запахи, поплыл аромат восточных благовоний. Потом он включил магнитофон, и раздалась музыка релаксации – тихий плеск набегающих на берег волн.

– Ну вот, Маняша! Теперь и посмотреть можно! – сказал он, ставя кассету в видеомагнитофон и садясь рядом со мной.

На экране телевизора появилась наша дача, снятая в инфракрасном диапазоне, и Бородавкин принялся объяснять.

– Вот посмотри! – Он показал мне на угол экрана. – Видишь это пятно?

Откровенно говоря, ничего особенного я не увидела, а уж пятно тем более, но на всякий случай согласилась, чтобы он не усомнился в моих экстрасенсорных способностях, которые совсем недавно так восхвалял.

– Да-да! Вижу! А что это?

– Призрак невинно убиенной души! – значительно сказал он. – Да тут их много! Это души тех воинов, которые пали на поле брани. А вот твой муж насмехался над ними, а они этого не любят. Как бы беды с вами после этого не случилось!

– Но вы же нам поможете? – с надеждой спросила я.

– Конечно, помогу, – охотно заверил он меня. – А теперь вот сюда посмотри, – он снова ткнул пальцем в экран. – Что ты видишь?

Я старательно вглядывалась, а потом действительно начала различать на светлом фоне какие-то черные черточки, о чем Ивану Ивановичу и сказала.

– Так это же и есть твой барабашка! – воскликнул он.

– А я надеялась, что он совсем другой! – разочарованно сказала я. – Что-то вроде Чебурашки!

– Глупая ты еще, Маняша! – тихонько рассмеялся он, обнимая меня за плечи. – Это же не обличье его, а сущность! Обличье-то меняться может, а вот сущность – нет!

Запись тем временем кончилась, и я выпрямилась, отчего его рука упала с моего плеча.

– Все! – грустно сказала я. – А я надеялась еще что-нибудь увидеть!

– Конечно, увидишь, когда своим биополем и энергетикой управлять научишься! – пообещал Бородавкин. – У тебя же уникальные экстрасенсорные способности!

– Правда? – радостно воскликнула я.

– А зачем мне врать? – удивился он. – Только их еще пробудить надо! У тебя необыкновенно сильное биополе, – сказал Иван Иванович, делая пассы почти вплотную к моему телу. – Но только некоторые чакры закрыты, – с сожалением сказал он.

– А их можно открыть? – с надеждой спросила я.

– Нет ничего невозможного на свете, Маняша! – уверенно заявил он. – Вот давай попробуем! – он взял меня за руку. – Чувствуешь холод?

Я начала изо всех сил прислушиваться к своим ощущениям и, решив, что чувствую, кивнула.

– А вот здесь должно быть тепло, правда? – он положил руку мне на живот. – Здесь находится сексуальная чакра, – пояснил он. – Она у тебя очень мощная, очень! Почти такая же мощная, как у меня, – он взял мою руку и положил ее на свой живот. – Ты ощущаешь, какая энергия исходит из нее?

Мне стало очень неудобно – не за этим же я сюда приехала, и я резко выдернула свою руку.

– Зря ты стесняешься, Маняша, – шепотом сказал Бородавкин, привлекая меня к себе. – Произойдет просто взаимное обогащение двух чакр, и каждая от этого станет еще сильнее.

Поняв, что он задумал, я тут же вскочила и возмущенно сказала:

– Да что вы себе позволяете, Иван Иванович! Вы с ума сошли?

Схватив свою сумку, я бросилась к двери, благо он ее не запер, и, быстро взбежав по ступеням, выскочила на улицу. Бородавкин же бежал за мной и умолял:

– Не гневайся, Маняша! Но у тебя такое сумасшедшее биополе, что даже я не выдержал. Где уж против тебя обычному мужику устоять? Ты же своей энергетикой людей с ума сводишь, вот я и не удержался!

Мне, конечно, приятно было слышать, что я такая особенная, и гнев понемногу прошел, а Иван Иванович все объяснял мне:

– Это все твои флюиды, Маняша, виноваты! Аура у тебя совершенно особенная! Сколько живу, а такой не встречал!

– Ладно вам, Иван Иванович! – смилостивилась я. – Надеюсь, что такое больше не повторится?

– Буду сдерживаться изо всех сил! – торжественно пообещал он. – Хоть и трудно мне придется, но... – Он развел руками. – Буду стараться!

– Тогда я больше на вас не сержусь, – сказала я, садясь в машину.

Уже отъехав, я подумала, что никогда в жизни не получала за один вечер столько комплиментов! Даже от Сашки в период ухаживания! А уж после свадьбы он мне и подавно ничего подобного не говорил! Привык, наверное, к тому, что я такая необыкновенная. Правильно сказано у Есенина: «Лицом к лицу лица не увидать! Большое видится на расстоянье!» Я вздохнула и поехала домой.

Глава 12

Саша. Еще одно неприятное приключение, как будто мне одного было мало

Я долго стоял над грядками, размышляя: включать воду или нет, а потом все-таки включил – хоть какое-то оправдание будет моему возвращению. Грустно посмотрев, как вода, весело журча, заливает все углубления в земле, я вздохнул и пошел в дом. Сна не было ни в одном глазу да и быть не могло после таких приключений и в ожидании неизбежной разборки с Марусей. Единственно полезное, что я сейчас мог сделать, – это определить, кому принадлежал «Опель».

Я включил компьютер и, пошарив в базе данных ГАИ, выяснил, что он принадлежал Анатолию Васильевичу Подноскину, по возрасту моему ровеснику, проживавшему в Свиблово. «А что? На крайний случай можно к нему наведаться, – подумал я, – если машина, конечно, не в угоне. Может быть, он ответит мне, какого черта его подруга или жена проявляет такой интерес к имуществу Дмитрия». Потом я сообразил, что фамилия у этого парня довольно редкая и, вполне возможно, он как-то засветился в Интернете. Я открыл «Яндекс» и набрал в поисковике его имя.

– Черт! – невольно воскликнул я. – Вот это да!

Да и как было не заорать, когда на самом деле этот Подноскин оказался Арнольдом Алмазовым-Златогорским, довольно известным укротителем тигров.

– Ну, кое-что начинает проясняться! – довольно пробормотал я. – Раз он тоже цирковой, как и Тарасов, то у него вполне может быть какой-то свой интерес к профессиональным секретам Димки. Хотя нет! – покачал головой я. – Где Рим, а где Крым! Ну, какое может быть дело укротителю до фокусника? Они же работают в совершенно разных жанрах! Скорее всего, эта блондинка просто попросила у него машину, но не объяснила, куда и зачем собирается ехать. Но тогда все равно нужно будет съездить к нему и рассказать, в какую историю его вовлекла эта девица, а заодно и имя ее узнать. Думаю, он его охотно назовет, узнав о грозящих ему неприятностях. А вот девушка вполне может быть ассистенткой какого-нибудь иллюзиониста, которой ее начальник поручил добраться до секретов Дмитрия. Да! Видимо, так оно и есть!

Довольный тем, что первый шаг на пути расследования этой неприятной истории уже сделан, – терпеть не могу чувства собственного бессилия, – я вышел в сад, чтобы закрыть воду. Закрутив кран, я собирался вернуться в дом, когда раздался такой истошный женский вопль, что даже у меня, не самого трусливого мужика, мурашки пошли по телу.

Крик раздался со стороны дачи Богданова, который – я сам это видел – уехал куда-то, и, значит, в доме была только одна Лариса. Забыв о наших распрях, я, как нормальный мужик, тут же рванул на помощь. Перемахнув через забор на участок Сергея Сергеевича – это со стороны проезда он был довольно высокий, а вот с нашей – намного ниже, – я огляделся и прислушался. Судя по тому, что дверь в баню была открыта и оттуда раздавались истеричные всхлипывания, Лариса была там. Внутри было темновато, и я, подойдя к двери, тихонько, чтобы еще больше не напугать ее, заглянул и в слабом свете печки-каменки увидел совершенно голую Ларису. Впрочем, какой еще она могла быть в бане?

– Лора! Это я, Александр! Что у тебя случилось? Ты так жутко орала! – негромко сказал я.

Она вылетела из бани с такой скоростью, что чуть не сбила меня с ног, бросилась ко мне, прижалась так, что не оторвать, и с ужасом затарахтела, тыча пальцем в темноту бани:

– Саша! Это был черт!

– Лора! – укоризненно сказал я. – И ты туда же! Никаких чертей нет! Это тебе просто что-то привиделось, ты испугалась и, как и Маруся, решила, что это нечто сверхъестественное!

– Ничего себе привиделось! – зарыдала она. – Да ты сам посмотри!

Я повернулся к двери бани, и вдруг из темноты меня на несколько секунд ослепила вспышка фотоаппарата.

– Что за черт? – воскликнул я.

И словно в ответ на мои слова, кусты возле бани задвигались, раздался постепенно удаляющийся шум раздвигаемых веток, а потом он стих совсем. Это было явно какое-то живое существо, которое спешило удрать с места преступления, если таковое вообще было.

– Лора! Ты там была не одна? Ты была с мужчиной? – удивленно спросил я, потому что ни у кого из соседей никогда не возникало ни малейшего сомнения насчет ее верности Богданову, да она и поводов-то не подавала.

– Саша! Ты с ума сошел! – заорала возмущенная Лариса и отпрянула от меня.

Тут-то я и понял, что она была вовсе не голая, а в тоненьких стрингах, которые на ее крупной фигуре были практически незаметны.

Ответить я ей ничего не успел, потому что из-за забора, причем с нашего участка – это я, наверное, от расстройства забыл закрыть калитку, когда возвращался после неудачной погони за блондинкой, – вспыхнул фонарик и выхватил из темноты наши фигуры. От испуга Лариса сначала бросилась было ко мне, но потом спохватилась и быстро скрылась в бане, откуда появилась уже заворачиваясь в простыню, а из-за забора раздался восхищенный голос Куркуля:

– Ну ты, Сашка, и ходок! Не успел одну спровадить, как тут же со второй милуешься. Я, конечно, все понимаю, но зачем же вопить так, словно вас режут? Мои кроли от этого нервничать начинают и в весе не добирают. И вообще, Сашка, вот тебе мой добрый совет: не балуй с соседками! Не зря ведь говорят: не греши там, где живешь и работаешь!

– Виктор Петрович! Ничего вы не поняли! – возмутился я.

– Ага! – иронично хмыкнул он. – Я с детства в таких вещах ох и непонятливый! Особенно когда все своими глазами вижу!

Послышался шум его удаляющихся шагов, и я совсем собрался было спросить у Ларисы, что же все-таки произошло – неужели действительно опять черт озорует? – но тут раздался звук мотора нашей машины, который я никогда и с ни с каким другим не перепутаю, и я нервно, но беззвучно рассмеялся, потому что складывалась классическая ситуация: в самый неподходящий момент вернулась жена, которая может трактовать эту сцену только однозначно, и ей невозможно будет ничего доказать!

– Лариса! Беги в дом, и мы с тобой завтра поговорим обо всем, что случилось. Хорошо? – сказал я Лоре.

Она молча кивнула и бросилась в дом, а я быстро перемахнул обратно на родную территорию, чтобы с самой честной рожей встретить свою жену.

Глава 13

Маша. Ну и как после этого не поверить в барабашку?

Подъехав к нашему участку, я поставила машину, как всегда, на горочке, потому что наш мини-вэн в последнее время имел гнусную манеру не сразу заводиться. Около калитки меня встретил муж и с места в карьер начал расспрашивать, что же я смогла рассмотреть на снятой Бородавкиным пленке. От удивления я в первый момент застыла на месте – я никак не ожидала, что его, при его-то скептицизме, это может интересовать, а потом внимательно посмотрела на него и удивилась еще больше, потому что он был какой-то слишком многословный и суетливый. Никогда его таким не видела!

– Саша! У нас здесь все в порядке? – спросила я.

– Все в порядке, дорогая! – поспешно заверил он меня.

«Это он, наверное, чувствует себя виноватым за то, что забыл перед нашим отъездом закрыть воду и теперь половина будущего урожая загублена», – подумала я и, пройдя в дом, включила наружное освещение, чтобы проверить свою догадку. Внимательно осмотрев грядки, я не увидела больших разрушений и успокоилась. Посмотрев по сторонам, я поняла, что если у нас все в порядке, то вот у соседей явно что-то неладно, потому что Виктор Петрович почему-то шнырял по своему участку туда-сюда и светил себе при этом фонариком, дом Богданова был освещен так, словно там решили устроить полную иллюминацию – горели все лампочки до единой, включая те, что были во дворе. На фоне одной из задернутых занавесок была видна фигура Ларисы, которая что-то пила прямо из горлышка, а я никогда раньше не замечала за ней столь явного пристрастия к спиртному. На даче же Максима опять гуляли гости, оттуда раздавались веселые крики, и во дворе горел костер – эх, и попадет же ему от отца!

Еще раз внимательно посмотрев на Сашку, я поняла, что сначала ошиблась: у него определенно что-то случилось и это что-то вовсе не касается грядок – там-то как раз был полный порядок. В другой раз я обязательно вцепилась бы в него, как клещ, и выпытала все до последней подробности, но не сейчас, потому что чувствовала себя в некотором роде виноватой перед ним из-за приставаний ко мне Бородавкина. Рассказывать же о них мужу я ни в коем случае не собиралась! Мало ли что он мог подумать! Он же был против всяческих экстрасенсов, а я все равно пригласила к нам на дачу Ивана Ивановича и даже не предупредила его об этом, а просто поставила перед фактом. Вдруг Сашка после этого решит, что я, вопреки его уверенности в сохранности своей и его чести, увлеклась этим ведуном настолько, что сама дала ему повод так ко мне отнестись? Вот и доказывай после этого, что я вовсе не легкомысленная особа и искательница приключений! Нет уж! Пусть это останется моей тайной!

– Ты, наверное, устала и проголодалась, Маруся? – заботливо спросил муж. – Пошли! Я тебе сейчас ужин приготовлю! Давай я быстренько мангал разожгу и поджарю тебе мясо на решетке? А пока оно готовиться будет, глинтвейн сварю, а?

– Спасибо, дорогой! – искренне сказала я.

Я смотрела, как муж готовит ужин, а у самой на душе кошки скребли – Сашка у меня такой заботливый и внимательный, а я перед ним так виновата! Надо же было связаться с этим ведуном! Поверила Светке, а из этого вон что вышло!

– Так что же ты все-таки увидела на пленке? – снова спросил муж.

– Сущность нашего барабашки, – совсем не с той радостью, с какой сказала бы это раньше, ответила я. – Это было несколько таких небольших черных черточек.

– Случайно не брак пленки? – не удержался от насмешливого вопроса он.

– Опять? – обиженно спросила я.

– Молчу-молчу-молчу! – рассмеялся Сашка и даже руки поднял в знак того, что сдается.

Он положил мне на тарелку несколько истекающих соком кусков мяса, и я с жадностью набросилась на еду – проголодалась я действительно изрядно. Когда, уже поев, мы с ним потягивали глинтвейн, он, помявшись, сказал:

– Маруся! А у нас тут презабавная история вышла!

Зная его не первый год и хорошо за это время изучив, я поняла, что эта история и была причиной его такого довольно-таки странного поведения.

– Ну, повествуй! – потребовала я. – Надеюсь, что мне она тоже покажется забавной!

– Как и всем нашим соседям, – покивал он. – Уж они-то повеселились!

– И ты понял, что я от них все равно все узнаю, и решил, что гораздо лучше и безопаснее рассказать все самому, а не ждать, когда сработает испорченный телефончик, как в той детской игре, – поняла я и вздохнула: – Ну, давай уж!

– Понимаешь, Маруся! Пока ты здесь со своим ведуном... – немного смущенно начал Сашка, но я торопливо перебила его:

– Ни с каким не с моим!

Он внимательно посмотрел мне в глаза и довольно долго молчал, отчего мне стало как-то неловко, и я даже покраснела, а он откашлялся и уже совершенно другим, более жестким тоном продолжил:

– ...ставила эксперименты, я бродил по окрестностям и увидел, как к нашему поселку подъехал «Опель», в салоне которого на обзорном зеркальце висел вымпел «Росгосцирка». Как ты понимаешь, это не могло меня не насторожить.

– Ты решил, что это охотятся за вещами Димы? – воскликнула я.

– Да! – подтвердил он. – Из этой машины вылезла молодая девушка, которая вошла через ворота в наш поселок и отправилась искать какую-то дачу.

– Нашу! – уверенно заявила я.

– Точно! Она залезла на дерево напротив и с помощью направленного микрофона слушала, о чем здесь говорилось, а потом уехала. Вы же здесь с Бородавчатым договаривались, что вы потом поедете в Москву, не так ли? – спросил Сашка.

– Да! – кивнула я.

– Я так и предполагал, – заявил он. – Так вот, когда мы с тобой и твоим, – с нажимом произнес он, – ведуном ехали в Москву, я заметил этот «Опель» на одной из боковых дорог и понял, что он ждет, пока мы уедем.

– Так ты поэтому и бросил меня вдвоем с Бородавкиным? – возмутилась я. – Значит, никакую воду ты не забыл перекрыть и это был только предлог?

– А что? Оставлять тебя с этим ведуном было настолько опасно? – настораживающе спокойным голосом спросил муж.

– Но ты же сам сказал, что он настолько неприглядный, что никак не может мне понравиться! – довольно-таки нервно напомнила я.

– А ты ему? – самым невинным тоном поинтересовался Сашка. – Ты у меня красивая и высокая кареглазая шатенка! Фигура потрясающая! В свои тридцать три года выглядишь не больше чем на двадцать шесть или семь лет!

– Могу тебя заверить, что наш с ним разговор касался только поселившейся у нас в поселке нечистой силы! – заявила я, надеясь, что это прозвучит достаточно твердо и убедительно.

– Хочу на это надеяться! – с нажимом сказал Сашка и продолжил: – Так вот, когда я бегом возвращался на дачу, то увидел этот «Опель» опять стоящим возле ворот нашего поселка.

– Скажи сразу, из вещей Димы ничего не похищено? – с замиранием сердца спросила я.

– Могу тебя успокоить – ничего, потому что...

Договорить он не успел, потому что в этот момент с участка Максима раздались такие вопли, что кровь застыла у нас в жилах, и мы недоуменно переглянулись – к шуму оттуда мы давно привыкли, но это было что-то уже из ряда вон выходящее, и мы дружно выбежали в сад и бросились к забору. Представшее нашим глазам зрелище было настолько невероятным, что мы застыли, не веря своим глазам: горящая головня из костра на расстоянии не больше метра от земли совершала стремительное и самостоятельное путешествие от дачного поселка к лесу, а за ней с дикими воплями бежали Максим и все его гости.

Все наши соседи, кто не спал, выбежали из дач, привлеченные этими криками и суматохой, и громко и оживленно обсуждали это происшествие, а кто-то даже предлагал вызвать пожарных, не понимая, что машина из Боровска приедет уже тогда, когда от леса только одни обугленные стволы останутся. А огненная головня между тем совершенно непонятным образом сумела подняться вверх и теперь мелькала уже в кронах деревьев. Тут люди вспомнили рассказ Юрича о встреченном им черте и дружно закрестились, а некоторые даже молитвы стали читать. Максим и сотоварищи прыгали под каким-то деревом и орали так, что даже нам было слышно, – правда, непонятно, чего они добивалась, но добились-таки, потому что уже тлеющая головня вдруг полетела в их сторону, и они тут же бросились ее затаптывать под аккомпанемент зловещего хохота-улюлюканья, издаваемого, конечно же, барабашкой, кем же еще?

– А если бы палка ко мне в сарай ускакала? Или в дом? Или еще к кому-нибудь? – с ужасом воскликнул Афонин. – Так ведь и весь кооператив сгореть мог! – И заорал: – Эй, Максим! Заливай к чертовой матери свой костер!

– Обязательно и немедленно, Виктор Петрович! – крикнул ему в ответ парень, который уже возвращался с друзьями из леса, оживленно обсуждая это происшествие.

– Нет, надо позвонить куда следует! – качая головой, заявил Афонин.

– В милицию? – обалдело спросила я. – Так она барабашками не занимается!

– А кто сказал, что я в милицию собираюсь звонить? – многозначительно ответил на это Виктор Петрович.

– А куда? – удивилась я.

– Так я же сказал: куда следует! – повторил он и скрылся из вида.

– Господи! Какой ужас! – вздохнула я. – Вот теперь и думай, как ложиться спать, если ночью может пожар приключиться и проснешься уже в дыму и огне.

Народ постепенно начал расходиться. Собрались домой и мы с мужем, когда к нам подошла Лариса, от которой весьма ощутимо потягивало спиртным, и просительно сказала:

– Маруся! Саша! Вы меня извините, но можно я у вас немножко посижу? А то Сережа уехал и сегодня уже не вернется – у него в гостинице две собаки заболели, вот он и отправился выяснять причину и лечить их, а мне одной очень страшно.

Я, конечно, все еще была сердита на нее с Богдановым за их на меня поклеп, но представила себе, что чувствовала бы сама, если бы в такой ситуации осталась одна в доме, и, естественно, согласилась:

– Пошли, Лора! В такой момент действительно не стоит оставаться одной!

Глава 14

Саша. Беда ходит не одна, а с детками

И вот мы втроем сидим у нас на кухне и дружно пьем, чтобы избавиться от чувства запоздалого страха, – ведь эта головня могла и на нашу дачу ускакать или в дом Богданова. Мы с Марусей пили, как и раньше, глинтвейн, а вот Лариса налегала на виски, за которым она быстро сбегала к себе домой. Да и то – пережить ей сегодня пришлось немало!

– Саша! Ты не договорил! Так чем же дело кончилось с этой воровкой? – напомнила мне жена.

– Тем, что она не успела ничего украсть, – продолжил я свой рассказ. – Она вскрыла нашу дачу, и я застал ее за тем, что она пыталась отодвинуть от двери холодильник.

– Который ты и сам с трудом тягаешь, – покивала Маруся и спросила: – Значит, ты ее задержал и сдал в милицию?

– К сожалению, нет, – вынужден был признать я.

– Ты ее отпустил? – возмущенно воскликнула жена.

– Нет! – покачал головой я.

– Я уже ничего не понимаю! – разозлилась Маруся. – Ты ее не отпускал, но ты ее и не задержал! Как это понимать?

– Пытался задержать, но, к своему стыду, должен признаться, что не смог! – развел руками я. – Я схватил ее за плечо, но она, совершенно не понимаю как, сумела вывернуться и удрать, а у меня в руках осталось только ее платье.

– В чем же она удирала? – оторопела жена.

– Без платья! – выразительно сказал я.

– То есть в одном нижнем белье? – в ужасе воскликнула она, и я кивнул.

– Да! Причем с такой скоростью, что я не сумел ее догнать!

– И я, и все остальные видели, как Саша гнался за ней, кричал «Стой!» и платьем размахивал, – добавила крепко подвыпившая Лариса и хихикнула.

Когда жена это услышала, у нее побелел кончик носа – вернейший признак того, что она дошла до крайней степени ярости и последствия могут быть самые ужасные. В другой момент она бы с бо-о-ольшим чувством высказала мне все, что думает по этому поводу, да еще и усомнилась бы в том, что дело именно так и обстояло, но не сейчас, потому что – я это чувствовал – не все так просто было между ней и Бородавкиным. То, что она могла на него клюнуть, мне, даже вусмерть пьяному, и в голову бы не пришло – она же хоть и с перекосом психики, но не настолько сумасшедшая, чтобы с таким вот проходимцем связаться, так что на этот счет я был совершенно спокоен. Но вот то, что этот шарлатан мог попытаться ее соблазнить, я не исключал, потому что уж слишком сильно она нервничала, когда я о нем говорил, да и смущалась, краснела. Короче, факт того, что ведунец Бородавчатый явно попробовал к ней подкатиться, но потерпел сокрушительное фиаско, был мне очевиден, или я не знаю свою жену. Если бы я сам не попал в идиотское положение, то заставил бы Марусю мне все рассказать, чтобы по-свойски разобраться с этим проходимцем. Утешало же меня в данный момент лишь то, что смущенная Маруся, чувствуя себя, пусть и без вины, виноватой передо мной, не могла пустить в ход излюбленную женскую тактику, которая могла бы быть расценена как ее желание оправдаться по принципу: «Нападение – лучший способ защиты!»

– В результате я увидел только свет задних подфарников ее машины, – совершенно спокойно закончил я.

Маруся некоторое время молчала, переваривая услышанное, а потом, смирившись с тем, что я ей сейчас не по зубам, только простонала:

– Господи! Что же о нас соседи подумают? Меня дома нет, а от тебя полуголая девица стремглав бежит по поселку, а ты за ней.

– И, главное, никому ведь ничего не объяснишь! – с горечью сказал я.

– Ладно! – откровенно скрепя сердце, сказала жена, к величайшему разочарованию Ларисы, которая явно ожидала скандала. – Посудачат, а потом перестанут! Главное, что ты теперь воровку в лицо знаешь! Как она выглядит? – требовательно спросила она.

– Довольно высокая и стройная блондинка, немного за двадцать, – описал ее я. – Но я не только... – начал было я, но тут снаружи раздался громкий голос Максима:

– Александр! Можно вас на минутку?

– Интересно, что у них летает на этот раз? – хмыкнул я и вышел в сад.

Максим ждал меня возле калитки с самым заговорщицким видом и, когда я подошел, потихоньку передал мне цифровой фотоаппарат, шепнув при этом:

– Возьмите свое добро. Я его у себя на участке только что нашел. Представления не имею, как он туда попал.

Повертев аппарат в руках, я удивленно сказал:

– Максим! Это не мой и даже не Марусин! Я его первый раз в жизни вижу! Почему ты решил, что это наш?

– Потому что там ваши фотографии, – объяснил парень, подмигнул мне и хихикнул.

– Какие... – начал было я, но тут к нам подошла жена.

– Добрый вечер, Максим! Заходи! Расскажешь нам, как это головня из твоего костра умудрилась самостоятельно в лес ускакать да еще на дерево взобраться!

– Извините, Мария! Некогда! Меня друзья ждут! – отказался Максим и быстро ретировался.

– Что у вас тут за секреты такие? – с шутливым подозрением спросила жена, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.

– Какие секреты? – недоуменно пожал плечами я. – Максим принес мне фотоаппарат, который нашел на своем участке, и при этом утверждал, что он мой, хотя я и сказал ему, что такого у меня никогда не было.

– Странно! – пробормотала Маруся, которая, рассмотрев аппарат, вернула его мне. – Он действительно не наш. А почему Максим решил, что он наш?

– Да он сказал, что там наши фотографии, – ляпнул я.

– Ой, как интересно! – воскликнула она. – Дай мне его – надо же посмотреть!

Уже когда я отдавал ей фотоаппарат, у меня в голове не хуже, чем та вспышка из темной бани, явственно промелькнула страшная мысль. Тут я все понял, но было уже поздно, и я в ужасе закрыл глаза.

Глава 15

Маша. Мой муж, оказывается, гулящий кобель! Или нет?

Я с удивлением посмотрела на закрытые глаза мужа, вспомнила, как перед этим в них промелькнул ужас, и похолодела – что-то было явно не так: Сашка, который никогда не отличался впечатлительностью, побоялся посмотреть мне в глаза. Сердце ухнуло куда-то в пятки, и некоторое время я не могла сдвинуться с места. Сашка тем временем открыл глаза, но, встретив мой взгляд, тут же отвел их. Я поняла, что произошло самое страшное из того, что только могло произойти, медленно повернулась и на деревянных ногах побрела в дом. Рухнув на стул, я собралась с силами и начала нервно щелкать кнопками на фотоаппарате, вызывая на экранчик снимки. Лариса с большим интересом заглядывала мне через плечо, а вот муж, вошедший следом за мной, сидел зажмурившись и весь сжавшись в углу. И вот на мониторчике появилось такое, что я даже застонала сквозь зубы, – возле богдановской бани стояли, обнявшись, Саша и практически голая Лариса. Не в силах произнести ни слова, я только переводила взгляд с мужа на соседку и обратно. Наконец я пришла в себя и каменным голосом сказала:

– То, что ты застукал здесь воровку, которую умудрился оперативно раздеть, а потом не нашел ничего лучшего, как гнаться за ней на виду у всех соседей, размахивая ее же платьем, я еще как-то способна пережить. Но как ты мне объяснишь вот это? – Я повернула монитор к мужу, но он ничего мне не ответил, а уставился в пол. – Нечего сказать? Эх, ты! – с невыразимым презрением сказала, как плюнула, я.

Собравшись с духом – а вдруг мне предстоит увидеть что-то еще более шокирующее? – я стала смотреть дальше и с облегчением вздохнула, потому что на остальных снимках была только полуголая, в одних стрингах Лариса на фоне внутренней стены бани, и ничего больше. Я с удивлением посмотрела на нее и увидела, что она явно значительно протрезвела.

– Лора! Какого черта ты нацепила стринги, если это совсем не твой фасон? – спросила я. – При твоей фигуре они явно противопоказаны!

– Я тебе сейчас все объясню, – печально шмыгнула носом она и вздохнула. – Думаешь, я сама не знаю, что они на мне как на корове седло? Знаю! А что делать?

– Не надевать, естественно! – ответила я.

– Да-а-а? А ты знаешь, сколько девок на Сережу вешаются? – возмутилась Лариса.

– На Богданова? – обалдела я, потому что Сергей Сергеевич был на внешность, откровенно говоря, страшноват.

– Да знаю я, что ты подумала! – отмахнулась Лора. – Сережа, конечно, на лицо не Александр Домогаров! Только вот моя бабушка меня всегда учила, что если мужчина не похож на черта, то он уже красавец! Главное в мужчине – чтобы был добрым, заботливым, порядочным, ну и умным, естественно! И этим девкам не внешность Сережина важна, а то, что он разведенный, с деньгами и при солидном, доходном бизнесе!

– Ну, деньги-то с солидным бизнесом у него не без помощи твоей родни появились, – напомнила я.

– Правильно! – согласилась она. – И мы не лохи какие-нибудь и честь по чести все у нотариуса оформили, так что никуда наши деньги не денутся! И братья у меня есть, чтобы за честь сестры постоять! Будет кому Сереже в случае чего морду набить! Только как я без него буду, если он меня бросит? Я же его люблю-у-у! – зарыдала она.

– А почему ты решила, что он тебя бросить хочет? – удивилась я. – Он тебе на день рождения такие часы подарил!

– Да-а-а! – не унималась она. – Видела бы ты, как эти девки возле него хвостом крутят и глазки строят! А через платье такое вот белье просвечивает! Эротическое!

– И ты решила его удержать таким вот образом? – Я постучала пальцем по мониторчику.

– А чем я хуже других? – пошмыгала носом она. – Купила самое дорогое и решила примерить.

– Так зачем же ты в баню поперлась? – спросила я. – Могла бы и в доме перед зеркалом примерить!

– Ничего ты не понимаешь! В баню я мыться пошла! – ответила она.

– Так у вас же в доме все удобства есть: и ванна, и душ! – удивилась я.

– Да разве там мытье? Так! Баловство одно! – отмахнулась она. – Вот баня – это да!

– И решила там попутно обновку примерить? – недоверчиво спросила я. – Причем не только примерить, но и запечатлеть себя при этом для потомства?

– Маруся! Ты пойми! – удивляясь моему непониманию, ответила она. – Когда на себя в зеркало смотришь – это одно, а вот когда на фотографии, то как бы со стороны, чужими глазами, и это надежнее! Объективнее!

Подумав, я согласилась с таким утверждением, но поинтересовалась:

– А что же ты в доме-то фотографироваться не стала?

– Понимаешь, – смутилась она, – в бане как-то не так стыдно этот срам надевать!

На мгновение оторопев от такого заявления, я помотала головой, чтобы вернуть себе ясность мысли, и сказала:

– Ладно! С этим разобрались! Ты взяла фотоаппарат...

– Вместе со штативом, – добавила Лариса. – Мне Сережа его недавно подарил именно в таком комплекте.

– Хорошо, со штативом! – согласилась я. – Пошла в баню, вымылась...

– И попарилась, – встряла она, на что я только отмахнулась.

– Это несущественно! Потом вышла в предбанник, установила штатив с фотоаппаратом, надела стринги и стала фотографироваться, а что потом?

– Свет вдруг погас, – ответил она. – Я, конечно, очень удивилась, потому что у нас здесь такого быть просто не может, и тут... – От воспоминаний она даже передернулась. – Тут мне вдруг на спину кто-то как прыгнет! Как вцепится в кожу! Вот!

Нимало не смущаясь присутствием Сашки, она расстегнула халат, в котором была, спустила его с плеч и повернулась ко мне спиной – на коже ярко краснели несколько глубоких царапин. Вообще-то я читала о том, что барабашки, нападая на людей, могут оставлять такие следы, но то, что она так свободно почти разделась при Сашке, мгновенно вернуло на место все мои утихшие было подозрения.

– Видно, тебе не впервой перед моим мужем раздеваться, – холодно заметила я.

– Ой, Маруся! – воскликнула Лариса, поспешно возвращая халат на место. – Он так тихо сидит, с нами не разговаривает, что я просто забыла о том, что он тут.

– Зато я помню! – веско ответила я и повернулась к Сашке: – Мужики – они все кобели, стоит только их на секундочку одних оставить. И хотя от тебя, Александр, я подобного никогда не ожидала, но и ты, оказывается, не исключение!

– Маруся! Поверь! Между нами ничего не было и быть не могло! – растерянно воскликнула Лариса. – Просто я испугалась настолько, что заорала изо всех сил, и на мой крик прибежал Саша!

– И тут же начал тебя так деятельно утешать, что в экстазе тебе спину в кровь расцарапал! – язвительно заметила я. – А у тебя, Лора, еще хватило наглости демонстрировать мне эти следы ваших бурных ласк!

– Маруся! – впервые подал голос муж. – Я не знаю, что там было до того, как я прибежал на крик Ларисы, но я действительно увидел открытую дверь бани и позвал ее.

– Тоже решил попариться? – ядовито спросила я.

– Маруся! – укоризненно сказал Сашка. – Ну зачем ты так? Да, я прибежал на зов о помощи, как поступил бы на моем месте любой другой нормальный мужчина.

– И это после того, как ты сам заявил, чтобы ни Богданова, ни Ларисы у нас на пороге больше не было? – напомнила я и решительно заявила: – Я все поняла! Ты тогда специально это сказал, чтобы скрыть свои шуры-муры с Ларисой! Чтобы у меня никаких подозрений на ваш счет не возникло! Чтобы бдительность мою усыпить! Ну, что ж! У тебя это прекрасно получилось! И если бы не сегодняшний случай, то я, дура, ни о чем бы не узнала! Интересно, и давно у вас этот роман? – язвительно спросила я. – Женщины, естественно, рогов не носят, а вот бедный Богданов в очередной раз рогат!

– Ну, что ты несешь? – простонал муж, хватаясь за голову.

– Ты Сережу не трожь! – заорала Лариса. – Я ему и в мыслях с самым писаным-расписаным красавцем не изменю! То, что ты собственного мужа совершенно напрасно во всех грехах подозреваешь и подлецом считаешь, это ваше семейное дело, а вот моего мужа даже краем не задевай! Я за него, если понадобится, убью и не дрогну! Да как тебе в голову пришло, что я могу Сереже изменить?! – И шарахнула тяжеленной бутылкой с виски по столу.

Ни бутылка, ни стол не пострадали, и как ни странно, но именно эта ее выходка несколько остудила мой праведный гнев и заставила призадуматься. Муж у меня очень красивый, это правда, и женщины, причем молодые и весьма привлекательные, на него посматривали не без интереса, но он никогда не давал мне ни малейшего повода к ревности, это скорее я сама себя накручивала по всяким пустякам, выдумывала то, чего и в помине не было. А вот хотя и довольно высокая, но крупная и коренастая Лариса, которую назвать симпатичной можно только с большой натяжкой, была определенно не в его вкусе! Да и не такой он дурак, чтобы связаться с нашей соседкой. И Лариса, кроме своего ненаглядного Сережи, никого вокруг не видит, только о нем и говорит! Выходит, я малость переборщила! Но сознаваться в этом, а тем более признаваться в том, что была не права, я вовсе не собиралась и решила постепенно спустить все на тормозах.

– Ладно! – вздохнув, сказала я. – Давайте мне в последний раз ваши объяснения!

Глава 16

Саша. Не одно, так другое!

– Брось, Лариса! – сказал на это я. – Она нам все равно не поверит!

– А ты постарайся! – выразительно сказала Маруся.

– С таким же успехом можно биться лбом о стену! – отмахнулся я. – Я тебя хорошо знаю и поэтому вижу полную бесперспективность этого занятия. Уж если ты себе что-то вбила в голову, то это навсегда! Ладно! Считай меня кем хочешь, но я перед тобой ни в чем не виноват, а унижаться до клятв в верности и собственной непорочности я не буду! Это было простое стечение обстоятельств, которое ты раздула до масштабов вселенской катастрофы! Если тебе нравится считать меня подлецом и кобелем, то флаг тебе в руки и барабан на шею!

С этими словами я взялся за бутылку виски, одновременно спросив у Ларисы:

– Ты не против?

– Да бога ради! – махнула рукой она, а у жены спросила: – Ну, как мне тебе объяснить и доказать, что мы с твои мужем ни в чем не виноваты? Мы тебе уже битый час твердим, что ничего не было, а ты уперлась как баран, прости господи, и ничего ни слышать, ни понимать не хочешь!

Я тем временем налил себе щедрой рукой виски и в один глоток осушил – призрак близкого развода маячил у меня перед глазами, но я не собирался больше доказывать жене, что я не верблюд, да и унижаться тоже не буду: не хочет верить – и не надо! У меня тоже самолюбие есть! Да и потом, если она сейчас меня «великодушно» простит за то, чего по определению быть не могло, это еще не гарантия того, что не будет потом постоянно попрекать этой якобы изменой. Все! С меня хватит! Я задумчиво посмотрел на часы, прикидывая, успею или нет протрезветь до утра, чтобы сесть за руль и уехать отсюда к маме, а потом решил, что утром попрошу кого-нибудь отвезти меня до электрички, и пусть машина остается Марусе – ей по своим делам больше ездить приходится, а я себе на новую как-нибудь заработаю! Ничего! Не пропаду!

Вот в таком решительном настроении я посмотрел на жену и вдруг увидел, что она глядит на меня растерянными глазами – она явно поняла, что перегнула палку, – и равнодушно от нее отвернулся.

– Послушайте! – сказала Маруся, и прежней уверенности в собственной правоте в ее голосе как-то больше не слышалось. – Давайте пойдем на место и там разберемся, а то наши умозрительные рассуждения ни к чему не приведут.

– Пошли! – охотно согласилась Лариса.

– Не знаю, что это изменит, но, – безразлично пожал плечами я, – почему бы не сходить? Время до утра еще есть!

Мы дружно пришли на «место преступления», и жена взяла на себя функции режиссера.

– Так! Ты, Лариса, иди в баню и устрой там все как было, только раздеваться, как ты понимаешь, больше не надо! – распорядилась она.

– А я там ничего и не трогала! Как убежала оттуда, так больше не заходила, – заметила та, скрываясь там и включая внутри свет.

– Ну и хорошо! – обрадовалась Маруся. – А теперь ты, – она повернулась ко мне. – Где ты стоял?

– Ну, вот здесь, – без всякой охоты ответил я и встал на нужное место. – Отсюда я позвал Ларису, и она выбежала.

– Понятно, а теперь посмотрим, в каком ракурсе был сделал снимок, – сказала жена и вошла к Ларисе в баню, а я за ней.

– Я стояла вот тут, – показала Лариса и встала напротив пустого теперь штатива. – Потом погас свет, и что-то ужасное прыгнуло мне на спину.

– И ты завизжала? – спросила жена.

– А ты бы не завизжала? – спросила ее, в свою очередь, Лариса. – Посмотрела бы я, как бы ты на это отреагировала! Я так испугалась, что только потом, уже в доме, почувствовала, что у меня спина располосована и волосы вырваны, – объяснила она и, посмотрев по сторонам, показала: – Да вот они лежат! Надо же! Два клока, сволочь, выдрал!

О вырванных волосах я услышал впервые и очень удивился, почему она раньше об этом не сказала. Мы с женой посмотрели в ту сторону, куда она показывала, и я даже передернулся, представив себе, какую боль должна была испытать Лариса – клочья были весьма солидные, а Маруся сочувственно воскликнула:

– Лора! Бедненькая! Что же тебе пережить пришлось!

– Ну, теперь веришь, что все так и было? – спросила Лариса.

– Верю, Лора! Безоговорочно и окончательно верю! – со слезами на глазах сказала Маруся. – Ведь ни одна женщина не пойдет на то, чтобы вырвать себе волосы с корнем. Даже ради того, чтобы выгородить любовника. Ты уж прости меня, что я тебе сразу не поверила! – начала извиняться она. – Да ты поставь себя на мое место! Что бы ты сама подумала, если бы тебе такую фотографию показали, где я и Сергей Сергеевич? Ты бы ведь тоже взбесилась не хуже меня!

– Счастье твое, что такой фотографии быть не может! – хмуро бросила на это Лариса. – Тогда бы узнала, что такое настоящий скандал!

Глядя на них, я тихо обалдевал, чувствуя себя совершенно лишним и думая о том, что еще никто и никогда не смог понять женщин, так что и мне не стоит над этим голову ломать.

– Передо мной можно не извиняться! – язвительно бросил я и пошел назад, на нашу дачу.

За спиной я слышал, как Маруся вербует еще одну сторонницу своей бредовой теории о существовании барабашки в нашем поселке. Лариса охотно с ней соглашалась и заверяла, что давно верит в существование нечистой силы.

– Если ты боишься оставаться одна, Лариса, то можешь переночевать у нас, – предложила ей Маруся.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Лариса. – Мне действительно страшно одной, но я боялась попроситься к вам и решила, что, когда вы спать ляжете, посижу у вас в саду до утра, чтобы в свой дом не заходить!

«Все ясно! – понял я. – Выспаться этой ночью мне не светит!»

На даче Маруся решительно заявила:

– Саша, ты ложись на раскладушке, а мы с Лорой – у нас в комнате! Не можем же мы гостью на раскладушку положить?

Поняв, что мое мнение никого не интересует, я решил отложить серьезный разговор с женой до утра и стал покорно устраиваться на ночь на веранде. День выдался до того суматошный и нервный, что я долго ворочался без сна и поневоле – стенки у нас в доме тонкие – слушал, о чем болтали женщины.

– Когда я была маленькая, бабушка рассказывала мне, что у них в деревне – она тогда еще совсем девочкой была – в избе жил домовой! Ох, и натерпелись они от него, пока научились с ним ладить! – шептала Лариса.

– Значит, все-таки можно с ним подружиться? – с интересом спросила жена.

– Конечно, можно, только нужно знать как! – отвечала ей Лариса. – Бабушка говорила, что ее бабушка домовому на ночь на столе оставляла кусок хлеба и кружку с молоком, а ее брат, моей бабушки то есть, ночью вставал и потихоньку все это съедал и выпивал – они были очень бедны и жили впроголодь. Домовой обиделся на них, что они его не кормили, и ушел, а перед этим он в доме все разбросал и разбил. А вскоре после этого бабушкин братик, который домового обделял, умер.

– Ну, точь-в-точь наш барабашка, которого ты домовым зовешь! – тихонько воскликнула Маруся. – Значит, это он на тебя и напал!

– Домовые на людей не нападают, – возразила Лариса. – Этот твой барабашка – что-то совсем другое. Не домашнее!

«Все ясно! Они нашли друг друга!» – с тоской подумал я и, чтобы не слушать эту белиберду, стал уговаривать себя: «Спать! Спать! Спать!» – и действительно незаметно уснул.

Разбудили меня под утро доносившиеся снаружи странные звуки: то ли смех, то ли детский плач. Посмотрев на часы, я решил, что и для того и для другого вроде бы рановато, да и нет маленьких детей на ближайших дачах. Решив посмотреть, что это за очередные чудеса на нашу голову, я натянул трико и, наученный горьким опытом, положил в карман ключ от входной двери – хватит с меня и одного приключения. Было уже довольно светло, и я не стал включать наружное освещение, а тихо спустился с крыльца, предварительно закрыв за собой дверь, и осмотрелся в саду. Все было нормально. Тогда я подошел к калитке и выглянул в проезд, чтобы убедиться, что с нашей машиной все в порядке – угонщиков у нас тут как-то не было, но чем черт не шутит? Наш мини-вэн стоял на своем обычном месте, но вот только люк в крыше машины был приоткрыт. «Наверное, это Маруся вчера забыла его закрыть», – подумал я и направился к машине.

И вдруг я замер от изумления и даже в первый момент решил, что еще не окончательно проснулся и мне это только мерещится. Я поморгал, потряс головой, но наваждение не пропало – в салоне нашей машины творилось что-то странное. Рассмотреть хорошенько не получалось, потому что стекла покрыла роса, но там явно мелькало что-то, по расцветке напоминавшее платье, оставленное мне «на память» блондинкой. «Но оно же валялось у нас на стуле на веранде? Как же оно в машину могло попасть?» – обалдело подумал я, но долго размышлять мне над этим не пришлось, потому что послышался щелчок, и наш автомобиль медленно и беззвучно тронулся с места и покатился с горки. «Мама родная! – похолодел я. – Если его немедленно не остановить, то он очень скоро во что-нибудь врежется». Я бросился к машине и попытался открыть дверцу, но они все были заблокированы центральным замком. Я метался вокруг машины, а внутри металось платье блондинки, как будто в него вселился нечистый дух или барабашка. Забежав вперед, я уперся руками в капот – и машина остановилась, но бесконечно это продолжаться не могло – я же не атлант, который способен удержать землю! Изо всех сил сдерживая машину, я озирался в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы подложить под колеса, и увидел неподалеку спиленный ствол яблони довольно внушительного диаметра. Это было как раз то, что требовалось, и я со всех ног бросился к нему. Подняв его – и откуда только силы взялись? – я успел вовремя подложить его под колеса, и машина окончательно встала. С облегчением вздохнув и вытерев пот со лба, я снова посмотрел на машину и не поверил своим глазам – внутри ничего не было.

– Что за черт? – воскликнул я, глядя по сторонам, и увидел, что платье блондинки резво скакало по кустам, а потом за что-то зацепилось, подергалось, явно пытаясь сорваться, чтобы понестись дальше, а потом обессиленно повисло. Я стоял в полной растерянности, не зная, что думать и делать, когда из-за поворота показалась машина Богданова. Увидев меня, он остановился, вышел и, не здороваясь, спросил ледяным тоном:

– Моя жена у вас?

– Да, они с Марусей еще спят, наверное... – рассеянно ответил я, потому что мне сейчас было не до Ларисы и даже не до Маруси – мне бы придумать какое-нибудь реальное объяснение приключившемуся, а то так недолго и с ума сойти или в барабашку поверить, что, по-моему, одно и то же.

Богданов ничего не сказал, а просто обошел меня, как столб, и направился к нам на дачу.

– Сергей Сергеевич! Вы куда? – закричал я, бросаясь за ним. – Я же вам сказал, что они еще спят!

Глава 17

Маша. Мир в нашей семье восстановлен, а вот в другой?...

Я проснулась первой и, поняв, что Лариса еще спит, решила не вставать и не ворочаться, чтобы не разбудить ее – все-таки пережить ей пришлось накануне немало! Но вот и она потянулась, открыла глаза и спросонья не поняла, где находится. Она испуганно повернулась в мою сторону, видимо ожидая, что рядом с ней лежит мужчина, в постель которого ее неведомым образом занесло, и с огромным облегчением вздохнула, увидев меня.

– Привет! – сказала я и спросила: – Выспалась?

– Относительно, – честно призналась она. – Да и снилось мне тако-о-ое, что врагу не пожелаю!

– То-то ты всю ночь вздрагивала во сне и постанывала, – посочувствовала ей я.

Тут за дверью раздались тяжелые мужские шаги, и я поспешно крикнула:

– Саша! Мы еще не встали и не оделись, так что погоди со своим кофе!

– Он тебе по утрам кофе в постель подает? – вытаращилась на меня Лариса и вздохнула: – А вот Сережа так никогда не делает! Это я вскакиваю и готовлю ему завтрак!

Я хотела объяснить ей, что кофе в постель мне муж тоже не приносит и это просто исключение ради нее, но не успела, потому что в комнату ввалился бледный от гнева и с перекошенным лицом Богданов, который уставился на нас с самым зверским видом и рявкнул:

– А я еще не верил! Сначала ты с Сашкой обжималась, а потом к его жене в постель залезла! Шведская семейка! Ничего не скажешь!

– Сергей Сергеевич! – закричала я, натягивая на себя одеяло. – Я вам сейчас все объясню!

– Сережа! Ты не так все понял! – одновременно со мной воскликнула Лариса.

– Все я понял! – отрезал он. – Мало мне было одной шлюхи, так бог вторую послал!

Шагнув к нам, он схватил Ларису за руку и, как кутенка, выдернул ее из кровати, а потом, перехватив за предплечье с такой силой, что у него даже костяшки пальцев побелели, потащил к выходу.

– Сережа! Дай мне хоть халат надеть! – завопила она.

– Ничего! Тебе не привыкать голышом на людях шастать! – грубо заявил он.

Но вытащить жену на веранду у него не получилось, потому что на пороге появился Сашка, который все слышал.

– Сергей Сергеевич! Дайте Ларисе одеться! Не позорьте жену!

– Да уж большего позора и придумать трудно! – огрызнулся Богданов, двигаясь прямо на него. – Ты-то бы хоть помолчал!

– Когда вы во всем разберетесь, то снова придете к нам с извинениями, – предупредил его муж.

– Не дождетесь! – процедил Богданов, который уже подошел вплотную к Сашке и только что не уперся в него.

– Посмотрим! – хмыкнул муж. – Только Ларисе все-таки стоит одеться, а потом разбирайтесь, сколько хотите, это ваше семейное дело!

– Да, наше семейное! – огрызнулся Сергей Сергеевич. – И такого паскудства, как в вашей семейке, я не допущу!

– Ты нас с Марусей не трогай, а то сейчас в морду получишь! – переходя на «ты», решительно заявил Сашка.

Богданов был немного повыше моего мужа, но чувствовалось по всему, что драться по-настоящему ему никогда не приходилось. Однако он не отступил и продолжал напирать на Сашку. Вскочив с кровати, я схватила халат Ларисы и накинула его ей на плечи.

– Ты хоть так прикройся, а то твой муженек действительно потащит тебя по улице чуть ли не в чем мать родила, – сказала я. – А там ему еще придет в голову вывалять тебя в смоле и перьях, а потом в таком виде водить по поселку! С него станется!

Богданов яростно оскалился и совсем было собрался сказать мне явно что-то непечатное, но Сашка сжал руку в кулак и демонстративно покачал им. Сергей Сергеевич выпустил Ларису, которая быстро оделась, и только после этого муж отступил в сторону и дал им пройти. Богданов пошел впереди, злобно бурча себе что-то под нос, а Лариса побежала следом, временами забегая вперед и пытаясь что-то сказать, а он отмахивался от нее, как от надоевшей мухи. Вот именно в таком порядке они и скрылись в своем доме, а Куркуль наблюдал за всем этим самым внимательным образом и довольно улыбался.

– Н-да! – вздохнул Сашка. – Я Богданова понимаю и даже не злюсь.

– Надеюсь, что все-таки обойдется без мордобоя, – поддержала его я. – Ларисе вчера и так сильно досталось!

– Кстати, эта тварь чуть не угробила нашу машину, – сообщил мне муж.

– Богданов или Лариса? – изумленно воскликнула я.

– При чем тут они? – удивился Сашка. – Это был твой ненаглядный барабашка!

– Интересно, как это он сумел? Я же вчера все двери заперла! – оторопела я.

– А люк? – иронично поинтересовался муж.

– Так я его никогда... – обалдела я и спросила: – Он через него залез?

– Видимо, так, потому что лично я не смог открыть ни одну из дверей! А машину ты на ручник поставила? – спросил он.

– Конечно! Мы же с тех пор, как она забарахлила, ее только на горке и ставим! – воскликнула я.

– А вот твой барабашка и снял! – ехидно заметил он. – Счастье великое, что я успел бревно под колеса подложить, а то остались бы мы в лучшем случае временно безлошадными и с огромной прорехой в семейном бюджете, потому что ремонт в наше время – дело затратное! А в худшем случае – без машины вообще! – выразительно сказал он и язвительно поинтересовался: – Ты все еще хочешь подружиться с этой тварью?

Ответить мне на это было нечего, и мы с ним, быстро одевшись и взяв ключи, отправились за машиной.

– Подожди! – воскликнула я, увидев знакомую вещь. – Платье воровки вчера же на веранде валялось, а сейчас на кустах висит? Как оно туда попало? Оно что, живое?

– Твой ведунец Бородавчатый совершенно ошибочно утверждал, что нечистая сила способна перевоплощаться в любое живое существо, потому что в этот раз она вселилась в платье! – огрызнулся муж.

– И сняла машину с ручника? – совсем уже растерялась я.

– Кто же еще? Я эту тряпку, будь она трижды неладная, своими глазами в машине видел! – зло ответил Сашка.

Он снял платье с куста, и затем мы на машине вернулись домой. При виде нас все еще стоявший возле забора Афонин гневно шипел нам вслед:

– Пьяницы! Развратники! Даже мои кроли и те такого себе не позволяют! Послал бог соседушек на мою голову! Скоро здесь настоящий притон будет! Ну, ничего! Я найду на вас управу!

Мы вошли в дом, муж бросил на стул вновь обретенное вещественное доказательство покушения на нашу, точнее – Дмитрия, собственность, и я сказала:

– Все ясно! Это Куркуль позвонил Богданову! Помнишь, он сказал, что позвонит куда надо?

– Помню! – кивнул муж. – Конечно, это он! Кто же еще? Он же видел нас с Ларисой тогда у бани, вот и решил проявить мужскую солидарность и стукануть Сергею Сергеевичу!

– Интересно, откуда он телефон узнал? – задумалась я.

– Ничего интересного! – отмахнулся Сашка. – Богданов, еще когда только здесь появился, всем свои визитки раздавал, чтобы мы сообщили своим знакомым и родственникам о его гостинице для домашних животных, забыла?

– Ну, точно! – вспомнила я. – Было такое!

– Вот тебе и ответ, откуда узнал! – усмехнулся муж.

– Знала я, что он душа куркульская, но вот что подлец, не ожидала, – покачала головой я.

– Да какой же он подлец? Он просто ничего не понял, да и не постарался понять, а сразу же проявил бдительность и сообщил мужу о развратном поведении его жены! – усмехнулся Сашка. – А на деле получилось, что чуть не разрушил две семьи. Ну, мы-то с тобой во всем разобрались, а вот что там у соседей творится, я даже предполагать боюсь. Как бы не пришлось Ларисе обратно в Саратов возвращаться! Что-то мне не кажется, что она сможет убедить Сергея Сергеевича в своей невиновности.

– Даст бог, все обойдется, – с надеждой сказала я и торжественно пообещала: – Саша! Я никогда больше не буду в тебе сомневаться! Что бы мне ни сказали и ни показали, я все равно буду тебе верить!

– А я тебе всегда верил и буду верить! – ответил на это муж. – Будем надеяться, что твой барабашка в конце концов угомонится и перестанет крушить нашу доселе счастливую семейную жизнь. Она ведь у нас счастливая? – спросил он.

– Очень! – с придыханием ответила я.

Окончательно и бесповоротно помирившись, мы с Сашкой позавтракали и вышли в сад – день был уже в разгаре. Тут я заметила, что одна из моих грядок варварски изуродована – весь лук и чеснок были безжалостно вырваны и разбросаны. От расстройства я чуть не заплакала.

– Саша! Ну ты посмотри, что творится! Теперь, пока не поздно, нужно все на место вернуть! – воскликнула я.

– Да, похулиганил здесь кто-то от души! – со злостью сказал он, направляясь к своему излюбленному стулу под деревом.

– Знаешь, Саша, а не сходить ли тебе на рыбалку? – предложила я, и муж удивленно на меня вытаращился.

– Что за чудеса? Ты всегда только насмехалась над этим бесполезным занятием, а теперь сама меня туда отправляешь? – спросил он.

– Знаешь, мы вчера и этой ночью так перенервничали, что и тебе, и мне не мешало бы нервы успокоить, – объяснила я.

– Тогда пошли вместе со мной на озеро, – сказал он.

– Нет, ты иди один – рыбалка же всегда действовала на тебя благотворно, а я здесь на грядках порядок наведу – ты же знаешь, что для меня это лучше любого отдыха. И надо же было какому-то негодяю так над моим луком и чесноком потрудиться, – вздохнула я.

– А тебе не будет здесь страшно одной? – спросил Сашка.

– Это средь бела дня? – удивилась я. – Брось! Ничего со мной не случится!

Поудивлявшись еще и ее мужеству, я собрался так, словно шел в туристический поход, и отправился на озеро.

Глава 18

Саша. Тяжкий груз сомнительной славы

Нагруженный, как вол – кроме удочек и выложенной листьями крапивы плетеной корзины для будущего улова я взял с собой еще и резиновую лодку с насосом, – я шел, занятый своими мыслями, когда вдруг услышал, что меня зовут. Я поднял глаза и увидел, что это была одна из дачниц лет тридцати – имени я даже не знал, но Маруся говорила мне, что от кого-то слышала, будто она недавно развелась с мужем.

– Здравствуйте! – вежливо сказал я и собрался идти дальше, но она остановила меня.

– Александр! Вы мне не поможете?

– А что у вас случилось? – с трудом скрывая досаду, спросил я.

– Да диван сломался! Разложился нормально, а сейчас я его никак собрать не могу, – объяснила она.

Поудивлявшись тому, что ей так уж необходимо обязательно сложить диван, я уже было направился к ней, но тут заметил ее жадный взгляд, которым она меня окинула, как кошка мышку перед тем, как ее съесть, и сразу же дал задний ход.

– Извините, но сейчас никак не могу, – стараясь быть вежливым, отказался я и туманно объяснил: – Меня ждут.

– Так, может, вы на обратном пути заглянете? – не унималась она. – Я вижу, что вы на рыбалку, так я бы вам рыбку поджарила, пока вы диван ремонтировать будете.

– Ничего не могу обещать, – теряя терпение, ответил я и пошел дальше.

«Ну вот! – гневно думал я по дороге. – Дожил! Эдак на меня скоро будут показывать пальцем, как на Казанову местного разлива! Одна надежда на то, что случится еще что-нибудь необычайное, вроде летающей головни, и тогда люди переключатся на обсуждение этого происшествия и оставят меня в покое». Настроение было испорчено, и прелести предстоящей рыбалки уже не казались мне столь заманчивыми.

Не успел я прийти в себя от такого откровенного предложения заняться сексом с малознакомой женщиной, как меня ждало новое потрясение – я встретил председателя нашего дачного кооператива. Обычно он был с нами со всеми приветлив, но сейчас почему-то смотрел на меня с нескрываемым подозрением, а особенно на корзину в моей руке, так что я во избежание очередных инсинуаций на свой счет даже показал ему, что она пуста. Это его, правда, нимало не смутило.

– Знаете, – сказал он мне, – а ведь люди жалуются, что у них вещи пропадают, не слыхали?

– Если вы о Богданове, то часы, насколько мне известно, нашлись, – возразил я.

– Если бы только о нем, – вздохнул председатель. – Пострадал почти весь поселок! У некоторых сотовые телефоны украли, у других – ложки с вилками и прочую посуду... О продуктах я уже и не говорю! Стоит только людям отвернуться, как все! Пиши – пропало! У меня вот пульт от телевизора украли. Вышел в туалет, а вернулся – нет его!

– Это все барабашка хулиганит, – объяснил я.

– Извините, но не верю! – твердо заявил председатель. – Мне Афонин говорил, что слышал, как вы с женой ругались и утверждали, что никаких барабашек не существует! А раз вы сами, как и я, в такую ерунду не верите, то не надо и мне голову морочить!

– Ну, если у вас есть другое объяснение... – пожал я плечами, и председатель тут же сказал:

– Есть! Я проконсультировался у врачей и узнал, что есть такая болезнь – клептомания. И подвержены ей бывают даже очень интеллигентные и обеспеченные люди.

– Должен ли я это понимать так, что вы обвиняете нас с женой... – грозно начал я, и председатель от меня даже отпрянул и торопливо ответил:

– Конечно, нет! – Он отошел от меня на несколько шагов и уже с безопасного расстояния объявил: – Кстати, через два часа общее собрание членов кооператива, так что не опаздывайте!

– Не думаю, что приду, я не любитель подобных мероприятий.

– Лучше бы вам все-таки прийти, – покачав головой, с нажимом заявил он и пошел дальше.

Гневно сжав губы, я посмотрел ему вслед, а потом обреченно вздохнул и отправился на озеро – настроение было испорчено окончательно.

На берегу я сбросил свою ношу на траву и немного постоял, глубоко дыша, чтобы успокоиться, а потом принялся накачивать лодку. Конечно, можно было сделать это и дома с помощью электронасоса – что гораздо быстрее, но, когда стоишь вот так, машинально работая ногой, а сам в это время смотришь по сторонам и любуешься чудными пейзажами, это приносит в душу такой покой и умиротворение, что никакого феназепама не нужно.

Спустив лодку на воду, я забрался туда со всем своим барахлом и выгреб на середину озера. Забросив удочки, я принялся терпеливо ждать – ну не может же быть, чтобы жизнь состояла из одних неприятностей? Над озером стояла мирная тишина, по воде гонялись друг за другом солнечные зайчики, в воздухе мелькали стрекозы, а в траве на островке неподалеку щебетали какие-то птахи. «Лепота!» – как сказал бы Иван Грозный. Я окончательно успокоился и решил подумать о чем-нибудь приятном, например о том, как я зажарю на мангале, положив на решетку, рыбу, а потом мы с Марусей вечерком будем есть ее под бутылочку хорошего вина. Но вдруг в эти спокойные, «домашние» мечтания-рассуждения нахально влезла мысль о барабашке, будь он трижды неладен!

«Какого черта! – возмутился я. – Никаких барабашек на свете не существует по определению!»

Но тут мне возразил мой внутренний голос и начал гнусным тоном перечислять все непонятные происшествия, случившиеся в нашем поселке в последнее время. «Ну и как ты все это объяснишь с точки зрения здравого смысла?» – под конец спросил он.

«А никак! – отрезал я. – Рано или поздно все это найдет свое логическое объяснение! А сейчас заткнись и не порти мне рыбалку!»

И тут, словно в ответ на мои слова, в тростниках на островке послышался громкий хруст, как будто кто-то ломал высохшие стебли, а потом раздался громкий всплеск.

«Это еще что такое? – удивился я, глядя на островок. – Ну, предположим, плеснуть могла и рыба. Хотя нет! Для рыбы это уж слишком громко, потому что таких крупных у нас не водится! Да и как рыба могла бы чем-то трещать? Это, скорее, что-то в воду упало! – размышлял я. – Но что? И кто мог это бросить?»

Любопытство взыграло во мне, и я потихоньку погреб в сторону островка, и тут я чуть весла не выпустил, потому что в зарослях промелькнуло что-то красное.

Глава 19

Маша. Явление блондинки народу

Со слезами на глазах я приводила в порядок мои уничтоженные посевы – сажала на место вырванные лук и чеснок, при этом шепотом ругаясь и приговаривая:

– Чтоб у тебя, паразита, руки отсохли! Чтоб тебе, мерзавцу, пусто было! Это же надо было додуматься до такого изуверства? Причем совершенно бессмысленного!

От этого занятия меня оторвал звук надрывавшегося в доме сотового телефона мужа – Сашка его с собой не взял, чтобы его ничего не отвлекало. Подумав, что это вполне может быть какой-нибудь заказчик, я оторвалась от своего занятия и пошла узнать, кто звонит. Это оказался тот самый Сашкин однокашник, которому он отправлял следы, оставленные на даче Максима барабашкой – кто же это еще мог быть, если не нечистая сила?

– Саши сейчас нет дома – он на рыбалке, – ответила я и спросила: – А что? У вас появились какие-то новости?

– Понимаете, я и сам в литературе покопался, и с коллегами посоветовался. Вот они мне кое-что и подсказали, но мне нужно проверить свои предположения. Вы извините меня за навязчивость, но не могу ли я приехать к вам, чтобы осмотреть все на месте? – попросил он и объяснил: – Уж очень случай интересный!

– Конечно, приезжайте к вечеру – муж как раз с рыбалки вернется! – обрадовалась я. – Вы знаете, где мы находимся?

– Очень приблизительно, – ответил он.

– Ну, тогда я вам сейчас объясню, – сказала я и подробно описала ему, как к нам добраться.

– Непременно буду у вас вечером! – пообещал он.

Поговорив с ним, я направилась обратно к своим грядкам и тут увидела, что к нашему лесу направляется незнакомая молодая женщина, причем блондинка, и очень эффектная. Заинтересовавшись, я стала наблюдать за ней, и тут в моей душе зародилось нехорошее предчувствие, быстро перешедшее в подозрение – уж слишком странно она себя вела. Девушка до того ловко взобралась на дерево, что я и глазом не успела моргнуть, а потом очень удобно, словно в кресле, устроилась на ветке, нимало не боясь упасть, и начала издавать какие-то странные звуки, в которых явно проскальзывали призывные эротические нотки.

«Чтобы с такой ловкостью взобраться по совершенно голому стволу дерева, нужно много и усердно тренироваться, – с невольным восхищением подумала я. – Эдак только какие-нибудь альпинисты или монтажники-верхолазы могут! А еще... – И тут у меня в голове промелькнуло: – А еще циркачи! Уж не та ли это дамочка, что к нам забралась? Она ведь тогда приехала на машине, судя по вымпелу „Росгосцирка“, явно принадлежащей работающему там человеку! Ну, погоди, дрянь такая! Я сейчас с тобой разберусь!» – грозно подумала я, направляясь к дереву.

– Эй, девушка? Вам помощь случайно не требуется? Могу психбригаду вызвать! У вас, видимо, обострение началось, что вы вздумали Тарзаншу из себя изображать?

Небрежно сидевшая на ветке блондинка не удостоила меня ответом, а достала из сумки банан и принялась невозмутимо и очень эротично его есть.

– Эй, что вы там делаете? – снова крикнула ей я.

– Отдыхаю! – соизволила ответить она.

– Весьма своеобразный отдых, – хмыкнула я и потребовала: – Спускайтесь немедленно и заберите из нашего дома свое драное платье!

– Не понимаю, о чем вы говорите, – лениво заметила она, мельком глянув на меня.

– Вот я сейчас позову мужа, и он вас опознает, воровка! – пригрозила я.

– Зовите! – милостиво разрешила она. – Только я на вашем месте не торопилась бы нас знакомить во избежание очень бо-о-ольших проблем в вашей семейной жизни, – ехидно заявила она, окидывая меня жалостливо-презрительным взглядом.

– Тогда я сейчас позвоню в милицию! – зловеще пообещала я.

– Звоните! – усмехнулась она. – Только что вы им скажете? Разве есть закон, запрещающий лазить на деревьям?

Разозлила эта дрянь меня здорово, и я решила позвать Сашку, надеясь, что я не ошиблась и эта девка действительно именно та воровка, которая залезла в наш дом. Вернувшись на дачу, я быстро переоделась, заперла все окна на шпингалеты, а потом и саму дверь. Посмотрев на соседский участок, я увидела, что Афонин деятельно возится на своих грядках, и он, как очень бдительный, даже до подозрительности, человек, обязательно заметит, если эта паразитка опять решит покуситься на нашу дачу, и поднимет тревогу.

Осмотрев снаружи дом еще раз и убедившись, что все закрыто, я отправилась искать мужа. По дороге у меня в голове сами собой зашевелились нехорошие мысли: «И как же это Сашка мог не задержать эту блондинку? Он же у меня здоровый и спортивный! А вдруг он действительно, застав ее в нашем доме, решил воспользоваться случаем и... Нет! Быть этого не может! Что он у меня, насильник какой-нибудь? Это же надо, какие глупости лезут мне в голову! – возмутилась я, но от нахлынувших на меня подозрений было не так просто избавиться. – А ведь она чудо как хороша! – невольно подумала я. – Да и моложе меня намного! И фигура – просто загляденье! А как я со своими грядками выгляжу на ее фоне? Как колхозница! Неужели Сашка мог на нее позариться и поэтому отпустил? Может быть, именно на это и намекала блондинка, когда сказала, что у меня могут быть большие проблемы в семейной жизни? Ну, если это так, то я!..»

Доведя себя до белого каления, я продолжала свой путь, кипя от ярости, как закипевший чайник, и только что кипятком не плевалась.

Глава 20

Саша. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным

Осторожно подплыв к островку – еще только встречи с красным чертом личико в личико мне не хватало! – я вытащил лодку на берег и, пригнувшись так, чтобы не очень возвышаться над кустами, пошел посмотреть, что же там творится. Обойдя весь остров, я не обнаружил на нем присутствия живого существа, а вот его следы – сколько угодно: трава была местами сильно примята, ветки кустов и тростник обломлены, в середине островка на небольшой полянке я увидел нечто вроде гнезда, сооруженного из веток и стеблей тростника, в котором я нашел полный набор похищенных у дачников вещей. Там были и сотовые телефоны, причем некоторые, изрядно покореженные и не подлежащие дальнейшей эксплуатации, ложки, вилки, заколки для волос, машинку для закатывания банок, пульт управления телевизором и красивую бархатную коробочку от часов с надписью на французском языке – что-то вроде «Бугет» или вроде этого.

Подивившись на этот своеобразный клад, я решил сделать доброе дело и вернуть все это владельцам. Сложив свои находки в корзину, я прикрыл все это сверху своей рубашкой и отправился на родной берег. Выпустив воздух из лодки – какая уж тут рыбалка? – я направился к дачам. Мой путь пролегал как раз мимо домика Юрича, возле которого стояла толпа обитателей нашего поселка, и я понял, что идет общее собрание.

– В нашем кооперативе, в нашем дружном доселе сообществе, произошло пренеприятнейшее событие, которого никогда раньше не было. У нас завелись воры! – с трагизмом в голосе вещал председатель. – Участковый уже поставлен в известность, и мы их обязательно найдем, а пока нам всем нужно соблюдать необходимые меры безопасности. Не оставляйте дома открытыми, даже если вы выходите совсем ненадолго и недалеко! Если вы уезжаете, то обязательно проверяйте, не забыли ли вы закрыть все окна и форточки! Если кому-то позволяют средства, то не мешало бы поставить решетки на окна и дополнительные запоры на двери!

– Простите! Можно мне сказать несколько слов? – подал голос я, потому что мне не терпелось обрадовать дачников и не только рассказать им о своей находке, но и продемонстрировать ее.

– Запишитесь для выступления у секретаря собрания, и тогда вам в свое время дадут слово! – откровенно неприязненно заявил мне председатель.

– Ну, как хотите! – пожал плечами я и прошептал: – Посмотрим, что вы все скажете, когда я начну, как новогодний Дед Мороз, раздавать вам то, что вы считали окончательно утраченным.

Отойдя подальше, я сел на пенек, бросил лодку с удочками с одной стороны, а корзину поставил с другой. Пока председатель продолжал стращать людей, я сидел и думал: «Что за черт? Я, конечно, материалист до мозга костей и никогда не поверю в какую-нибудь нечисть, которая не только безобразничает и вещи крадет, а к тому же еще и на людей нападет! Но кто же это может быть? Ведь с точки зрения здравого смысла это объяснить невозможно. Неужели это действительно что-то не поддающееся логическому анализу? Брось, Санька! – остановил я себя. – Эдак ты вскоре не хуже Маруси уверуешь в барабашку!» От этих мыслей меня отвлек голос Афонина. Перебив председателя, он с угрозой в голосе заявил:

– Предупреждаю всех! Я капканы поставил! И эту тварь я словлю, будь она хоть привидением, хоть инопланетянином, хоть барабашкой!

– Виктор Петрович! Мы все в курсе, как вы пострадали от непонятного науке существа, но это еще не повод, чтобы нарушать регламент, – укоризненно сказал председатель. – Подождите, когда я закончу свое выступление, и тогда высказывайтесь!

Председатель продолжил говорить – он вообще любитель порассуждать на различные темы, – и тут сзади меня раздались шаги, и знакомый голос спросил:

– Ну, как рыбалка? – Это оказался наш участковый.

– Да какая уж тут рыбалка? – вздохнул я.

– Ну, хоть что-то поймал? – спросил он, поднимая рубашку из корзины, и тут же тихонько присвистнул: – Ничего себе улов!

Участковый присел на корточки рядом со мной, поворошил содержимое корзины и, подняв на меня глаза, спросил:

– Это те самые пропавшие вещи?

– Да! – кивнул я. – Я их нашел и принес сюда, чтобы людям раздать, но мне председатель слова не дал. Вот я и сижу, жду своей очереди, – объяснил я.

– Что отдать решил, это похвально. Но зачем же ты тогда их брал? – пристально глядя на меня, поинтересовался участковый.

– Да не брал я их! – чуть не взвыл в голос я.

«Господи! Ну, какой же я дурак! Решил сделать доброе дело, а теперь, выходит, меня же будут подозревать во всех грехах! – с тоской подумал я. – И ведь чем больше я буду оправдываться и доказывать, что ни в чем не виноват, тем меньше мне поверят!»

– Тихо! Не ори! – шикнул на меня участковый. – Я не первый год работаю и прекрасно понимаю, что ты здесь ни при чем. Сначала стащить, а потом отдавать – это совершенно бессмысленно, а на идиота ты не похож.

– Спасибо, что вы это не только заметили, но и поняли! – не удержался я.

– Брось! Я ведь тоже не идиот! К тому же еще не успел забыть ту историю с часами. Это ведь от них коробочка? – спросил он.

– Не знаю, наверное, – ответил я. – Я тем вечером в темноте и суматохе не успел разглядеть название фирмы.

– Ладно! Давай решим так, – подумав, предложил участковый. – Ты сейчас поедешь со мной, и там мы во всем разберемся.

– Хорошо! Только надо жену предупредить, чтобы не волновалась, да и снасти мои домой закинуть – не тащиться же с ними!

– Согласен! Пошли! – ответил он, и мы с ним потихоньку покинули собрание, чего никто не заметил.

Глава 21

Маша. Общение с духами принесло неутешительное известие

Я нервно мерила шагами наш участок, потому что в доме мне не сиделось. А что мне, скажите на милость, оставалось думать и делать, когда Сашка забежал домой на минутку, бросил лодку с удочками и торопливо сказал, что, мол, уезжает с участковым. Растерявшись в первый момент от такого известия, я все-таки успела спросить: «Зачем?» На что муж быстро объяснил, что он нашел похищенные вещи, но милиционер попросил его никому не говорить об этом и об их поездке тоже, а потом проворно скрылся из виду, бросив напоследок, что вернется поздно, а может, и завтра утром.

Уже когда он ушел, я призадумалась: мужа, чтобы сообщить ему о появлении блондинки, я искала довольно долго, но так и не нашла, домой Сашка заходил один, и никакого участкового я не видела, так что проверить слова мужа не могла. Да и потом, что это за ночные бдения в милиции? Если его за что-то задержали, то он не стал бы от меня это скрывать – я бы хоть адвоката тогда толкового нашла, есть знакомые. А если его не задержали, то что он собирается делать всю ночь в участке? И в участке ли? А вдруг, пока я ходила, Сашка успел встретиться с блондинкой и договориться о свидании? Но он ушел в том, в чем был, то есть в обычном дачном виде! Хотя разве для секса это важно?! Окончательно решив, что муж теперь уж мне точно изменяет, я быстро переоделась и собралась поехать в Салтыковку, чтобы проверить все на месте, и если его там не окажется, то я... Да убью я его собственными руками – и совесть меня мучить не будет!

В таком решительном настроении я направилась к нашей машине, когда меня окликнул мужской голос:

– Простите, вы Мария?

Повернувшись, я увидела симпатичного мужчину, по виду ровесника мужа, в джинсах и легкой футболке, поверх которой была накинута ветровка. Он представился:

– Я Павел, однокашник Саши. Это я вам сегодня звонил, и вы разрешили мне приехать.

– Здравствуйте, – ответила я, стараясь не показать, что здорово расстроена его появлением – о том, что он собирался приехать, я за всеми своими тревожными мыслями уже успела забыть, а теперь срывалась еще и моя поездка с целью поимки мужа на месте преступления. – Проходите! – пригласила я его, показывая на калитку.

– А Саша дома? – спросил он.

– Задерживается, – туманно ответила я. – Наверное, увлекся рыбалкой. – Не говорить же ему, что муж якобы в милиции. – Сотовый он с собой в таких случаях никогда не берет, так что я не могла сообщить ему о том, что вы приедете, но это неважно – я и сама смогу вам все рассказать.

Мы с ним прошли в дом, я заварила чай, и мы, сев за стол, начали обсуждать необычайные происшествия в нашем поселке. Павел слушал меня очень внимательно и, в отличие от мужа, не комментировал насмешливо или язвительно мои слова о том, что это буянил барабашка. Когда я закончила, он, подумав, сказал:

– Мария! Я вас, должно быть, разочарую, но ко всем этим неприятностям никакие потусторонние силы отношения не имеют. Все гораздо более прозаично и имеет реальное объяснение – это какое-то живое существо.

– Не могу с вами согласиться, – вежливо ответила я.

– Я понимаю, что вам нужны доказательства, – покивал он и спросил: – Скажите, вы машину после того происшествия не мыли?

– Нет, – ответила я.

– Это замечательно! – обрадовался Павел. – Раз все дверные замки были закрыты и безобразник влез туда через люк на крыше, то там обязательно должны остаться его следы. Давайте пройдем к вашему автомобилю, – предложил он. – И не найдется ли у вас какого-нибудь стула, чтобы мне до люка добраться?

Мы взяли основательный табурет – Павел был мужчина не худенький – и вышли из дома. Около машины он сначала влез на табурет, достал из кармана ветровки лупу и принялся изучать следы на крыше, причем что-то даже оттуда снял и аккуратно положил в прозрачный пакетик, а потом, когда я открыла машину, стал рассматривать ручку ручного тормоза и с помощью клейкой ленты снял с нее отпечатки пальцев.

– Ну, вот! – сказал он, когда закончил осмотр, и показал мне пакетик. – Видите эти волоски? Могу вас заверить, что они ни в коем случае не могут быть человеческими. Это шерсть животного.

– Между прочим, черти тоже мохнатые! – заметила я.

Сашка бы после этого точно взбесился и не меньше получаса подтрунивал бы надо мной, а вот Павел и бровью не повел, а просто сказал:

– Я, с вашего позволения, возьму их с собой на исследование. А вот если бы мне еще удалось рассмотреть царапины на спине у вашей соседки, то это было бы просто здорово.

– Думаю, что это нереально, – уверенно ответила я.

– Ну, нет так нет, – согласился он. – Мне и этих волосков хватит, чтобы определить, что это было за животное.

– Ну, конечно, животное! – иронично воскликнула я. – Только непонятно, где вы видели животных, которые умеют фотографировать и не боятся огня?

– Вот увидите, что и этому найдется объяснение, – не поддавшись на провокацию, спокойно ответил он.

Он собрался было уже уходить, не дождавшись Сашки, потому что получил все, за чем приезжал, когда около нашей калитки появился Бородавкин со своим мешком на плече. И вот тут впервые невозмутимый доселе Павел вытаращил глаза – вид ведуна его явно ошеломил. Иван Иванович поздоровался со мной без тени смущения, как будто ничего и не было, а вот я почувствовала себя в его присутствии довольно неудобно.

– Машину пришлось у ворот оставить, потому что ваш сторож ее на территорию не пропустил. Говорит, что у него приказ такой от председателя вашего кооператива, потому что тут у вас воры завелись. Эх, знал бы этот темный человек, что от таких воров, как у вас, никакие замки с заборами не помогут.

– Простите, вы тоже верите в потустороннее происхождение местного хулигана? – спросил Павел.

– Как же не верить, если это нечистая сила и есть! – уверенно ответил Бородавкин.

– Вы, видимо, специалист в этой области? – поинтересовался Павел.

– Член-корреспондент Академии наук, – важно сообщил ему Иван Иванович.

– Каких наук? – без тени насмешки, а, наоборот, очень вежливо уточнил Павел.

– Паранормальных, – вынужден был ответить Бородавкин, на что Павел и глазом не повел.

Убедившись, что над ним тут никто не будет издеваться – Сашки-то не было, – ведун торжественно возвестил:

– Дело твое, Маняша, настолько сложное, что я сегодня выходил в астрал и просил помощи у высших сил. И они открыли мне истину!

– И что же они вам рассказали? – с интересом спросила я.

Он печально вздохнул и ответил:

– Женщина в белом, с которой я в прошлый раз общался, сознательно обманывала меня. Но делала она это из самых лучших побуждений. – Он прошел и сел на Сашкино место под деревом, а потом начал повествовать: – Дело в том, что в этих местах находилось святилище времен антов.

– Кого? – быстро переспросил Павел, и я увидела, что он прикрыл глаза, чтобы никто не смог увидеть и понять, что он в этот момент чувствовал и думал.

– Антов! – выразительно повторил Бородавкин.

– Да-да! Я где-то читал, что они именно тут и жили, – с самым серьезным видом подтвердил Павел.

– Тут до сих пор обитают их духи, которые мстят людям за то, что они потревожили их покой, – напевно продолжил Иван Иванович. – А ведь тут не то что землю копать нельзя, здесь и находиться долго вредно, потому что у людей меняется и разрушается защитная аура, они начинают болеть, теряют сон, зрение, слух, лысеют. Да вот вы сами посмотрите!

Он достал из мешка и, поставив на землю, включил три небольших приборчика, на экранах которых бились, как в конвульсиях, стрелки.

– Простите, а что измеряют эти приборы? – вежливо поинтересовался Павел.

– А ты кто по специальности будешь? – вопросом на вопрос ответил Бородавкин.

– Я биолог, – объяснил Павел.

– Чего же тогда время терять-то, – отмахнулся Иван Иванович. – Все едино же не поймешь, а если и поймешь, то не поверишь!

– Ну, может быть, вы все-таки снизойдете до меня, темного, и просветите? – не удержался от иронии Павел.

– Шут с тобой! Только объяснять я ничего не буду, а покажу, если будешь тихо себя вести, – согласился Бородавкин.

– Как лабораторная мышь! – прижав руку к груди, согласился тот.

Ведун повел нас в дом и начал ходить с одним из своих приборчиков по кухне, веранде, где тщательно изучил старое драное кресло с лежавшей на нем подушечкой-думкой, заглянул и в туалет, не пропустил и нашу с мужем комнату, где даже залез под кровать. Потом он сообщил нам, что установил связь с духами и сможет с ними теперь пообщаться.

– А они нам скажут, что здесь происходит? – спросила я.

– Да! Но сначала они приказывают нам выйти в сад и оставить в этой комнате окно открытым, – шепотом сказал Иван Иванович и, почтительно кланяясь почему-то нашей кровати, попятился к выходу.

Мы вышли в сад и сели за стол, который стоял как раз напротив открытого окошка. Бородавкин достал из своего мешка обычную общую тетрадь и карандаш, а потом разрешил:

– Теперь, Маняша, можешь задать свой вопрос, а я мысленно передам его духам.

– Хорошо! – сказала я и не без трепета душевного спросила: – Кто вы?

Иван Иванович сосредоточился, даже нахмурился, и тут из комнаты раздалось непонятное постукивание, чем-то напоминавшее азбуку Морзе.

– Что это? – удивилась я.

– Язык древних антов, – объяснил Бородавкин и, схватив карандаш, начал быстро писать что-то на листке, а потом стал переводить: – Я хранитель места, – заунывным голосом говорил он. – Здесь находилась и сейчас находится подземная пирамида нашего древнего племени, и только ее вершина ненамного возвышалась над землей. В этой пирамиде, этом святилище жило наше божество, которому мы молились, а также служившие ему жрецы. Через вершину этой пирамиды божество принимало космические лучи и общалось с высшими силами – нашими наставниками, ведущими нас по единственно верному пути к совершенству и достижению всемирной гармонии, а потом передавало эти советы нашим жрецам. Но ересь поселилась в сердцах некоторых антов, восстали они против жрецов, и высшие силы жестоко покарали наше племя, истребив его, а вершина была разрушена, и так прервалась наша связь с космосом. Неупокоенные души антов до сих пор скорбят о том, что вершина пирамиды, с помощью которой они могли бы воззвать к высшим силам и умолить их вернуть нашему племени былую милость и возродить его, разрушена, и мстят тем, кто это сделал. Они мстят людям, которые здесь живут, строят здания, которые еще больше закрывают нашу пирамиду от космических сил, и копают священную землю антов, оскверняя ее неугодными нашему божеству растениями. Если их первые предупреждения не будут услышаны и правильно истолкованы людьми, то они перейдут к более жестоким мерам и нашлют на людей проклятия, которые уничтожат их, их дома и их посевы. Таким образом, они расчистят землю, чтобы вершина подземной пирамиды снова приблизилась к поверхности и их молитвы, ничем больше не задерживаемые, достигли слуха высших сил.

Некоторое время мы молчали, причем Павел, опустив глаза и крепко сжав губы, усиленно изучал траву у себя под ногами – наверное, искал остатки бывшей здесь некогда пирамиды или следы жизнедеятельности древних антов. Я же сидела, потрясенная до глубины души, и просто не знала, что и сказать. И тут с веранды потянуло дымом. Павел очнулся первым и, отважно бросившись туда, выбросил в сад раньше лежавшую на кресле подушечку-думку, которая ярко горела. Потом он выбежал обратно и бросился тушить ее, но это оказалось не так легко сделать.

– Словно напалмом ее облили! – зло бормотал Павел, затаптывая огонь.

При виде такой ясно зримой картины нашего безрадостного будущего мне вспомнилась летающая головня из костра, и я залилась слезами – выхода не было, нам нужно было срочно отсюда уезжать.

– Как же мы теперь с Сашей без дачи будем? – рыдала я.

– Не расстраивайся, Маняша! – успокоил меня Бородавкин. – Духи подскажут выход! Я сейчас их спрошу!

Он снова сосредоточился, и в ответ на его мысли из дома донеслось постукивание. Когда оно закончилось, Иван Иванович перевел:

– Увы, Маняша! Уйти вам отсюда все-таки придется! Но поскольку ты с мужем ни в чем не виновата, то духи предлагают следующий выход. Они сказали мне, что есть только один человек, который сумел вступить с ними в контакт и этим заслужил право находиться на священной земле антов и общаться с ними, – это я. Они предлагают тебе поменяться со мной дачами. Моя, конечно, будет поменьше, да и от Москвы подальше, но зато там удивительно благотворная аура! Подумай об этом, Маняша! А то как бы беды не было! Вот ты послушай, что духи говорят!

И снова раздалось постукивание.

Глава 22

Саша. Позорное изгнание Бородавчатого

Весь день я провел в милиции, причем даже не в Салтыковке, а в райотделе Боровска, куда меня отвез участковый. Там эксперты, изучив похищенные вещи, обнаружили, что кроме моих отпечатков пальцев и отпечатков, видимо, хозяев на всех этих вещах присутствуют еще одни, то есть вора. Затем мы, то есть я, следователь и участковый, поехали в наш поселок. К моему удивлению, ворота были уже закрыты, и на них висел новый большой замок, ключа от которого у меня пока не было. Нам пришлось довольно долго стучать в окно сторожки. Пока оттуда не вышел в стельку пьяный – на моей памяти первый раз в таком невменяемом состоянии – Юрич.

– Ага! И сюда добрались, барабашки проклятые! – заплетающимся голосом возопил он.

– Юрич! Посмотри на меня внимательно, – попросил я. – Это я, Саша! Сфокусируй на мне свое зрение!

Глаза сторожа фокусироваться отказывались наотрез, и я принялся уговаривать его.

– Юрич! Посмотри, кто со мной! Это дяденьки из милиции! – как маленькому, втолковывал я. – Причем не только из деревни, но и из райцентра! Открой представителям власти, пожалуйста!

Силы свои я переоценил, потому что до Юрича было уже не достучаться, и он, когда ему надоело меня слушать, грозно заявил:

– Кыш отсюда, нечисть! А то я сейчас с ружьем как выйду!

Я подумал, что вряд ли он сможет его даже со стены снять, а участковый спросил:

– У него действительно есть ружье? Как бы этот алкоголик дел не натворил!

– Да оно у него пневматическое, – отмахнулся я.

– Ладно! Пусть проспится, а потом я с ним поговорю! – твердо заявил участковый. – Так поговорю, что он больше капли в рот не возьмет!

Честно говоря, я сильно сомневался в том, что увещевания милиционера произведут на нашего сторожа столь благотворное воздействие, но ничего не сказал – чего воздух впустую перемалывать? Юрич у нас круглосуточно в полсвиста, но норму свою знает и в течение дня поддерживает, а то, что он сейчас в таком непотребном состоянии, так это вполне объяснимо – председатель ему, наверное, хорошенько всыпал за ротозейство, вот он и расстроился.

– Черт с ним! – решил следователь. – Мы до вашей дачи и пешком дойдем, а машину тут оставим.

– Надеюсь, что на нее, со спецсигналами и мигалками, нечисть не покусится, – без особой уверенности сказал я и посоветовал: – Только вы уж все окна и двери закройте, потому что прецедент был. – И вздохнул.

Мы втроем прошли по непривычно тихим улицам нашего дачного поселка – обычно в это время у нас всегда было довольно шумно, но сейчас все попрятались, испугавшись навалившихся на наш кооператив бедствий. Когда мы уже подошли к нашей калитке, я услышал на участке голос Бородавчатого и сделал своим спутникам знак, чтобы они остановились и не разговаривали, а сам прислушался.

– Они предлагают тебе поменяться со мной дачами. Моя, конечно, будет поменьше, да и от Москвы подальше, но зато там удивительно благотворная аура! Подумай об этом, Маняша! А то как бы беды не было! Вот ты послушай, что духи говорят! – И тут раздалось непонятное постукивание.

«Так! – гневно подумал я. – Охмуреж продолжается!» – И толкнул калитку. При виде нас сидевшие под деревом люди в первый момент замерли, и постукивание тут же прекратилось, а потом Павел радостно воскликнул:

– Привет, Санька! Как хорошо, что я тебя дождался!

До этого явно расстроенная Маруся радостно мне заулыбалась, а вот ведунец при виде участкового – тот был в милицейской форме – почувствовал себя откровенно неудобно.

– Ну, что вы выяснили? – воскликнула жена.

– Мы обнаружили все украденные на дачах вещи, – веско заявил участковый.

Вообще-то нашел их я, но раз он решил присвоить этот подвиг себе, то я не против – жалко мне, что ли?

– А на них мы нашли очень странные отпечатки пальцев, – продолжил следователь.

– Можно посмотреть? – тут же вскинулся Павел.

– Это Павел, мой бывший однокашник, кандидат биологических наук и почти что уже доктор, – представил его я.

– Смотри не сглазь! – шутливо предупредил он меня.

– Я специально связался с ним и отправил ему те следы животного, которые сфотографировал в доме Максима, – объяснил я милиционерам и спросил у Павла: – Ну, что тебе удалось выяснить?

– Пока я только снял отпечатки пальцев с ручного тормоза в вашей машине и нашел несколько волосков, явно принадлежащих животному, но никак не человеку, – ответил он.

– Ну, раз вы специалист, то посмотрите вот на это, – протянул следователь, протягивая Павлу лист бумаги, на который мы отксерили снятые с вещей отпечатки. – Отпечатки какие-то странные, маленькие, словно у ребенка.

– Навскидку не скажу, что это одни и те же, но похоже, – сказал Павел, посмотрев на лист. – Если вы мне его дадите, то я покажу его своим коллегам, и тогда они точно скажут, что это за существо – я ведь все-таки специалист по флоре, а не по фауне. На мой взгляд, это следы очень крупного енота-полоскуна, но я могу и ошибаться.

– Да берите, – разрешил следователь. – Только, если можно, выясните это побыстрее, потому что для нас это очень важно. А то в этом поселке уже начали вовсю ходить слухи о бесчинствующих потусторонних силах и прочей чертовщине.

Только он это сказал, как из нашего дома послышалось чье-то гнусное визгливое хихиканье, а потом в окно вылетела небольшая коробочка и упала прямо к ногам следователя. Не успели мы оправиться от неожиданности, как из дверей дачи вылетело что-то красное и мигом скрылось из виду между деревьями.

– Опять красный черт! – со страхом сказала Маруся. – Только вы его позвали, как он появился!

– У меня с ним прямо-таки полное взаимное согласие и нежная дружба! – язвительно бросил следователь.

Он поднял коробочку, крышечка которой от удара о землю отлетела, и мы, собравшись вокруг него, увидели внутри какой-то механизм.

– Что это? – спросила жена.

– Да у моего сына в радиоуправляемой машинке такое же устройство стоит, – задумчиво сказал он. – Вот смотрите! Это батарейка и реле с молоточком.

Следователь прижал контакт пальцем – и тут же раздалось постукивание, которое мы все только что слышали, стоя за калиткой. Милиционер очень неласково посмотрел на Бородавкина и потребовал:

– А ну-ка, покажите мне то, что вы прячете в левой руке!

Ведунец Бородавчатый задергался, но ладонь все-таки разжал – там у него лежал какой-то маленький прибор.

– Вот вам и разгадка таинственного стука от высших сил! – рассмеялся следователь. – Это же передатчик, с помощью которого он приводил в действие свой нехитрый механизм! Стоило ему нажать кнопку, как раздавался стук! Сам спрашивал – и сам отвечал!

– Наверное, он это подсунул, когда у нас в комнате под кровать лазил! – воскликнула жена.

– Ох, погубит тебя когда-нибудь твоя доверчивость, Маруся! – покачал головой я, а она смущенно потупилась.

– Ваши документы! – потребовал участковый.

Бородавчатый протянул ему то же удостоверение, что и мне, но милиционер только отмахнулся:

– С продаваемой в переходах метро продукцией я хорошо знаком и пачкать руки об нее не собираюсь! Предъявите нормальные документы – или ночевать будете в «обезьяннике»!

Бородавчатый понял, что шутки кончились, и протянул ему водительские права.

– Так, Бородавкин Иван Иванович. Вот уж фамилия вам досталась, точно в кон! Какой человек, такая и фамилия!

Следователь тут же достал сотовый и позвонил к себе на службу:

– Привет, это я. А пробей-ка ты мне по базе данных некоего Ивана Ивановича Бородавкина, год рождения, – он заглянул в права, – 1963-й, и перезвони!

Ведунец заелозил на месте, но деваться ему было некуда – права-то были у участкового, да и любая попытка смыться была бы расценена как признание собственной вины. Павел дружески мне подмигнул и сказал:

– Знал бы ты, Санька, каких трудов мне стоило не расхохотаться в лицо этому шарлатану, слушая его бредни. Господи! Неужели находятся люди, способные поверить такому проходимцу?

Это был не то что камешек, это была железобетонная плита в огород моей благоверной, которая, услышав это, возмущенно вскинула голову и гневно глянула на Павла, а потом на меня, явно ожидая, что я тут же брошусь ее защищать, но я в ответ на это только улыбнулся – и она обиженно от меня отвернулась. Вскоре зазвонил телефон следователя, и он, выслушав своего собеседника, сказал нам:

– Оказывается, гражданин Бородавкин, бывший сантехник из Тверской области, личность известная. Когда жена выгнала его из дома за постоянные походы налево, он перебрался в Москву. Здесь он устроился по специальности в одно домоуправление, которое выделило ему служебную жилплощадь в подвале, и начал в дневное время трудиться по прямому назначению, а в свободное – народ дурить, шаман недоделанный! А в прошлом году этот доморощенный экстрасенс уже попадал под следствие по делу о мошенничестве. Он внушил одной недалекой гражданке, что у нее в квартире нечистая сила завелась, и убедил ее продать квартиру за полцены заинтересованному лицу. Хорошо, что ее родственники вовремя спохватились, заявили в милицию, и сделка была признана судом недействительной, а этот прохиндей проходил тогда, к сожалению, только как свидетель. А теперь вот принялся за старое и, как я понял, стращая нечистой силой и прочим бредом, уговаривал вас, – он повернулся к Марусе, – поменяться с ним дачами. А вот дачи у него, между прочим, нет! Или ты ее у кого-нибудь аналогичным макаром уже заполучил? – обратился он к Бородавчатому.

– Я... Да... Вы понимаете... – екал и мекал ведунец, но ничего толком сказать так и не смог.

– Пшел вон! – рявкнул на него участковый. – И если я тебя, мразь такую, еще хоть один раз на своей делянке увижу, то посажу с превеликим удовольствием!

– За что? – испугался Бородавчатый.

– Был бы человек, а уж статью мы ему подберем! – многообещающе сказал следователь.

Забрав свой мешок и якобы приборы, ведунец вылетел с нашего участка с такой скоростью, что только его и видели.

– Ну, я теперь скажу Светке все, что я о ней думаю! – зловеще пообещала жена, но, тут же спохватившись, спросила: – А как же загоревшаяся подушка?

– Думаю, что это был какой-то специальный состав, – пожал плечами Павел. – Этот мерзавец незаметно плеснул его, а потом от соприкосновения с воздухом началась невидимая глазу реакция и произошло самовозгорание.

– Точно! Я вспомнила, что он довольно долго около нее проторчал со своим прибором, – вспомнила жена.

– Теперь остается выяснить, кто же нам помог его разоблачить и выбросил коробочку из окна, гнусно при этом повизгивая, – сказал я.

– Как это кто? – воскликнула Маруся и уверенно заявила: – Конечно, мой барабашка! Он опять пришел ко мне на помощь в самый нужный момент!

Павел с большим сочувствием посмотрел на меня и вздохнул, а мне ничего не оставалось, как вздохнуть в ответ. А вот следователь был настроен более решительно и заявил:

– Ничего! Выясним! Чудес для милиции не бывает!

Глава 23

Маша. О, муки ревности!

Проснулись мы поздно, потому что засиделись вчера допоздна. После ухода милиционеров мы еще пообсуждали новое происшествие, причем я упирала на то, что меня спас мой барабашка, а вот Сашка с Павлом, которого мы пригласили остаться ночевать, пусть и на раскладушке – ну не ехать же на электричке в Москву в такую позднюю пору, мало ли что приключиться может? – только переглядывались, но мои слова никак не комментировали, потому что все равно ничего не смогли бы доказать.

Ночь прошла на удивление спокойно, и теперь я готовила завтрак, а мужчины устроились в саду и, что-то активно обсуждая, копались в Интернете. За едой мы продолжили вчерашний разговор о сложившейся в нашем поселке непростой ситуации, и мужчины выдвигали самые разные предположения по поводу вида и сущности местного вредителя – а на мой взгляд, так спасителя. Я же только иронично улыбалась, слушая их, – моего мнения они поколебать все равно не смогли бы.

Когда мы поели, Павел попросил мужа подбросить его до станции, но Сашка вдруг почему-то предложил отвезти его прямо в Москву, чем сильно меня удивил. Ладно бы они давно не виделись и хотели поговорить, так ведь все утро о чем-то болтали! Мужа своего я уже давно изучила от и до – не первый год жили вместе – и сразу же поняла, что он что-то темнит, неспроста он в город собрался. Требовать от него объяснений в присутствии постороннего человека я, конечно же, не захотела, потому что мне хватало и тех сочувственных взглядов, которые бросал Павел на моего мужа, когда я начинала говорить о барабашке, так что я не могла позволить, чтобы друг моего мужа считал меня не только дурой, но еще и скандальной особой. Вот мне и пришлось смириться, но я твердо решила, что по возвращении Сашки устрою ему разбор полетов – слишком уж много вопросов у меня к нему накопилось.

Сашка с Павлом уехали на нашем мини-вэне, а я, перемыв посуду, отправилась к грядкам и занялась прополкой, рассуждая параллельно о том, что же забыл в Москве мой благоверный. Я подъезжала к этой проблеме то с одного бока, то с другого и в конце концов пришла к заключению, что без блондинки здесь не обошлось, а это значит, что у Сашки с ней все-таки что-то было. С никогда не подозреваемым в самой себе моральным мазохизмом я сравнивала себя и ее, и это сравнение было отнюдь не в мою пользу. Окончательно расстроившись, я решила для успокоения выпить кофе и пошла в дом. Я ждала, пока поднимется пена в турке, и в задумчивости оглядывала веранду. И вдруг... Вдруг я увидела, что платье блондинки исчезло! Я бросилась его искать – ведь только что тут лежало, но его нигде не было. Я вдруг как-то обмякла и опустилась на стул, руки плетьми рухнули вниз, и у меня не было сил даже выключить газ, когда пошла пена. Раздалось шипение, и по комнате поплыл запах горелого кофе. С огромным трудом я протянула руку и выключила газ – мне было уже не до кофе! «Ну вот я и дождалась! – с горечью подумала я. – Сколько раз утешала своих подруг, которые застукали своих мужей на измене, но никогда не верила, что это может случиться со мной! А вот случилось! Никого и ничего не стесняясь, мой муженек тайком взял эту тряпку, чтобы отвезти своей любовнице, правда, непонятно, зачем ей это дранье, но это и неважно! Важен сам факт!» Я сидела, отупевшая от горя, и представить себе не могла, как же я теперь буду жить!

Из этого состояния умственного, морального и физического оцепенения меня вывела Лариса, появившаяся на веранде счастливая, веселая и с огромной коробкой роскошных конфет.

– Ой, Маруся! Ты не представляешь, что было! – затарахтела она прямо с порога. – Сережа так на меня орал, так орал! Мы с ним чуть-чуть совсем не разругались! Даже в разных комнатах спали! – трагически и шепотом сообщила она. – А вчера он собственными глазами увидел, как из вашего дома красный черт выскочил! Он прямо глазам своим не поверил!

– Так и было, – тусклым голосом подтвердила я.

– Вот и я ему сказала, что зря он на нас троих тогда напраслину возвел. Маруся, веришь, он на коленях у меня прощения просил, – захихикала она. – Рухнул на колени и чуть не заплакал, говорил, что не пережил бы, если бы я ему изменила!

– А у нас он прощения попросить не хочет? – невесело усмехнулась я. – Прийти и сказать: «Спасибо, Саша, что спас мою жену от нечистой силы!»

– Маруся! Он обязательно придет! – торопливо заверила меня Лариса. – Просто Сереже очень стыдно, что он второй раз так плохо о вас подумал, и он не знает, как смотреть вам в глаза после этого. Но он обязательно перед вами извинится! – Тут она не удержалась и похвалилась: – А он мне машину подарил, чтобы я его простила! Сегодня утром пригнали! Пошли покажу!

Без всякого интереса я поднялась и вышла вслед за ней в сад, откуда через забор был виден явно подержанный «Фольксваген Гольф».

– Это ничего, что он «бэушный», – торопливо заявила Лариса. – Права-то у меня есть, но я никогда толком не водила, так что на первое время он мне в самый раз, не обидно будет, если стукнут.

– Я очень рада за тебя, – вздохнула я.

Тут она, очнувшись от своего безмятежного счастья, внимательно на меня посмотрела, а потом решительно подхватила под руку, затащила обратно в дом, усадила в кресло и жестко потребовала:

– А ну колись, что у тебя приключилось! На тебе просто лица нет! С мужем поссорилась?

– А! – отмахнулась я.

– Мы с тобой подруги или нет? – возмутилась она. – Вы меня столько раз выручали, так, может, и я сейчас тебе чем-то помогу! Рассказывай давай!

Мне было очень стыдно и неудобно выносить мусор из нашей избы, но и желание излить кому-то душу было не менее сильным, а никого из близких подруг рядом не было. Плакаться же кому-то по телефону – дело совершенно бесполезное, потому что мало ли чем в этот момент твоя собеседница занята. Вполне может красить ногти, и ее гораздо больше твоих душевных терзаний занимает мысль о том, ляжет ли лак ровно или нет. И, немного поколебавшись, я рассказала Ларисе все о Сашке и блондинке, не умолчав при этом и о своих предположениях по поводу их отношений.

– Вот и думай теперь, куда и к кому поехал Сашка! – заключила я. – Скорее всего, именно к этой стерве, потому что никаких дел у него в Москве нет!!

– Господи! – с огромным облегчением воскликнула Лариса. – А я-то уж думала, что ты его на ней застукала! Чем себя накручивать, лучше все проверить!

– Но как? Я же даже не знаю, кто она, – возразила я.

– Нашла проблему, – фыркнула она. – Ты же сама сказала, что он все утро что-то в Интернете искал, вот и посмотри, что именно его интересовало! Глядишь, и на след этой стервы выйдешь!

– Лора! Но я никогда Сашку не проверяла! – испугалась я.

– Все когда-то бывает впервые! – одновременно философски и очень настойчиво ответила на это она и потребовала: – А ну, включай компьютер!

И тут я, доведенная до отчаяния, хоть и мучаясь угрызениями совести, сделала то, что не делала раньше никогда, – полезла в ноутбук мужа и начала открывать последние файлы, которые Сашка скачивал из Интернета. То, что я нашла, не просто укрепило мои сомнения, но даже подтвердило их, потому что я увидела в компьютере фото блондинки в цирковом наряде, который практически ничего не закрывал, и с короткой подписью «Цирковая артистка Клаудиа Алмазова-Златогорская, супруга знаменитого укротителя тигров Арнольда Алмазова-Златогорского, подготовила к новому сезону потрясающую программу, с которой собирается гастролировать по стране». Тут же была и фотография мужественного смуглого красавца-брюнета, того самого укротителя Арнольда.

– Что-то тут не так! – с сомнением в голосе сказала Лариса. – Бабенка-то замужем! И мужик у нее ничуть не хуже твоего Саши, а на мой взгляд, так даже лучше. Прости великодушно, но мне всегда нравились брюнеты.

– Тем хуже для Сашки, – чуть не зарыдала я. – Если этот Арнольд узнает, что жена ему изменяет, то он же Сашку убьет, а потом своим хищникам скормит!

– Погоди реветь! – строго сказала Лариса. – Давай дальше смотреть! Может, там еще что-нибудь интересное будет!

А дальше шла скачанная афишка с указанием-схемой, как проехать к недавно развернутому на окраине столицы цирку шапито, где среди выступающих значились имена мужа и жены Алмазовых-Златогорских. Реклама была такая безграмотная, что я даже поморщилась.

– Нет, ну ты послушай, Лариса, что здесь написано, – несмотря на трагизм ситуации, возмутилась я. – Ну, кто так сочиняет? – И прочитала вслух: – «Безумно интересная программа, в которой каждый зритель найдет номер на свой вкус! Веселые клоуны! Гибкие, как змеи, акробаты! Жонглеры-виртуозы! Дрессированные животные! Бесстрашные укротители диких зверей! Приходите! Приходите!! Приходите!!! И вы не пожалеете!»

– Маруся! Неужели ты способна сейчас думать о такой чепухе? – возмутилась Лариса.

– Но ведь совершенно по-идиотски написано! – воскликнула я.

– Господи! – простонала она. – У нее мужа уводят, а она черт знает о чем думает! Ведь ясно же, что он именно к этой Клавке и поехал, раз даже схему изучил, как туда добраться! И погоди расстраиваться раньше времени! Мужики все одинаковые – им только ноги выше колен покажи, так они уже готовы за ними на край света бежать! Да только кто бы их отпустил?

– Что же делать? – растерялась я.

– Как что? – удивилась она. – Ехать туда и брать твоего муженька с поличным, чтобы не отвертелся, а потом уже дома объяснять ему, что к чему!

– Да на чем ехать, если он нашу машину забрал? – воскликнула я.

– На моей! – удивляясь моей тупости, почти крикнула она. – Подруги мы или нет?

– Подруги! – согласилась я.

– Вот и поехали! – решительно заявила она, вставая. – Ты пойми, Маруся, если это дело вовремя не пресечь, то потом уже поздно будет!

– Лора! Но это как-то некрасиво... Выслеживать... – лепетала я, пока она тащила меня в комнату, чтобы я переоделась.

– Некрасиво будет ходить с опухшей рожей после того, как ты ночами будешь в подушку рыдать! – отрезала она. – Такие мужики, как твой Сашка, на дороге не валяются! Другого не найдешь, так что держись за него двумя руками! А то со своей мягкотелостью и интеллигентностью упустишь его и потом не вернешь!

Под ее бдительным присмотром я переоделась и заперла дачу, а потом мы сели в ее «Фольксваген» и отправились в Москву. Чувствовала я себя очень неловко и, глядя на то, как неуверенно и медленно Лариса ведет машину, мысленно надеялась, что когда мы доберемся до места, то уже никого не застанем. Одно дело – изводить себя подозрениями, и совсем другое – лично убедиться в их реальности. А вот этого я боялась больше всего.

Глава 24

Саша. Это называется: пошел по шерсть, а вернулся стриженым

Высаживая Павла возле станции метро, я еще раз попросил:

– Будь другом! Выясни поскорее, кому принадлежат эти отпечатки, а то сам видишь, что у меня в семье творится. Если так и дальше пойдет, то Маруся точно с катушек съедет!

– Да я уже понял, что этот заскок у нее всерьез, – вздохнул он. – Перед ней откровенный шарлатан, а она внимает ему, как богу! Хорошо, что ты с милицией вовремя появился, а то остались бы вы без дачи.

– В том-то и дело! И теперь неизвестно, какого еще проходимца ей придет в голову к нам пригласить, так что ты уж поспеши! – снова попросил я.

– Не волнуйся, сегодня же ребят напрягу, и они быстренько все выяснят, – твердо пообещал он.

Зная, что Пашка слов на ветер не бросает, я немного успокоился и отправился к разбитому на окраине Москвы цирку шапито, и, чем ближе я к нему подъезжал, тем больше крепла во мне решимость расставить все точки над «i». Подъехав к довольно хлипкому забору, ограждавшему сам цирк и стоявшие рядом вагончики артистов и клетки с животными, я вышел из машины, захватив с собой пакет, в который заранее положил платье блондинки, и направился было на территорию. Однако был остановлен бдительным охранником:

– Ты куда это собрался?

– Мне надо поговорить с Клаудией Алмазовой-Златогорской, – объяснил я.

– А ты кто? Как ей передать?

– Скажите, что мы с ней недавно познакомились на даче. Она поймет, – сказал я.

– А Толька? Он-то поймет? – хмыкнул охранник, но лениво поднялся и пообещал: – Попробую позвать, если она не занята.

Он ушел, а я стоял, слушал, как из-за забора доносились рев тигров или каких-то еще хищных животных и визгливые крики обезьян, и одновременно думал, как бы половчее построить разговор, чтобы заставить ее сказать правду. Минут через пять вернулся охранник и сообщил:

– Сейчас придет.

Блондинка действительно появилась довольно быстро, и судя по наряду – на ней были потрепанные трико и выцветшая маечка, – я оторвал ее от репетиции.

– Здравствуйте, Клаудиа, – сказал я.

– Привет! – хмыкнула она.

– Я привез ваше платье, которое осталось у меня в руках, когда вы сбежали с нашей дачи, – объяснил я, протягивая ей пакет.

– Какое еще платье? – вскинула брови она, делая вид, что ничего не понимает.

– Бросьте, Клаудиа! Вы прекрасно понимаете, о чем речь! – сказал я и, достав из пакета платье, продемонстрировал ей. – Между прочим, это вещественное доказательство того, что вы в наше с женой отсутствие незаконно проникали на нашу дачу. И эксперты в милиции, если я туда обращусь, это смогут подтвердить.

– Так ты мне угрожать пришел? – окрысилась она. – А я-то думала, что с повинной!

– Какой еще повинной? – обалдел я. – Я пришел узнать, зачем вы подслушивали разговоры в моем доме, а потом залезли туда и что вы потом делали на дереве!

– Ох, ты мой пупсик! А он не знает! – язвительно воскликнула она таким тоном, что я почувствовал себя круглым дураком – она явно была уверена, что я все знаю. Но что?

– Что я должен знать? – еще больше обалдел я, хотя, казалось бы, больше некуда.

– Ты еще скажи мне, что Димка Тарасов не твой друг и ни о чем тебя не просил! – взбесилась она. – Что он ничего тебе не оставлял?

– Это касается только нас двоих, – возразил я.

– Как бы не так! – уперев руки в боки, заорала она. – Твой Димка вор! И ты ничем не лучше! Так что отдавайте по-хорошему то, что вам не принадлежит, а то ваша дача одной прекрасной ночью сгорит вместе со всеми его долбаными секретами! Тебе ясно?

– Подождите, Клаудиа! – растерянно попросил я. – Я уже ничего не понимаю! Вы залезли на нашу дачу, а мы с Димкой воры? Вы ничего не путаете?

– Кончай из себя святого изображать! – уже вышла из себя она. – С Димкой, когда он вернется, отдельный разговор будет, а вот тебе, если не хочешь тоже под раздачу попасть, лучше быстренько вернуть нам то, что он спер!

– Минутку, Клаудиа! Я прошу вас: успокойтесь и давайте поговорим, как интеллигентные люди! – попытался утихомирить ее я.

– Да это тебе надо волноваться! – рявкнула на меня она.

– Хорошо! – согласился, чтобы не злить ее еще больше. – Я волнуюсь, но не кажется ли вам, что мы говорим о разных вещах и не понимаем друг друга? Словно на разных языках общаемся.

Она мне ничего не успела ответить, и неизвестно, чем бы закончился наш разговор, может быть, мы и сумели бы выяснить все до конца, но тут во дворе появился высокий мужчина, эдакий мачо с хлыстом дрессировщика в руке, в котором я тут же узнал по фотографии в Интернете ее мужа. Он окинул меня очень недобрым взглядом и спросил у жены:

– Это он?

Клаудиа злорадно усмехнулась и кивнула. Я даже не заметил, как это произошло, он вроде бы даже не пошевелился, но его хлыст взметнулся в воздух сам собой, а платье в моих руках оказалось словно бритвой разрезано надвое.

«Вот и поговорили! Вот я и выяснил правду!» – растерянно подумал я.

Глава 25

Маша. А ларчик просто открывался!

Как ни медленно мы ехали – водитель из Ларисы был действительно никакой, – но все же, когда добрались до места, я увидела возле забора наш мини-вэн, а это значило, что Сашка был где-то внутри. Не успели мы остановиться, как из ворот выбежал Сашка с какой-то тряпкой в руках, в которой я по расцветке узнала платье воровки. За ним мчался Арнольд Алмазов-Златогорский с хлыстом в руке.

– Кажется, этот дрессировщик застукал его раньше нас, – с нескрываемым чувством удовлетворения прошептала я. – Будет знать, как по чужим бабам шастать!

– Да уж! Мужчина, судя по всему, темпераментный и в ревности должен быть страшен, – поддержала меня Лариса. – Ты смотри, как он хлыстом размахивает! Того и гляди попадет по Саше!

Мой муж несся по дороге, периодически петляя, так что умудрился не получить ни одного удара, который, несомненно, сбил бы его с ног, а уж что было бы потом, не хотелось даже думать.

– Образина! – кричал Арнольд, продолжая гнаться за Сашкой и пытаясь достать его хлыстом, который, касаясь земли, издавал похожий на выстрел звук. – Отдай чужое добро!

Услышав это, мы с Ларисой недоуменно переглянулись, и она растерянно сказала:

– А чего это он Сашу образиной зовет? Муж у тебя очень даже симпатичный!

– К сожалению! – сквозь зубы процедила я и подумала: «Наверное, дрессировщик имеет в виду платье».

Сашка, видимо, тоже так подумал, потому что, не оборачиваясь, бросил через плечо платье, которое, к моему удивлению, разлетелось на две половинки, и побежал дальше. Дрессировщик не обратил на эти тряпки никакого внимания, а только прибавил скорости – и расстояние между ним и Сашкой начало неуклонно сокращаться.

– Ты смотри, какой здоровый! – восхитилась Лариса. – Тренированный, наверное!

– Работа у него такая! – зло бросила я. – Видимо, не в первый раз любовников своей жены вот так гоняет! Баба-то она красивая!

Я посмотрела на Ларису, ища понимания, но она ответила мне осуждающим взглядом и покачала головой:

– Удивляюсь я на тебя, Маруся! Твоего мужа вот-вот убьют у тебя на глазах, а ты довольна, как кот после сметаны! А вдруг ничего и не было? Мы же с тобой толком ничего не знаем! Свечку не держали!

– Так зачем же он сюда поперся? – спросила я.

– А вот спасем его сейчас от этого ревнивца и спросим! – решительно сказала она, заводя мотор.

И тут словно пелена упала с моих глаз, я опомнилась, и в голове пронеслась страшная мысль: «Какая же я сволочь! Я же обещала мужу, что больше никогда в нем не буду сомневаться, чтобы мне ни сказали и ни показали, а сейчас злорадствую, что ему плохо! Какая же я дрянь!»

– Скорее! – заорала я. – Лора! Быстрее!

– А я что делаю! – огрызнулась она, вырулив на тротуар так, что чуть не сбила дрессировщика с ног. Попутно Лариса обложила его через окно таким матом, что я, несмотря на трагизм ситуации, не выдержала и фыркнула.

Перегнувшись назад, я щелкнула блокиратором задней двери и крикнула Сашке:

– Прыгай сюда!

Муж мухой влетел в машину, захлопнул за собой дверь и обессиленно откинулся на спинку, одновременно вытирая пот, который градом катился по его лицу. Лариса рванула с места так, что покрышки взвизгнули. Однако последний удар, который в ярости нанес дрессировщик, все-таки пришелся по заднему стеклу, к счастью, его не повредив.

Через несколько кварталов мы остановились, и я, повернувшись назад, металлическим голосом спросила:

– Ну и какого черта ты поперся к своей любовнице?

– Опять! – простонал он, хватаясь за голову.

– Не опять, а снова! – поправила его я.

– Хорошо! Слушай! – обреченным тоном произнес он и начал рассказывать: – Я еще раньше по номеру «Опеля» узнал, что он принадлежит Анатолию Васильевичу Подноскину в миру, а на арене – Арнольду Алмазову-Златогорскому, но не успел тебе тогда сказать, потому что нас Максим с этим чертовым фотоаппаратом отвлек, а потом я просто забыл. Только я тогда не знал, что Клаудиа его жена, и думал, что она просто взяла у него на время машину. А сегодня утром я в Интернете нашел о них всю информацию и решил поехать сюда, чтобы узнать, что они от нас хотят. Разговаривал я с Клаудией. Между прочим, во дворе и в присутствии охранника, – подчеркнул он. – И, может быть, смог бы выяснить правду, если бы не появился ее муж. Что из этого вышло, вы уже видели!

– Так что же ты мне ничего не сказал? – возмутилась я.

– Как же! Тебе скажешь! – нервно рассмеялся он. – Ты же в последнее время от ревности сама не своя. Кто знает, что бы тебе в голову пришло?

– Ревнует – значит, любит! – назидательно сказала Лариса.

– То-то Маруся столько времени ждала, вместо того чтобы сразу прийти мне на помощь! – язвительно заявил он. – Это она от великой любви! От чего же еще? Любовалась, наверное, глядя на то, как меня этот дикарь, словно лошадь, кнутом гонял! А потом решила, что вдовой ей оставаться рановато, и снизошла до закоренелого грешника! Ловеласа эдакого!

Я залилась краской с ног до головы и не могла выговорить ни слова, но тут мне на помощь пришла Лариса и самым честным тоном сказала:

– Между прочим, это я виновата, потому что за рулем, как ты видишь, сижу я, а водитель из меня более чем посредственный.

– Ну, хоть выскочить и заорать-то вы могли, – резонно заявил Сашка. – Вряд ли Анатолий-Арнольд стал бы так свирепствовать в присутствии свидетелей!

Мы с Ларисой переглянулись и потупились, потому что такая простая мысль даже не пришла нам в голову. Поняв наше, а особенно мое состояние, Сашка не стал нагнетать ситуацию и предложил:

– Надо немедленно позвонить Димке! Он эту сумасшедшую парочку лучше нас знает, вот пусть и объясняет, чего это они за нас взялись!

Но сколько муж ни набирал номер мобильника Тарасова, он не отвечал: то ли он был отключен, то ли вне зоны доступа – черт его знает! – но дозвониться до него мы так и не смогли и тогда решили отправить ему СМС-сообщение, которое будет дублироваться до тех пор, пока не дойдет. Покончив с этим, мы вспомнили о нашей оставшейся возле шапито машине, и Сашка предложил:

– Пойду заберу! А то как бы они на ней свою злость не выместили!

Представив себе, чем это может кончиться, я решительно возразила:

– Ну уж нет! Сиди здесь! Я сама ее пригоню!

– Между прочим, Клаудиа тебя знает в лицо, так что это небезопасно, – предупредил меня муж.

– Думаю, что на женщину у этого дрессировщика рука все-таки не поднимется, – ответила я, выходя из машины, и уже через открытое окно заметила: – Кстати, дорогой! Ты почему-то не подумал, что мы с тобой могли бы поехать к этим мерзавцам вместе, и тогда наше появление не вызвало бы у этого хулигана столь яростной ревности – их двое и нас двое! Глядишь, до чего-нибудь и договорились бы!

Выпустив эту парфянскую стрелу, больше чтобы оправдать себя в своих же глазах, я отправилась выручать наш мини-вэн.

Глава 26

Саша. О вреде добрых дел

В наш поселок мы вернулись только к вечеру, потому что по дороге заехали в хозяйственный магазин, чтобы купить металлическую сетку на окна. Лариса заикнулась было, что решетки были бы надежнее, но я отговорил ее:

– Подумай сама, Лора! Ведь, не приведи господи, пожар приключится, так и сгореть же можно в собственном доме! Нет, сетка на этот случай надежнее, ее и разрезать можно!

– Так ведь и барабашка ее порвать может, а потом в дом залезть! – возразила она. – Нечистая сила еще и не на такое способна!

– Никакого барабашки нет! – отрезал я. – Хватит уже об этом! Подождите совсем чуть-чуть, и я вам твердо обещаю, что реальность окажется не такой романтической и загадочной. Это совершенно определенно какое-то живое существо.

Не знаю, убедил я своих дам или нет, но больше они не возражали, и Лариса тоже купила сетку.

Приехав в поселок, мы разошлись по своим дачам, и Маруся принялась за готовку ужина – проголодались мы от всех этих приключений страшно. Я тем временем набивал сетку на окна. Критически оценив свою работу, я пришел к выводу, что сделал все на совесть, и теперь можно будет жить спокойно. Когда мы собирались сесть за стол, я пошарил в холодильнике и разочарованно сказал:

– Как на грех, никакого спиртного в доме нет, а я забыл купить.

– Да, нам с тобой сейчас не помешало бы! – согласилась жена. – Что тебе, что мне пережить пришлось немало!

– Пойду у Афонина займу, а потом куплю и отдам, – сказал я.

– Не представляю, как ты сможешь разговаривать с этим подонком, – буркнула Маруся. – Мы же с тобой из-за него чуть насмерть не разругались!

– Да ладно тебе! – отмахнулся я. – Надо принимать людей такими, какие они есть, а то придется жить в пустыне.

Я вышел в сад, но быстро вернулся обратно, потому что из моей затеи ничего не вышло – судя по отсутствию «Нивы» на участке, Виктора Петровича дома не было.

– Давай я быстро в Боровск сгоняю, – предложил я. – Там есть круглосуточные магазины.

– Пока ты будешь ездить, все остынет, – резонно возразила жена.

– Ничего! Потом разогреешь! – ответил я и, взяв ключи от машины, собрался уходить, но тут от калитки раздался голос Ларисы:

– Можно к вам?

– Конечно, заходи! – откликнулась Маруся.

Первой у нас на веранде появилась она, а за ней, смущенно потупившись, вошел Богданов. Он потоптался на пороге и, не поднимая глаз, виноватым тоном сказал:

– Мария! Александр! Вы уж простите меня! Ну, словно бес меня попутал! Сам не знаю, что я делал и говорил! Вспомнить стыдно! Вы нам с Лорой столько добра сделали, а я на вас как цепной пес сорвался! А все сволочь Афонин виноват! Позвонил мне тогда и такого наговорил, что у меня в глазах потемнело! Даже не знаю, как сюда и доехать-то смог, ни в кого не вписавшись! Все губы себе от злости искусал по дороге! Думал, что приеду и убью обоих! А на самом деле ты, Саша, мою жену спасал, а я оказался дурак дураком!

– Да ладно вам, Сергей Сергеевич! – мирно сказала Маруся. – Садитесь лучше с нами ужинать!

– Ага! – обрадовался Богданов. – Спасибо! К тому же я не с пустыми руками! – С этими словами он вышел обратно на крыльцо и тут же вернулся с объемистым пакетом. – Вот! От нашего, так сказать, стола – вашему столу!

Женщины начали дружно потрошить пакет, и на столе появились жутко дорогие нарезки различных рыб, колбас и прочих деликатесов, экзотические фрукты, а главное, литровая бутылка виски, что было нам всем сейчас очень кстати. За столом разговор шел обо всем понемногу и по мере убывания спиртного становился все более откровенным. Вскоре речь зашла и о ревности с изменами.

– Ты прости меня, Лора, что я в тебе усомнился, – каялся перед ней пьяный Богданов, и, видимо, не в первый раз, потому что Лариса воспринимала эти словесные излияния довольно спокойно. – Я же тебя люблю! Я и не думал никогда, что так полюбить смогу! Если ты мне изменишь, я больше жить не смогу! Тут же умру!

– Не надо, Сережа! Успокойся! – утешала его она. – Я никогда тебе не изменю! Ты же у меня лучше всех на свете! Ты самый умный! Самый добрый! Самый заботливый! Как же тебя можно не любить? Да мне, кроме тебя, никто не нужен!

– Правда? – вопрошал на это он.

– Конечно, правда! – заверяла его она.

– И мне тоже, кроме Саши, никто не нужен! – заявила крепко захмелевшая Маруся. – Я, когда те проклятые снимки увидела, думала, что с ума сойду! А сегодня, когда муж в город уехал, а я решила, что он к этой стерве отправился, даже жить не хотела! – чуть не расплакалась она. – Хорошо, что Лариса пришла и мне помогла! А то и не знаю, чем бы все кончилось!

– Не ищите, да не обрящете! – назидательным тоном заявил я, пока самый трезвый в этой компании. – Или забыли, что спрос рождает предложение? Вот будете подозревать нас во всех смертных грехах, сами беду и накличете!

– Никогда! – решительно заявил Богданов. – Никогда не буду в тебе сомневаться! – И полез к Ларисе целоваться.

– Саша! Я тебя так люблю! Так люблю! – лепетала окончательно пьяная Маруся. – Я без тебя умру!

– Верю! – самым твердым тоном ответил я, чтобы ее успокоить, и она подлезла ко мне под руку и прижалась.

Одним словом, за столом воцарились всеобщий мир и согласие. Мы так дружно сидели, что не хотелось расходиться, хотя время было уже за полночь. Виски кончился, и Сергей Сергеевич решил сходить домой еще за одной бутылкой, чтобы продолжить застолье. Он до того неуверенно держался на своих длинных ногах, что я, хоть и почувствовал, что к этому моменту тоже здорово хватил лишнего, вызвался его проводить – когда же мужикам спиртного было много? Мы с ним вышли в сад и тут же услышали, что на участке Афонина происходила какая-то непонятная возня, а потом раздался до омерзения знакомый мне гнусный, характерный смех. Зараза заходилась лаем от злости, что означало, что ее хозяин еще не вернулся.

– Он там! – сказал я Богданову, ткнув пальцем в сторону забора.

– Афонин? – не понял он.

– Нет! Зверь-вредитель! – объяснил я. – Этот гад опять там бесчинствует!

– Ну и пусть! – решительно заявил на это Сергей Сергеевич. – Так ему и надо!

– Зверю? – удивился я.

– А-фо-ни-ну! – по слогам выговорил Богданов.

– Нет! Так нельзя! – возразил я. – Мы же все-таки соседи! Мы должны помогать друг другу!

– Зря! – твердо стоял на своем Сергей Сергеевич, очень нетвердо стоявший на ногах.

– Надо! – с пьяной решимостью сказал я. – Я пойду его ловить!

– Я тебе помогу! – с не менее пьяной логичностью заявил Сергей Сергеевич.

– Нет! Ты тут будешь в засаде! – объяснил я, все-таки сообразив, что помощник из него будет еще тот – он сам нуждался в моей помощи! – Ты лучше помоги мне через забор перелезть!

– Всегда пожалуйста! – охотно согласился Богданов.

Мы с ним напрямик направились к забору, не обращая внимания на то, что шагаем по Марусиным грядкам – нам было не до таких мелочей, мы на подвиг шли! Богданов помог мне перевалить через забор, и я кулем свалился уже на чужую территорию. Зараза, почуявшая знакомый запах – я все-таки периодически захаживал к Виктору Петровичу, – решила, что пришла подмога, и принялась надрываться с новой силой, так что ее лай уже просто резал уши. Поднявшись, я направился туда, откуда слышались непонятные звуки, и вдруг увидел возле клеток с кроликами какую-то копошащуюся там странную тварь.

– Так вот ты какой, барабашка! – прошептал я и стал к ней или к нему подкрадываться.

Я уже протянул руку, чтобы схватить ее, но она отпрыгнула в сторону, а я, потеряв равновесие, бухнулся на землю и тут же заорал во весь голос – это я попал в один из расставленных Куркулем капканов! Испугавшись моего вопля, тварь проворно скрылась в неизвестном направлении, а я, протрезвевший от боли, остался сидеть на земле, как последний дурак, под аккомпанемент неистового лая уже сходившей от злобы с ума Заразы.

Естественно, что такой шум не мог остаться незамеченным, и из своих домов тут же высыпали соседи, чьи нервы были уже в клочья измочалены непрекращающимися приключениями в нашем некогда спокойном поселке. Объясняться с ними в очередной раз у меня не было ни малейшего желания, а у них, как я подозревал, тоже не было ни малейшего желания, а еще и терпения, чтобы меня выслушать, и я, не без основания полагая, что меня просто линчуют, дал деру, благо утренняя тренировка под бдительным присмотром вооруженного хлыстом дрессировщика не прошла для меня даром – и я быстро восстановил былые навыки.

Я изо всех сил, как удиравший от волков сайгак, несся по проезду между дачами – хорошо еще, что капкан был не очень тяжелый, – стремясь как можно быстрее оказаться в безопасном месте, каковым, с моей точки зрения, являлось озеро с его густо заросшими берегами. Следом за мной, свистя и улюлюкая, мчалась дачная публика, потрясая тем, кто что успел прихватить из домашней утвари или садово-огородного инвентаря. Не исключаю, что кое-кто мог и осиновым колом вооружиться, чтобы уже наверняка пришибить нечистую силу. Мне все-таки удалось оторваться, и я забился в гущу растущего на самом берегу кустарника, оказавшись при этом по пояс в воде. Боясь шелохнуться, я переждал там, когда разъярившиеся от неудачи люди угомонятся и разойдутся по домам, и только потом с большим трудом сумел снять с себя капкан, который со злости утопил. Однако высунуть нос наружу я не рискнул и с содроганием, причем не только от нервов, но и от холода, потому что стоять в воде было довольно-таки зябко, представил себе, что, возможно, придется проторчать здесь до утра.

Глава 27

Маша. Ни сна ни отдыха измученной душе

В ожидании мужчин мы с Ларисой решили прибраться на столе, чтобы он выглядел более прилично, а то вид был – как после пиратского загула. Лариса мыла тарелки, а я их вытирала, чтобы снова поставить на стол, и как раз держала в руках очередную, когда раздался истошный Сашкин вопль. Я вздрогнула, и тарелка, естественно, выскользнула у меня из рук, грохнулась на пол и с оглушительным звоном разбиралась. Лариса тоже насторожилась, а потом сказала:

– Похоже, что это твой муж кричал!

– На них напал барабашка! – воскликнула я.

Бросив все, мы с ней выскочили на крыльцо, правда, я чисто машинально успела включить наружное освещение, и стали озираться. Увидев стоявшего возле забора Богданова, мы бросились к нему. Сергей Сергеевич стоял, чуть покачиваясь, как одинокий шест на ветру, и с удивлением таращился в темноту на участке Афонина.

– Где Саша? – с ходу спросила я.

– Там! – он неопределенно повел рукой в сторону дачи Виктора Петровича.

– Зачем он туда пошел? – взвыла я.

– Врага ловить! – торжественно ответил Богданов.

– Даже в доме было слышно, кто кого поймал! – съехидничала Лариса. – А почему ты здесь остался?

– А я в засаде! – гордо ответил Сергей Сергеевич.

– Горе ты мое! – запричитала Лариса, а на меня напал нервный смех, который я, как ни старалась, не смогла унять, и он перешел в хохот. – Это ничего! Это бывает! – успокоила меня она и негромко позвала: – Саша! Ты живой?

Ответом нам было молчание. Правда, длилось оно недолго, потому что из дачи напротив выскочил наш сосед с вилами наперевес и, увидев нас – еще бы не увидеть, когда я весь сад осветила! – спросил:

– Это кто орал?

– А черт его знает! – небрежно отмахнулась Лариса.

– Наверно, опять нечисть балует! – влезла в разговор его жена и вышла, чтобы встать рядом с мужем, покачивая увесистой скалкой в руке.

Тут подобные возгласы стали раздаваться почти со всех ближайших дач, а потом к ним присоединились и разбуженные шумом обитатели остальных. И вдруг кто-то заорал:

– Вон он бежит! Лови его!

Послышался топот, и толпа, как стадо разъяренных слонов, помчалась, сама не ведая пока куда.

– Надо спасать мужика! – решительно заявила Лариса. – Пошли!

Она выпустила из рук рубашку Богданова и тот, словно только и дожидаясь этого момента, сложился, как складной метр, и тихо осел на землю.

– А с ним что делать? – я кивнула на него.

– Ничего, пусть пока полежит, – отмахнулась она. – Никуда он не денется, да и ночь довольно теплая!

Выскочив за калитку, мы с ней понеслись вслед за толпой, ориентируясь по шуму и гомону, и скоро очутились на берегу озера.

– Нет, ну ты скажи! – раздался чей-то мужской голос. – Как сквозь землю провалился!

– Тогда уж скорее под воду! – возразил ему другой.

– А кто это мог быть? – спросил третий.

– Только кто-то из своих! – уверенно ответил председатель кооператива – уж его голос я ни с каким другим не спутаю. – Я специально ходил проверить, заперты ли ворота, и могу вас уверить, что да. Кроме того, Юрич находился сегодня в рабочем состоянии и по моему поручению обошел по периметру ведь забор и не нашел ни одной дыры или подкопа.

– Тогда давайте смотреть, кого здесь нет, и пойдем их навестим, – предложил кто-то. – Кого на месте не будет, тот и...

– Что и?... – неожиданно спросила Лариса. – Что этот кто-то сделал, что вы его, как зайца, гнали? – напирала она.

От неожиданности толпа замерла и замолчала, а потом люди начали недоуменно переглядываться, словно хотели спросить друг у друга: а чего это мы в самом деле? Но в любой толпе обязательно найдется такой умник, которого просто так с толку не собьешь, и чей-то ехидный голос спросил:

– А чего ты тут разоряешься? Вот где твой Богданов, например? Что-то я его здесь не вижу!

– А он на пару с Марусиным Сашкой нажрался до поросячьего визга, и они теперь дрыхнут без задних ног, – не растерялась она.

– С какой же это радости они так набрались? – продолжал любопытствовать этот же голос.

– Да когда же это вам, мужикам, повод нужен был, чтобы напиться? – отмахнулась она. – Хлещете в три горла и в будни, и в праздники! Да если б вы, паразиты, не пили, так мы бы уже при коммунистическом капитализме жили! Вы же, гады, за бутылку родную мать отдадите и не дрогнете! – бушевала она, явно уводя разговор в другую сторону. – А спьяну потом чертей гоняете! Слышали небось, как Юрич недавно красного черта видел? Так скоро они и к вам в гости приходить будут!

– Ну, ты не очень-то! – возразил ей довольно неуверенный мужской голос.

– А что? Правду она говорит! – вспылила какая-то женщина. – Пьете без просыпу, и толку от вас в доме, как от козла молока! А с пьяных глаз чего только не померещится? А ну, отвечайте мне, кто народ взбаламутил? Кто всех нас среди ночи поднял?

– Так кричали же! – ответил ей кто-то.

– Ты бы еще сказал: стреляли, как в том фильме! – разозлилась она. – Вы завтра дрыхнуть весь день будете, а на нас, бабах, и огород, и хозяйство!

– Нашли себе забаву по ночам по поселку гоняться! – поддержала ее другая женщина. – Не разобрались ни уха ни рыла, а туда же! Супостата ловить! Тьфу на вас!

Толпа вразнобой загомонила. Кто-то утверждал, что собственными глазами видел убегавшего человека, а кто-то возражал на это, что привиделось, мол. Так ничего и не решив, люди начали потихоньку расходиться, а Лариса потащила меня в кусты, где мы с ней и затаились, дожидаясь, пока все уйдут. И вот берег опустел.

– Саша! – тихонько позвала я. – Это я, Маруся! Выходи, если ты здесь!

– А все точно разошлись? – услышала я голос откуда-то от воды.

– Подожди, я сейчас посмотрю! – предложила Лариса.

Она быстро обошла берег и даже поднялась наверх, а потом спустилась и сказала:

– Все тихо, можно выходить!

Сашка появился из-под растущих прямо на берегу кустов, ветки которых склонялись до самой воды. Видок у него был тот еще, но больше всего меня испугало то, что его правая рука была в крови.

– Ты поранился? – испугалась я.

– В капкан Куркуля попал! Еле освободился! – объяснил он.

– Убью, сволочь! – взбесилась я. – От этого паразита в нашей жизни одни только неприятности!

– Да ладно вам! – остановила меня Лариса. – Потом разберетесь! Сейчас надо по-тихому на дачу вернуться!

Замечание было резонным, тем более что Сашка начал довольно отчетливо поклацывать зубами – замерз, бедненький!

– Пошли! – скомандовала Лариса. – А потом я его руку посмотрю – как бы перелома не было!

– Ты же ветеринар! – напомнила я.

– Не бойся! В человеческих болячках я тоже разбираюсь! Уж на таком-то уровне я не ошибусь! – заверила меня она.

Наше возвращение на дачу можно было сравнить только с вылазкой индейцев в стан бледнолицых – мы шли пригнувшись, короткими перебежками и при этом еще прятались в тени заборов и деревьев. И вот мы наконец на даче. Богданов по-прежнему сладко спал на земле, и мы решили, что попозже совместными усилиями оттащим его к нему домой, а сейчас на первом плане была рука Сашки, которая распухла и посинела.

– Странно, чего это она? – удивился он, разглядев ее при свете. – Я же ее все время в воде держал, чтобы не так сильно болела!

– Если бы не держал, то она выглядела бы намного страшнее, – бросила ему Лариса и принялась осматривать травму. – Ну, слава тебе, господи, перелома нет! – сказала она наконец, и я облегченно вздохнула.

– Ну, тогда на мне все как на собаке заживет! – обрадовался муж. – Мы в туристических походах еще и не в такие передряги попадали!

– Молчал бы уж, герой! – не удержалась я. – Скажи лучше, какого черта ты опять на участок Афонина поперся?

– Так ведь кто-то опять пытался дверцы клеток открыть, – объяснил он.

– Ну и пусть! – разозлилась я. – Нам-то какое до всего этого дело после того, как он нам столько гадостей сделал!

– Все, Маруся! Все! Теперь я не выйду из дома даже тогда, когда вселенский потоп начнется! – успокоил он меня. – Такие подвиги себе дороже обходятся!

– Ну, ладно! Время позднее, так что давайте Сережу домой оттащим, – сказала Лариса. – Теперь, когда мы все четверо вместе, это уже никаких подозрений не вызовет.

Мы вышли в сад и встали вокруг сладко спящего Богданова, примериваясь, как будем его транспортировать. Тут я не удержалась и сказала:

– Спасибо тебе огромное, Лора. Без тебя и не знала бы, что мне и делать! Ты так ловко все повернула, что все дачники забыли, зачем на озере и собрались!

– А! – отмахнулась она. – Мы же подруги! Не могла же я тебя бросить одну в такую минуту!

– Вот бы мне так научиться! – вздохнула я.

– Не получится, Маруся! – развела руками она. – Для этого надо было другую жизнь прожить. У меня ведь четверо братьев, и все старше меня, так что поневоле пришлось научиться с ними ладить и всякие конфликты гасить, – объяснила она и решительно сказала: – Ну, что? Взялись, что ли?

Кряхтя и постанывая, мы потащили Сергея Сергеевича домой: Сашка, несмотря на больную руку, ухватился за плечи, а нам с Ларисой досталось по ноге. Казалось бы, и недалеко было нести, но намаялись мы до чертиков. Свалив его наконец-то на диван, мы чувствовали себя ничуть не лучше, чем бурлаки, тащившие против течения баржу.

– Ну, спасибо вам огромное и спокойной ночи! – пожелала нам на прощание Лариса.

– Это тебе спасибо! – дружно ответили мы.

Вернувшись к себе, мы, перед тем как лечь спать, закрыли все до единого окна и форточки и заперли дверь не только на щеколду, как обычно делали, но и на замок. Потом, немного подумав, Сашка взял топор и поставил его возле двери нашей комнаты изнутри, объяснив:

– Лишним не будет!

И вот мы без сил рухнули – другого слова не подберешь – на кровать. Казалось, что едва мы коснемся головой подушки, как тут же вырубимся, ан нет! Сна не было ни в одном глазу! Сказалось сильнейшее нервное и физическое переутомление. Чтобы не лежать просто так – о сексе и речи быть не могло, потому что мы оба были выжатые как лимон, – мы начали разговаривать.

– Ну, скажи мне, Маруся, как ты могла обо мне так плохо подумать? – с легкой укоризной спросил Сашка, обнимая меня.

– Ты знаешь, словно затмение на меня нашло, – прошептала я, прижимаясь к нему. – Просто сравнила себя и эту блондинку и...

– Да она мизинца твоего не стоит! – тихонько воскликнул он. – Ну, почему ты у меня так плохо о себе думаешь?

– Но она значительно моложе меня, – возразила я. – И фигура у нее такая, что я чуть от зависти не умерла, – призналась я.

– Так она же циркачка, все время тренируется. Это ее работа, и ей надо иметь такую фигуру, как тебе нужно иметь специальное образование, чтобы успешно руководить своей фирмой, – объяснил он. – Но ты у меня тонкая, интеллигентная, а она грубая и невоспитанная.

– Значит, она тебе совсем не нравится? – осторожно спросила я.

– Да я более отвратительной девки еще в жизни не встречал! – возмутился он, и я облегченно вздохнула.

И тут, словно издеваясь над нами, с веранды донесся какой-то мелкий топот, покашливание, похрюкивание.

– Саша, что это? – испуганно спросила я.

– Ничего не слышу! – тут же ответил он, хотя не слышать не мог.

– Но там же что-то происходит! – настаивала я.

– Ничего не происходит! – стоял на своем он. – На окнах – сетка, они закрыты, а дверь заперта!

– Между прочим, когда мы с Ларисой бросились тебя спасать, то дверь я закрыть забыла, как-то не до того мне было, – сообщила я.

– О, господи! – простонал муж. – Лариса явно сглазила нас, пожелав спокойной ночи!

– Ты ее не трогай! – возмутилась я. – Если бы не она, то еще неизвестно, чем бы твое приключение кончилось!

Тут, судя по звуку, на кухне упало что-то металлическое, потом незваный гость принялся это металлическое грызть.

– Никогда не предполагала, что ты такой трус! – пустив в ход последнее женское оружие, сказала я и начала перелезать через мужа, чтобы самой пойти и посмотреть, что там стряслось.

– Лежи уж! – буркнул Сашка.

Он встал и вышел из комнаты, прихватив на всякий случай топор, а я кралась за ним, потому что любопытство пересилило страх. Сашка вошел в кухню, включил свет и осмотрелся – все было в порядке, то есть на столе и даже на полу возле мойки громоздилась наспех собранная грязная посуда с остатками еды, а вот на полу лежала решетка, на которой Сашка жарил мясо.

– Все в порядке! – громко сказал он, думая, что я осталась в комнате.

– А почему решетка на полу? – спросила я, и он, вздрогнув, быстро обернулся – оказывается, не у меня одной нервишки шалили.

– Потому что упала! – резко ответил он.

– Сама собой? – иронично спросила я. – Наверное, плюс к барабашке у нас еще и полтергейст завелся!

– О, боги! – завопил муж и с тоскливой обреченностью спросил: – Опять?

– Ладно! Давай до утра разговор отложим, – предложила я.

Муж положил решетку на стол, выключил свет на кухне, а потом проверил запоры на двери, которые оказались в полном порядке, и мы пошли спать. Но не успели мы лечь, как на кухне снова кто-то принялся хулиганить.

– Убью! – заорал, вскакивая, Сашка и, снова схватив топор, рванул на шум, а я за ним.

На кухне тут же воцарилась тишина, и мы, влетев туда, с удивлением увидели, что некоторые продукты, до того мирно лежавшие на стоявших на полу тарелках, были сброшены на пол. Я взялась было за веник, но муж остановил меня:

– Завтра уберешь! Нечего себе сон разгонять!

– Какой уж тут сон? – вздохнула я. – Если только кошмарный!

Но Сашку я все-таки послушалась, и мы вернулись в комнату. Мы долго лежали, прислушиваясь к малейшему шуму, но все было спокойно. Но, несмотря на это, уснули мы только под утро.

Глава 28

Саша. Грядет спасение, или Тарасов возвращается

Встали мы поздно, злые и невыспавшиеся. Наскоро позавтракав, мы принялись за уборку на кухне, носившую следы вчерашнего пьяного варварского пиршества и ночного хулиганства неведомого существа.

– Наверно, это опять барабашка буянил, – предположила Маруся.

– Ты бы еще красного черта вспомнила! – буркнул в ответ я.

– А это и был принявший его облик барабашка, – объяснила она.

Услышав это, я сжал зубы, чтобы ненароком не сказать лишнего – настроение у меня было отвратительное, потому что и голова болела, и рука. Мое участие в уборке было чисто символическим – одной рукой, причем левой, много не сделаешь, так что пол подметала жена. Вдруг она истошно завизжала и вскочила на стул.

– Маруся! Ты чего? – удивился я.

– Крыса! Там! – Она, брезгливо скривившись, тыкала веником в сторону ящика, где я обычно хранил свои инструменты.

– Значит, это она вчера здесь и бродила, – обрадовался я. – Вот видишь, никакой это был не барабашка!

– Ты не разговаривай, а убери ее отсюда! – потребовала она, не слезая со стула. – Не век же мне здесь стоять!

– Да уберу! Уберу! – поспешно ответил я и недоуменно спросил: – И чего женщины так крыс боятся?

Я оттащил ящик в сторону и увидел за ним что-то, свернувшееся в клубочек. Взяв у жены веник, я попытался выкатить это существо на середину кухни, что ему явно не понравилось, и оно отчаянно сопротивлялось. Хоть я и мог орудовать только левой рукой, но силы были очевидно не равны, и мне это все-таки удалось. Увидев ночного хулигана, я только рассмеялся:

– Маруся! Можешь спускаться! Это ежик!

– Ежик? – недоверчиво переспросила она.

– Ну да! Он, видимо, забрался в дом, когда вас с Ларисой не было, а вот дверь была открыта. Потом он решил поужинать и начал обгрызать пригоревшее мясо с решетки, вот она и упала. Когда мы его спугнули, он спрятался, а выйдя снова, пошел дальше на экскурсию и нашел на полу тарелки с объедками – тут-то уж он попировал. Поесть-то он поел, а вот выйти уже не смог и решил переночевать здесь. Вот тебе и все объяснение, причем совершенно реальное! Это тебе не какой-нибудь там барабашка или полтергейст! А то ты чуть что, сразу на нечистую силу грешишь!

– Сейчас это был действительно ежик, – вынужденно согласилась она, но тут же возразила: – Только он, как мне кажется, не умеет лазить по деревьям, бросаться предметами, фотографировать и все в этом духе.

В ответ на это я только вздохнул – ну, не спорить же в очередной раз! – и осторожно взял ежика в руки.

– Не бойся, разбойник! Сейчас мы тебе молочка нальем, а потом на волю выпустим! – И опустил его на стол.

Некоторое время ежик продолжал оставаться свернувшимся в колючий клубок, а потом, видимо, успокоился, развернулся в нормальное положение и стал гулять по столу, пока Маруся наливала ему в самое маленькое блюдечко молоко, которое он затем начал пить.

– Надо же! – удивленно сказала жена. – Такой кроха, а столько от него шума!

Можно сказать, позавтракав, ежик поднял голову и посмотрел на нас, словно хотел спросить: «А на волю когда?» Я снова взял его в руки и, повернув вверх животиком, стал изучать его лапки.

– Ты смотри, как они на человеческие похожи! – сказала Маруся.

– Похожи, – согласился я. – Но они значительно меньше тех, которые нашла милиция, так что эта кроха здесь ни при чем!

Я вышел в сад и выпустил ежика на свободу, которой он тут же воспользовался и быстренько убежал. Я же вернулся к прерванной уборке, хотя толку от меня было и немного. Тут-то и раздался звонок моего сотового. Посмотрев на номер, я сказал:

– Это Тарасов! Ну, наконец-то!

– Значит, до него наша эсэмэска все-таки дошла! – обрадовалась жена.

– Видимо, да! Сейчас-то я у него и узнаю, чего он с этой бешеной семейкой не поделил! – не меньше ее обрадовался я, включая телефон.

– Что у вас случилось? – заорал Димка, даже не дождавшись моего ответа.

– Дела творятся до того чудные, что мы с Марусей уже не знаем, что и думать, – начал я.

Но Димка быстро меня прервал, заявив:

– Санька! Каждая минута разговора отсюда стоит около двух баксов, так что давай телеграфно!

– Хорошо! Если кратко, то на нас ополчились некие, предполагаю, что хорошо тебе знакомые, Алмазовы-Златогорские.

– Знаю таких, – подтвердил он. – Частенько приходится вместе выступать!

– Ну, тогда ты не удивишься, узнав, что Клаудиа забралась в наш дом, чтобы покуситься на твои... – начал было я, но Димка перебил меня.

– Какая она еще, к черту, Клаудиа? – рассмеялся он. – Клавка она! Баба вздорная и недалекая, хотя акробатка классная, а вот дрессировщица была от бога! Но до моих профессиональных секретов ни ей, ни Тольке не может быть никакого дела – это же совершенно другая цирковая ниша.

– Тогда просвети, какого черта они нас преследуют? – потребовал я.

– Представления не имею, – искренне ответил он. – Ну, ничего! Я завтра уже возвращаюсь и на месте разберусь, что это у вас там за непонятки! Пока!

Отключив телефон, я повернулся к Марусе, которая с нетерпением смотрела на меня, и сообщил:

– Димка завтра приедет.

– Слава богу! – с облегчением выдохнула она. – Неужели этот кошмар наконец-то закончится?

– Как я понял, ты больше не хочешь подружиться с барабашкой? – насмешливо спросил я.

– Да ну тебя! – обиделась она и начала демонстративно греметь посудой.

Я же отправился на свое излюбленное место в сад, донельзя довольный, что эта идиотская и со всех сторон непонятная история, кажется, приближается к концу. Но блаженствовал я недолго, потому что тут из дома вышла Маруся и, взглянув на последствия наших с Богдановым вчерашних похождений, взвыла в голос:

– Какого черта вы в клубнику поперлись? Вы что, до того себе глаза залили, что не смогли дорожки разглядеть?

– Дорогая! Нам было не до этого, – начал оправдываться я, но она меня не слушала.

– Да за что мне такое наказание? – бушевала она. – Мало того, что в саду палец о палец не ударишь, так еще и навредить норовишь! Что я теперь делать буду? Это же не лук с чесноком, которые можно обратно посадить!

– Между прочим, когда мы вчера несли Сергея Сергеевича, ты с Ларисой тут тоже потопталась, – ляпнул я и тут же понял, что сказал лишнее.

Маруся набрала в грудь воздуха, чтобы высказаться в мой адрес по полной программе, но тут из-за забора раздался голос Афонина, и она только шумно выдохнула.

– Вы чего скандалите? – с интересом спросил он.

Жене хватило ума не посвящать его в подробности ночных приключений, и она только сквалыжным тоном объяснила:

– Да вот перебрали вчера Саша с Сергеем Сергеевичем и набезобразничали.

– Да уж рассказали мне утром, как вы его за руки, за ноги домой тащили, – ехидно хмыкнул он и поинтересовался: – А вы случайно с моего участка ничего не слышали? А может, видели чего?

– Нет, Виктор Петрович! – с самым честным видом заявил я. – Мы с Богдановым действительно очень хорошо посидели, но малость перестарались, так что нам не до этого было.

– Пьете, значит! – осуждающе сказал он, как будто сам не гнал самогон, чтобы не тратиться на водку, хотя пьяным его никто никогда не видел – сказывалась армейская закалка. – Эх, Расея! Куда же ты докатишься с такими мужиками!

– А что у вас случилось, что вы спрашиваете? – невинно спросила Маруся.

– Да капкан у меня один пропал, – вздохнул он. – Хороший! Новый! И очень даже недешевый!

– Ну, здесь мы вам ничем помочь не сможем, – развела руками жена.

– Да уж я понял! – хмыкнул он. – Дай вам волю, так вы и весь белый свет пропьете!

Он скрылся из виду, и Маруся повернулась ко мне. Взглянув на ее лицо, я понял, что временное перемирие перед лицом общего неприятеля закончилось и мне пора уносить ноги, пока цел.

– Пойду воздухом подышу, – торопливо сказал я и быстрым шагом бросился к калитке, а мне вслед неслись самые нелицеприятные высказывания насчет моих умственных и хозяйственных способностей.

Надеясь, что к вечеру жена немного успокоится и отойдет от своего праведного гнева, я скрылся на озере и не без опасений вернулся домой только тогда, когда здорово проголодался.

Глава 29

Маша. Незваные и нежданные гости

Весь день я пахала, как каторжная, восстанавливая порядок на своих грядках, и со слезами на глазах вынуждена была избавиться от некоторых окончательно загубленных насаждений. Сначала я была полна решимости обязательно припомнить все эти безобразия мужу, да так, что ему мало не показалось бы, но постепенно я остыла и вспомнила, что вчера сама не остановила Сашку, когда он поддержал Богданова в его начинании принести еще одну бутылку. Так что винить мне оставалось только себя, причем не только за порушенные грядки, но и за то, что муж попал в капкан и так пострадал.

Сашка вернулся ближе к вечеру с самым скромным и тихим видом и, чтобы загладить свою вину, взялся приготовить шашлык. Хотя я на него больше и не сердилась, но все равно сделала вид, что жутко обижена, – пусть чувствует, что я так просто не сдамся! Но на шашлыки я все-таки согласилась. Они у Сашки всегда очень хорошо получались, а сегодня он еще и постарался на славу, так что они были просто объедение, и мы их с большим аппетитом употребили под бутылочку хорошего легкого вина. Одним словом, вечер оказался просто чудным, и мы, вдохновленные надеждой на то, что с появлением Тарасова наконец-то появится ясность в этой запутанной истории, сидели сытые и довольные жизнью под деревом и блаженствовали. Наш мирный отдых был прерван телефонным звонком, на который разомлевший муж даже не сразу ответил. Однако когда узнал, кто звонит, тут же заорал:

– Пашка! Ты что-нибудь выяснил?

Не знаю, что уж тот говорил Сашке, потому что муж только периодически восклицал и охал, словом, отделывался междометиями, по которым я, до жути заинтригованная, не могла ничего понять, так что, едва Сашка отключил телефон, тут же потребовала:

– А ну повествуй, что тебе Павел сказал!

– Все очень просто, дорогая! – ответил мне до неприличия довольный муж. – Пашка со своими друзьями-коллегами точно выяснил, что отпечатки, которые нашла милиция, принадлежат какому-то мелкому примату.

– Обезьяне, что ли? – переспросила я.

– Ей, родимой! – подтвердил Сашка, улыбаясь от уха до уха. – А вот анализ шерсти показал, что это, скорее всего, макака-резус! А ты себе всяких барабашек надумала! – усмехнулся он.

– Не может быть! – уверенно ответила я. – Во-первых, откуда в Подмосковье разгуливающие на свободе обезьяны? Во-вторых, обезьяны не умеют фотографировать, а уж пользоваться современными цифровыми аппаратами и подавно! В-третьих, они, как и все животные, боятся огня! В-четвертых...

Я не успела сказать, что думаю в-четвертых, потому что у дома остановилась незнакомая машина, и я удивленно посмотрела на мужа. Судя по выражению его лица, уж ему-то эта машина была явно знакома, и я насторожилась – что еще вот-вот свалится на нашу голову? Но удивлялась я недолго, потому что из автомобиля вылезла Клаудиа в коротюсенькой юбке и мини-маечке, а за ней ее муж – хлыста при нем в этот раз не было, и это меня немного успокоило.

Они по-хозяйски толкнули калитку и без спроса вошли на наш участок.

– А вас в детстве не учили, что, прежде чем войти, нужно разрешения спрашивать? – поднялся со стула Сашка и решительно направился к ним – видимо, то, что дрессировщик был без хлыста, его несколько подбодрило.

Ничего на это не ответив, эта парочка рванула прямо в дом, а мы бросились за ней.

– Вам про частную собственность никогда слышать не приходилось? – спросила я и получила в ответ презрительное молчание.

– Вызывай милицию! – сказал мне Сашка, а сам, обогнав явно враждебных визитеров, встал перед ними, загородив дверь.

– По-хорошему говорю: отойди! – с яростью в голосе сказал дрессировщик.

– Вторжение на чужую территорию карается законом, – предупредил его муж и крикнул мне: – Да вызывай же!

Непослушными пальцами я набрала номер нашего участкового в Салтыковке, но получила в ответ: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

– Звони в Боровск, следователю, – все поняв, сказал мне Сашка.

– Визитка в доме осталась, – растерянно пролепетала я.

– Значит, обойдемся без милиции, – хмыкнул Анатолий-Арнольд и, словно куклу, смел мужа со своего пути.

– Вот здесь! – крикнула Клаудиа, показывая ему на холодильник, загораживавший вход во вторую комнату, и дрессировщик, шутя сдвинув его с места, открыл дверь. – Я же тебе говорила! – сказала она.

Нам с Сашкой оставалось только беспомощно топтаться в коридоре, глядя на то, как они осматривали ящики Тарасова. Убедившись, что они все заколочены, дрессировщик повернулся к нам и, грозно надвигаясь, потребовал:

– Я тебе кричал, чтобы ты вернул обезьяну! Ты не вернул! Теперь пеняй на себя!

– Между прочим, вы кричали «образина», а не «обезьяна», – напомнила я.

– Уши надо мыть! – огрызнулся он и снова потребовал: – Верни обезьяну, сволочь!

– Какую еще обезьяну? – возмутилась я. – У нас нет никакой вашей обезьяны!

– Есть! – отрезал он. – Тарасов ее украл и оставил вам на время отпуска! Ну, у меня с ним еще мужской разговор будет, а пока я с тобой разберусь!

– Да нет ее у нас! – воскликнул Сашка.

– У нас ее действительно нет! – поддержала его я. – У нас только барабашка есть, который постоянно в поселке хулиганит!

Алмазовы-Златогорские переглянулись, а потом уставились на меня.

– Кто у тебя есть? – спросила Клаудиа.

– Барабашка! – повторила я. – А еще он иногда образ красного черта принимает! А больше у нас никого нет!

– Барабашка нам не нужен! – заявил наконец Анатолий-Арнольд. – Можете оставить его себе, чтобы жить веселее было, а нам отдайте нашу обезьяну.

– Подождите! – воскликнул муж. – А она случайно не макака-резус?

– Так ты все знаешь и еще мне голову морочишь? – заорал дрессировщик, наступая на него. – Где обезьяна?

Тут я все поняла и горестно сказала:

– Значит, никакого барабашки не было, а это была всего лишь обезьяна? А я-то думала!..

– Я же тебе говорил, что это было живое существо, а ты все барабашка да барабашка! – с упреком сказал муж.

– А я так хотела поверить, что чудеса еще случаются, – вздохнула я и заплакала.

Глава 30

Саша. А оказались очень даже неплохими людьми

Алмазовы-Златогорские опять недоуменно переглянулись и, видимо, поняв, что с Марусей каши не сваришь и лучше иметь дело со мной, требовательно уставились на меня, причем дрессировщик не без жалости во взгляде.

– Не волнуйтесь, – сказал я. – Моя жена не сумасшедшая! Просто она, начитавшись идиотских газет, вбила себе в голову, что у нас тут завелась нечистая сила, – объяснил я.

– Да хоть чистая! Нам-то какое дело? – возмутился дрессировщик.

– Я думаю, что нечего нам здесь толпиться, а лучше выйти в сад, – предложил я. – Может быть, свежий воздух несколько остудит ваш пыл, и вы станете лучше соображать.

– Без обезьяны мы все равно не уйдем! – грозно предупредил меня Алмазов-Златогорский.

Но они все-таки вышли вслед за мной в сад, где мы вчетвером уселись вокруг стола.

– А ведь если бы вы, Арнольд... Или Анатолий? – начал я и посмотрел на него.

– Анатолий, – ответил он. – Арнольд – это сценическое имя.

– Так вот, Анатолий, если бы тогда не бросились на меня с хлыстом, то мы вполне могли бы уже выяснить, откуда у этой истории ноги растут, – сказал я.

– Ну и откуда же? – неприязненно спросил он.

– Ваша обезьяна самец или самка? – в ответ поинтересовался я.

– Самец, – ответил Анатолий.

– Тузик! – добавила его жена, и я удивленно на нее посмотрел.

– Довольно странная кличка для обезьяны, – неприязненно заметила Маруся.

– Это все-таки лучше, чем в барабашек верить! – ехидно хмыкнула Клавдия, а Анатолий пояснил:

– У Клавы в детстве собаку так звали.

– Так, значит, вы, Клавдия, его и подзывали с дерева своими эротическими криками? – я повернулся к ней.

– Ну, не тебя же! – хмыкнул ее муж.

– Естественно, не меня. Я бы от такого призыва стремглав убежал куда глаза глядят, – согласился я. – Так вот, должен вас разочаровать – вашего Тузика у нас действительно нет и, что главное, никогда не было!

– Кончай врать! – опять обозлился успокоившийся было Анатолий.

– И не собирался! – развел руками я. – Его у нас правда нет!

– Но был? – с надеждой спросила Клавдия.

– Ты его выпустил или он у тебя убежал? – уточнил ее муж.

– Я его не выпускал, – заверил его я.

– Значит, он у тебя убежал! – покивал Анатолий.

– Если вы наберетесь терпения, то я расскажу вам, как, по моему мнению, развивалась эта история, – предложил я.

– Только учти, что если она не покажется нам убедительной, то прошлый раз покажется тебе легким материнским шлепком, – с угрозой сказал он.

– Между прочим, вы по моему мужу так ни разу и не попали! – встряла Маруся с самым мстительным видом.

– Теперь не промахнусь, – зловеще пообещал он и потребовал: – Ну, рассказывай!

– Все началось в ту ночь, когда Димка привез нам сюда ящики со своим оборудованием, – начал я. – Мы с женой проснулись от шума в той комнате, куда мы их поставили, и, решив, что это воры, которые пришли, чтобы украсть его оборудование или секреты, пошли посмотреть, что случилось. Так вот, тот ящик, где лежали костюмы для выступлений, был открыт, а его крышка даже сдвинута.

– А я потом подумала, что это был ящик Пандоры, из которого на наш поселок и посыпались неприятности! – добавила Маруся, и Анатолий с женой опять удивленно на нее уставили – наверное, они представления не имели о том, что такое ящик Пандоры.

– Видимо, ваш Тузик, – продолжил я, – спрятался в этот ящик, а Димка не заглянул внутрь, прежде чем его заколотить!

– Ой! – воскликнула Клавдия. – Тузик у нас ужасно любит в прятки играть!

– Вот и доигрался! – буркнул я.

– Господи! Сколько же он, бедненький, пережил, пока в темноте ехал неизвестно куда! – всхлипнула Клавдия.

– Говорил я тебе, чтобы ты его в клетке держала! – огрызнулся на Клавдию муж.

– Как можно! – возмутилась она. – Тузика – и в клетке!

– Ну, тогда хоть на поводке! – цыкнул он на нее и попросил: – Что дальше было?

– Ночью ваша обезьяна решила выбраться наружу, отодрала крышку и обрела свободу, от которой все наши дачники чуть с ума не сошли, – выразительно сказал я.

– А ты? – спросил Анатолий.

– А что я? – пожал плечами я. – Я приколотил крышку обратно, и мы пошли спать, но почти тут же были разбужены звоном разбитого стекла на веранде, где обнаружили еще и открытую форточку. Вот так он на свободу и вырвался!

– Но его кто-нибудь видел? – с надеждой строила Клавдия.

– А то! – дружно воскликнули мы с женой. – Его тут все за красного черта принимали!

– Почему за красного? – удивился Анатолий.

– Это долгая история! – отмахнулся я.

– И все-таки расскажи! – потребовал он.

Мы с Марусей на два голоса, дополняя друг друга, рассказали им обо всех безобразиях, который устроил их питомец в нашем поселке.

– Теперь-то я понимаю, что раз он у вас дрессированный, то и огня не боится, – заметила Маруся.

– Тузик у нас исключительно умный! Просто уникальный! – восхищенно заявила Клавдия, явно гордясь своим подопечным. – Он все умеет!

– И пользоваться цифровым фотоаппаратом тоже? – нехорошо улыбаясь, спросил я.

– Ну, конечно! Он же как человек! И все-все понимает! – с придыханием сказал она. – Тузика я взяла, когда еще дрессурой занималась, и всему его научила! Это я потом, когда за Толика замуж вышла, уже в акробатки ушла! Я всех своих обезьянок другому дрессировщику отдала, а вот с Тузиком расстаться не смогла!

– Почему же вы из дрессировщиц ушли? – удивилась Маруся.

– Для цирка невыгодно, – сказала Клавдия и вздохнула. – А я так любила своих обезьянок!

– Да ладно тебе! – примиряюще сказал ей муж и слегка толкнул ее плечом, на что она светло и радостно улыбнулась ему в ответ. – Ты же об этом не жалеешь?

– Нет! – покачала головой она. – Ни капельки!

– Чем же невыгодно? – спросил я.

– Два дрессировщика в одном аттракционе – это слишком накладно, потому что тогда приходится слишком много клеток сразу перевозить, а сборы-то одни и те же! – объяснил Анатолий. – Вот и пришлось бы нам с Клавой врозь гастролировать, и какая уж тут семья!

– Странно только, что ему почему-то наша дача особенно полюбилась, – задумчиво сказала Маруся.

– Ничего странного, – отмахнулся Анатолий. – Он привык к цирковым запахам, а здесь Димкины ящики стоят. Вот он сюда и возвращался! Может, нам эти ящики во двор вытащить, и тогда Тузик сюда прибежит? – спросил он.

– Нет! – твердо ответил я. – Я обещал Тарасову, что верну ему все в целости и сохранности. Вот он завтра прилетит, тогда пусть и решает сам, как с ними поступить!

Мы замолчали, думая, что же нам делать в этой непростой ситуации, когда из-за забора раздался гневный голос Афонина:

– Так это ваша макака дрессированная все устроила? Это она на моих кролей покушалась? Да я ее собственными руками на две половинки разорву! – в ярости заорал он.

– Но-но, милейший! – скандальным, базарным голосом, вскочив, крикнула ему в ответ Клавдия, мгновенно превращаясь в ту блондинку, которая могла и умела постоять за себя. – Шел бы ты подальше со своими угрозами!

– Я тебе не милейший! Я подполковник в отставке! И ты, сучонка, передо мной своими ляжками не тряси! – окрысился в ответ Виктор Петрович. – Видал я таких! Вдоль трассы повзводно стоят!

– А ну катись отсюда подальше, пока я до тебя не добрался! – вскочив, рявкнул на него Анатолий.

– И покачусь, только недалеко! – угрожающе пообещал Афонин и скрылся из вида.

Алмазовы-Златогорские, гневно сопя, сели на место, и не успели мы и слова сказать, как Куркуль появился с ружьем в руках и потребовал:

– Ну, где ваш гамадрил?

В мгновение ока Клавдия оказалась за спиной своего мужа, а я, встав и закрывая их собой – все-таки они были моими пусть и незваными, но гостями, закричал:

– Прекратите немедленно, Виктор Петрович! Вы соображаете, что творите?

– Я из-за их мартышки несколько крольчат потерял и ничего прекращать не собираюсь! – проорал на это Афонин.

Тут я за спиной услышал, как Маруся тревожным шепотом сказала:

– Он у нас контуженый, действительно может сотворить все, что угодно, и отвечать за это не будет!

– Я тебе говорила, что нужно было Мотю с собой взять! – рассерженно напомнила мужу Клавдия.

– А кто такая Мотя? – спросила Маруся.

– Тигрица! – ответил Анатолий. – Вообще-то она Матильда, но мы ее Мотей зовем. Жутко скандальная особа с непредсказуемым характером.

– Может, ты позвонишь помощнику, чтобы он ее привез? – предложила Клавдия. – А что? Он с ней вроде бы ладит, и она его послушается!

– Ты с ума сошла? – возмутился Анатолий. – Ты бы еще сказала: всю группу сюда привезти!

Я же стоял и пепелил взглядом Афонина, надеясь, что он одумается и уйдет, но безрезультатно. И тут на нас свалилась новая напасть.

– Я все слышала! – раздался сзади меня бешеный голос Ларисы, и Маруся тут же воскликнула:

– Лора! Что ты делаешь?

Быстро обернувшись, я увидел, что возле калитки стояла Лариса с двустволкой в руках, а Анатолий уже с той стороны закрывал собой женщин.

– Я ветеринар и обязана любить животных, но эту тварь пристрелю к чертовой матери ради собственного морального удовлетворения! Я из-за нее чуть мужа не потеряла! Уж не говоря о том, что, видимо, это их макака украла часы, из-за которых мы с вами чуть насмерть не рассорились!

– Но она же их вернула! – возразила ей Маруся, выглядывая из-за спины Анатолия.

– А еще она перепугала меня насмерть, спину расцарапала и два клока волос вырвала! – продолжала перечислять Лора.

– Он же еще маленький! – крикнула ей в оправдание безобразий своего любимца Клавдия. – Он остался один и испугался! И вообще, он очень шаловливый и игривый!

– Хорошим же играм ты его обучила! – не унималась Лариса. – На людей бросаться!

– Хватит! – окончательно потеряв терпение, заорал я. – Может, вас, Виктор Петрович, если вы в меня сейчас выстрелите, и не посадят, принимая во внимание ваше состояние здоровья, но остаток дней вы проведете в психушке! Знакомые адвокаты у нас с женой есть! Причем хорошие! Так что уходите подобру-поздорову!

Афонин в ответ гневно на меня зыркнул, но не ушел, хотя ружье и опустил, но при этом презрительно бросил:

– Тюфяк ты, Сашка! У тебя из-за их образины хлопот немерено, и ты же их защищаешь!

Решив, что в спину он мне стрелять не будет – офицер все-таки! – я повернулся к Ларисе и как можно убедительнее сказал:

– Лора! Мы с тобой оба пострадали из-за их обезьяны! Да и Марусе тоже несладко пришлось, но она же не злится на несчастное животное, которое случайно потерялось? Будь и ты великодушна!

– Лора! Я тебя очень прошу, не трогай Тузика! – поддержала меня жена.

– Беда с вами, интеллигентными! – недовольно посопев, заявила она. – Тебя, Саша, этот подлец хлыстом, как скотину, по улице гнал, а ты с ним церемонишься!

– Ах ты, гад! – тут же взревел Афонин, и я быстро повернулся. – Ты на моего друга руку поднял! – И его ружье тут же вернулось в прежнее положение. – А ну, отойди, Сашка! – велел он мне. – Я сейчас с ним за тебя посчитаюсь!

На миг обалдев от того, что вдруг попал к нему в друзья, я тут же очнулся и заорал:

– Виктор Петрович! Не вмешивайтесь! Я сам разберусь!

– Знаю я, как ты, слюнтяй, разберешься! – никак не хотел успокаиваться Афонин.

– Вот увидите, разберусь! – заверил его я. – А сейчас, Христом-богом вас прошу, идите домой!

– Тьфу! – зло плюнул Виктор Петрович. – Ладно! В случае чего – зови!

– Непременно! – пообещал я и облегченно вздохнул, видя, как тот скрывается в доме.

Тем временем за моей спиной Маруся активно уговаривала Ларису утихомириться и, кажется, добилась своего, потому что когда я повернулся в ту сторону, то увидел, что ружье Лора опустила, и услышал, как она, смилостивившись, сказала:

– Ладно! Черт с ней, с вашей обезьяной! Только вы уж поймайте ее поскорее, пока она новых бед не натворила, а то я за себя не ручаюсь!

Она ушла, а мы снова сели, и Анатолий, глядя на меня совершенно другими глазами и покачивая головой, сказал:

– А ты настоящий мужик! Уважаю! – И, протянув руку, попросил: – Ты уж извини меня за тот случай! Характер у меня бешеный!

– Это заметно, – хмыкнул я, пожимая ему руку, и предложил: – А теперь давайте думать, как нам Тузика найти. А то ведь действительно как бы беда не приключилась! Народ здесь до того озверел от всех этих неприятностей, что и убить его может, если поймает!

– Я могу снова залезть на дерево и позвать его! – предложила Клавдия.

– Не очень-то он идет на ваш зов! – с сомнением сказала Маруся.

– Ну, может, он его тогда не услышал? – возразила Клавдия.

– Можно попробовать, вдруг получится, – согласился я.

Клавдия ловко залезла на дерево и, бесстрашно забравшись повыше, начала испускать резкие призывные крики. На эти звуки из своего дома вышел Афонин и некоторое время обалдело смотрел на нее, а потом, покрутив у виска пальцем, осуждающе сказал:

– Совсем одурела баба! – И крикнул ей вверх: – Ты бы хоть людей постеснялась!

Не получив ответа, он снова ушел в дом и больше не появлялся. Клавдия же проорала где-то с полчаса и спустилась вниз, окончательно охрипнув.

– А еще он бананы любит! – сипло сказала она уже внизу.

– Где бы их в это время взять? – хмыкнул я. – Если только завтра в райцентре.

– Завтра будет завтра, – резонно заметил Анатолий. – До того времени много чего произойти может! Надо искать сейчас!

Глава 31

Маша. Тарасов-то появился, а вот Тузик – нет

– Как же мы будем его искать? – озабоченно спросила я. – Он же ведь маленький! В любую щель забиться сможет, и мы его не увидим!

– Остается только звать, – сказал Анатолий. – Вдруг услышит и прибежит.

– Я себе уже голос сорвала, – пожаловалась Клавдия.

– Пойдемте, я вам молока согрею, и вы его с маслом выпьете, – предложила я. – Вам сразу легче станет.

– Я на диете, мне это нельзя, – покачала головой та. – Как я буду выступать, если располнею?

– От одного раза ничего не будет! – успокоила ее я.

Я быстро согрела ей молоко, которое она с отвращением выпила – я сама не люблю это пойло и употребляю его только от великой нужды, а потом достала из шкафа свою большую и длинную белую кофту, которая у меня на даче круглогодично жила, потому что была очень теплая.

– Накиньте, Клава! – сказала я. – Ночи у нас здесь довольно прохладные, а вы очень легко одеты.

– Ничего, я закаленная! – попыталась отказаться она, но я настояла на своем. – А ты как же? – спросила она, натягивая ее.

– Не волнуйтесь! Я тоже утеплюсь! – пообещала я.

Я надела старые джинсы и джемпер с ветровкой, и мы вышли к мужчинам. В наше отсутствие они, оказывается, нашли общий язык, потому что склонились над планом поселка, начерченным явно Сашкой, и активно что-то обсуждали. Подойдя к ним, мы поняли, что они решают, где могла бы спрятаться маленькая обезьянка.

– Да вот прикидываем, в какую дыру мог забиться неуловимый Тузик, – сказал мне муж.

– Ну что? Пошли, что ли? – предложил Анатолий, поднимаясь.

И мы вчетвером отправились на «охоту». Должно быть, не один дачник в поселке посчитал нас сумасшедшими, потому что мы, шагая по всем проездам, хором громко звали:

– Тузик! Тузик!

Наверное, кобелей с этой кличкой здесь оказалось немало, потому что они, возмущенные такой фамильярностью – как это кто-то кроме хозяев посмел их звать? – надрывались от лая. А потом и все собаки решили дружно отреагировать на неположенный в такое время шум, и нас сопровождал та-а-кой собачий хор, что хотелось уши заткнуть. Даже Зараза, хотя к ней это не имело никакого отношения, не осталась в стороне и тоже решила поучаствовать. Естественно, на этот гвалт не могли не выглянуть разбуженные люди, и мы спрашивали у заспанных дачников:

– Вы красного черта не видели?

Некоторые в ответ на это крутили пальцем возле виска, другие посылали нас прямо к нему, не указывая, однако, точного адреса его пребывания, а третьи возмущались:

– Какого еще черта, не к ночи будь помянут? Вы на часы посмотрели? Ночь на дворе!

Поняв, что этим мы ничего не добьемся, мы замолчали, а за нами, еще немного побрехав для порядка, стихли и собаки. И тут наступил черед Клавдии, которая довольно хриплым – молоко явно не помогло – голосом издавала такие пронзительные призывные крики, что лично у меня мурашки пошли по коже, но вот ответного вопля мы так и не услышали. Точнее, мы не услышали ответа Тузика, а вот собаки очень охотно сказали нам все, что только о нас думали. Не смущаясь этим, мы прочесали весь поселок, а потом решили выйти за его пределы, для чего нам надо было разбудить Юрича. Сашка довольно долго стучал в его дверь, пока тот наконец-то не открыл. Стоял он покачиваясь и с закрытыми глазами – поднятый нами шум его нимало не побеспокоил.

– Юрич! Открой ворота! – попросил муж.

– Чего это тебе приспичило? – пробормотал тот.

– Мы красного черта ищем, – не вдаваясь в подробности, объяснил Сашка. – Ну, ты знаешь какого, того самого!

Услышав это, сторож даже немного протрезвел и приоткрыл глаза, а потом предупредил:

– Зря ты это затеял! Оставил бы ты уж его в покое, а то, не приведи господи, опять разбушуется! Дал бы уж людям хоть одну ночь спокойно проспать! Неужели тебе вчерашнего кордебалета мало?

– Надо, Юрич! Надо! – настойчиво попросил Сашка.

– Кто это? – спросил меня Анатолий.

– Да Саша говорил вам о нем, это наш сторож! – ответила ему я.

– Ах, так это ты моего Тузика красной краской вымазал? – разгневанной фурией набросилась на сторожа Клавдия.

Тут несчастный Юрич протрезвел окончательно и уставился на нее во все глаза, а выглядела она довольно-таки устрашающе: яркий макияж размазался, тушь частично осыпалась, а частично поплыла, потому что она втихомолку поплакала, пока мы с ней были вдвоем, длинные волосы растрепались, а довершала этот вид моя длинная белая кофта, которая спросонья, да еще для пьяного человека, вполне могла сойти за укороченный саван.

– К-к-какого еще Т-Т-Тузика? – жалобно промямлил сторож. – Чур меня, чур! Я вчера и выпил-то немного, только свою норму! Откуда же привидение взялось? Господи, прости мою душу грешную! – шептал он, пятясь в дом.

– Юрич! – схватив сторожа за руку, Сашка потащил его обратно. – Это не привидение! Это человек! Долго объяснять, но, одним словом, открой ворота!

Юрич сунул ему ключ и со словами:

– Сам открывай! А я еще жить хочу! – захлопнул дверь.

Мы открыли ворота и пошли в лес, где история повторилась, причем так же безрезультатно. Мы прочесали его весь и постоянно звали обезьяну, а Клавдия призывно вопила, окончательно сажая голос, но все без толку, так что возвращались мы на дачу, когда уже начало светать, причем расстроенные и уставшие. Клавдия, прижавшись к плечу мужа, на ходу рыдала и причитала:

– Тузик погиб! Мой маленький, бедненький Тузик! Он был такой добрый и ласковый! Он меня так любил! Как я теперь буду жить без него? Мне его никто не заменит!

Анатолий, обняв ее за плечи, пытался утешить:

– Ну, что ты, Клава! Он найдется! Он обязательно найдется! Он же прошлой ночью был еще жив, раз хулиганил! Неужели ты думаешь, что за один день с ним могло случиться что-то плохое, если он до этого десять дней тут один без нас прожил и не пропал!

– Да и правда, Клава! – присоединилась к нему я. – Один день ничего не значит! Мало ли где он сейчас может быть? Вдруг он просто спит?

– Не утешай меня, Машуля! – всхлипывала на это Клавдия. – Я сердцем чувствую, что с ним что-то плохое случилось!

Когда Сашка это услышал, то от удивления вытаращил глаза – он никак не мог предположить, что мы с Клавой, такие разные, сможем почти что подружиться. Вот в таком минорном настроении мы и вернулись на дачу, где сели на кухне, а я твердо сказала:

– Надо хоть что-то поесть! – И принялась хлопотать по хозяйству, а Клавдия, все еще всхлипывая, присоединилась ко мне.

В четыре руки – хозяйкой она оказалась хорошей, и ей не надо было ничего подсказывать – мы быстро соорудили самый ранний на моей памяти завтрак в нашей семье, но вот только прошел он в печальном молчании – все устали настолько, что сил разговаривать просто не было. Когда мы поели, я решительно заявила:

– Давайте хоть немного поспим, а то не знаю, как вы, а мы с мужем всю прошлую ночь с ежиком воевали. А силы нам завтра...

– Уже сегодня, – поправил меня Сашка.

– Ну, пусть сегодня, – согласилась я, – понадобятся, чтобы Тузика искать. Мы с Клавой в комнате ляжем, а вы устраивайтесь как хотите!

С этими словами я увела Клаву в комнату и уже из-за закрытой двери услышала, как Сашка сказал:

– Могу предложить раскладушку.

– Ложись на ней сам, а я в машине устроюсь, – ответил на это Анатолий.

Вскоре на веранде все стихло, и я, уложив Клаву, которая продолжала тяжело вздыхать, горестно качая головой, выскочила из комнаты в туалет. Тут-то я увидела, что вконец измотанный муж не нашел в себе сил, чтобы не то что раздеться, но даже бросить на раскладушку матрас, и спал прямо на брезенте и без подушки. Накрыв его одеялом, я быстро закончила свои дела, проверила, выключены ли газ и свет, и заперла дверь, потому что муж забыл это сделать. В другой раз я обязательно попеняла бы ему на это, но не сейчас, потому что сама еле двигалась и держалась на ногах исключительно на чувстве долга. В комнате я, тоже не раздеваясь, рухнула на кровать рядом с уже спавшей Клавой и вырубилась.

Мне казалось, что поспала я совсем чуть-чуть, когда меня разбудил такой шум снаружи и такие крики, что они и мертвого бы подняли. Выглянув на веранду, я увидела, что Сашка стоит в дверях и смотрит в сад. Подойдя к нему и глянув в том же направлении, я увидела, что это приехал Тарасов, который – конечно же, зная крутой нрав дрессировщика лучше нас – сейчас бегал от Анатолия вокруг машины и орал:

– Толя! Я ничего не знал!

– Сволочь безмозглая! – яростно надрывался дрессировщик, преследуя его. – Как ты мог Тузика увезти?

– Смотреть за ним надо было лучше! – отбивался Дима.

– Дали его тебе на несколько выступлений, чтобы помочь, а ты!.. Тебе что, трудно было в ящик посмотреть, прежде чем заколотить его? – гневно вопрошал Анатолий.

– Кто же знал, что он туда забрался? – оправдывался тот. – Я, что ли, виноват, что он любит на мягком спать?

– А проверить нельзя было на всякий случай? – кричал дрессировщик.

– Я торопился, – отбивался от него Тарасов. – Мне нужно было еще сюда заехать, а потом домой и в аэропорт.

– Ничего! – угрожающе пообещал Анатолий. – Я тебя уложу в больницу на полгодика с переломом обеих ног, и тебе больше не нужно будет никуда торопиться!

Видимо, они так гонялись уже довольно давно, потому что оба запыхались и переругивались, уже стоя по противоположным сторонам машины, но чувствовалось, что это только временная передышка и гонки вот-вот начнутся снова. Почувствовав, что я рядом, муж повернулся ко мне и сказал:

– Я предпочитаю не вмешиваться – они цирковые и сами между собой разберутся.

– Как говорится: две собаки дерутся, третья не мешай! – поддержала его я.

И тут нас с мужем с крыльца словно ветром и сдуло! Это рванула в бой Клавдия, причем даже не успев толком одеться.

– Ах ты, гад! – хрипло вопила она, бросаясь с кулаками на Тарасова. – Если только Тузик погиб, то я тебя собственными руками убью! А перед этим всю твою аппаратуру уничтожу! Чтобы и следа от тебя не осталось! Скотина! Мразь!

Видимо, за свою цирковую жизнь Клавдия поднаторела не только в словесных баталиях – и ее муж прекрасно об этом знал, потому что попытался удержать ее, чего она даже не заметила, и тогда он перехватил ее одной рукой и прижал к себе. Но Клавдия продолжала вырываться и кричать, явно забыв о том, о чем мы говорили вчера:

– Решил Тузика себе присвоить? К своим фокусам пристроить? Не выйдет! Не отдам!

– Клава! Успокойся! – пытался урезонить ее Дима, но, когда понял, что это бесполезно, проорал в ответ: – А почему ты не думаешь, что твой Тузик от тебя просто сбежал? Он ведь очень умный и вовремя понял, что ему лучше иметь дело со мной! Я ведь его, между прочим, не звал! Он сам ко мне пришел, и, видимо, потому, что даже обезьяне неохота ехать на гастроли в Тамбов, куда вы вскоре должны отправиться, и он предпочитает Бразилию, куда еду я, а?

Выпалив все это, он быстро понял, что сказал лишнее, и тут же смущенно заткнулся, но ведь слово не воробей! Наверное, среди цирковых такие вещи считались ударом ниже пояса, потому что Клавдия мгновенно успокоилась, молча вырвалась из рук мужа и презрительно сказала:

– Ну, похвалился? Потешил душеньку? Погладил по шерстке свое самолюбие? Ну и катись отсюда! Только помни, если Тузик погиб, то в Бразилию ты попасть не успеешь – я тебя раньше пришибу!

– Знаешь, Саша! А я бы тоже на такие слова обиделась, – громко сказала я мужу. – И мне сейчас очень стыдно за Диму, потому что я была о нем лучшего мнения!

– Я сейчас извинюсь перед Анатолием и Клавой, – пообещал Сашка.

– И я тоже, – сказала я.

Тем временем Клава отвернулась от Тарасова и направилась в дом, а очнувшийся Дима побежал за ней, оправдываясь на ходу:

– Клава! Ну, прости ты меня! Это нечаянно вырвалось! Все же знают, как Тузик тебя любит! Он от тебя просто ни на шаг не отходит! Он даже из-за занавеса всегда смотрит, как ты выступаешь!

– Да пошел ты! – резко бросила она и скрылась в доме, а Тарасов остался топтаться возле нас.

– Ну, словно черт за язык меня дернул! – покаянно разводил руками он.

Тем временем к нам подошел Алмазов-Златогорский, и Сашка самым официальным тоном сказал:

– Анатолий! Я извиняюсь перед вами и вашей женой за поведение своего друга. Он вел себя непорядочно! Ему не стоило этого говорить!

– Ладно тебе «выкать»! – отмахнулся тот, даже не глянув при этом в сторону Тарасова.

– Анатолий! Я присоединяюсь к словам моего мужа и тоже прошу вас простить Дмитрия, – произнесла я.

– Мы с ним потом сами разберемся, – до того спокойно ответил дрессировщик, что я поняла – Тарасову мало не покажется. – Нам сейчас о другом думать надо – как Тузика найти!

Глава 32

Саша. Беглец пойман!

– Погоди! – воскликнул я, потому что меня внезапно осенило. – Черт! Как же я раньше об этом не догадался!

– Неудивительно, потому что ты был в таком состоянии, что даже странно, как ты и на ногах-то держался! – сочувственно заметила Маруся.

– Ты говори, что придумал! – мгновенно подобравшись, потребовал Анатолий.

– Понимаешь, я ведь все те вещи, что на дачах пропали, нашел на островке посередине озера, где Тузик себе что-то вроде гнезда смастерил! – ответил я. – Может, он потому и не отозвался, что там ночью был?

– Что ж ты раньше молчал? – заорала, выскакивая из дома Клавдия, которая уже успела умыться.

– Так только сейчас сообразил! – объяснил я. – Если мы туда положим то, что он больше всего любит...

– Бананы! – тут же сказала Клавдия. – Он без них просто жить не может!

– Я могу за ними съездить! – тут же встрял Тарасов, желая хоть как-то загладить свою вину. – Только скажите, куда!

– В райцентр, в Боровск! – ответил я.

– Объясняйте, как туда добраться, – попросил он.

Мы с женой переглянулись, потому что объяснения заняли бы больше времени, чем сама дорога туда, и Маруся самоотверженно предложила:

– Я поеду с Димой, чтобы показать дорогу! Только перехватить бы чего-нибудь не мешало!

Услышав это, Клавдия метнулась на кухню и буквально через пару минут появилась с завернутыми в бумажную салфетку бутербродами, которые протянула Марусе. Жена спокойно, как будто так и надо было, положила их в сумку и сказала:

– Ты, Клава, приготовь мужчинам что-нибудь и покорми, а мы постараемся поскорее вернуться!

– Ты, главное, поспелее, пожелтее выбирай! – сказал ей Анатолий, протягивая деньги. – Он у нас привередливый и зеленые есть не будет!

– Куплю самые лучшие, какие только будут, – пообещала жена, отводя в сторону его руку.

– Ну уж нет! – возразил он. – Мы с Клавой на вас как коршуны накинулись, а вы нас не только защищали, но еще и кормили и ночевать оставили, так что мы перед вами в долгу и нахлебниками быть не хотим!

– Бери! – сказала Марусе Клавдия. – У нас недавно зарплата была, так что мы не обеднеем.

– Ну, если только так! – нехотя согласилась жена, хотя мы от Дмитрия знали, какие «огромные» у цирковых доходы.

Маруся с Тарасовым уехали, и Анатолий скомандовал:

– Ты, Клава, делом займись, а мы с Сашей пойдем и на месте посмотрим, что и как.

Она согласно покивала, хотя я и понимал, что ей самой страшно хотелось посмотреть на то место, где мог обитать ее ненаглядный Тузик. Мы с Анатолием пошли на озеро, и я с берега показал ему островок.

– Далековато, – хмыкнул он. – Да и потом, если этот вертлявый хулиган испугается, то нам его не поймать.

– Ничего! – обнадежил его я. – Во-первых, у меня есть резиновая надувная лодка.

– Ну и сколько нас туда поместится? – возразил он. – Двое?

– А во-вторых, – продолжил я, – у Юрича есть армейская «амфибия» и, кроме того, сети, потому что он, бывает, их по ночам ставит.

– Вот это другое дело! – обрадовался он. – Пошли к нему!

Сторож, которому я вернул ключ, встретил нас с опаской и спросил:

– А привидение где?

– Юрич! – укоризненно сказал я. – Ну, ладно это тебе ночью привиделось, но сейчас-то? Это была обыкновенная женщина, вот его жена. – И показал на Анатолия.

– А-а-а! – все еще недоверчиво протянул он и спросил: – А чего вам от меня надо?

– Юрич! То, что ты принял за черта, была сбежавшая из цирка обезьянка, которую надо срочно поймать, – объяснил я. – Мы думаем, что она может скрываться на островке, так что нам нужна твоя помощь, то есть «амфибия» и сети.

– А она их не порвет? – с сомнением спросил сторож.

– Да ты что! – рассмеялся Анатолий. – Она же вот такая! – И показал руками, какая она маленькая.

– Да-а-а! А сковородками швыряться горазда! – напомнил мне Юрич.

– Магарыч будет! – твердо пообещал Анатолий.

– Тогда чего же не помочь? – согласился сторож. – Сейчас поем и на берег пойду, а вы уж туда подгребайте.

Быстрым шагом мы вернулись на нашу дачу, где на столе уже стоял завтрак, а вся вчерашняя посуда была перемыта и стояла на своих местах.

– Ну что? – встретила нас вопросом Клавдия.

– Все в порядке! Так что быстро едим, дожидаемся бананов – и вперед! – сообщил ей муж.

Мы уже кончали завтракать, причем Клавдия оказалась замечательной кулинаркой, когда вернулись Маруся с Тарасовым и привезли кроме бананов еще и продукты – в нашем холодильнике было уже практически пусто.

– Такие пойдут? – спросила жена, демонстрируя ярко-желтую гроздь.

– В самый раз! – похвалила ее выбор Клавдия. – Перед такими он не устоит!

Маруся с Дмитрием быстро похватали со стола куски, потому что всем не терпелось поскорее отловить несчастную макаку, и я скомандовал:

– Ну, по коням!

Поняв, что Тарасов тоже собирается пойти с нами, Анатолий нахмурился и сказал:

– Без тебя обойдемся!

– Брось, Толька! – попросил его Дмитрий. – Тузик же мой запах тоже знает! Я его не спугну!

– Сначала укусил, а теперь зализываешь? – с нехорошей усмешкой спросила Клава.

– Да ладно вам! Ну, ляпнул, не подумав! С вами, что ли, такого не было? Чего нам делить, если по одним городам мотаемся и одну пыль глотаем? Обещаю десять килограммов отборного мяса для твоих зверюшек! – сказал он дрессировщику. – А тебе, Клава, – он повернулся к ней, – отрез любой материи по твоему выбору для нового костюма! Только не держите на меня, дурака, зла!

– Ладно, разберемся! – уже более миролюбиво ответил на это Анатолий, а Клава просто кивнула.

Все вместе мы вышли на берег и загрузились в «амфибию». Когда мы подошли к островку, Юрич, как мне показалось все еще не поверивший до конца в нашу версию об обезьянке и немного опасавшийся, что это все-таки нечистая сила, вызвался остаться в машине, чтобы караулить ее – а ну как черт ее угонит? Марусю же нам пришлось оставлять со скандалом.

– Дорогая! – увещевал я ее. – Во-первых, из машины тебе, как с балкона, будет удобнее наблюдать за происходящим, а во-вторых, ты можешь испугаться и нечаянно завизжать и этим спугнешь Тузика. Вот тогда-то наша затея и провалится!

– Саша прав! – поддержала меня Клавдия. – Ты, Машуля, не обижайся, но тебе действительно лучше остаться в машине.

Маруся все-таки обиделась и, надувшись, вернулась в «амфибию», а мы заняли заранее оговоренные исходные позиции: Клавдия с бананами – в гнезде, а мы, растянув сеть так, чтобы ее можно было сразу же набросить, затаились с трех сторон от нее по кустам.

– Клава, давай! – сказал ей Анатолий, и она сразу же начала издавать призывные крики.

Мы приготовились терпеливо ждать неизвестно сколько, но это не потребовалось, потому что Тузик примчался уже через двадцать минут, причем приплыл со стороны туристического центра на другом берегу – видимо, он там потаскивал продукты с кухни. Он, с ног до головы перепачканный красной краской – она действительно, как и говорил Юрич, оказалась очень стойкой и совсем не смылась, – с визгом бросился на шею хозяйки, которая вцепилась в него, как черт в грешную душу, и принялась целовать его морду, а он тем временем, прижавшись к ней, что-то верещал, словно жаловался на превратности судьбы.

– Ты же мой Тузинька! Ты же мой маленький! Испугался, наверное, когда без мамы остался? Сколько же ты настрадался, бедненький! Изголодался! На вот, покушай!

Держа его одной рукой, второй она протянула ему бананы, и Тузик тут же начал есть.

– Толя, тебе не кажется, что ты ошибся в объекте ревности? Как видишь, я здесь совсем ни при чем! – сказал я, кивая на Клавдию и обезьянку.

– Да не ревновал я! – отмахнулся он. – А что Тузика касается, так он же ей совсем крохотным достался – мать в зоопарке от него отказалась, бывают такие случаи. Клава его из пипетки молоком поила, он у нее на руках и вырос. Он ей как сын!

– А не проще было своего ребенка завести? – спросил я.

– При нашей жизни на колесах? – Он повернулся ко мне и невесело усмехнулся. – Ну ты и сказал!

Между тем от бананов остались только шкурки, и Тузик удовлетворенно заурчал на руках у Клавы, прижавшись к ней и обнимая за шею, а она ласково гладила его, попутно проверяя, можно ли будет избавиться от краски.

– Встреча двух родственников по духу и разуму! – пошутил я.

– Ты прав! Клава у меня не ума палата, но ведь и Маша твоя не лучше! – неожиданно сказал он, и я удивленно на него уставился, а он продолжил: – Она у тебя замечательная женщина, красивая и добрая, душевная и заботливая! Да вот только с рассудком – беда! Ну, скажи ты мне, какой нормальный человек поверит во всю эту чертовщину, барабашек и тому подобное? Ладно бы еще придуривалась! Так нет! Она же совершенно серьезно все это говорила! И даже заплакала, когда оказалось, что это Тузик тут шалил, а не нечистая сила! Мы с Клавой из потомственных цирковых, как у нас говорится – в опилках выросли, так что образование соответствующее, но и моя жена, не говоря уж обо мне, в эту чушь никогда в жизни не поверила бы, а твоя-то небось с образованием высшим? Ну и какая же ему после этого цена? И ведь при всех своих хороших качествах не понимает Маша, что позорит тебя этими бреднями и на посмешище выставляет! Что люди смотрят на тебя с жалостью и удивляются, как ты с такой недалекой женой живешь! Хоть бы уж о тебе подумала, если ей все равно, что о ней самой говорят!

Сзади у нас раздалось гневное фырканье, и я, быстро повернувшись, увидел, что это Маруся возвращается к машине, причем ее спина была прямой, как доска, плечи негодующе подняты, а голова гордо вздернута.

– Извиниться не хочешь? – спросил я у Анатолия.

– Зачем? Я же это специально сказал, чтобы она поняла, как со стороны выглядит, – спокойно ответил он. – Ты бы ведь сам ни за что не решился все это ей в лицо сказать? – Он глянул в мою сторону, и я увидел в его глазах усмешку.

– Честно говоря, нет, – признался я. – Но как ты узнал, что она стоит сзади? У тебя что, глаза на затылке?

– Поработал бы ты с мое с хищниками, они бы там у тебя тоже были, – ответил он и пошел к жене.

– Ну что, бандит? Оторвался по полной? Нахлебался свободы вдоволь? – сказал Анатолий, подойдя к ним и протягивая обезьяне руку.

Тузик тут же как-то уменьшился в размерах и еще теснее прижался к Клаве, а его мордочка сморщилась и приобрела плаксивое выражение, но лапу он все-таки протянул.

– Все! – решительно заявил дрессировщик. – На этом твои похождения закончились! Теперь будешь ходить только на поводке и останешься на неделю без сладкого, чтобы знал, как своевольничать!

Тузик, словно поняв, что ему говорили, тут же возмущенно заверещал, заглядывая Клаве в лицо, а она только гладила его и приговаривала:

– Не бойся, Тузинька! Мама тебя в обиду не даст! Мама тебя любит! – А он тихо поскуливал в ответ.

– Хватит лизаться! Дома поговорите! – заявил Анатолий. – А теперь нам обратно пора! Нас ждут!

Мы погрузились в машину, причем сидевшая рядом с Юричем Маруся демонстративно смотрела только вперед, и я понял, что разговор нам предстоит тот еще, но решил стоять до конца, чтобы она наконец-то поняла, какой идиоткой выглядела со своими бредовыми идеями. Мы подошли к берегу, и тут оказалось, что там нас ждала толпа разгневанных дачников. Едва мы ступили на берег, как на Анатолия – все ясно, это Афонин просветил всех, кто есть кто – со всех сторон посыпались претензии.

– Так вот кто у меня сотовый украл и сломал! – бушевала какая-то женщина.

– А у меня вилку! – поддержала ее другая.

– А у меня пульт от телевизора! – выступил и председатель.

– Но вам же его вернули? – спросил неведомо откуда появившийся участковый, которого я раньше не заметил.

– Ну, вернули! – нехотя согласился тот.

– И он работает? – продолжал вежливо интересоваться милиционер.

– Ну, работает, – вынужденно сказал председатель. – А моральный ущерб?

– Вот именно – моральный ущерб! – хором поддержала его толпа.

Одним словом, люди разошлись вовсю, вымещая пережитый ими страх на хозяевах Тузика, а заодно и на нас, как будто мы тоже были в чем-то виноваты. Клава, прижимая к себе обезьянку, отбрехивалась от наседавших на нее женщин изо всех сил, используя такие выражения, что и сапожники бы позавидовали, и защищала Тузика именно так, как мать защищала бы своего ребенка.

Но тут вмешался Анатолий и, шагнув вперед, чтобы закрыть ее и Тузика, молча обвел всех взглядом. Шум тут же стих, как по мановению волшебной палочки, потому что дрессировщик всем своим существом излучал такую невероятную силу, причем не только физическую, но и духа, что мы все просто кожей почувствовали ее. Да и его взгляд человека, привыкшего каждый день входить в клетку с тиграми и встречать опасность лицом к лицу, заставил людей поспешно отвести глаза и уставиться в землю или в сторону. Как мне потом сказал Богданов, у него, когда он встретился взглядом с Анатолием, невольно коленки дрогнули – столько холода и спокойной решимости было в нем.

– Вы не люди! – в мертвой тишине прозвучали слова дрессировщика, которые он равнодушно ронял безразличным тоном, просто констатируя факт. – Вы хуже зверей! Потому что даже они понимают, что такое детеныш! У вас, видимо, никогда не было своих детей и внуков, раз вы не знаете, что маленькие могут шалить! Да у вас, наверное, и домашних животных не водилось, и вы представления не имеете, что котята могут точить когти о мягкую мебель, а щенки грызть обувь. Вы автоматы! Вы роботы без малейшего проблеска чувства! Вы не способны к состраданию! Вы не в состоянии понять, что испытывала эта кроха, случайно оставшись одна во враждебном мире! Как ей было страшно и одиноко! А еще голодно! А теперь пишите список ваших утрат, и мы его возместим, потому что для нас живое существо важнее денег!

– А я компенсирую половину! – сказал Тарасов, вставая рядом с Анатолием.

Все молчали, не решаясь поднять на них глаза, а потом раздался голос Ларисы:

– Да ладно вам ерунду молоть! Какая еще компенсация! – Она вышла из толпы и подошла к Клаве: – Давай своего питомца! Я его посмотрю! – Но Клава еще теснее прижала его к себе. – Не бойся! – успокоила ее Лариса. – Не собираюсь я с ним ничего плохого делать! Я же ветеринар, а мало ли что он за время своих приключений подцепить мог? Если боишься, то можешь не выпускать его из рук.

– Ну, тогда пошли! – согласилась Клава.

– Лучше это сделать у нас, – предложила Маруся. – Там для него запахи привычные, и он нервничать не будет.

Они втроем прошли через расступившуюся перед ними толпу, да и сами люди, некоторое время посмотрев им вслед, стали расходиться потихоньку, обсуждая это происшествие, остался только председатель нашего кооператива, считая, наверное, что это его долг – проследить за тем, чтобы непрошеные гости убрались со вверенной его заботам территории.

– Ну что? – спросил у Анатолия участковый. – Протокол будем составлять?

– О чем? – поинтересовался я. – Лично у нас с женой никаких претензий к Тузику и его хозяевам нет. У Ларисы с Богдановым, как вы видели, тоже. А потери остальных...

– Всем все вернули! – перебил меня милиционер. – Даже сломанные мобильники.

– Так о чем же разговор? – спросил Анатолий. – Мы ведь пообещали, что оплатим их.

– О моральной компенсации, – опять встрял председатель. – Вы же не представляете себе, сколько людям пришлось пережить!

– Слушай, Толя! А что, если нам дать здесь представление? – предложил Тарасов.

– Ну и как я сюда своих хищников привезу? – удивился тот.

– Без них обойдемся! – отмахнулся Дмитрий. – Я буду фокусы показывать, Клава выступит, я еще кое-кого уговорю: жонглеров, эквилибристов. Ты же знаешь, как у нас все Тузика любят, так что никто не откажется!

– Это было бы прекрасно! – оживился председатель. – Мы бы это оформили как шефское выступление!

– Какое еще шефское? – удивился я. – Мы что, школьники, что ли? Или завод?

– Ну, тогда мы в «Росгосцирк» письмо с благодарностью напишем, – уже менее уверенно сказал председатель.

– Мне вам сказать, что там с ним сделают, или сами догадаетесь? – иронично спросил Тарасов и уже серьезным тоном закончил: – Мы просто так выступим! Чтобы люди на нас зла не держали!

Решив этот вопрос, мы с Анатолием и Дмитрием пошли на дачу, где Лариса уже осматривала Тузика.

– Ну вот! Ушки у нас чистенькие, носик тоже, – приговаривала она. – В горлышке тоже ничего плохого нет. Отощал, конечно, зверек, причем не только физически.

– Еще бы! Такой стресс пережить! – вторила ей успокоившаяся Клава. – Тут и взрослый человек не выдержал бы!

Короче говоря, приключения Тузика прошли для него без плачевных последствий. Анатолий с Клавдией уехали, забрав своего любимца, мы с Тарасовым погрузили его ящики в микроавтобус, и Димка тоже отбыл. И вот мы с женой остались вдвоем. Некоторое время она еще демонстрировала мне свою обиду на то, что я не осадил Анатолия, когда он столь откровенно о ней высказался, но, поняв, что я не собираюсь раскаиваться, не выдержала и сказала, сев рядом и прижавшись ко мне:

– Знаешь, Саша! До меня только сейчас дошло, какой же дурой я не только была, но и выглядела в глазах окружающих, и особенно твоих друзей. Сначала в чертовщину поверила, а потом с этим проходимцем связалась! Нет, ну где мои мозги с глазами были?

– Временно отсутствовали, – обнимая ее, пошутил я.

– И как ты живешь с такой идиоткой, как я? Как ты только терпишь мои закидоны? – спросила она.

– Живу – с удовольствием, а терплю – с трудом, – честно ответил я.

– Сашенька! – прошептала она. – Я больше никогда ни во что такое не поверю! Правда-правда! Потому что чудес на свете не бывает, так что не стоит в них и верить!

– Очень хочу на это надеяться, но, зная тебя, сильно сомневаюсь! – усмехнулся я. – Ты же у меня личность творческая, а значит, непредсказуемая!

Глава 33

Саша и Маша. К нам снова приехал цирк!

Выступление должно было состояться через неделю, и все это время в нашем поселке жизнь просто кипела. Сначала никак не могли решить, где именно можно устроить импровизированную арену, потому что требовалось идеально ровное место. В конце концов, Богданов не выдержал всеобщих страданий и предложил устроить ее у него на участке, благо тот был больше тридцати соток, предупредив, однако, чтобы все приходили со своими стульями. Его рабочие из туристического центра соорудили из досок деревянную площадку, а на нее потом должны были положить специальное покрытие, которое цирковые обещали привезти с собой.

И вот это утро настало! И Богданов проклял тот момент, когда вылез со своим предложением, потому что, едва рассвело, к нему потянулись люди со стульями в руках, которые вежливо просили:

– Сергей Сергеевич, можно я у вас тут сразу его поставлю, чтобы потом в общей давке не толкаться? И табличку на него повешу, что это мой, ну, чтобы как в театре – все по своим местам. Согласно купленным билетам, так сказать!

В результате все свободное пространство вокруг площадки оказалось заполнено стульями и табуретами с надписями и табличками задолго до того, как приехали артисты. Мы-то точно знали от Тарасова, кто именно и с чем приедет, но упорно хранили молчание, как ни приставали к нам соседи с вопросами, чего им ждать. Наконец вездесущие мальчишки прибежали с сообщением, что автобусы едут, и все бросились занимать свои места, чуть не передушив друг друга в этой толчее. Но торопились напрасно, потому что нужно было еще установить кое-какое оборудование, и люди снова разошлись.

Юрич, с его золотыми руками, был в центре всех событий и со знанием дела помогал рабочим и артистам.

Клава собиралась выступать, а вот Анатолий, естественно, не мог привезти сюда своих питомцев, но он нашел выход из положения и привез тигренка! Это совсем маленькое пушистое чудо по имени Чак, названное, как объяснил дрессировщик, в честь Чака Норриса, потому что такой же рыжий, был сыном той самой неукротимой Моти – и мамашин характер в нем уже чувствовался. Он быстро освоился и начал активно исследовать незнакомую обстановку, потому что ему было все интересно, все внове – он же никогда не бывал на природе и не видел ничего, кроме цирка. Тузика тоже привезли – он был одет в матросскую форму, которая прикрывала выстриженные проплешины (растворителем снимать краску было нельзя из-за очень нежной кожи обезьянки).

Анатолий – на поводке у него был тигренок, а на плече обезьянка – прогуливался по проездам между дачами, а дети с восторгом следовали за ними, да и взрослые, выглядывая поверх заборов, не могли не умилиться при виде этой картины. Чак обнюхивал все на своем пути, попутно поточил когти о дерево, оросил кустики под чьим-то забором, попытался поймать пролетевшую мимо бабочку и так зашипел на сунувшуюся было к нему Заразу, что та убежала, поджав хвост, хотя сначала вела себя очень нахально и агрессивно.

– Вот ведь дура! – только и сказал на это добродушно Афонин. – Ты куда полезла? Это же тигр!

Наконец детям надоело ходить за дрессировщиком просто так, и они начали канючить:

– Дяденька! А можно тигренка погладить?

– Можно! – разрешил Анатолий и остановился.

Вокруг Чака тут же образовалась настоящая куча-мала – всем хотелось до него дотронуться, и бедного тигренка просто заласкали: одни чесали ему за ушами, другие – под подбородком, третьи гладили по спине, а окончательно разомлевший малыш плюхнулся на спину, подставляя живот. Но и этого детям показалось мало, и они спросили:

– А покормить его можно?

– Можно! – разрешил Анатолий. Дети разлетелись, как стрижи, но быстро вернулись и устроили Чаку настоящий пир: там были копченые куриные крылышки, котлеты, колбаса и еще много всего другого, вроде конфет и пирогов, чего, как выяснили чуть не расплакавшиеся дети, тигренок не ел. Однако не подходящая для Чака еда досталась Тузику, который сверху ужасно возмущался недостатком внимания к себе. Это его немного утешило.

Но вот раздались крики, что представление начинается, и все побежали смотреть. Приехали даже участковый и следователь. Наши места, как у привилегированных гостей, были на крыльце у Богданова, и нам было все отлично видно. А посмотреть было на что! Цирковые не халтурили, а работали честно, и люди только ахали от восторга. Тарасов демонстрировал свои фокусы, и, хотя расстояние до зрителей было минимальным, никто так и не смог разгадать его секретов. Настоящим триумфом стал его номер, когда он доставал из цилиндра теперь уже настоящих кроликов и по одному, одного за другим, отдавал их Афонину, приговаривая при этом:

– Простите, но это, кажется, ваш.

Судя по многозначительному выражению на физиономии Виктора Петровича, кролики были действительно его и Тарасов с ним предварительно обо всем договорился.

Жонглеры с такой скоростью метали ввысь и безошибочно ловили свои булавы, шары и шарики, что рябило в глазах. Эквилибристы тоже не ударили в грязь лицом, а потом вышла Клавдия. Сейчас она, и в повседневной жизни очень красивая, выглядела настоящей королевой, и у многих мужчин так загорелись глаза при виде ее потрясающей фигуры, что жены невольно заволновались. Тонкая и гибкая Клава вытворяла такое, что захватывало дух, а потом к ней присоединился муж, и теперь уже мужчины заерзали на своих стульях, косясь на своих благоверных, которые, независимо от возраста, пожирали глазами этого смуглого черноволосого красавца в ярко-красных шелковых шальварах с золотыми лампасами или как они у них там называются. Его голый торс с многочисленными следами тигриных когтей привел женщин в особый восторг – ведь недаром говорят, что шрамы мужчину украшают. Но сейчас Анатолий был просто живой подставкой для своей жены, и она, стоя на ладонях его вытянутых рук, крутила сальто за сальто, а облопавшийся Чак в это время мирно спал на руках у Ларисы, которая, не отрывая взгляда от артистов, машинально чесала его за ухом, а он млел и урчал ничуть не хуже обыкновенного домашнего Васьки.

Но вот Анатолий ушел и привел Тузика. Тут уж этот маленький бандит и показал, на что способен, а умел он действительно многое! Он жонглировал апельсинами, ходил по канату, прыгал через кольцо, крутил сальто, отпирал замки, бросал и ловил мяч, одним словом, других артистов можно было бы и не звать – он заменил бы их всех. Потом Анатолий забрал у Ларисы тигренка и предложил всем желающим с ним сфотографироваться. Тут же установилась длинная очередь, но фокус был в том, что снимал людей в обнимку с Чаком – неважно на что: на мобильный или на фотоаппарат – Тузик, причем очень хорошо.

После этого уже ни у кого не осталось никаких сомнений в том, кем же на самом деле был тот таинственный и неуловимый барабашка или красный черт. И теперь в нашем поселке никто больше не верит ни во что сверхъестественное. И тем более Маруся!


home | my bookshelf | | Если друг оказался глюк |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу