Book: Стиль барса



Стиль барса

Михаил СЕРЕГИН

Стиль барса

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Жара обрушилась на город подобно вулканическому извержению. Если бы не кондиционер, установленный в салоне «Массо», Китайцу пришлось бы туго – по долгу службы, так сказать, ему надлежало носить пиджак, который прикрывал кобуру, где покоился «макаров». Пиджак был относительно легким, сшитым по спецзаказу, но если учесть, что температура перевалила за двадцать семь градусов, то неудивительно, что даже самая тонкая ткань воспринималась Таниным в такую погоду как удавка.

Китаец зевнул, провожая взглядом симпатичную девушку в откровенном топике, состоявшем из клочка материи сантиметров в двадцать и двух почти незаметных шнурочков, которые худо-бедно поддерживали этот жалкий лоскут.

Взгляд его лениво соскользнул со стройного силуэта и уперся в солидную дверь Академии права. Он знал, что из стен этого престижного заведения вот-вот выйдет Женя Крестовская, за которой поручил ему следить ее крутой папа. Китаец потянулся, поправил на носу солнцезащитные очки и снова сосредоточился на двери.

Наблюдать за входом мешали толпившиеся у дверей студенты обоих полов, выходившие на улицу покурить и просто пообщаться с коллегами по альма-матер. Совсем еще юные, они обсуждали какие-то проблемы, кивали знакомым, проходящим по улице, пользовались мобильниками.

Академия была расположена в самом центре Тарасова, почти напротив оперного театра, на оживленной магистрали, по которой то и дело проносились классические седаны и юркие минивэны, крутые джипы и легкие грузовички.

Китаец уже третий день «пас» Евгению. Вернее, вторую половину дня, когда заканчивались занятия в академии и у его подопечной начиналось свободное время. Именно то, чем занимается его дочь в свободное от учебы время, больше всего интересовало Олега Васильевича Крестовского – Жениного отца. Когда он два дня назад явился в контору Китайца – небольшой одноэтажный домик на улице Кутякова, – Танин грешным делом подумал, что тот хочет установить слежку за своей молодой женой, и собрался культурно выставить его за дверь. За такие «оленьи» дела Китаец обычно не брался, если на то не было особенно веских причин, не считая нужным мотивировать отказ несостоявшимся клиентам.

Вообще Китаец частенько в своих поступках и желаниях полагался на интуицию, оперируя понятиями «нравится» – «не нравится». Иной раз он даже себе не пытался объяснить, почему делает то или это. В случае с Крестовским он ошибся, что случалось с ним крайне редко. Олега Васильевича волновала судьба дочери, которую он воспитывал один – его жена два года назад погибла в автокатастрофе. Он попросил Танина понаблюдать за Евгенией несколько дней, чтобы выяснить, не связалась ли она с «нехорошими» компаниями или какими-нибудь темными личностями, которые могли бы сбить его Женю с пути истинного. Объяснил он свою просьбу тем, что в город он с дочерью приехал всего несколько месяцев назад, после того, как его назначили управляющим крупного тарасовского завода. Работы было по горло, и времени даже на элементарное общение с Женей практически не оставалось.

Когда же он назвал сумму гонорара, которую готов был выложить Китайцу за работу, Танин почти сразу же согласился.

Китаец сделал несколько глотков минералки из пластиковой бутылки, завернул пробку и бросил бутылку на соседнее сиденье. Выдвинув из панели приборного щитка пепельницу, достал пачку «Винстона», сунул в рот сигарету и прикурил от старенькой «Зиппо». Он докурил сигарету почти до половины, когда в дверях академии появилась Женя. Стройная, среднего роста, в коротком платье цвета фреск, которое замечательно оттеняло ее покрытую первым золотистым загаром кожу. Она кивнула двум подружкам, смешно тряхнув «мокрыми» светло-русыми волосами, несколько прядей которых падали на ее наивное, почти детское лицо, и они втроем зашагали вверх по улице к центру.

Дорога, на которой стоял «Массо» Китайца, была с односторонним движением, поэтому, без спешки покинув джип, он захлопнул дверку и, не теряя из вида Жениного платья, пошел следом по другой стороне улицы. Было жарко, и даже набежавшие редкие облачка не уменьшали зноя. Только слабый ветерок, испуганно шныряющий вдоль фасадов домов, приносил минутное облегчение.

Женя с подругами подошла к перекрестку и, оживленно что-то с ними обсуждая, ступила на проезжую часть. В это время из стоявшего неподалеку огромного черного джипа «Тойота», сверкавшего на солнце полированными округлыми боками, медленно, как бы нехотя, вывалились два субъекта и направились наперерез девушкам. Одеты эти коротко стриженные субъекты были в джинсы и цветные майки без рукавов, на которых красовались огромные номера «семьдесят пять» и «семьдесят семь». Других различий между ними, можно сказать, не было. Одинакового роста – немного выше среднего, – спортивные фигуры и даже, насколько можно было судить с такого расстояния, одинаковое туповатое выражение на лицах. Они старательно делали вид, что никуда не торопятся и ничем особенно не интересуются, хотя наметанный глаз Китайца сразу определил, что они что-то задумали. Почуяв неладное, он прибавил шаг.

Ярко-желтая бочка с квасом и толпящийся возле нее народ частично загораживали обзор, и Китайцу пришлось сделать небольшой обходной маневр, чтобы не терять Евгению из вида. Танин увидел, как она шагнула на тротуар, и в этот момент парни в майках схватили ее и, зажав ей рот, быстро поволокли к черному джипу.

«Черт возьми! Да это же похищение!» Китаец бросился через дорогу, наперерез транспорту, двигавшемуся, как назло, сплошным потоком. Его легкая фигура в светлом костюме металась по проезжей части, рискуя ежесекундно оказаться под колесами авто. Зеленая «стодесятка», противно завизжав тормозами, остановилась буквально в нескольких сантиметрах от него. Оттолкнувшись руками от ее капота, Танин едва не угодил под троллейбус, двигавшийся во встречном направлении по полосе общественного транспорта.

– Тебе че, придурок, жить надоело? – в опущенное окно «стодесятки» высунулась раскрасневшаяся толстая морда мужика с длинными обвисшими усами.

Разукрашенный рекламой троллейбус резко остановился, и из его открытых окон послышались охи, ахи и ругательства попадавших пассажиров. «Держитесь за поручни во избежание падения», – пронесся почему-то в голове Китайца этот дурацкий, неизвестно кем выдуманный слоган.

Не обращая внимания на торопливые сигналы, скрежет тормозов и возмущенные возгласы наиболее нервных водителей, Китаец перебрался наконец на противоположный тротуар. Парень с номером «семьдесят семь» на майке уже сидел в джипе на заднем сиденье, а «семьдесят пятый» помогал запихивать брыкающуюся Женю в темное нутро джипа.

– Стоять! – крикнул Китаец, на бегу выхватывая из наплечной кобуры «ПМ».

Но было уже поздно, слишком поздно, чтобы что-то сделать. Мощный двигатель сорвал тяжелую машину с места, колеса, оставляя на асфальте килограммы резины, взвизгнули и потащили «Тойоту» прочь от Китайца. «Семьдесят пятый» не успел запрыгнуть в джип, который быстро удалялся с открытой задней дверкой. Парень в майке что-то крикнул в сторону «Тойоты», но ее водитель даже и не подумал остановиться, чтобы забрать отставшего. Тогда этот последний, оглядываясь на бежавшего позади Китайца, рванул следом.

Китаец остановился, направил ствол «пээма» на черную «Тойоту» и прицелился. Стрелять днем в городе, кишащем людьми и машинами, было безумием. Отрикошетившая от столба или стены дома пуля могла ранить кого-то из прохожих.

Парень с номером «семьдесят пять», видимо, поняв тщетность своих усилий, вдруг резко изменил направление и исчез в проходном дворе.

Танин опустил пистолет. Гнаться за парнем не имело смысла: его приятели наверняка изменят свои планы, если их кореш не свяжется с ними в ближайшее время, да и догнать спортивного молодого человека, который через несколько секунд будет на центральном проспекте города и затеряется среди толп фланирующих там горожан, было проблематично. Нужно было преследовать джип, номера которого в отличие от надраенных боков были заляпаны грязью.

Из-за руля только что остановившейся перед Китайцем элегантной темно-сиреневой «ДЭУ» вышла молодая стройная блондинка в деловом брючном костюме.

– Я преследую похитителя. – Танин вырвал у нее из рук ключи, которые она собиралась опустить в карман легкого жакета, под которым у нее больше никакой одежды не было.

Блондинка удивленно вскрикнула и отшатнулась.

– Мне необходима ваша машина. – Китаец рванул дверку и скользнул на сиденье. Бросил пистолет рядом с собой.

– Но-о это моя машина. – Блондинка явно приняла его за грабителя и не приближалась, сохраняя дистанцию.

– Где вас найти, чтобы вернуть тачку? – Танин вставил ключи в замок зажигания.

Блондинка пребывала в состоянии транса и не соображала, что происходит. Тогда Китаец одним движением выбросил из нагрудного кармашка пиджака визитку и рванул с места.

– Позвоните мне! – крикнул он, вдавливая в пол педаль акселератора.

В зеркало заднего обзора он увидел, что блондинка нагнулась и подняла картонный прямоугольничек с асфальта. Джипа впереди уже не было видно. Улица, по которой умчалась «Тойота» с Женей Крестовской и по которой сейчас гнал Китаец, протянулась всего на один квартал, упираясь своими концами в улицы с односторонним движением, но направленным в противоположные стороны. Так что «Тойота» могла свернуть только налево. Рискуя перевернуться и столкнуться с белой «Волгой», движущейся по поперечной дороге, Китаец заложил крутой вираж, надеясь хотя бы в конце квартала увидеть задний бампер «Тойоты». Тщетно. Огромный черный джип как сквозь землю провалился. Танин поколесил по близлежащим улицам еще минут пятнадцать, осознавая бесплодность своих поисков, и вернулся на то место, откуда он «угнал» сиреневый «ДЭУ». Возможно, хозяйка уже заявила об угоне в милицию.

«Производственно-строительная фирма „Яна“, – прочитал он на голубой вывеске рядом с металлической дверью. Китаец вышел из машины, запер дверки, щелкнув электронным ключом, и направился к двухэтажному кирпичному зданию, в котором располагалась фирма „Яна“.

Дверь оказалась не заперта. Внутри было прохладно и свежо, и Китаец с удовольствием вдохнул полной грудью воздух.

– Вы к кому? – Охранник в темных брюках и кремовой рубашке с коротким рукавом вперил в Китайца немигающий взгляд.

– Я ищу хозяйку сиреневого «ДЭУ». – Китаец отвел взгляд и посмотрел по сторонам, как будто хотел увидеть блондинку в вестибюле.

И без того длинное лицо охранника вытянулось еще больше.

– Стройная блондинка лет двадцати шести в брючном костюме, – пояснил Китаец. – Она не заходила сюда минут двадцать назад?

– Возможно, Яна Аркадьевна у себя в кабинете. – Охранник почесал за ухом. – Если вы к ней, я должен вас записать. Документы при себе имеются?

– Естественно, – кивнул Китаец и достал лицензию частного детектива, на которой красовалась его фотография. – В наше время без документов никак нельзя.

– Это точно, – согласился охранник, устраиваясь за столом и открывая журнал.

Аккуратно, по-военному, он записал фамилию, имя и отчество Китайца и, посмотрев на часы, висевшие на стене в вестибюле, отметил время.

– Второй этаж, – показал он пальцем в сторону лестницы, – прямо по коридору до конца.

Забрав лицензию, Китаец поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, прошел коридором по ковровой дорожке и остановился перед высокой двустворчатой дверью с бронзовыми ручками. За дверью оказалась просторная, современно обставленная приемная. Несколько мужчин от тридцати и старше, в костюмах и в галстуках, сидели на креслах, установленных вдоль правой стены, поглядывая то на дверь напротив, то на стол, за которым сидела секретарша.

Миловидная брюнетка лет девятнадцати подняла на Китайца большие черные глаза, в которых он прочитал немой вопрос.

– Мне нужно увидеть Яну Аркадьевну, – улыбнулся Китаец.

– Всем нужно увидеть Яну Аркадьевну, – без энтузиазма произнесла брюнетка и кивнула в сторону ожидавших приема мужчин. – Вы по какому вопросу?

– По личному.

– В рабочее время Яна Аркадьевна принимает только по делу. – Большие черные глаза наставительно блеснули.

– Я на секунду, – снова улыбнулся Китаец, – мне нужно только кое-что ей передать.

– Оставьте мне, я передам, – невозмутимо посмотрела на него брюнетка.

– Я бы хотел лично поблагодарить Яну Аркадьевну и извиниться перед ней за доставленное беспокойство.

Брюнетка снова что-то собиралась возразить, но тут позади Танина открылась дверь и он услышал:

– Это вы? Как вам удалось меня найти?

Он обернулся и увидел Яну Аркадьевну.

– У вас приметная машина и еще более приметная внешность, – улыбнулся Танин.

– Проходите. – Она показала ему на дверь кабинета и повернулась к секретарше: – Лина, два кофе, пожалуйста.

– Хорошо, Яна Аркадьевна. – Секретарша тут же засуетилась.

В кабинете стояли настоящие, живые пальмы в кадках, воздух освежала мощная сплит-система, и вообще вся обстановка располагала к покою.

– Спасибо вам за машину, Яна Аркадьевна. – Китаец положил ключи с брелоком на стол перед хозяйкой кабинета. – Если хотите, я могу компенсировать вам моральные издержки, так сказать.

Танин достал из кармана портмоне.

– Ну что вы. – Яна Аркадьевна сделала протестующий жест. – Лучше скажите, вы настигли преступника?

– Нет, к сожалению, – покачал головой Танин.

– Сочувствую, – снисходительно улыбнулась она, – может, присядете?

Ее удлиненные светлые глаза под густыми темными бровями лукаво блеснули.

– Предложение заманчивое, – Китаец широко улыбнулся, – но я спешу.

– Понимаю, – выразительно вздохнула блондинка, выжидательно поглядывая на Танина.

– Но в следующий раз... – Он продолжал улыбаться.

– Что ж, ваша визитка у меня есть...

– А вот у меня вашей нет.

– Возьмите. – Яна Аркадьевна достала из ящика стола черный с золотом прямоугольничек и протянула Танину.

– Шикарная визитка, – кивнул он. – Митрохина Яна Аркадьевна, – прочитал он на картонке, – я у вас в долгу. Как только найдется свободная минутка, непременно позвоню.

– Договорились, – просияла Яна Аркадьевна.

Попрощавшись с ней, Китаец прямиком отправился в контору.

Лиза сосредоточенно смотрела на экран монитора. Увидев Китайца, она привстала и заулыбалась. Но заметив, что шеф далеко не в безоблачном настроении, приняла серьезный вид и деловито доложила:

– Звонил Крестовский Олег Васильевич, интересовался, как идут дела.

– Спасибо. Он-то мне и нужен. – Китаец прошел в кабинет.

– Что-нибудь случилось? – Лиза как бы между прочим вошла вслед за ним.

– Дочь его похитили, прямо у меня из-под носа. – Китаец сел в кресло и стал набирать номер Крестовского.

Лиза присвистнула.


– Что же теперь будет? – округлила она свои синие глаза.

– Ли Зи, приготовь, пожалуйста, кофе. – Китаец с каменным лицом указал ей на дверь.

– Неудачи превращают тебя в жестокого самурая, – процедила она.


– Самурай – это что-то из японской оперы, – иронично улыбнулся Китаец.

– А мне все равно, – холодно произнесла она, затворяя за собой дверь.

Услышав в трубке приятный низкий голос секретарши Крестовского, он попросил соединить его с начальником. После въедливого пиликанья Танин услышал бодрый, немного глухой баритон Олега Васильевича.

– Добрый день. Секретарша мне сказала, что вы звонили...

– Да, – благожелательно произнес Крестовский, – она была очень любезна. Как идут дела?

– У меня для вас плохие новости, – мрачно сказал Китаец, – вашу дочь похитили. Я ничего не мог сделать...

– Что-о-о? – изумленно протянул Крестовский, голос которого стал еще глуше, точно это известие душило его.

– Среди бела дня. Мне нужно срочно с вами поговорить. Не по телефону.

– О чем мне с вами говорить! – неожиданно взревел Крестовский. – Я поручил вам приглядывать за Женькой, а вы...

Повисла гнетущая пауза.

– Мне подождать вас или лучше самому подъехать? – сдерживая эмоции, спросил Китаец.

– Я еду. – Трубка заныла пронзительными гудками.

В этот момент с подносом в руках появилась Лиза. Она молча составила с подноса на стол дымящуюся чашку и, не удостоив шефа взглядом, пошла прочь.

– Лиза, – Китаец вставил в угол рта сигарету, – сейчас приедет Крестовский – свари кофе, вынь из холодильника коробку сока, налей в графин и принеси два стакана.

– Хорошо, – официальным тоном произнесла она.

– И перестань дуться. Это приказ.

– Слушаюсь! – с горько й усмешкой Лиза отдала Китайцу честь, лихо щелкнув каблуками.

* * *

У Крестовского было по-лошадиному вытянутое лицо, длинный нос, тонкий, точно прорезанный бритвой рот, каштановые волосы без малейшего намека на курчавость и большие голубые глаза, очерченные синеватыми кругами и мелкими морщинками. С его лица не сходило удивленное выражение, не в последнюю очередь обязанное вечно приподнятым круглым бровям, темная густота которых только подчеркивала бледность его суховатой кожи. Высокий, худой и нескладный, он был не лишен своеобразной грации отощавшего Гулливера. Его длинные пальцы, поросшие на сгибах черными волосками, аристократично держали сигарету, брались за ручку чашки с ленивым пренебрежением чопорного английского лорда, барабанили по коленям и поверхности стола с нервическим шармом вкусившего запретных плодов денди.



Одет он был безукоризненно – в элегантный костюм и белую рубашку с золотыми запонками. На его костлявом запястье треугольным циферблатом поблескивали дорогие часы. Однако сегодня его обычно спокойное лицо было озабоченным и печальным.

– Не понимаю, как это могло случиться, – сокрушался он, глядя в пол и приобнимая свои острые колени.

– Я, конечно, чувствую свою вину, – Китаец отчаянно дымил, – но вы должны были нанять для Жени телохранителя.

– Не скрою, на меня оказывают определенное давление, – глухо произнес Крестовский, – но я не предполагал, что дело зайдет так далеко. И все-таки, – не мог успокоиться Олег Васильевич, – вы были рядом!

– Я не телохранитель, – отчеканил Танин, – не забывайте, зачем вы наняли меня.

– Но вы же детектив! – все больше впадая в отчаяние, выкрикнул Крестовский. – И как мне говорили, один из лучших, если не самый лучший.

Китаец кивнул с меланхоличным видом.

– Я кинулся в погоню, но безрезультатно. Похищение было хорошо спланировано.

– Вы можете найти Женю? – Крестовский с мольбой посмотрел на Танина.

– Может быть. Если вы мне расскажете, кто вам угрожал и что от вас хотели, я смогу ответить вам конкретнее.

Крестовский закурил.

– Вы тоже ходите без телохранителей. – Китаец покачал головой. – Или они остались в машине?

– Найму, – торопливо сказал Крестовский, глубоко затягиваясь, – теперь найму.

– Вы даже не догадываетесь, кто мог похитить Женю?

– Нет, не знаю. Пару недель назад я уволил своего зама... Он связан с криминальными авторитетами. Они воровали подшипники. Ну, у нас в стране все воруют, только здесь были очень большие объемы. Пропадают целые вагоны с товаром. Я до сих пор не знаю, как это делается. Меня и назначили на завод, чтобы я навел там порядок. Вы, наверное, слышали о некоем Эдуарде Чирикове, бывшем директоре подшипникого завода. Против него возбуждено уголовное дело по статье... Короче говоря, кража государственной собственности. Подшипники утекали с предприятия как песок между пальцев.

Но я-то знаю, сам Чириков и тем более его зам, которого я уволил, не смогли бы поставить дело на такую широкую ногу... без помощи некоторых криминальных авторитетов. С одним из них, Тяпой, я встречался лично. Он предлагал мне сотрудничать с ним и его бандой и прозрачно намекнул, что он и его подручные, долгое время кормившиеся с этого завода, не остановятся ни перед чем, если кто-то возымеет намерение лишить их кормушки. Вы ведь знаете, – стряхнул Крестовский пепел в пепельницу, – наши подшипники идут на экспорт, их покупают за доллары. Я еще не до конца разобрался с ситуацией: каким образом пропадают тонны подшипников? Наверняка на заводе остались люди Чирикова и Заватова.

– Вражеские агенты, – иронично приподнял правую бровь Китаец.

– Не смейтесь, дело серьезное. – Крестовский недовольно и как-то отстраненно взглянул на Танина.

– Извините. Я слушаю вас.

Олег Васильевич загасил в пепельнице окурок и взялся за новую сигарету.

– Потом были угрозы. Увольнение Заватова, естественно, не могло не вызвать злобы у бандитов. Да-да, – надменно поджал он губы, – кто-то называет их авторитетами... Для меня они просто бандиты. Они думали, что я начну играть по их правилам, что они быстренько подомнут меня под себя, заставят стать своим соучастником. Им и в голову не могло прийти, что я поведу непримиримую борьбу.

Крестовский замолчал. Его хмурый взгляд приобрел гордый блеск, который, однако, вскоре угас, уступив место тревожной тоске.

– Боже мой, – швырнув сигарету в пепельницу, он сжал руками подлокотники кресла, – если бы я знал... Я думал, настанет лето, Женька сдаст экзамены, отправлю ее куда-нибудь в Испанию или Италию, потом к бабушке, в Ялту.

– Неплохая задумка, – прокомментировал Китаец, – жаль, что она не осуществилась.

– Что мне делать? – растерянно воскликнул Крестовский, закрывая лицо ладонью правой руки.

– Нужно немного подождать, – спокойно ответил Китаец.

Крестовский вскочил с кресла и, сделав протестующий жест, заходил по комнате.

– У вас есть дети? – Остановившись, он вперил в Танина едкий, как соляная кислота, взгляд, который не вязался с его удивленно приподнятыми бровями.

– Нет. – Китаец откинулся на спинку кресла, стараясь не встречаться глазами с Олегом Васильевичем.

– Если бы были, – заявил тот, – вам бы не пришла в голову такая абсурдная идея!

– Ваше возмущение понятно, – холодно проговорил Танин, – но в данной ситуации – это единственный выход. Пока... – многообещающе добавил он.

– Да что вы такое говорите, – всплеснул руками Крестовский, – как я могу ждать?! Мою девочку увозят в неизвестном направлении, а я должен просто ждать... Чего, спрашиваю я вас?

– Скорее всего, похитители сами свяжутся с вами. Думаю, Женя им нужна для того, чтобы, как вы сказали, заставить вас принять их правила игры.

– Никогда! – с горячностью воскликнул Крестовский.

– У бандитов нет принципов, так же как и жалости, – продолжал Танин, – вам придется хотя бы сделать вид, что вы согласны жить под их диктовку. Пока я не разберусь с ними.

Крестовский недоверчиво посмотрел на Китайца. Тот курил с непроницаемым выражением лица.

– И что вы намерены делать? – не унимался Крестовский. – Отправиться к Тяпе и с ходу перестрелять его выродков?

– Посмотрим, – флегматично отозвался Китаец. – Вообще-то, стрелять я не очень люблю.

Устав ходить по кабинету, Крестовский опустился в кресло.

– Пейте сок. – Китаец пододвинул Олегу Степановичу высокий стакан с апельсиновым соком.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил тот, делая быстрый глоток. – Я не смогу работать... – взволнованно заговорил он. – Сколько потребуется ждать? Я сойду с ума. Женя – единственная, кто доро...

В этот момент дал о себе знать сотовый Крестовского.

– Да, – отрывисто сказал он в трубку. – Да... – поникшим голосом повторил он через некоторое время, – дайте мне с ней поговорить!

В последней реплике было столько же требовательности, сколько и отчаяния. Китаец внимательно следил за лицом Крестовского и за тем, что он говорил.

– Женя, Женечка, – простонал Крестовский, – ты в порядке?.. А? Что? Они тебе ничего... Я все сделаю, доченька, чтобы ты...

Китайцу показалось, что Крестовский вот-вот шваркнется в обморок. Он побледнел как бумага, губы его дрожали, по лицу струился пот. Видимо, больше говорить с дочерью ему не позволили. Одеревенелый и растерянный, он по-прежнему прижимал трубку к уху. Потом бессильно опустил руку с сотовым. Она повисла плетью вдоль тела.

– Что вам сказали? – напрягся Китаец.

– Сказали, – безвольно зашевелил губами Крестовский, – чтобы я не суетился, к ментам не обращался и ждал распоряжений. До тех пор, пока я буду слушаться этих ублюдков, Женя будет жива и невредима.

Крестовский опустил голову на грудь.

– Вот видите – что я вам говорил! – Танину хотелось приободрить Олега Васильевича. – Нечего пока раскисать, что-нибудь придумаем!

– Все вам просто. – Крестовский механически отхлебнул соку. – Это же катастрофа! Может, обратиться в милицию? Должны же они хоть что-то делать.

– Это ваше право, – пожал плечами Китаец. – Только не забывайте, что живем мы не на Западе. Это там на поимку похитителей направляют лучшие силы, специально подготовленных людей. Конечно, у нас тоже имеются такие отряды, но их очень мало. Какова вероятность, что вашу Женю будут искать и освобождать именно они? Знаете, что будет, если бандиты поймут, что органы пронюхали о похищении вашей дочери? Они просто избавятся от нее. Кстати, и в случае вашего согласия на сотрудничество с ними бандиты должны будут сделать то же самое, если, конечно, не хотят очутиться в тюрьме.

– Господи, что же мне делать?! – Крестовский поднял лицо к потолку.

– Попробую вам помочь, если вы не возражаете.

Крестовский вскинул на Китайца повлажневшие глаза. Казалось, он не разобрал толком, что тот сказал ему.

– Но это же означает, что подшипники будут и впредь расхищаться... Завод станет банкротом. Никому до этого нет дела... – упавшим голосом произнес Крестовский.

– Олег Васильевич, – вздохнул Китаец, – вам сейчас нужно думать не о махинациях на вверенном вам заводе, черт бы с ним, а о дочери. Я постараюсь управиться побыстрее, – уверенно добавил он.

– Вы один? – Узкий рот Крестовского раздвинула горькая усмешка.

– Не так страшен черт... – улыбнулся Китаец.

– Я щедро заплачу вам. Деньги – это не проблема.

– Семь тысяч долларов плюс накладные расходы, – невозмутимо произнес Китаец.

– Хорошо. – Крестовский полез за бумажником.

– Аванса тысячи в две будет достаточно. – Китаец затушил сигарету.

Крестовский выложил на стол двадцать стодолларовых купюр. Танин сгреб деньги и спрятал их во внутреннем кармане пиджака.

– Советую вам поторопиться с телохранителями, – выразительно посмотрел он на Олега Васильевича.

– А! – махнул тот рукой. – Если уж Тяпа захочет меня убить, ему сам черт не помешает.

– Не надо так фатально, – поморщился Китаец. – Вы не знаете, где его можно найти? Так, на всякий случай, – добавил Китаец, отвечая на озадаченный взгляд Крестовского.

– Мы с ним встречались в ресторане «Амазонка». Это заведение у него под контролем. Он начинал с торговли пивом и водкой, как мне рассказывали. Сейчас под его «опекой» несколько ресторанов, автостоянок и заправок. Но около года назад он предпринял мощную атаку на предприятия. Понял, что на промышленности можно заработать куда больше.

– Я наведу о нем справки. Спасибо.

– Но... – Крестовский озабоченно посмотрел на Танина. – Не окажется ли ваше вмешательство медвежьей услугой? Что, если оно спровоцирует Тяпу на радикальные действия? Я ни за что на свете не хочу потерять дочь!

– Успокойтесь. Я честно отработаю свой гонорар. Я заговорил о деньгах не потому, что только они для меня что-то значат, а потому, что в наше коммерческое время честно отработанные или заработанные тобой деньги – для других единственный гарант твоей порядочности. Вы обо мне мало знаете... Я бы мог сейчас заговорить о чувстве ответственности, надежности, о ловкости и изобретательности и так далее. Я сознательно не делаю этого, переводя наш разговор на язык коммерции... честной коммерции, если таковая существует. Это избавляет меня от необходимости пускаться в длинные рассуждения, в которых иной человек может усмотреть бахвальство и тщеславие. Поэтому давайте ограничимся этой простой формулой.

– Хорошо, – кивнул Крестовский, – но я-то, со своей стороны, могу знать, что вы намерены предпринять?

Его взгляд снова стал тревожным и недоверчивым.

– Для начала я должен все обдумать и взвесить. – Китаец достал из пачки новую сигарету. – Случай деликатный. Я не собираюсь с бухты-барахты браться за него... Например, устроить перестрелку в «Амазонке»... – усмехнулся он.

– Значит, вы еще не знаете, что будете делать... – разочарованно вздохнул Крестовский и потянулся к стакану с соком.

– Решение придет, уверяю вас. Просто я должен сосредоточиться, – Танин пустил к потолку сизое облачко дыма, – а вы постарайтесь не грубить бандитам, делать вид, что готовы выполнять их требования, и о каждом контакте сообщать мне.

– Само собой, – понуро кивнул Крестовский и медленно поднялся с кресла. – Не буду вам мешать, – сказал он, направляясь к выходу.

– Я буду держать вас в курсе.

– Надеюсь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В проем между дверью и косяком протиснулась Лиза.

– Что ты ему сказал – на нем лица нет?

– Свари-ка мне еще кофе.

– Я только и делаю, что варю кофе, – надулась она. – Ты почему-то не считаешь долгом посвящать меня в свои планы. А ведь я твоя секретарша!

– Вот и выполняй свои секретарские обязанности, – беззлобно осадил Лизу Китаец, – а мне уж позволь сыском заниматься. Кстати, у меня к тебе есть поручение...

Лиза замерла, приоткрыв рот.

– Знаешь, где находится ресторан «Амазонка»?

Лиза кивнула.

– Я не хочу там лишний раз рисоваться. В этом заведении частенько появляется некий Тяпа, криминальный авторитет. Я позвоню Бухману, порасспрошу его на предмет его внешности. Ты отправишься в ресторан, закажешь роскошный ужин и не торопясь станешь его поглощать. Сиди как можно дольше. Как только появится Тяпа – ты будешь знать, как он выглядит, – выйдешь из ресторана и позвонишь мне. Мне нужно узнать, где он прячет дочь Крестовского, если она действительно у него.

– Понятно, – обрадованно сказала Лиза, на глазах преображаясь.

– Если Тяпа не заявится туда сегодня вечером, тебе придется прийти туда завтра в обед. А если он завтра днем тоже не пожалует, ты будешь вынуждена, – бросил на Лизу ироничный взгляд Танин, – скоротать там завтрашний вечер. Снова закажешь ужин...

– Роскошный? – лукаво улыбнулась Лиза.

– Ага, – ответил ей хитрой улыбкой Китаец, – только со спиртным не переусердствуй, а то не сможешь идентифицировать Тяпу.

– Вот еще! – вспыхнула Лиза. – Я если и пью, то исключительно шампанское.

– Шампанское сильно ударяет в голову, – привел он знаменитую фразу из «Блефа».

– Скажи лучше, что ты боишься, что я тебя разорю, – хихикнула Лиза.

– Не меня, а нас. Ты пойдешь кутить на общественные денежки, – улыбнулся Китаец. – Потом не надоедай мне с неоплаченными счетами за электричество.

– Если твой Тяпа не появится еще два дня, я перейду на минеральную воду.

– Может, и начнешь с нее? – прищурил глаза Китаец.

– Ну уж нет! – возмутилась Лиза. – Любишь кататься, люби и саночки возить! Вздумал на мне экономить! Знай, что если я и закажу одну минералку, то не иначе как «Перье» – сорок рублей за бутылку.

– Твоему юному неокрепшему организму грозит в таком случае перенасыщение кальцием, калием и другими минеральными солями, – засмеялся Китаец.

– Ничего, мой организм все выдержит! – задорно ответила Лиза, лицо которой светилось от счастья. – У меня есть еще один вопросик к тебе...

– Валяй!

– Если мне придется, как ты сказал, коротать там вечер, я должна буду позаботиться о вечернем туалете. А его, видишь ли, у меня нет, – хитро заулыбалась Лиза.

– Пытаешься расследование превратить в способ личного обогащения? – пошутил Китаец.

– Ну так что делать с вечерним туалетом? Я как раз присмотрела один комплектик: полупрозрачные брючки с прозрачной кофточкой на завязках – ты будешь в восторге! Нежно-сиреневого цвета, между прочим...

– Этак я не дождусь твоего звонка – ты соблазнишь добрую половину мужской публики ресторана и, упившись «Дом Периньон», забудешь о том, зачем пришла в «Амазонку». – Китаец потушил сигарету в пепельнице и глотнул соку.

– Я жду... – Лиза кокетливо повела ресницами.

– Я уже думаю, не дешевле ли мне будет самому отправиться в «Амазонку»? Ладно, – с деланой печалью вздохнул он, – сколько стоит твой сногсшибательный прикид?

– Около трех тысяч. Всего ничего... – Лиза стыдливо потупилась. – Заметь, рублей, а не долларов.

Китаец залез во внутренний карман пиджака и достал тонкую пачку стодолларовых купюр, оставленных ему Крестовским. Он протянул Лизе одну из них и, порывшись по карманам брюк, наскреб еще что-то около пятисот рублей.

– А если Тяпа вообще не придет? – заныла Лиза.

– Тогда я удержу с тебя стоимость комплекта... Распределю, конечно, выплату на несколько месяцев, чтобы не вогнать тебя в окончательную нищету, – усмехнулся Китаец и, увидев озадаченное лицо Лизы, милостиво добавил: – Считай, что это премия. Даю тебе полчаса времени, а я пока позвоню Бухману.

Лиза взяла деньги и едва ли не вприпрыжку вылетела из кабинета. Китаец покачал головой и набрал рабочий номер Бухмана.

– Рад тебя слышать, – бодро сказал Игорь, когда секретарша соединила его с Таниным.

– Игорь, мне нужна кое-какая информация...

– А просто так ты позвонить не можешь, – с назидательным акцентом проговорил Бухман.

– Мы оба деловые люди... Ты, неверное, сейчас тоже не в бирюльки играешь. Тяпу знаешь?

– А то! – присвистнул Игорь. – Он у многих наших бизнесменов как бельмо на глазу. Поднялся на водке. Сейчас все больше интересуется промышленными предприятиями. Залез на завод щелочных аккумуляторов, на подшипниковый завод, на мясокомбинат. Одно время был связан с Глебом Рязанским...

– Это с тем, которого судили за вывоз цветных металлов?

– Ага. Тяпа имеет солидный тюремный срок, сидел за воровство, за убийство, потом за бандитизм. Всего около двадцати лет. Сейчас ему сорок три. Вот и считай – полжизни за решеткой. Перед последним процессом пытался меня нанять в адвокаты, но я открутился. В последнее время в криминальной среде стали твориться странные вещи. Авторитетов отстреливают. Да ты, наверное, и сам знаешь.

– Кто же это? Другие авторитеты?

– Не похоже, – с сомнением в голосе ответил Игорь, – эти живут по понятиям. У авторитетов и воров в законе, – засмеялся Бухман, – статус неприкосновенности, как у депутатов. Появились, очевидно, какие-то отмороженные. Борьба, понимаешь ли, за сферы влияния. Многие тут у нас сходятся на том, что отстрел – дело рук таких вот отморозков. Мне известны по крайней мере две группировки: Магарыча и Башкира.



– Сочные прозвища, – усмехнулся Танин, – но меня сейчас больше интересует Тяпа. Как он хоть выглядит?

– Пришли ко мне Лизу, я раскопаю его фото.

– Ладно. Лиза! – крикнул Китаец, зажав трубку ладонью.

Дверь распахнулась, и Лиза вошла в кабинет.

– Хорошо, что ты еще не ушла. Заскочи по дороге к Мамусе, он даст тебе фото Тяпы.

– Хорошо, – Лиза кивнула и покинула кабинет.

– Спасибо, Игорь.

– Не за что, мамуся, – отозвался Бухман, – звони, если что. Не буду уж тебя спрашивать, что это ты вдруг Тяпой заинтересовался.

– У меня есть подозрение, что он замешан в похищении дочери нового директора подшипникового завода, – сказал Китаец.

– Во оно как! Слышал, там творится беспредел...

– Вот Крестовский и хотел навести порядок. Ты только пока не распространяйся на эту тему...

– Обижаешь, мамуся. Ну ладно, желаю удачи. И помни, что у тебя всегда есть надежный друг, советник и брат, – пошутил Бухман.

– Помню. – Китаец повесил трубку и снова закурил.

Да, по всей видимости, девчонка у Тяпы, хотя это еще надлежит проверить. Он вышел в приемную, сам сварил кофе и вернулся в кабинет с чашкой горячего ароматного напитка. Сел в кресло и принялся его медленно и сосредоточенно пить.

Конечно, Китаец отправил Лизу в «Амазонку» не для того, чтобы она там что-то узнала, хотя ей может повезти и она что-нибудь заметит или услышит. Он радовался возможности побыть одному и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию. Лизе иной раз не мешает развеяться. После этого она становится более спокойной и менее любопытной.

Запивая сигарету кофе, Танин развалился в кресле и попытался сплести то немногое, что ему было известно, в один клубок. Похищение Жени Крестовской было явно спланировано заранее. Преступники, решившиеся на такое среди бела дня, при большом скоплении народа, в самом центре города, действовали нагло и решительно. Единственная мера безопасности, которую они предприняли, – заляпали грязью номера «Тойоты». Вскоре после этого они позвонили отцу Жени, но никаких требований пока не поставили. Почему? Означает ли это, что они сами еще не знают, как им быть с заложницей, или это психологический ход, имеющий целью сломать Крестовского и заставить его пойти на любые условия похитителей? Скорее всего – второе. Пусть так. Значит, нужно ожидать следующего звонка, это тоже было понятно. Имея соответствующую аппаратуру, можно было бы попытаться проследить звонок. «Что толку об этом думать, если у тебя такой аппаратуры нет?» – Китаец вздохнул, бросил окурок в пепельницу и вернулся к своим размышлениям. А дальше вырисовывалась парочка подозреваемых. Один из них – Тяпа, который желает погреть руки на бизнесе Крестовского, другой – Заватов, наверняка затаивший злобу на нового директора, вытурившего его с тепленького местечка. С обоими – Тяпой и Заватовым – нужно будет познакомиться поближе и разузнать, чем они дышат. Только в этом конкретном случае действовать нужно предельно осторожно: если похитители узнают, что за ними следят, как пить дать избавятся от Жени. А этого допустить нельзя.

Мысли Танина сами собой вернулись к моменту похищения. Он попытался восстановить в памяти лица бандитов, но перед глазами стояли только белые, словно выгоревшие на солнце, пятна на изношенной одежде. Конечно, если он снова увидит их, то без труда узнает, только вот представить их себе, как на картинке, он почему-то не мог. Парни как парни, ничего в них особенного, кажется, не было. Стоп. Что-то все-таки было. Какая-то не свойственная обычным преступникам собранность и подтянутость. А как этот «семьдесят пятый» удирал от него! Только пятки сверкали. И особого страха, когда он оборачивался на бегу, не было, а только какой-то спортивный азарт. Наверняка бывшие спортсмены. Спортсмены – это уже кое-что. Хоть какая-то зацепка. Для начала неплохо.

Поднявшись из-за стола, Танин достал с полки атрибуты для гадания. Об И Цзыне – жемчужине китайской культуры – он узнал еще в раннем детстве и сразу же проникся его духом. Теперь, несколько десятилетий спустя, Танин мог бы даже на родине И Цзына, в Китае, считаться хорошим мастером. Даосская философия в целом и И Цзын в частности сильно отличаются от современной науки. Философия И Цзына выходит за пределы ее диапазона. Ведь что делает традиционный ученый? Он устанавливает некие стандартные рамки знания, а затем расширяет свое знание внутри этих рамок. То, что нельзя измерить, продемонстрировать и повторить в жестко контролируемых условиях эксперимента или доказать тщательным наблюдением, ученый не может использовать для расширения своего знания. Даже если он сочтет возможным измерить «невидимое», все равно сделает это при помощи приборов, которые воспринимаются пятью человеческими чувствами.

Даосизм, как и наука, подходит к жизни с любопытством и жаждой познания, но он выходит за рамки научной стандартизации, считая, что для некоторых важнейших вещей и явлений нашей жизни невозможно установить единый научный стандарт. И Цзын описывает области, недоступные пяти чувствам, чаще всего их называют ментальными или духовными сферами или планами.

И Цзын демонстрирует великую мудрость древних китайских философов. Они смотрели на мир и пытались понять, почему и как в нем происходят перемены. Они не заглядывали за пределы реальности и не приписывали все события воле бога. Своего просветления они достигали вполне практическим путем: исследуя понятия пространства и времени.

Постигая время и жизненные циклы, они получали возможность объяснить все события. Поскольку не считали бога первопричиной всего происходящего, они искали объяснения всех перемен в самом человеке, вещи или событии.

И Цзын располагал к себе Танина своей множественностью, безграничностью. У него почти никогда не было конкретных указаний. В конечном итоге, сам человек решал, как нужно поступить в тот или иной момент времени. В этом была огромная свобода, но и ответственность. К примеру, при гадании на линиях, обозначающих Инь и Ян, возникает прерывистая линия – Инь, обозначающая текущую неблагоприятную ситуацию. Вслед за ней вырисовывается сплошная линия – Ян, что означает, что действовать нужно прямо сейчас. Кто-то истолкует эту линию Ян как совет потребовать прибавки к жалованью. Другой решит, что наконец-то пришло время взобраться на гору, на которую собирался уже несколько лет. Третий воспримет линию Ян как указание отдать важное деловое распоряжение или приказ. В итоге, одна простая линия дает путеводную нить трем разным людям в совершенно разных ситуациях. Такова философия И Цзына: множественность и разнообразие воспринимались Китайцем как неотъемлемая часть жизни. Ему нравилось получать гексаграммы и разбираться, что обозначает каждая из них лично для него.

Расстелив на столе кусок красного шелка, Китаец приступил к таинству предсказания. После нескольких бросаний монет у него получилось две триграммы, расположенные одна над другой. Он нашел их номера в таблице и получил гексаграмму номер тридцать шесть. Называлась она «Мин и». «Земля вверху. Огонь внизу. Затемнение», – прочитал он под названием и перевел взгляд на так называемое окно гексаграммы. Примечания к окну гласили:

«Женщина сидит у колодца. Это означает или ловушку, или вовлеченность в безнадежную ситуацию.

В колодце – тигр. Это означает «герой запуган бандой слабаков, когда удача изменила ему».

Сигнальный шест сломан посредине. Это означает «не знать, в каком направлении повернуться».

Под табличкой с образом и символом гексаграммы были следующие пояснения:

«Образ: феникс летит, опустив крылья.

Символ: покинуть свет и войти во тьму».

Далее шло толкование гексаграммы по Вэнь Вану:

«Затемнение. В плохие времена благоприятна стойкость».

И указание к толкованию:

«Ваша энергия так сильна, что, будучи направленной наружу, даст возможность осуществить ваши мечты».

«Хм, – усмехнулся Китаец, прочитав последнюю строчку, – у меня и мечты-то как таковой нет. Впрочем, это указание можно понимать не только как исполнение мечты, но и как решение какой-то ситуации».

Он перешел к изменяющейся яо. На этот раз подвижной оказалась шестая, верхняя полоса. В объяснении этого яо по Чжоу Гуну было написано:

«Если нет дороги, ведущей на Небеса, то нет и ворот, ведущих в пучины ада. Можете ли вы представить себе подобную ситуацию?»

Теперь нужно было спокойно осмыслить толкования. Общее впечатление от предсказаний было не самое лучшее. Да что там говорить, давненько у Китайца не выпадало таких, прямо скажем, неблагоприятных гексаграмм. Но предупрежден – значит, вооружен. Феникс хоть и с опущенными крыльями, но все же летел, а не сидел где-нибудь, забившись под ветки.

Это было неплохим знаком. Кроме всего прочего, у Китайца была нерастраченная энергия, которую нужно было только направить наружу, чтобы все вышло хорошо, так, как нужно было ему и его клиенту.

Кстати, об Олеге Васильевиче Крестовском у Танина еще в первую их встречу, когда тот пришел, чтобы «заказать» слежку за своей дочерью, сложилось неплохое впечатление. Конечно, узнать что-то о близком человеке можно было бы и по-другому – например, поговорив с ним по душам. Но что-то не сложились у Крестовского после гибели жены отношения с дочерью, и Евгения, как пояснил Олег Васильевич, вместо того, чтобы сблизиться с ним на почве этой трагедии, наоборот, замкнулась в себе. Так что понять его было можно. Собственно, Китаец и не пытался особо вникать в их ситуацию, ведь вначале он просто собирался несколько дней понаблюдать за Женей, сдать клиенту отчет и получить за работу денежки. Кто же мог ожидать, что события начнут развиваться по такому сценарию? Но вот сейчас у Китайца была действительно интересная работа. Это не какое-то висение на хвосте у объекта. К тому же у Танина была довольно запоминающаяся внешность и не менее запоминающаяся машина, что значительно затрудняло слежку. Как-то он даже подумал, что неплохо бы было приобрести для такой работы какую-нибудь потрепанную «шестерку», но потом отказался от этой мысли, так как заниматься слежкой ему вообще не нравилось.

Он сложил монеты в бамбуковый футлярчик, закрыл его крышкой, завернул в шелковый лоскут, расстеленный на столе, и вместе с книгой «И Цзын» убрал на полку, оставив записи на столе. Пока что больше никаких мыслей по поводу прорицания в голову не приходило, поэтому он дал себе расслабиться и достал сигарету. Но сразу закуривать не стал, а только покрутил ее между пальцами, то поднося к носу и втягивая ноздрями ароматный запах табака, то снова опуская к столу и постукивая фильтром о пепельницу. Тут вдруг перед его глазами всплыл образ тигра в колодце, нарисованный в окне гексаграммы. «Герой запуган бандой слабаков... – вспомнил он часть примечания. – А ведь под героем здесь подразумеваюсь, скорее всего, я. Нет, – Китаец тут же отбросил эту мысль, – видимо, это все же Крестовский». Не то чтобы Китайца нельзя было запугать, – он был подвержен страху так же, как и другие люди со здоровой психикой и инстинктом самосохранения, – просто он всегда реально мог оценить сложную ситуацию и быстро найти из нее выход. Даже если сразу выхода и не было видно, Танин никогда не паниковал: в конце концов, если пребываешь в спокойном состоянии ума, выход всегда найдется.

* * *

В приемной весело застучали Лизины каблучки. Дверь отворилась, и на пороге возникло дивное создание, которое можно было бы принять за сиреневое облачко, если бы сквозь его туманные завесы не проглядывали золотистая кожа и два задорно торчащих соска.

– Лиза, – засмеялся Китаец, – ты ли это?

– Тебе нравится? – Лиза сияла, как июньское солнце.

– Даже не знаю, что сказать... – хитро посмотрел на нее Танин.

– Тогда ничего не говори. – Лиза с легким пренебрежением взглянула на Китайца и кокетливым движением отбросила с виска гроздь своих белокурых кудряшек.

– Я так и знал...

– Что? – вскинула Лиза на Китайца невинные глаза.

– Ты сведешь с ума полресторана.

– И только-то? – Лиза присела и, закинув ногу на ногу, жеманно улыбнулась. – А у меня для тебя подарочек.

Она достала из сумки фото седовласого мужчины.

– Это Тяпа?

– Он самый, по крайней мере, мне так сказал Мамуся, – Лиза иронично посмотрела на Танина.

– Ты в таком виде навещала Мамусю? – Глаза Китайца смеялись.

– А что? У тебя комплексы? Все юристы так и попадали, – затараторила Лиза, – я, можно сказать, проверяла на них эффект моего нового комплекта. А одна грымза, нет, не Софья Петровна, а другая... в очках... страшная, как атомная война... если б ты видел, каким она меня смерила взглядом! – Лиза наивно округлила свои большие синие глаза.

– Может, ты все-таки пойдешь в ресторан в своем обычном костюме? Куда ты его дела? – терпеливо посмотрел на Лизу Танин.

– В пакет бросила. Люблю выходить из магазина в новом шмотье! – одарила Лиза шефа гордым взглядом.

– Вас, богатых, не поймешь, – притворно вздохнул Китаец и принялся разглядывать фото.

Лиза поставила локоть на стол и, подперев рукой щеку, с ленивым разочарованием стала наблюдать за ним.

Тяпа выглядел лет на пятьдесят. «Тюрьма не красит», – подумал Китаец. Короткие седые волосы, открывающие высокий, изборожденный морщинами лоб, крупный нос с широкими крыльями, короткая седенькая бородка, лукавый взгляд со сквозящей в нем строптивостью, темные круглые брови...

Выражение лица одновременно бесовско-хитрое, хищное и невинное. «Вот ведь матушка-природа, такое иной раз сотворит, что поначалу бывает трудно разобрать смысл задуманного ею». Танин улыбнулся кончиками губ.

– Прикольный дядечка, – отозвалась Лиза на эту тонкую танинскую улыбку.

Китаец нехотя кивнул.

Большой, плохо очерченный рот Тяпы в совокупности с жестоко-жалостным выражением глаз и ранней сединой создавали впечатление какой-то заброшенности и несчастности, что ли. Но подобно хитроумной изменчивости, вложенной Леонардо в чудесный лик Джоконды, физиономия Тяпы была отмечена печатью такого непостоянства и выразительности, что эта самая «несчастность» неожиданно перетекала в волчье хладнокровие и плотоядную жестокость, странным образом волнуя и тревожа воображение.

«Кличка ему подходит», – усмехнулся Китаец.

– Сможешь идентифицировать объект? – обратился он к Лизе.

– Неординарная внешность. – Лиза со знанием дела взяла положенную Китайцем на стол фотографию Тяпы и, комично морща лоб, прожгла ее «высоковольтным» взглядом.

Она была польщена доверием шефа, но простым проявлением радостных чувств ограничиваться не хотела. Ей еще понадобилось, хмуря лоб и пронзая острым, как булавка, взором бедную Тяпину физиономию, разыгрывать из себя крутую сыщицу и физиогномистку в одном лице.

– Такого грех не запомнить, – возвратила она Китайцу фото Тяпы.

– Я рад, что ты такая хваткая, – добродушно поддел ее Китаец.

Но в пылу романтического самоупоения чуткая к насмешливой иронии Лиза не заметила этого оттенка в реплике Китайца. Она слишком дорожила таинственным очарованием момента.

– Ты все поняла?

Лиза снисходительно кивнула, скривив губы в пренебрежительной усмешке: мол, ты что, меня за дуру принимаешь?

– Я буду в конторе или дома. Вот деньги. – Китаец открыл ящик стола и протянул Лизе несколько сотенных купюр.

Она с беззаботной грацией прошуршала ими, складывая тонкую пачку пополам, и сунула в сумку. Потом, крутнув бедрами, обтянутыми сиреневым трикотажем, с гордо поднятой головой и поджатыми ягодицами вышла из кабинета.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ресторан «Амазонка», возле которого Лизу высадил таксист, – она разумно решила, что такая утонченная и привлекательная девушка просто обязана воспользоваться частным автотранспортом, – располагался на бывшем проспекте Ильича, ныне улице Московской. Неизвестно, получило ли заведение свое пышное и экзотическое название благодаря ряду тонких ассоциаций, возникших в мозгу хозяина, воодушевленного оформленным под пещеру интерьером, или, наоборот, само название вызвало к жизни прихотливую обстановку залов. Лизе не было до этого ровно никакого дела. Ее больше волновало, как сидит на ней ее новомодный наряд. «Бесконтактная» встреча с Тяпой ее тоже не тревожила. Лирическое настроение покинуло Лизу, едва она вышла из машины и, пройдя мимо белой «Шкоды», вошла в изнемогавший под бременем искусственных сталагмитов и сталактитов вестибюль. Данное ей Китайцем поручение выглядело теперь до ужаса простым и неинтересным. Подумаешь, Тяпа! Куда забавнее представить себя этакой светской дамой, заскочившей перекусить в один из самых дорогих ресторанов Тарасова.

Лизино внимание было поглощено ее собственным отражением в зеркале и тем, как вкрадчиво улыбался охранник, наблюдавший за ее маневрами перед серебристым куском стекла, в котором цвели нежной сиренью ее стройный силуэт и по-детски свежее личико. Она не могла не заметить, что улыбка горбоносого охранника все больше приобретала плотоядный оттенок. Поправив прическу, она продефилировала мимо него, праздного и вожделеющего, в зал.

Ресторан был пуст, если не считать мило беседующей пары бальзаковского возраста и парня в льняном костюме, с сосредоточенной жадностью поглощавшего экзотическое кушанье.

Лиза села за столик у окна продуманно неправильной формы, которое должно было по замыслу дизайнера, наверное, служить первобытному человеку, чтобы он мог знать, что происходит за стенами его пещеры. Лиза окинула взглядом довольно мрачное «пещерное» помещение, на одних стенах которого метались красные языки нарисованного пламени, а на других красовалась наскальная живопись вымерших племен. В глубине зала находилась небольшая сцена, терявшаяся в навороченных тут и там глыбах серого цвета. Фоном ей служила огромная жаровня. Пламя, клокотавшее в ней, выглядело более натурально, нежели то, что разметалось по стенам. Искусно нагроможденные волны пластика изнутри подсвечивались, создавая иллюзию чего-то живого и невоздержанного. Багровые языки вырывались из каменистой утробы с апокалиптическим размахом, в котором души особо чувствительные и религиозные могли бы заподозрить сходство с адом.

Лиза была стихийной атеисткой. А потому ее больше занимала реакция столпившихся у стойки официанток. Одна из них вскоре отделилась от кучки себе подобных и подошла к ней. Продолжая краем глаза наблюдать за перешептывающимися девушками, Лиза открыла меню.

– Ананасы под чесночно-ореховым соусом, стерлядь на гриле, салат из тропических фруктов и бутылку шампанского «Ди Бароло», – со спокойным пренебрежением проговорила она.

– Не хотите отведать нашего фирменного коктейля «Ти Рекс»? – полюбопытствовала дежурно улыбающаяся дылда с длинными, но далеко не идеальными ногами.

– Я предпочитаю шампанское... – надменно заявила Лиза.

– Но к стерляди... – Девушка многозначительно улыбнулась.

– Что ж, – неожиданно для самой себя согласилась Лиза, – можно и «Ти Рекс». Но шампанское все равно принесите.

Она представила ухмылку Танина и вызывающе улыбнулась своему снисходительно-рассеянному шефу, образ которого внезапно возник в ее воображении. Длинноногая шатенка кивнула и отправилась выполнять заказ. Лиза хотела было совсем по-детски спросить: «А этот ваш „Ти Рекс“ случайно не горький?», но не стала этого делать, решив до конца оставаться уставшей от прогулок по бутикам меланхоличной дамой. Она томно вздохнула и тут же привлекла внимание вошедшего мужчины в светлых брюках и черной рубашке с коротким рукавом.

Ему можно было дать лет тридцать пять. Выше среднего роста, подтянутый, хорошо сложенный, темноволосый, он производил приятное впечатление. Его тонкие черты лица, насмешливый взгляд и небрежные манеры, так же, впрочем, как и болтавшиеся на запястье часы в золотом корпусе, выдавали в нем одаренного умом и деньгами завсегдатая подобных заведений. Девушки тут же засуетились, подались кто куда.

Лиза смиренно потупилась. Брюнет устроился за соседним столиком, не переставая смотреть на нее. К нему поспешила официантка, на этот раз смазливая блондинка с уложенными в высокую прическу волосами. Брюнет улыбнулся ей как старой знакомой.

– Здравствуйте, Михаил Леонидович...

Он рассеянно кивнул.

– Как обычно, – лениво процедил брюнет, не сводя с Лизы своих горячих темных глаз.

Лиза сто раз пожалела, что не курит. «Сейчас бы взяла сигарету и так эмансипированно затянулась, небрежно стряхнула пепел, снова затянулась...» – с досадой подумала она.

К ней с подносом в руках направлялась длинноногая шатенка. Увидев брюнета, девушка расплылась в подобострастной улыбке. Михаил Леонидович на ее приветствия ответил ничуть не более любезно, чем на «здравствуйте» ее светловолосой коллеги.

Длинноногая выставила на стол тарелки, вазочку с салатом, высокий конусовидный стакан, край которого был покрыт чем-то клейко-красным и шарообразно-зеленым. Из стакана торчала трубочка, на которую были нанизаны кусочки фруктов.

– Горячее будет готово минут через десять.

– Не торопитесь. – Лиза удовлетворенно кивнула, по-прежнему сохраняя спокойное достоинство утомленной жарой и покупками леди.

Шатенка ушла и вскоре вернулась с бутылкой шампанского. Она сама откупорила ее и наполнила Лизин бокал. Оставив бутылку на столе, удалилась, немного неуклюже переступая своими ногами-ходулями.

Лиза поднесла бокал ко рту и вскользь посмотрела на брюнета. Он слабо улыбнулся, словно зондировал, как она отнесется к проявлению симпатии.

Лиза усилием воли заставила свои губы не растянуться в ответной улыбке. Она сделала несколько глотков шампанского и поставила бокал на место. Рука ее потянулась к вилке, но в этот момент брюнет встал из-за стола и, сделав два неуловимых шага, оказался рядом, сидящим напротив нее.

Лиза суетливо отложила вилку и взялась за нож.

Брюнет дерзко посмотрел на смущенную Лизу и, встретившись с ней глазами, широко улыбнулся. Его улыбка так резко контрастировала с надменно-сдержанным ответом на приветствия официанток, что Лиза не поверила сначала, что она адресована ей.

– Стоило мне приблизиться, как вы схватились за нож, – шутливо сказал он, не отрывая взгляда от покрывшегося стыдливым румянцем Лизиного лица. – Это самооборона или нелюбовь к мужскому полу?

Лиза неловко улыбнулась.

– Ни то, ни другое...

– Это обнадеживает, – продолжал улыбаться Михаил Леонидович. – Простите, я не спросил у вас разрешения, – кивнул он на столик, – и не представился.

– Я уже знаю, как вас зовут. – Лиза отвела взгляд в сторону. – Слышала... – застенчиво добавила она, досадуя на собственную беспомощность.

Что-то светская львица из нее не очень-то получается.

– Вот как? – слегка приподнял брови Михаил Леонидович. – Для вас я просто Миша.

– Лиза...

– О-очень приятно, – засмеялся Михаил Леонидович.

Смех у него был слегка натянутый.

– В первый раз вижу такую красивую девушку... обедающую в гордом одиночестве, которое я осмелился нарушить. Вы уж меня простите. – Михаил глядел Лизе в глаза и улыбался.

– Ну что вы... – Она кашлянула и наконец подцепила вилкой дольку ананаса.

– Вы заказали «Ти Рекс»? – лукаво прищурил глаза Михаил. – Вам не сказали, что двух порций этого божественного напитка вполне достаточно, чтобы испытать райское блаженство?

В глазах у Лизы появилось напряженное выражение.

– Ну почему, когда речь заходит о райском блаженстве, женщины готовы от страха упасть в обморок? – продолжал иронизировать Михаил.

– Наверное, женщинам свойственно беспокоиться по поводу тех вещей, которые им неведомы, – неуклюже парировала Лиза.

– То есть вы хотите сказать, что женщины более консервативны, нежели мужчины?

– Именно. – Лиза глубоко вздохнула и сбросила с себя оцепенение, подумав, что леди не должна выказывать своих чувств.

В этот момент к столику, за которым недавно сидел Михаил Леонидович, с подносом в руках подошла официантка. Она растерянно уставилась на парочку.

– Таня, – небрежно бросил Михаил, – мне сюда. Вы не будете возражать? – счел он нужным все-таки поинтересоваться у Лизы.

– Нет, – стараясь выглядеть не более эмоционально, чем мраморная статуя, сказала она.

При этом Лиза ощутила такую легкость, такую гордость за себя – вот она сидит, независимая, привыкшая к проявлению мужского интереса, контролирующая свое воображение, – что смогла уже просто непринужденно улыбнуться, а не ломать из себя мумию или изваяние.

Официантка выставила на стол заказ Михаила Леонидовича: клюквенный мусс, минеральную воду, крабовый салат, гриль из барашка. Куски мяса были аккуратно разложены на тарелке и живописно украшены горошком, зелеными листьями кресс-салата, колесиками огурца и помидора.

– Спасибо, – вяло поблагодарил официантку Михаил Леонидович. – Вы, наверное, редко здесь бываете, – обратился он к Лизе, как только официантка ушла, – иначе я бы давно вас заметил.

– Предпочитаю «Русь». – Лиза вспомнила, как однажды Китаец водил ее в этот сверхдорогой ресторан.

Михаил кивнул.

– Вижу, вы и здесь демонстрируете верность своим гастрономическим пристрастиям, – он показал глазами на тарелку со стерлядью, которую Таня принесла вместе с его заказом.

– Выглядит аппетитно, – улыбнулась Лиза. – А вы, похоже, здесь завсегдатай...

– Совладелец, – шаловливо взглянул на нее Михаил.

– Вот как? – Лиза поднесла фужер с шампанским к губам. – За рулем? – Она кивнула на безалкогольный мусс и бутылку «Перье».

– Вы догадливы, – довольно улыбнулся Михаил, наливая минералку в высокий граненый стакан. – Чем занимаетесь? – как бы вскользь поинтересовался он.

– Работаю секретаршей у крутого босса, – не моргнув глазом, ответила Лиза.

– Газ, нефть, строительство? – выдвинул ряд предположений Михаил.

– А вот вы недогадливы, – добродушно поддела его Лиза.

– Ну а все-таки?

– Военная тайна, – кокетливо повела ресницами Лиза.

– А-а, понял, вы – его любовница... под видом секретарши, – засмеялся Михаил.

– А вот и нет, никакая я не любовница! – выпалила Лиза, не сумев скрыть досады.

– Не верю! – шаловливо посмотрел на нее Михаил. – Быть такого не может... если, конечно, ваш шеф не педераст и не шизофреник.

– Он в высшей степени порядочный человек, – почувствовала себя задетой Лиза.

«Знал бы он, как я его всегда защищаю!» – подумала она о Китайце, прикусив губу.

– Никто не сомневается в его порядочности, – насмешливо взглянул на Лизу Михаил. – Простите меня за откровенность, но спать или не спать с вами – вопрос не порядочности, а здравого рассудка. Нужно быть сумасшедшим, чтобы не желать вас.

Лиза покраснела и отвела взгляд. Она чувствовала злость на Михаила за то, что его нескромная фраза заставила ее вновь отклониться от образа пресыщенной дамы с бурным прошлым.

– Просто ему не нравятся блондинки, – Лиза говорила со сдержанной яростью, – я не в его вкусе. Вот и все.

– Это он вам сказал? – как на идиотку посмотрел на нее Михаил.

Лиза кивнула и опустила голову. Михаил сразу поблек в ее глазах, его полностью заслонило неумолимое лицо ее невнимательного шефа. «Действительно, это полное сумасшествие с его стороны», – ей стало страшно жаль себя. Да и Китайца тоже было жаль: встречается с какими-то женщинами, ни одна из которых не стоит его мизинца, расходует на них время... А ведь они могли бы быть так счастливы! В воспаленном Лизином мозгу возникали картины – одна другой душещипательнее. Она смотрела мимо Михаила, растроганно улыбаясь и все больше увязая в разноцветной тине своих наивных мечтаний.

– О чем вы думаете? – Михаил спугнул очередную Лизину фантазию.

– А? – Лиза ценой большого усилия воли всплыла на поверхность и увидела, что сидит в ресторане-пещере в компании молодого красивого мужчины, который явно ее вожделеет. – Так... – Она рассеянно улыбнулась. – О чем мы говорили?

– О вашем шефе.

– Я не хочу о нем говорить, – решительно заявила она, – лучше расскажите, чем вы занимаетесь.

– Похоже, вы сказали мне правду – он не уделяет вам должного внимания... – пристально посмотрел на нее Михаил.

«Да что он себе позволяет! Так утомительно долго и нудно рассуждает на болезненную для меня тему!»

– Промышленно-коммерческой деятельностью занимаюсь, – вздохнул Михаил, – был замом директора крупного предприятия. Может, стану директором.

– Ждете повышения? – ехидно спросила Лиза.

– Ага, жду. А пока вот живу в свое удовольствие.

– Так не бывает, – покачала головой Лиза, – чтобы деловые люди жили себе в удовольствие. Их вечно что-то заботит и тревожит.

– Вы умная девушка, – улыбнулся Михаил.

«Только понял, что ли?» – насмешливо прокомментировала эту реплику про себя Лиза.

– Ну а поподробнее, – с тайной радостью чувствуя бессознательное желание во всем подражать Китайцу, попросила она.

«Я бы тоже могла стать детективом, – подумала она, – немного подучиться и – вперед».

– О, это совсем неинтересно, – воскликнул Михаил, – у меня есть более удачное предложение...

Его темные глаза лихорадочно заблестели.

– Догадываюсь, – без энтузиазма отозвалась Лиза.

– Я хотел пригласить вас к себе, но вы, смотрю, не испытываете большой охоты... – с наигранной обидой сказал Михаил, – что ж...

– Не хочу, чтобы у вас сложилось обо мне впечатление, что я с первым встречным...

– Я вас хорошо понимаю, – перебил Лизу Михаил, артистично разыграв раскаяние: он поднял руки вверх, точно в знак капитуляции, и, качая головой, с виноватой улыбкой глядел на Лизу, – но ведь...

Договорить ему помешало появление трех субъектов, стремительно вошедших в зал. Официантки ударились в тихую панику. Две из них подбежали к вошедшим, едва не приседая в реверансах. Седой крепкий мужчина среднего роста, с небольшим брюшком и хитровато-наглым взглядом уселся за столик в центре, поправив на коленях светлые льняные брюки и расстегнув вторую пуговицу на белой рубашке. После этого он, скривившись, почесал пятерней бороду и с нетерпеливой требовательностью обратился к одной из подлетевших официанток.

– Поросенка, богу душу мать, грибов, водки... и соку... И салатов там каких-нибудь, – он повращал рукой в воздухе.

Два дюжих бритоголовых молодца, составлявших его свиту, сели подле него, с тупым спокойствием уставившись на Лизу и Михаила. Последний, извинившись, резко поднялся и направился к бравой тройке. Подойдя к их столику, он занял четвертый стул. Лиза слышала только смутный гул голосов: «пещерная» акустика превращала слова в набор звуков, долетавших до нее подобно эху в горах. Вскоре раздался судорожный смех – это смеялся седовласый. Лиза не сомневалась в том, что видит перед собой Тяпу. Делая вид, что озабочена своей внешностью, она поднялась со стула и пошла к выходу.

– Лиза, – окликнул ее Михаил, – вы уже уходите?

Она обернулась. На нее смотрели четыре пары глаз, три из которых выражали одобрение, а одна – восхищение, смешанное с беспокойством.

– Я сейчас вернусь. – Лиза постаралась улыбнуться как можно более непринужденно.

Михаил кивнул.

Лиза быстренько прошла мимо охранника, который проводил ее похотливым взглядом, тщательно разглядывая соблазнительные выпуклости ее стройной фигуры. Выйдя из помещения, она завернула за угол и сняла трубку с висящего на стене таксофона. Походя она заметила, что рядом с белой «Шкодой» стоит, поблескивая синими боками, новенькая «БМВ», а чуть поодаль – серебристый «шестисотый» «Мерседес».

* * *

Снова оставшись в одиночестве после ухода Лизы, Китаец послонялся без дела по кабинету, покурил, глядя в окно, потом снял телефонную трубку и набрал номер Бухмана. Узнав его голос, секретарша Бухмана – Софья Петровна – без лишних вопросов пригласила шефа к телефону.

– Что-нибудь еще, мамуся? – поинтересовался тот.

– И да и нет, Игорь, – ответил Танин.

– Что-то ты темнишь, мамуся, – проницательно заметил Бухман. – Выкладывай, что там у тебя.

– Да я вот подумал: давненько мы с тобой не общались в неформальной обстановке.

– Хочешь пригласить меня в кабак? – без обиняков спросил Бухман.


– Почти угадал, Игорек. Только не в кабак, а ко мне домой, у меня там припасена бутылочка французского коньячка. Так что, как закончишь свои дела, подтягивайся.

– Ты уже дома? – уточнил осторожный Бухман.

– Буду через полчаса.

– Ладненько, мамуся, жди. Я только Ларе позвоню, чтобы не волновалась.

* * *

Час спустя Бухман с Китайцем сидели на кухне в квартире Танина. На столе стояли початая бутылка «Камю» с черной овальной этикеткой и золотыми буквами, пузатые прозрачные рюмки из тонкого стекла и закуски.

Бухман пил и ел обстоятельно. Он аккуратно намазывал хлеб тонким слоем масла, сверху покрывал его слоем икры и добавлял длинный кусок перца. То и дело поправляя очки в тонкой золотой оправе, он делал маленький глоток коньяка, какое-то время смаковал его во рту и только потом откусывал кусок бутерброда.

– Замечательно, мамуся! – восклицал он, закатывая глаза. – Все-таки молодцы эти лягушатники, что придумали такой божественный напиток. Нет, я не спорю, водка – это тоже неплохо, но коньяк... – он причмокивал пухлыми губами и блаженно улыбался.

– Просто глаз радуется смотреть, как ты ешь, – усмехнулся Китаец, в очередной раз наполняя рюмки.

– Я могу доставлять тебе эту радость хоть каждый день, – хитро улыбнулся раскрасневшийся Бухман.

– Боюсь, что каждый день у меня не получится. – Китаец вынул из лежавшей на столе пачки сигарету и закурил.


– Что, мамуся, может подорваться твое финансовое положение?

– Нет, – рассмеялся Танин, – просто иногда мне приходится работать.

– Знаю-знаю, – Бухман достал пачку «Парламента», – у тебя и сейчас, кажется, новое дело. Что-то связанное с похищением...

– Да, – кивнул Танин, – кто-то собирается шантажировать моего клиента.

– И что же они хотят? – Бухман с интересом смотрел на Китайца.

– Пока просто сказали, чтобы он не дергался. Дали поговорить с дочерью.

– Твой клиент готов платить?

– А ты как бы поступил на его месте? Вспомни, как тебя самого прессовали.

– Что ты, мамуся, – Бухман глубоко затянулся, – я до сих пор вспоминаю об этом с содроганием. Если бы не ты...

– Ладно тебе, Игорь, – махнул рукой Китаец, – я же заговорил об этом не для того, чтобы в очередной раз выслушивать твои благодарности.

– А для чего? – Сквозь толстые стекла очков Бухман взглянул на Танина.

– Просто хотел кое в чем с тобой проконсультироваться как со специалистом. Так, для общего развития, – пожал плечами Китаец.

– Ну говори-говори, не тяни, – беззлобно произнес Бухман. – Я же понял, что мы пьем коньяк не просто так.

– Из тебя бы получился неплохой сыщик. – Танин сделал глоток коньяка и поставил рюмку на стол. – Объясни мне, кого ты называешь отмороженными? Я, в общем-то, примерно знаю, хотел только уточнить.

– Ну это же элементарно, мамуся, – Бухман сел на любимого конька. – Преступный мир живет по своим законам – понятиям, а отмороженные – это те, кто этим законам или не подчиняется, или просто таковых не знает. Для них не существует никаких авторитетов, будь то криминальный, милицейский или еще какой. Тех, кто сидел, в преступном мире называют «синими». Так вот, обычно среди отморозков нет синих. Вот если ты совершил какое-то преступление, попался и тебя посадили, тогда ты можешь по понятиям называться «синим».

– То есть, если я тебя правильно понял, – вставил внимательно слушавший Китаец, – отморозков не принимают в воровскую среду?

– Как правило, нет, – согласно кивнул Бухман, – только ведь сейчас все перемешалось, как в мутной воде. Если «синим» это выгодно, они могут сотрудничать с отморозками, но вообще-то преступный мир их не жалует.

– Ты говорил, что в последнее время замочили многих преступных авторитетов. Кто же этим может заниматься, если у авторитетов иммунитет?

– Да, мамуся, – Бухман бросил окурок и потянулся к рюмке, – что-то вроде иммунитета. Таких больших людей, как Борода, Петруха, Толмач, Косяк, которых замочили за последние два месяца, в криминальной среде убивать запрещено. В традиционном уголовном мире за такие дела исполнителей и заказчиков нещадно отстреливают.

– Значит, тот, кто убивает авторитетов, ходит по острию ножа?

– Точно, мамуся. Рано или поздно ему придет конец. – Игорь выпил, оторвал от кисти виноградину и отправил ее в рот. – Здесь я вижу два варианта, почему им до сих пор все сходит с рук. Либо у них крутая банда, сколоченная из таких же отморозков, как они сами, и к ним пока не могут подступиться, либо, что менее вероятно, криминальный мир просто не знает, что это за наглецы, или не имеет серьезных доказательств их беспредела. Просто так ведь даже отморозков не убивают.

– Так уж и не убивают? – усмехнулся Китаец. – А как же все эти разборки, раздел сфер влияния? Я знаю, что немало криминальных авторитетов лишились жизни.

– Конечно-конечно, – согласился Бухман, – только все равно их убийц потом находили где-нибудь в лесах или оврагах.

– Ну, а главари отморозков, например, Магарыч или Башкир, – продолжал расспрашивать Танин, – они могут со временем стать авторитетами? Ведь по сути они ничем не отличаются от тех же бандитов.

– Очень даже отличаются, мамуся. Магарыч вообще не сидел, а Башкир провел на зоне около двух лет за какое-то мелкое преступление, за которое в авторитеты не возводят. Правда, я слышал, что сейчас можно просто купить корону вора в законе тысяч за двести баксов. Все пошло наперекосяк.

– Ты что, тоскуешь по ушедшим временам, Игорь? – Китаец вопросительно посмотрел на товарища. – Не следует слишком уж романтизировать преступную среду. Жулик, он жулик и есть.

– Да я не о том грущу, Танин, – со вздохом произнес Бухман. – Настоящие-то жулики, которые воруют миллиардами, сидят в правительстве, и все им до лампочки. Вот где настоящие махинаторы. Крутят народные денежки, наши с тобой денежки, Володя, и жируют на бедствиях страны. Прессу опять стали зажимать. Да ты и сам знаешь, сам когда-то работал журналистом. А все почему? Потому что все молчат. Никому ничего не нужно.

Бухман разошелся не на шутку. Китаец редко видел его в таком возбужденном состоянии. Он плеснул в рюмки коньяка и поднял свою.

– Ладно тебе, Игорь, давай лучше выпьем, – с доброй усмешкой сказал Китаец. – Наверное, у нас просто законы такие.

– Нет, мамуся, – немного успокоившись, Бухман тяжело вздохнул, – законы у нас хорошие. Уж можешь мне поверить. Только не выполняются они. Если бы каждый знал свои права и при любом их нарушении добивался справедливости, боролся за правду, вот тогда бы мы хоть немного приблизились к цивилизованному обществу. А до тех пор... А-а, да что говорить!.. – Он поднял рюмку и залпом выпил ее содержимое.

Китаец сделал несколько маленьких глотков и снова сунул в рот сигарету. Бухман оглядел стол слегка посоловевшими глазами. Его взгляд остановился на яблоке. Он вырезал сердцевину, откусил приличный кусок и сочно захрустел.

– Все-таки жить хорошо, – сказал он, когда доел яблоко. – Ты знаешь, почему-то я нигде так не отдыхаю душой, как за разговорами с тобой. И вроде бы мы трепемся о разных пустяках и не слишком у тебя весело, а сердце поет. Так и хочется сделать какую-нибудь глупость. Может, пойдем проветримся?

– Не могу, Игорь, – добродушно улыбнулся Китаец, – я жду звонка.

– От дамы, наверное? – хитро прищурился Бухман.

– Ты угадал, – кивнул Китаец, – мне должна позвонить Лиза.

– Ли Зи? – Бухман удивленно вскинул брови. – Ты что, не успел в рабочее время с ней все обсудить? А-а-а, – хитро улыбнулся он, – понимаю. Наконец-то у вас случился роман. Да я бы на твоем месте давно уже... А ты все чего-то тянешь. А она-то, наверное, довольна. Давно уже подбивает под тебя клинья.

– Нет, Игорь. – Китаец покачал головой. – У нас с Лизой чисто деловые отношения. Я отправил ее на ответственное задание в ресторан.

– Ха-ха-ха, – развеселился Бухман, – в ресторан на задание... Может, ты меня тоже будешь иногда привлекать к своим расследованиям?

В этот момент раздался телефонный звонок. Китаец молниеносно взял трубку.

– Да, слушаю.

– Не успела я уйти, ты уже домой слинял, – узнал он озорной Лизин голосок. – Здесь он, Тяпа твой.

– Отлично, только не называй никаких имен. – Танин хотел было уже нажать на клавишу «отбой», но Лиза озадачила его вопросом:

– Мне возвращаться туда? Я еще к стерляди не притронулась.

– Давай со стерлядью в другой раз, а? – Китаец вытер пот со лба и закатил глаза к потолку, на что Бухман отозвался ехидным смешком.

– Клиент заказал поросенка, так что стерлядь я успею докушать, – не сдавалась Лиза.

– Даю тебе десять минут на обжорство, – проявил снисходительность Китаец, – если не успеешь испариться до моего прихода, то сделай вид, что ты меня не знаешь, хорошо?

– Ладно, – вздохнула Лиза.

– Сколько с ним народу?

– Два жлоба.

– Хорошо. О своих гастрономических впечатлениях расскажешь при встрече.

– Ты же сказал, чтобы я сделала вид, что не знаю тебя, как же я расскажу о стерляди? – издевательски хохмила Лиза.

– Не выводи меня из терпения, а то отшлепаю.

– Жду с нетерпением! – Лиза повесила трубку.

– Эх, – вздохнул Бухман, словно догадался, о чем говорила Лиза, – не девка, а огонь! Не пойму, чего ты теряешься, мамуся?

– Блондинки не в моем вкусе, – хитро улыбнулся Танин.

– А ты предложи ей перекрасить волосы, – захохотал Бухман.

– Брось ты эти свои шуточки. – Танин направился в прихожую. – Извини, Игорек, мне нужно идти.

– Боевая тревога? – Бухман налил себе еще одну рюмку. – Давай выпьем за удачу!

– Не могу, мне еще работать...

– Мне тоже, – разочарованно вздохнул Бухман. – Когда только отдохнем по-человечески? – задался он риторическим вопросом.

В гостиной Китаец надел кобуру, сверху – легкий пиджак, прошел в прихожую, нацепил мокасины и пару раз брызнулся своим любимым парфюмом.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Я, пожалуй, оставлю свою тачку у тебя во дворе, – сказал Бухман, когда они вдвоем спустились на улицу. – Надеюсь, она дождется завтрашнего утра?

– Не волнуйся, Игорек, – успокоил его Танин, – у меня спокойный двор. Кстати, – ему в голову пришла идея, – может, уступишь мне свой «Опель» на вечерок?

– Бери, – пожал плечами Бухман, – только учти, она нужна мне завтра в семь.

Он пошарил в кармане брюк, вытащил оттуда связку ключей и протянул Китайцу.

– Спасибо, Игорь. – Китаец взял ключи и направился к машине Бухмана. – Поехали, я подброшу тебя до дома.

Когда Танин подъехал к «Амазонке», вся стоянка перед рестораном была забита шикарными иномарками. Он с трудом нашел местечко в самом дальнем конце улицы и втиснул «Опель» рядом с черно-серым, почти новым «Крайслером», за рулем которого скучал водитель. Тот пренебрежительно покосился на видавший виды «Опель», демонстративно достал из пачки сигарету и закурил, выпуская дым через опущенное стекло.

Не обращая на него внимания, Танин тщательно запер машину и направился ко входу в «Амазонку». В вестибюле, где крутились несколько девиц, подыскивающих себе клиентов, он остановился перед огромным, в полный рост зеркалом, чтобы убедиться, что пистолет под пиджаком совершенно незаметен. Поправив воротничок рубашки, направился в зал.

– Решил развлечься, красавчик? – Одна из проституток, довольно смазливая крашеная блондинка в коротком черном платье с открытой до талии спиной, тут же подлетела к нему.

– Вообще-то я хотел поужинать. – Танин с интересом заглянул в ее большие темные глаза.

– А после ужина? – улыбнулась она.

– Как тебя зовут?

– Инна. Ну что, угостишь меня шампанским?

– Пойдем, – кивнул он, – составишь мне компанию.

В дверях он немного постоял, делая вид, что выбирает место. На самом деле он искал Тяпу. Сделать это было несложно: во-первых, у того была довольно колоритная внешность, а во-вторых, столик, за которым он сидел, был самым шумным в зале. Тяпа о чем-то громко переговаривался со своими подручными, то и дело подзывал официантку, требуя то одно, то другое, и постоянно крутил головой по сторонам, наверное, для того, чтобы посмотреть, какое он производит впечатление.

«И это называется криминальный авторитет», – хмыкнул Танин, направляясь к единственному свободному столику. Он отодвинул для Инны стул, подождал, пока она устроится, и сел сам. Место было не самым удобным для наблюдения, но выбирать не приходилось. Тяпа оказался сидящим в профиль к нему через два столика, но зато был виден вход, что тоже было немаловажно.

Он еще раз окинул взглядом зал и заметил Лизу, которая о чем-то беседовала с худощавым брюнетом в черной рубашке с коротким рукавом. Она так была увлечена разговором, что даже не заметила своего шефа. Бутылка шампанского, стоявшая перед ней на столике, была почти пуста.

«Вот чертовка, – недовольно подумал Танин, – сказано же ей было сворачиваться».

Подошедшая официантка положила перед ним меню.

– Хочешь есть? – посмотрел он на Инну.

– Какой-нибудь салатик, – она неопределенно повела плечами.

Танин сделал заказ, не забыв про шампанское для Инны, и достал сигареты.

– Чем ты занимаешься, красавчик? – Инна томно посмотрела на него из-под густо накрашенных ресниц и пододвинулась вместе со стулом поближе.

– Я писатель. – Китаец бросил на нее короткий взгляд. – Кстати, можешь звать меня Владимиром.

– Правда? – Инна с восхищением посмотрела на него. – А что ты пишешь?

– Детективные романы.

– Ой, я обожаю детективы. А ты не врешь? – Восхищение в глазах Инны сменилось некоторым недоверием.

– Я никогда не вру, – рассеянно ответил Китаец, переводя взгляд с Тяпы на Лизу и обратно.

Официантка принесла поднос и расставила приборы на столе.

– Шампанское открыть? – поинтересовалась она.

– Спасибо, я сам, – кивнул Китаец.

Он открыл бутылку и наполнил фужер Инны.

– А ты разве не будешь? – удивилась она.

– Во-первых, шампанское мне не нравится, а во-вторых, я за рулем. Так что ты пей, а я буду ужинать.

– Ну как хочешь. – Инна ополовинила фужер и стала ковырять вилкой в салате. – А где можно купить твои книги?

– Нигде, – Танин покачал головой, – я пишу только для себя.

– А-а, – понимающе произнесла Инна, – ты непризнанный гений, правильно?

– Ну почему же непризнанный, – не согласился Китаец, – очень даже признанный, только в достаточно узком кругу. Ты давно здесь работаешь?

– Почти год, – она поджала губы.

– Не знаешь вон того, в черной рубашке? – Китаец кивнул в сторону столика, за которым сидела Лиза со своим собеседником.

– Миша Заватов, хозяин этого кабака. А что это ты им заинтересовался? Ты часом не педик? – озабоченно сказала Инна и окинула Китайца изучающим взглядом. – Вроде не похож.

– Я бисексуал. – Танин медленно покончил с салатом и налил себе минералки.

– Все вы, писатели, какие-то ненормальные. – Инна снова потянулась к фужеру.

– Это от широты души. – Китаец перевел взгляд на Тяпу. – А этот с бородой в компании коротковолосиков, что за тип?

– А это «крыша» Заватова – Тяпкин Юрий Николаевич со своими «шестерками». Тоже тебе приглянулся? Ты меня-то зачем тогда шампанским поишь?

– Ты же сама попросила угостить тебя. – Китаец принялся за горячее. – Не хочешь – можешь не пить, – он взял бутылку и наполнил ее фужер.

– И ты только поэтому взял мне шампанское, что я тебя попросила?

– Да, а что в этом такого?

– Не знаю, – она пожала плечами, – странный ты какой-то.

За столом Тяпы веселье продолжалось. Сам Юрий Николаевич что-то громко говорил, сопровождая свою речь размашистыми жестами. Лиза тоже поглядывала в его сторону, продолжая поддерживать разговор с Заватовым. Лицо ее раскраснелась от выпитого, и она явно была навеселе. В это время, очередной раз махнув рукой, Тяпа свалил со стола бутылку с водкой. Она с глухим звоном ударилась о каменный пол и разлетелась вдребезги, что привело компанию в еще больший восторг.

– Ленка, – заорал Тяпа, подражая, видимо, загулявшим купцам, – еще водки давай, мать твою.

Официантка подлетела к его столу с новой бутылкой водки, другая принялась собирать с пола осколки. Сидевшие за соседними столиками с опаской косились на подвыпившего бородача. Лиза, подняв голову, вдруг встретилась взглядом с Китайцем. Он встал и направился к выходу, показав ей глазами на дверь.

– Я сейчас, – обернулся он к Инне.

– Ты ведь не хочешь, чтобы меня заставили платить за ужин? – недоверчиво спросила она.

Он молча бросил на стол пятисотенную купюру и вышел в вестибюль. Там маялся от безделья горбоносый охранник. Чтобы как-то скоротать время, он молол руками воздух, отрабатывая боевые приемы. Завидев Китайца, он прекратил долбать невидимого противника «уракенами» и с любопытством уставился на него. Вскоре появилась Лиза. Недовольно покосившись на охранника, она подошла к Китайцу с гордым видом.

– Что ты здесь делаешь, Лиза? – Китаец строго посмотрел на нее.

– Доедаю стерлядь, – с полупрезрительной усмешкой ответила она.

– Твое время кончилось, – Китаец демонстративно постучал по корпусу наручных часов.

– Правда? – Лиза придурковато рассмеялась.

Китаец понял, что общего языка с ней не найдет: Лиза была пьяна и настроена агрессивно.

– Пошли, – взял он ее за локоть.

Она вырвала руку и, продолжая захлебываться судорожным смехом, выдавила из себя:

– Можешь приказывать своей девке! С завтрашнего дня я у тебя больше не работаю!

– Вот как? – Китаец приподнял правую бровь. – Ты пожалеешь о том, что сказала.

Китаец снова взял ее за руку. На этот раз охранник насторожился. Но все еще находился на перепутье: вмешаться или посмотреть, чем дело кончится.

– Вот еще. – Лиза опять попыталась вырваться, но на этот раз безуспешно. – Оставь меня в покое!

– Видно, тебя очаровал твой новый друг... Ты знаешь, что он связан с мафией?

– Представь себе! – вызывающе засмеялась Лиза. – Ты, конечно, думаешь, что ты – единственный, кто все знает... А твоя секретарша годна только на то, чтобы подавать кофе тебе и твоим бесноватым клиентам!

В глазах Лизы горела самая настоящая ненависть.

– Никогда не видел тебя такой, – поморщился Китаец. – Это шампанское так ударило тебе в голову? – насмешливо поинтересовался он.

– «Ти Рекс», – с издевательским смешком ответила Лиза, – не пробовал? Обязательно закажи своей...

В эту минуту в вестибюле появился Заватов. Увидев, что Лизу удерживает какой-то черноволосый мужчина, он ринулся ей на выручку.

– Лиза, – стараясь сдерживать себя, сказал он, – с тобой все в порядке?

– С ней все в порядке, – одарил его ироничным взглядом Китаец, – я позабочусь о ней.

Приободренная заступничеством Заватова, Лиза сделала еще одну попытку ослабить хватку Китайца, но она не увенчалась успехом.

– Что вам от нее нужно? – начал злиться Заватов. – Оставьте ее в покое!

– Все нормально, приятель, – кинул на него Китаец предупреждающий взгляд.

– Я тебе не приятель, – с надменно-вызывающим видом произнес Заватов. – Ну-ка, Шура, выведи господина! – обратился он к охраннику.

– Это мой знакомый! – горячо запротестовала пришедшая в себя Лиза, становясь грудью на защиту Китайца. – Мы просто беседуем.

– Это правда? – недоверчиво посмотрел на нее Заватов.

– Да, – убедительно сказала она.

– Девушке пора домой, – продолжал гнуть свое Китаец, по-прежнему держа Лизу за локоть.

– Мне действительно пора, – вкрадчиво улыбнулась Лиза, – бай-бай! – она кокетливо помахала ручкой озадаченному Михаилу.

Ведомая Китайцем и провожаемая растерянно-удивленным взглядом Заватова, Лиза вышла из ресторана. Танин довел ее до бухмановского «Опеля», усадил в салон и запер. Лиза хотела было снова запротестовать, но в последний момент передумала. Силы оставили ее, она откинулась на спинку сиденья и прикрыла веки.

– Выбрось этого хлыща из головы, – сказал ей на прощание Китаец.

– Это мне решать, – непримиримо буркнула она.

Когда Китаец вошел в вестибюль, Заватов курил рядом с охранником. Он проводил Танина неприязненным взглядом, но ничего не сказал. Подружек Инны не было видно, наверное, они нашли себе клиентов и сидели с ними в зале. За столом Тяпы продолжалось безудержное веселье. Парни, сопровождавшие его, по-видимому, не пили, но атмосферу за столом поддерживали. Инна сидела за столом, держа в одной руке дымящуюся сигарету, а в другой – бокал с шампанским.

– Ну что, писатель, – улыбнулась она, – потанцуем?

– Не сейчас. – Китаец опустился на стул и взялся за вилку.

Лизины выкрутасы были совершенно некстати. Чертова девчонка! Не нужно было ее сюда отправлять. Ну да сейчас об этом поздно сожалеть. Только бы она не выкинула еще какой номер. Китаец поднял стакан с минералкой, сделал несколько глотков и посмотрел на Инну.

– Тяпа здесь часто бывает?

– Почти каждый день, – с презрительной гримасой произнесла она.

– Что, не нравится он тебе?

– А что там может нравиться? – хмыкнула она. – Вот ты – другое дело, хоть и писатель. У тебя на вечер какие планы? Ты не думай – я денег с тебя не возьму.

– Почему это? – Танин закурил и выпустил дым в сторону.

Он заметил, как в зал вошел Заватов, сел за столик Тяпы и, склонившись к нему, начал о чем-то с ним шептаться.

– Ты не из тех, кто платит женщинам, – сказала она с какой-то грустью. – Скорее уж наоборот – женщины должны платить тебе.


– Разве обязательно все переводить на деньги? – Китаец сделал знак официантке, потому что Тяпа вроде бы начал закругляться.

– А ты, может быть, веришь в бескорыстные чувства, писатель?

– Чувства разные бывают, – Танин сделал неопределенный жест рукой. – Вот ты, кажется, терпеть не можешь Тяпу. Что он тебе сделал?

– Этот ублюдок? – поморщилась Инна. – Однажды мы с подружкой целые сутки обслуживали его и троих его приятелей, а когда пришло время рассчитываться, он просто велел отвезти нас в город из своего дома. Ни копейки не заплатил. Наверное, считает, что мы должны на него бесплатно работать. Грязная свинья!

– Ты знаешь, где он живет? – как бы между прочим поинтересовался Танин.

– Еще бы, до конца жизни не забуду. – Инна достала сигарету. Китаец протянул ей зажигалку. – Спасибо. – Она глубоко затянулась. Было видно, что воспоминания не доставляют ей большого удовольствия.

– Он живет за городом?

– На самой окраине. – Инна манерно стряхнула пепел, с пренебрежением глядя в сторону столика, за которым сидел Тяпа. – Перед выездом на волгоградскую трассу, на склоне холма. Там единственный дом чуть ли не на целом гектаре. Не спутаешь. Только не советую тебе туда соваться: по всему периметру двухметровый бетонный забор, сверху колючая проволока под напряжением, для эстетики.

– С чего ты взяла, что я собираюсь к нему в гости? – приподнял брови Китаец.

– Не обращай внимания, это я так. Язык мой – враг мой. Хотя если бы этому уроду кто-нибудь набил морду, я бы плакать не стала. – Инна сама наполнила свой фужер шампанским и в несколько глотков опустошила его.

– А если бы Тяпе нужно было спрятать какую-то ценную вещь, – Китаец уже не скрывал, что интересуется Тяпой, хотя и не говорил, для чего ему это нужно, – где бы он мог скрыть ее?

– В банке, наверное, – Инна выпятила губы и сморщила лоб, – где же еще?

– Я имею в виду большую вещь, которую в банк не положишь, – пояснил Танин.

– Что это за вещь? – Инна непонимающе посмотрела на него. – Чемодан, что ли?

– Ну, что-то вроде большого чемодана, – усмехнулся Китаец.

Инна задумалась, дымя сигаретой, как паровоз. Она помолчала несколько минут, как бы вспоминая о чем-то, потом вдруг встрепенулась.

– Когда мы были у этого жлоба, ну, у Тяпы, – медленно, растягивая слова, произнесла она, – они там говорили про какой-то ангар... Только я не могу вспомнить, как называлось это место. Речь шла о каком-то лохе, из которого нужно было вытрясти капусту. Они собирались отвезти его туда и как следует помариновать, чтобы он лучше соображал. Как же оно называлось? Черт, вылетело из головы. Мы тогда здорово набрались, чтобы не так противно было.

– Подумай хорошенько, не торопись, – подбодрил ее Китаец. – Было бы очень хорошо, если бы ты вспомнила.

– Тебе это правда поможет, писатель?

– Думаю, да, – кивнул Китаец. – Только не нужно никому говорить, что я расспрашивал тебя об этом.

– Я вообще не болтливая, – фыркнула Инна. – С тобой я говорю только потому, что ты мне понравился. А ты, кажется, сдрейфил, наложил в штаны, а? Испугался Тяпу? – Она состроила презрительную гримасу. – Лучше бы я тебе ничего не говорила. Ты часом не мент? Что-то на писателя ты не очень похож. Вешаешь мне лапшу на уши, корчишь из себя этакого крутого мэна. А что у тебя за душой, парниша?

Инна начала горячиться, говорить громче, размахивать руками. И хоть ее не было слышно даже за соседними столиками благодаря игравшей в зале музыке, некоторые посетители, в основном дамы, стали оборачиваться в их сторону. Китаец поймал ее запястье, надавил на точку между большим и указательным пальцами, чтобы немного успокоить, и потянул к себе.

– Я частный детектив, ты почти что угадала. – Он как можно незаметнее вынул из нагрудного кармана визитку и положил на стол перед Инной. – А если будешь болтать о нашем разговоре, может погибнуть невинный человек, девушка, почти твоя ровесница. Ты этого хочешь? Если нет, то сделай вид, что ничего не случилось, и расстанемся без лишнего шума. Мне пора.

– Погоди, Владимир, – Инна почти повисла у него на руке. – Прости меня, я не хотела. Ты классный парень, а я... просто это нервы. Не сердись, прошу тебя. Вот блин, – она чуть было не пустила слезу, но прикусила губу и сумела сдержаться. – Я еще ни разу у мужиков не просила прощения, а у тебя прошу. Чтоб меня покорежило! – Инна глубоко вздохнула и потянулась за сигаретой. Руки ее заметно дрожали.

– Ладно, успокойся, – Китаец положил ей руку на плечо, – люди не стоят того, чтобы на них обижаться. И забудь все, что я тебе говорил.

– Нет, не забуду. – Она прикурила от протянутой Таниным зажигалки. Теперь она говорила гораздо спокойнее, почти так, как в самом начале их беседы. – Скажи, тебе это очень важно, ну, чтобы я вспомнила, как называется это место?

– Да, я же сказал.

– Я постараюсь вспомнить. – Инна сунула визитку в сумочку, но, что-то для себя решив, незаметно положила ее под скатерть. Потом достала из открытой сумки пудреницу и провела тонкой поролоновой салфеткой по лицу.

– Расплатишься за меня – думаю, этого хватит. – Танин кивнул на пятисотку, лежавшую на столе, и поднялся. – И не ходи за мной.

Он прошел мимо стола, за которым сидел Тяпа с Заватовым, и направился к выходу. Заватов проводил его долгим взглядом и что-то зашептал Тяпе на ухо. Потом он встал и перешел за столик, где еще оставалась Инна. Она вылила в фужер остатки шампанского из бутылки и подняла на Михаила Леонидовича вопросительный взгляд.

– Что, куколка, сорвался клиент? – с насмешливым сочувствием спросил Заватов.

– Педик, – хмыкнула Инна, – что с него возьмешь.

– Это как же ты так лопухнулась, мать? – Михаил Леонидович без спешки закурил, закинул ногу на ногу и выдохнул дым так, что струя его прошла прямо над головой Инны. – На тебя не похоже.

– И на старуху бывает проруха, – пожала плечами Инна.

– Так уж и не угадала? – В голосе Заватова заскользили нотки недоверия вперемешку с сарказмом.

Она промолчала, склонив голову. «Вот привязался, черт бы его побрал, – мелькнуло у нее в голове. – Как бы от него отделаться?» Отдав пятисотенную купюру подошедшей официантке, она сунула сдачу в сумочку и собралась встать, но Заватов остановил ее безапелляционным тоном.

– Ну-ка, погоди, мать. Куда торопишься?

– Работать надо, Михаил Леонидович, – пробормотала она. – Время – деньги.

– Ты уже срубила кое-что. – Он ухватил ремешок ее сумочки и потянул на себя.

– Михаил Леонидович, вы что! – Инна прижала сумку к себе, словно драгоценный сосуд из тонкого фарфора.

– Дай сюда, – сквозь зубы процедил Заватов, продолжая тянуть за ремешок. Его показное сочувствие как ветром сдуло.

Инна вдруг почувствовала, как на ее плечо легла чья-то тяжелая рука. Она, Инна, вздрогнула, словно от удара током, и резко обернулась. Позади нее стоял один из мордоворотов Тяпы. Не опуская руки с ее плеча, Сергей, как звали парня, пододвинул ногой свободный стул и грузно опустился на него. Теперь он сидел, приобняв Инну, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Не суетись, крошка, – сильные узловатые пальцы Сергея переместились к ее горлу, – расслабься.

Внутри у Инны все похолодело, руки, которыми она прижимала к себе сумочку, сами собой разжались, и та оказалась на столе перед Заватовым.

– Ну, мать, рассказывай. – Заватов отодвинул сумочку подальше от Инны, на дальний край стола, с которого расторопная официантка уже убрала грязную посуду.

– Чего рассказывать-то? – Инна попыталась отвернуться, но цепкие пальцы Сергея удерживали ее голову так, чтобы лицо Инны смотрело на Михаила Леонидовича.

Инна смогла только опустить глаза.

– Что это за хрен в пиджаке, с которым ты здесь трепалась битых два часа?

Она ждала и боялась этого вопроса. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что не надо бы говорить Заватову правду или, по крайней мере, всю правду. Но и молчать тоже было нельзя.

– Так, какой-то писатель ненормальный, – через силу улыбнулась Инна.

– Почему – ненормальный? – Тон Заватова снова смягчился.

– Ну как почему, – смелее заговорила Инна, – заплатил за шампусик, болтал про какие-то материалы, которые он для работы собирает, а потом как-то неожиданно сдернул, даже сдачу не забрал. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок – так, на сигареты... с ментолом... Серый, – она попыталась дернуть головой, – ну че ты за меня ухватился-то? Убери лапищу.

– Отпусти ее, – скомандовал Заватов Сергею и принялся ее гипнотизировать. – Ну и как же зовут этого ненормального?

– Владимир, – тотчас же ответила Инна, – он мне только имя назвал. Честное слово.

– И раньше ты его не видела?

– Нет, мамой клянусь. – Для большей убедительности она даже перекрестилась.

– О чем он тебя расспрашивал?

– Так, ни о чем особенном. – Инна пожала плечами. – Ах да-а, – она нервно рассмеялась, – он интересовался Юрием Николаевичем.

– Ну-ну, – насторожился Заватов, – конкретнее.

– Он спрашивал... не голубой ли он. – Инна смешливо поджала губы. – Я только повторяю, что он говорил, – торопливо добавила она.

– Еще что? – с каменным лицом продолжал допрос Михаил Леонидович.

– Да ну придурок он, что с него взять? – Она пожала плечами. – Дайте сигарету, Михаил Леонидович. Курить хочу – умираю.

– Это ты еще успеешь, – мрачно скаламбурил Заватов, но сигарету из кармана достал и дал прикурить.

– Спасибо, Михаил Леонидович. – Держа сигарету предательски трясущимися руками, она ткнула ее концом в пепельницу.

– Значит, фамилию его ты не знаешь, – начал перечислять Заватов, – кто он такой, не знаешь и о чем тебя расспрашивал, не помнишь. А что же тогда у тебя ручонки-то трясутся?

– Затрясешься тут, – хмыкнула Инна и боязливо покосилась на Сергея, – вы ж на меня, как на врага, набросились, чуть шею не свернули.

Заватов затрясся в беззвучном смехе, и Инна было подумала, что опасность миновала, но ее радость была преждевременной.

– А что этот красавчик тебе передал перед уходом, визитку? – неожиданно спросил Михаил Леонидович.

– Какую еще визитку? – недоуменно усмехнулась Инна и покосилась на сумочку. – Так... рукой махнул, показалось вам.

– Значит, показалось? – Заватов поставил сумочку перед собой и щелкнул замком. – Если скажешь правду, ничего тебе не будет, обещаю. Где визитка?

– Михаил Леонидович... – жалобно протянула Инна, но Заватов уже перевернул сумку и вытряхнул ее содержимое на скатерть.

Потная ладонь Сергея снова легла на ее шею.

– Расслабься, – прогундосил он.

Сколько, оказывается, необходимых, нужных, не очень и совсем уж ненужных вещей может вместить небольшая женская сумочка! Заватов тщательно перебрал ее содержимое, проверил кармашки сумки, но визитки там не оказалось.

– Где она? – повторил он свой вопрос.

– Да не было никакой визитки, Михаил Леонидович, – обиженно произнесла Инна. – Неужели бы я вам не сказала?

Заватов, прищурившись, посмотрел на Сергея.

– Бля буду, была. – Сергей сдавил шею Инны своей лапищей и слегка тряхнул. – Где она, сучка? Небось в трусы засунула, – скривился он и посмотрел на Михаила Леонидовича.

– Пусти ты, черт, – вырвалась Инна.

– Не трогай ее. – Заватов остановил Сергея, который собирался снова схватить Инну за шею. – Видно, ты ошибся, Серый.

– Ну бля, ваще, в натуре, Леонидыч, я че, совсем ослеп, что ли? – Сергей опустил сжатые в кулаки руки на стол.

– Ты ошибся, – зыркнул на него Заватов, – пошли, пусть мать собирается.

Он развел руками, встал и пошел к столику Тяпы, Серый двинулся следом. Вскоре они все вчетвером поднялись из-за стола и вывалились в вестибюль. Серый остался рядом с охранником, а остальные трое отправились на свежий воздух.

Когда двери зала за ними закрылись, Инна чуть не плача принялась складывать вещи в сумочку. Покончив с этой работой, она сунула руку под скатерть, нащупала там визитку, внимательно на нее посмотрела, опустила в сумку и с облегчением щелкнула замком. Покурив, на негнущихся ногах доплелась до вестибюля и прошла в туалетную комнату. Не успела за ней закрыться дверь, как туда же с грацией бегемота нырнул Серый. Инна почувствовала, как огромная влажная ручища зажала ей рот, а другая рванула сумочку.

– Ты че, меня лохом задумала выставить? – услышала она горячий грозный шепот.

Серый принялся вываливать содержимое сумочки прямо на пол. Сопровождая зычным хохотом каждый разбивающийся о кафельный пол предмет из женского арсенала, он то и дело взглядывал на ошарашенную таким наглым вероломством Инну, которая наблюдала за этим варварством, прикрыв ладонью рот.

Обнаружив визитку, Серый едва не запрыгал на месте. Он со злобным торжеством посмотрел на притихшую и запуганную Инну.

– В прятки решила поиграть, б... такая? – ухмыльнулся он и сделал к ней шаг.

Инна не успела завизжать – карающая длань Серого стопудовым камнем легла на ее шею.

– А-а, – хрипела она.

– Что ты ему успела наплести, паскуда? – Серый сдавливал ей горло, одновременно тряся ее. – Отвечай, гнида, а то урою! Ну? – Видя, что Инна все еще сопротивляется, отказываясь говорить, Серый разомкнул лапищу и несколько раз наотмашь ударил Инну по лицу.

Из одной ноздри у нее потекла светло-красная струйка крови.

– Ща те весь нос распотрошу, – заорал он, – будешь говорить?

Кровь капала на черное Иннино платье. Она страшно побледнела. У нее кружилась голова и сердце екало от страха.

– Интересовался Тяпой, сказал, что хочет узнать, где он живет. Я ему сказала, что за городом и еще – про ангар. Но где он находится, сказала, что не помню, – сдавленно произнесла Инна, уставившись в пол и хлюпая разбитым носом, – он частный детектив, ищет какую-то девушку...

– Сука! Какого хрена трепалась с ним? Часом не забыла, за чей счет живешь? Я с тобой знаешь, что сделаю? – В глазах Серого запылал садистский огонь. – Ты у меня попляшешь! Так тебя отмудохаю, что превратишься в одну большую дырку. – Он развязно захохотал, изо всех сил сунув кулаком Инне в пах, потом разжал пятерню и схватил ее за то, что иные из ее клиентов, дядечки вполне интеллигентные и явно начитавшиеся библейской «Песни песней», восторженно именовали сказочным садом. Инна вскрикнула. Удар прямо в лицо заставил ее отлететь к стене. Она хлобыстнулась головой о кафель и осела на пол. Сознание на миг покинуло ее, смешавшись в радужное кольцо парящей сумятицы. Поэтому прозвучавшие звериным рыком слова Серого, не содержавшие, впрочем, ничего, кроме диких угроз и ликующего свинства, прошли мимо нее.

Реабилитированный в своих подозрениях, он вышел из туалета в таком же приподнятом настроении, в каком герой Ван Дамма в «Инферно», прихлопнув двух милых братишек, издевавшихся над своим престарелым больным дядей, взрывал «язычников» и убивал членов преступного семейства наркодельцов. Кивнув охраннику, Серый вышел на улицу. Не доходя до хозяйского «Мерседеса», остановился у заватовской «БМВ». Он молча, с торжествующей ухмылочкой протянул тому отобранную у девушки визитку.

– Молодец, Серый. – Заватов покрутил в руках визитку. – Сыщик, значит... – с тайной угрозой произнес он.

Серый с пренебрежительным видом кивнул и направился к «Мерседесу».

– Какого хрена ты пропал? – нетерпеливо спросил его хозяин.

– Да этой сучке Инке мозги промывал – натрепалась сыщику о тебе. Где у тебя дом, где ангар...

– Какому сыщику? – вскинул удивленный взгляд изрядно пьяный Тяпа.

– А вон Михаил идет, он тебе все расскажет.

К «Мерседесу» действительно шел Заватов. У него было несколько озабоченное лицо.

– Вон его «Опель», – сказал он, усевшись рядом с Тяпой на заднем сиденье. – Там у него одна шлюшка сидит, очень даже ничего, – плотоядно усмехнулся он, – думаю, этот Шерлок Холмс поедет следом за тобой.

– Да я его... – размахался было руками Тяпа.

– Не надо, Юра, нервничать. Поезжай к ангару – развлечешься. И своих предупреди по мобильнику, что, мол, гость едет. Расколешь, кто его нанял и для чего. – Он бросил на Тяпу выразительный взгляд.

– А ты не дурак... – Тяпа прищурил свои младенчески наглые глаза. – Только не зарывайся! И не командуй!

– Да я ж для нашего – твоего и моего – блага стараюсь, – заискивающе посмотрел на Тяпу Заватов.

– Хвалю. – Жестом купца, разомлевшего от спиртного и лакейского подобострастия, Тяпа потрепал Заватова по плечу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Не пойму, чего они межуются. – Китаец курил уже третью сигарету с того момента, как увидел в дверях ресторана Тяпу, одного из его телохранителей и Заватова.

Лиза спала сном праведницы, так что реплика Китайца прозвучала вдвойне риторически.

– Ты часом не притворяешься? – Он приподнял ее лицо за подбородок.

Нет, Лиза не притворялась. Стоило Танину отпустить ее подбородок, ее кудрявая вздорная головушка упала ей на грудь. Наконец вылезший из «мерса» Заватов направился к своей «БМВ». Еще через минуту серебристая громада, в которой сидел Тяпа, тронулась с места. Заватов, к удивлению Китайца, не стал сопровождать своего приятеля – его «БМВ» свернула в сторону на первом же перекрестке. Немного притормозив, чтобы увеличить дистанцию, Китаец устремился за серебристым «мерсом». Лиза глубоко вздохнула, буркнула что-то нечленораздельное и опять погрузилась в сон.

Плавно покачиваясь на мягких рессорах, серебристый «мерин» направился в сторону Ленинского района. Чем дальше он отъезжал от центра города, тем быстрее двигался. Миновав Трошинский мост, «Мерседес» еще прибавил и несся теперь со скоростью больше девяноста километров в час. Бухмановский «Опель», надрывая двигатель, не без труда выдерживал необходимое расстояние. Китайцу приходилось лавировать в редком потоке машин, рискуя лоб в лоб столкнуться с двигавшимся во встречном направлении транспортом. Дороги в Тарасове были не лучше, если не хуже, чем в других городах России. Если на своем «Массо» Китаец особенно и не старался объезжать все выбоины и надолбы, то на «Опеле» приходилось еще и следить за состоянием дорожного покрытия, чтобы не влететь в слишком уж глубокую яму.

Танин уже начинал было подумывать, что Тяпа едет за город, но серебристый «Мерседес» на последнем перед выездом светофоре свернул направо, к Елшанке. Когда-то Елшанка была пригородным поселком, а теперь, когда город разросся, влилась в Ленинский район. «Мерин» сильно сбавил скорость, старательно объезжая особо грубокие рытвины на асфальте. Проехав поселок, за которым, как было известно Танину, располагалось несколько промышленных и торговых баз, «Мерседес» снова свернул направо, на довольно узкую дорогу, идущую между бетонными заборами.

Китаец потушил фары и габаритные огни «Опеля» и двигался теперь почти на ощупь, руководствуясь лишь покачиваниями впереди идущего «Мерседеса». Никаких фонарей на этом участке не было, и мрачные сооружения за бетонными заборами освещались только ущербным месяцем, иногда проглядывавшим сквозь разрывы в облаках. В этом пустынном месте явно не было никакого жилья, кроме, быть может, сторожек охранников: должен же кто-то охранять эти сооружения вместе с их содержимым.

«Мерседес» еще сбавил скорость и наконец совсем остановился. Его мощные фары осветили огромные стальные ворота, которые спустя несколько мгновений медленно поползли в сторону. «Не этот ли ангар имела в виду Инна?» – подумал Китаец, выбираясь из машины. Осторожно, чтобы не шуметь, он прикрыл дверку «Опеля» и, достав из кармана ручку-фонарик, направился к воротам. Ему определенно не нравилось все, что происходило сегодня, начиная с того момента, как он отправил Лизу в ресторан. Он не мог себе этого объяснить, просто подсознательно чувствовал: что-то идет не так. Да и предсказания И Цзына были не самыми лучшими. «Успокойся, – мысленно сказал себе Китаец, – просто тебе надо быть немного внимательнее».

Он бесшумно подошел к воротам и хорошенько все осмотрел. Ворота были сделаны на совесть: нигде никаких щелей или отверстий, через которые можно бы было заглянуть внутрь. И никаких звуков, доносящихся с территории базы. Узкий луч фонарика выхватил из темноты какую-то табличку. Проведя лучом фонаря по буквам, Китаец прочитал, что сие заведение является промышленно-торговой базой управления «Тарасовнефтегаз». Может быть, именно здесь Тяпа прячет похищенную девушку. Нужно попытаться проникнуть на территорию – там, на месте, легче будет разобраться.

Пройдя несколько десятков метров вдоль забора, Танин нашел секцию забора с выщерблинами, за которые можно было зацепиться. Он зажал фонарик зубами и вскарабкался вверх. Подтянулся на руках и с высоты двух с половиной метров посмотрел вниз. Только темные силуэты складов едва различимо просматривались отсюда.

Он перекинул тело через верхушку забора, повис на руках с внутренней стороны, а затем пружинисто приземлился на что-то круглое. Ноги с шорохом соскользнули на землю. Китаец присел и нащупал руками кору лежащего рядом с забором бревна. Напрягая слух и зрение, приподнялся и медленно пошел вдоль забора в сторону ворот. Он осторожно обходил обломки бетонных свай, куски арматуры, бревна и обрезки стальных труб, которые попадались ему на пути. Фонариком не пользовался, опасаясь, что его луч может кто-нибудь заметить, но глаза уже адаптировались и выхватывали из темноты то обрезок доски, то использованную покрышку от грузовика.

Наконец он увидел силуэт одноэтажного строения, которое, по его расчетам, располагалось в непосредственной близости от ворот. Заглянув в окно, низ которого находился на уровне груди, он ничего не увидел. Не было вообще никаких признаков жизни: ни отблеска света, ни звука работающего приемника. Это было очень странно. Должен же был кто-то включить электромотор, приводящий в движение железную громаду ворот! Или, по крайней мере, должна быть охрана. Кто-то же, черт возьми, следит здесь за порядком! Может быть, охранники сидят на каждом складе? Нет, Китаец чуть ли не физически ощущал присутствие людей где-то неподалеку.

Подняв голову, он увидел на фоне мрачного неба фонарь, загоревшийся, когда к базе подъехал Тяпа. Прижимаясь к кирпичной стене домика, Танин скользнул за угол и приблизился к двери. Неожиданно фонарь вспыхнул, залив ярким светом площадку перед домом и воротами. Китаец услышал торопливый звук шагов, лязганье автоматных затворов и громкие голоса.

– Стоять, сука! Ни с места, мать твою! Какого хрена ты здесь шныряешь? Попался, сыщик!

Китаец насчитал четверых, резко повернувшись к двери спиной и выхватывая из кобуры «макарова». У двоих были «АКМы» с укороченными стволами; у одного, самого высокого, – израильский «узи»; четвертый, который был меньше всех, держал в руке американский «кольт» сорок пятого калибра, одного выстрела которого было достаточно, чтобы проделать в человеке дырку размером с кулак.

«Вот тебе и охрана, – пронеслось в голове у Китайца, – прямо спецназ какой-то!» Правда, на спецназ ребята походили только оружием, но, видно, пользоваться им как следует не умели. Китаец это сразу определил по тому, как они держали свои автоматы. Единственный, кто, по-видимому, представлял опасность, был коротышка с «кольтом». Револьвер в его руке сидел как влитой. Впрочем, чтобы попасть в мишень из автомата с пяти метров, особой выучки тоже не требовалось.

– Брось пушку, стреляем, мать твою! – приказал коротышка. Голос у него был с шершавинкой, как у заезженной пластинки.

Пока они не начали стрелять, еще можно было что-то предпринять. Китаец переводил ствол «пээма» с одного противника на другого, следя за их реакцией. Когда им в грудь смотрел ствол пистолета, ребята особой радости не испытывали. Они щурили глаза, их пальцы на спусковых крючках начинали подрагивать. Китаец собрался выстрелить первым, но тут позади него скрипнула дверь, в спину уперлось дуло пистолета.

– Допгыгался, пгидугок, – услышал он картавый голос и нервный смешок, – бгосай огужие.

Китаец сделал вид, что опускает руку с пистолетом, и выстрелил. Фонарь разлетелся вдребезги, и снова все окутала непроглядная тьма. Последние осколки фонаря еще со звоном падали на асфальт, а Китаец уже бросился на землю и откатился в сторону. Воздух над его головой прорезали две короткие автоматные очереди. Несколько кусочков кирпича, выбитых пулями, ударили по лицу. Он змеей прополз за угол дома и притаился, присев за стеной. От двери дома послышался тяжелый стон и звук падающего тела.

– Не стрелять, идиоты, а то Картавого завалите, – узнал Китаец шершавый голос коротышки, неприятно вспоровший ночную мглу. – Свет! Включите свет в доме, дебилы! И не стрелять!

– Е-мое! – раздался через несколько секунд другой голос. В доме загорелись окна. – Кажись, Картавый кончился...

– Козлы драные, – орал коротышка, – кто велел стрелять? Вы ж его замочили. Вот блин, кретины! Этот сыщик один хрен бы от нас не ушел. Кто стрелял?

«Ушел бы или нет, это еще вопрос», – усмехнулся про себя Китаец, который, пригнувшись, продвигался к задней стороне дома.

Он не стал слушать продолжение разборки, а потихоньку отошел подальше, взобрался на кусок бетонного блока, валявшегося рядом с забором, и, сунув «ПМ» в кобуру, быстро перебрался на другую сторону. Под ногами хрустнули кусочки гравия. Только бы Лиза не проснулась, услышав выстрелы, и не выкинула какой-нибудь фокус!

Танин быстро подошел к «Опелю», поджидавшему его на прежнем месте, и уже взялся за ручку двери, когда в салоне вспыхнул свет. Лиза не спала. Ее округленные от страха глаза смотрели прямо перед собой в темноту за лобовым стеклом, в висок упиралось дуло «ТТ», который держал один из «телков» Тяпы. Он сидел на заднем сиденье «Опеля», обхватив одной рукой Лизу за шею. Рука Китайца сама собой потянулась к левому боку, где висел «макаров».

– Не дергайся, сыщик, не то конец твоей сучке. – Задняя дверка «Опеля» открылась, и оттуда вышел второй Тяпин «телок». – Руки – на крышу, ноги в – стороны, – скомандовал он.

Танин подчинился. Телохранитель обыскал его, вытащил из кобуры «ПМ» и приказал сесть за руль.

– Будешь себя хорошо вести, может, поживешь еще немного, – хохотнул он. – Ты и твоя блядешка. Заводи мотор, поехали.

– Куда ехать-то? – Китаец запустил двигатель и передвинул рычаг переключения передач влево и вперед.

Лиза шмыгнула носом и заморгала, пытаясь унять потекшие из глаз слезы.

– Туда, откуда ты только что пришел. – «Телок» ткнул Китайца стволом в спину.

– Девушку-то отпусти. – Танин слегка повернул голову вправо. – Чего вам теперь бояться?

– Ладно, отпусти ее, Серый, – приказал тот, что держал на мушке Китайца. – Никуда она не денется.

– Может, мне ее шейка нравится, – осклабился Серый, – и сиськи.

Стволом пистолета он отодвинул легкую материю Лизиного наряда и прикоснулся к ее голой груди. По телу Лизы пробежала судорога.

– Вот видишь, Лева, ей нравится, – загоготал Серый.

– Я сказал, кончай, – прикрикнул на него Лева, и тот нехотя убрал пистолет и руку от Лизы. – Двигай, – пистолет снова больно ткнул Китайца в позвоночник.

Танин отпустил педаль сцепления, и машина тронулась с места.

Он подъехал к воротам базы, за которыми снова горел яркий свет – видимо, фонарь снабдили новой лампой. Толстый стальной прямоугольник медленно пополз в сторону, освобождая проезд.

– Прямо, направо, налево, – командовал Лева за спиной Китайца.

Танин послушно вел «Опель» между кирпичными складами. Наконец, попетляв по территории базы, он подъехал к складу в виде половинки огромного цилиндра, лежащего на земле. В торце цилиндра были ворота, перед которыми ему приказали остановиться. Неподалеку стоял серебристый «мерс», на котором приехал Тяпа. Серый вышел из машины, достал из кармана связку ключей и, войдя через небольшую дверь в ангар, отпер ворота изнутри.

Китаец завел машину в ангар и выключил двигатель. Вокруг повисла напряженная тишина, нарушаемая только скрипом закрываемых ворот. Потом к «Опелю» подошел Серый.

– Вылазь, – Лева снова ткнул Китайца в спину и сам первым вышел из машины. – Пошли.

– А она? – Китаец показал глазами на Лизу.

– Не волнуйся, Серый о ней позаботится.

– Скажи ему, чтобы не прикасался к ней.

– Здесь приказываем мы, понял, сыщик?

– Если с ней что-нибудь случится, – через крышу разделявшего их «Опеля» Китаец взглянул в глаза Серого, – я тебя разрежу на мелкие кусочки.

– Если Тяпа отдаст тебя мне, – с садистской ухмылкой произнес тот, – то от тебя даже кусков не останется. Но перед этим ты долго будешь мучиться и молить бога, чтобы поскорее отправиться на тот свет.

Он рывком вытащил Лизу из машины и повел ее в дальний конец ангара. Там Китаец заметил пару дверей, ведущих в отгороженные кирпичными перегородками помещения. Лева повел его в другую сторону, где тоже было встроенное помещение с окнами. Ангар освещался лампами дневного света, в два ряда тянувшимися по стенам. Половина из ламп не горели, оставшиеся перемигивались, словно заговорщики, отчего внутри царил мягкий полумрак.

Конторка, куда Лева завел Китайца, освещалась гораздо лучше. Это было довольно большое помещение, в глубине которого стоял большой офисный стол. За столом, развалившись в кресле и глядя затуманенным взором прямо перед собой, сидел Тяпа. Справа от него, на мягком стуле, сидел коротышка, держа на коленях «кольт», слева стоял длинный с «узи».

Лева подтолкнул Китайца в центр комнаты и остался стоять у дери.

– Юрий Николаевич, – коротышка тронул Тяпу за плечо.

Тот глубоко вздохнул, почесал бороду и неторопливо перевел взор на Китайца. Потом взял со стола визитку и прочитал: «Танин Владимир Алексеевич, частный детектив».

– Ну что, сыщик, – он снова взглянул на Танина, – вляпался ты в дерьмо по самые уши. Да еще вместе со своей телкой. Хреновые твои дела, сыщик.

Китаец давно уже понял, что Тяпе что-то от него нужно. Иначе его давно бы уже отметелили и выбросили где-нибудь в лесу. Или отдали бы в лапы этого садиста Серого, который с большим удовольствием вытянул бы из него все жилы. Плохо было то, что он даже не догадывался, какой у Тяпы может быть к нему интерес.

– Значит, решил заняться мной? – Устало улыбнувшись, Тяпа аппетитно зевнул. – Ан нет, не получилось, – осклабился он. – Кто тебя нанял?

– Это профессиональная тайна, – хладнокровно ответил Китаец.

Лева с коротышкой загоготали, а длинный молча растянул рот в ухмылке.

– А нужно тебе чего было? – Тон Тяпы стал снисходительно-пренебрежительным. – Или это тоже тайна?

Тяпа разразился новым зевком, а его подопечные – новым приступом оскорбительного хохота.

– Почти угадал, – Китаец насмешливо взглянул на Тяпу, – я ищу одного человека.

В нем крепла уверенность, что просто так его не убьют.

– Кого? – Тяпа всей пятерней почесал бороду.

– Дочь Крестовского, – ответил Китаец.

Скрывать и дальше цель своего появления от Тяпы здесь было неумно. Так, по крайней мере, он сможет выяснить, действительно ли Женя в лапах у бандитов.

– С чего ты взял, что она у меня? – искренне удивился Тяпа.

– Тебе это выгодно, – пояснил Китаец. – Олег Васильевич выдавил с завода твоего человека, и ты, чтобы надавить на Крестовского, похитил его дочь. Только это для тебя плохо кончится.

– Пытаешься мне угрожать? – хрипло рыкнул Тяпа. – Я бы на твоем месте не стал этого делать. Тем более, что ты ошибся, сыщик. У меня никого нет.

– Если это так, тебе бояться нечего. – Танин развел руками. – Отпусти нас, и дело с концом.

Все присутствующие громко заржали. Тяпа успокоился первым и поднял руку, чтобы утихомирить своих шавок.

– Ты меня развеселил, детектив, – нахмурив брови, сказал он. – Неужели ты думаешь так просто отсюда выбраться?

– Почему бы нет? – Танин пожал плечами.

И тут его в районе поясницы пронзила острая боль. Подскочивший сзади Лева что есть силы ударил его по почкам. Танин рухнул на колени. Лева схватил его одной рукой за волосы, а другой, в которой сжимал пистолет, за горло.

– Из-за тебя, ищейка хренова, погиб наш человек, – заорал он ему в ухо. – Ты за это ответишь, мать твою! Если ты отсюда и уйдешь, то только инвалидом.

Превозмогая боль, Китаец схватил Леву за локоть руки, сжимавшей горло, и сделал резкое вращательное движение, в результате которого нападавший оказался на полу, а Танин верхом на нем с пистолетом, приставленным к его голове.

– Не дергайся – убью. – Китаец с силой вдавил ствол пистолета в Левину щеку.

– Брось оружие, сука. – Длинный и коротышка щелкнули затворами.

– Не суетитесь, ребята, я пошутил. – Китаец бросил пистолет под ноги коротышке. – Он ведь первый начал.

Танин медленно поднялся и с силой пнул носком башмака Леве в брюхо. Тот поджал колени к подбородку и захрипел. Длинный кинулся на Танина, замахнувшись на него «узи», словно дубинкой.

– Цыц, Дохлый, – скомандовал Тяпа.

Длинный остановил занесенный над головой автомат и, сдерживая кипевшую в нем злобу, помог подняться Леве и вместе с ним вернулся на место.

– Строишь из себя крутого, сыщик? – Тяпа закурил новую сигарету. – Не советую.

– Что вам от меня нужно? – напрямую спросил Китаец.

– Ты должен ответить за смерть моего бойца.

– Твои люди сами его завалили, – покачал головой Китаец, – я здесь ни при чем.

– Ты в наших руках, и мы будем с тобой разбираться по нашим законам.

– Не пытайся мне вешать на уши лапшу, как какому-нибудь лоху, – потирая спину, сказал Китаец. – Если есть что сказать – говори. Нет – отпусти. Какой тебе смысл от моей смерти? Один только геморрой. Мои друзья обязательно будут меня искать, поднимут на ноги весь город. В ресторане меня видели. Парочка моих знакомых знает, что я интересовался тобой.

Тяпа молча слушал, пуская дым во все стороны. Китаец продолжал блефовать дальше:

– Так что, если ты меня кончишь, неприятностей тебе не избежать. Если же ты оставишь меня в живых, но изуродуешь меня или причинишь какой-нибудь вред моей секретарше, я тебе обещаю, что хоть ползком доберусь до тебя... Я слов на ветер не бросаю.

В голосе Танина сквозила такая холодная решимость, что смысл сказанного, наверное, дошел до Тяпы.

– Ладно, – он меланхолично махнул рукой, – посидишь здесь ночку, а я пока подумаю, что с тобой делать. Утром поговорим.

Тяпа нехотя кивнул Дохлому.

– Пошли, – тот ткнул Китайцу в спину ствол «узи» и повел его к выходу.

В дальнем конце ангара, куда Серый увел Лизу, Дохлый, приказав Танину встать лицом в спине, отпер одну из дверей и втолкнул туда Китайца.

– Отдыхай, сыщик, – со злобной насмешкой сказал он на прощание, запирая за ним дверь, – недолго тебе осталось.

* * *

Почти квадратная комната площадью метров тридцать, видимо, когда-то использовалась для хранения горюче-смазочных материалов. Здесь пахло бензином и соляркой, вдоль стен стояло несколько больших металлических бочек. Стены из неоштукатуренного силикатного кирпича, бетонные полы с валяющимися промасленными тряпками и обрезками досок, грязный топчан в углу, на котором, уткнув голову в колени, сидела Лиза, – все это освещалось единственной тусклой лампочкой, торчащей из стены.

– Танин, миленький. – Лиза вскочила со своего места и кинулась ему на шею.

Китаец прижал к себе ее дрожащее тело: несмотря на июньскую жару, в кладовке было сыро и прохладно. А может, Лиза дрожала больше от страха, чем от холода. Он снял пиджак и накинул ей на плечи.

– С тобой все в порядке? – он взял ладонями ее голову и посмотрел в заплаканное лицо.

– Кажется, да, – кивнула она, – теперь вообще хорошо: ведь ты со мной, – она слабо улыбнулась.

– Я не дам тебя в обиду, – успокоил ее Китаец. – Погоди-ка. – Он отстранил Лизу и принялся осматривать место их заточения.

В комнате была единственная дверь, обитая металлическим листом, выбраться через которую было бы очень проблематично, даже если бы можно было шуметь. Собственно, больше и осматривать было нечего: не было ни окон, ни каких-либо вентиляционных решеток, через которые можно было бы проникнуть наружу. Китаец все же обошел помещение, опустился на топчан и достал сигареты. Лиза села рядышком и прижалась к нему.

– Что с нами будет, Танин?

– Как-нибудь выберемся, – уверенно произнес он, – не дрейфь.

– С тобой мне не страшно, – сказала она, шмыгнув носом. – Вот когда я была одна, было действительно не по себе.

Он хотел было высказать ей свое недовольство, что она не ушла из ресторана, как он ей приказал, но, покосившись на ее хрупкую дрожащую фигурку, передумал.

– Тебе нужно поспать, – сказал он, закуривая.

– А ты? – Лиза взглянула Танину в глаза.

– Я тоже вздремну.

Лиза чмокнула его в щеку и устроилась на топчане, положив голову Танину на колени. Через пару минут она уже сопела, обхватив руками его ноги. Китаец докурил сигарету, бросил окурок на пол и затушил носком туфли. В этом месте шутки с огнем могли окончиться пожаром. Прислонившись к стене, он уставился в стену перед собой, а потом взгляд его скользнул выше, к потолку. Перекрытие было сделано из толстых деревянных брусьев, на которых лежал алюминиевый профнастил. Китаец подумал, что если бы Лизы с ним не было, можно было бы попытаться выбраться через крышу. Осторожно отогнуть лист и спрыгнуть в ангар. Дальше бы было видно. С этой мыслью он и задремал.

* * *

Его разбудил шум шагов и звук ключа, поворачиваемого в замке. Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Дверь со скрипом отворилась, и Китаец увидел на пороге Дохлого.

– Пошли, – коротко бросил тот.

– Пошли, – согласился Китаец и поднял кудрявую Лизину голову со своих колен.

Лиза тут же проснулась и ухватила его за руку.

– Ты куда? А я? – встревоженно посмотрела она на него.

– Я скоро вернусь. – Танин поднялся и сделал несколько разминочных движений.

– Давай быстрей, – поторопил его Дохлый, – шеф не любит ждать.

Дохлый привел его в ту же комнатку, где с ним разговаривали прошлой ночью. Только теперь по бокам от Тяпы стояли Серый и Лева. Коротышка с «кольтом» на коленях сидел на стуле у правой стены, Дохлый со своим неизменным «узи» остался у дверей. В центре комнаты стоял простой деревянный табурет, на который усадили Китайца. Это показалось ему хорошим знаком – значит, с ним что-то собираются обсуждать. На столе перед Тяпой стояла бутылка «Гжелки» с бело-голубой этикеткой, из которой он периодически наливал себе маленький стопарик и опрокидывал в глотку. Несколько минут он молча смотрел на Танина, потом закурил и произнес:

– Мы кое-что узнали о тебе, Китаец.

Танин молча ждал, что он скажет дальше.

– Оказывается, ты ушлый мужик. – Тяпа выпустил дым через ноздри и почесал бороду. – Радуйся, у тебя появился шанс остаться в живых.

– Боюсь, как бы меня не разорвало от радости, – усмехнулся Китаец.

– Не груби, сыщик, я дело говорю. Ты нам поможешь, а за это я прощу тебе смерть моего парня и верну твою телку, идет?

– И в чем же проблема? – Китаец тоже достал сигареты и закурил.

– Кто-то нагло мочит авторитетов в нашем городе, – нахмурившись, произнес Тяпа. – Убили уже несколько человек. Недавно завалили Косяка, клевый был мужик. Я так думаю, скоро должны добраться до меня...

– Боишься за свою шкуру, Юрий Николаевич? – глядя ему в глаза, спросил Китаец.

– Только дураки не боятся, – не обратив внимания на ироничный тон Китайца, бросил Тяпа.

– У тебя же есть телохранители. – Китаец посмотрел на Серого и Леву. – Вон какие бравые ребята. А я не телохранитель, я сыщик.

«Телки» злобно посмотрели на Танина, сжав в руках пистолеты.

– Вот и поработай сыщиком. – Тяпа хлопнул стопочку водки, выдохнул и закусил сигаретой. – Ты должен найти этих отморозков и отдать их мне. Справишься – получишь свою телку в целости и сохранности. – Он снова замолчал, вперив в Танина немигающий взгляд.

– Мне нужно подумать, – задумался Танин, про себя уже решив, что согласится на это предложение. Потом, оказавшись на свободе, можно будет что-то предпринять, а сейчас главное – выбраться отсюда.

– У тебя нет выбора, Китаец. – Тяпа благодушно улыбнулся. – Или ты работаешь на меня, или...

– Ладно, черт с вами, – кивнул Китаец, – только Лизу я вам не оставлю. Она уедет отсюда вместе со мной. Или ищите себе другого детектива. Может, обратитесь за помощью к ментам?

– Не зарывайся, сука, – заорал на него коротышка, вскакивая со стула. – Знаешь, что мы сделаем с твоей соской? Поставим раком и пропустим всю прямо у тебя на глазах.

– Делайте что хотите, – с напускным безразличием пожал плечами Китаец, – она всего лишь моя секретарша, а не любовница.

– Тогда зачем она тебе нужна? – заглядывая ему в глаза, спросил коротышка, вертя перед носом у Китайца своим «кольтом». – Что же ты так за нее волнуешься?

– Она анализирует собранную мной информацию, – соврал Китаец, – без нее я работать не буду.

– Тащи ее сюда, Дохлый, – заорал как резаный коротышка, – сейчас мы посмотрим, как он запоет.

– Цыц, Верста, – осадил его Тяпа, – пока еще я здесь командую. Ладно, – он посмотрел на Танина, – ты ее получишь.

– Юрий Николаевич, – взвился Верста, – так ведь наколет он нас, жопой чую, наколет.

– А тогда мы его найдем, – спокойно произнес Тяпа. – Мы же знаем, где его конторка и адресок его хазы. Мы все про тебя знаем, Китаец. От нас не уйдешь. Лучше не пытайся нас наколоть.

– У меня и в мыслях не было, – пожал плечами Танин.

– Давай сюда его девку, Дохлый, – приказал Тяпа длинному и снова повернулся к Китайцу. – Сколько тебе надо времени, чтобы найти гадов?

– Не знаю, – поднял брови Танин, – может быть, неделя, а может, десять дней.

– Нет, – Тяпа покачал головой и запустил пятерню в бороду, – даю тебе трое суток. Если к тому времени не будет никаких результатов, пеняй на себя. Я тебя из-под земли достану и сам урою. Все. Отпустите их.

Тяпа налил себе еще водки, выпил и медленно поднялся из-за стола.

Испуганно озираясь по сторонам, в комнату вошла Лиза, кутавшаяся в пиджак Китайца. Увидев шефа, она тут же бросилась к нему.

– А пистолет, Юрий Николаевич? – напомнил Танин.

Тяпа выдвинул ящик стола и положил «ПМ» на стол.

– И вот еще. – Он достал из кармана визитку и бросил ее рядом с пистолетом. – Если что-то срочное – звони.

– Обязательно, – кивнул Китаец, передергивая затвор и опуская «макаров» в кобуру. – Пошли, Лиза.

Танин из комнаты вышел в ангар и направился к «Опелю», стоявшему на прежнем месте. Они с Лизой сели вперед, на заднее сиденье забрался Дохлый. Он сопроводил их до выезда с территории базы, дождался, пока охрана откроет ворота, и поплелся назад, помахивая автоматом.

– Господи, Танин. – Лиза прижалась к его плечу. – Как тебе это удалось?

– Что именно?

– Ну, они ведь отпустили нас...

– Просто у них возникла небольшая проблема, которую я пообещал им решить, вот и все.

– И ты сдержишь свое обещание?

– Порядочный человек должен держать слово.

– Но они же бандиты, – не унималась Лиза. – Выходит, что ты будешь работать на преступников?

– В данном случае все не так просто. – Держа руль одной рукой, Танин достал сигареты и закурил. – Оказывается, среди преступников тоже есть свои преступники, как это ни парадоксально звучит. Меня попросили их разыскать.

– Попросили... – недоверчиво произнесла Лиза.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Танин. – А вот тебя мне следует хорошенько отшлепать.

– Пожалуйста, Танин. – Лиза еще сильнее прижалась к его плечу. – Отшлепай меня как следует. Чтобы я надолго это запомнила.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Едва они переступили порог его квартиры – Лиза напросилась к нему «в гости», а он, учитывая ситуацию, не смог отказать, – как пришлось кинуться к телефону. Танин схватил трубку и приник к ней ухом.

– Вы нашли мою дочь? – услышал он нетерпеливый вопрос Крестовского, не соизволившего даже поздороваться.

– Еще нет, но делаю все возможное...

– За что я вам плачу деньги?! – злобно и одновременно сокрушенно воскликнул тот.

– Еще и суток не прошло, как вы обратились ко мне с этим заданием, – Китаец произнес эту реплику как можно сдержаннее, но так, чтобы Крестовский понял, насколько неуместна его требовательность. – Лучше скажите, вам не звонили?

– Нет! – почти выкрикнул Крестовский. – И это самое гнусное! Я просто схожу с ума.

– Мне кое-что удалось все же выяснить, – решил приободрить своего клиента Китаец. – Ваша дочь не у Тяпы.

– Это он вам сказал? – недоверчиво спросил Крестовский.

– Да, – уверенно произнес Китаец.

В трубке послышался судорожный смех. Крестовский явно был на взводе.

– Не смешите! – глухо проговорил он.

– Я отвечаю вам за это. Тяпа сам боится, что его не сегодня-завтра укокошат.

– Вы говорите о нем, как об агнце божьем, – с язвительной горечью произнес Крестовский. – Или он предложил вам больше?

– Олег Васильевич, – внушительным тоном сказал Китаец, – мне понятно ваше состояние, но оно не дает вам оснований сомневаться в моей порядочности.

– Да-да, – снова рассмеялся Крестовский, – мы тут с вами треплемся о профессиональной этике, в то время как моя дочь...

Китаец услышал стон, потом нечленораздельное бормотание, которое, по всей видимости, должно было сыграть роль громоотвода, дабы Крестовский не разрыдался.

– Олег Васильевич, держите себя в руках. Знаю, это нелегко... но поверьте, вам обязательно позвонят. Мы ведь с вами решили, что вы до поры до времени будете выполнять все требования похитителей. Они просто маринуют вас... Для того, чтобы вы были посговорчивее. Вас хотят сломать. Иначе я не могу объяснить молчание этих мерзавцев. Наберитесь терпения. Если что, звоните. – Китаец говорил рублеными фразами, ему казалось, что их ритм заключал в себе что-то воинственно-мужское, способное развеять тоскливый дым мучительного ожидания.

– Хорошо, – подавленно выдохнул Крестовский. – Но хоть какие-то наметки есть?

– Говорить что-либо рано... – уклончиво ответил Танин, – но я делаю все от меня зависящее...

– Да не рапортуйте вы, как пионер! – оборвал его Крестовский.

– Еще раз повторяю, – немного повысил голос Танин, – все от меня зависящее я делаю. Если вам позвонят, а я уверен, что так оно и будет, не забудьте потребовать, чтобы вам дали поговорить с дочерью.

– Я сделаю это.

Попрощавшись с Крестовским, Китаец отложил трубку и посмотрел на Лизу. Ее наряд был загваздан, а в одном месте порван, но она потихоньку приходила в себя и уже начала улыбаться. Сбросив пиджак, при помощи интенсивных поглаживаний себя по рукам она пробовала справиться с мурашками.

– Лиза, ты же знаешь, где ванная, – мягко улыбнулся Китаец.

– Ага... – легко вздрагивая, кивнула Лиза.

Китаец прошел в спальню, принес свой махровый халат.

– Вот, держи.

Лиза неловко приняла из его рук халат и растерянно посмотрела на него. Потом вдруг лукаво улыбнулась и в свойственной ей беззаботно-провоцирующей манере сказала:

– Спинку не потрешь?

Китаец шлепнул ее по заднице.

– Хороший знак, Лиза... Ты приходишь в себя.

– Вот только головка бо-бо. – Лиза скроила страдальческую гримасу.

Китаец принес из кухни, где на столе по-прежнему красовалась банка икры и прочие атрибуты их недавнего с Бухманом пиршества, аспирин «УПСА» и стакан с водой. Лиза растворила пару таблеток и залпом выпила. Потом принялась развязывать завязки на кофте. Китаец сделал вид, что ничего не замечает.

Пока она плескалась в ванне, Китаец переоделся в домашние джинсы и рубашку и, достав из бара коньяк и две рюмки, устроился в глубоком кресле. Выпив рюмку, он взялся за телефон. Набрал рабочий номер Бухмана.

– Что, мамуся, совесть замучила? – раздался в трубке звучный баритон Игоря после того, как Софья Петровна соединила его с Китайцем.

– Я чувствую себя страшно виноватым, – с иронией отозвался Танин.

– Где ты шляешься?

– Нас вчера сцапал Тяпа, – засмеялся Танин. – Не поверишь, но в его лице у меня появился еще один клиент.

– Вот как? Рад за тебя, – хихикнул Бухман, – а вот я, мамуся, сегодня утром на такси на работу добирался. За меня не порадуешься.

– Игорь, прости, так получилось... – еле сдерживая смех, сказал Танин.

– Одним «прости», мамуся, не отделаешься, – усмехнулся Игорь. – Старушка-то моя хоть цела?

– Даже помолодела, – пошутил Танин.

– Постой, ты сказал «нас сцапал». Так ты был не один?

– С крошкой Ли Зи, – вздохнул Китаец.

– С ней все в порядке? – встревожился Бухман.

– Опека малолетних твое новое хобби? – поддел Бухмана Китаец. – На мое самочувствие тебе наплевать!

– Эх, мамуся, вижу, Тяпа тебе нервишки потрепал...

– Лиза в ванной... Жива и здорова. Вчера она перебрала, а так все нормально.

– И что же ты намерен делать с моим бедным «Опелем»?

– Подогнать его к стенам твоего офиса часика через два. Мне еще нужно привести себя в порядок.

– Через два, так через два.

– Игорь, у меня к тебе тут вопрос имеется. – Китаец прикурил от своей видавшей виды зажигалки.

– Валяй.

– Ты мне давеча рассказывал страшные истории из будничной жизни авторитетов.

– Да-да, припоминаю, – в таком же ироническом ключе ответил Бухман.

– Меня интересуют судьбы перечисленных тобой авторитетов.

– Я ж тебе сказал, что их грохнули. – Бухман сделал паузу и продолжил: – Борода погиб первым из них. Его взорвали в собственном «Мерседесе». Следующим был Петруха. Застрелили на даче. К делу, конечно, не относится, что дача сия скорее напоминала виллу. Причем убивший его, судя по тому, что выстрелов было не один и даже не три, а целая автоматная очередь, наверняка не был киллером. Я имею в виду – профессионалом. Толмача расстреляли на выходе из его офиса. Он занимался газом. То же самое: обычная автоматная очередь. Подъехала битая-перебитая «БМВ», в ней ребята... Косяка замочили дней десять назад. Подстерегли в подъезде, когда он к своей зазнобе направлялся. Думаю, начался великий передел сфер влияния.

– Но это же не авторитеты себе подобных грохают...

– Нет, уверен в этом.

– Тяпа нанял меня, чтобы я нашел того, кто стоит за всеми этими смертями. Он сам трясется, хотя еще гарцует. – Китаец выпустил облачко дыма к потолку.

– Он поступил весьма разумно. Только вот...

– Ты сомневаешься в моих способностях?

– Больно уж силы неравны, – вздохнул Бухман, – тот, кто так цинично убивает авторитетов, не будет церемониться с детективом.

– У меня нет выхода. – Танин заложил ногу на ногу, продолжая пускать дым. – Я должен с этим разобраться. К тому же Тяпа знает о Ли Зи. Я не могу рисковать ее жизнью.

Не успел Танин нажать на «отбой», как с полотенцем на голове на пороге появилась Лиза. Полы синего махрового халата смешно волочились по ковру. Неподвернутые рукава полностью скрывали Лизины руки.

– Лиза, ты похожа на Пьеро, – заулыбался Китаец.

– А ты на Мальвину, – весело парировала она.

– Давай переместимся на кухню, – предложил он.

Лиза не возражала. Страх за собственную жизнь причудливым образом сочетался в ней с радостью пребывания тет-а-тет с шефом и с гордостью, что она не стала вчера реветь и биться в истерике, а лишь тихо всплакнула. В общем, вела себя достаточно мужественно. Для ее-то лет и пола!

Увидев остатки пиршества, Лиза присвистнула.

– Будем надеяться, что икра еще не пропала. – Китаец взял нож и стал делать ей бутерброд.

– А что ей сделается, она же соленая! – проявила чудо осведомленности и детской непосредственности Лиза. – Мне так нравится, когда ты такой заботливый, – с застенчивой улыбкой уточнила она.

– Это ненадолго, Лиза, – добродушно поддел ее Китаец, губы которого растянулись в улыбке.

– Я знаю, – тяжело вздохнула она. – Знаешь, я хочу тебя спросить.

Танин терпеливо посмотрел на нее.

– Ты не станешь настаивать, чтобы я переселилась к Игнату или еще к кому?

– Не знаю. – Китаец разлил по рюмкам коньяк.

Лиза с горестным видом взяла рюмку.

– Ты мужаешь на глазах, – оценил Китаец Лизину решимость выпить коньяк.

– У тебя ведь все равно нет шампанского, – с этими словами Лиза понюхала содержимое рюмки и поморщилась, чем заслужила насмешливо-неодобрительный взгляд Китайца.

– Шампанским голову не обманешь, – назидательно сказал он. – И потом, вспомни, куда тебя оно привело.

– Это не шампанское, – резко возразила Лиза, – а «Ти Рекс». Коктейль такой.

Опустошив рюмки, они принялись за еду. Лиза налегала на икру и виноград. Китаец ел рассеянно и без аппетита. От второй рюмки Лиза отказалась, и Китаец выпил один.

– Можешь считать меня занудой, но я еще раз хочу тебя предупредить, чтобы со вчерашним хлыщом, который охаживал тебя в «Амазонке», ты больше не встречалась. Он связан с Тяпой...

– Ты это уже говорил. Неужели ты думаешь, что я такая дура, что после этого приключения буду строить на его счет какие-то планы? – Лиза посмотрела на Китайца с укоризной. – Или ревнуешь?

– Встречайся с кем хочешь, но только не с этим придурком, – твердо сказал Китаец и потянулся за трубкой, потому что телефон дал о себе знать. – Слушаю, – внятно произнес он.

– Это снова я, – узнал он суховатый голос Крестовского, – они звонили. Только что. Требуют, чтобы я восстановил Заватова в должности и продал ему двадцать процентов акций.

– А у него есть деньги?

– Не у него, а у тех, кто за ним стоит, – поправил Танина Крестовский.

Несмотря на взволнованный тон Олега Васильевича, Китаец понял, что у того немного отлегло от души – ясность, какова бы она ни была, все же лучше неизвестности. Так уж устроен человек.

– Прекрасно. – Танин достал из пачки сигарету.

– Что прекрасно? – непонимающе переспросил Крестовский.

– Значит, Заватов знает, кто похитил вашу дочь. Остается найти Заватова. Хотя, с другой стороны, картина вырисовывается довольно мрачная... Заватов, почувствовав опасность, может ничего мне не сказать.

– Объяснитесь же, наконец! Ваши высказывания по меньшей мере противоречивы.

– У меня есть подозрение, что Тяпа навешал мне лапшу на уши. Заватов напрямую связан с ним – выходит, это он заинтересован в восстановлении должности вашего бывшего зама.

– Так я вам об этом и толкую, – не выдержал Крестовский, – Женя у него!

– Если только... – Танин задумался.

– Если только что?

– Я должен это проверить. В любом случае мне нужен Заватов. Кстати, что вы можете сказать о нем кроме того, что вы его уволили?

– Что он отменный негодяй, – с презрительным негодованием откликнулся Крестовский.

– А еще?

– Что он себе на уме.

– Понятно, – разочарованно произнес Китаец. – У вас есть его адрес?

Крестовский выдал нужную информацию.

– Спасибо, – поблагодарил Китаец, записывая адрес Заватова в «склерозник».

– А мне что делать? – с жалобной нотой вдруг спросил Крестовский.

– Вы пообещали бандитам удовлетворить их требования?

– Да, – надрывно произнес Олег Васильевич, – они дали мне поговорить с дочерью. Я записал весь разговор.

– Хорошо. Мне нужно его прослушать. Кассета с вами?

– Да.


– Вы на работе?

– Да, – повторил Крестовский.

– Значит, Заватов сам должен к вам приехать?

– Выходит, что так. Они пообещали позвонить ближе к вечеру. Наверное, для того, чтобы условиться о встрече.

– Хорошо, Олег Васильевич, я сегодня к вам приеду в течение дня, чтобы прослушать разговор. Может быть, удастся что-то определить по голосу.

– Приезжайте, – согласился Крестовский, – я весь день буду на рабочем месте.

– Тогда до встречи. – Танин положил трубку и налил в рюмки коньяк.

– Что? – Лиза подняла на него вопросительный взгляд.

– Дело сдвинулось, Бедная Лиза. – Танин сделал глоток коньяка. – Похитители дали о себе знать.

– Что они хотят?

– Чтобы Крестовский восстановил Заватова в прежней должности и перевел на его имя двадцать процентов акций.

– Значит, Заватов связан с преступниками?

– Полагаю, что да, – кивнул Китаец.

– Ты поедешь к нему и заставишь его рассказать, где прячут дочь Крестовского?

– Не все так просто, Ли Зи. – Танин сделал еще один глоток и закурил. – А если Заватов ничего не скажет?

– Нужно его как следует припугнуть. – Лиза стукнула по столу маленьким кулачком.

– Я не могу так рисковать, – вздохнул Китаец. – На карту поставлена жизнь человека. Я не исключаю такого варианта, что Заватов не знает, где преступники прячут Женю. Даже если знает, но поймет, что я к нему подбираюсь, он может успеть предупредить похитителей, и тогда Жене конец.

– Что же нам делать? – растерянно посмотрела на него Лиза.

– Нужно подумать. – Китаец допил коньяк, поставил рюмку на стол и отправился в ванную, но с полпути вернулся, словно передумав, и подошел к телефону.

– Юрий Николаевич? – спросил он, услышав в трубке голос Тяпы.

– Я, я, – недовольно пробурчал тот. – Кто это?

– Китаец.

– А-а, сыщик, ты уже что-то узнал?

– Кое-что – думаю, это тебе будет интересно.

– Ну говори, сыщик, не тяни.

– Мне кажется, что Заватов работает на два фронта, так что пока не болтай ему о нашем сотрудничестве и о том, кого я ищу.

– Чего ты несешь? – недоверчиво буркнул в трубку Тяпа. – Чтобы Мишка ссучился – никогда не поверю!

– Тем не менее это так. Похитители звонили Крестовскому и потребовали, чтобы он восстановил Заватова в прежней должности и передал ему двадцать процентов акций завода. Если это не ты, то кто?

– Ах он, паскуда! – заорал в трубку Тяпа. – Ну я ему рога-то поотшибаю!

– Ты погоди, не горячись, – осадил его Танин. – Не трогай его пока, он мне нужен живой. Лучше пригляди за ним.

– Пожалуй, ты прав, Китаец, – согласился Тяпа. – Пусть пока поживет. Но если твои слова не подтвердятся...

– Подтвердятся, можешь не сомневаться.

Танин положил трубку и отправился в ванную. Времени на то, чтобы плескаться, не было, но Китаец все же полежал немного в теплой воде, смывая с себя грязь и усталость прошедшей ночи. Он побрился, брызнул на кожу лица своим любимым парфюмом и прошел в спальню. Через несколько минут он уже был готов к выходу.

Лиза сидела на кухне и рассеянно отправляла в рот одну виноградину за другой.

– Мы куда-то едем? – Рука с виноградиной замерла на полпути.

– Я еду, – кивнул Китаец, – а ты остаешься здесь. Будешь сидеть на телефоне и отвечать на звонки. Дверь никому не открывать.

– А почему не в конторе?

– Поработаешь пока здесь, – раздельно произнес Танин.

– Слушаюсь, шеф. – Виноградина исчезла у нее во рту.

– Ты поняла насчет двери? Если я говорю никому, это значит – именно никому.

– Даже Мамусе?

– Даже Мамусе, – твердо произнес Китаец. – Он не придет, я его предупрежу.

– Слушаюсь, шеф, – весело кивнула она. – Ты не поцелуешь меня на прощание?

– Тебе вредно попадать в лапы бандитов, Бедная Лиза, – улыбнулся Китаец, – ты становишься сентиментальной.

Танин вышел на лестничную площадку и запер за собой дверь.

Солнце, которое в первой половине дня еще кое-как пробивалось сквозь разрывы в облаках, сейчас совершенно скрылось. Тем не менее было тепло.

Отогнав «Опель» к конторе Бухмана, Танин передал ему ключи и на такси вернулся к себе во двор, где пересел на «Массо». Джип, словно горячий конь, заждавшийся в стойле хозяина, так и норовил перейти с рыси на галоп. Китайцу стоило большого труда доехать до завода Крестовского, ни разу не превысив скорость.

С проходной он позвонил Олегу Васильевичу, тот приказал выписать ему временный пропуск, и вскоре, поднявшись на второй этаж административного корпуса, Танин вошел в приемную генерального директора.

Молодая рыженькая секретарша с усыпанным веснушками розовым лицом мило улыбнулась ему, как старому знакомому, и пригласила в кабинет.

Олег Васильевич сидел во главе длинного стола, возле которого расположилась дюжина стульев, и что-то писал. Он поднял голову, услышав, как Китаец вошел, и махнул рукой – мол, проходи. Кабинет был большой и светлый. Тяжелые, цвета весенней травы шторы были полностью раздвинуты, и в окна падал мягкий рассеянный свет.

– Добрый день. – Не дожидаясь приглашения, Китаец опустился в жесткое кресло, стоящее рядом со столом Олега Васильевича.

– Не могу вам сказать то же самое, – хмуро отозвался Крестовский. – Впрочем, здравствуйте.

– Звонков больше не было? – поинтересовался Танин.

Генеральный в ответ только покачал головой.

– Будете слушать? – Он показал на стереомагнитолу «Филипс», стоявшую на столе.

– Я для этого и приехал. – Китаец достал пачку сигарет.

Крестовский нажал на кнопку, и после некоторой паузы Китаец услышал:

– Алло, кто это? – узнал он встревоженный голос Олега Васильевича.

– Ты знаешь. – Голос говорившего мужчины звучал уверенно и четко. – Не задавай лишних вопросов. Слушай внимательно. С твоей девчонкой все в порядке. Хочешь получить ее назад?

– Хочу, хочу, конечно, хочу, – торопливо ответил Крестовский.

– Тогда тебе нужно будет восстановить в прежней должности одного человека и оформить на него двадцать процентов акций. Ты понял?

– Понял.

– Готовься. Сегодня вечером мы скажем, когда наш человек к тебе подойдет. Его фамилия Заватов, запомнил? Если все пройдет гладко – получишь назад свое чадо.

– Я хочу с ней поговорить, – с мольбой в голосе произнес Крестовский.

– Поговорить? – переспросил мужчина. – Это можно.

Повисла недолгая пауза, после которой раздался заплаканный голос Жени:

– Папочка, когда ты за мной приедешь?

– Скоро, Женя, скоро. Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, мне страшно.

– Ну хватит. – Видимо, трубку у Жени отобрали – из динамиков снова зазвучал голос того мужчины: – Жди звонка, папаша. И не делай глупостей, а то сам понимаешь: нам ничего не останется, как избавиться от твоей девчонки. А она очень даже ничего.

На этом разговор оборвался. Олег Васильевич выключил магнитолу и посмотрел на задумчиво пускающего дым Китайца.

– Ну, что вы скажете? – В его глазах затеплилась надежда.

– Самое главное – ваша дочь жива, – сказал Китаец, ища, куда бы стряхнуть пепел с сигареты.

– Это я и без вас знаю. – Крестовский пододвинул на край стола огромную хрустальную пепельницу.

– Еще мне кажется, что в стане похитителей какой-то раздор.

– С чего вы взяли? – недоверчиво посмотрел на него Олег Васильевич.

– Почему-то они откладывают назначение Заватова и передачу ему акций. На их месте я бы поторопился. Но, видимо, что-то их сдерживает.

– Это хорошо или плохо?

– С одной стороны – хорошо. – Китаец глядел в сторону окна и, казалось, рассуждал сам с собой. – Сейчас нам каждая минута дорога, и если бандиты в растерянности, этим можно будет воспользоваться. С другой стороны – не очень: если им что-то помешает, они могут избавиться от вашей дочери...

– Но надо ведь что-то делать! – возопил возмущенный Крестовский, вскакивая из-за стола. – Нельзя сидеть сложа руки. Если Женя у Тяпы, вы должны освободить ее и вернуть мне.

– Правильно, – кивнул Китаец, – за это вы мне и платите. Только теперь я уверен, что вашу дочь похитил не Тяпа.

– Мне кажется, что деньги я вам плачу зря. – Олег Васильевич рубанул рукой воздух. – Вы совершенно не можете рассуждать логически. Заватов – человек Тяпы, я вам об этом уже говорил. Я выставил этого прохвоста с завода, после этого похищают мою дочь и требуют восстановить его в должности да в придачу еще двадцать процентов акций. Ну кто, спрашивается, кроме Тяпы, может требовать такое? Это же элементарно. Я даже указал вам на Тяпу как на возможного похитителя. И после этого вы мне начинаете пудрить мозги, говоря, что Женю украл кто-то другой.

Раздался стук в дверь, и в кабинет заглянула рыженькая секретарша.

– Олег Васильевич, опять Москва на проводе. – Она остановилась у порога.

– Нет меня, Лена, нет, – раздосадованно махнул он рукой. – Скажи, что я на территории. Если будут звонить еще – уехал на переговоры.

– Хорошо, Олег Васильевич. – Рыженькая, хитро улыбнувшись Китайцу, вышла из кабинета.

– Вот видите. – Крестовский показал на дверь, за которой только что скрылась секретарша. – Что я скажу Москве? – в отчаянии вопросил он. – Все летит к чертям собачьим! Только бы Женьку вернуть, а там пусть хоть снимают меня!

– Ну зачем так, Олег Васильевич, – пожал плечами Китаец. – Если вы настаиваете, я могу вернуть вам аванс и забыть о нашем договоре. Только что вы будете делать? Обратитесь в милицию?

– Черт, не знаю. – Крестовский рухнул в кресло и закурил. – Может, вы хотя бы поясните мне свою теорию? Почему вы думаете, что похититель не Тяпа?

– Эта догадка посетила меня сегодня ночью в логове у Тяпы, – спокойно произнес Танин. – Он далеко не дурак, у него своя территория, на которой он «работает», зачем бы он стал тянуть время? Нет, он сразу же позвонил бы вам, и уже сегодня Заватов работал бы на заводе, ведь так? Вы ведь не стали бы долго сопротивляться?

– Вы правы, не стал бы, дочь для меня дороже всех богатств на свете. – Крестовский с такой силой сжал сигарету, что она переломилась. – Черт. – Он снова закурил и повернулся к Танину. – Так я вас слушаю.

– Эта мысль возникла у меня вчера, и я напрямую спросил об этом у Тяпы, хотя уже был уверен, что Жени у него нет. Если бы он мне соврал, я бы это понял.

– Но вы же рисковали жизнью моей дочери, задавая такой вопрос Тяпе! – гневно вскричал Крестовский.

– Я был уверен, что Жени у него нет, – повторил Танин. – К тому же если бы я ошибся и Женя оказалась все же у него, то живым бы оттуда не вышел. Так что я рисковал больше своей жизнью и жизнью своей секретарши. Я вас убедил?

– Возможно. – Крестовский подозрительно посмотрел на Танина. – Вы что, ходите на переговоры с бандитами с секретаршей?

– Так получилось, – вздохнул Китаец. – И Цзын предсказывал мне такую возможность.

– Цзын что? – Крестовский был несколько ошарашен.

– Это долго объяснять, – махнул рукой Китаец. – Так наш уговор остается в силе?

– Да, – кивнул Олег Васильевич после небольшой паузы, – только вы должны мне докладывать обо всех ваших действиях. Я бы на вашем месте занялся Заватовым. Он ведь связан с похитителями.

– Это правильно, – согласился Танин. – Только как вы себе это представляете? Пойти к нему, приставить к башке пистолет и потребовать, чтобы он сказал, где прячут вашу дочь? А если он этого не знает? Ведь нельзя исключить такую возможность. Даже если знает, тоже может не сказать, так как, признавшись в этом, он автоматически признается в соучастии в преступлении. Поэтому я буду подбираться к Заватову, только очень осторожно, чтобы он об этом не знал.

– Хорошо, действуйте, как вы считаете нужным.

– До свидания.

– Удачи.

В приемной Китаец подошел к столу рыженькой.

– Леночка, можно мне от вас позвонить?

– Звоните, – смутилась она под его взглядом и опустила глаза.

Он набрал номер домашнего телефона.

– Квартира Танина, – по-деловому ответила Лиза.

– Мне никто не звонил? – лаконично поинтересовался Китаец.

– Звонили, – с вызовом произнесла Лиза. – Какая-то Инна. Оставила свой телефон. Это твоя новая любовница?

– Давай номер, – оборвал ее Танин.

Лиза сухо продиктовала номер телефона и швырнула трубку на рычаг.

Танин тут же перезвонил Инне.

– Сыщик, – жалобно произнесла та в трубку, когда он представился, – ты можешь ко мне приехать?

– Зачем? – удивился Танин. – Что-нибудь случилось?

– Случилось, сыщик, приезжай.

– Хорошо, где ты живешь?

Записав адрес Инны, он подмигнул рыженькой и вышел из приемной.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Инна жила неподалеку от аэропорта, так что Китайцу пришлось изрядно поколесить по городу, пока он добрался до ее дома. Остановив «Массо» напротив подъезда, он по дорожке прошел ко входу и в задумчивости остановился возле металлической двери, которая оказалась запертой. Не было ни кодового замка, ни переговорного устройства, чтобы как-то оповестить о своем прибытии. Он покрутил вокруг головой и вдруг услышал откуда-то сверху голос Инны:

– Эй, лови.

Рядом с ним что-то звякнуло об асфальт. Он поднял большой латунный ключ и посмотрел наверх.

– Заходи, – махала ему рукой с балкона пятого этажа Инна.

Китаец вставил ключ в скважину замка и открыл дверь. Лифт отсутствовал. Но Китайца это нимало не расстроило. Быстрым пружинистым шагом он преодолел отделявшие его от Инны марши и вошел в приоткрытую, обитую черной кожей дверь. Инна ждала его в тесной прихожей, легкая кривизна стен которой скрадывалась обоями «под кирпичик». Не успел Китаец поздороваться, как Инна повисла у него на шее. Он почувствовал на губах ее горячее дыхание, в котором привкус табака мешался с парами алкоголя. Столь «поспешная интимность», как некогда выразился один классик австрийской литературы, не входила в его планы, но, будучи человеком чутким, он осторожно обнял девушку и позволил ей себя поцеловать. Поцелуй оказался быстрым и смазанным.

– Что празднуешь? – Китаец деликатно отстранился от Инны.

– Сотрясение головного мозга, – засмеялась она, показывая на голову. – Вчера один из Тяпиных скотов так вдарил мне, что я едва не проломила башкой кафель в туалете «Амазонки». Он отобрал у меня твою визитку. Так что ты засвечен, – с грустной усмешкой добавила она, жестом приглашая его на кухню.

– Бедняжка! – Танин сострадательно посмотрел на девушку. – Ты обращалась к врачу?

– Я сама себе врач и телохранитель, – задорно отозвалась Инна. – Косметику жаль, – вздохнула она, – всю разбил и раскрошил, гад!

– Ты смелая девушка, если после такого инцидента звонишь мне домой, – улыбнулся Танин, усаживаясь в обитое цветастым гобеленом кресло.

На столе, накрытом такой же, в тон обивке двух кресел, «веселенькой» скатертью, стояли бутылка «Смирновской», маленький граненый стаканчик и закуска: соления, колбаса, сыр и цитрусовые.

– Выпьешь со мной? – Не дожидаясь ответа, Инна достала из настенного шкафа точно такой же, как у нее, стаканчик и, небрежно протерев его полотенцем, поставила подле своего.

– Я за рулем, да и времени у меня мало, – Китаец взял дольку лимона и поднес к губам.

Инна опустила обе руки ему на плечи.

– Ну а все-таки? – Она наклонилась и заглянула ему в лицо.

– Расскажи мне лучше о Заватове, – попросил он, беря Инну за руку и усаживая ее к себе на колени.

– Ну ты, сыщик, даешь, – засмеялась она, обвивая рукой его шею, – какая женщина станет вспоминать о разных там козлах, сидя у тебя на коленях?

– Женщина, которая хочет мне помочь... Тем более отважная женщина... – Китаец положил в рот дольку лимона и стал медленно жевать.

– Ты женат?

– Какое это имеет отношение к делу? – недоуменно посмотрел на нее Китаец.

– Жена у тебя, судя по голосу, молодая... – с томной досадой сказала Инна, проводя рукой по его волосам.

– Это не жена, а секретарша.

– Любовница, значит, – спокойно констатировала Инна.

– А вот и не угадала. Ну так что?

– Хочешь, чтоб я рассказала, как спала с ним? – провоцирующе засмеялась Инна.

– Интимные детали меня не интересуют, а вот что он за человек, его знакомства и так далее...

– Да подлец обычный, – лаконично определила Инна.

– Ну а если поподробнее?

– А ты выпей со мной, – требовательно крикнула Инна.

Китаец тяжело вздохнул и потянулся к бутылке. Разлил водку по стаканам и подвинул один из них Инне. Они синхронно подняли их и так же дружно выпили. В качестве закуски Инна предпочла поцелуй. На этот раз он был более долгим и продуманно-смелым.

– Вижу, ты давно не спал с женщиной, – хозяйским глазом окинула его Инна, рука которой спокойно легла ему на низ живота.

– Я что, так бурно реагирую? – засмеялся Китаец.

– А сам не чувствуешь? – хитро улыбнулась Инна.

– Ну так что у нас с Заватовым? – вернул он ее к интересующей его теме.

– Я обслуживала его примерно раз в неделю. Иногда он платил, а чаще – нет. Однажды даже стала свидетельницей скандала, который закатила ему одна дамочка. Она застукала нас у него в кабинете.

– В каком кабинете?

– На заводе его... Ну, где он работает... – Инна пожала плечами. – Они с одним дружком нахрюкались. Время было к вечеру. Народ уже домой потянулся. Он звонит мне домой: мол, срочно приезжай. Охота приспичила. И бери с собой какую-нибудь кобылку, говорит. Такую, чтоб обслужить по высшему разряду могла. У меня, мол, тут приятель, сильно по бабам соскучился. Я вас потом, говорит, к ресторану отвезу. Куда там, отвез, – издевательски засмеялась Инна, – пьяню-ющий был! Ну вот, приезжаем мы с Катькой на завод, а нас не пускают на проходной. Я – ему звонить. Он распорядился, нас пропустили – все-таки зам генерального. Вся администрация уже домой свалила, вечереет конкретно, я тебе скажу. А нашему Михасю секс подавай! Вошли в кабинет, а там – пир горой! Ну, мы тоже к столу присели, слово за слово – с его приятелем познакомились. Приятель неказистый какой-то, смурной, с головой обритой. Миша по сравнению с ним – ангелок. Ну так вот... – Инна призывно посмотрела на Танина и следом – на бутылку. – Давай еще по маленькой, а?

Китаец пожал плечами и плеснул водки в оба стакана. Они чокнулись и выпили.

– Что же было дальше? – спросил Китаец.

– Пойдем, – Инна встала с его колен и поманила за собой.

Он тоже поднялся. Инна продолжала пятиться по направлению к гостиной. Китаец понимающе улыбнулся и отрицательно покачал головой.


– Тебе понравится, – вкрадчиво прошептала Инна, – продолжение рассказа в постельке.

Она весело подмигнула и одним ловким движением освободилась от тонкого шелкового халатика. Он соскользнул к ее ногам, красивым и длинным, как еще в ресторане успел заметить Китаец. Его взору предстало ее покрытое первым, довольно ровным загаром тело. Бедра были, пожалуй, чуть узки, но общие пропорции соблюдены. Повинуясь «основному инстинкту», Китаец последовал за прекрасной шантажисткой в спальню.

Надо отдать должное дизайнерскому таланту Инны: имевшую место быть в каждой «хрущевской» квартире стену, разделявшую две маленькие комнатенки, смежные с гостиной, она ликвидировала. Поэтому спальня уступала гостиной только шириной. Плотно задернутые шторы не позволяли свету проникать в этот альков, который Инна оформила с большим вкусом. Вместо розовых рюшей и лимонно-желтых покрывал Китаец обнаружил темно-синий атлас и темное дерево.

Очутившись в спальной, Инна вплотную приблизилась к нему и сунула руки ему под пиджак. Нащупала кобуру.

– Может, ты сам с этим справишься? – улыбнулась она подрагивающими от сладострастия губами.

Только сейчас Китаец заметил легкую асимметрию ее рта, которому характерное подрагивание придавало дополнительную прелесть и соблазнительность.

– Разумеется. – Он снял пиджак, кобуру и принялся расстегивать рубашку.

– О-о! – Инна пощупала мускулы на его руке, когда он наконец выскользнул из рубашки. – Ты мне все больше и больше нравишься, – плутовато и плотоядно заулыбалась она.

Джинсы он снял уже в постели, потому что сгорающая от нетерпения Инна с силой потянула его на себя, и они упали на кровать. Инна взвизгнула – тумаки Серого давали о себе знать.

После приятной агонии и ласковой игры в поддавки с эпизодическими вспышками шутливой борьбы он овладел Инной. Несколько завершающих рывков заставили ее вздрогнуть и застонать. Тяжело дыша, Китаец еще некоторое время полежал на подмятом под себя теле, потом, видя, что Инна стала потихоньку приходить в себя, начал медленно ласкать ее языком. Она ежилась и безотчетно улыбалась.

– Ты, конечно, торопился, но это было круто! – с восхищением отозвалась она десять минут спустя.

– Ну так как с продолжением?

– Я – за! – засмеялась Инна, принимая соблазнительную позу. – Только не так быстро и механически.

– Я не об этом, – усмехнулся Китаец. – Прости, если был груб.

– Ну что ты, все было замечательно, – Инна растянула рот в счастливой улыбке.

Китаец наклонился над ней и, просунув язык между ее зубов, нашел ее язык и устроил с ним страстную дуэль.

– Ты знаешь, что уважающий себя клиент никогда не целует проститутку, – упавшим голосом сказала Инна, когда Китаец прервал поцелуй.

У нее на глазах выступили слезы. Увидев подобный эпизод в каком-нибудь фильме, Китаец бы рассмеялся подобной сентиментальщине. Сейчас же он был по-настоящему тронут.

– Я не твой клиент, – глухо проговорил он.

– А кто?

– Любовник.

– Ха-ха! – недоверчиво расхохоталась Инна. – Любовник на час! – с горечью добавила она. – Это почти то же самое, что клиент.

Инну душили слезы. Она резко встала, открыла створку шкафа и достала другой халат – сиреневый.

– Иди сюда, – тихо позвал Китаец.

Инна покорно сбросила халат и легла рядом. Китаец обнял ее.

– Наверное, за водкой собралась.

Инна кивнула.

Тогда Китаец поднялся и пошел за оставленными на кухне сигаретами и бутылкой «Смирновской». Но прежде чем принести водку в спальню, налил себе полный стаканчик и, не закусывая, выпил, радуясь минуте одиночества. Потом вернулся в спальню с бутылкой и стаканами и, прикурив Инне сигарету, закурил сам.

– Сейчас мне еще меньше хочется трепаться об этом, – эффектно потянулась Инна, – ну ладно... А ты пока налей водки.

Китаец выполнил ее просьбу и с сигаретой в зубах растянулся поперек широкой кровати, положив голову Инне на колени.

– Ну вот, вошли мы в кабинет, а там... Ах, ну да, я тебе уже это говорила. Я как только этого приятеля Мишкиного увидела, так сразу молиться стала, чтобы он мне не достался. Конечно, нам порой приходится и с жирными, и с кривыми, и с косыми дело иметь... Но все-таки всегда хочется, чтобы клиент хоть немножко на человека был похож. А этот дружок его, Пашей, кстати, зовут, такой хмурый да неразговорчивый... Кто его знает, как у него с этим... – выразительно кашлянула Инна, – может, заставит невесть что делать... Но, слава богу, мы с Мишкой у него в кабинете остались, а Паша с Катькой в соседнем уединились. Заватов, когда пьяный, – хихикнула Инна, – у него ни черта не стоит. Одна морока. Но все-таки реанимировать можно, если усилие приложить. Ну, разделись мы, вернее, я его раздела и сама разделась... он меня на стол повалил и так далее. Подробности ведь тебя не интересуют, – Инна приподнялась на локте и лукаво взглянула на Танина. Тот не выразил ни малейшего интереса или смущения. – Только-только я его разожгла, тут врывается мадам Фу-Фу, – засмеялась Инна, – и давай орать, Мишку костерить, мат-перемат... Я в угол забилась. Она на меня кричит: вон отсюда! Мишка что-то бормочет. К его чести надо отметить, что он ее не сильно испугался... или потому что под газом был? Я так думаю, это его краля с предприятия. Он ее Таней называл.

– Какая из себя? – лениво спросил Китаец.

– А ты заинтересовался? Ладно уж... – улыбнулась Инна. – Брюнетка, немного пониже меня, симпатичная, стройная, но крикли-ивая! Жесты такие энергичные... В общем, я поняла, что она на заводе не последнее лицо. Вроде шишки тоже... Ну, может быть, помельче, чем Мишка... – неуверенно пожала плечами Инна.

– Что-то конкретное о ней еще можешь сказать?

– Да нет. Короче, эта истеричка ускакала, а мы поехали к Паше на квартиру. Гудели до утра.

– Так ты знаешь, где этот Паша живет? – встрепенулся Китаец.

– Могу показать. – Инна села в постели и потянулась за рюмкой.

– Объясни, я сам найду.

– Не хочешь со мной ехать? – насупилась Инна.

– Не хочу тебя во все это впутывать.

– Так я ж сама уже впуталась, – возразила Инна.

– Я вообще хотел тебе посоветовать, чтобы ты на денек-другой куда-нибудь переселилась или уехала из города.

– Что, все так серьезно? – обмерла Инна.

– Серьезней не бывает. Есть у тебя какая-нибудь подруга или родственники?

– А как же работа?

– Разве ты не можешь заболеть? В любом случае больничных вам не дают, а болеть за свой счет – это ты можешь спокойно себе позволить, – с иронией сказал Китаец.

– Ага, – Инна посмотрела на него исподлобья, – легко тебе говорить!

– Вот. – Поднявшись и порывшись в кармане пиджака, Китаец протянул удивленной Инне несколько свернутых пополам сотенных купюр. – Чтобы поддержать тебя в трудную минуту.

– А говорил, что не клиент! – с досадой воскликнула Инна.

– Это не плата за услугу, а вспомоществование в связи с опасной ситуацией и временными трудностями, – терпеливо объяснил Китаец. – Ты можешь начинать складывать вещи.

– Хорошо, убедил. – Инна положила деньги на прикроватную тумбочку. – А ты меня навестишь в изгнании? – улыбнулась она.

– Непременно, если это не слишком далеко, – с усмешкой произнес Китаец.

– Так я тебе и поверила!

– Я могу тебя подбросить...

– Тогда я мигом. Есть тут у меня одна подруга... Только ты на нее не глазей! – Инна нацепила халат и, достав из шкафа небольшую спортивную сумку, стала пихать туда белье, кофточки и косметику. – Так... – На мгновение она задумалась с вешалкой в руках. – Брать эту юбку или...

Она вопросительно посмотрела на Китайца. Но он лишь пожал плечами. Сам он уже надел джинсы и застегивал рубашку. Минут через десять они уже сбегали по лестнице. Китаец нес Иннину сумку, она – небольшой пакет со всякой мелочью.

– О! – Инна окинула восхищенным взглядом джип. – Ну и любовничек мне попался!

Китаец помог ей сесть в машину, потом забрался сам, и вскоре они отчалили. По дороге Инна рассказала, как найти Пашу и как он выглядит. Если убрать все острые словечки и насмешливые комментарии и сосредоточиться на главном, то портрет получился следующим: среднего роста, коренастый, с неопределенного цвета – ввиду сверхкороткой стрижки – волосами, с серо-голубыми, глубоко посаженными глазами, смотрящими хмуро и безучастно, с мясистым обрубком вместо носа и невыразительным ртом. Немногословен, даже вроде туповат, но все замечающий, несмотря на показное равнодушие. Улыбается криво, ведет себя сносно.

Подруга Инны жила на Тулупной, странной улице с облупленной штукатуркой, воронками окон и развалами красного кирпича вместо домов, напоминавшей не то бедные кварталы Неаполя, не то Берлин после бомбежки. На живописных кирпичных склонах лепились деревянные веранды а-ля Тбилиси, что окончательно замутняло поток ассоциаций, возникших в голове у Китайца.

– Даже не подозревал, что у нас есть такие улицы, – сказал немного сбитый с толку открывшимся ему городским пейзажем Танин.

– Наташка живет как раз в этом доме, – показала она на стоящий в глубине заросшего бурьяном участка земли дом в три этажа. – Впечатляет?

– Еще бы!

Этот мирок, словно сошедший с витебских полотен Шагала, жил своей жизнью. У подножия дома резвились чумазые дети, хозяйки в пестрых халатах развешивали белье, крикливо обменивались репликами, выносили мусор, ссыпая его в стоящие здесь же мусорные баки, тощие облезлые кошки с пофигистским видом лениво дефилировали мимо детей, хозяек и стариков, рубившихся в домино под сенью покореженного дуба.

– Идиллия, – Танин помог Инне спуститься с подножки. – «Негустыми рядами обступает дикий бамбук обнаженные ветром груды тысячелетних камней...»

– Сам придумал? – наивно спросила Инна.

– Это написал Бо Цзюй-и. Был такой китайский поэт.

– Твой любимый?

– Нет. Мой любимый – Цюй Юань. Хотя Бо Цзюй-и порой мне ближе...

– Не знаю ни того, ни другого, – с беззаботным пренебрежением отозвалась Инна.

– Это не удивительно, – с тонкой улыбкой сказал Китаец. – Тебя подождать? Вдруг твоей подруги не окажется дома?

– Да дома она – после ночного дежурства дрыхнет. Хочешь, вместе зайдем?

– Нет, у меня дела. В другой раз.

– Мы еще увидимся? – подняла она на него серьезный донельзя взгляд.

Китаец улыбнулся и кивнул. Инна чмокнула его в угол рта и, подхватив сумку, побежала к дому, ловко преодолевая препятствия в виде кучек мусора, гигантских колдобин, разбросанных кирпичей и любопытных взоров жителей этого причудливого мирка. Он смотрел, как мелькают ее сильные стройные икры, и вспоминал то, что уже стало прошлым, – миг наслаждения, подаренного ими друг другу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вывернув на Московскую, он доехал до магазина «Олимп». В этом доме как раз и жил Паша.

Он припарковал «Массо» на въезде во двор и пешком отправился к нужному подъезду. Дверь оказалась металлической, с кодовым замком. Китаец сел на лавочку, ожидая, пока кто-нибудь выйдет, и закурил. Ему пришлось выкурить две сигареты, прежде чем из подъезда вышла молодая парочка. Он попросил молодую чету не закрывать дверь.

На лифте Китаец поднялся на шестой этаж и нажал на кнопку звонка. Звонок напоминал пение канарейки. Китаец выслушал несколько трелей, но стальная, выкрашенная коричнево-красной краской дверь так и не открылась. Выждав пару минут, он позвонил еще. То же самое.

Танин вышел из подъезда, прикрыв дверь, но не захлопывая ее. Прогулявшись до джипа, он вернулся к квартире Паши с набором отмычек, парой тонких хлопчатобумажных перчаток и несколькими «жучками» в кармане пиджака.

Посопротивлявшись несколько минут, замок сдался. За тяжелой металлической дверью оказалась еще одна – деревянная, открывающаяся внутрь, но она была не заперта, а служила только как звукоизоляция. Закрыв за собой дверь, Китаец очутился в длинной прихожей, отделанной богато, но безвкусно. Гостиная тоже была «упакована» под самый потолок. Лишь тяжелые бархатные шторы, спадавшие до самого пола, выложенного штучным паркетом, создавали какое-то подобие уюта. Две другие комнаты мало чем отличались от гостиной.

Интерьер квартиры обычно может многое сказать о хозяине, поэтому, прежде чем установить «жучки», Китаец решил сделать хотя бы беглый обыск. Судя по обстановке данной квартиры и ее убранству, Паша не отличался большим умом, но был человеком упрямым и немного наивным, с налетом романтизма. Что-то вроде болта в шоколадной глазури. Прямолинейная, почти что офисная мебель соседствовала с расписными матрешками; на полке среди кассет с триллерами и порнухой Танин заметил несколько мелодрам и комедий. Книги занимали всего одну полку и были в основном боевиками и ужастиками, но и между ними каким-то образом затесалось несколько любовных романов в тонких цветных обложках.

Покончив с визуальной фазой, Китаец натянул перчатки и приступил к обыску, который занял минут пятнадцать. Толстый медицинский справочник, невесть как оказавшийся в шкафу, привлек его внимание. Открыв фолиант, он обнаружил внутри тайник, в котором мирно покоился вороненый «ТТ» с полной обоймой. Понюхав ствол и убедившись, что из пистолета давным-давно не стреляли, он снова положил его в тайник и спрятал справочник на место. «Мог бы купить для этого какой-нибудь словарь или энциклопедию, выглядело бы более правдоподобно», – усмехнулся Китаец.

Во второй комнате ничего существенного ему найти не удалось, зато в спальне, в крышке стола, он обнаружил еще один тайник. Выдвинув ящик и пошарив по крышке с нижней стороны, он наткнулся на какую-то царапину. Она показалась ему слишком уж правильной формы, и, пропальпировав крышку рядом с ней, он сумел открыть маленький ящичек размером с пачку сигарет, из которого вывалилось несколько пластиковых пакетиков с белым порошком. «Наркотик», – решил Китаец и, чтобы в этом убедиться, вскрыл один из контейнеров и попробовал его содержимое на вкус. Он не ошибся – порошок оказался героином очень хорошего качества. По рыночным ценам он стоил несколько тысяч долларов.

Убрав пакетики на место, он закрыл тайник и собрался установить «жучки», для которых уже присмотрел подходящие места, как его тонкий слух уловил слабый звук отпираемого замка, доносящийся из прихожей. Планом это не было предусмотрено, но Китаец выбирался и не из таких переплетов. Мягко, по-кошачьи, он ринулся в гостиную и замер у окна между шторой и стеной. Ему даже удалось устроиться так, чтобы из-за края шторы видеть часть гостиной, где рядом с инкрустированным столиком стояли два огромных кожаных кресла.

Как раз в это время в гостиную вошли двое – мужчина и женщина. В нем, невысоком и крепком, он узнал Пашу – Инна очень доходчиво его описала. На Паше были сине-белые кроссовки, фирменные спортивные штаны и серая майка навыпуск, которая топорщилась на округлившемся животике.

Но в первую очередь Китаец, конечно, обратил внимание на женщину. Ее он узнал сразу же. Да и трудно было бы не узнать в этой стройной даме ту эффектную блондинку, у которой он день назад позаимствовал машину для погони за похитителями Жени Крестовской. Да, это была она, Яна Аркадьевна Митрохина. На сей раз она была одета в элегантный золотистый костюм, юбка которого доходила до середины коленей. Цокая по паркету острыми высокими каблуками бежевых туфель, она прошла через комнату и опустилась в одно из кресел, закинув ногу на ногу.

– Я тебя слушаю, – со вздохом произнесла Яна, доставая из сумочки сигареты и зажигалку. – Только постарайся побыстрее, мне еще нужно успеть на завод.

– Не торопись. – Паша двинулся к стенке, открыл бар и наполнил два стакана виски. – Нужно хорошенько усвоить то, что я тебе скажу.

– Могу себе представить. – Она небрежно приняла стакан и поставила его на столик.

Паша сел на краешек противоположного кресла и осушил сразу полстакана. Потом тоже достал сигареты и закурил.

– Быстрее, Паша, не тяни, – поторопила его Яна Аркадьевна.

– Ладно. – Было видно, что Паша не в своей тарелке и вести переговоры не его епархия. – Для начала хочу сделать тебе предложение.

– Для этого нужно было приглашать меня сюда? – Она бросила на своего собеседника слегка презрительный взгляд.

– Если об этом узнает твой, мне не поздоровится, – кашлянул Паша.

– Это уж точно, – слегка улыбнулась Митрохина. – Так я тебя слушаю. Что еще за предложение?

– Сначала скажи, – Паша уперся в нее взглядом, – тебя сейчас все устраивает в твоем положении?

– То есть? – непонимающе посмотрела на него Яна Аркадьевна.

– Ну, – Паша явно неловко себя чувствовал, – ты не хочешь изменить что-то в своей жизни?

– Так ты что, меня для исповеди пригласил? – Митрохина обнажила в надменной улыбке безукоризненные зубы.

– У меня к тебе нормальный ба... ну, разговор то есть. Мне поручили.

– Понятно, – нетерпеливо тряхнула головой Яна и глубоко затянулась.

– Я ведь в курсе, твой тебе проходу не дает... А ты, – смущенно кашлянул Паша, – женщина деловая, свободу любишь и... деньги.

– Это ты правильно, Паша, сказал, – снисходительно улыбнулась Митрохина. – Ты, значит, хочешь выписать мне пропуск на Гавайи? Чем же такая забота объясняется?

– Выгодой, Яна, нашей взаимной выгодой, – без обиняков выдал Паша.

– Хочешь денег мне дать? – оживилась Яна Аркадьевна.

– Ага. Только не просто так, а за небольшую услугу, – выразительно вздохнул Паша и допил спиртное.

Яна Аркадьевна, как хорошая актриса, выдержала паузу. Потом невинными глазами посмотрела на Пашу.

– Сколько денег и что за услуга? Я ведь, Паша, не бедная, – натянуто рассмеялась Митрохина.

– Это я знаю, – со вдумчивым видом произнес Паша, – поэтому предлагаю деньги немалые.

– Тебя, видать, распирает, что тебе доверили такой диалог вести, правда? – подколола его Яна Аркадьевна.

– Не мое это дело – в диалоги пускаться. Но ежели надо – то надо, – качнул обритой головой Паша.

– Так что вам от меня нужно? – равнодушно поинтересовалась Яна Аркадьевна.

– Ты вначале выслушай. Я ведь знаю, кто был твой отец...

– И что же? – нервно перебила его Яна.

– ...знаю, кто его грохнул, – выжидательно посмотрел на нее Паша.

– И кто же? – напряглась Яна.

– Не поверишь, – расчетливо тянул время Паша.

– Ну, говори, если пригласил, – нетерпеливо потребовала Яна. – Я должна знать, чтобы эту гниду... – Ее кулаки сжались, лицо загорелось лютой ненавистью.

– Твой благоверный, – выдавил из себя Паша и опустил голову, словно боясь встретиться с Яной глазами.

– Да что ты несешь! – вскочила как ужаленная Митрохина. – Ты в своем уме?! Чушь! – выпалила она и, рухнув в кресло, закусила губу.

– Думаю, в глубине души ты мне веришь и сама об этом не раз думала, – холодно процедил Паша, который, сказав самое страшное по его представлениям, обрел уверенность, – это тебе любой из наших подтвердит...

– Просто ты завидуешь Шурику! Вы все завидуете! – закричала Яна.

– Тихо ты, – цыкнул на нее Паша, – я тебе не лажу говорю, а дело. Ты что, думала, твой тебе сам обо всем расскажет? Да Кирилл Сергеевич суженого твоего в упор не видел, считал его полным дерьмом. А тот ему той же монетой платил. Вот и приказал взорвать твоего папашку.

– Бред! – не соглашалась Яна. Ее щеки полыхали румянцем, губы дрожали, на глаза навертывались слезы.

– А ты у него самого спроси, – ехидно улыбнулся Паша.

– Ага, – как на дурака посмотрела на него Яна, – и еще скажу, кто мне посоветовал это сделать... – Теперь настал ее черед растянуть губы в язвительной усмешке. – Да он тебя пристрелит, как шакала!

– Ой-о-о-ой! – скорчил отвратительную рожу Паша. – Ты не психуй, а выслушай меня до конца.

– Налей мне виски... только со льдом, – приказным тоном сказала она.

Паша достал еще один стакан и, плеснув туда граммов пятьдесят виски, отправился на кухню. Вскоре он принес лед и положил три кусочка в стакан Яны. Она небрежно приняла стакан, точно Паша был лакеем, и сделала несколько быстрых маленьких глотков.

– Тебе ведь и самой нелегко с ним живется, – с наигранным сочувствием вздохнул Паша. – Эх, знаю... Не бросить ли тебе все и мотануть куда?

Но Яна уже не слушала его. Она молча плакала. Ее лицо, перекошенное от бессильной злобы, расплывалось теперь в слезах. Паша снова опустил голову и как-то горестно покачивал ею из стороны в сторону.

«Как в кино», – подумал Китаец, превратившийся в слух.

– Ты можешь отомстить ему, – принялся «обрабатывать» Яну Паша, – мы тебе поможем...

Она метнула в него ненавидящий взгляд.

– Поможете?! – прорычала Митрохина. – Да вы себе вначале помогите, а не то он вас всех замочит!

– Зря упрямишься... – разочарованно и одновременно сердобольно вздохнул Паша, и Китаец подумал, что в актерском плане малый не так уж безнадежен, – от тебя только и нужно-то, чтобы ты его куда-нибудь выманила и снотворное в рюмку ему бросила. И все! – выразительно взглянул он на нее, точно объяснял двоечнице простую арифметическую задачку.

– Не дождешься! Не верю я тебе! – вскричала в запале Митрохина и дернулась так, что стакан с недопитым виски едва не вылетел у нее из рук.

– Ты подумай, покумекай... Не торопись с выводами, – мягким голосом заговорил Паша. – Если хочешь доказательства получить, я тебе их дам.

– Какие у тебя, к черту, могут быть доказательства? – не сдавалась Яна.

– Не волнуйся, было бы желание.

– Ну, допустим, – очевидно, в Яне произошла какая-то перемена, – я свяжусь с вами... Что вы мне можете обещать? И как вам можно верить?

– Я знал, что ты – умная баба, – с удовлетворением произнес Паша, одобрительно глядя на нее. – Три сотни штук зеленых плюс полная неприкосновенность. Ты, кажется, что-то говорила о Гавайях?

– Говорила, – упрямо сказала Яна, – только знаю я вас, чертей... Вы говорите одно, а делаете другое. Деньги вперед, – решительно заявила она, – и не триста, а четыреста. Иначе, – зловеще засмеялась она, – я вас сдам со всеми потрохами.

– Не горячись, – взволнованно прохрипел Паша, – если какая дурь в башку тебе ударит, мы ведь тебя в живых не оставим, – угрожающе сдвинул он свои бесцветные брови, – поняла? Ты ввязалась в мужскую игру... Но только здесь крутятся бешеные бабки! А насчет повышения ставок я поговорю с начальством. Думаю, оно не станет жадничать. – Паша хитро улыбнулся.

– Вот когда поговоришь, тогда мы с тобой обсудим детали, – проявила твердость Митрохина.

– Нравишься ты мне! – двусмысленно усмехнулся Паша.

– Ты губенки-то не раскатывай, а то... – Она обдала его высокомерно-презрительным взглядом. – Не по Сеньке шапка!

– Как знать, – испустил Паша полный иронии вздох. – Вон оно как нынче все меняется. Все принцессу из себя строишь, – насмешливо помотал головой Паша, – только меня не обманешь. Чую в тебе волчицу.

– Ну ты еще в любви мне начни объясняться! – судорожно расхохоталась Яна. – Это все, что ты мне хотел предложить?

– Есть кое-какие детали еще...

– О них поговорим, когда вопрос с деньгами решится, – резко сказала Митрохина, поднимаясь с кресла. – У меня, Паша, времени, как у любой бизнесвумен, с гулькин нос, – мрачно и торжествующе изрекала она и, поставив пустой стакан на столик, направилась к двери.

– Ладно, потом, – согласно кивнул Паша и радостно заспешил следом.

Китаец надеялся, что он уйдет вместе с Яной, но Паша, захлопнув дверь, вернулся в гостиную. Подойдя к телефону, стоявшему на столе, он взял трубку и плюхнулся вместе с ней в кресло. Видимо, номер, который он набрал, был прямым, потому что он не стал никого приглашать или называть по имени, а просто сказал:

– Она сломалась, шеф. Согласилась на четыреста. Ха-ха. Пусть только нам его представит, ее тоже отправим следом. Нет, никто не видел, я к ней не заходил, договорился по телефону. Вечером подтянусь. Куда? В «Узоры»? Заметано. Тогда все подробно расскажу. Ну, умора.

Паша нажал кнопку на трубке и бросил ее на соседнее кресло. С ухмылкой на губах он наполнил стакан и сделал несколько больших глотков.

– Не рыпайся, Паша. – Китаец вышел из-за шторы и направил на него ствол своего «пээма».

Паша на секунду замер в кресле со стаканом в руке, непонимающе уставившись на незнакомца в легком пиджаке и джинсах. Надо отдать ему должное, он быстро справился со своей скованностью. Видно, понял, что стрелять в квартире в него не будут.

– Ты что еще за фрукт? – Он поднес стакан ко рту и допил остатки виски.

– Я не фрукт, Паша, я овощ. – Китаец, поняв, что пистолетом он своего подопечного не очень-то напугал, сунул игрушку в кобуру и, убрав с сиденья телефонную трубку, опустился в кресло. – Надо поговорить.

– Давай вали отсюда, дядя. – Паша кивнул в сторону двери. – Тебе повезло – я сегодня добрый.

– Ты, Паша, не понял, – с сожалением проговорил Китаец, – я же сказал, поговорить нужно. Ответишь на мои вопросы, может быть, я и уйду. А нет – тогда мы уйдем вместе.

– Чего ты лепишь, фраер. – Паша сжал кулаки. – Сказано тебе, катись отсюда, а не то...

Он оскалил рот и начал подниматься с угрожающим видом. Танин спокойно наблюдал, что Паша будет делать дальше. Похоже, тот решил, что победить противника, который был раза в полтора легче его, окажется не так уж трудно. Он попытался лапищей ухватить Танина за шею и вышвырнуть с кресла. Только Танин успел отклонить голову, и рука Паши схватила воздух.

– Ах ты, гнида, – начал распаляться он, – да я тебя...

Отшвырнув ногой столик, Паша принял боксерскую стойку и двинулся на Китайца. Он представил себе, с каким удовольствием разнесет эту противную морду. Как следует примерившись, Паша нанес сокрушительный удар в голову справа. Китаец снова увернулся, одновременно двинув стопой Паше в промежность.

– О-ой-ых, сука, – выдохнул Паша, опадая на пол, словно осенний лист. – Че ж ты делаешь-то?

Его перекошенное лицо оказалось на одном уровне с головой Китайца.

– Сядь. – Танин толкнул его ладонью в лоб, и он плюхнулся на пятую точку.

– Чего тебе нужно? – отдышавшись, спросил Паша, с ненавистью глядя на незваного гостя. – Ты мент, что ли?

– Не угадал, – хмыкнул Китаец, – я всего лишь детектив. Но тебе от этого легче не будет. Сейчас я позвоню в отдел и скажу, что у тебя хранится незарегистрированный ствол. Ведь он не зарегистрирован, а, Паша? Или лучше позвонить в отдел по борьбе с наркотиками? Сколько герыча ты припрятал в своем столе?

После того как Танин сказал, что он не мент, Паша было воспрял духом, но, когда Китаец выложил ему, что знает о его тайниках, снова приуныл. Больше всего его раздражало то, что он не смог справиться с таким на вид не особо сильным мужиком. Но невозмутимость, с которой тот осадил Пашу, вселила в него невольное уважение к непрошеному гостю.

Видя, что Паша внимательно его слушает и проникся его доводами, Китаец продолжил:

– Будешь говорить?

– Чего? – уныло поинтересовался Паша, пересаживаясь в кресло.

– Что ты знаешь о Заватове? – Китаец поднял бутылку и отхлебнул виски прямо из горлышка.

– О Мишке? – пренебрежительно переспросил Паша. – Сука он.

– Почему это? – Достав сигареты, Китаец закурил.

– Кинул меня на сотку, вот почему.

– На сотку чего? – не понял Китаец.

– На сто тысяч дубов, вот чего.

– Неплохо, – усмехнулся Китаец. – Ну-ка расскажи.

– Чего рассказывать-то, – невольно поморщился Паша, – дело прошлое. Короче, когда он еще на заводе работал, ходил в первых замах у Крестовского, пообещал мне отмыть хоть миллион. Я не поверил. Тогда он меня устроил начальником службы безопасности завода. Два месяца все путем было, я и купился. А он меня кинул как последнего лоха.

– Подробнее, – потребовал Китаец.

– Принес я ему для начала сотку. – Паша как бы между делом потянулся к бутылке виски, в которой еще оставалось на донышке. – Он обещал через пару дней оформить на меня акции завода. Я тыркнулся к нему через два дня, он говорит: завтра, завтра – то же самое. Короче, ни бабок, ни акций.

Паша вылил остатки виски в стакан, а бутылку по-прежнему держал в руке.

– В общем, – продолжил он, – я его предупредил: бабок не будет – урою. А тут на завод как раз Крестовского назначили, и он Мишку с замов выпер. Мишка потом сам ко мне пришел и говорит: мол, не волнуйся, все свое получишь, еще и с процентами, только подожди немного, пока я снова на завод попаду. Я че, подождать не могу? Бабки есть, просто дело в принципе. Ну, жду. А он меня все завтраками кормит. Короче, забил ему стрелку, он мне обещал через неделю сто двадцать вернуть. Говорит, у него все на мази, скоро опять у кормушки будет. Ладно, я не гордый, еще неделю буду ждать, а потом урою гада.

Не успев договорить, Паша с силой метнул квадратную бутылку, целясь Китайцу в голову. Китаец ожидал чего-то подобного, поэтому успел сделать движение предплечьем и отбить бутылку, которая полетела к стенке. Бутылка угодила прямо в открытый бар, разбив несколько полных бутылок, рюмок и заднее зеркало. На паркет посыпались осколки стекла, запах виски, вытекшего из разбитых бутылок, быстро наполнил гостиную.

– Еще раз дернешься – пеняй на себя, – пригрозил ему Китаец. – Ладно, – как будто ничего не произошло, продолжил он, – с Заватовым более-менее ясно. Теперь расскажи, что вы задумали с Яной Аркадьевной?

– Ну, это наши дела, детектив... – буркнул Паша, – тебя это не касается.

– Я сам буду решать, что меня касается, а что нет, – отрезал Танин. – Не испытывай мое терпение. Или мне позвонить? – Он потянулся к телефонной трубке.

– Ладно-ладно, начальник, – пошел на попятную Паша, – если тебя это так волнует...

В прихожей запел звонок.

– Ты кого-нибудь ждешь? – Китаец достал из кобуры «макаров», встал и ткнул ствол Паше в шею.

– Никого, – пробормотал он.

– Тогда не открывай, – приказал Китаец.

– Тачка у дома стоит.

– Ладно, иди спроси, кого там черти несут. Учти – я буду рядом. Если что, получишь пулю в живот.

Паша поднялся с кресла и отправился в прихожую. Ткнув «пээм» ему в спину, Китаец двинулся следом. Он пристроился за деревянной дверью, держа руку с пистолетом у Пашиной поясницы.

Лязгнула щеколда, запирающая металлическую дверь, а дальше произошло нечто из ряда вон. Оглушая Китайца, раздалась длинная автоматная очередь и, почти одновременно сливаясь с первой, еще одна. Тело уже мертвого Пашки невидимая сила, скрытая в медных цилиндриках, отшвырнула к дальней стене прихожей. Стоя за дверью, Китаец распластался по обоям. Ему было видно, как пули впиваются в тело Паши, оставляя на месте своих смертельных укусов рваные раны. Несколько раз конвульсивно дернувшись, Паша, вернее, нашпигованный свинцом кусок мяса, сполз вдоль стены на пол, оставляя на обоях кровавый след, и замер в сидячем положении. Его голова свалилась на плечо, из полуоткрытого рта хлынула кровь, бурым пятном растекаясь по груди.

– Так будет со всеми, кто попытается встать у меня на пути, – услышал Китаец молодой мужской голос на лестничной площадке. – Пошли, у нас сегодня еще один клиент.

Голос показался ему неожиданно громким во внезапно наступившей после выстрелов тишине. Три пары ног сделали несколько шагов, двери лифта закрылись, и все окончательно стихло. Только электромотор, опускавший кабину, ровно гудел где-то наверху.

«Пожалуй, мне тоже пора». Взглянув на прощание в удивленно распахнутые Пашины глаза, Китаец протер ручку двери, на которой могли остаться его отпечатки, и без особой спешки спустился вниз по лестнице. По пути он снял перчатки и опустил в боковой карман пиджака.

Ничего рядом с домом не говорило о случившейся только что трагедии. Как будто и выстрелов никто не слышал. И все же Китаец был уверен, что Пашины соседи наверняка уже звонят в милицию.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Неожиданная смерть Паши несколько раздосадовала Китайца. Паша был у него на крючке. Он мог бы выяснить у него кучу вещей, начиная с его делишек с Яной и кончая сведениями о том, кто похитил Женю Крестовскую и где ее прячут. Знал ли он это или нет – он бы тоже выяснил. Оставалась, конечно, Митрохина. Китаец отдавал себе отчет, что Яна Аркадьевна – крепкий орешек. Но попробовать расколоть ее можно.

Посмотрев на часы, Китаец покачал головой: Митрохиной на фирме не было, она говорила Паше, что собирается куда-то ехать. Придется подождать. Пока же он решил позвонить Крестовскому и навести справки о той симпатичной брюнетке, которая закатила Заватову сцену, застав его с Инной.

Крестовский тут же снял трубку.

– Да. – В его голосе вскипела тревога. Очевидно, он ждал звонка от похитителей и каждый подаваемый телефоном сигнал смычком полосовал его натянутые скрипичными струнами нервы.

– Это Танин. Вам не звонили?

– Нет, – торопливо ответил Крестовский, – вам что-нибудь удалось узнать?

Вопрос прозвучал не требовательно, а растерянно.

– У меня появилась зацепка, но распространяться на эту тему мне бы пока не хотелось. Боюсь, видите ли, сглазить, – покривил душой Китаец.

Просто он не любил трепаться раньше времени и привык знакомить клиента с ходом расследования, когда преступление было почти раскрыто. Он работал строго на результат и не пытался посвящать клиента в трудности и закавыки дела.

– У меня к вам вопрос.

– Давайте, – скороговоркой сказал Крестовский.

– У вас на заводе работает некая Татьяна, к сожалению, не знаю, как ее по отчеству... Симпатичная и энергичная брюнетка... молодая... – Китаец задумался, вспоминая, что же еще говорила ему Инна об этой заватовской пассии.

– Может быть, Скороходова Татьяна Геннадьевна? Начальник отдела сбыта. А что, вы ее в чем-то подозреваете? – насторожился Крестовский.

– Нет, – усмехнулся Китаец этакой прыти, – просто мне нужно с ней поговорить. Она сейчас на работе?

– Должна быть. Подождите, я сейчас узнаю.

В трубке повисла ватная тишина, в которой, подобно насекомым, копошились отдаленные голоса. Потом снова глухо зазвучал баритон Крестовского:

– Да, она здесь.

– Спасибо. Минут через двадцать я подъеду.

– Зайдите ко мне, я сам вас познакомлю, – любезно предложил Крестовский.

– Хорошо.

Повесив трубку, Китаец сел за руль и отправился на завод.

Вечернее солнце золотило серые тротуары, скользило по витринам магазинов и окнам автотранспорта ослепительными бликами.

Китаец поправил на носу темные очки и закурил. Ему казался очень странным тот факт, что похитители тянут резину. Он догадывался, что это не просто так, чувствовал, что за кадром идет какая-то скрытая возня, если не борьба.

Едва он появился у Крестовского в кабинете, как тот обрушил на него поток жалоб и недовольных возгласов. Выплеснув на Китайца мутный поток своих бесконтрольных эмоций, он наконец соизволил объяснить, чем это вызвано: звонили похитители и сообщили, что ритуал восстановления Заватова в должности и передача ему акций откладываются на неопределенное время.

– Сказали, чтобы я был на месте, – раздраженно хмыкнул он. – Когда кончится эта нервотрепка?!

Китаец холодно и отстраненно слушал инвективы, вопли досады и риторические вопросы, которыми Крестовский сотрясал воздух. Его мысли снова вернулись к Паше, выскользнувшему у него из рук. Кто его прикончил? И на кого он вообще работал? На Тяпу? Это должны знать Заватов и Митрохина. Вполне возможно, что его расстреляли по приказу того, кого Паша называл благоверным Яны. Значит, он опередил Пашу? Просчитал его замыслы? А может, это была ловушка, устроенная им Паше при помощи Яны? Гладенько все получилось: она ушла, прошло еще какое-то время, и тут подоспела бригада «чистильщиков».

– Нет, это они специально измываются надо мной, – продолжал неистовствовать Крестовский, нервно расхаживая по кабинету. – Черт бы побрал эти подшипники! – в отчаянии выкрикнул он, видя, что его гнев никоим образом не действует на Китайца.

– Вы обещали познакомить меня с Татьяной Геннадьевной, – напомнил меланхолично пускающий дым Китаец.

– Конечно, извините.

Крестовский снял трубку внутреннего телефона и попросил секретаршу пригласить Скороходову.

Минуты через две в кабинет вошла среднего роста женщина, которой можно было дать лет тридцать. Подтянутая и ухоженная, она производила приятное впечатление. Черный костюм из тонкой шерсти только подчеркивал стройность ее фигуры. Юбка сидела на ней как влитая, открывая острые, как у подростка, колени. Темные волосы женщины двумя волнистыми каскадами свободно падали на плечи, открывали ее невысокий, но хорошей формы лоб. Живой взгляд черных глаз, подвижное лицо и стремительный шаг, которым она вошла в кабинет, выдавали в ней впечатлительную и вспыльчивую особу. Китаец с иронией подумал, что ее фамилия как нельзя лучше отвечает ее эмоциональному складу. Приветствуя даму, он поднялся с кресла.

– Я вас слушаю, Олег Васильевич, – резковатым голосом заговорила она, краем глаза взглянув на стоявшего у стола Китайца.

– Татьяна Геннадьевна, – официальным тоном обратился к ней Крестовский, – знакомьтесь, – скосил он глаза на Китайца, – Танин Владимир Алексеевич, частный детектив.

Брови Татьяны Геннадьевны удивленно приподнялись, но она сохраняла вежливое молчание.

– Очень приятно, – после минутной паузы заученно произнесла она, слегка склонив голову.

– Взаимно, – вяло сказал Китаец.

– У Владимира Алексеевича к вам разговор. Очень серьезный. – Крестовский не отказал себе в удовольствии подчеркнуть, что все, что касается его персоны, значительно и важно. – Я оставлю вас ненадолго. Можете поговорить здесь. Если они, – выделил он голосом личное местоимение, обращаясь к Танину, – позвонят, скажите, что я буду через полчаса.

Китаец согласно кивнул.

– Хорошо, – добавил он, глядя в спину выходящего из кабинета Олега Васильевича.

* * *

Как обычно по пятницам, Юрий Николаевич Тяпкин заканчивал дела пораньше и в сопровождении охраны отправлялся к любовнице. Его жена – сварливая баба, которую он держал в черном теле, – не задавала ему лишних вопросов по поводу его работы, хотя наверняка догадывалась, чем занимается ее муженек, но вот в отношении других женщин, о которых она каким-то одним ей известным способом всегда узнавала, была нетерпима. Поэтому Тяпа врал ей, что в пятницу у него планерка, и со спокойной совестью ехал к Матильде, как он называл свою пассию.

Он сидел на заднем сиденье своего серебристого «мерина», наслаждаясь настоящей кубинской сигарой, и гадал, что сегодня выкинет его маленькая бестия. Положив свой неизменный «узи» на соседнее сиденье, Дохлый крутил баранку и внимательно смотрел за дорогой. Серый и Лева с пистолетами в наплечных кобурах расположились по обе стороны от шефа на заднем сиденье.

Новый кооперативный дом на Кузнечной, где в прекрасно обставленной двухкомнатной квартире на третьем этаже жила Матильда, стоял неподалеку от оврага, разрезавшего город на две части. Свернув от центра влево и попетляв по узким улочкам, застроенным старыми одноэтажными домами, «Мерседес» сделал крутой поворот и въехал во двор длинной восьмиподъездной девятиэтажки. Миновав узкую детскую площадку, на которой курила компания подростков, и трансформаторную будку, «мерс», мягко качнувшись, затормозил возле дворовой автостоянки, напротив двери второго подъезда.

Открыв дверцу, Серый вышел первым. Он внимательно осмотрелся вокруг и, не заметив ничего подозрительного, не спеша двинулся к подъезду. Там он набрал на переговорном устройстве номер квартиры и, когда Матильда ответила, сухо произнес:

– Открывай, хозяин приехал.

Тут же едва слышно щелкнул электронный замок, и, потянув за ручку, Серый открыл тяжелую стальную дверь. Он вошел в подъезд, а дверь начала медленно за ним закрываться. Зайдя за угол, где находился лифт, Серый нажал кнопку вызова и вернулся к выходу. С внутренней стороны дверь отпиралась простым нажатием кнопки. Снова раздался сухой щелчок, и, открыв дверь, телохранитель Тяпы остался в дверях, кивнув, что путь свободен.

Лева выбрался с другой стороны «Мерседеса», встал рядом с машиной и подождал, пока Юрий Николаевич неловко выкарабкивался наружу. Держа сигару в зубах, он, не оглядываясь, пошел прямо к подъезду. Дождавшись, пока он подойдет ближе, Серый пошел впереди, но не успел он сделать и двух шагов, как в грудь ему ударила автоматная очередь. Два коротко стриженных молодых парня с «АКМами» с укороченными стволами спустились с площадки второго этажа и открыли по нему беглый огонь. Серый даже не успел снять пистолет с предохранителя и, обливаясь кровью, рухнул как сноп к ногам своего шефа. Проявив завидную прыткость, Тяпа кинулся назад и столкнулся с Левой, который от неожиданности выронил свое оружие. Оттолкнув «телка» с дороги, Юрий Николаевич, пригибаясь к земле, что было нелегко из-за его грузной фигуры, бросился к машине.

Упав в дверях, Лева успел-таки подхватить свой пистолет и, не целясь, сделать несколько выстрелов в сторону нападавших. Одному из них пуля пробила мышцу бедра, артерию и раздробила кость немного выше колена, но он еще жил некоторое время. Скатившись с лестницы, ведущей к лифту, он принялся вопить, как недорезанный поросенок, орошая кровью, брызгавшей из пробитой артерии, керамическую плитку пола и Серого, который уже перестал дышать. Второму повезло меньше, а может быть, больше, потому что он умер мгновенно и не мучился. Отрикошетив от стены, пуля снизу вонзилась ему в глаз и, пройдя через мозг, застряла в затылке. Взмахнув руками, словно пьяная ворона на взлете, он грохнулся на спину и, считая ступени, сполз к своему визжащему товарищу.

Тяпа был уже почти рядом с «Мерседесом», когда из стоявшей на стоянке неприметной бежевой «шестерки» с тонированными стеклами выскочил еще один парень с таким же автоматом и от бедра, словно дворник из шланга, принялся поливать Тяпкина. Юрия Николаевича спас «мерин», громада которого заслонила его от пуль, и подсуетившийся водитель. Дохлый успел нажать кнопку, опустить стекло и выпустить по стрелку короткую очередь из «узи». Падая, тот продолжал еще нажимать на спусковой крючок автомата. Пули пробили серебристый металл «Мерседеса», разбили стекло задней дверки и вспороли спинку обитого коричневым велюром заднего сиденья. Одна даже зацепила пиджак Тяпы, вырвав из него клок.

– Гони! – Юрий Николаевич плашмя плюхнулся на сиденье и закрыл руками голову. – Гони, мать твою!

Дохлого не нужно было долго упрашивать. Он уже включил заднюю скорость и со всей дури надавил на педаль акселератора. Колеса, завизжав, задымились, запахло паленой резиной, и тяжелая машина рванула с места. Сдав задом к трансформаторной будке, Дохлый зацепил открытой дверкой за столб, на который была натянута сетка, ограждавшая мусорные баки. Дверку выдрало с корнем и она отлетела в сторону, глухо прыгая по асфальту. Не обращая внимания на такую досадную потерю, «мерин», словно подраненная птица, стрелой понесся к выезду со двора. Следом за ним, размахивая руками, летел Лева и орал что было сил, чтобы его забрали тоже. «Мерседес» на секунду притормозил, Лева на ходу запрыгнул в машину, и Дохлый снова прибавил скорость. На стоянке остался неподвижный «поливальщик»; в подъезде дома, дверь которого автоматически захлопнулась, между двух трупов корчился его подельник с простреленным бедром. Кровь быстро вытекала из раны, вскоре взор его затуманился, и он навсегда закрыл глаза.

После того как «Мерседес» скрылся за поворотом, бежевая «шестерка» тронулась с места, выехала со стоянки и, миновав двор, исчезла в том же направлении.

* * *

– Я не отниму у вас много времени, – заверил Китаец Татьяну Геннадьевну, когда они опустились в кресла.

Он достал из кармана «Винстон» и предложил Скороходовой. Она сдержанно поблагодарила, взяла сигарету. Китаец поднес зажигалку.

– Что вы хотите узнать? Я, право, не знаю, чем могу вам помочь, – приподняла она свои хрупкие плечи.

– Разговор у нас с вами пойдет о Заватове... – Китаец внимательно посмотрел на Скороходову.

– О Заватове? – На губах Татьяны Геннадьевны заиграла недобрая усмешка. – Но какое, простите, он ко мне имеет отношение?

– Вы, извините за прямоту, ведь были любовниками. Или я неправ? – Китаец в упор смотрел на Скороходову.

Она даже поежилась под этим пристальным взглядом. Но быстро справилась с растерянностью и недовольством и, резко выпрямившись в кресле, вытянула шею, приняв гордый вид.

– У меня нет ни малейшей охоты говорить о нем, – отрезала она.

– Этого требуют интересы проводимого мною расследования, – спокойно возразил Китаец.

Скороходова закинула ногу на ногу, на ее лице застыла презрительная гримаса.

– И что это за расследование? – В ее черных глазах забегали огоньки насмешки.

– Этого я вам сказать не могу. Слишком много поставлено на карту, – как можно более мягко произнес Китаец, заставив себя мило улыбнуться.

– Видите ли, – Татьяна Геннадьевна выпустила дым через тонкие ноздри, – я не имею привычки копаться в прошлом. Так проще жить.

– Согласен, но иногда это может потребоваться для того, например, чтобы спасти человека или наказать преступника.

– С вами не поспоришь, – с интересом взглянула она на Китайца, который продолжал улыбаться открытой, приязненной улыбкой. – Да, мы были любовниками. Но это, как вы, наверное, уже догадались, в прошлом.

Китаец кивнул.

– Вначале, когда вы сказали, что речь пойдет о Заватове, – продолжала Татьяна Геннадьевна, – я удивилась. А потом... буквально через секунду подумала, что это вполне вероятно...

– Что вероятно?

– Что он в чем-то замешан, – со вздохом сказала Скороходова, – он давно стал водиться с подозрительными типами. Устроил дома настоящий бордель да и на работе творил черт знает что!

Китаец вспомнил о случае, рассказанном ему Инной, и понимающе улыбнулся. Улыбка на этот раз вышла ироничной, поэтому Скороходова встрепенулась.

– Вы что, знаете?

– Догадываюсь. И что же это были за подозрительные личности? – невозмутимо спросил Танин.

– Разного рода бритоголовые тупомордые мужики. Да, я знаю, он и раньше имел сумбурные связи и темный круг знакомств...

– Вы знали о его контактах с Тяпой? – напрямую спросил Китаец.

Выпустив в очередной раз дым, Скороходова кивнула.

– Но в последнее время контингент его знакомых стал меняться на глазах. Появился какой-то Паша, потом Дима... По-моему, по нему тюрьма плачет, – усмехнулась она.

– Что за Дима?

– А черт его знает. Я его всего несколько раз видела. Здоровый такой мужик, внешность чрезвычайно неприятная. Вечно гыгыкает, как имбецил. Бр-р-а, – она содрогнулась от отвращения.

– Не знаете, как его найти?

– Михаил меня предупреждал, чтобы я лишний раз не распространялась на его счет, – неопределенно пожала она плечами.

– Но ведь и эта просьба осталась в прошлом, – лукаво улыбнулся Танин.

– А вы хитрец, – засмеялась она, обнажая ровные крепкие зубы. – Он крутится в ресторане «Витязь».

– Это тот, что на Второй Дачной?

– Он самый. Мы туда с Мишей заезжали и вечно натыкались на этого типа.

– А вы давно Заватова знаете? – полюбопытствовал Китаец.

– Прилично. Это я устроила его на завод. Видите ли, мой отец работал с Рязанским, пока не ушел на пенсию. Вот я за Мишу и хлопотала. А в благодарность получила... – Она язвительно рассмеялась.

– Это со многими случается, – меланхолично отозвался Китаец, – один китайский мудрец сказал, что самое лучшее – делая добро, не претендовать на благодарность. Просто делать...

– Не знаю, действительно ли я сделала добро, замолвив за Мишу словечко, – скептически улыбнулась Татьяна Геннадьевна.

– Наверное, ведь вы его любили... – Он заглянул в ее черные глаза.

Скороходова зябко передернула плечами и, скользнув по Танину быстрым взглядом, отвернулась.

– Теперь я уже не знаю, любила ли... – задумчиво произнесла она, – ненависть стирает все... самые лучшие и нежные чувства.

– Он вам так насолил? – Китаец с участием посмотрел на Татьяну Геннадьевну.

– Якшался с разными девками, меня ни в грош не ставил... Почувствовал силу, – криво усмехнулась она.

– Извините, если задел...

– Да чего уж там, – устало махнула рукой Скороходова.

– А кроме Димы и Паши, вы кого-нибудь еще назвать можете?

– Да разные лица мелькали... если их лицами можно назвать. Но он ведь меня больно-то в свои делишки не посвящал. Поначалу Миша был совсем другим. Каждый день цветы, подарки, рестораны... Я и купилась. Дура! – раздраженно выкрикнула Скороходова. – Обольщать он умеет, этого у него не отнять. А как только стал «Амазонкой» заправлять, так я его вообще у себя дома видеть перестала. Только на заводе и общались. И все бегом, все некогда... – вздохнула она.

– Спасибо, Татьяна Геннадьевна. – Китаец полез в карман и достал оттуда визитку. – Вот, если что вспомните, позвоните, пожалуйста, по этому телефону. А на обороте мой домашний номер. Звоните, не стесняйтесь.

Скороходова кивнула и взяла визитку.

– Вы мне тоже можете еще понадобиться. Так что, если вы дадите мне свой телефон...

– Конечно. Записывайте.

Танин достал записную книжку, открыл ее на букве «С» и записал домашний телефон Скороходовой. Татьяна Геннадьевна направилась к выходу и столкнулась в дверях с Крестовским.

– Ну-с, поговорили? – закрыл он дверь за Скороходовой.

– Да. – Китаец снова закурил.

– Я вот подумал, почему бы вам напрямую не заняться Заватовым? – Крестовский словно читал мысли Китайца.

– Рискованно. Если он знает, где Женя, то может передать бандитам, что в дело вмешался я, и тогда одному богу известно, что они предпримут, – мрачно процедил Китаец.

– А если пугнуть его как следует?

– А если он не знает о месте нахождения вашей дочери? Единственное, что сейчас можно предпринять в отношении него, – это последить за ним. Что я и хочу сделать. Конечно, если он узнает, что я ищу Женю, и сообщит об этом бандитам, они просто захотят убрать меня, не ломая своего плана. А если нет? – Он внушительно посмотрел на Крестовского, так и рвавшегося в бой.

– Что же делать? – задался тот резонным вопросом.

– Я сообщу вам о своих действиях чуть позже. – Китаец поднялся. – А пока разрешите откланяться. Да, – вспомнил он, – от вас можно позвонить?

– Конечно, – мотнул головой Крестовский.

Китаец набрал свой домашний телефон. Один длинный гудок следовал за другим, а трубку никто не брал. Он надавил на рычаг, потом – на кнопку повтора. То же самое.

– Что-то не так? – Олег Васильевич заметил в его лице перемену. Вид у Китайца на самом деле был озадаченным: он наморщил лоб и сдвинул брови. Интересно, куда могла деться Лиза? Может, решила сгонять домой, чтобы переодеться и встретить его в новом наряде? От нее всего можно было ожидать.

– Пока не знаю, – озабоченно произнес Китаец и на всякий случай набрал номер домашнего телефона Лизы и номер конторы.

В обоих случаях он услышал лишь длинные гудки. Он опустил трубку на рычаг и посмотрел на Крестовского.

– Где я могу вас найти, если что?

– Еще пару часов я буду здесь, потом дома. Мне велено ждать звонка, – с тоской в голосе ответил Олег Васильевич.

– Я не знаю, когда и где буду, – сказал на прощание Китаец, – так что буду вам позванивать.

* * *

Он спустился на улицу и пошел по направлению к проходной. Когда открыл стеклянную дверь, его кто-то окликнул. Он обернулся и увидел Яну Аркадьевну.

– Вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это вас. – Она подошла ближе и остановилась, слегка улыбаясь.

– Я, признаться, тоже. Вы здесь работаете?

– Да, – кивнула Митрохина куда-то в сторону заводских корпусов, – строим новый кузнечно-прессовый цех.

– Вы сами строите, вот этими изящными ручками? – улыбнулся Танин. – Ни за что не поверю.

– И правильно сделаете, – ее улыбка стала откровеннее, – но мне, как директору фирмы, иногда приходится контролировать работу моих подчиненных. Сегодня как раз такой день.

– Конец недели, понимаю, – кивнул Танин. – Вы в город? – спросил он, открывая перед ней двери. – Хотите, я вас подвезу?

– С удовольствием бы воспользовалась вашим предложением, но, к сожалению, я на машине.

Они вышли с проходной и направились к ее сиреневой «ДЭУ».

– Знаете что, – вспомнил вдруг Китаец, – за мной должок. Может быть, поужинаем сегодня вместе? Я мог бы за вами заехать часиков в восемь, идет?

– Но... – Яна Аркадьевна хотела было возразить, но ее сопротивлению Китаец мягко противопоставил обольстительную улыбку.

– Никакие возражения не принимаются. Скажите только, где вы живете?

– Нет, – неожиданно резко ответила она. – Домой заезжать не нужно. Я буду вас ждать... возле театра оперы в девять часов.

– Договорились. – Китаец подождал, пока она сядет за руль, и направился к «Массо».

До девяти оставалось неполных три часа, но ему не давало покоя исчезновение Лизы. Ни о чем плохом он старался не думать, но на душе у него кошки скребли. Он быстро добрался до дома и, убедившись, что с замком все в порядке, вошел в квартиру. У него оставалась еще небольшая надежда, что что-то случилось с телефоном и Лиза попросту не слышала звонков. Но эта надежда испарилась словно кусочек сухого льда под горячими лучами летнего солнца. В квартире никого не было. На кухонном столе лежала записка, написанная Лизиным почерком: «Танин, не волнуйся, я пошла ужинать».

Он немного успокоился, но нехорошее предчувствие не покидало его. Что это вдруг ей взбрело в голову? В холодильнике еще оставались продукты, и вообще, что за блажь шляться одной по ресторанам?

Злясь на Лизу, Китаец направился к выходу, но тут затрезвонил телефон.

– Да, – он снял трубку в гостиной и опустился на диван.

– Это я, мамуся, – узнал он голос Бухмана. – Ты где пропадаешь? Звоню тебе целый час.

– Что-нибудь случилось?

– В принципе, ничего страшного, мамуся, просто я подумал, что тебе это может быть интересно в свете твоего расследования.

– Что, Игорь?

– Я звонил одному знакомому из ментовки, и он мне сказал, что недавно на Тяпу было совершено нападение.

– Кто нападал, неизвестно?

– Ты даже не спросишь, жив ли твой заказчик? – обиженно произнес Бухман.

– Игорь, меня это мало волнует, – нетерпеливо сказал Китаец. – Я тебя спросил, кто нападал?

– Неизвестно. На месте покушения осталось четыре трупа. Один из них – Сергей Серов – Тяпин телохранитель, отмотал два срока за грабеж, трое других в картотеке не числятся. Вот такие дела, мамуся.

– Спасибо, Игорь. – Танин хотел повесить трубку, но Бухман еще не закончил.

– Тяпе повезло, на нем ни одной царапины, только дверку от своего навороченного «мерина» оторвал, когда от бандитов улепетывал.

– Значит, нападавших было четверо?

– Как минимум, – подтвердил Бухман. – Мальчишки видели, как следом за «Мерседесом» со двора выехала бежевая «шестерка», на которой, видимо, приезжали киллеры.

– Только киллеры такими шоблами не работают, – скептически произнес Китаец.

– Ты прав, мамуся, – согласился Игорь. – Ладно, пока.

– Пока.

Выйдя на улицу, Танин снова сел за руль и отправился к Лизе. Дома ее тоже не было. Он описал Лизу пожилой соседке, скучавшей на лавочке возле подъезда, и та подтвердила, что пару часов назад Лиза приходила домой и вскоре снова ушла, принаряженная, «как в театр».

– Она была одна? – поинтересовался Китаец.

– Одна, милок, – кивнула старушка. – А ты кто ей будешь, кавалер, что ли?

– Блудный отец, – бросил озадаченной старушке Танин и направился к «Массо».

«Нашла время для ужина!» – сидя за рулем, с досадой подумал Китаец. Он еще лелеял надежду, что Лиза действительно отправилась просто перекусить. Но куда она могла пойти? Не ездить же по всем ресторанам города в ее поисках, на это одного вечера могло не хватить. И тут его посетила догадка. Не нужно ездить по всем ресторанам. Он нажал на газ, и «Массо» сорвался с места.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В «Амазонке» народу было раз-два и обчелся. Официантки бездельничали возле стойки, лениво перекидываясь репликами. Появление Китайца вызвало маленький переполох и порядком развлекло зевающих девиц.

– Вы не видели здесь белокурой девушки лет двадцати? Кудрявой такой, с синими глазами?

– А в чем она была одета? – спросила статная брюнетка с ярко накрашенными губами.

– Да если бы я знал!

– Я видела, – энергично вмешалась в разговор сероглазая шатенка, которой в такт закивала блондинка, обслуживавшая Китайца прошлый раз.

– Но она была не одна, – хитро заулыбалась шатенка.

– С кем?

– Не знаю, должна ли я говорить, – засомневалась она.

– Просто обязаны, – через силу улыбнулся Китаец, чуя недоброе.

– С хозяином, – прямо сказала блондинка, – она и вчера с ним сидела.

– Сколько времени прошло с тех пор? – Китаец едва мог стоять на месте, но старался выглядеть спокойным.

– Да час уж точно, – пожала плечами блондинка.

– Спасибо, – Китаец направился к выходу.

За спиной он услышал заинтересованный шепот, который вспорола ехидная реплика брюнетки:

– Следить надо за малолетками. Они похлеще взрослых... Так и норовят рога наставить.

Китаец не стал оглядываться. В нем кипела злоба на Лизу. Неужели можно быть такой безответственной и легкомысленной?! Ну а инстинкт самосохранения? Она же знает, что Заватов связан с криминальным миром... Или охота пуще неволи? Или хочет что-то доказать?

Слава богу, он знает, где живет Заватов.

Сев за баранку, он резко стартанул. Останавливаясь на светофорах, поймал себя на том, что нервно барабанит по рулю. Ему казалось, что встреть он Лизу сейчас, он бы размазал ее по стенке. «Нет, кончится эта волокита, уволю ее, – решил он, – мне такие твердолобые не нужны». Закусив губы, он снова нажал на акселератор, оставляя позади себя Московскую с ее гостиницами, ресторанами и правительственными зданиями.

Ехать было недолго. Вскоре он свернул на тихую улочку, где частный сектор был заметно потеснен новыми девятиэтажками и элитными постройками под псевдоготику. Заватов жил в четырехэтажном доме из красного кирпича, украшенном причудливыми башенками и арками.

Внизу сидел охранник, выполнявший одновременно функции швейцара. «Не дешевле было бы поставить кодовый замок?» – механически подумал Китаец, который тем не менее был рад тому, что ему представилась возможность не просто жать на кнопку, но перемолвиться словом с живым человеком. Человека можно обмануть, запугать, убедить, умаслить... С техникой сложнее.

– Вы к кому? – деловито поинтересовался долговязый парень в ярко-голубой форменной рубашке и черных брюках.

– В семнадцатую квартиру. Мне нужен Заватов.

– Его нет дома. Он предупредил, что будет поздно.

– Точно? – недоверчиво покосился на охранника Китаец.

– Точнее не бывает, – хмыкнул парень, задетый подобным недоверием.

– А может, он приходил, а вы его не заметили? – не сдавался Китаец.

– Исключено, – из стороны в сторону помотал головой долговязый, состроив серьезную мину.

– Вот моя лицензия. – Китаец достал из кармана документ и сунул его под нос парню. – Позвоните, вдруг он пришел...

Охранник пожал плечами и нехотя продефилировал к столу, на котором стоял телефон. Он набрал нужный номер и протянул трубку Китайцу.

– Что я вам говорил? – насмешливо посмотрел он на Танина.

Трубка вещала об отсутствии Заватова длинными гудками.

– А что, если он не подходит к телефону? – не унимался Китаец.

Тогда выведенный из терпения охранник, горя желанием доказать собственную бдительность и осведомленность, подошел к небольшому щитку на стене. Нажал две кнопки и сказал в микрофон:

– Михаил Леонидович, вы дома?

В ответ раздалось противное поскрипывание и въедливый писк. Но голоса не было. Охранник молча уставился на Китайца. На его вытянутой физиономии застыло удовлетворенное и снисходительное выражение.

– Можно от вас позвонить? – не обращая на его скепсис никакого внимания, спросил Китаец.

Парень лениво кивнул. Китаец взял трубку и набрал домашний телефон Скороходовой.

– Добрый вечер, – быстро сказал он, когда услышал ее бодрое «да», – я ищу Заватова. Дома его нет, в «Амазонке» – тоже. Не подскажете, где он может быть?

– Не знаю, – с недоумением протянула Татьяна Геннадьевна, – может, на даче?

– А как туда проехать?

Скороходова объяснила, как добраться до заватовской дачи.

– Спасибо. – Китаец повесил трубку и побежал к «Массо».

* * *

Лиза чувствовала себя героиней детективного романа, пробравшейся в логово врага. Даже от самой себя она пыталась скрыть, что сделать подобный смелый демарш ей взбрело в голову еще и потому, что враг был весьма обаятельным и выглядел совсем не опасным. В этом она горячо убеждала себя, сидя вначале с Заватовым в ресторане, а потом уже у него на даче. В течение всего ужина Михаил Леонидович был внимателен и предупредителен. Даже то обстоятельство, что трапеза оказалась немного скомканной, не могло развеять атмосферы дружеской симпатии и доверия, в которой она проходила. Лиза даже стала себя упрекать в криводушии, в том, что она воспользовалась произведенным на Заватова впечатлением, чтобы обвести его вокруг пальца. И все для чего? Чтобы удивить шефа. Если она еще и сомневалась, стоит ли ей предпринимать такую рискованную вылазку или лучше оставаться дома, то звонок какой-то Инны, требовавшей к телефону Китайца, подстегнул ее. Заватов смотрел на нее все теми же лихорадочно блестящими глазами, а когда склонился, чтобы поцеловать ее подрагивающую руку, она заметила, что и он тоже волнуется.

Этого было достаточно, чтобы убедиться в правильности сделанного шага. Единственное, что отравляло этот вечер, было как раз то, ради чего она и решила встретиться с Михаилом Леонидовичем, а именно – ее шпионская деятельность на благо ее неисправимого шефа. С другой стороны, сознание жертвенности и собственной неприкаянности сладким бредом щекотало ее сознание, где ее собственный образ вырастал до мученических масштабов воительницы Жанны д’Арк. Зараженная наивной мстительностью, она рисовала себе картину метаний Китайца. Ей очень хотелось увидеть его сожалеющим о своей слепоте, почти что кающимся. Порой ей навязывался образ разгневанного Танина, брызжущего слюной и выкрикивающего проклятия в ее адрес. Но она гнала от себя это видение, сводящее на нет все ее усилия. В минуты, когда эти сладостные и горестные мечтания одолевали ее с наибольшей силой, она становилась задумчивой и рассеянной. Порой ей казалось, что все безнадежно, и тогда она готова была самым банальным образом расплакаться.

– Опять ты меня не слушаешь, – с нежной укоризной посмотрел на нее Заватов, разливающий шампанское в лотосовидные фужеры. – Тебе нравится здесь?

– Конечно, – Лиза словно проснулась, – у тебя замечательный дом.

Дача Заватова и впрямь была хороша – как снаружи, так и внутри. Двухэтажная, она ласкала глаз своими округлыми контурами, лишенная всех этих смешных архитектурных выкрутас, к которым так любят прибегать новоявленные русские богачи. Кованые решетки, веранда, французские балкончики удачно вписывались в общий рисунок здания. Просторный холл, упиравшийся в столовую, оборудованную новейшими и изысканнейшими приспособлениями и дорогой кухонной утварью, занимал почти весь первый этаж. На втором располагались спальни, кабинет и ванная. Отделан холл был натуральным дубом. Светло-коричневый гобелен диванов, инкрустированный столик, возле которого они устроились, камин, зеленовато-бежевый ковер, картины и старинное оружие, развешанное на стенах, – что можно еще желать в загородной резиденции?

– Давай переберемся наверх, – с улыбкой предложил Заватов.

– Ага, – механически согласилась Лиза.

– Наверное, ты неисправимая мечтательница. – Михаил подсел к Лизе и положил ей руку на колено.

Прикосновение Заватова вывело ее из транса. Она встрепенулась.

– Давай возьмем все это наверх, – показала она глазами на шампанское и закуски.

Заватов кивнул и, зажав под мышкой бутылку, взял две тарелки – с фруктами и тортом. Он направился к лестнице. Лиза сделала вид, что вот-вот присоединится к нему. Сама же, едва Заватов скрылся на втором этаже, быстро прошлась по холлу в поисках чего-нибудь такого, что могло бы помочь в расследовании. Ее взгляд упал на телефон. Вот бы прослушать автоответчик!

– Куда ты пропала? – долетел до нее сверху нетерпеливый голос Михаила.

– Иду. – Лиза подбежала к столику, схватила тарелки и засеменила по лестнице.

В спальне царил полумрак, сотканный из томных теней и ленивых бликов, расплывавшихся по стенам и ковру, мерцавших на бронзовых рамах из-под картин каплями жидкой меди, стекавших по панелям.

Заватов уже снял рубашку и сидел на кровати с бокалом шампанского в руке.

– Ты совсем ничего не пьешь, – поднялся он ей навстречу.

Он приблизился к ней вплотную, так что она ощутила на своем лице его жаркое сухое дыхание. Его грудь уперлась ей в подбородок.

Михаил сделал несколько медленных глотков и поднес фужер к Лизиным губам. Лиза глотнула прохладной пузырящейся жидкости.

– У тебя проблемы с твоим шефом? – неожиданно спросил Заватов.

– Нет, с чего ты взял? – улыбнулась она.

Заватов поставил пустой фужер на стеллаж и обнял Лизу. Он виртуозно расстегнул молнию на ее шелковом платье и склонился к ее груди. В то время, как его губы касались верхней части нежных округлостей, руки ласкали ее обнаженную спину.

Лиза запрокинула голову. Зеркальный потолок отражал лишь смутные тени, и только ее повисшее над стеклянной бездной лицо выделялось светлым пятном.

Михаил принялся стаскивать с нее платье. Она не сопротивлялась, находя в этом какое-то горькое наслаждение. Мысли ее неизменно были заняты Китайцем, и все то, что происходило в спальне, как она думала, не имело самостоятельного значения. Оно обретало смысл только будучи сопоставленным с его досадой и растерянностью.

«Как только он заснет, – мужчин вечно клонит ко сну после этого, – мысленно вернулась она к Заватову, – я обшарю его дом». Этот боевой настрой сыграл роль анестезии, усыпившей угрызения совести, которые, несмотря на все ее обращенное против Китайца раздражение, усиливались в ее душе.

Она не заметила, как оказалась в постели. Совершенно голая. Михаил вдавливал ее в простыни и целовал, неистово и самозабвенно. Он ничего не говорил. Она слышала только, как бьется его сердце и еще его глухое учащенное дыхание.

– Подожди, я сейчас вернусь. – Он вдруг оторвался от нее и нагой вышел из комнаты.

Лиза встала с постели и налила себе шампанского. Залпом выпила. «Будь что будет!» – с вызовом сказала она себе, хотя ее дерзость имела другого адресата – Китайца. Осушив фужер, она тем не менее осторожно, на цыпочках покинула спальню. Подошла к перилам и выглянула в холл. Заватов разговаривал по телефону.

– Да, да, – устало повторял он, – немедленно!

Как только он бросил трубку на рычаг, Лиза метнулась в спальню. Она забралась под простыни и прикрыла веки. Заватов лег рядом и с силой притянул ее к себе. Одной рукой он обхватил Лизу за шею. Потом резко развернул к себе ее лицо и стал покрывать его быстрыми жалящими поцелуями. Это продолжалось минуты три. Затем он поднялся, встал на колени и грубым движением перевернул Лизу на живот.

– Встань на колени, – приказал он.

– Вот еще! – Кровь ударила Лизе в голову. Она отпихнула Михаила и вся сжалась.

– Встань на колени, сука! – заорал Заватов.

– Да пошел ты... – Она не успела договорить, потому что Заватов со всего размаха влепил ей оплеуху.

Лиза зашмыгала разбитым носом. Из левой ноздри у нее потекла кровь. Она приставила к носу руку.

– Придурок! – не выдержала Лиза. – Козел!

Заватов повалил ее на постель. Его руки сжались на ее горле.

– Что ты сказала, б....?! – угрожающе зыркнул он на нее.

Лиза стала задыхаться. Ее ноги чертили в воздухе беспомощные вензеля.

– Думаешь, я не знаю, кто твой шеф? Сыщик! – торжествующе засмеялся Заватов, продолжая стискивать Лизину шею. – А ты, маленькая сучка, сейчас мне скажешь, что ему понадобилось от Тяпы. Поняла?

Лиза плотно закрыла глаза, точно надеялась, что стоит ей их открыть, и разгневанный Заватов сам собой испарится. Он потряс ее что есть мочи. Разметавшиеся кудри хлестали ее по лицу. Заватов ослабил хватку, потом и вовсе убрал руки с ее горла, с силой надавив на предплечья. Лиза закашлялась и открыла глаза.

– Ну, давай, говори, – рычал Заватов.

Он размахнулся и снова ударил Лизу по лицу. Казалось, его нимало не смущает, что по атласной простыне расплываются алые пятна. На этот раз он разбил ей губу. И в этот момент из глаз Лизы фонтаном хлынули слезы. Очевидно, Михаилу это понравилось, потому что он жадно припал к разбитым Лизиным губам разгоряченным ртом. Она снова начала брыкаться, биться, но Заватов был сильнее. Ее тычки и дерганье только раззадоривали его. Потные пряди противно липли к ее вискам и щекам, тепловато-соленый вкус крови забил рот. Лизе казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

Заватов сумел поймать ее руки и подсунуть их под спину, а ноги обхватил своими ногами. Теперь Лиза лежала как связанная и могла только крутить головой. Но и голову Михаил Леонидович сжал рукой так, что Лиза не могла даже говорить. Большим и средним пальцами Михаил с силой сдавил ее щеки.

– Не рыпайся, сволочь, – зло прошептал он. – Решила пошпионить за мной? Сейчас приедут ребята, мы научим тебя свободу любить. Может, сперва позабавимся наедине? Ну давай, давай, раздвинь ножки. Ах ты, стерва!

Лиза из последних сил попыталась ударить его коленом по болтавшимся яйцам. Только у нее это плохо получилось – удар пришелся вскользь по бедру Заватова.

– Ладно, черт с тобой. – Он отпихнул ее и сел на край кровати, поджав под себя голые волосатые ноги. – Не хочешь – не надо.

Лиза, набросив на себя простыню, отползла на противоположный край кровати. Заватов глядел на нее со снисходительной улыбкой победителя.

– У меня к тебе предложение, – неожиданно произнес он. – Хочешь остаться в живых? Ты мне еще вчера понравилась в «Амазонке». Бросишь своего сыщика, будешь моей девчонкой. Я в обиду тебя не дам. Получишь квартиру, шмотки, парфюм, какой захочешь. Что еще бабе надо? Только ты должна мне рассказать, чего твой шеф разнюхивает? Ну как, согласна? Вижу, что согласна. – Он сделал попытку приблизиться к ней, но Лиза завопила и задрыгала ногами, стараясь не подпустить его к себе.

– Такие горячие мне очень нравятся. – Заватов оставил свои попытки и снова прислонился к спинке кровати. – Знаешь, я скоро снова буду заместителем Крестовского. Денег будет невпроворот. Я просто не знаю, куда мне их девать. Помоги истратить.

– Крестовский тебя не возьмет заместителем, это уж точно, – заявила Лиза. – Он же тебя выпер с завода за твои махинации.

– Какие там махинации?! – усмехнулся Заватов. – То ли еще будет! Знаешь, как просто это делается? Отправляется с завода вагон подшипников. На следующей станции подъезжают мои ребята на «КамAЗах», показывают липовые документы – мол, отправили не по тому адресу, перегружают товар в машины, и все. За полцены никто не спросит, откуда у тебя товар. Поняла? А Крестовский голову ломает, куда пропадает продукция! Ха-ха. Догадываешься, почему я тебе это рассказываю? Если ты не согласишься на мое предложение – тебе конец. Думай быстрее, скоро сюда приедут, и тогда...

– Крестовский не возьмет тебя на завод, – упрямо повторила Лиза, – так что не вешай мне лапшу на уши.

Она встала и начала одеваться, краем глаза поглядывая на Заватова. «В крайнем случае сделаю вид, что согласна на его предложение, – подумала она, – потом как-нибудь выкарабкаюсь».

– Крестовский только и ждет, как бы вернуть меня, – усмехнулся Заватов. – Если он этого не сделает, ему придется распрощаться со своей дочкой. Я вижу, ты согласна. Или я ошибаюсь?

– Я должна подумать. – Лиза одернула платье и наполнила фужеры шампанским. – Хочешь выпить?

– Ты умная девочка, – плотоядно улыбнулся Заватов, принимая фужер. – И в постели горячая. Думаю, я в тебе не ошибся.

Она загадочно улыбнулась, выпила шампанское и сделала вид, что хочет налить себе еще.

– Ты знаешь, что шампанское ударяет в голову? – Она вылила остатки себе в фужер и остановилась рядом с Заватовым, держа пустую бутылку в руке.

– Кажется, это из фильма, – озадаченно произнес Заватов и приложился к фужеру.

Лиза размахнулась и опустила бутылку Михаилу Леонидовичу на голову. В последний момент тот успел среагировать, и бутылка, скользнув по черепу, ударила его в плечо.

– Сука, – перехватил он ее руку и вывернул так, что Лиза упала на постель. – Я тебе башку оторву.

Его руки вновь соединились на Лизином горле и начали медленно сжиматься. Сначала Лиза хрипела, пыталась дрыгать ногами, отцепить сильные пальцы от горла, но у нее ничего не получалось. Постепенно силы начали оставлять ее. Держа руки на запястьях Михаила Леонидовича, она затихла.

Неожиданно руки Заватова ослабили свою хватку, и сам он оказался на полу. За его спиной возник Китаец и ударил его ребром ладони по шее.

Лиза с трудом открыла глаза и увидела словно в дымке чуть раскосые глаза Танина.

– Это сон? – На ее губах появилось подобие улыбки.

– Это страшный сон. – Китаец наклонился над ней и похлопал ладонью по щекам. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто по мне проехал пьяный тракторист. – Она попыталась приподняться, но бессильно упала на кровать.

– Ладно, отдохни немного. – Китаец присел рядом с корчащимся от боли Заватовым. – Где Женя?

– Не пойму, о чем ты. – Заватов сел на полу. – Не трогал я твою девку, можешь забирать ее, и проваливай отсюда.

– Не так быстро, приятель. – Китаец ухватил его за волосы, поднял и прислонил к стене. – Сначала ты ответишь мне на несколько вопросов. Или ты хочешь, чтобы Тяпа узнал, что ты ведешь двойную игру? Знаешь, что он тогда с тобой сделает? Разберет на запчасти.

– Чего ты несешь, сыщик? – Заватов стыдливо прикрывал то, что у него болталось между ног. – Дай я сперва оденусь.

«Скоро мне придут на помощь, – мелькнуло в голове Заватова, – тогда сыщику конец». Он решил потянуть время.

Китаец взял со стула штаны Заватова, ощупал карманы и швырнул хозяину. Михаил Леонидович принялся их торопливо натягивать и из-за того, что торопился, несколько раз промахивался ногой мимо штанины. Наконец со штанами было покончено, и он уселся на стул, стоявший возле окна.

– Так ты говорил о каком-то Жене? – небрежно поинтересовался он. – Не знаю такого.

– Хорошо, – кивнул Китаец, – тогда я расскажу о твоих проделках Тяпе. Пошли.

Он взял за руку Лизу, которая уже пришла в себя и, сойдя с кровати, переводила взгляд с Заватова на Китайца. Лиза послушно поднялась и, слегка пошатываясь, поплелась вслед на шефом.

– Погоди, сыщик, – окликнул Заватов Китайца, когда он с Лизой спустился до середины лестницы. – Ты говоришь, Женя? Кажется, я что-то припоминаю.

– Говори. – Танин остановился и посмотрел наверх.

– Это, кажется, дочка Крестовского, правильно?

– Где она?

– Я слышал, что ее похитили, – пожал плечами Заватов, – а вот кто?

– Иди вперед и садись в машину. – Танин подтолкнул Лизу в спину, а сам поднялся к Заватову.

Тот, почуяв недоброе, начал пятиться назад. Не успел он сделать нескольких шагов, как Китаец кулаком ударил его в грудь.

– Говори, где она, – сквозь зубы процедил Танин, – или я тебе мозги вышибу.

– Нет, нет, я не знаю, – залепетал Заватов, согнувшись пополам.

– Знаешь, сука. – Хуком снизу Китаец выпрямил его.

Михаил Леонидович схватился за лицо, сквозь пальцы из разбитой губы сочилась кровь. Танин схватил его за запястья и, развернув, швырнул с лестницы. Заватов кубарем скатился на первый этаж, пересчитав ребрами все ступени.

– Ну, – Китаец спустился следом, схватил его за волосы и как следует тряхнул, – будешь говорить?

– Я не зна-аю, где она, – плаксиво протянул Заватов, пытаясь разжать цепкие пальцы Китайца.

Тогда Китаец ударил его коленом в подбородок, опрокинув навзничь. Михаил Леонидович перевернулся на живот и словно ящерица уполз за кресло.

– Ладно, ты еще пожалеешь об этом. – Китаец плюнул в его сторону и направился к телефону.

Прослушанная им запись с автоответчика ничего не дала. Тогда он открыл входную дверь, намереваясь выйти, но ему в грудь уперся автоматный ствол. Автомат был в руках у молодого парня, одетого в джинсы и майку. Это был один из похитителей Жени Крестовской, и Китаец его сразу же узнал. Только вчера на майке у него был номер «семьдесят пять», а сейчас на ней красовался портрет Че Гевары.

– Ты куда-то торопишься, шеф? – расплылся парень в улыбке, снимая автомат с предохранителя. – Придется немного погодить.

Он ткнул стволом в Китайца, толкая его в гостиную. Танин попятился назад. За номером «семьдесят пять», как его, несмотря на смену одежды, продолжал про себя называть Танин, держа Лизу за многострадальную шею, двигался номер «семьдесят семь». На нем была та же самая майка, поэтому идентифицировать его не составило большого труда.

Видя, что подоспела помощь, Заватов осмелел. Он выбрался из-за кресла, где прятался до последнего времени, подскочил к Китайцу и, обшарив его, вытащил из кобуры «макаров».

– Это тебе больше не понадобится, – усмехнулся он, засовывая пистолет за пояс.

– Как знать, – пожал плечами Китаец.

Он схватил «семьдесят пятого» за ствол автомата и, потянув немного вдоль себя в сторону Заватова, ударил коленом в солнечное сплетение. «Семьдесят пятый» сломался, но успел надавить пальцем на спусковой крючок. Изрыгая пули, ствол автомата уткнулся в грудь Заватову. Его опрокинуло на спину, и он, не успев даже понять, что произошло, замер с раскинутыми руками.

«Семьдесят седьмой», видя такое дело, не стал долго раздумывать. Он отшвырнул Лизу и, направив ствол своего автомата на Китайца, выпустил длинную очередь. Опередив его на мгновение, Китаец упал на пол и откатился в сторону. Почти вся очередь досталась «семьдесят пятому». Так как он стоял в полусогнутом положении, пули, летящие горизонтально веером, изрешетили его корпус от крестца до самой шеи.

– Рыжий, ты че? – удивленно прошептал он, повернув голову в сторону «семьдесят седьмого».

– Я не хотел, в натуре, – растерявшись, пробормотал Рыжий, опуская ствол автомата.

Воспользовавшись наступившей паузой, Китаец подскочил к начавшему заваливаться на бок «семьдесят пятому», подхватил его автомат и, направив на Рыжего, нажал на курок. Тот разжал руки и выронил оружие на пол. Его грохот перекрыл короткий удивленный вскрик Рыжего, который схватился за живот, безуспешно пытаясь остановить расплывающееся по майке кровавое пятно. Он еще стоял несколько мгновений, переводя мутнеющий взор со своих перепачканных ладоней на пол, куда капала кровь, потом колени его подогнулись, и он медленно-медленно осел вниз.

Обезумевшая от ужаса Лиза закрыла глаза и уши.

– Все кончено. – Подойдя к ней, Китаец легонько потряс ее за плечо.

Лиза распахнула глаза, но смотрела лишь на Танина, боясь перевести взгляд на трупы.

– Господи, – охнула она, часто моргая.

Китаец подошел к телу Заватова, вынул у него из-за пояса свой «макаров» и положил в кобуру.

– Пошли, – скомандовал он, выходя первым из дома.

Лиза отправилась следом. Она шла точно сомнамбула, тупо уставившись Китайцу в спину.

Во дворе дачи стояла «Тойота», на которой увозили Женю. Дверца машины была открыта. Китаец залез в салон, обшарил его и, не найдя ничего примечательного, вышел из авто.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Ну что, пришла в себя? – невесело усмехнулся Китаец.

Лиза отрывисто кивнула. Она готова была под землю провалиться – так ей было стыдно, обидно да и просто страшно. Очутившись на переднем сиденье «Массо», рядом с Китайцем, она всем корпусом повернулась к нему и с дерзким вызовом, имевшим целью скрыть ее гадкое настроение и досаду на себя, сказала:

– Ну давай, ругай меня! Что ты тянешь?

Китаец ответил ей невозмутимым взглядом.

– Тебя не ругать, а убить надо, – мрачно пошутил он, нажимая на педаль акселератора.

– Заватов едва не сделал это, – с обиженным видом произнесла Лиза, – не надо тогда было ему мешать.

– Прекрати молоть чушь. Какого черта ты... А-а, – разочарованно махнул рукой Китаец, – что с тебя возьмешь!

– Ты даже не спрашиваешь меня, что мне довелось пережить, – насупилась Лиза.

– Представляю, – усмехнулся Китаец, – еще одно такое приключение, и можешь заказывать себе гроб.

– Я хотела помочь тебе, – не сдавалась Лиза.

– Большое спасибо, – колко сказал Китаец, – ты едва не сорвала мне деловую встречу. За это тебе отдельная благодарность. Другой бы на моем месте выставил тебя из конторы и больше не ломал бы голову, что теперь с тобой делать.

– Ну и выставь меня. – Лиза скрестила руки на груди, демонстрируя непримиримость.

– Ты ведь сама знаешь, что виновата, а ведешь себя так, словно это я перед тобой в чем-то провинился. Мне не нужна такая инфантильная секретарша! – довольно резко подвел он резюме.

– Прекрасно. – Лиза едва не плакала.

– Командую здесь я, – продолжал Китаец, – ясно?

– Ясно, – нехотя согласилась Лиза.

– Никакая самодеятельность не принимается. Если тебя что-то не устраивает, можешь искать другую работу. Вынуждаешь меня повторять по сто раз, что я занимаюсь серьезными делами, где порой приходится ставить на карту жизнь... А ты вздумала финт выкинуть! Если бы я не позвонил тебе час назад и не узнал, что тебя и след простыл, неизвестно, как бы все это обернулось для тебя. Тебе что, приключения с Тяпой мало? Вместо того чтобы заниматься Крестовской, я должен искать тебя. И перестань из себя корчить мадам Рекамье.

Лиза всхлипнула и разревелась. Накопившиеся в ней страх, отчаяние, недовольство, досада и невысказанное чувство вырвались наружу потоком соленой влаги.

Китаец вздохнул и, притормозив у обочины, полез в карман за фляжкой. Он отвинтил пробку и протянул Лизе.

Та отпихнула его руку.

Тогда он стал терпеливо ждать. Когда, в последний раз горестно всхлипнув и содрогнувшись, Лиза перешла на безмолвный плач, он сделал еще одну попытку всучить ей коньяк. На этот раз Лиза фляжку взяла. Она сделала решительный глоток и, сморщившись, сунула фляжку обратно Китайцу.

Он снова тронул «Массо» с места.

– Одного глотка мало, – со знанием дела сказал он, – пей еще.

Лиза сделала глоток, потом еще один и как затравленный зверь посмотрела на Танина.

В нем шевельнулась жалость.

– Не расстраивайся, все в прошлом, – перешел он ко второй фазе разговора: утешению.

– Как я могу не расстраиваться, – горячо возразила Лиза, – если ты меня в упор не видишь?

– Давай не будем начинать все сначала. – В тоне Китайца смешались умоляющие и раздражительные нотки. – Я тебе все, кажется, доходчиво объяснил.

– А кто такая эта Инна? – неожиданно спросила Лиза.

– Какая тебе разница?

– А-а, – удрученно протянула Лиза, – понятно.

Она печально покачала головой и отвернулась.

– Благодаря ей я узнал кое-что, если быть точным, – бросил Китаец. – Займись-ка лучше своей персоной.

– А что у тебя за деловая встреча? – Лиза точно не слышала танинских увещеваний.

– Секрет, – отрезал Китаец.

– А можно я подожду тебя в машине, пока ты...

– Нет, – оборвал Лизу Танин, – я довезу тебя до дома. Даю тебе задание.

– Какое? – Глаза Лизы вспыхнули, как две новорожденных звезды.

– Приготовь ужин к моему приходу и больше никуда ни ногой!

– Ну что ж, – жеманно вздохнула Лиза, – придется подчиниться.

– Что же интересного тебе поведал Заватов? – сменил тему разговора Китаец.

– Его ведь больше нет? – полувопросительно-полуутвердительно проговорила Лиза.

– Только опомнилась?

– Как-то не верится, – поежилась Лиза.

– Так что интересного тебе сказал Заватов? Или все твои усилия пошли прахом? – усмехнулся Китаец.

– Во-первых, он предложил мне стать его подругой, – гордо произнесла Лиза, – а во-вторых, я теперь знаю, как пропадают подшипники.

– В принципе, меня не интересует ни то, ни другое, – вздохнул Китаец, – но раз уж тебе удалось что-то узнать, выкладывай насчет подшипников.

Лиза рассказала ему все, о чем натрепал ей Михаил Леонидович.

– Полезная информация для Крестовского... – задумчиво произнес Китаец, доставая сигарету из пачки, – только, пока я не найду Женю, боюсь, она не пригодится ему.

– Обещал мне все, что ни пожелаю, – с таинственной улыбкой вернулась к теме заватовского «сватовства» Лиза.

– И ты поверила? – насмешливо взглянул на нее Танин.

– Я ему понравилась – это точно, – твердо сказала Лиза, не пряча торжествующей улыбки.

– Да, губа не дура, – засмеялся Китаец.

– А вот ты ни фига в женщинах не разбираешься! – с досадой воскликнула Лиза.

– Не провоцируй меня на длинный и нудный разговор.

«Массо» въехал во двор, образованный двумя двух– и одной четырехэтажной «сталинками». Китаец проводил Лизу до квартиры, сохраняя бдительность и осторожность. Покончив с воспитательной работой, он снова сел за руль. В запасе у него оставалось полчаса до встречи с Митрохиной. Он решил эти полчаса провести в одиночестве, но не тут-то было.

Открыв окно, Лиза наполнила двор своим звонким голосом и энергией призывных жестов. Китаец вернулся в квартиру.

– Звонят. – Лиза ждала Китайца в прихожей с трубкой в руках.

Китаец взял у нее телефон.

– Слушаю.

– Я, сыщик, не пойму, ты выполняешь мой заказ или просто так штаны просиживаешь? – узнал он грубый голос Тяпы.

– Я в курсе, что на тебя было покушение.

– В курсе, – хрипло и язвительно рассмеялся Тяпа. – Не забывай, на каких условиях ты работаешь, – угрожающе прозвучал его голос.

– Думаю, финал не за горами. – Танин соблюдал в разговоре вежливую дистанцию и невозмутимость.

– Твой – да, если через двое суток я не буду знать, кто меня собирается убить, – мрачно процедил Тяпа.

Китаец расслышал в этой фразе звериный рык. Сдержанный, но оттого еще более впечатляющий.

– Пока я еще жив, – равнодушно произнес Китаец. – Хочу тебе напомнить, что я не твой «телок», а сыщик. Ты что же, не знаешь, кто в тебя стрелял?

– Какие-то говнюки-молокососы, – зло бросил Тяпа, – никто из моих людей их не знает.

– Я хочу у тебя спросить. – Китаец говорил медленно и раскованно. – С кем дружит Митрохина?

– А я почем знаю? С отцом ее я имел дело... – буркнул Тяпа.

– И кто же он?

– Борода.

– Спасибо за информацию.

Еще раз пообещав Тяпе найти виновника, Китаец нажал на клавишу «отбой» и молча направился к двери. То обстоятельство, что отец Митрохиной был криминальным авторитетом, еще раз убедило его в том, что речь идет о бандитской разборке. И если это действуют не авторитеты, за что он мог поручиться, значит, орудуют отморозки. На слуху были две банды – Магарыча и Башкира. Оставалось выяснить, любовницей кого является Митрохина, и каким-то образом узнать, где прячут Женю. Он намерен был использовать Яну Аркадьевну, памятуя о том, что ее сожитель убил ее отца. Ее гнев и ненависть должны были сыграть ему на руку. Конечно, он не рассчитывал завербовать Яну под свои знамена, но кто знает, может, она приведет его к разгадке? Хотя он нисколько не сбрасывал со счетов тот факт, что любовник Митрохиной и не похищал Крестовскую.

На город плавно накатывали сумерки. Китаец любил этот час: глазам, уставшим от дневного света, можно наконец было дать отдых. Он с удовольствием смотрел, как смягчается освещение, как меркнут краски, как уплотняются предметы и вместе с тем делаются зыбкими их очертания, размытые вездесущей синью вечернего воздуха. Все словно обретало свое значение: события, люди, их мысли и поступки. Он вспомнил фразу Камю, что полет птиц под вечер становится осмысленным. Ему казалось, что только сейчас он по-настоящему оценил глубину и печаль этой фразы. Печаль без надрыва, такую, какую, должно быть, испытывают умудренные жизнью старики. Не те, достигшие закатной поры, инфантильные, суетливые особи, которые вечно брюзжат и цепляются к молодежи, а такие, как Лао Цзы, например, или Фу Си. В их случае печаль была равна просветлению.

Так думал Китаец, двигаясь в автомобильном потоке. Еще он вдруг подумал о том, что ему мешает спать с Лизой. Он хотел отмахнуться от этой невесть откуда взявшейся мысли, но, посчитав это малодушием, решил для самого себя ясно и четко сформулировать свою позицию. Хотел ли он ее? – спросил он себя. Иногда.

Как реалист, а первой реальностью для мужчины являются его плотские желания, Китаец стремился заглянуть в корень. Да и потом, он достиг такой степени понимания человеческой сущности, что для него не было проблемой разглядеть эти желания и в женщине, несмотря на все ее показное равнодушие и кокетство. Он не был циником и не усматривал ничего пошлого в сексе без любви, но только между такими партнерами, которые были вполне психически здоровы и духовно развиты, чтобы не превращать это, по сути, радостное занятие в средство решения своих проблем, связанных с дефектами психики, комплексом неполноценности или чувством социальной ущемленности. Можно сказать, что к подобным встречам мужчины и женщины он относился весьма прагматично. Благородство его натуры позволяло ему всегда быть на высоте, оно было своего рода прививкой против цинизма, ведь он нравился женщинам, и если бы не его сдержанность и чувство такта, то запросто мог бы превратиться в пресыщенного наглеца.

Китаец скривил рот в усмешке. Его ирония была обращена против него самого. «Ну что ж, дальше, – пришпорил он себя. – Иногда ты был бы не прочь с Лизой... Когда – иногда? – Он нетерпеливо вздохнул, точно этот допрос устроил не он сам, а кто-то другой. – Например, сегодня, увидев ее с Заватовым... Значит, просто так Лиза как женщина не возбуждает тебя, – с облегчением подумал он, – тебе нужна определенная ситуация, тот или иной расклад обстоятельств... Но ведь так обычно и влюбляются. Что там по этому поводу говорит Декарт? Ах да, зацепилось, говорит. Твоя жажда взаимопонимания, твоя нежность, все, что сладкой истомой и жарким приятием живет в твоей душе, концентрируется на одном объекте. Мы думаем, что это объект вызвал в нас подобные чувства, а на самом деле он лишь дал им воплотиться в форму конкретной страсти и привязанности».

Китаец закурил.

«И что же, ты будешь с ней спать? – намеренно резко спросил он себя. – Нет. Пока нет, – поправился он, не желая чем-то связывать себя. – Постараюсь», – двусмысленно улыбнулся он, выворачивая на улицу Горького.

Еще издали он увидел стройный силуэт, одетый в бирюзу. На Яне Аркадьевне было декольтированное платье с умопомрачительным разрезом сбоку. Подхватываемые легким ветерком полы ее крепдешинового наряда поднимались на высоту, достаточную для того, чтобы по достоинству оценить изящество ее ног и их плавный переход в бедра.

Китаец остановил «Массо» и, спрыгнув с подножки, быстро подошел к ней.

Она обернулась.

– Еще раз добрый вечер, – широко улыбнулся он.

– Добрый. – Митрохина ответила ему слабой улыбкой.

Китаец непринужденно взял ее под руку и, не обращая внимания на ее удивленные взгляды, повел к машине.

– Ваше чудесное платье не очень располагает к езде на подобных степных скакунах, – пошутил он, – но я вам помогу.

Он ловко подсадил Яну Аркадьевну в джип и сам сел за руль.

– А вы не теряетесь, – смерила она его слегка пренебрежительным взглядом.

– Вы приехали на такси? – как ни в чем не бывало поинтересовался Китаец.

Яна кивнула.

Китаец открыл бардачок и достал оттуда пачку сигарет.

– Прошу, – протянул он сигареты Яне.

Она взяла одну.

– Спасибо.

Китаец поднес ей зажигалку и закурил сам.

– Вы ничего не имеет против «Витязя»?

– В тигровой шкуре? – пошутила Яна.

– Насколько мне известно, там готовят неплохой шашлык, – Китаец с тонкой улыбкой посмотрел на Митрохину, которая курила с несколько отстраненным видом.

– Мне не очень нравится тамошняя публика, – с оттенком высокомерия произнесла она, – хотя...

– Ну и прекрасно, – просиял играющий под «дурачка» Китаец, – едем есть шашлык.

* * *

Видимо, в связи с окончанием трудовой недели «Витязь» был заполнен почти до отказа. Тем не менее Танину удалось высмотреть свободный столик, к которому он и увлек Митрохину.

Он, как всегда, устроился лицом ко входу, предварительно пододвинув стул Яне Аркадьевне.

В большом зале было довольно уютно то ли благодаря рассеянному свету скрытых светильников, расположенных вдоль стен, то ли от тяжелых скатертей, расшитых серебряными нитями, а может, еще и потому, что в глубине, на небольшом возвышении, негромко играл небольшой оркестрик.

Смазливый официант подал меню и, незаметно пялясь на спутницу Танина, застыл в ожидании.

Китаец подождал, пока Яна Аркадьевна сделает выбор, и положил меню на стол. Себе он заказал пару салатов и шашлык, решив, что пора как следует подкрепиться. Яна Аркадьевна ограничилась шашлыком.

Официант отправился выполнять заказ. Вскоре он вернулся с бутылкой «Саперави».

Китаец позволил ему наполнить вином бокалы, подождал, пока он снова отойдет, и предложил выпить за встречу.

– Если бы мы сегодня случайно не столкнулись с вами, – усмехнулась Митрохина, – вы бы, наверное, и не вспомнили о моем существовании.

– Вы не поверите, – улыбнулся в ответ Китаец, – но я только недавно вспоминал о вас. Так что предлагаю выпить и перейти на «ты», если нет возражений.

– Наверное, вы привыкли завоевывать женщин с полувзгляда. – Она томно прикрыла глаза. – Впрочем, я не возражаю.

– Против того, чтобы вас завоевали?

– Против того, чтобы перейти на «ты». – Она сделала несколько глотков, поставила фужер на стол и достала из сумочки сигареты.

Она подождала, когда Китаец вынет свою старенькую зажигалку и даст ей прикурить, и стала рассеянно осматриваться по сторонам.

– Ты кого-то ищешь? – Китаец допил вино и тоже закурил.

– Вообще-то, это место мне не очень нравится, – пожала она плечами, – здесь иногда бывают не слишком приятные люди.

– Твои знакомые?

– Приятели моего друга.

– Он у тебя очень ревнивый? – не удержался от вопроса Китаец.

– Скажем так: я бы не хотела, чтобы он узнал, что я была здесь в обществе другого мужчины.

– Если ты боишься за себя, – Китаец слегка приподнял бровь, – то я бы на твоем месте подумал, стоит ли поддерживать отношения с таким человеком.

– Скорее уж я боюсь за тебя, – с оттенком пренебрежения произнесла Яна. – Он может тебя убить.

– Твоему другу нравится убивать людей?

– Ты его не знаешь, – холодно ответила Яна. – Ему может не понравиться, что я пью с тобой.

– Мне бы тоже не понравилось, если бы я оказался на его месте, – пожал плечами Китаец, – но не думаю, что я бы захотел убить своего соперника.

– Чтобы убить человека, – серьезно заявила Яна, – нужно обладать мужеством.

– По-моему, еще большее мужество нужно иметь, чтобы не убить, если тебе этого очень хочется. Так кто твой парень: киллер, который убивает ради денег, – полушутя добавил он, – или маньяк, который получает от этого удовольствие?

Яна не ответила на вопрос и в свою очередь задала свой, который как-то сразу придал их беседе, мягко говоря, остроту.

– А ты бы смог убить человека? – спросила она, глядя Китайцу в глаза.

– Как раз сегодня я пристрелил парочку, – с серьезным видом ответил Китаец. – Одного, если уж быть до конца честным. Остальные сами нашпиговали друг друга свинцом.

– Я говорю серьезно... – приняв его реплику за шутку, произнесла Яна и наклонилась ниже к нему.

Ей помешал договорить официант, неожиданно возникший у стола с подносом в руках. Он выставил на стол закуски и так же незаметно исчез.

– Я серьезно хочу попросить тебя об одном одолжении. – Яна снова склонилась к Китайцу. – Сегодня я узнала, кто убил моего отца...

– Твоего отца убили? – Китайцу удалось разыграть искреннее удивление. – Я тебе сочувствую.

– Лучше помоги мне отомстить, – зашептала Митрохина.

– И как же, по-твоему, я должен это сделать? – заинтересованно посмотрел на нее Танин.

– Ты должен убить того, кто это сделал, вот и все, – выдохнула она почти в самое ухо Китайца. – Я за это тебе заплачу.

– В нашу первую встречу ты показалась мне умнее. – Китаец отстранился, наполнил бокалы и, не чокаясь, отпил из своего.

– Что, кишка тонка? – пренебрежительно взглянула на него Яна. – А ты в нашу первую встречу показался мне человеком решительным. Похоже, я ошиблась.

– Да, ошиблась, только не относительно моих качеств, – усмехнулся Танин, – ты ошиблась адресом: я не убиваю людей ради денег. Этим занимаются наемные убийцы, а я всего лишь сыщик. И потом, не слишком ли опрометчиво с твоей стороны делать такое предложение человеку, которого ты практически не знаешь? За два дня мы с тобой говорили не больше десяти минут, не так ли?

Яна со злостью достала из пачки сигарету и, не дожидаясь, пока Танин поднесет ей зажигалку, прикурила от своей. Она сделала несколько глубоких затяжек, глядя мимо Китайца, потом подняла бокал и одним махом осушила его.

– Возможно, я помог бы тебе... – сказал Китаец, видя, что Яна немного успокоилась, – только...

– Что только? – насторожилась она, повернув к нему голову.

– Ты должна ответить на несколько моих вопросов, не пытаясь понять, зачем мне это нужно. Согласна?

Она неопределенно пожала плечами.

– Обещаю, что не буду использовать эти сведения против тебя, – приободрил он ее. – Итак, расскажи мне, чем ты занимаешься на заводе Крестовского?

– Я же тебе уже говорила, – недовольно произнесла Митрохина, – моя фирма – генподрядчик, мы строим...

– Это я знаю, – перебил ее Китаец. – А кроме строительства? Меня интересуют, если так можно выразиться, не вполне законные операции. Что, например, ты можешь сказать насчет отмывания денег?

– Нет, – Яна решительно покачала головой, – у меня вполне легальный бизнес.

– Боюсь, что так мы с тобой не договоримся, – вздохнул Китаец, поднимаясь из-за стола, – пойду возьму себе что-нибудь покрепче.

Он направился к барной стойке, изящно изогнутой, словно гюрза в руках змеелова.

– Приятель, – обратился он к бармену, пока тот наливал ему коньяк в большую пузатую рюмку из белого стекла, – я ищу Диму, его сегодня не было?

– Не помню такого. – Бармен, невысокий стройный парень в белой сорочке с коротким рукавом и черным галстуком-бабочкой, пожал плечами и поставил перед Таниным коньяк. – Много здесь всяких ходит.

– Здоровый такой парень, с ним частенько бывает Миша Заватов. – Китаец жестом показал бармену, что сдачу с сотки он может оставить себе.

– Диман Грушин? – Память начала возвращаться к бармену. – Сегодня я его не видел. Он обычно вон за тем столиком сидит, – показал он в глубь зала, на пустующий столик рядом с колонной.

– Тебя не затруднит показать мне его, если он появится? – Танин положил на полированную поверхность стойки пятидесятирублевую купюру.

– Ладно, – кивнул бармен, и купюра тотчас же исчезла со стойки.

Китаец забрал рюмку с коньяком и вернулся к своему столику.

Яна с задумчивым видом рассматривала свои длинные, накрашенные лаком в тон губной помаде ногти.

Танин сделал глоток коньяка и молча принялся за салат.

Официант, на подносе которого стояло огромное блюдо с шашлыком, нанизанным на шампуры, выставил блюдо на стол и принялся ловко снимать мясо с шампуров на тарелки.

– Приятного аппетита, – улыбнулся он, забирая поднос.

Китаец кивком поблагодарил его, наполнил бокал Яне, а сам поднял рюмку с недопитым коньяком.

– Ну что, – улыбнулся Танин, – давай выпьем и продолжим наше молчание. Это иногда бывает очень полезным.

– Ты несносный человек, Владимир! – Яна подняла бокал и коснулась им рюмки Танина.

По тону, каким она произнесла эту фразу, он понял, что лед тронулся. Сейчас, еще немного, и она все ему выложит. Просто нужно чуть-чуть подождать.

Они выпили и принялись за шашлык. Мясо было приготовлено замечательно. Вымоченное в уксусе, приправленное базиликом, кинзой, укропом и еще массой каких-то трав и специй, оно было ароматным и нежным. Правда, и Танин сразу почувствовал это, дрова были не твердых пород, но это вполне компенсировалось всеми остальными качествами.

– Неплохое мясо, – заметил он, взглянув на притихшую Яну, и тут же добавил: – Не хочешь продолжить нашу занимательную беседу?

– Если ты пообещаешь, что все останется между нами, – ответила она.

– Хранить секреты – составляющая часть моей профессии, – снисходительно пояснил Китаец. – Значит, ты все-таки отмывала денежки через свою фирму?

– Только не нужно иронизировать по этому поводу. Все получилось как-то само собой, – с сожалением сказала Митрохина. – Сначала отец попросил меня провести наличные деньги через мой счет. Ему, конечно, я отказать не могла, хотя и знала, что деньги получены не совсем законным путем. Потом, после его смерти, ко мне обратился его знакомый с тем же самым вопросом. В то время мне было как-то не до раздумий о моральных принципах и я дала согласие.

– Этот человек, знакомый твоего отца, – Тяпкин Юрий Николаевич?

– Да, – кивнула она, с удивлением глядя на Танина. – Откуда ты знаешь?

– Давай договоримся: вопросы задаю я... пока, – безапелляционно заявил Танин. – И не нужно строить из себя этакую невинную девочку, соблазненную злыми дядями. Ты с самого начала знала, на что идешь. Сначала Борода, потом Тяпа не без помощи Заватова грабили завод, а полученные от продажи ворованных подшипников деньги отмывали через твою фирму, которая, по иронии судьбы, ведет строительство для того же самого завода. Неплохо устроились, нечего сказать. Ну, отмывали наверняка не только через твою, – согласился он, заметив протестующий жест Яны. – Но это так, лирическое отступление. Я сейчас изображу тебе в нескольких штрихах, какой мне представляется сложившаяся ситуация.

Уставившись в пустой бокал, который она держала в руке, Митрохина молча слушала.

– Крестовский, которого назначили на место генерального директора, начал на заводе чистку и уволил нескольких человек, в том числе и Заватова. Всех, показавшихся ему подозрительными. Заватов в то время работал на Тяпу, который помогал ему перегружать и реализовывать ворованные подшипники. С увольнением Заватова лавочка прикрылась, и Михаил Леонидович, видя, что Тяпа бездействует, решил кинуть его и переметнулся на другую сторону. К кому, мне еще предстоит выяснить. Скорее всего, это Магарыч или Башкир. Они похищают дочь Крестовского и назначают ему выкуп: вернуть Заватова на прежнее место и поделиться с ним акциями завода, чтобы тот мог, как и раньше, состряпывать липовые документы на переадресовку товара. Только почему-то они тянули время. Я долго ломал голову, с чем это связано, а потом, после покушения на Тяпу, понял: пока Тяпа жив, он не простит Заватову предательства. Поэтому сперва нужно было разделаться с Юрием Николаевичем. Хочешь еще вина? – Китаец заглянул Митрохиной в глаза.

– Да, – кивнула она, – не помешало бы.

Танин сделал знак официанту и, когда он подошел, заказал бутылку «Саперави» и сто грамм коньяка.

– «Камю» или «Реми Мартен»? – Тот вопросительно склонил голову.

– «Кизлярского» или «Дагестанского», – уточнил Танин, закуривая.

Он подождал, пока официант отправится выполнять заказ, и посмотрел на Яну.

– Знаешь, почему я тебе все это рассказываю?

– Потому что хочешь мне помочь? – полувопросительно-полуутвердительно произнесла она.

– Не совсем. – Он отрицательно покачал головой. – Помочь должна мне ты. Просто, как мне кажется, цели у нас довольно близкие, и если я достигну своей, то и ты не останешься внакладе. А вот и наши напитки. – Он подождал, пока официант снова удалится, и наполнил бокалы.

– Я не очень хорошо тебя поняла. – Яна подняла бокал. – Я-то какое имею отношение к тому, чем ты занимаешься?

– Это потому, что я еще не все тебе рассказал. – Китаец поднес рюмку к губам. – Давай выпьем за наше сотрудничество, если ты не против, и я продолжу.

Танин сделал маленький глоток коньяка, а Митрохина осушила свой бокал до дна.

– Так вот. – Китаец поставил рюмку на стол. – Ты, наверное, в курсе, что кто-то в городе устроил настоящую бойню воровским авторитетам. Я предполагаю, что это Магарыч или Башкир, о которых я уже упоминал. Они живут не по понятиям, если говорить на воровской фене. Для них существует только один закон – закон наживы, которому все они служат. И, как я понимаю, между этими отморозками тоже идет борьба. Кто первый перестреляет соперников, тот и будет контролировать весь город. А теперь ты должна мне назвать имя своего приятеля. Как его зовут?

– Александр, – негромко произнесла Митрохина.

– Мне нужно знать его полное имя, – настаивал Китаец.

– Александр Башкирцев. – Она еще больше понизила голос.

– Значит, Башкир. – Китаец машинально достал из пачки сигарету и сунул в угол рта. – Где он обитает?

Немного помедлив, Яна назвала Китайцу адрес.

– Где это?

– Это частный дом в районе Молочки. Второй участок за трамвайной линией, почти у самого леса, – пояснила она.

– Знаю, – кивнул Китаец. – Ты не видела в последнее время в его компании Заватова? Может, они где-то встречались?

– Нет, – покачала она головой, – хотя... Вчера, кажется, он разговаривал с ним по телефону. Тогда я не поняла, кто это был, а теперь догадываюсь. Он называл его Мишей.

– Не помнишь, о чем шла речь?

– Разговор был короткий. – Вспоминая, Яна морщила лоб. – Шурик говорил, что все на мази и теперь нужно немного подождать, пока они не решат один вопрос. Ты думаешь, это он похитил дочь Крестовского?

– Теперь почти уверен, – кивнул Китаец. – Кстати, тебе сейчас нужно быть очень осторожной со своим Шуриком. Здесь нас могли видеть вместе. Как ты это ему объяснишь, если он будет интересоваться?

– Скажу, что ты мой заказчик, тебе нужно сделать капитальный ремонт квартиры, – пожала Яна плечами.

– Правильно, – согласился Танин. – И еще вот что. Думаю, ты должна сообщить ему о сделанном тебе Пашей предложении.

– Каком еще предложении? – Она удивленно вскинула брови.

– Тебе не нужно со мной хитрить. – Китаец бросил окурок в пепельницу. – Это может для тебя плохо кончиться. Твой Шурик следит за тобой. Пашу после вашей сегодняшней беседы расстреляли прямо на пороге его собственной квартиры. Я уверен, что это люди Башкира. Если он каким-то образом узнает о том, что ты за его спиной ведешь переговоры с его противниками, он не оставит тебя в живых.

– Откуда ты знаешь о разговоре с Пашей? – Глаза Яны расширились от ужаса.

– Случайно оказался в его квартире во время вашего разговора. Не волнуйся, я никому об этом не скажу. – Китаец накрыл ладонью ее руку. Она была сухой и холодной. – Плохо то, что Паша успел сообщить Магарычу о том, что ты продала своего дружка за четыреста тысяч гринов. Если в его команде у Башкира есть свои люди, чего я не исключаю, то ты ходишь по лезвию бритвы. Поэтому я и говорю, чтобы ты выложила все своему Шурику. Скажи, что тебе сделали такое предложение, и ты якобы согласилась, чтобы раскрыть планы его врагов. Башкир будет тебе только благодарен за твою «верность». Кстати, ты действительно надеялась получить деньги за свою «услугу»?

– Почему бы нет? – с вызовом спросила Яна.

– А ты не подумала, что это слишком большая сумма? Обычный киллер обошелся бы Магарычу на порядок дешевле. Они бы просто использовали тебя, а потом, если бы все прошло удачно, убрали как ненужного свидетеля.

– Башкир старается не показываться на людях, – возразила Яна, – а если и появляется, то рядом с ним как минимум трое телохранителей из его бывших учеников. Когда-то у него была школа боевых искусств. К нему не так-то просто приблизиться.

– Ладно, – кивнул Китаец, – с Башкиром я как-нибудь постараюсь вопрос решить. Ты поняла, как тебе нужно себя с ним вести?

– Да, – Яна вынула из пачки сигарету.

Китаец поднес ей зажигалку.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила она.

– Нужно как-то узнать, где Башкир прячет дочь Крестовского.

– Я могу чем-то помочь?

– Ты ничего не знаешь о похищении?

– Первый раз услышала от тебя, но могу попытаться что-то выяснить, – предложила Яна.

– Вот этого как раз делать не нужно, – покачал головой Китаец. – Башкир сразу же поймет, что тебе что-то известно. Вот если ты что-нибудь услышишь случайно, тогда позвони мне. Но только не от Башкира. Если меня не будет на месте, можешь оставить информацию секретарше, она мне все передаст. Теперь опиши мне, как выглядит твой приятель.

– Шатен, ростом с тебя. – Она окинула Танина внимательным взглядом. – Такой же худощавый, лицо немного удлиненное, серые проницательные глаза, нос прямой, чуть-чуть свернут набок, маленький шрам над верхней губой.

– Хороший портрет, – улыбнулся Китаец, – видно, ты его неплохо знаешь.

– Не так хорошо, как мне казалось, – с грустью в голосе произнесла Митрохина, стряхивая пепел с сигареты.

– Ты даже не догадываешься, где он может прятать Женю Крестовскую?

Яна с сожалением развела руками.

– Погоди-ка. – Она вдруг что-то вспомнила. – У него есть домик в деревне, минут двадцать езды от Тарасова. Достался ему от матери. Мы как-то туда ездили. Он мне хвастал, что выкупит в округе всю землю и построит там туристический центр. Места там действительно красивые: рядом речка, сосновый бор... Как же она назывется? Кажется, Малая Чистяковка... А дом на самой окраине, рядом колодец с журавлем.

– Там кто-нибудь живет?

– Когда мы туда ездили – весной, – никого там не было, все паутиной затянуто.

– Понятно. – Китаец отрезал кусок остывшего шашлыка и отправил в рот.

Некоторое время они сидели молча, слушая музыку, перебиваемую время от времени нетрезвыми возгласами перебравших посетителей. Столик у колонны, о котором говорил Китайцу бармен, до сих пор пустовал. Похоже, Грушин сегодня уже не придет. Впрочем, теперь это было не так актуально. У Китайца пока была одна наметка, которую он собирался проверить.

– Кажется, нам пора. – Он допил коньяк и поставил пустую рюмку на стол. – Пойдем, я отвезу тебя домой.

– Ты что-то задумал? – с тревогой в голосе поинтересовалась Яна.

– У меня еще дела, – улыбнулся он и позвал официанта.

Расплатившись за ужин, он поднялся и направился к выходу. Митрохина, спрятав сигареты с зажигалкой в сумочку, двинулась следом. Официант проводил их взглядом и принялся убирать со стола посуду.

– Мне нужно попудрить носик. – Она догнала Китайца на выходе из зала.

– Хорошо, – кивнул он, – я подожду тебя в машине.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Он неторопливо закурил и вышел на улицу.

Свет фонаря над входом в ресторан ярко освещал крыльцо, но уже в нескольких метрах от него было довольно темно.

Не любивший яркого света, Китаец остановился на границе освещенного полукруга. Он увидел, как стеклянная дверь ресторана открылась и на пороге показался здоровенный детина в светлых брюках и пиджаке, надетом на майку. Он покрутил бритой головой из стороны в сторону и, заметив Китайца, двинулся прямиком на него. Китаец был уверен, что никогда раньше не видел этого бугая, но мысль, что откуда-то он его знает, сама собой появилась у него. Парень шел уверенной развинченной походкой прямо на Танина, и было такое ощущение, что он просто-напросто сметет его со своего пути.

Китаец приготовился отразить атаку, хотя наблюдатель не заметил бы никаких изменений в его стойке. Впрочем, наблюдать за происходящим было некому. Ночная улица была пустынна – только несколько авто, включая «Массо» Китайца, были немыми свидетелями этой встречи.

В двух шагах от Танина верзила вдруг резко остановился и сунул руки в карманы пиджака. Владельцу пиджака было двадцать семь лет, но благодаря своим габаритам и обрюзгшей морде выглядел он гораздо старше. Нижнюю часть лица покрывала щетина недельной давности, заплывшие жиром глазки смотрели на Китайца немигающим акульим взглядом. Санитара морских глубин напоминал и хищный узкий рот, растянувшийся в ухмылке. Вообще, во всем его облике было что-то настолько неприятное, что Китаец внутренне поморщился. «Это же Диман», – понял наконец он, вспомнив, как его внешность охарактеризовала Татьяна Скороходова. Хотя появление этого отморозка было и не совсем кстати ввиду сложившейся ситуации, Танин решил использовать представившуюся возможность, чтобы внести раздор и разброд в стан врага.

– Ты, кажется, искал меня, фраер? – Голос Димана совершенно не вязался с его громадной фигурой. Правда, и голосом кастрата его нельзя было назвать, но высокие, почти визгливые нотки то и дело проскакивали в его фразах.

– С чего ты взял, дядя? – небрежно бросил Китаец, подняв голову, чтобы смотреть в глаза предполагаемому противнику.

Именно в глазах, а не в жестах или в позе можно прочитать все, что только еще собирается сделать враг. И тогда руки, ноги и вообще все тело, помня доведенные до совершенства приемы, отразят атаку. На этот раз, хотя свет падал на Димана со спины и глаз его Китаец не видел, он почувствовал, что тот только с виду грозный.

– Не крути, фраер. – Тонкоголосый угрожающе надвинулся на Танина. – Я тебе не курица, чтобы мозги мне еть.

– Скорее уж ты боевой петух, – усмехнулся Танин.

Эта фраза произвела на Димана эффект красной тряпки, которой машут перед быком. Надо сказать, что на зоне, да и в среде бандитов, даже ни разу не сидевших, петухами называют «опущенных». Ну а то, что он еще и «боевой», только усилило растущие в Димане гнев и ненависть. Хотя он был сам виноват, первым упомянув о птицах.

Он выдернул из кармана правую руку, и почти одновременно щелкнуло выкидное лезвие ножа, фиксируемое сильной пружиной. Диман резко, не замахиваясь, ткнул ножом Китайцу в живот.

Китаец быстро, но плавно сделал четверть оборота вокруг своей оси, пропуская руку, сжимавшую клинок, перехватил ее за запястье и ударил о колено.

Стальное лезвие звякнуло о бетонную плитку, и тут же взвыл от боли Диман, которому Танин завернул руку за спину.

– У, падла, больно, – почему-то вполголоса завопил тот, пытаясь левой рукой дотянуться до Китайца.

Чтобы утихомирить его, Танину пришлось заломить его руку почти до самой шеи.

Сдерживаясь из последних сил, чтобы не застонать, Диман затих.

– Вот так-то лучше, парниша, – слегка ослабив нажим, произнес Китаец, вынув изо рта свободной рукой сигарету и щелчком запустив ее на проезжую часть, по которой время от времени проезжали автомобили. – Тебя Диманом кличут?

– Диманом, – прохрипел тот. Было похоже, что сейчас он согласился бы на любое имя. – Чего тебе?

– Передай своему шефу, что я знаю, кто завалил Пашу, – прошептал ему в ухо Китаец. – Усек?

Диман молча кивнул.

– Пусти, больно же, – взмолился он через секунду.

– А ты не бросайся на прохожих с ножами, – насмешливо пожурил его Китаец.

– Не буду больше, – пообещал Грушин.

– Знаю, что врешь, – вздохнул Китаец. – Ну, черт с тобой, горбатого могила исправит.

«Могильная дверь затворилась за ним, уже и свирели уходят...» – процитировал он Бо Цзюй-и, отпуская руку Димана.

– Чего? – не понял тот, потирая руку.

– Это твоя эпитафия, – усмехнулся Китаец и пошел к джипу. – Ну, пока.

– Эй, погоди-ка, – озадаченно окликнул его Грушин, – как тебя найти, если что?

– А ты оставь адресок, я сам вас найду, – остановился Танин.

– Вот телефон. – Грушин нацарапал на блокнотном листке несколько цифр и протянул Танину. – Спросишь меня или Николая.

– Это твой шеф? – уточнил Танин.

– Угу, – угрюмо кивнул Грушин, сел в красную «БМВ», стоявшую прямо перед входом в ресторан, и, развернувшись, укатил.

Танин устроился за рулем «Массо», терпеливо наблюдая за выходящими из ресторана клиентами.

Наконец появилась Яна. Стуча каблуками по плитке, она быстро приблизилась к джипу, и Китайцу пришлось снова выходить, чтобы помочь ей забраться в машину.

– Я не слишком долго? – улыбнулась она.

– Нет. – Танин запустил двигатель и тронул машину с места. – Я только успел переброситься парой фраз с одним знакомым.

– Что-то я никого не видела. – Яна недоверчиво скосила глаза на Танина.

– А он очень быстрый парень, сел в тачку, только его и видели.

– Иногда я не понимаю, шутишь ты или говоришь серьезно.

– Куда мы едем? – Китаец повернулся к Яне.

– Домой. – Она назвала адрес. – Что-то я сегодня очень устала.

– И где у нас дом?

Яна объяснила ему, как доехать. Они снова закурили.


– Можно тебе задать вопрос? – Китаец лукаво улыбнулся.

Яна снисходительно кивнула.

– Что ты собиралась делать с обещанными тебе Пашей деньгами? Он что-то говорил о Гавайях...

– Навряд ли я уехала бы туда, – растянула рот в невеселой усмешке Яна, – да и вопрос весьма гипотетический. Вижу, твое любопытство не ограничивается твоей работой.

– И все-таки, что бы ты с ними сделала?

– Сиротам отдала, – разразилась судорожно-ненатуральным смехом Яна.

Услышав его, Китаец понял, что она нервничает.

– Ты не похожа на мать Терезу... – вкрадчиво улыбнулся Китаец, останавливая джип у оживленного перекрестка.

– Хочешь сказать, что я похожа на стерву? – В потемневших глазах Яны мелькнула тень ненависти.

– Ну зачем же впадать в крайности, – Китаец выразительно вздохнул, вновь нажимая на газ. – Ты похожа на женщину, которой не очень уютно и которая часто пускается в авантюры, сама не зная, зачем ей это нужно.

– Очень тонкое наблюдение, – недобро усмехнулась Яна.

Вскоре Китаец остановил машину во дворе огромной девятиэтажки.

– Я думал, что дочь Бороды живет в какой-нибудь элитной избушке с башенками и прочей дребеденью, – пошутил Китаец.

– Я действительно живу, как ты выразился, в элитной избушке, а здесь живет подруга.

– Значит, я прав – тебе неуютно и тоскливо? – томно посмотрел на нее Танин.

– Да, не скрою, – исподлобья, пряча хитрую улыбку, взглянула на него Яна.

– И ты решила переночевать у подруги?

Яна отрицательно покачала головой.

– А, ладно. – Танин выбросил недокуренную сигарету на асфальт. – Ну, давай прощаться?

Яна снова покачала головой, чем вызвала недоуменный взгляд Китайца.

– Ты еще мне нужен, – с интонацией, не терпящей возражений, сказала она. – Я зайду к ней только на секунду.

Танин живописно пожал плечами.

– Подожди, хорошо? – Яна выпрыгнула из джипа с ловкостью антилопы. Китаец даже не успел предложить ей свою помощь.

Она скрылась в подъезде и вскоре появилась вновь. В темноте Китаец различил на ее лице торжествующую улыбку женщины, близкой к исполнению своего каприза.

Он вылез из машины. Яна звякнула связкой ключей у него перед носом.

– Едем?

– Куда? – непонимающе посмотрел он на нее.

– На одну славную квартирку. – Она обнажила в улыбке свои безупречные зубы.

– Давай договоримся так – я отвожу тебя на эту квартирку, и все. Это будет последний наш вояж...

– Ты не хочешь остаться со мной... там? На всю ночь я, конечно, не могу, – быстро проговорила она, желая этой торопливостью скрыть свое разочарование нерешительностью Китайца, – но на пару часов... – Она подняла на него глаза. В них стоял немой вопрос, почти укор.

– Нет, Яна, – отрезал Китаец.

– Почему?

– Я решил не поддаваться чарам роковых женщин, – тонко улыбнулся он. – И потом, у меня неотложное дело. Я понимаю: тебе одиноко и все такое, но я не могу, – выдохнул он.

– Решил, – передразнила его Яна, – как будто это можно решить: увлекаться, влюбляться, желать или нет! – с досадой воскликнула она. – Ты о себе слишком высокого мнения!

– Это один из моих недостатков, каюсь. – Танин взял ее за локоть. – Ну, ты остаешься или довезти тебя до дома?

Яна высвободила руку и порывисто прижалась к Китайцу, ища ртом его губы.

– Нет. – Он взял ее за запястья и опустил ее руки вдоль тела, а сам отстранился.

– Почему? – капризно спросила она.

– У меня нет времени... Ты едешь? – с оттенком раздражения произнес он.

– А если бы было? – Яна продолжала неподвижно стоять.

– Нет. – Он открыл перед ней дверцу.

Она подошла к джипу. В тот момент, когда он слегка приподнял ее за талию, она выскользнула у него из рук и повисла на нем. Прежде чем Китаец успел поставить ее на землю, Яна неловко поцеловала его в губы.

– Вижу, ты привыкла всегда получать то, что хочешь... Это и отличает роковых женщин. Садись, – глухо проговорил он, подставляя ей руку в качестве опоры.

Яна молча оперлась на нее и проследовала в салон. Китаец быстро захлопнул за ней дверцу и сел за руль.

За всю поездку они не перемолвились ни единым словом. Краем глаза Китаец видел напряженный профиль Яны. Он почти физически ощущал ее гнев и досаду. Когда он по ее просьбе остановился у горевшего радугой огней супермаркета, она резко повернулась к нему всем корпусом и спросила:

– Почему?

– Встретимся в другой жизни... Где-нибудь на Гавайях, – попробовал он отшутиться.

– В данной ситуации это звучит зловеще, – проявила неудовольствие Яна.

– Согласен, извини.

Он оставил Яну у супермаркета, удивляясь отсутствию у себя желания переспать с этой красивой женщиной. Да, ему было недосуг, но если бы даже перед ним ровным темным покрывалом стелилась вся ночь, он все равно бы предпочел провести ее один, в прохладных сумерках своей спальни, или, на худой конец, навестить Инну «в изгнании».

* * *

Китаец взглянул на часы на приборном щитке – они показывали начало следующих суток. Длинный денек, подумал он, направляя «Массо» к выезду из города.

Стало прохладно, как это обычно бывает в начале лета ночью. Танин с удовольствием подставлял разгоряченное лицо свежему ветру, врывавшемуся в салон через открытое окно.

Он закурил, поудобнее устроился на сиденье и выставил локоть в окно. Ближе к окраине города дома становились все меньше: двенадцати– и девятиэтажки сменились пятиэтажными хрущевками, те, в свою очередь, – четырехэтажными сталинками и трехэтажными блочными домами, и наконец перед самым выездом из города остались лишь одноэтажные деревянные постройки.

Перед КПП Китаец снизил скорость до предписанных знаком сорока километров, а миновав патрульного, который стоял на обочине возле кирпичной будки с огромными окнами, расставив ноги и похлопывая себя по ладони полосатым черно-белым жезлом, снова надавил на педаль акселератора. Преодолев крутой подъем, за которым дорога пошла среди невысоких холмов, Китаец включил радиоприемник.

«Тихо джипами шурша, крыша едет не спеша», – выдал ведущий один из нескончаемых приколов, и из динамиков поплыл российский рокапопс. Поморщившись как от зубной боли, Китаец попробовал найти что-нибудь получше, но, погуляв по волнам радиостанций, решил оставить эти попытки. Он вставил в магнитолу кассету с записями Нины Саймон, и в ночи зазвучал глубокий, обволакивающий голос, поющий о любви и одиночестве.

Минут через пятнадцать фары «Массо» выхватили из темноты указатель, сообщавший, что Малая Чистяковка находится справа в двух километрах от трассы. Дорога, которая и без того не была идеальной, стала еще хуже, и даже внедорожник Танина ощутимо потрясывало на огромных выбоинах. Растущая луна висела над леском, тянувшимся с одной стороны дороги, и бросала рассеянный молочный свет на раскинувшееся справа широкое поле.

Выехав на небольшой пригорок, Китаец увидел внизу тускло мерцавшую поверхность реки и притулившуюся на ее берегу деревеньку.

Он выехал на пустынную главную улицу Чистяковки, которая, собственно говоря, была здесь единственной улицей, и направил джип в сторону темнеющего неподалеку леса. Покосившаяся деревянная избушка, напротив которой вытянул шею колодезный журавль, на первый взгляд казалась совершенно необитаемой.

Проехав вдоль дырявого плетня на малой скорости, Китаец оставил «Массо» у соснового бора, ощетинившегося фиолетовыми колючками, и вернулся к избушке. Он обошел участок с избушкой вокруг и на заднем дворе, полого спускавшемся к реке, заметил какую-то темную массу, прикрытую листвой старой яблони.

Мягко перемахнув через плетень, Китаец подошел ближе и в слабом свете луны различил очертания «Нивы». Хозяин «Нивы», спрятавший свой автомобиль от посторонних глаз, явно не хотел привлекать к дому лишнего внимания.

В деревне, да еще в такой маленькой, вообще-то, трудно что-либо утаить от любопытных взоров местного населения, и будь дело днем, Китайцу не составило бы труда разузнать во всех подробностях, «кто в тереме живет». Но сейчас была глубокая ночь, и действовать нужно было самостоятельно. Впрочем, будучи по натуре одиночкой, Китаец не привык особенно доверять людям, действовал в соответствии с обстановкой, принимая решения по мере поступления информации.

В Чистяковку он ехал скорее для того, чтобы успокоить себя и удостовериться, что домик, про который говорила Яна, пуст и затянут паутиной, но оказалось, что кто-то устроил себе здесь пристанище.

Выбирая место, чтобы сделать очередной шаг, Китаец приблизился к избушке и обошел ее вокруг. Тишину нарушало только кваканье лягушек и стрекот сверчка.

В домике оказалось два входа-выхода: один – на главную и единственную дорогу, другой – на задний двор, к реке. Четыре окна были закрыты деревянными ставнями, сквозь огромные щели которых Танин попробовал заглянуть внутрь и, конечно же, ничего не сумел разглядеть. Главная, «парадная», дверь, когда он попробовал ее на прочность, оказалась запертой изнутри, как он предположил, на засов, а вот задняя была открыта. Она предательски скрипнула, сдвинувшись с места, и Китаец замер, прислушиваясь к малейшему шороху. Ничего не услышав, Танин достал из кармана предусмотрительно захваченный из машины фонарик-карандаш и направил узкий луч перед собой.

Он был в сенях, где стояли старые лопаты, грабли и тяпки. Справа в углу громоздился огромный старинный сундук с полукруглой крышкой и кованым запором. Прямо перед Китайцем была еще одна дверь, обитая драным дерматином. Он взялся было за ручку, но, услышав за дверью слабые шаркающие шаги, отпрянул в сторону и выключил фонарь.

Дверь распахнулась, заслонив собой Танина, и в сени, слегка пошатываясь ото сна, вышел человек. Увидев открытую входную дверь, он остановился, и на фоне дверного проема Танину удалось его неплохо разглядеть. Это был молодой крепкий парень среднего роста, с короткой стрижкой. На нем были длинные, почти до колен, трусы и шлепанцы на босу ногу. Он удивленно повращал головой из стороны в сторону, подошел зачем-то к сундуку, пнул его ногой и вышел на улицу, бормоча что-то вроде:

– Ну, блин, козлы, все нараспашку.

Пройдя несколько метров по направлению к сортиру, темнеющему в дальнем конце участка, он неожиданно затормозил и, не сходя с тропинки, принялся орошать метровой высоты чертополох.

«Вовремя ты, приятель, выбрался на свежий воздух», – сказал про себя Танин и неторопливо, по-кошачьи, подкрался к парню сзади. Ему не хотелось мешать молодому человеку, поэтому он терпеливо выждал, пока тот закончит свое дело. Только когда парень стряхнул последние капли и спрятал свой прибор в трусы, Китаец зажал ему ладонью рот и жестко ткнул костяшкой среднего пальца в ребра, имитируя ствол пистолета.

– Пикнешь, пристрелю! – прошептал он ему в ухо, надеясь, что у паренька неплохо развито чувство самосохранения.

Не тут-то было. Парень на секунду замер, словно статуя, а потом, схватив Танина за руку, которой тот зажимал ему рот, резким движением попытался перекинуть его через себя. «Когда-то он, наверное, брал уроки борьбы», – решил Танин, успев выставить вперед ногу и тем осложнив парню задачу. Устояв на ногах, Китаец плавным движением освободил из захвата руку и ребрами ладоней ударил парня по почкам. У того перехватило дыхание, и он не успел даже вскрикнуть, а только, как раненая птица крыльями, взмахнул руками. Чтобы уж наверняка обеззвучить этого горячего финского парня, Китаец слегка двинул ему по горлу суставом большого пальца, чем привел того в полное замешательство, и, взяв на излом его кисть, повел за собой подальше от дома.

Не отпуская его запястья, Китаец остановил парня почти у самой воды, недалеко от мостков, и, развернув лицом к луне, дал ему немного отдышаться.

Пока тот приходил в себя, Танин успел разглядеть его лицо. Ничего примечательного, разве что крупный нос и слегка оттопыренные уши, которые придавали его физиономии какую-то дикость. Надо отдать ему должное, страха в его глазах Китаец не заметил. Но это могло говорить как о бесшабашной смелости, так и о дебилизме: как известно, ненормальные не испытывают страха.

Заметив, что парень уже может соображать, Танин тряхнул его за плечи.

– Слушай внимательно, – четко произнес он. – Говорить ты сможешь только дня через три-четыре, так что отвечать мне будешь кивками. Только не ври – тебе же хуже будет. Понял меня?

Его немой «собеседник» в знак согласия опустил голову.

– Вот и хорошо, – приободрил его Китаец. – Значит, так. Вопрос первый. Сколько человек в доме кроме тебя? Один?

Парень кивнул.

Китаец не сильно, но ощутимо ткнул парня под дых сложенными вместе пальцами. Тот согнулся и застонал.

– Я предупреждал – не ври, – объяснил Китаец, когда он выпрямился и отдышался. – Давай сначала. Сколько человек осталось в доме? Один?

Парень поводил головой из стороны в сторону.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Китаец, – ты, оказывается, способный ученик. Все хватаешь на лету. Значит, два?

По тому, что парень медлил с «ответом», Танин понял, что он собирается снова соврать.

– Не ври, еще раз говорю, – с тихой угрозой добавил он.

«Собеседник» кивнул и вдруг рванул к дому. Он довольно быстро бегал, но силы оказались неравными. Китаец в два прыжка настиг его и резко толкнул в спину. От приданного ему ускорения лопоухий растянулся в бурьяне, а подскочивший Китаец сел ему на спину. Танин рывком развернул голову беглеца набок, чтобы хоть немного видеть его лицо, отчего парень снова застонал.

– Какой ты у нас шустрый, – насмешливо сказал Китаец. – Ладно, лопоухий, что-то мы с тобой заболтались. Дочь Крестовского здесь? – спросил он, хотя и так догадывался, что на верном пути.

Головой парень ворочать не мог, поэтому промычал что-то нечленораздельное и затих.

– Что ж, дружок, – вздохнул Китаец, надавливая большим пальцем ему на шею рядом с ухом, – придется тебе немного отдохнуть.

Лопоухий медленно закрыл глаза, стал дышать ровнее и через мгновение погрузился в глубокий сон. Поднявшись, Танин слегка отряхнулся и снова направился к дому. Теперь ему было известно, что в доме еще как минимум два человека. «Не так уж много для одного Китайца», – улыбнулся он, входя в сени.

Он открыл дверь в комнату, и в нос ему ударил застоявшийся, прокуренный воздух. Могли бы хоть на ночь проветривать помещение, недовольно подумал он, доставая фонарик.

Изба представляла собой обычную пятистенку, то есть прямоугольное в плане строение, перегороженное на две комнаты пятой стеной.

Узкий луч фонаря быстро заскользил по стенам и полу первой комнаты, которая когда-то, наверное, называлась залой. Здесь стояли две кровати, вернее, одна кровать, на которой еще недавно лежал танинский «собеседник», и топчан у другой стены, где ворочался еще один субъект. Китаец потушил фонарь и двинулся к нему.

– Ты, что ли, Лопух? – недовольно спросил субъект, ворочаясь под одеялом. – Поссать ходил?

– Угу, – шепнул Китаец, наклоняясь над субъектом.

Тот, наверное, почувствовал неладное, и его рука метнулась под подушку, где лежал пистолет. В зале было темно, но не настолько, чтобы это движение могло остаться незамеченным для Китайца. Он перехватил руку, которая уже сжала рукоятку пистолета, и с силой опустил крепко сжатый кулак туда, где должна была быть голова субъекта.

Танину показалось, что он услышал, как хрустнула от удара височная кость, рука с пистолетом обмякла и безвольно упала с топчана.

Китаец выпрямился, и тут в глаза ему ударил ослепительно яркий свет. Кто-то включил в комнате лампочку, висевшую под потолком. Абажур отсутствовал, и поэтому волна света, ворвавшегося в комнату, на миг ослепила Китайца.

Прищурившись, он увидел, что рядом с дверью, ведущей в соседнюю комнату, стоит еще одно существо. Это был довольно молодой мужчина, с головой совершенно лысой, как футбольный мяч. Недостаток растительности на его мощной черепушке с лихвой компенсировался густыми светло-рыжими волосами, которыми было покрыто все его тело. Это было нетрудно разглядеть, потому что из одежды на нем были только плавки. И еще кое-что разглядел Танин. В руках этот отморозок держал самый настоящий автомат Калашникова, ствол которого смотрел Китайцу в живот.

– А ну-ка, руки за голову, лицом к стене! – приказал лысый и щелкнул флажком предохранителя.

– Ты че, братан, – растянул губы в улыбке Китаец, – своих не признал?

Медленно переступая ногами, он двинулся к лысому, подняв руки и показывая, что ничего у него нет.

– Что-то я тебя не припомню, – озадаченно сказал лысоголовый, пятясь назад.

– Меня Башкир прислал, – стерев с лица улыбку, продолжал играть Китаец, – надеюсь, ты про такого слышал?

– Слышал, – кивнул лысоголовый, – только ты чуток тормозни, – он вскинул автомат на уровень груди. – Зачем Башкиру понадобилось присылать кого-то новенького?

– Это ты, паскуда, новенький, – зыркнул на него Китаец, – а я теперь у Башкира – правая рука. Он меня за девкой прислал.

– Все равно тормози, – палец лысоголового, который он держал на спусковом крючке, побелел от напряжения, – ща я Башкиру звякну.

Китаец продолжал надвигаться на него, а лысый отступать в комнату. Он уткнулся задом в тумбочку, покрытую старой выцветшей клеенкой, схватил с нее сотовый телефон и принялся лихорадочно набирать номер. Для этого ему пришлось освободить обе руки, поэтому автомат остался висеть у него на плече. Конечно, он бы не сделал этого, если бы Танин не навешал ему лапши на уши. Теперь же он был рад, что наконец-то избавится от девчонки, и собирался позвонить шефу более для порядка, чем для проверки этого самоуверенного незнакомца.

Китаец спокойно подошел к нему, медленно обхватил ствол автомата рукой и направил его в потолок.

– Оружие нужно снимать с предохранителя, салага, – пренебрежительно произнес он, потянув автомат на себя.

– Вот ты и снимай. – Лысый высвободил руку из-под ремня, отдавая автомат Танину и опускаясь на скрипучий диван, на котором спал. – Алле... – по-деловому вякнул он в трубку и осекся, потому что ствол его автомата был направлен ему в голову.

– Дай-ка сюда. – Танин показал пальцем на телефонную трубку, которую лысый все еще прижимал к щеке.

Тот безропотно повиновался, понимая, что лопухнулся он капитально и Башкир ему этого никогда не простит. Он вдруг вспомнил, что неизвестно куда делся Лопух и почему-то второй его напарник неподвижно лежит на топчане. Но в душе еще теплилась надежда, что все, что с ним происходит сейчас, – всего лишь жестокий розыгрыш. Вот этот странный черноволосый мэн снова улыбается.

– Хорошо, – усмехнулся Китаец, забирая трубку.

Он развернул автомат и долбанул лысого прикладом в лоб, обрывая его последние надежды.

– Башкир, – ровным голосом сказал он в трубку, когда лысый, вскинув руки к голове, повалился на диван, – привет тебе от Тяпы.

– Кто говорит? – Голос абонента был довольно интеллигентным, но в нем слышались нотки раздражения.

– Это неважно, Саша, – вкрадчиво произнес Китаец, ставя автомат рядом с тумбочкой. – Тяпа хочет тебе кое-что предложить. Он сожалеет, что положил трех твоих бойцов.

В трубке повисло молчание, видимо, Башкир решал, стоит ли так быстро соглашаться. Чтобы подбодрить его, Танин продолжил:

– Тяпа ждет тебя завтра, вернее, уже сегодня, в девять вечера на базе.

– Я что, самоубийца, встречаться на его территории? – усмехнулся Башкир. – Если он поумнел и согласен говорить, встретимся на нейтральной территории.

Башкир наживку заглотил, теперь у Китайца не оставалось и доли сомнения, что авторитетов убирает он.

– Где, например? – спросил Танин.

– У шашлычной, на двадцать втором километре Волгоградской трассы. С каждой стороны по одной машине с бойцами, не больше.

– О’кей, Башкир, договорились. – Танин отключил сотовый, сунул его себе в карман и стал искать Женю.

Он обшарил обе комнаты, залез в видавший виды буфет и громадный шкаф из светлого дерева, напомнивший ему шкаф в московской квартире его отца. Потом вышел из дома и принялся мерить шагами участок. Полуразрушенный сарай, до которого он наконец добрел, не подвинул его ни на сантиметр к достижению цели. Кроме досок и пластиковых бутылок из-под заморской шипучки, там ничего не было. Китаец решил поработать голосом. Он вернулся к дому и принялся звать Женю. Ответа не последовало. И тут он приуныл. Он вошел в сени, сел на сундук и закурил. Постучал по сундуку, потом открыл его, но обнаружил только старый хлам: какие-то выцветшие тряпки, железяки и пару картонных коробок.

«Что же это, Женя спрятана в другом месте? – удрученно подумал он, выпуская дым через тонкие ноздри. – Но где? В другой избушке, на противоположном краю города, в какой-нибудь Большой Чистяковке? – саркастично и озадаченно спросил он себя. – Стоило расходовать время на эту деревеньку!»

Китаец медленно поднялся и машинально пнул ногой сундук. «Так, так, это ведь деревенский дом, Танин, а не городская квартира, здесь должен иметься погреб или подвал... Гениально, – насмешливо похвалил он себя, – видно, ты и вправду устал, что мозги твои ворочаются еле-еле». Он снова прошел в комнату-залу, проверил полы, но нигде не обнаружил никакого люка. В соседней комнате пол тоже представлял собой сплошную деревянную поверхность.

«Черт бы побрал эту деревушку!»

Раздосадованный, он снова сел на сундук. «Спокойно, – скомандовал он себе, – не стоит вдаваться в панику и тем паче – в истерику. Надо еще раз обыскать участок». Он встал с сундука, и тут его осенила догадка. Он сдвинул сундук с места. Кофр оказался на редкость тяжелым. «Старинная работа», – с усмешкой подумал Китаец. Справившись с этим передвижением, Танин встал на колени и, к своей радости, обнаружил крышку люка. Он напряг все силы и потянул за железное кольцо. Крышка поддалась, и в лицо ему прянул затхлый сырой воздух. Танин поморщился, словно на него пахнуло замогильным холодом. Держась на руках, он свесил тело в образовавшуюся дыру и вскоре нащупал ногами ступеньки, крутые и до ужаса шаткие.

– Женя, – окликнул он мрак, – ты здесь?

В глубине погреба он услышал смутное шевеление. Но голоса никто не подал. Оставив попытки голосом пробудить притаившуюся темень, Китаец стал осторожно спускаться, на ощупь передвигая ноги и напрягая державшиеся за верхние ступени руки.

Через несколько секунд ступни его нащупали неровный земляной пол. В подвале было холодно.

Танин достал из кармана фонарь и посветил им перед собой. Яркая полоска выхватила из мрака кучу соломы и скорчившуюся на ней фигуру в телогрейке.

«Какая забота о заложнице!»

Девушка с ужасом смотрела на приближавшегося к ней Танина, старательно подгибая под себя голые ноги. «Неужели это та самая девушка, которую я видел два дня назад возле Академии права? Она была такой энергичной, веселой, оживленной...» – мелькнуло у него в голове.

– Женя, – как можно мягче произнес он, – меня послал твой отец...

На миг лицо девушки озарила робкая надежда, которая вскоре исчезла, уступив место первоначальному недоверию. Она поежилась, еще больше скрючилась и замерла, как зверек, смирившийся со своей участью.

Китаец опустился рядом с ней на солому, взял ее руки.

Женю бил озноб. Она подняла к Танину лицо, и он заметил, что она с трудом сдерживает дрожь, пробегавшую по ее губам, так, что зубы стучали. Он достал из кармана фляжку с коньяком.

– Ну-ка, выпей. – Китаец протянул ее девушке.

Та, вытаращив глаза, молча смотрела на Танина.

Он отвинтил пробку на фляжке и сам поднес ее к Жениным губам. Потом наклонил. Женя отвернулась.

– Это коньяк, выпей, он поможет тебе немного согреться. К тому же нам надо спешить. Твой отец ждет нас.

После этих слов Женя взяла фляжку и, все еще недоверчиво глядя на Танина, понюхала, поднеся горлышко к носу. Потом сделала большой глоток.

Танин обнял девушку, пытаясь унять бившую ее дрожь.

– Пей еще. Отличное средство от всяких непредвиденных ситуаций.

Женя повиновалась. В полумраке (он держал фонарь направленным в другую сторону) Танин видел, как морщится Женя, как по-прежнему беспокойно косится на него.

– Можешь идти? – шепнул он, сильнее прижимая ее к себе.

Она слабо кивнула. Он взял у нее фляжку, поднял ее и, придерживая за талию, повел к лестнице.

Путь наверх оказался не из простых. У Жени подкашивались ноги, она то и дело бессильно повисала на Танине, который мало того, что сам поднимался по ужасно неудобной, если не сказать опасной, лестнице, но и тащил за собой девушку.

Очутившись наверху, Танин подхватил девушку на руки и вынес из дома. На миг он показался себе пожарным, спасающим из огня хрупкое создание в лице Жени Крестовской. Опустив заложницу на землю, он, по-прежнему обнимая ее, направился к джипу. Женя брела, то и дело спотыкаясь и приседая – ноги отказывались ее держать. Танин был начеку, вовремя поддерживая девушку.

– А где эти?.. – Она опасливо посмотрела по сторонам.

– Эти? – с невинным видом переспросил Танин, словно не понимая, о ком идет речь. – Ах, э-эти. – Китаец на мгновение взглянул в сторону избушки, из которой они только что выбрались. – Эти отдыхают – намаялись, бедолаги.

– Ты что, убил их?

– Ну что ты! – удивленно воскликнул Танин. – Разве я похож на убийцу?

– Нет, – улыбнулась Женя, – не похож.

Наконец они приблизились к машине. Чуть отстранившись, Женя, несмотря на дрожь, сбросила телогрейку на землю и с помощью Танина забралась в джип.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Закрыв за ней дверцу, он сел за руль и, едва успев это сделать, нажал на газ. Машина дернулась и, мощно взревев, пустилась по бездорожью. Мимо замелькали таращившиеся в безлюдные просторы черными окнами одноэтажные дома. Вскоре под колесами заскрипела щебенка, а еще через пару минут «Массо» выехал на трассу. Джип набирал скорость, наполняя воздух сдержанным урчанием. Когда дорога пошла в гору, справа тускло заблестела темная лента реки. Опрокинутое в нее небо мерцало редкими звездами. Впереди замаячило неосвещенное пространство уходящих за горизонт полей. Джип еще раз основательно тряхнуло и вынесло на более покатый склон холма. Дорога стала шире и спокойнее. Указатель «Малая Чистяковка» остался где-то позади.

– Ты в порядке? – Китаец скосил глаза на притихшую Женю.

Она слабо кивнула. «Конечно, у нее стресс, – подумал Китаец, – провела в погребе двое суток, бедняжка».

– Не смотри на меня как на невесть откуда взявшегося сказочного спасителя, – ответил он на ее восхищенно-боязливый взгляд, – меня нанял твой отец. Он здорово переживал из-за всей этой истории. Мы едем к нему.

Женя откинула с лица слипшуюся от пота прядь, но взгляд ее продолжал быть тревожным и недоверчивым.

– Ты не веришь мне? – Китаец повернул к ней голову.

– Верю, – тихо проговорила Женя.

«Да, девчонка здорово напугана. – Танин искоса взглянул на нее. – Детишкам высокопоставленных чиновников не позавидуешь!»

Оставив психотерапевтические потуги, Танин молча закурил. За окном плыла монотонная чернота, на мгновение отступавшая перед мощными фарами «Массо», чтобы заново сомкнуться за его корпусом, подобно воде, принимающей в себя инородное тело. Дорога делала плавный изгиб за изгибом. Изредка попадались мостики, повисавшие над узкими протоками. Танин машинально сбавлял скорость и тут же прибавлял, едва очередной мостик убегал в ночь.

– Ничего, все придет в норму. – Китаец снова принялся утешать Женю. – Твой отец что-то говорил о Ялте, об Испании с Италией...

– В Ялте у меня бабушка, – рассеянно улыбнулась Женя.

– Поедешь к ней отдыхать... Прекрасный климат, сухой и жаркий. Не то что Сочи – сроду там сырость. Дожди... море и впрямь становится черным... – Китаец выпустил дым через тонкие ноздри.

– А мне можно?

– Сигарету? Конечно, я сразу не догадался. В моем представлении ты – маленькая Алиса, которую мне представился случай вызволить из Зазеркалья.

На губах Жени заиграла улыбка, выражающая симпатию и признательность. Китаец протянул ей пачку и, как только она достала оттуда сигарету, поднес зажигалку.

– Ты славный, – наивно сказала Женя, прикурив, – и такой сильный и ловкий!

– Это моя работа, – скромно ответил Танин, – просто она мне нравится, и я стараюсь делать ее хорошо.

Перед городом он достал из кармана сотовый и одной рукой набрал номер телефона Крестовского. Как он и ожидал, Олег Васильевич снял трубку почти сразу.

– Да, – нервно выкрикнул он в микрофон.

– Все кончено, Олег Васильевич, – сказал Китаец. – Женя со мной, встречайте.

Не дав Крестовскому опомниться, Китаец сунул трубку в карман.

Въехав в город, он сбросил скорость. Женя уже пришла в себя, она что-то рассказывала ему о своих поездках за границу. Он слушал вполуха. Красочные страны, яркие впечатления и открытия Жени цветной поволокой висели перед его взором, клубились, таяли, не оставляя следа. Он думал сейчас о другом. Ему было сорок, и он знал, что люди везде одинаковы, как, в принципе, одинаковы и преследующие их коллизии и проблемы. Любовь и смерть везде являются загадками. Люди по-разному интерпретируют их, но живут-то они в гуще символов, сотворенных из своих представлений об этих безднах. И это главное. Какими бы ни были эти представления, они вечно будут наивными... Несмотря на технический прогресс. Несмотря на разницу мировоззрений и образа жизни. В том и состоит очарование жизни.

Он довезет Женю до дома, сдаст ее отцу с рук на руки, приедет к себе, выпьет коньяка и ляжет в постель. Ему не нужны сейчас ничье тепло, ничья дружба. Целый день он бегал как белка в колесе. Неужели он не заслужил нескольких часов отдыха и... нескольких тысяч гринов, с усмешкой подумал он.

Женю слегка потрясывало, но она чувствовала себя вполне сносно, все-таки коньяк помог. Когда «Массо» затормозил перед воротами двухэтажного особняка на Лермонтова, она напряглась, как струна.

Китаец посигналил. Ворота открылись.

Крестовский встретил их в домашнем халате, смущенный, обеспокоенный и растроганный. Женя кинулась к нему в объятия. Китаец без приглашения плюхнулся в большое кресло, стоявшее у камина, и спокойно наблюдал за отцом и дочерью, которые наперебой рассказывали друг другу о том, что пережили. Крестовский то и дело чмокал Женю в лоб, держал ее за руки, точно не верил в свое обретенное счастье, смотрел на нее сквозь слезы и блаженно улыбался.

– Женя, Женя, – как зачарованный повторял он.

Несмотря на то, что Крестовский в течение всего времени, пока Женя была в руках у Башкира, проявлял сумасшедшее беспокойство и прямо-таки неистовствовал, Китаец не мог предположить, что тот способен на такое проявление чувств. У Танина слипались глаза, но он не решался прервать эту душещипательную сцену и потребовать расчет. Ему казалось, что еще несколько минут и он провалится в сон. Наконец Крестовский вспомнил о его существовании. Он бережно усадил Женю в кресло и обратился к Танину:

– Я так вам благодарен...

Китаец подумал, что прилив благодарности Крестовского объясняется еще и тем, что он не остыл от радости обретения дочери целой и невредимой. Танин слабо улыбнулся.

– Я сейчас. – Крестовский покинул холл.

Китаец остался с Женей.

– Вам можно позавидовать, – с улыбкой сказал он, – ваш отец вас так любит!

– Да, мне повезло с ним, – немного смутилась Женя, – у него золотое сердце.

«Плюс еще финансовая возможность поддерживать золотой сердечный запас», – довольно цинично подумал Китаец, уставший от лицезрения трогательной сцены родственных объятий.

Возникший на пороге Крестовский пробудил в Китайце надежду на то, что ему в скором времени удастся покинуть этот дом.

– Вот вам за труды, хотя я отдаю себе отчет, что эта сумма бесконечно мала по сравнению с оказанной мне вами услугой, – витиевато высказался Олег Васильевич.

– Спасибо, – Китаец поднялся с кресла и, взяв деньги, сунул их в карман.

– Пересчитайте, – неловко улыбнулся Крестовский.

– Я вам верю. – Китаец улыбнулся Жене. – Разрешите откланяться. Если хотите знать, куда деваются подшипники, позвоните в понедельник моей секретарше, она вам все расскажет. Оба моих телефона вы знаете.

– Но... – Крестовский дернулся было, чтобы остановить уходящего Танина.

– До свидания.

* * *

Поспешность ухода Танина была продиктована не только его усталостью, но и тем, что он внезапно вспомнил о Лизе. Ведь она у него дома! Ждет его с ужином. Он был раздосадован этим обстоятельством, хотя сам дал ей такое задание. Само присутствие ее в такой час в его квартире способно было отравить радость, которая была дарована ему сознанием выполненного дела.

Минут через двадцать он мог созерцать ее на пороге своей квартиры, заспанную, но счастливую, завернутую в его махровый халат.

– Танин, – зевнула Лиза и кинулась ему на шею.

– Лиза, Лиза, я устал, как тысяча чертей. – Танин безуспешно пытался отцепить ее от себя.

Он протащил ее до гостиной и опустил на диван.

– Почему ты не спишь?

– Жду тебя, – с гордостью сказала Лиза.

– Но ведь уже начинает светать.

– А я ужин сготовила.

– Давай съедим его на завтрак, – скаламбурил Танин, сбрасывая с себя пиджак, – иди ложись, я буду спать здесь.

– Давай я помогу тебе раздеться.

– Могу тебя порадовать: нам будет чем заплатить за электричество...

– Ты нашел Крестовскую! – обрадованно воскликнула Лиза.

Танин кивнул.

– Но это еще не финал. Помнишь, что я обещал Тяпе? Его едва не отправили на тот свет. Мне нужно разобраться с Башкиром.

– Угу. – Лиза снова зевнула, глаза у нее тоже слипались.

– Как твой нос, болит?

– Угу. – Лиза засыпала в кресле.

Китаец поднял ее на руки и отнес в спальню. Она не сопротивлялась, только обвила руками его шею. Вернувшись в гостиную, он разделся, бросил кобуру на кресло и погасил свет. Вытянувшись на диване, он тут же уснул. Ему привиделся Цюй Юань. Он сошел с коня и сел на край постели, что-то нашептывая Танину. Китаец не мог разобрать слов, чувствуя на щеке только его прохладное дыхание. Вскоре дыхание стало теплеть, согревая кожу, а потом и вовсе жечь. Китаец провел рукой по щеке, отгоняя палящую тень, и открыл глаза. В темноте он увидел сидящую рядом фигуру. Она что-то шептала.

– Ну и не люби, и не надо... Я-то люблю... Ну и пожалуйста!

– Что ты здесь делаешь, Лиза? – Его голос прозвучал холодно и отстраненно, словно где-то в краю снега и льдов столкнулись два стеклянных шара.

Тень вздрогнула и замерла. Потом вдруг согнулась и скользнула под простыню.

– Ну я просто так полежу, – взмолилась Лиза, – что тебе, жалко?

– Лиза, я уволю тебя! – Китаец с ужасом почувствовал, что на Лизе ничего не надето.

Ее нагое трепетное тело пыталось как можно теснее прижаться к нему.

– Ну, Танин, – хныкала она.

Его недавние мысли о том, хочет ли он Лизу и когда, мгновенно заполонили его усталое сознание. Он вдруг испытал такое бешеное желание, что ему пришлось стиснуть в кулак всю свою волю, чтобы удержаться от поцелуя.

– Лиза, иди к черту! – прохрипел он, уже лаская ее.

– Ну Танин, ну миленький. – Лиза смеялась и плакала одновременно.

Чтобы свести свой плотский порыв к более невинной ласке, Китаец погрузил руки в ее густые кудри. Лиза словно окоченела. Она изо всех сил обняла Китайца и зажмурилась. Танин слышал, как, едва не выпрыгивая, бьется сердце в ее груди. Он нашел ртом ее разомкнутые, распухшие от полученной ею затрещины губы и... проснулся.

Было уже совсем светло. Китаец потер рукой глаза, отгоняя от себя видения. Пот струился со лба, по груди и между лопаток. Он прошел в спальню. Лиза спала мертвецким сном. Съехавшая простыня обнажила холмики ее грудей, правое бедро и ногу.

Китаец тупо уставился на нее, словно силясь связать воедино образ плачущей искусительницы из сна и это спящее дитя, чья невинная нагота не вызывала в нем ничего, кроме восхищения с оттенком недоумения, какое обычно рождает созерцание прекрасных форм.

Пошатываясь, он отправился в ванную, включил воду и встал под холодный душ. Сердце бешено стучало, ноги подкашивались. Приняв душ, он достал из бара бутылку «Дагестанского» и уединился с ней на кухне.

Несколькими часами позже Лиза нашла его спящим возле початой бутылки коньяка, стоявшей на столе. Его голова лежала на руках рядом с недопитой рюмкой.

* * *

Услышав ее шаги, Танин открыл глаза и выпрямился. Часы на стене показывали девять утра. Он наполнил рюмку коньяком и отправился с ней в гостиную. Сделав несколько глотков, поставил рюмку на подлокотник кресла, в которое с удовольствием провалился, а на колени водрузил телефонный аппарат.

– Привет, Юрий Николаевич, – сказал Китаец, когда услышал на том конце провода зычное «да» Тяпкина. – Ты еще жив?

– Твоими молитвами, сыщик, – узнал его Тяпа. – Помнишь, сколько у тебя осталось времени? Или хочешь попросить еще пару дней? Не дам, – отрезал он.

– Я на память не жалуюсь и просить ничего не буду, – сухо ответил Китаец. – Свою оплошность я исправил, нашел того, кто хотел лишить тебя твоей драгоценной жизни.

– Не тяни, – занервничал Тяпа. – Кто это?

– Я тебе называю его имя, и мы с тобой в расчете, ведь так?

– Так, так. Кто эта паскуда?

– Саша Башкирцев, знаешь такого?

– А доказательства, Китаец? – хмыкнул в трубку Тяпа.

– Ты прямо как на суде, – усмехнулся Китаец, – доказательства ему подавай. Ты сам у Башкира спроси. Я вам забил стрелку у шашлычной на двадцать втором километре.

Он объяснил, о какой шашлычной идет речь, и добавил:

– Может, еще Магарыч подгребет, у него тоже зуб на Башкира.

– Ладно, Китаец, – сурово произнес Тяпа, – если все будет так, как ты сказал, претензий к тебе не будет.

Танин опустил трубку на аппарат, поставил его рядом с собой и сделал несколько глотков коньяка. Поднявшись, он нашел сигареты, прикурив, глубоко затянулся и, подняв со стула пиджак, пошарил по карманам. Обнаружив помятый листок с номером телефона, снова провалился в кресле.

Ответили ему не сразу. Он насчитал дюжину звонков, пока на том конце сняли трубку. Танин узнал срывающийся на фальцет голос Димана.

– Выходной, – брякнул он и бросил трубку.

Набрав номер еще раз, Танин терпеливо дождался, когда связь установится, и, опередив Димана, сказал:

– Диман, мать твою, я Магарычу пожалуюсь, что ты невежлив с клиентами, он тебя в расход пустит.

– Кто говорит? – заинтересовался Диман.

– У меня есть информация для твоего шефа.

– А, это ты, – вспомнил Диман, – сейчас.

Китаец слышал в трубке отдаленные голоса, но слов было не разобрать. Через минуту в трубке раздался другой голос, более властный:

– Что ты хочешь за свою информацию? – требовательно спросили его.

– Ты – Магарыч? – уточнил Китаец.

– Так меня называют, – согласился собеседник.

– Хочешь узнать, кто твоего Пашку на тот свет отправил?

– Предположим, – осторожничал Магарыч, – тебе-то что с этого?

– Тот, кто это сделал, мне тоже напакостил, – усмехнулся Танин, – вот и хочу, чтобы кто-нибудь серьезный с ним разобрался.

– Ну и кто же это?

Откровенная лесть Китайца подействовала на Магарыча так, как он и рассчитывал.

– Это Башкир.

И Китаец, выложив Магарычу подробности встречи у шашлычной, опустил трубку. Отправив сопротивлявшуюся всеми силами Лизу домой, он вернулся в свою квартиру.

* * *

В понедельник в контору Китайца наведалась Яна. Она была взволнована и даже расстроена. Так показалось Танину на первый взгляд. Лиза, естественно, жестами, тоном и взглядами выразила неудовольствие по поводу визита ухоженной и разодетой дамочки с повадками укротительницы мужчин.

– Это твоих рук дело? – мрачно спросила она, прикурив от его зажигалки.

– Не понимаю, о чем ты?

– Ты радио слушаешь, телевизор смотришь? – Упав в кресло, Яна нервно замотала ногой.

– Очень редко, а что? – сделал невинные глаза Танин.

– А то, что Башкира убили! – выкрикнула она.

Выкрикнула и даже всхлипнула.

– Воды не налить? – заботливо поинтересовался Танин.

– Оставь свои штучки, – нетерпеливо отмахнулась она.

Танин пожал плечами.

– Расскажи, что произошло? – Он взглянул на нее одновременно внимательно и отстраненно, потом крикнул Лизу, попросил ее принести минералки и сварить кофе.

– На двадцать втором километре по Волгоградской трассе, рядом с шашлычной обнаружены пять трупов, в том числе и Башкир. – Губы у Яны тряслись.

– Я не думал, что ты так будешь реагировать, – с недоумением взглянул на нее Китаец. – Не забывай, этот молодчик убил твоего отца, да и тебя бы, если что, не пожалел.

– Да знаю, – с упрямым видом сказала Яна, стряхивая пепел с сигареты, – но все-таки... Он был мне не чужой.

– Не ожидал от тебя такой сентиментальности, хотя мне трудно судить... Человек – такое сложное существо... сложное до извращенности, – вздохнул Танин.

Лиза принесла стакан минералки и рапортовала, что кофе на подходе. Яна проводила ее завистливо-хищным взглядом и покачала головой:

– Теперь я понимаю, почему ты тогда... – Она осеклась – Лиза внесла поднос с двумя дымящимися чашками.

Китаец только усмехнулся. «Если бы ты знала, какие мне сны снятся, милочка!»

– В любом случае спасибо, – высокомерно бросила она, отхлебнула воды и поднялась с кресла.

– Пожалуйста, только я его не убивал. Может быть, кофе?

Яна, конечно, не поверила, она только снисходительно улыбнулась.

– Если что, – она достала из кармана шикарного пиджака с лейблом «Гуччи» визитку и покрутила ею в воздухе, – я воспользуюсь твоими услугами. Надеюсь, ты мне не откажешь?

– За скромное вознаграждение, – широко улыбнулся Китаец.

Вечером Китаец разыскал Инну. На этот раз они поехали к нему. Из квартиры он позвонил Бухману, и тот выложил ему все подробности стрельбы у шашлычной. Тяпа с Магарычом остались в живых, на время став союзниками. Китаец понимал, что эта кооперация долго не продлится. Но в момент, когда голова Инны покоилась у него на груди, а из динамиков плыл тягучий низкий голос Нины Саймон, ему было на это глубоко наплевать.


home | my bookshelf | | Стиль барса |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 4.2 из 5



Оцените эту книгу