Book: Охота на блондинок



Охота на блондинок

Михаил Серегин

Охота на блондинок

Сумрачный вечер опустился на закованную в камень набережную. Двое далеко не молодых мужчин не спеша прогуливались вдоль тихо плещущей воды. На дворе стояла осень, конец сентября. Одеты оба были дорого и со вкусом. При взгляде на них сразу чувствовалось, что это состоятельные люди. Оба солидные, слегка полноватые.

Один из мужчин был повыше ростом и имел совершенно седую шевелюру. У второго волос почти не было – лишь немного над ушами и на затылке, остальное же пространство головы давно отвоевала обширная лысина.

Чуть позади и слева, медленно, не быстрее их неспешного шага, катил черный «шестисотый» «мерс». Мужчины остановились, машина – тоже.

– Что-то я не пойму, Павел Андреевич. Я вас внимательно выслушал и теперь пытаюсь разобраться, что же именно мешает вам порвать с Силаевым? Из-за него, насколько я понял, страдает все дело?

– Виктор Константинович! Поймите меня правильно! Если бы я мог эту проблему решить самостоятельно, то уж не стал бы вас беспокоить! – горячо отреагировал на спокойные слова собеседника Павел Андреевич.

– А почему вы думаете, что я смогу ее решить? – тем же безмятежным тоном спросил первый.

– Виктор Константинович! Если не вы – то кто?!

Тот, которого звали Виктором Константиновичем, надолго задумался. Его собеседник не нарушал молчания, лишь с живым интересом поглядывал в его сторону. Мужчины все так же не спеша пошли дальше вдоль гранитного парапета. Машина тронулась следом.

Таким образом они дошли до лестницы, ведущей наверх.

Наконец Виктор Константинович остановился и повернулся лицом к собеседнику:

– Павел Андреевич, возможно, я возьмусь за ваше дело. Позвоните мне завтра на мобильный в шестнадцать ноль-ноль. Я вам дам ответ.

– Спасибо, Виктор Константинович!..

– Потом благодарить будете, – прервал поток хлынувших эмоций седовласый мужчина, – я еще ничего вам не обещал.

Он вяло пожал руку лысому и поднялся по лестнице...

* * *

Раздался осторожный стук в дверь.

Мужчина в роскошном халате прислушался. На всякий случай убавил звук телевизора.

Стук раздался снова.

«Значит, не померещилось», – удовлетворенно подумал постоялец апартаментов люкс.

– Иди проверь, – мотнул он головой одному из двух своих телохранителей, расположившемуся с журналом в руках на софе у входа в огромную гостиную. Второй подошел к окну и выглянул, отогнув край занавески, на улицу.

Тот, что получил приказ, ловким движением достал пистолет и снял его с предохранителя. Убрав руку с оружием за спину, молодой человек остановился в метре от двери и негромко поинтересовался:

– Кто?

– Девочку заказывали? – услышал он в ответ.

Не отвечая, он повернул щеколду замка и сказал:

– Открыто, входите.

Дверь робко отворилась, и в прихожую номера вплыла белокурая девица, обольстительно улыбаясь, хлопая густыми ресницами.

«Везет шефу!» – невольно подумал секьюрити, даря в ответ обладательнице стройных ножек чуть снисходительную улыбку.

Та, понимая, что это не ее клиент, проплыла мимо, не обращая больше на молодого человека внимания. Она стрельнула глазами во второго телохранителя и также потеряла к нему интерес. Затем взгляд блондинки остановился на третьем мужчине. Девица сразу усекла, что это и есть ее сегодняшний объект.

Она расплылась в ослепительной улыбке и, покачивая бедрами, протанцевала к нему.

Следом за девушкой в номер вошел крепенький парень и несколько смущенно затоптался на пороге комнаты.

Хозяин апартаментов бросил в его сторону лишь один короткий взгляд и распорядился:

– Сергей! Заплати за два часа.

Больше мужчина в полосатом халате «быку» не уделил ни секунды внимания. Он плотоядно ухмыльнулся и притянул за талию пританцовывающую рядом с ним девушку. Бритоголовый крепыш, получив деньги, мгновенно испарился.

Секьюрити закрыл за ним дверь. Когда он вернулся, ни шефа, ни девушки в комнате уже не было. Он обменялся веселым взглядом со своим напарником. Тот кивнул на дверь спальни. Иных комментариев не требовалось: оттуда доносилось девичье хихиканье и густой довольный гогот босса.

Однако вскоре из спальни полились совсем другие звуки, свидетельствующие о том, что белокурая красавица свои деньги уже начала отрабатывать.

Телохранитель отошел от окна и прибавил пультом звук домашнего кинотеатра. Пробежал по каналам и нашел боевик. По всей видимости, слушать эти доказательства мужественности патрона ему было неинтересно.

Через полчаса проститутка, накинув платье на голое тело, выпорхнула из спальни и исчезла в ванной. Пробыла девушка там недолго. Возвращаясь в комнату к клиенту, она озорно стрельнула глазами в молодых людей и скрылась за дверью.

Вскоре звучное свидетельство любовных утех уединившейся пары снова стало перебивать динамики телевизора. Телохранители опять обменялись веселыми, чуть ироничными взглядами, и тот, что был ближе к пульту, еще прибавил звук.

Тот, что открывал дверь, неожиданно с тоской подумал: «Бляха-муха! Поскорей бы вернуться домой! Вот бы я устроил со своей суперсекс! Да не на два часа, а поболее!»

Помечтав таким образом, он проморгал слипающиеся глаза и размял могучие плечи. Невольно посмотрел на часы. До окончания сеанса любви шефа осталось минут пять. Трахаться они перестали давно, и молодой человек утомленно посмотрел на дверь спальни.

Словно отвечая его мыслям, та отворилась, и девушка грациозно выскользнула в гостиную. Прямо голышом, нисколько не смущаясь телохранителей. Шмотки свои она держала в руках. Юркнув в ванную, она закрылась на шпингалет.

В дверь постучали.

«О! Легок на помине», – вставая, глянул на часы охранник. Второй подошел к окну и выглянул на улицу.

Там стояла все та же старенькая «Мазда», что ровно два часа назад привезла девушку.

Стук в дверь повторился.

«Однако пунктуальный молодой человек!» – еще раз глянув на часы, поразился телохранитель.

– Кто? – для порядка спросил он.

– За девушкой, – прозвучал короткий ответ.

– Она в ванной. Сейчас выйдет.

– Не хрен ей намываться! Пусти, я ее потороплю! – раздался нетерпеливый голос.

Молодой человек механически открыл дверь.

Он даже не успел испугаться, когда увидел вместо заходившего в прошлый раз бритого битюгана мужчину в очках с очень серьезным выражением в глазах. Рука незнакомца мгновенно поднялась на уровень груди телохранителя, и секьюрити тупо уставился на «макаров» с глушаком, которым заканчивалась эта рука.

Хлопок почти не был слышен, просто какая-то сила неожиданно отбросила телохранителя по коридору назад от двери, и ему стало вдруг невообразимо тяжело дышать.

Киллер, не задерживаясь, прошел дальше и с ходу выпустил две пули во второго охранника, попытавшегося было достать оружие. Рука несчастного так и не успела ухватить заветную рукоятку «ТТ». Его швырнуло на окно, и он через секунду сполз на паркет. Неизвестный, не задерживая движения, распахнул дверь спальни.

Горбоносый мужчина средних лет с густой курчавой шевелюрой круглыми от ужаса глазами уставился на него. Впрочем, его легкие не успели даже набрать воздуха для крика, как смертоносный свинец ударил ему в грудь. Киллер подошел ближе и, тщательно прицелившись, вкатил ему в голову еще девять контрольных граммов.

Как раз в это время защелка отпустила дверь ванной, и девица выскользнула оттуда. Первое, что увидели ее прекрасные очи, – встречный взгляд мертвых глаз телохранителя. Того, что открывал дверь убийце.

Телевизор продолжал работать, и киллер не слышал, как девушка покинула ванную комнату. Он считал, что она должна была быть еще там. Убедившись, что его основной клиент мертв, он круто развернулся и, держа оружие наготове, торопливо вернулся в гостиную. Вся операция заняла у него меньше минуты. Он был уверен, что застанет девушку в ванной.

Но, выглянув в прихожую, он неожиданно увидел, как входная дверь хлопнула буквально у него перед носом, и тотчас раздался истошный женский крик.

«Черт бы ее побрал! – несколько раздраженно подумал преступник, возясь с замком, но тут же успокоил себя: – Наши на выходе ее перехватят!»

Швырнув пистолет на палас прихожей, рядом с трупом телохранителя, он быстро выскочил из номера и захлопнул за собой дверь.

Киллер быстрыми шагами направился к лестнице. Спустившись вниз, он, стараясь не привлекать к себе внимания, так же торопливо покинул гостиницу. На улице все тем же быстрым шагом убийца направился к одиноко стоящему на стоянке красавцу «Опелю».

В салоне, кроме водителя, находился еще один человек.

– Все нормально? – В его голосе едва ощущалось легкое волнение, словно вопрос касался не убийства, а получения небольшого выигрыша по лотерейному билету.

– Девчонка убежала. Она раньше из ванной выскочила, чем я рассчитывал, – хмуро глядя в окно, доложил исполнитель.

– Она тебя видела? – обеспокоенно спросил мужчина.

– Нет. Кажется, нет.

– Так «кажется, нет» или «нет»?

– Нет.

– А ты ее видел?

– Нет.

Мужчина задумался, барабаня пальцами по спинке сиденья водителя. Наконец он повернулся к озабоченному киллеру и слегка улыбнулся ему:

– Ничего, никуда она не денется. Самое главное, твой клиент отработан?

– На сто процентов, – уверенно подтвердил киллер.

– Ну, тогда трогай, – негромко скомандовал водителю человек, дожидавшийся убийцу на заднем сиденье роскошной иномарки.

Великолепная машина, словно осознавая свою стать, гордым лебедем плавно покинула гостиничную стоянку.

Старенькая «Мазда» осталась во дворе. На водительском месте сидел тот самый боец, что привел в номер девушку. Голова его спокойно покоилась на руле. Со стороны казалось, что молодой человек просто уснул...

* * *

– ...Во дворе обнаружена «Мазда» тысяча девятьсот восемьдесят первого...

Сутуловатый тип, внимательно вперившийся в экран «Панасоника» и одновременно энергично управлявшийся с яичницей, вдруг вытаращил изумленные глаза. Вилка застыла на полдороге ко рту, челюсти самопроизвольно разжались, и закинутая до этого в рот порция еды шлепнулась обратно в тарелку. Но мужчина не обратил на это никакого внимания. На несколько секунд его словно парализовало.

– Джек!!! – истошно заорал он, продолжая таращиться на экран. Выпущенная из внезапно разжавшихся пальцев вилка плюхнулась на остаток недоеденного завтрака.

На его отчаянный призыв из соседней комнаты появился слегка встревоженный воплем шефа накачанный паренек лет двадцати от роду, коротко стриженный, с пудовой гирей в руке.

– Саныч, ты чего вопишь? – пробасил он, вопросительно глядя на «бугра».

– Гамлета замочили, – едва слышно, одними губами произнес сутулый.

– Да ну?! – поразился Джек и от волнения даже опустил на пол любимую игрушку.

– Только что по телику сказали, – кивнув в сторону экрана, возбужденно объяснил Саныч, проведя ладонью по мгновенно вспотевшему лбу.

– Кто?.. За что его?.. – растерянно моргая глазами, сыпал вопросами бритоголовый боец, не сводя взгляда с мелькавших на экране кадров утренней криминальной хроники.

– Там в номере... ты Балерину когда видел последний раз?! – прервал вопросом сам себя Саныч, вытаращив и без того круглые, испуганные глаза.

– Ночью, с Гамлетом, когда... – качок тоже остановился на половине фразы, открыв рот.

– Доперло?! – начал трясти бойца за плечи неожиданно вскочивший Саныч. Рот его неприятно перекосило. – А ты знаешь, кого в той гостинке шлепнули?! Ты знаешь, к кому Гамлет вчера Балерину таскал?!

Ответить боец не успел, поскольку в дверь настойчиво позвонили.

– Тихо! – едва слышно выдохнул сутенер. Боец послушно застыл.

– Откройте, милиция! – властно произнес голос. – Мы знаем, что вы в квартире. Откройте, или мы выломаем дверь!

– Фух, – облегченно вздохнул Саныч и приказал подчиненному: – Иди открой, а то и правда дверь вынесут.

Качок разлапистой походкой пошлепал к двери. Некоторое время его не было, потом послышался звук отпираемого замка, затем вновь ничего не было слышно. Саныч раздраженно нажал кнопку пульта, выключая телевизор, мешавший услышать, что же творится в прихожей.

То, что он наконец увидел, совсем не понравилось ему. Джек пятился назад с задранными вверх руками, отступая от мужчины в очках, держащего в вытянутой руке пистолет. Саныч непроизвольно вскочил на ноги, но тут же услышал негромкий, но властный голос:

– Сидеть!

Сутулый сутенер не раздумывая подчинился приказу.

– Падай рядом с ним!

Это уже приказал второй незнакомец, появившийся за спиной первого. Приказ касался Джека, не замедлившего плюхнуться на диван. Незваные гости обменялись взглядами, и тот, что вошел последним, мягко сказал первому:

– Убери, не пугай молодежь.

Тот послушно опустил пистолет.

Второй спокойно уселся в кресло напротив дивана, на котором застыли еле живые от страха молодые люди, и достал из кармана красные корочки.

– Майор Петров из спецбригады по расследованию заказных убийств. Криминальную хронику смотрите? – полюбопытствовал он у молодых людей.

У Саныча отлегло от сердца. Джек, видимо, тоже испытал облегчение – шаровидные могучие плечи его осели вниз.

– Вчера было совершено заказное убийство. Незадолго до этого у убитого была девушка из вашей конторы. Отрицать это бессмысленно, поскольку во дворе наши сотрудники обнаружили машину и в ней тело водителя. Он работал у вас, – тот, что назвался Петровым, кивнул в сторону Саныча. – Где эта девушка сейчас?

– Не знаю, – недоуменно пожал плечами сутенер.

– Слушай, – нахмурился допрашивающий его мужчина, – я могу до предела осложнить тебе жизнь, и ты это прекрасно понимаешь. Но я тотчас забуду про тебя, как только выйду отсюда... если мы поладим. Усек?

– Да я действительно не знаю! Она должна была ночью приехать с Гамлетом, но не приехала. – Весь вид сутенера говорил о том, что он в самом деле старается помочь следствию. – Гамлет – это тот, кого вы во дворе нашли, – видя недоумевающий взгляд майора, пояснил сутенер. Джек благоразумно помалкивал и в беседу встревать не собирался. Он только мотал головой, периодически переводя взгляд с одного собеседника на другого, в зависимости от того, кто говорил в данный момент.

– Где живет, фамилия?.. – насел на Саныча майор.

– Где живет, не знаю. Зовут Светка, и фамилия на С начинается. Сергеева? Семенова?.. – принялся гадать сутенер.

– Ты чего мне мозги трешь?! – сердито перебил его допрашивающий. – Или, может, в камеру хочешь? Ты думаешь, падла, я не найду, за что тебя туда упрятать?! Да у тебя же наверняка ее паспорт где-то в нычке лежит!

– Да нет же! – в отчаянии воскликнул Саныч. – Она дебютантка у нас. Можно сказать – на пробе была!

– Что ж ты неопытную девицу к такому человеку отправил?

– Позвонил поздно, да к тому же просил, чтоб обязательно блондинка была! Высший сорт, говорит, хочу. А Балерина – самый смак! На морду красивая и фигурка точеная. И ходит – как танцует! Потому Балериной и окрестили.

– И ты ее паспорта не видел? – вновь не поверил ему мужчина.

– Да нет же, мельком видел, но срисовать данные не успел! Знаю, что приехала из Тарасова. Говорит, что с подругой на квартире остановились.

– Адрес в Тарасове! – рявкнул на него Петров.

– Да не успел я записать! Она вечером по звонку к нам подвалила. Говорит: «С работой определиться хочу». Я смотрю – бабец экстра-класса! Спросил: «Ты раньше проституткой работала?» Она говорит: «Да»...

Между тем второй «гость» подошел к окну и, отогнув уголок портьеры, выглянул во двор.

Санычу показалось, что он услышал звук подъехавшей машины.

Тот, что назвался майором Петровым, обменялся со спутником понимающим взглядом.

– Особые приметы у нее есть? – вставая, задал вопрос старший.

– Нет, – тоже вставая, облегченно вздохнул Саныч. Он понял, что неприятные гости собираются уходить, и несказанно обрадовался. – Хотя... веселая она все время какая-то... Может, с наркотой дружит?

– Мы уходим, – негромко сказал товарищу «майор Петров». – Приберись.

В руке второго, смотревшего в окно, вновь мгновенно появился пистолет. Молодые люди даже не успели испугаться, как раздались подряд два негромких хлопка...

Когда в дверь настойчиво звонили и стучали настоящие сотрудники милиции, открыть им ее было уже некому.

* * *

Хлопнула пустым звуком фанерная, давно не крашенная подъездная дверь малосемейки на окраине Тарасова.

Двое молодых людей, сидевших на корточках между третьим и четвертым этажом, перестали разговаривать и насторожились. Девица примерно их возраста, сидевшая тут же, быстро встала и оперлась спиной о бетон стены, чем вызвала смешок своих приятелей. В подъезде стоял характерный запах, похожий на тот, что возникает, когда горит прелая листва. Любой инспектор из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков моментально определил бы, что совсем недавно тут «долбили косяк» – курили анашу.

– Лена, тебе не в лом так стоять? – еле ворочая непослушными губами, поинтересовался один из подростков у приятельницы.

Та как-то неестественно хихикнула в ответ и подтвердила его предположение:



– В лом.

– А чего же встала? – встрял в разговор второй.

Шаги на лестнице стали звучать громче, и вся троица притихла, ожидая, пока человек, нарушивший их спокойствие, либо пройдет мимо, либо откроет коридорную дверь.

Человек продолжал подниматься, и шаги его все отчетливей звучали в подъездной тиши.

– Баба идет, – негромко изрек паренек с бейсболкой на голове и авторитетно посмотрел на приятеля.

– Каблуки... – еле слышно отозвался второй, соглашаясь, – каблуки... слышно.

– Ну тебя, Серж, и зацепило! – вновь хихикнула девица.

– А тебя чего, не накрыло разве? – поднял на нее покрасневшие, словно воспаленные глаза Серж, худоплечий паренек с большой черноволосой головой. В его вопросе прозвучал вызов.

– Накрыло, – поспешно подтвердила девушка. – Классная шмаль, ничего не скажешь!

Между тем цоканье каблучков все приближалось. Еще мгновение, и их обладательница появилась в поле зрения молодых наркоманов.

– Привет, – скосив глаза в сторону симпатичной женщины, выдавил из себя одетый в бейсболку паренек.

– Кумарите, – вместо приветствия, скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла появившаяся особа. – Есть что «дунуть»?

– Не-а, – лениво отозвался за товарища Серж. – Тонька только на «косяк» дала. Мы его раздолбали уже.

– Дома она? – полюбопытствовала женщина неожиданно хриплым голосом. Прочистив горло, она сплюнула прямо на бетон лестничного пролета.

– Дома, – вступила в разговор девушка. Женщина посмотрела на нее, хотела что-то сказать, но передумала и молча прошла мимо подростков.

Еще некоторое время было слышно, как цокают ее каблучки, затем молодежь услышала пронзительный дверной звонок. Через некоторое время донесся голос их недавней собеседницы:

– Привет, Тоня, – в нем явно звучали заискивающие нотки.

– Эти, что ли, там кумарят? Духан на весь подъезд стоит! – вместо приветствия ответил грудной женский голос. – Пойдешь назад, скажи, что больше не дам. Я их предупреждала, чтоб не курили в подъезде! Зайди, что торчишь!

После гневного монолога Тоньки дверь с шумом захлопнулась.

Чуть раньше, в полумраке подъезда, можно было бы только заметить, что прошедшая мимо молодых наркоманов женщина обладает весьма недурственной фигуркой. Остальное скрывал дефицит освещения. Теперь, уже при электрическом свете, можно было с уверенностью сказать, что бог наградил вошедшую в квартиру известной барыги Антонины даму не только замечательной фигурой. Настоящие белокурые волосы обрамляли правильный овал лица. Приятные черты его когда-то делали женщину неотразимо красивой!

Когда-то!

Увы! Печальные, рано постаревшие глаза, сеть едва заметных морщин под ними. Время! Безжалостное время!

Но не только время виновато было в том, что эта красивая женщина начала увядать намного раньше установленного ей природой срока...

– Тоня! Дай граммульку, – жалостливо глядя в глаза торговке зельем, робко попросила блондинка.

– Таня! Ты мне уже сколько должна?

– Ты же знаешь, я болела и не могла работать!

– А теперь можешь? – с сомнением покачала головой барыга, скрестив руки на необъятной груди.

Татьяна, так звали белокурую женщину, уловив по интонации, что продавщица наркоты в хорошем настроении, принялась уговаривать ее с удвоенной энергией:

– Я вот сейчас как раз выходить и собиралась! Только ломает меня... Что же я в таком состоянии наработаю?!

– «Ломает меня»! – передразнила ее барыга. – А я где на всех взаймы возьму, а?

Татьяна решила благоразумно промолчать, потупив глаза.

– Есть у меня прямо в «баяне». Ширнешься?

Белокурая наркоманка сжала зубы. Она никогда не кололась неизвестно чем, делала раствор всегда сама. А то кто его знает, какую дрянь тебе подсунут?

– Мне бы граммулечку, – попросила она Тоньку.

– Порошок взаймы не дам, – отрезала та. – Уколоться, если хочешь, есть. Как раз тебе на дозняк! Чтоб работать могла.

«Черт! Что же делать?» Виски нещадно ломило. Так и подмывало сказать: «Пошла ты к черту со своей „отравой“!» Но губы вместо этого прошептали:

– Давай!

– Сотка еще с тебя! – деловито учла Тонька.

Татьяна обреченно кивнула головой.

Тучная женщина уплыла в комнату и вернулась со шприцем, наполовину заполненным неприятного цвета жидкостью.

«Падла! – подумала про себя Татьяна. – Чернуху гонит! Завтра опять с утра умирать буду!»

Но руки уже тянулись к заветному зелью...

* * *

«Та-та, жизнь прекрасна», – крутилось в голове.

После укола Татьяна действительно почувствовала себя значительно лучше. Прилив сил на время омолодил ее. Она знала, что этого хватит ненадолго, но теперь уже не боялась того, что придется вновь идти к Тоньке за «отравой».

За три часа, что она «паслась» на своем месте, остановилось четыре тачки, и она по-быстрому обслужила шестерых клиентов. Кроме того, двое кавказцев пожелали поиметь «бландынку» на час. Гостиница была недалеко, и мужики щедро заплатили ей. Так что «капуста» шуршала в кошельке!

Правда, нужно было еще отстегивать за место, ну да рабочего времени впереди было навалом!

Пританцовывая, Татьяна прошлась вдоль кромки тротуара, чуть повиливая бедрами.

Звук тормозов – и следом традиционный вопрос:

– Работаешь?

«А то как же, красавчик! Еще как работаю!»

Татьяна наклонилась к опускаемому торопливой рукой стеклу дверцы.

– Че почем? – деловито поинтересовался клиент и, выслушав ответ, кивнул головой.

Женщина села в машину. Водитель отъехал в темный переулок неподалеку. Женщина наклонилась к его ширинке и, расстегнув «молнию», начала работать...

Через пятнадцать минут она легонько хлопнула дверцей и, выкинув в темноту использованный презерватив, вновь вернулась на свое место.

«Там-там», – пока еще звучало у нее в голове.

Татьяна опять продефилировала вдоль проезжей части, покачивая бедрами.

Развернувшись, она неожиданно услышала отчаянный вопль:

– Помогите!

Голос принадлежал молодой девушке.

И следом яростное, приглушенное рычание:

– Молчи, сука! Я сказал тебе, со мной пойдешь!

Женщина, не задумываясь, побежала в том направлении.

За углом она и обнаружила источник заинтересовавших ее звуков. Молодой парень, изрядно пьяный, ухватив рукой ворот костюма молодой девицы, тянул ее в сторону подъезда. Ткань трещала, девушка отчаянно молотила сумочкой наглеца, но тот и не думал прекращать своих попыток совладать с несчастной.

Наоборот, сообразив, что за одежду красотку ему не утащить, он схватил ее в охапку и оторвал от земли.

Таня, не размышляя, пришла на выручку попавшей в беду милашке.

Она ухватила рукой наглеца за шиворот и со всей силы рванула в сторону.

– Ты чего, коза?! – скорее удивленно, чем испуганно пробасил тот юношеским ломающимся голосом. – Ты мама ее?

Последняя фраза была сказана с открытой издевкой и имела только одну цель – оскорбить неожиданную защитницу.

Вместо ответа Татьяна резко ударила парня кулаком и разбила ему губы. Голова его дернулась, он подался на шаг назад и замычал от боли и изумления – такого он не ожидал!

Сплюнув на участок асфальта, освещенный уличным фонарем, недоумок заметил, как сильно потемнела его слюна. Соленый привкус во рту не давал повода для сомнений. Это была кровь! Его кровь!!

Дико заорав, он кинулся на обидчицу. Парень широко размахнулся, намереваясь со всей дури влепить кулак в лицо женщины, но не успел ударить и опять получил в зубы. И следом... оу!

Парень ухватился руками за причинное место, не стесняясь двух дам. Ноги его сложились в подобие нижней части буквы «х», и молодой нахал начал оседать на асфальт.

Татьяна безжалостно добила его, вписав ногой в челюсть.

Убедившись, что враг окончательно повержен, она оперлась рукой о стену дома, ожидая, пока дыхание придет в норму. Сердце бешено колотилось в груди.

«Н-да, старушка, – с иронией мысленно обратилась она к себе, – такие подвиги тебе уже не по здоровью!»

«Старушка? – тут же запротестовала сама. – Да мне же всего тридцать пять! Мужики на меня как мухи на дерьмо еще пока лезут!»

Этот колоритный внутренний спор оборвала девушка, которая была причиной инцидента с молодым недоумком.

От ее прикосновения Татьяна вздрогнула и повернулась. Дыхание уже почти выровнялось.

– Кто он тебе? – кивнула в сторону находящегося в нокауте субъекта Татьяна.

– Да я его вообще не знаю! Скот какой-то! – поправляя порванную на плече ткань, ответила та.

– Пошли отсюда, а то этот молокосос скоро реанимируется, и придется еще раз его укладывать, – предложила женщина, и девица согласно кивнула головой.

Они свернули за угол, и тридцатипятилетняя блондинка встала на свое место.

– Ну, я пришла, – чуть улыбнувшись уголками губ, объявила она молодой девушке.

Сейчас, когда освещения стало больше, она с любопытством рассмотрела объект своего недавнего заступничества. Девушка была шатенкой с короткой стрижкой. Татьяна отметила, что внешне та выглядит очень эффектно. Милашка, одним словом. И фигурка ну просто точеная!

– Ты... работаешь? – слегка запнувшись, вдруг спросила незнакомка.

Они поняли друг друга.

– Да, – самую малость помедлив, ответила Татьяна.

– Ты всегда тут? – вновь поинтересовалась девица.

– Ну, вечером, а что?

– Да так, ничего, – обнажив в улыбке красивые ровные зубы, ответила симпатулька и неожиданно представилась: – Меня Света зовут. Спасибо, что спасла меня от этого козла. Сейчас я убегаю, но мы еще увидимся.

Длинноногая красавица перебежала на другую сторону дороги и, одной рукой придерживая порванное плечо пиджака, второй призывно замахала рукой темной «волжанке». Машина остановилась около голосующей красотки.

Сделав ручкой на прощание Татьяне, она величественно села в салон рядом с водителем, и через несколько секунд авто исчезло, влившись в поток машин.

Женщина, невольно грустно вздохнув о чем-то своем, вновь принялась расхаживать взад-вперед, с надеждой глядя на бегущие мимо автомобили.

После потасовки кайф сбился и начало немного давить на виски.

Татьяна отошла в сторону и пересчитала заработанные за сегодня деньги. Прикинув в уме все свои долги, она решила, что Тоньке отдаст только половину суммы: нужно оставить денег, чтобы отстегнуть за место – с «ребятишками» шутки плохи! Да и на дозняк нормальной отравы наскрести!

Татьяна вдруг вспомнила, что в холодильнике давно пусто и пора платить за квартиру.

«Ладно, прорвусь!» – с последней каплей оптимизма в душе заверила женщина сама себя и вернулась к кромке тротуара.

Но после этого заверения, как назло, машины продолжали бежать мимо, и не собираясь останавливаться.

«К вокзалу податься? – подумала Татьяна, почесав укушенную последним осенним комаром ногу. – Но там Зариф может выцепить меня, скажет: „Пять сотен гони!“ Сколько я ему уже должна? Месяц?»

Рассуждая таким образом, Татьяна продолжала топтаться на месте.

«А свалить, если по-хорошему, нужно. Вдруг этот недоносок с приятелями вернется!» – вспомнила она о недавнем инциденте.

Женщина проводила взглядом последнюю вереницу авто, дружно стартанувших после зеленого сигнала светофора, и уже было собралась перейти на другую сторону, как рядом с ней остановилась тачка. Рядом с молчаливым водителем сидел человек, которого блондинка сегодня встретить никак не хотела.

– Привет, старушка, – противная улыбка скользнула по резиновым губам лысоватого тощего субъекта лет тридцати на вид. Разговаривая с женщиной, он даже не удосужился выйти из машины, лишь ниже опустил стекло дверцы. Хотя дневное светило давно покинуло горизонт, свое солнцезащитное забрало длинноволосый и не думал поднимать на лоб, как обычно поступают вечером с темными очками остальные граждане.

Татьяна, хоть давно уже привыкла к выходкам Марка, невольно насупилась. Заметив это, длинноволосый хлыщ тут же принялся «раскаиваться»:

– Танька! Ты чего надулась? Это ж я любя! Ты же у нас самый бесценный экземпляр! Даже в двадцатиградусный мороз, как стахановец, – на боевом посту!

Женщина молча ждала, когда сутенер перестанет глумиться. Тому и в самом деле быстро надоел словесный понос, и уже совсем другим тоном он осведомился:

– Ну так как у нас с «бабульками»?

Женщина достала приготовленную сумму.

– Когда остальное? – деловито осведомился сутенер.

– Поимей совесть! Я сегодня первый день после болезни!

– Совести у меня до хрена, а денег мало, – паясничая, цокнул языком хлыщ. – Ты бы поменьше... – тут он красноречиво ткнул себя пальцем в сгиб левой руки, вполне определенно намекая на пристрастие Татьяны к наркотикам, – и с финансами будет полный порядок.

Татьяна до боли сжала зубы.

«Сволочь проклятая! Еще жить меня учит, козел!» – злая мысль обожгла мозг. Остатки кайфа уходили напрочь.

Сутенеру надоело совестить блондинку, и он бросил ей уже другим тоном:

– Если хочешь заработать, кати к вокзальной гостинице. Там джентльменов по случаю теплой погоды немерено в парк вывалило.

Он похабно усмехнулся и, приставив согнутый указательный палец к определенному месту так, что тот явно изображал горбатый нос, спародировал:

– Дэвушка! Можно вас?

– Две сотки! – сам себе ответил паяц уже тоненьким, девичьим голосом.

– На совсэм? – снова поинтересовался «джигит».

– На час, – вновь прозвучал тонкий голосок.

Изобразив таким наглядным образом предполагаемый монолог, он довольно заржал. Татьяна улыбнулась – до того натурально получилось!

– Так что дуй туда, не теряй времени, – еще раз посоветовал ей Марк и, не попрощавшись, укатил.

Около вокзальной гостиницы действительно кипела жизнь.

Татьяна еще не успела дойти до нее, как двое парней обратили на нее внимание. Один из них попытался приклеиться. Но едва узнал, что за любовь придется платить деньги, тут же охладел, сочтя, наверное, что белокурая красотка не в его вкусе.

Виски вновь начало ломить, и Татьяна, поморщившись, первым делом направилась к закусочной на углу. Заведение с красивым женским именем «Вероника» по своей сути было дорогой круглосуточной наливайкой.

Сам зал, отделанный светлым кафелем под мрамор, величиной был едва с будку чистильщика обуви. Напротив стойки бара были привинчены два вращающихся табурета. На остальное места в закусочной просто не было.

Словом, все было рассчитано на то, чтобы клиенты соблюдали негласный девиз заведения: «Цени время – свое и чужое!» или «Выпил – уступи место другому».

Девушка за стойкой, выслушав клиентку, тотчас по памяти назвала ей сумму к оплате и повернулась за нужной бутылкой. Женщина получила заказанную порцию коньячного напитка и лимон. Отсчитав деньги, она тут же получила сдачу и в довесок красноречивый взгляд молоденькой продавщицы.

Татьяна плюхнулась на один из крутящихся табуретов и демонстративно повернулась к ней спиной. Но цедить напиток не было никаких сил, и волей-неволей она быстро опорожнила свою порцию и, отправив в рот лимон, покинула забегаловку. Едва она вышла, как случилась вторая неприятная встреча за вечер. Завернув за угол, женщина нос к носу столкнулась с тем самым Зарифом, которого так не хотела видеть.

Тот немедленно расплылся в золотозубом оскале, который должен был обозначать радушную приветственную улыбку.

– Ба! Кадетка! – Он тут же сграбастал Татьяну в объятия. Учуяв, что от той пахнет свежачком, не переставая показывать улице полный драгметалла рот, поинтересовался: – Ты чего это, красота наша, на градусы переключилась?

– Да нет, – невольно стушевалась та, – просто башка что-то болит.

– Кстати, ты не забыла?.. – глядя на женщину, не преминул напомнить о долге Зариф.

– Зариф, честное слово, не забыла! Вот сейчас трудиться иду! Скажи, где завтра тебя найти? – Честно глядя ему в глаза, Татьяна думала, как бы ей побыстрей отделаться от некстати встретившегося знакомого.

– У меня к тебе встречное предложение. – Не переставая улыбаться, Зариф взял ее под руку и отвел в сторону. – Ко мне тут земляки приехали, тудым-сюдым привезли. Сейчас кумарнули на славу – очень хороший тудым-сюдым! – Зариф кинул быстрый взгляд по сторонам и продолжил: – Я им женщин обещал привести. Гости, сама понимаешь. Так вот, я тебе предлагаю: ребят обслужи – я тебе долг прощу и еще кумару хорошего дам. Да и сейчас с ними кайфанешь! Что скажешь?

Татьяна понимала, что подписываться на этот вариант ей никак не стоит. Земляки Зарифа будут иметь ее во все дыхательно-пихательные места всю ночь, и назавтра она будет чувствовать себя разбитой донельзя. У гостиницы она может заработать значительно больше. Но магическое слово «кумар» уже плотно засело в мозгу, и женщина, почти не раздумывая, согласилась.

На деле все оно так и получилось. Даже еще хуже, чем предполагала Танька. Земляков оказалось не двое, а трое – последний как бы «случайно» зашел в гости попозже.

Но к тому времени женщина уже находилась под изрядным кайфом. Сначала кольнулись, потом покурили – да не той дешевки, что смолили в подъезде у Тоньки малолетки, а хорошего «плана», ну а потом... потом началось такое, что можно увидеть только в крутом порнофильме...




Татьяна, плохо соображая, выбралась на свежий воздух. Зариф, вышедший проводить ее, огляделся вправо-влево и на прощание сунул пакетик ей в руку.

– На вот, еще кумарнешь сегодня.

– Если что, «отрава» пока у тебя есть? – уточнила Татьяна, все еще не отошедшая от действия наркотиков.

– Да есть пока.

Еще раз стрельнув глазами по сторонам, Зариф всем своим видом давал понять, что ему жутко некогда. Действительно, ему не терпелось отделаться от нее.

– Ну, пока. – Мужчина напоследок на секунду одарил созерцанием своего золотого оскала измученную блондинку и захлопнул подъездную дверь.

Чуть шатающейся походкой женщина направилась к остановке. Потом, сообразив, что для городского транспорта еще рановато, Татьяна развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала через депо к автомагистрали.

Небо уже посерело, и некоторые дворники, из особо ранних, махали своими метлами вовсю.

Ее слегка пошатывало, в голове не было ни одной умной или глупой мысли – вообще никаких. Она просто шла к дороге, где можно поймать машину и доехать до дома. Там попить чаю и вырубиться. Все! На большее женщина уже была сегодня не способна.

Пройдя через переход над железнодорожным полотном, она неожиданно наткнулась взглядом на скрюченную женскую фигурку в кустах.

Татьяна невольно остановилась и тупо уставилась на молодую девушку, блондинку, как и она, лежавшую лицом вниз.

Несколько секунд женщина соображала, что же, словно магнитом, приковало ее внимание. Потом до нее дошло: еще не наклоняясь к бедняге, Татьяна уже заранее поняла, что та мертва. Слишком уж неестественной была поза, в которой лежала девица. И уж совсем ненужным было темно-бурое в утреннем сумраке пятно, краешек которого вылез в пыль около тоненькой девичьей шеи.

* * *

Татьяна мгновенно протрезвела.

«Черт побери!» – сказала она себе, оглядываясь по сторонам, и неожиданно увидела, как по этой же тропинке к ней идут двое железнодорожников.

Между ними и женщиной оставалось не более пятнадцати метров.

Они о чем-то оживленно разговаривали, не глядя в ее сторону. Но вот один поднял глаза и с интересом посмотрел на эффектную блондинку. Второй тотчас последовал его примеру.

Да, пока еще мужики с удовольствием глазели на ее ладную фигурку.

«Черт! Как дура застыла! Нужно было сразу хода давать! – раздраженно подумала женщина. – Ну хоть теперь не тормози!»

Она попыталась было сдвинуться с места, но взгляд волей-неволей упал на мертвое тело.

Мужчины уже почти вплотную подошли к ней, и один из них перевел взгляд туда же, куда не отрываясь смотрела женщина...

* * *

Когда Татьяна пришла домой и наконец улеглась спать, ей приснился кошмар из прошлого.

– Таньша! – звал голос, мучительной болью врезаясь в сознание. – Как же ты так?!

Лица зовущего Татьяна не видела, но понимала, что это Сергей – ее первая и последняя любовь, за которого ей так и не привелось выйти замуж.

Потом вдруг вместо голоса совершенно явственно возникло лицо майора Хомякова, который, несмотря на свою мягкую и пушистую фамилию, на самом деле был очень жестким человеком.

– Соколова! Сколько раз тебя можно учить?! Нигде и ни при каких обстоятельствах ты не должна светиться! Твоя роль – сугубо женская!

Хомяков стоял почему-то у классной доски, и в руках у него была указка. Говорил он менторским тоном.

– Иначе... а иначе, – вдруг он напыжился, непонятно почему уперев колено в указку, неожиданно превратившуюся в бильярдный кий, – а иначе... – Он вдруг завопил трубным басом: – Мы тебя сломаем, как... как когда-то давно...

– И ты станешь старушкой, – гадко улыбаясь, закончил за него неизвестно откуда появившийся Марк в своих вечных темных очках.

– А потом умрешь, – вдруг хором заорали они.

– Кадетка, зайди ко мне завтра, – неожиданно вплелся в этот хор новый голос. Он принадлежал капитану, который допрашивал ее по поводу обнаруженного ею утром трупа.

Этот голос был последней каплей. Татьяна Соколова проснулась и резко села на постели. Голову ломило, по лбу ползла противная холодная капля.

«Кадетка» – почему ее так окрестили? Потому, что она раньше работала на «компетентные» органы? Но кто мог об этом узнать, кроме посвященных? Те люди особой болтливостью не отличаются. Может, она сама кому ляпнула по пьянке?

Татьяна потрясла головой, отгоняя лишние, уже несущественные мысли – окрестили так окрестили! Какая разница, какое погоняло тебе приклеят?!

Голова болела нестерпимо. «Дурь», что дал Зариф, она спрятала от греха подальше у перехода под кирпичом, пока деповские работники бегали на вокзал вызывать милицию, а женщину оставили сторожить труп. Испугалась, а вдруг обыщут? Заметят, что под кайфом, и обыщут? Но обошлось. Правда, и забрать припрятанное не получилось. Кирпич оказался сбит в сторону, и заветного пакетика не было и в помине.

Следователь опрашивал ее недолго. Ничего не сказал по поводу ее состояния, но велел зайти на следующий день. Наверное, все же усек, что она под кайфом.

Да еще вокзальный мент, козел, ввалился не вовремя и давай орать на все отделение: «Ба! Кадетка! Какими судьбами?!»

Наверняка потом следака просветил, кто она такая!

Татьяна глянула на часы – было еще только начало пятого вечера. В дырку на старом одеяле, которое занавешивало окно, бил тонкий, но очень яркий солнечный лучик, рисуя на деревянном крашеном полу спальни белый неровный овал.

Женщина зевнула и направилась к холодильнику. Есть хотелось дико. Уже потянув ручку, она вспомнила, что уже почти неделю тот отключен!

Татьяна выглянула в окно кухни, щуря еще не проморгавшиеся ото сна глаза.

Солнце от души грело своими лучами землю, но от летнего зноя уже, конечно, не осталось ничего. И тем не менее мужчины еще только начинали надевать пиджаки, а женщины – носить юбки подлиннее.

Листья на деревьях уже, правда, подавали цветом сигнал о том, что осень вступила в свои законные права и сухой солнечной погоде скоро конец. Но пока природа дарила людям последние деньки, с такой ностальгией вспоминаемые февральским вечером, под завывания вьюги!

Соколова еще раз покосилась в окно, затем прошлепала обратно в спальню и оделась. Накинув легкую куртку, женщина спустилась вниз и быстренько дошла до мини-маркета, находящегося с торца девятиэтажки.

«Слава богу, народу нет», – облегченно вздохнула женщина. Не придется торчать в очереди.

Придирчиво осмотрев содержимое морозильника, Татьяна выбрала оптимальную еду:

– Килограмм пельменей, майонез. – Она покосилась на витрину, заставленную самым разнообразным алкоголем, и неожиданно для себя добавила: – И бутылку «Фронтовой».

Продавщица, примерно ее возраста, с совершенно безучастным лицом поплыла к морозилке, в которой покоились упаковки с пельменями. Уже открыв дверцу, она вяло уточнила:

– Вам какие?

– «От Максима», – глянув на названия, ответила Татьяна.

Продавщица все с тем же унылым выражением на физиономии проплыла обратно к прилавку и кинула на него замороженный пакет. Затем прибавила к нему банку майонеза и бутылку водки.

– Еще что? – От ее вопроса за версту веяло смертной тоской.

Татьяна только собралась открыть рот и ответить ей, что, слава богу, больше в их магазине ей ничего не надо, как звучно сработали тормоза и по стеклам витрины ударили громкие звуки музыки.

Кадетка и продавщица покосились в ту сторону одновременно.

Салатного цвета «Москвич» последней модели остановился у магазина. Открылась его дверца, и из чрева новенького авто появилось на свет божий прелестное создание, тут же направившееся танцующей походкой к мини-маркету.

Еще глядя сквозь витрину, Соколова узнала в спешащей красотке вчерашнюю девушку.

«Света, кажется», – припомнила она ее имя, отдавая женщине в зеленом халате деньги.

– Приве-ет, – Света, узнав Татьяну, радостно разулыбалась, – ты тут какими судьбами?

– Это мой дом, – кивнула Соколова в сторону девятиэтажки. – А ты отдыхаешь, как я погляжу? – Вновь кивок, только теперь в сторону салатной машины.

– Работаю, – криво усмехнувшись, лаконично ответила девушка. – Извини, времени мало.

И тут же переключила внимание на продавщицу:

– Двухлитровую колу, только холодную, пожалуйста, и блок «Кента», – на прилавок упала пятисотрублевка.

Пока продавщица вновь плыла к холодильнику, Света вернулась к разговору с новой знакомой:

– Ты не против вечером в кабак сходить? Я угощаю.

– Не против, конечно, – усмехнулась Татьяна, – только ты слишком много внимания уделяешь тому маленькому эпизоду.

– Ничего не много! – не приняла возражений шатенка. – До вечера!

Получив заказ и сдачу, она поспешила вернуться в ожидавшую ее машину. Та сорвалась с места и, сокрушая окрестности децибелами, понеслась дальше.

Вернувшись домой, Татьяна зажгла газ и поставила воду для пельменей. Вдруг она вспомнила, что забыла купить сигареты. Пришлось еще раз бежать в магазин. Вернувшись, женщина кинула в успевшую закипеть к тому времени воду порцию замороженных кругляшей и распечатала синюю пачку «ЛМ».

«А Света, выходит, коллега!» – неожиданно подумалось ей.

«Только бабок она гребет раз в десять побольше тебя», – тут же ехидно вмешался внутренний голос.

«Ну и пусть себе гребет, мне-то что», – равнодушно осадила его Татьяна, помешивая ложкой в кастрюле.

Неожиданно мысли ее вернулись к убитой девушке. Перед глазами вновь встала утренняя картина: хмурые менты, судмедэксперт, что-то бубнящий в диктофон, мужик с фотоаппаратом, несколько зевак, успевших появиться к тому времени.

Девушку зарезали. Точнее сказать – убили ударом ножа. Под ключицу – быстро и точно.

Орудия убийства сначала видно не было – жертва упала на живот. Ну а когда труп перевернули, в глаза бросилась черная рукоятка дешевого китайского ножа, однако от этого не менее смертоносного в опытных руках убийцы.

То, что убийца не новичок в этом деле, Соколова поняла сразу, не раздумывая. Просто по внешнему осмотру, чисто интуитивно. Так хороший спец любой профессии по двум-трем фразам или просто посмотрев на работу другого человека, сразу узнает собрата равного с ним класса или более высокого мастера.

Татьяне никого в жизни не приходилось самолично убивать: боже упаси! Но представление об этом она имела...

Женщина услышала шипение и очнулась от своих думок. Быстро метнулась к плите и убавила газ. Густая пена из-под крышки все же сползла по стенке кастрюли. Татьяна мысленно обматерила себя за нерасторопность и убрала крышку совсем.

Еще немного, и она повернула ручку газа, затушив конфорку. Наложила пухленьких пельмешей в тарелку, заправила еду майонезом и налила себе полстакана водки.

Выдохнув, отправила дозу в рот. Поморщилась и принялась с аппетитом жевать горячие пельмени.

«Блондинка с кинжалом в груди», – неожиданно промелькнуло в голове то ли название детектива, то ли строчка из блатной песни.

«Интересно, кто же ее?..» – Татьяна покосилась на пузырек и налила себе еще полстакана. Закрыла остаток водки пробкой и убрала в холодильник.

Управившись с выпивкой, она одним духом прикончила остаток пельменей в тарелке и невольно вздохнула от сытого кайфа.

На вопрос, заданный самой себе минуту назад, она даже и не пыталась ответить. Это была просто вспышка секундного любопытства, точнее – жалости к несчастной жертве. Тем более что убита молодая девушка.

«А менту зачем я понадобилась? – все же невольно вернулась к утренней теме женщина, прикуривая сигарету. – Вроде на все вопросы, положенные в таких случаях, я ответила? Может, он на меня мокруху повесить хочет? Ему по херу, лишь бы дело закрыть!» – неожиданно обожгла мозг страшная мысль.

«Да нет, – успокоила себя Кадетка, – медик сказал, что девчонку не позже двух ночи убили, а я в это время с земляками Зарифа кувыркалась вовсю! Свидетели найдутся!»

«Что же красотка такого натворить могла, что ее на пику посадили?» – вновь задала себе вопрос женщина. Впрочем, ломать голову над причиной гибели незнакомки Кадетка не стала.

«Интересно, горячая вода есть?» – мысль свернула в область, далекую от всякого криминала. Женщина поднялась с табурета и крутанула кран с красной пипкой. Сначала с полминуты текла теплая вода, затем все же пошла горячая.

Татьяна без промедлений отправилась в ванную.

Наплескавшись вволю, она, вполне довольная жизнью, плюхнулась в старенькое кресло и включила телик.

Телевизор «Самсунг» вкупе с одноименным холодильником были единственно стоящими вещами в квартире и Таниной гордостью. Куплены они были еще пять лет назад, когда ее рабочий тариф был больше, а траты на наркоту – меньше.

Тогда она работала на телефоне. Но конкуренция в последние годы ужесточилась, сама Татьяна немного постарела, и ей пришлось перекочевать на перекресток. К себе домой она клиентов старалась не таскать, за редким исключением.

По «ящику» шли новости. За пятнадцать минут Татьяна узнала, что на Ближнем Востоке по-прежнему арабы воюют с евреями, а на Дальнем Востоке – беда с подготовкой к отопительному сезону. Местные чиновники слезно рыдают, что средств выделено было мало, а федеральные просят дать отчет: на что же, собственно, были израсходованы направленные в местный бюджет финансы? Ну а жители реагируют по-привычному. Кто-то горлопанит у правительственных учреждений, добиваясь справедливости, а те, что посмекалистей, запасаются дровами. Поскольку горький опыт прошлых лет уже научил их, что горлом тут ничего не возьмешь. В общем, картина обыденная для России. Когда Татьяна услышала, что рухнул очередной самолет, она с тоской переключилась на другой канал.

Здесь шел фильм с участием Адриано Челентано. Кадетка тут же забыла обо всех заботах и всецело отдалась голубому экрану.

Когда очаровашка-итальянец спел финальную песню и действие закончилась, Соколова поймала себя на мысли, что голова, дико болевшая спросонья, теперь совсем в норме.

Она посмотрела на циферблат будильника: стрелки показывали почти восемь вечера. На «пятачок» идти было еще рановато.

«К Тоньке сходить? Часть денег отдать?» – подумала женщина.

Решив так и поступить, она привела себя в порядок, открыла холодильник и плеснула в стакан еще граммов сто водки. Запив ее водой, Татьяна уселась напротив зеркала наводить рабочий макияж.

* * *

– Привет, – тон женщины, зашедшей к Антонине, сегодня стал более уверенным.

– Принесла? – глядя на нее жадными глазами, первым делом спросила та.

– Половину, – ответила Кадетка, доставая купюры.

– Брать будешь? – буркнула продавщица зелья, пересчитывая деньги. Она на секунду оторвалась от этого занятия и кинула ожидающий взгляд на клиентку.

Татьяна решила на сегодня тормознуться, тем более что и денег осталось – кот наплакал!

– Нет, пока не буду, – покачала она головой.

– Ну и правильно, – подозрительно быстро согласилась с ней Тонька, – организм от всего отдыхать должен!

Насколько искренне прозвучало ее высказывание по поводу отказа Соколовой от дозы, Татьяна судить не бралась.

– Представляешь, около вокзала девку шлепнули, – неожиданно поделилась она с барыгой, уже спешащей проводить ставшую неинтересной на сегодня клиентку, – молодая, симпатичная.

– За что? – первым делом поинтересовалась та.

– А я откуда знаю? – пожала плечами Татьяна, выходя из комнаты в длиннющий общий коридор.

– Вот она, жизнь! – грустно вздохнула на ее слова Тонька и уже деловым тоном добавила: – Тань! Коридорную дверь за собой закрой.

Блондинка хлопнула фанерной дверью и зацокала по лестнице. Малолеток в этот раз в подъезде не было.

Темнеть только начало. Кадетка остановила машину. Частник, мужчина лет сорока, окинул ее веселым сальным взглядом и, похабно улыбнувшись, подмигнул:

– Садись, красотка.

– Красавец, – в тон ему ответила женщина, – доставишь на перекресток Астраханская – Казачья?

– Чем платим?

– А чем хочешь? Может, договоримся?

Рабочий вечер начался...

* * *

Татьяна устала топтаться на долбаном перекрестке. Как назло, через час после того, как она появилась на своем месте, испортилась погода. Сначала подул ветер, затем стих, но начал накрапывать мелкий дождичек.

Водители стремглав проносились мимо, не обращая на женщину никакого внимания. Так продолжалось минут двадцать, и Танька хотела уже послать всех подальше и двинуть домой, сушить «мослы» и допивать водку, как заметила спешащую к ней через дорогу женскую фигурку.

– Привет, – расплылась в улыбке коллега по профессии, обитающая, как правило, на соседнем перекрестке. – Как всегда, одна торчишь?

Что правда, то правда! Соколова не любила коллективную работу, хотя при соответствующем предложении не отказывалась ни от чего.

Проститутку звали Леной, клиентам она представлялась как Анжела. Подружки прозвали ее Ленка Пылесос. Одной из особенностей этой девицы было то, что она могла болтать, не переставая, на протяжении очень длительного времени. Причем ей совершенно не важно было, слушает ее собеседница или нет. Самое главное, чтобы объект излияний просто находился рядом.

– Можно я с тобой потусуюсь? – спросила она. – А то мне одной скучно!

«Понятно, некому по ушам ездить!» – подумала Кадетка и про себя вздохнула.

– Потусуйся. Правда, я сама сейчас на отвал собираюсь – погода нелетная, – вслух сказала блондинка.

– А что погода? – оживилась Елена. – Случай может выпасть когда угодно! Вот я один раз...

«Ну, все! Пошла трещать!» – с тоской подумала Соколова, косясь на приближающееся такси.

Машина прижалась к бордюру, и Татьяна поспешила к предполагаемому клиенту.

Но из машины ей навстречу выскочила Светлана, улыбающаяся до ушей, и с ходу предложила:

– Бросай это паскудство! Поехали оттянемся от души – я плачу!

Татьяна, уже подумывавшая всерьез о том, чтоб уехать домой, покосилась на навострившую уши Ленку и сразу же приняла решение:

– Поехали! Только учти – монеты у меня нет!

– Брось, подруга! Я же сказала, что угощаю!

Женщины нырнули в такси и под завистливым взглядом оставшейся в одиночестве коллеги прокатили мимо.

* * *

В кафе «Театральное» музыка мягко стелилась под ноги танцующим парам. За столиками разношерстная публика ела, выпивала, вела беседы, не мешая друг другу. За этим строго следил человек, сидящий на входе, кроме того не забывающий содрать с новых посетителей полтинник.

– Я ведь так и не спросила, как тебя зовут? – Света посмотрела на новоявленную подругу.

– Татьяна, – представилась Кадетка.

– Ты только на перекрестке трудишься или в «клубе» состоишь? – как бы между прочим поинтересовалась шатенка.

– Стара я для квартиры, – с легкой горечью заметила Татьяна, – на точке пробиваюсь. Бывает, конечно, вырываюсь на хату. А ты? Эскортница? – неожиданно спросила она, давая понять, что догадывается о Светкином занятии.

– Да, – просто подтвердила та, ковыряясь вилкой в дорогом салате, фальшиво-бодро предложила: – Давай выпьем!

Женщины стали тянуть коктейль через соломинку.

Татьяна вскоре отметила про себя, что чем дольше они сидят за столом, тем как-то скованнее чувствует себя ее новая подруга. Казалось, ей среди всего этого изобилия чего-то не хватает.

«Эх! Курнуть бы сейчас путевой „травки“! – неожиданно с тоской подумала она. – Какой план был вчера у Зарифа!»

И сама же осеклась от этой мысли: не об этом ли думает сейчас и Светлана?!

Чтобы проверить свою догадку, Кадетка, как бы размышляя о своем, с отсутствующим видом достала пятидесятирублевку и будто от нечего делать начала сворачивать из нее цигарку.

Это не осталось незамеченным. Светлана буквально прилипла взглядом к ее рукам.

– «Дунуть» бы сейчас, – мечтательно протянула девушка как бы между прочим, стрельнув вопрошающим взглядом в новоявленную подругу.

– Так в чем же проблема? – тут же подхватила инициативу Татьяна.

– Где бы взять, да качественной, – вздохнула красавица. – Там, где я беру, один бутор остался – деньги переводить жалко!

– Я знаю, где можно путевую «отраву» взять, – закинула удочку Кадетка.

Решив сегодня не колоться, насчет «травки» Татьяна даже не раздумывала: выбор был однозначный, тем более что за это платить собирался другой человек.

– Так что ж мы сидим? – моментально оживилась подруга и замахала рукой официанту: – Эй! Человек!

– Девушки, вы не скучаете одни? – Два парня остановились около столика, внимательно их разглядывая.

– Ребятки, мы уже убегаем, – разочаровали их дамы, глядя на подскочившего официанта. Светлана быстренько рассчиталась, и новоявленные подруги покинули заведение.

На Казачьей такси остановить – никаких проблем. Тем более двум привлекательным особам женского пола.

Через пять минут мотор уже мчал их в сторону железнодорожного вокзала.

– Давай бабки, – немного не доходя до дома, в котором обитал Зариф, Татьяна покосилась на Светлану и остановилась. – Хотя, – на секунду задумалась она, – пошли, я тебя познакомлю. Сама потом покупать будешь, если понравится.

Женщина решительно постучала в обитую рейкой дверь.

Открыл сам хозяин квартиры. Быстро глянув на спутницу знакомой, он осветил дам золотым запасом своей пасти.

– Какие красавицы! Заходите, что ж вы на пороге стоите? Мы сейчас папироску замастырим!

– Зариф, нас машина на улице ждет, – соврала ему Кадетка, видя, как заблестели его глаза при виде девушки, – продай нам «коробок».

– Э! Я вам лучше дам! Сотка есть? – Понимая, что отдохнуть с девочками ему не обломится, предприимчивый азербайджанец решил хоть денег заработать. – У меня такой «пластилин»! Выпадешь!

Он получил деньги и скрылся в джунглях своей квартиры, больше смахивающей на постоялый двор. Кажется, весь кочующий азиатский люд по прибытии в Тарасов считал своим долгом навестить деятельного Зарифа и, по возможности, остановиться у него на постой. Золотозубый, полноватый мужчина средних лет, Зариф Рахимович владел целым этажом коммуналки, с начала перестройки постепенно скупив у соседей все комнаты. Таким образом, к настоящему времени у него их имелось целых шесть. Этаж превратился в миниатюрную гостиницу.

В длинном коридоре сновали малолетние дети. Терпеливые, вечно загруженные женщины кричали на них что-то на своем языке. Гомон стоял невероятный, невзирая на поздний вечер. Проходя по коридору, Зариф прикрикнул на постояльцев, и на некоторое время шум умолк. Затем, после того как «комендант» исчез в своей комнате, вновь начал нарастать приливной волной.

– Может, все же зайдете, попробуете кайф? – отдавая Татьяне комочек чего-то, завернутого в фольгу от шоколада, с последней надеждой затащить дамочек к себе предложил Зариф.

– В другой раз, – мягко осадила его «искренний» порыв Кадетка. – Кстати, это Света, – представила она девушку. – Ничего, если она без меня зайдет?

– К-канечно! – аж задохнулся от такой перспективы Зариф, поедая жадным взглядом роскошное тело. – Сколько хочешь! Меня Зариф зовут, – на всякий случай представился он, хотя Татьяна уже несколько раз называла его по имени, – звони три раза, – показал он девушке на единственный звонок.

«Как его на молоденькую повело!» – усмехнулась про себя Татьяна, спускаясь на ступеньку ниже.

Светлана распрощалась с новым знакомым, и женщины заторопились на улицу.

– Ну там и кильдим! – со смехом выдала она свое замечание уже во дворе.

– Настоящий восточный базар! – подтвердила Татьяна. – Но с Зарифом общаться полезно. «Отрава» у него всегда классная. Он, собственно, ею не торгует для широкой публики. Немного по землякам раскидывает и для гостей держит. Но баб любит – страх! Вот теперь на тебя запал, – со смехом заметила Татьяна.

Женщины остановились рядом с перекрестком.

– Куда рванем? – спросила Света старшую подругу. – На улице дождь, как-то неуютно. В подъезд неохота...

– Поехали ко мне, – подумав, предложила Татьяна.

* * *

– Прикольная музыка! – Шатенка посмотрела на хозяйку квартиры, бессмысленно хохоча. Татьяна сама здорово поплыла от зарифовского дурмана.

– Какая музыка?

– Прикольная!

По телевизору в это время прогремела победным маршем заставка двенадцатичасовой программы «Время».

Если бы в квартиру сейчас попал посторонний человек, то он бы решил, что перед ним две сумасшедшие.

Действительно, дамы разгулялись на полную катушку. Дым сигарет перемешался в комнате с дымом от наркотика и стоял столбом. Из остатков водки и колы женщины соорудили коктейль и после этой мешанины алкоголя и наркоты смотрели друг на дружку бессмысленными глазами, периодически взрываясь хохотом по малейшему пустяку.

Но к двум ночи активность начала угасать и обе стали клевать носом, «убитые» невероятным количеством разнообразной «отравы», которую они с таким старанием пихали в свои организмы на протяжении всего вечера и доброй части ночи.

Квартира у Татьяны была однокомнатной и диван только один. Но имелся в запасе матрац, на который она и определила гостью, справедливо решив, что до дома та самостоятельно добраться не сможет.

Света совершенно не возражала против такого решения старшей подруги (справедливости ради нужно сказать, что к тому времени возражать она вообще уже не могла!) и тут же вырубилась, не раздеваясь, рухнув на отведенное для нее место.

Татьяна, пользуясь последними проблесками не затуманенного наркотой и алкоголем сознания, сообразила завести будильник, подумав, что неплохо будет перед посещением капитана уголовки привести себя в порядок.

После того как звонок был поставлен на шесть утра, Татьяна провалилась в тяжелый сон. На сей раз ей не снилось ничего определенного. Мелькали перед глазами красно-синие квадраты, треугольники, которые с противным визгом растягивались в длинные хвостатые кометы.

Наконец визг их стал просто невыносим, и Татьяна с трудом разлепила веки. Несколько секунд она таращилась на лежащую на матрасе девушку, соображая, откуда она взялась в ее квартире, потом вчерашний вечер напомнил о себе кошмарной засухой во рту и ощущением разбитости.

Между тем будильник продолжал надрываться. Пришлось подниматься и прекращать его энергичный трезвон.

Гостья зашевелилась, разбуженная, и, потерев заспанные глаза, поинтересовалась:

– Сколько времени?

– Шесть, – вздохнув, ответила Татьяна.

– Ты чего это в такую рань? – поразилась Светка.

– В ментуру надо. Так что вставай, кофе пить будем, если он еще остался.

Женщины, как могли, экстренно привели себя в порядок. Хозяйка между тем поставила чайник на плиту.

– А что тебе в милиции понадобилось, если не секрет, конечно? – прикуривая, все же спросила Светка.

– Представляешь, вчера под утро иду от Зарифа, – следуя примеру гостьи, Танька тоже закурила, – и на труп наткнулась. Девушку молодую зарезали! Жуть!

Заметив, как Светлана вздрогнула, Татьяна сказала:

– Мне тоже не по себе стало.

– За что ее? – уставившись в одну точку, тихо спросила Светлана.

– Да кто ж его знает? – пожала плечами Соколова.

Женщины замолчали, каждая думала о своем.

– Ты знаешь, меня недавно тоже чуть не убили, – неожиданно тихо произнесла молодая проститутка, – в столице обустроиться хотела. Так чуть приключений себе не нашла! Ты смотрела по телику – на прошлой неделе пузана одного важного шлепнули?

– Да их за неделю сколько нашлепают! – усмехнулась Татьяна и, вспоминая, спросила: – Это которого на улице в машине расстреляли?

– Нет, – мотнула головой Светлана, – этого прямо в гостинице замочили, в номере. Я у него работала. В душ зашла, сделала свое дело, выхожу – а охранник, который меня запускал... – девушка осторожно хлебнула из чашки крепкого напитка, – ...мертвый лежит. Я – туфли в руки, за дверь – и орать! Хорошо еще, одеться сразу додумалась! Потом думаю: что же я ору?! Спряталась в женском туалете, а потом потихоньку вышла – и деру на вокзал! И домой! Во!

«Набрехала, поди», – копаясь в памяти, Татьяна не могла вспомнить из потока криминальной хроники, которая попала ей в поле зрения на прошедшей неделе, похожего случая. Но вслух говорить этого не стала. Наоборот, поразмыслив, переспросила:

– В гостинице, говоришь?

Шатенка кивнула головой и, тараща испуганные глазищи, скороговоркой добавила:

– Тань! Только ты никому не рассказывай! Я тебе одной по секрету сказала!

– Понятное дело, – усмехнувшись наивности девушки, ответила Кадетка, – ты сама лучше молчи про это!

Девушка допила кофе и принялась прощаться с хозяйкой квартиры.

– Вот телефон, по которому можно меня найти, – при расставании она вручила визитку женщине. – Если что, спроси Свету-артистку. Это меня они так зовут, – пояснила девица слегка удивленной Татьяне. – Ну, пока.

Дверь захлопнулась, и Кадетка осталась одна. Назначено ей было к половине девятого – время в запасе еще было.

* * *

– Ты вот что, красавица! – К молодому капитану на сей раз присоединился усатый коллега постарше возрастом и, видимо, более опытный. Тот решил не церемониться и с места в карьер начал: – Мы с тобой в любовь играть не будем. Поэтому давай выкладывай все, что знаешь по этому делу.

– А что я могу знать? – спокойно отреагировала Кадетка, внимательно разглядывая новое действующее лицо.

Мужчина по-хозяйски зашел в кабинет, когда капитан Варенцов уже начал опрашивать свидетельницу, назвал вышеупомянутого работника Игорем, словом, вел себя так, чтобы любому сразу стало ясно, кто тут главный. Вот и сейчас, усевшись на край стола, представившийся майором Сиделиным Анатолием Андреевичем вперил суровый взгляд в Татьяну и медленно отчеканил:

– Только не говори мне, что ты покойную не знала!

– Откуда же? – поразилась такой постановке вопроса Соколова.

– А оттуда! – Сиделин неожиданно резко спрыгнул и подошел вплотную к женщине. – Она, как и ты, занималась проституцией!

Майор думал, что ошарашит этим Татьяну, но женщина только усмехнулась и в ответ спросила:

– Ну и что? В Тарасове проституток – тьма! Я что, с каждой знакома должна быть?

– Хорошо, Кадетка, – сказал он, не спуская с женщины холодного взгляда, – начнем с другой стороны: ты давно на игле сидишь?

– На чем сижу? – состроила невинные глаза Татьяна, а у самой от страха душа ушла в пятки. «Сейчас, гад, пугать начнет!»

– Не прикидывайся, – все же заметив смущение женщины, старший заметно приободрился, – ты поняла, о чем я. Хочешь, я тебя надолго закрою? Кровушку возьмем на анализ, на хате тем временем у тебя покопаемся! Я уверен, столько интересного найдем, что на статью точно хватит!

«Черт возьми, вот вляпалась в дерьмо!» – стиснула зубы Танька от внезапно нахлынувшего страха. Такого страха, что по спине побежал неприятный холодок!

Женщина понимала, что майор говорит правду. Посадить ее при желании – раз плюнуть!

– Что вам от меня нужно? – стараясь не показать испуг, проговорила она.

– Вот это другой разговор, – повеселел опер, – а то «не знаю»! – передразнил он Татьяну. – Курить будешь? – предложил он женщине сигарету.

Та достала свои и прикурила от протянутой зажигалки.

– Я немного поспрашивал о тебе, – внимательно глядя на Татьяну, заметил Анатолий Андреевич, – ты, говорят, раньше связана с КГБ была?

– Чушь, – спокойно опровергла это Соколова.

Чуть усмехнувшись уголком губ, майор неожиданно кивнул головой, но было непонятно, что означал его жест.

– Пусть будет так, – легко согласился он, – болтливых дур в подобных подразделениях не держат. И вот что я хочу от тебя: ты нам поможешь с этим делом, ну а я забуду про это. – С этими словами он достал из ящика стола тот самый пакетик, что прятала Татьяна под камень недалеко от своей страшной находки. – Что скажешь? А!

Татьяна задумалась.

– Ну а что я реально могу сделать?

– Реально ты можешь поспрашивать в своем кругу, – тут же пояснил ей Анатолий Андреевич, – как среди проституток, так и среди наркоманов.

– А что девушка... Ну, что наркоманка, понятно, судмедэксперт установил, ну а что она проститутка – откуда вы это взяли?

– По джентльменскому набору: презервативов – на взвод, одежда соответствует. Вот, посмотри. – С этими словами он опять залез в стол и вытянул бумажный прямоугольничек размером со спичечный коробок. Повертев в руках, майор протянул его женщине.

«Ночная фея. Досуг. Трудоустройство. Двадцать четыре часа в сутки», – обычная рекламка борделя. Такие сейчас заполонили все подъезды. Их клеят везде, куда только может упереться взгляд человеческий.

Танька перевернула рекламку и на обратной стороне увидела надпись, сделанную шариковой ручкой. «Марина». И еще один номер телефона.

– Ее сотовый, – уловив взгляд девушки, подсказал следователь, первый раз за последние десять минут нарушая молчание.

– Ясненько, – тяжело вздохнув, ответила Татьяна, – эскортница.

– Судя по внешним данным, количеству денег в кошельке покойной, наличию сотового, именно так и обстоит дело, – подтвердил ее вывод относительно статуса убитой Сиделин.

– Н-да, – закусив ноготь большого пальца, задумчиво протянула Татьяна, – скажу вам прямо: категории у нас разные. В эскортницах я лет пять назад ходила, а то и поболее!

– Ну а насчет наркоты?

– Что медики говорят? – в свою очередь задала вопрос Соколова. – Я имею в виду: что употребляла покойная?

– Героин, возможно, еще анаша или даже гашиш.

– Нехило девочка оттягивалась!

После своей реплики Татьяна задумалась вновь.

– Послушайте, – серьезно глядя на сыщиков, задала главный вопрос Соколова, – у вас есть все данные убитой, даже знаете контору, в которой она работала. Я вам зачем?

– Для пущей откровенности расспрашиваемых лиц, окружавших в последнее время убитую, – не задумываясь, пояснил майор. – И потом: круг наркоманов – я туда не вхож. А вот ты – другое дело!

Татьяна едва открыла рот, как Анатолий Андреевич поднял руку, показывая, что желает перебить ее.

– Сразу скажу тебе, что твои друзья и знакомые нам не нужны, мы не из наркоотдела и не из полиции нравов. Нам только убийца нужен. Так что ни на кого стучать мы тебя заставлять не станем – на этот счет можешь не переживать! И вообще – дело закрыли и, как я тебе обещал, расстались добрыми друзьями. А жизнь штука длинная, – хитро прищурив глаз, неожиданно добавил майор, – может, и «усатый» тебе когда пригодится. Тем более при твоей нынешней профессии. Ну так что?

– Ладно, – устало выдохнула Татьяна, – считайте, что сосватали.

– Ну и отличненько! – довольно констатировал Анатолий Андревич, переглянувшись с коллегой. – От нас что нужно?

– Данные, где проживала. Где трудилась, уже знаю. Да в общем давайте все, что известно по этой красотке...

* * *

«Черт бы побрал! – Татьяна вне себя от злости покидала Кировский отдел угро. – Влезла в дерьмо по самые уши!»

«Не могла мимо пройти! Надо было на труп таращиться? Мало тебя жизнь била?!» – мысленно бичевала себя женщина.

Достав сигарету, Татьяна закурила и задумалась над тем, что ей делать в сложившейся ситуации.

«Ночная фея» – название мало что говорило блондинке. Героин, гашиш – это уже ближе к теме.

Она посмотрела на фотку, полученную от следака. Убитая при жизни была просто милашкой. Белокурые волосы до плеч, карие глаза, задорная улыбка – девушке на вид было не больше восемнадцати-девятнадцати лет. На самом деле Крючкова Марина прожила двадцать три года, официально нигде не работала, снимала квартиру в центре, в старом жилфонде. В Тарасов приехала из области два года назад, пыталась поступить в экономический университет. Но, видно, не судьба была ей стать экономистом. Домой девушка возвращаться не пожелала, а начала самостоятельную жизнь, благо смазливая мордаха и точеная фигурка вполне давали возможности для этого.

Первым делом Соколова решила посетить квартиру, в которой жила покойная. Она не сомневалась, что менты уже все там обшмонали, и искать ничего не собиралась. Она просто хотела потолковать с соседями. Может, кого из знакомых ей личностей обрисуют?

Оказалось, что Крючкова снимала комнату с двумя соседями, один из них и открыл дверь Татьяне. Только взглянув на данного представителя славного семейства гомо сапиенс, женщина сразу поняла, в каком ключе придется вести разговор.

– Земляк, тут моя Марина жила?

– А ты кто ей будешь? – пробулькал косматый мужик, одетый в трико гордой марки «Адидас» и обыкновенную синюю майку, всю заляпанную донельзя различными по цвету и составу пятнами.

– Сеструха ее старшая, – горестно вздохнула женщина, напирая грудью на немного опешившего аборигена, невольно отступающего под натиском в коридор коммуналки, – только сегодня утром приехала.

Глядя на физиономию субъекта, таращившегося на Татьяну круглыми бесцветными глазами и пытающегося родить соответствующую обстановке мысль, можно было уверенно сказать, что человек сей – большой любитель промочить горло. Даже скорее не любитель – профессионал в этом деле!

– А менты комнату ее опечатали! – выдал лохмач и опять замолчал, топчась на месте.

– Эх-эх! – вздохнула Соколова. – Я ведь даже подруг ее не знаю! И помянуть сестренку не с кем! Не по-человечески это! Правильно я говорю? – обратилась женщина к индивидууму в фальшивом «адидасе».

– Это, конечно, да, – сразу согласился тот и зачесал под носом.

– А ты его не спаивай! – вдруг раздался грозный рык, и из распахнувшейся двери комнаты появилась, дыша пламенем, женщина примерно такого же внешнего вида, что и открывший Татьяне входную дверь субъект. Нет, женщина выглядела намного хуже – под обоими глазами у нее красовались темно-синие пятна, на скуле также багровел синяк. Она с яростью в мутных зенках уставилась на совратительницу.

– Ты чего орешь?! – подавшись к ней всем корпусом, пробулькал мужик.

Его благоверная во избежание неприятностей отскочила обратно к двери и уже оттуда, обращаясь к Татьяне, заверещала:

– Не наливай ему! Видишь, что он делает!

– Да это сестра нашей Маринки! Помянуть хотела, а ты, курва старая, орешь на человека! – просветил местный дебошир свою половину.

– Маринки? – недоверчиво глядя на женщину, переспросила та.

– А что, не похожа? – немного с вызовом в голосе ответила вопросом на вопрос Соколова.

– Да нет, похожа, – смущенно пробормотала супружница лохматого.

– Ну так что, народ, брать пузырек? – в лоб спросила Татьяна, наверняка зная, что отказа не последует.

– Дай ему, он сходит, – кивнула на аборигена коммуналки дама с фингалами.

– Чего брать-то? – Получив полтинник, индивид задумчиво почесал затылок.

– Водки, – пожав плечами, распорядилась Татьяна.

Мужик что-то проворчал себе под нос, натянул на ноги старые ботинки и исчез за дверью.

– Пошли к нам, а то сейчас бабка на кухню припрется. Меня Зоя зовут, – неожиданно робко представилась женщина. Татьяна назвалась в ответ, и они прошли в апартаменты супружеской четы.

Жилье было под стать хозяевам. В длинной, как пенал, комнате царили обветшалость и уныние. Вещи и мебель всерьез претендовали на то, чтобы в скором времени удостоиться звания антиквариата. Слово «ремонт» и обитатели этой квартиры, наверное, были взаимоисключающими понятиями.

Татьяна уселась на стул, показавшийся ей наиболее приличным. Тот жалобно заскрипел под филейной частью ее тела, но не преподнес гостье никакого каверзного сюрприза.

– Сейчас Миша придет, – успокоила ее Зоя, – он долго не ходит!

Татьяна постепенно втянула женщину в разговор. Оказывается, к убитой ходила масса народа. Изо всех пронырливой соседке больше других запомнилась такая же белобрысая девица, как и погибшая, да еще один мужичок молодой.

– А что за мужик? Не Игорем зовут? – Кадетка ляпнула первое из пришедших ей на ум мужских имен.

– Не-а, – с тоской подходя к окну, отрицательно мотнула головой Зоя, – он нерусский. Грузин, что ли? Ле... нет, не помню, как зовут! Может, Миша вспомнит?

Пришлось ждать лохматого Мишу, который принес с собой две бутылки разбавленного спирта, запах перегара и четыре помидорины. Наорав на спутницу жизни за то, что она до сих пор не соорудила закуски, он выгрузил содержимое сумки на заваленный хламом стол.

– А из чего я тебе приготовлю? – робко поинтересовалась забитая женщина у грозного супруга. – Из штанов твоих драных?

– Из чего, из чего, – беззлобно забубнил тот, шаря взглядом по столу, будто собирался отыскать там что-либо, пригодное заедать самопальную водяру. – Вот, помидоры хотя бы сходи помой! – наконец в раздражении указал глава семейства на принесенные им же дары природы.

Зойка сгребла их со стола и молча отправилась на кухню. Вернувшись, она порезала помидоры дольками и спросила благоверного:

– Слышь, ты не помнишь, как того армянина звали, что к Маринке приходил?

– Не армянин, а грузин, – обстоятельно поправил знающий толк в этом вопросе пьяница, – зовут его Леван. Хороший человек! – вздохнув мечтательно, добавил Мишка.

– С чего ты решил, что он хороший? – несколько язвительно поинтересовалась Зойка, усаживаясь к импровизированному столу, сооруженному из большущего табурета.

– Он меня сколько раз выручал, когда я с похмела маялся, – терпеливо объяснил ей муж, торопливо распечатывая водку, – и никогда о долге не напоминал. Мол, отдашь, когда сможешь. Во! Человек!

– Ну, понятно, почему он стал у тебя хорошим, – не удержалась от ехидства Зойка, поднимая свой стакан.

– Ты – баба вредная, – махнув свою порцию спиртного и занюхав помидоркой, заметил Михайло, – за это тебе всегда и достается.

– А что я сказала?! Что сказала-то?! – сразу испуганно затарахтела женщина, округлив подбитые очи.

– Вот и молчи...

Неизвестно, во что переросли бы семейные разборки непутевой четы, но Татьяна вновь взяла инициативу в свои руки.

Путем постоянного поддержания разговора в нужном русле ей удалось выяснить, что Леван заходил к убитой примерно раз в две недели, а то и реже. Зато подружка к ней наведывалась почти каждый день. Насчет остальных посетителей комнаты покойной ни муж, ни жена ничего определенного сказать не могли.

Оставив пару допивать водку, Соколова распрощалась с алкашами и, захлопнув за собой дверь коммуналки, спустилась по лестнице во двор.

«Леван... Леван», – Кадетка перебирала в памяти всех знакомых мужчин, но никто с таким именем не всплывал из ее глубин.

Зато Татьяна вспомнила, что у нее в знакомых имеется армянин. К нему-то женщина и решила направиться. Звали знакомого Владимир. Человек этот занимался оптовой торговлей, был очень шустрым и расторопным малым.

Кадетка покинула двор и направилась к остановке. Разъезжать на такси денег у нее не было.

«Интересно, за что ее шлепнули?» – невольно задала она себе вопрос, который должен был всплывать вновь и вновь.

«Действительно, а за что?» – уже всерьез принялась размышлять Танька. Она прекрасно понимала, что если удастся разгадать мотив убийства, то это пятьдесят процентов того, что удастся найти убийцу.

«Несомненно, менты правильно определили профессию покойной. – Татьяна поднялась в салон автобуса и, сев на свободное место, отвернулась к окну. – Тогда всплывают несколько вариантов. Кража чего-то такого у клиента, за что могли убить, – это первое. Второе – она стала свидетельницей событий, из-за которых могут убить. Третье – большой долг. Ну и последнее – наградила кого-то нехорошей болезнью. Пожалуй, все».

Немного подумав, Татьяна почти наверняка отмела последние два варианта. Должников, как правило, не убивают. Только если те уже внагляк отказываются платить. Тогда для острастки других – да.

Но молодая девушка вряд ли могла задолжать большую сумму, да и откровенно кидать тоже вряд ли бы стала таких людей, которые могут ножичком пощекотать. Марина работала эскортницей. Конечно, разные люди попадаются, но наивной девушка была вряд ли.

Хотя мог случиться и такой вариант: девка не отнеслась серьезно к человеку, за лоха держала, а тот саданул ее под сердце. Но, как говорят менты, деньги и ценности убийца не тронул. Не вяжется что-то с версией о долге покойной кому-то.

Венерическое заболевание Татьяна отмела сразу, поскольку у убитой нашли кучу презервативов. Да и не станет профессионалка работать без резины. Но на всякий случай отложила в памяти, что не худо бы спросить об этом у следака.

«Остается вариант кражи или того, что покойная стала свидетельницей чего-то, что ей никак не нужно было видеть», – подвела итог своим размышлениям Соколова.

Теперь возникал следующий вопрос: кому из знакомых она могла рассказать про это? Левану? Вряд ли. Закадычной подруге – вполне возможно. Но как ее найти? Соседи покойной даже имени ее не знали, сказали, что последний раз та заходила недели две назад.

«Возможно, девушки вместе ездили куда-то, и загадочная блондинистая подружка – ключ к разгадке тайны гибели Марины Крючковой, – размышляла Татьяна, провожая взглядом знакомый городской пейзаж за окном автобуса. – Но теперь, узнав, что подругу шлепнули, та забьется в угол и будет дрожать там, как серенькая мышка!

А возможно, это простая бытовуха или маньяк какой-нибудь вновь объявился, – подумала Татьяна, – все может быть!»

Она поднялась и подошла к передней двери. Оплатив проезд, женщина сошла около Крытого рынка и направилась к группе складов, расположенных за аптекой.

Нужный ей человек оказался там. Владимир весело разговаривал о чем-то с одним из своих земляков. Заметив гостью, он кивнул ей головой, здороваясь таким образом, и продолжил прерванный разговор. Татьяна терпеливо дождалась, пока мужчина освободится.

– Чему обязан вашим визитом? – Владимир подошел к женщине.

Она знала торговца несколько лет. Несмотря на то что улыбка почти не сходила с его лица, Володя был человек очень серьезный, и за показным, несколько развязным поведением скрывалась натура, умеющая предельно концентрироваться, мгновенно переваривать полученную информацию и извлекать из этого пользу.

– Ты не знаешь такого грузина, зовут его Леван?

– Леванов даже в Тарасове много, – усмехнулся тот.

– Он любит молоденьких девушек, блондинок, возможно, иногда кайфом балуется.

– Ха-ха! – не выдержав, рассмеялся Вовчик, хлопнув рукой себя по коленке. – Все мои земляки, ну или почти все, любят молодых красивых женщин. Блондинок. Многие не прочь кайфануть. Какой он внешне? На чем ездит?

– Ничего не могу тебе сказать, – пожала плечами Татьяна, – кроме того, что ему лет под тридцать, может, постарше немного, и у него есть знакомая девушка в центре города, обитающая в одном из домов старого жилфонда на Казачке.

– А тебе это зачем? – подозрительно прищурился Вовчик.

– Что-нибудь знаешь?

– Нет, – пожал плечами мужчина, поставил на ящик ногу и поправил носок, – что-то никто из знакомых под данное вами, сударыня, описание не подходит. Просто в голову не лезет!

Татьяна поняла, что Вовчик начал паясничать. Значит, если и известно что-то, то вытянуть из него информацию будет практически невозможно.

«Но попытаться нужно», – сказала себе Татьяна, быстро соображая, как бы поудачнее подъехать к нему.

– Понимаешь, Володя, там девчушка проживала по этому адресу. Девушка – моя родственница. Соседи видели этого Левана. А девушку недавно зарезали. Сечешь?

Мужчина так и не убрал ногу с ящика, только теперь еще уперся в полусогнутое колено руками.

– Ну? – Ненужную улыбку после слов Татьяны как ветром сдуло с его лица.

– Так вот, я просто поговорить с ним хотела, скажем так, предварительно. Вдруг на него менты раньше меня выйдут?

– А тебе все это зачем?

– Я же тебе говорю: несчастная – моя родственница.

Владимир посмотрел на женщину, потом его взгляд уже без тени веселья уперся в собственный ботинок и не отрывался от него минуты две.

– Ладно! – наконец вздохнул он. – Посиди в «Ромашке». Я минут через десять к тебе подойду.

«Ромашка» встретила Татьяну аппетитными запахами, соблазнительно вплывающими с кухни кафе в зал.

Татьяна вспомнила, что последний раз ела давно и пора подкрепиться. Просмотрев меню, женщина остановила свой выбор на мясном салате и блинчиках с мясом. Запить эти деликатесы путана решила компотом, на этот раз проигнорировав любимый кофе.

Вовчика не было довольно долго. Женщина не только успела пообедать и выкурить сигарету, но и начала думать, не приключилось ли чего с ее знакомым.

Все же он появился. Причем не один. С ним был другой мужчина, примерно его возраста, такой же черноволосый и кареглазый.

– Ты Левана искала? – Если Владимир, проживший почти пятнадцать лет в России, разговаривал без акцента, то его земляк похвастаться этим не мог.

– Да, я, – подтвердила Татьяна после того, как мужчины сели на свободные стулья.

– Зачем он тебе?

– Это ты? – вопросом на вопрос ответила Татьяна.

– Нет, просто у меня есть земляк. Его зовут так. – Мужчина внимательно смотрел на нее. Его черные глаза ни на мгновение не отрывались от ее лица.

– Марина Крючкова. Фамилия ни о чем не говорит?

– А кто такая?

– Девушка, молодая. Блондинка. Ее вчера ночью зарезали.

– Кто?!

– Не знаю.

Владимир во время всего диалога с отсутствующим видом поглядывал по сторонам, не вмешиваясь в разговор.

– А что ты от Левана хотела? – обмозговав услышанное от Кадетки, уже спокойно поинтересовался приятель оптовика.

– Да хотела с ним поговорить раньше, чем это сделают менты, – прикуривая, спокойно ответила женщина, между тем внимательно наблюдая за реакцией уроженца гор.

– Менты? Почему менты?! – Собеседник от изумления выпучил глаза. Чувствовалось, что он не очень рад такому повороту в разговоре.

– Ну, как почему? Убили мою родственницу. Соседи ее говорят, что к ней частенько заглядывал этот мужчина. Может, он что-нибудь знает? Зачем мне скрывать его имя от ментов?

Неожиданно земляки, совершенно позабыв про Кадетку, заговорили на незнакомом той языке. Единственное, что смогла понять из их напряженной беседы женщина, так это то, что приятель Левана обвинял Владимира в чем-то. Наконец они пришли к согласию и разом замолчали. Первым заговорил незнакомец. Посмотрев на Татьяну Соколову пристальным взглядом, он тихо сказал:

– Зачем ты хочешь сдать ментам этого человека? Он ни при чем.

– Тогда чего ему бояться? – резонно поинтересовалась женщина.

– Слушай! Ты такая умная, да? Ты всегда везде свой нос суешь?! – неожиданно вспылил приятель Владимира. Потом, так же резко остыв, отвернулся в сторону и задумался о своем.

Татьяна поняла, что пора идти ва-банк.

– Леван, – женщина взяла парня за руку, и тот вздрогнул от ее прикосновения, – если ты не убивал девушку, в уголовке ничего о тебе не узнают, по крайней мере – от меня. Я же хочу только знать, какие у вас были отношения с Мариной?

– Я... у нас были очень хороший отношений, – акцент молодого мужчины заметно усилился. Чувствовалось, что он взволнован не на шутку.

– Ты ей наркоту доставал? – в лоб спросила Кадетка.

Леван опять вздрогнул.

– Да не жмись ты, – женщина криво усмехнулась, – я сама не первый год на игле сижу. В этом плане закладывать я тебя не собираюсь – саму бы кто-нибудь не вложил! И спрашиваю я только затем, чтобы понять – не могла она кому-то задолжать? Может, из-за этого ее и убили?

Мужчины опять на некоторое время занялись частной беседой, из которой Татьяна, естественно, не поняла ни слова.

– Я ей ничего не доставал! – серьезно глядя на Соколову, наконец на русском ответил грузин. – Клянусь мамой! Где она ширево брала – я не знаю! Знаю только, что у татар где-то. Это раз! Второе, – приятель Вовчика выдержал эффектную паузу, буравя ее тяжелым взглядом, – если ты капнешь на меня в милицию, то у тебя неприятности будут! Так что лучше забудь про меня. Я зла твоей сестре не делал! – еще раз заявил он на прощание и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Она не могла тем задолжать? – поинтересовалась Татьяна, имея в виду торговцев, у которых покойная покупала наркотики. Леван понял ее правильно. Он задержался на секунду, обдумывая ответ, и покачал головой.

– Нет, навряд ли. Скорее всего, то, что произошло с Мариной, – несчастный случай, – вздохнув, сделал он вывод.

– Вот это вряд ли, – убежденно ответила Татьяна, отрицательно мотнув головой.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовался Леван, вновь присаживаясь на стул.

Татьяна считала, что она обладает неплохой интуицией. И сейчас эта интуиция подсказывала ей, что Леван действительно непричастен к убийству.

– Ну, представь себе, – осторожно начала она, попутно взвешивая, что можно сказать, а что нельзя, – девушку убивают одним-единственным ударом. Раз – и готово! Второе: ни денег, ни золота, вообще ничего ценного убийца не взял. Изнасилования тоже не было. Словом, ничего такого, что указывало бы на ограбление или сексуальные притязания. Потом, само место и время: в два с чем-то ночи на железнодорожных путях. Что она могла там делать?

Грузин засопел, видно, собираясь что-то сказать. Татьяна замолчала, ожидая, когда же он наконец разродится.

– Она недавно уезжать хотела. Может, как раз приэхала?.. Может... – Тут задумчивый взор кавказского джентльмена озарила догадка, и он затараторил возбужденно: – Может, Марина в поезде с кем не нужно познакомилась? Всякое бивает! Потому и случилось все около железной дороги? Что менты говорят? Билет у ней нашли?

– Не знаю, не спрашивала, – скорее для себя, чем для Левана, задумчиво ответила Татьяна. – А куда она уезжала?

– Я не знаю, нужно ли тебе говорить, – вновь засопел молодой мужчина.

– Да не жмись ты – я протокол не веду!

– Проституткой была твоя сестра, – наконец выдал Леван, серьезно посмотрев на Кадетку.

Владимир, сохранявший до сих пор молчание, отвернулся к окну, дабы скрыть смешок, так и готовый вырваться наружу.

– Да бог с ней, кем она была, – успокоила разговорившегося мужчину Татьяна, – я догадывалась, что Маринка на стройке раствор не лопатит. Куда и с кем она гоняла? Ну, в смысле уезжала?

– В столицу – работать. С подругой должна была ехать. Подругу Светой звать.

– А где ее отыскать можно?

– Не знаю. Знаю только, что тоже в центре живет. Квартиру где-то снимает.

Разговор как-то замялся сам собой, и Леван вновь поднялся и, на сей раз распрощавшись, покинул «Ромашку».

– Ты никак частным детективом заделалась? – усмехнувшись, поинтересовался у знакомой Вовчик, когда они остались вдвоем. – Насчет родственницы, поди, наплела?

– Скажешь тоже! – фыркнула она. – Не близкая, но все же родня. Хорошая девчонка была – жалко, – уже серьезно глядя на Вовчика, добавила женщина.

– Хорошая девушка? Ну-ну, – несколько загадочно, в обычной своей манере произнес представитель малого бизнеса и замолчал.

Едва Танька хотела спросить его, не знаком ли он случайно с покойной, как Вовчик не преминул сам задать вопрос:

– Ну так что, ты узнала, что хотела?

– Да, в общем-то. За мной должок, – усмехнувшись, она многозначительно посмотрела на молодого человека.

– Должок – это хорошо, – легко согласился он и неожиданно резко поднялся. – Ну, ладно. Время – деньги. Много отдыхать недосуг. Увидимся.

После чего, оставив немного опешившую женщину в одиночестве, он стремительно вышел из заведения.

«Определенно, ему известно что-то такое, чем он не хочет со мной делиться!» – подумала про себя женщина, глядя вслед знакомому.

Немного поразмышляв, Татьяна пришла, однако, к противоположному выводу. Вовчик был человек скрытный и осторожный. Все, что касалось других, ему обязательно хотелось узнать, а вот о себе рассказывать он очень не любил. Посему, послушав беседу Левана с Кадеткой, что-то отложив для себя в голове, он быстренько смотался, дабы просто избежать лишних вопросов со стороны женщины.

«Действительно, каким боком он может быть причастен к убийству? – пришла к окончательному выводу Танька. – Совсем, девка, ты рехнулась! Скоро на каждый столб коситься будешь!»

Немного посидев в кафе, Татьяна решила вернуться в уголовный розыск.

Позвонив из дежурки, она узнала, что ни следователя, ни опера на месте нет. Женщине ничего не оставалось, как отправиться домой.

После вчерашнего разгула с новоявленной подругой организм требовал отдыха. Да и вечером на «вахту» заступать нужно было.

«Черт! Денег на две сигаретные затяжки осталось! Даже на дозняк не хватит!»

Неожиданно остро захотелось уколоться, аж челюсти свело от желания.

Татьяна остановилась ненадолго и, поискав глазами ближайшую лавочку, уселась на нее и достала сигарету. Руки мелко и противно дрожали. Еще раз Кадетка вспомнила о том пакетике, который попал в руки майора Сиделина.

«Мог бы и отдать! Все равно припахал за себя горбатиться!» – зло вспомнила она опера.

Просить у Тоньки взаймы не хотелось, и так только половину долга вернула.

Она знала, что та ей даст, но сначала изрядно попьет кровушки. Вспомнит, сколько раз выручала ее, а потом предложит «чернухи» втридорога. Такой, как в прошлый раз. А может, если не в настроении, и вообще послать подальше.

«Стоп! – неожиданная мысль промелькнула в голове у женщины. – Что там Леван насчет татар говорил? Дескать, Марина Крючкова где-то у татар отоваривалась? Это не около базарчика на Студеной? Кто же говорил мне?»

Татьяна напрягла память, но в голову так ничего и не пришло.

Женщина выкинула окурок и поднялась с лавочки.

Вздохнув, она покосилась на приглашающе открытые двери кафе и вновь села на лавочку, достала из сумки все свои деньги и пересчитала их. Получилось негусто.

Единственное, что могла позволить себе Татьяна, – так это стопку коньячка.

– Скучаешь, дорогая?

Вопрос застал ее врасплох. Быстро повернув голову, Кадетка обнаружила рядом с собой мужчину, которому вряд ли перевалило за пятьдесят.

Маленькие рыбьи глаза и тонкие усики – ну вылитый сом! Одет был мужчина вполне прилично. Не от кутюрье, но и в то же время добротно, со вкусом. В руках – пачка «Кента».

– А ты меня развлечь хочешь? – Глаза Таньки зажглись профессиональным игривым огнем. – Или, может, ты хочешь, чтобы я тебя развлекла?

– Дорого мне это будет стоить? – Мужчина был прагматиком и не стал терять время на разного рода амурные коленца.

– Две сотки в час.

– Ну что ж, – незнакомец еще раз окинул ее оценивающим взглядом. Соколова выдала еще одну обольстительную улыбку и чуть повела плечами. Но неожиданно взгляд мужика скользнул дальше, за ее спину.

Что-то там его заинтересовало.

– Похоже, дамочка, сегодня нам поразвлекаться не удастся. – Мужик заметно напрягся и последнюю фразу процедил сквозь зубы. Больше даже не взглянув на опешившую от такой перемены настроения потенциального клиента проститутку, он запихал пачку сигарет обратно в карман и быстро направился к перекрестку.

Незнакомец быстро затерялся в толпе прохожих. Для женщины так и осталось загадкой, что же заставило мужика вдруг позабыть о ней.

«Черт бы побрал!!!»

Только было подаренный судьбой случай заработать деньги тотчас же был ею же и отнят.

Женщина поднялась с лавки в сильном раздражении. Подхватив сумочку, она шмыгнула в автобус, идущий в сторону ее дома.

Плюхнувшись на свободное место, Татьяна закусила ноготь большого пальца. Потом, покосившись на уставившегося на нее во все глаза совершенно лысого дедка, с безразличным видом отвернулась к окну.

Решение пришло неожиданно.

Не проехав и половины пути до дома, Татьяна выскочила и, пересев на другой автобус, отправилась к Антонине.

В подъезде барыги толкались Серж с компанией.

– Салют, – стараясь придать своему взгляду уверенность взрослого мужчины, пробасил он. Остальные только кивнули головами.

Татьяна внимательно глянула на них и отметила про себя, что ребятня еще сегодня не курила.

– Что, Тонька «отравы» не выделила? – как можно равнодушнее поинтересовалась она у молодежи.

– Говорит, мало осталось. В кредит не дает, – за всех авторитетно ответил Серж. Его товарищ, сидевший на корточках, как бы в подтверждение его слов тут же сплюнул себе под ноги. Девушка просто молча посмотрела слегка заискивающим взглядом на Соколову.

– На, – Татьяна протянула сотку Сержу, недоверчиво посмотревшему на нее, – купи коробок «травки». Кумарнем. Только не говори Тоньке, что я дала деньги, – я ей должна.

– Понял, – со знающим видом ответил Серж и переадресовал купюру, полученную от Татьяны, приятелю. Тот молча поднялся и потопал наверх. Через пару минут все услышали, как дверь открылась, и еще через некоторое время – торопливые шаги вниз.

* * *

– Ну, ладно, счастливо! Много не кумарьте, – напутствовала Соколова молодых наркоманов, покидая беседку заброшенного детского сада неподалеку, где недавно раскурила пару «косяков» с ребятами. Те по достоинству оценили ее шутку и хмыкнули в ответ. Курили они столько, сколько перепадало. Редко случалось, что денег у них хватало на то, чтобы купить наркотик самим. В основном они получали за то, что «паслись на месте», показывая более состоятельным клиентам путь к дверям наркоторговки. Или же пользовались угощением знакомых, у которых удавалось выпросить на раз пустить по кругу.

Татьяна тоже не просто так приехала сегодня сюда. Во-первых, купив себе более легкий наркотик, она на время перебила желание уколоться, во-вторых, она тогда, в автобусе, подумала: а может быть, Сержу известно про татар?

Так оно и оказалось. После недолгих расспросов паренек деловито просветил ее, что есть такая группа. Но серьезной наркотой они не торгуют. «Травкой», «колесами». Ну, если очень попросить, маковую соломку достать могут. Но чтоб «герыч»?! Нет, такого он не слышал.

– Есть еще в Волжском районе точка. Тоже, говорят, татары торгуют. А может, цыгане, – глубокомысленно изрек Серж, будучи уже изрядно под кайфом. Взгляд его блуждал по сторонам, не останавливаясь надолго ни на чем определенном.

– Ты знаешь, как и к кому подойти? – продолжала допытываться Татьяна.

– Знаю только, что рядом с базаром крутятся, – отвел глаза в сторону паренек. То ли он действительно не знал, то ли не хотел говорить по какой-то причине. За малочисленность полученных сведений Серж получил отказ на просьбу поделиться с ними остатками «травы» – Татьяна расточительностью не отличалась.

Оставшихся денег Соколовой хватило на телефонный жетон. Еще осталась мелочь, чтобы доехать на маршрутке до дома. На точку уже придется тащиться пешком, если только не удастся сразу кого-нибудь подцепить.

Трубку поднял молодой капитан.

– А, здравствуйте, чем можете порадовать?

В отличие от своего оперуполномоченного он выбрал сдержанно-официальный тон.

– Да пока, собственно, ничем. Вы «Ночную фею» посещали?

– Вчера я пытался, но по тому телефону никто не отвечает. Сегодня ими Анатолий Андреевич занимается.

Анатолий Андреевич у молодого работника был, по всей видимости, в большом почете и неоспоримом авторитете.

– Игорь?.. Игорь?.. – Татьяна не могла вспомнить отчество следователя.

– ...Леонидович, – догадавшись, чего от него хотят, подсказал тот. Женщина почти физически ощутила, как у молодого человека наливаются от легкого смущения румянцем щечки. Вряд ли его часто называли по отчеству.

– Я хотела спросить вас...

– Да-да!

– При осмотре у убитой не было обнаружено железнодорожного билета?

– А он должен был быть?

– Судя по всему – да. Соседи показали, что она вроде как совсем недавно в вояж отправлялась.

– Куда?

«Наивный молодой человек!»

– Игорь Леонидович, простите, но этого ни они, ни я тем более не знаю. Единственная надежда была на билет.

Про Левана Танька решила пока не говорить. Не то чтобы она очень испугалась грузина, хотя ссориться с кавказцами ей вовсе не хотелось. Просто в ее кругу не принято без нужды и веских оснований откровенничать с милицией. Репутацию это может подпортить. Да и, если последствия окажутся для кого-то серьезными, не только репутацию. Здоровьем или красотой за такие откровения тоже вполне поплатиться можно, кислотой в лицо получить или бритвой по щекам! И тогда – все! Даже если глаза целы останутся и шрамы зарастут, все равно думай, как дальше на хлеб себе зарабатывать...

– Больше ничего не узнали?

– Нет, – и следом тяжелый вздох. – А Анатолий Андреевич когда обещал быть?

– Ближе к вечеру.

«Куда уж ближе! Еще бы поспать не мешало!»

– Я вам утром перезвоню. – Татьяна положила трубку и отправилась домой.

* * *

Около дома в первой осенней желто-красной листве затеяли веселую возню сопливые ребятишки. Мамаши и бабушки благодушно наблюдали за своими чадами, иногда порывисто бросаясь к малышу, дабы уберечь его от какого-нибудь курьеза.

Татьяна торопливо прошла мимо, кивнув головой соседкам. Те ее поприветствовали таким же образом и опять вернулись к своим разговорам. Белокурая женщина не шибко интересовала их. Мужиков она к себе не водила, скандалов с ее участием в подъезде не происходило, с соседями была вежлива. Посему местные пинкертонши в возрасте за шестьдесят, знавшие про жителей дома все и вся, лишь провожали Татьяну слегка подозрительным взглядом, но языками на ее счет больно-то не чесали.

Вот и сейчас, кивнув ей в ответ, бабульки вернулись к главному событию последних дней, а именно: к сообщению вечно пьяного сантехника Тихоныча, обещавшего, что тепла до начала зимы не дадут! Сказано это было зло и уверенно. Смутило подъездных кумушек, что ответственный за тепловой узел дома работник на сей раз был почти трезвым, на удивление чисто одет и даже выбрит. Однако на дальнейшие вопросы престарелого женского сословия отвечать отказался, лишь обложив кого-то в третьем лице по матушке и погрозив в неизвестную даль кулаком.

К кому относились проклятия Тихоныча, понять было сложно, поскольку сразу же после выданной в небо тирады он спустился к себе в слесарку и закрылся на засов.

Час с небольшим бабульки боролись с любопытством, дожидаясь, пока слесарь вновь появится на свет божий. Затем, не выдержав искушения, решили заслать к нему парламентера. Долго совещались, кому же поручить столь ответственную миссию, и решили отправить глуховатого Степана Сергеевича, поскольку тот был соседом вышеупомянутого Тихоныча и иногда с ним на пару причащался горькой.

К их радости, Степан Сергеевич оказался дома и, заслышав о предстоящей беде, сам заинтересовался грядущим катаклизмом. Совершенно не ломаясь, тотчас засеменил в подвал...

Одно подвело! К тому времени Тихоныч уже достал заначку и успел ее опустошить. Когда в дверь его бендежки робко застучал засланный пенсионер, возмутитель общественного спокойствия преспокойно дрых и не думал никому открывать.

А через полчаса мимо старушек, опустив глаза, прошли две небритые угрюмые личности неопределенного возраста с пакетом. В пакете что-то подозрительно позвякивало. Они-то до Тихоныча достучаться сумели...

Конечно, Татьяна всего этого не знала. Отопительный сезон пока ее не тревожил. Насущные заботы были куда важней.

Женщина открыла дверь и, скинув туфли, с удовольствием переобулась в домашние тапочки.

Обнаружив, что время незаметно подкралось почти к шести вечера, Татьяна устало вздохнула.

Она без особого энтузиазма открыла холодильник, полагая, что он пуст, и была приятно удивлена, когда обнаружила там ветчину, сыр, какие-то банки. Чуть наморщив лоб, она вспомнила, что все это купила ее новоявленная молодая подруга по имени Света перед тем, как женщины поднялись к Соколовой в квартиру.

«Вот она „капусту“ рубит!» – с невольной завистью подумала Кадетка, вспомнив, как та с легкостью отстегивала продавцам купюры.

«А Леван тоже о какой-то Свете говорил!» – неожиданно прошмыгнуло в голове. Но тренированная когда-то память тут же выдала поправку: «Ерунда, та была блондинка!»

Татьяна на время выкинула из головы все не относящееся к еде. Только насытившись, женщина блаженно потянулась и достала из пачки сигарету.

Затянувшись, она с невольной иронией вспомнила молодого капитана Варенцова. Ее Сергей был тогда старше...

Прошлое с небывалой силой нахлынуло на нее. Листья пестрой палитрой так же с тихим шелестом стелились под ноги. Да... стояла середина октября. Она не спеша шла с занятий. Последняя лекция была по высшей математике. Татьяна Соколова сапожком поддела красно-желто-зеленый кленовый листок, такой большой и необыкновенно красивый.

Первый курс романо-германского отделения филфака Тарасовского государственного университета...

Листок, маятником качаясь в воздухе, плавно опустился к своим собратьям, ранее укрывшим разноцветным пестрым ковром дорожку аллеи.

– Девушка, извините за беспокойство...

Татьяна оторвалась от своих думок и с некоторым удивлением обнаружила рядом с собой привлекательного молодого человека в зеленой модной куртке.

«Стрижка короткая, значит, офицер или курсант!» – сразу отметила она про себя. В то время у молодежи короткие стрижки были не в почете.

– Слушаю вас, – чуть вызывающе вздернув прелестный носик, улыбнулась она нарушителю своего одиночества.

Молодой человек очаровательно засмущался и вдруг решительно выдал:

– Просто... просто наблюдал за вами и решил попробовать познакомиться.

Его серые глаза пытливо смотрели на девушку, ожидая приговора.

– Таня, – немного помедлив, представилась Соколова. Парень ей понравился.

Татьяна никогда не ощущала нехватки мужского внимания.

Сокурсницы и подруги завидовали ее редкой красоте. Молодые люди увивались около нее. Она легко общалась со всеми, но того, единственного, среди многочисленных вздыхателей пока не было. Да она и не торопила время. Половина ее одноклассниц уже успела выскочить замуж, вторая половина страстно мечтала об этом. Татьяна Соколова, с золотой медалью окончившая школу, легко поступила в университет. Мысли о ближайшем замужестве как-то надолго не задерживались у нее в голове, там прочно угнездились по-хорошему тщеславные мысли о блестящей карьере, о том, что она, Татьяна Соколова, станет переводчицей при посольстве, будет сопровождать личностей, которые оставят в истории свои имена. Может, и ей отыщется скромное местечко.

С Сергеем к ней пришла первая настоящая серьезная любовь.

Он оказался офицером МВД. Правда, она так и не поняла из его объяснений, в каком управлении он работает и чем непосредственно занимается. Сергей не отказывался отвечать на этот вопрос, не путался, не говорил туманными фразами, но... она все равно ничего не поняла, а повторно расспрашивать не стала: неудобно. Еще подумает, что она дурочка какая-нибудь.

Пролетела осень, зима. Наступила весна. В мае Сергей сделал Тане предложение. Пожениться они решили осенью.

Летом того года она первый раз встретилась с начальником своего суженого.

Они гуляли по набережной, и встреча произошла как бы случайно. Тогда Танька в это поверила, слова Сергея не вызвали у нее и тени сомнения.

Лишь позже, вспоминая этот эпизод из своего прошлого, Соколова усмехалась, думая о том, как она могла быть такой наивной. В том ведомстве, в котором она позже имела счастье работать, случайно вообще никакие встречи не происходили. Случайности там не уважали и не признавали как таковые...


Татьяна вернулась из далекой студенческой юности.

Она подумала, что у нее осталось еще немного «травки». «Зарядив» папиросу, она не спеша засмолила «косяк». Спать не хотелось вовсе. Татьяна вновь предалась воспоминаниям...

– Хомяков Эдуард Максимович, – представился ей мужчина, поздоровавшийся за руку с разом подтянувшимся Сергеем.

Они гуляли по набережной, а Эдуард Максимович шел им навстречу.

– Вот не думал вас тут встретить, Сергей, – удивился он. – А это, я полагаю, ваша невеста?

– Татьяна Соколова, – представил девушку молодой человек.

– Ваш будущий супруг говорил вам, где он работает? – неожиданно поинтересовался Хомяков у исподтишка разглядывающей его девушки.

– Да, в общем-то, говорил, – ответила Соколова.

– Ну и где? – немного иронично осведомился у нее Эдуард Максимович.

Девушка смутилась. Дать четкий ответ при всем желании она не могла. Мужчина сразу заметил это.

– Ну что же вы, Сергей, до сих пор не просветили невесту? – слегка пожурил он жениха Татьяны. Тот замялся и ничего не ответил.

– Понимаю, что сразу нельзя было, – продолжал Хомяков, – но теперь-то пора.

Получалось так, что он задерживал молодых людей. Нисколько не смущаясь этим обстоятельством, мужчина в темно-сером костюме продолжал спокойно разглядывать обоих.

– Вот что, ребятки, если вы, конечно, не против, давайте я вас приглашу в кафе. Там обо всем спокойно и поговорим...

Тогда-то Татьяну и просветили, что ее суженый работает в Комитете госбезопасности. Узнав, девушка стала гордиться своим женихом еще больше. И начальник его, майор Хомяков, очень ей понравился. Знала бы Татьяна тогда, чем обернется для нее это знакомство, бежала бы из кафе без оглядки!

В тот раз особенно долгого разговора не было. Майор лишь выспросил у Соколовой, где она учится, кем мечтает стать. Пошутили, посмеялись, и мужчина в темно-сером костюме откланялся, посетовав на занятость.

При следующей встрече, состоявшейся тоже как бы случайно, Эдуард Максимович поинтересовался у девушки, не хотела бы она стать, скажем так, секретным агентом их организации? Господи! Тогда она была только рада такому предложению! Что лучше – быть всегда рядом с любимым человеком и душой и телом!

Так Татьяна попала в славные ряды чекистов. Теперь попутно с учебой в университете ей приходилось посещать занятия в спецшколе.

Месяцы счастливой идиллии пролетели незаметно и оборвались самым неожиданным образом: командировкой Сергея Волкова за границу, в Афганистан. Тогда как раз начали выводить советские войска. Старший лейтенант Волков отбыл туда на полгода. Свадьбу решили отложить до возвращения. Но вернуться ему не пришлось...

Как и что там произошло, ни тогда, ни позднее Татьяне объяснить не смог никто. Да и вряд ли кто хотел. Она поняла только то, что небольшая группа БТРов и несколько штабных машин, в одной из которых и ехал ее Сережа, отбились от общей колонны. То ли отстали, то ли ждали кого-то – теперь уже было не разобрать.

В общем, когда прилетели «вертушки», воевать уже было не с кем. И спасать тоже было некого.

Жизнь для Татьяны остановилась.

Она что-то делала, ходила, ела, спала, но все это происходило как будто не с ней. Она помнила, как заходил к ней домой Хомяков. Говорил, что нужно собраться, найти в себе силы пережить горе, что жизнь не закончилась, – в общем, все то, что и положено говорить в подобных случаях.

Она молча соглашалась с ним, кивала головой, но... внутри ее что-то сломалось, и никакие слова не могли вернуть ту Таньку – веселую, жизнерадостную, уверенную в себе. Родители молча вздыхали и с болью следили за ней. Татьяна замкнулась в себе.

Время – лучший лекарь. Только до конца Татьяну оно не вылечило.

Через два месяца после смерти Волкова в университете к ней подошел высокий молодой человек в штатском и передал привет от Эдуарда Максимовича с просьбой зайти.

Она согласилась. Беседа свелась в конечном итоге к тому, о чем она догадывалась заранее. Хомяков предлагал ей продолжить обучение и в дальнейшем работать в его отделе. Татьяна, подумав, согласилась. Тогда ей казалось, что делает она это ради памяти Сережи – он бы этого хотел.

Постепенно Татьяна начала понимать, в какую жесткую структуру она попала. Ей пришлось во многом ломать себя, свой характер. Одновременно с этим шла переоценка ценностей, взглядов на жизнь.

Из вчерашней студентки, для которой потеря домашнего котенка была самой большой трагедией в жизни, она постепенно превращалась в довольно жесткую особу. Она поняла, что за место под солнцем нужно бороться, что ничего в этом мире не дается даром.

Сначала круг ее обязанностей ограничивался сопровождением под видом гида или переводчицы определенных лиц. Татьяна наблюдала за ними, засекала, с кем ее подопечный вступает в контакт, чем интересуются. Дальше – больше...

Кадетка выплыла из своих воспоминаний. К действительности ее вернул звонок в дверь, прозвучавший резкой трелью.

«Кого принесла нелегкая?» – раздраженно подумала Соколова, поднимаясь. Оказалось, заглянула соседка попросить соли.

Татьяна взглянула на часы. Они показывали почти восемь вечера. Вздохнув, женщина все же решила прилечь на часок. Кто знает, какая предстоит ночь?

* * *

На своем пятачке Татьяне неожиданно пришла в голову мысль, которая почему-то не появилась раньше. А что, если убийца просто не успел ограбить свою жертву? Место-то проходное! Шлепнул деваху, только за сумку – а по тропинке кто-то топает?

«Нет, не состыковывается! Он первым делом схватил бы сумку жертвы! – Татьяна тут же сама отвергла этот вариант. – И второе: слишком уж точно был нанесен удар!»

Соколова попыталась мысленно прокрутить в голове всю сцену.

«Вот он догоняет спокойно идущую девушку, хватает за руку, разворачивает к себе и – раз!.. нет, опять не то! Зачем в таком случае ему было вообще убивать ее? Вырвал сумку – и деру!»

Татьяна краем глаза уловила тормозящую машину.

– Работаешь?..


Через час она вновь вернулась к своим мыслям.

«Что она вообще делала в том районе? Если с поезда – тогда почему через вокзал не пошла, а поперлась через пути?.. Клиент! – вдруг новая идея искрой промелькнула в голове. – Точно! Клиент! Как же я сразу не подумала об этом!»

От охватившего внезапно возбуждения Татьяна даже принялась слегка пританцовывать на месте. Мысли бешено закрутились в голове.

«Допустим, ее привозят, водитель проверяет квартиру – все нормально, клиент один, никакого орангутанга в шкафу не спрятал. Получает деньги, оставляет Марину. Ну а дальше... дальше вдруг оказывается, что он какой-нибудь извращенец, садист, например. Девушке удалось обмануть его и убежать. Поняв, что его провели, он хватает ножик – и за ней! Черт возьми! Вполне могло быть такое! Поэтому убийца и не взял ничего!»

Татьяна настолько увлеклась последней мыслью, что не заметила, как подкатил ее сутенер. Двойной сигнал заставил ее обернуться.

Марк собственной персоной!

– Спишь на боевом посту? – Слащавая ехидная улыбка и очки, как всегда, на месте.

«Интересно, а к зиме он их снимет?»

– Задумалась, – коротко ответила женщина, дефилируя к машине.

– Что подкинешь?

Татьяна отдала ему пятисотенную купюру.

– Нормалек. С тебя – пока все. Да! Поосторожней будь. Говорят, маньяк объявился. Двух девок уже грохнул. Одну – около вокзала, вторую – в центре. Обе – блондинки, – интимным тоном, слегка паясничая, добавил он. – Так что гляди в оба! Ты у нас тоже беленькая.

«Двух! Уже двух!»

– Марк, расскажи, страсть как интересно, – стараясь говорить спокойно, поинтересовалась Танька.

– Потом как-нибудь, – отмахнулся от нее Марк. Немного подумав, серьезно предложил: – Хочешь, я к тебе Ленку Пылесоса направлю? Чтоб не очень боязно было?

– Мне не боязно, – фыркнула Соколова, – если только ее опекать. Так она за вечер меня заговорит вусмерть! Хотя... – Татьяне пришла на ум одна мыслишка, – направь.

– Сейчас, – пообещал Марк.

Машина рванула с места и, сделав крутой вираж, понеслась к перекрестку, на котором стояла Ленка.

Вскоре молодая коллега присоединилась к Татьяне.

– Ой! Тань, ты представляешь, кошмар какой!.. – вытаращив глаза, затарахтела та с ходу.

Когда-то Соколову обучали искусству вытягивать нужное из собеседника. Пылесос в этом отношении была просто находкой. Вскоре девушка говорила именно на ту тему, которая интересовала Соколову.

Оказалось, Ленка знала вторую убитую.

– Мы раньше вместе с ней работали в «Ночной фее»! – объявила девушка, пританцовывая на месте и не сводя взгляда с Татьяны. – Пока я не располнела, ну, ты знаешь после чего...

– Ты в «Ночной фее» работала? – вновь направила ее словесный поток в нужное русло Татьяна.

– Да, представь себе!.. – Елена набрала в легкие побольше воздуха, собираясь разразиться длиннющей тирадой, но Татьяна вновь успела завладеть инициативой.

– Ты Марину случайно оттуда не знала? Беленькая такая, симпатичная. – Кадетка с нетерпением ждала ответа на свой вопрос.

– Марину... Марину, – задумалась та, – не-а, не знала! Я ведь больше года назад покинула это заведение. Я располнела...

– Леночка! Расскажи мне, пожалуйста, про эту «Ночную фею»! – Татьяна упорно не давала говорушке сбиться с нужного ей курса.

– «Ночная фея», «Ночная фея»! – томно закатив глаза, пропела Ленка, качнув бедрами. – Шарага, как и другие, – вдруг вздохнув, объявила она. – Только Мандарин за нашей сестрой строго следит. Если что, сразу: «До свидания!»

– А я слышала, что у него вполне вольные порядки, – закинула удочку с другой стороны Соколова, – в смысле покурить там, ширнуться...

– А! Это – пожалуйста, только не в рабочее время. Или с клиентами, если они не против, тоже можно. Только чтобы крыша не поехала. Я в другом смысле имела в виду, – торопливо переключилась Ленка, видно, опасаясь, что Татьяна опять ее перебьет, – я в смысле внешних данных или если там девушка «бычиться» начнет, с клиентами дурковать. Я вот, например...

Кадетке было наплевать на то, что приключилось год назад с болтушкой, но она решила ее пока не перебивать и дать высказаться. Минут пятнадцать она слушала душещипательную историю из жизни Ленки Пылесоса. Как та чуть не вышла замуж, как забеременела, как парень ее бросил и уехал в другой город с ее подругой, а ей пришлось сделать аборт.

Наконец красноречие иссякло, и Ленка Пылесос заткнулась, дабы перевести дух.

– А что Мандарин за человек? – лениво поинтересовалась Татьяна.

– Да так – ни рыба ни мясо, – немного поразмышляв, ответила Ленка, – вялый все время какой-то.

– Девочками своими пользуется?

– Не-а, – категорично замотала головой толстушка, – этого у него нет. Связи у него крутые, – помолчав, добавила она, – дружки, знакомые постоянно названивают ему. Но бесплатно никому своих девчонок он не дает. Аккуратный.

Пока они разговаривали, к ним подрулила машина – темный джип. Музыка негромко выплескивалась из салона через приспущенное стекло дверцы. Когда машина поравнялась с проститутками, стекло опустилось до конца, и в образовавшемся проеме появилась бесшабашная ухмыляющаяся физиономия. Старше чем на тридцать лет молодой человек не тянул.

– Привет, красотки, – деловито поприветствовал он проституток, – работаете?

– Как швейная машинка «Зингер», – довольно хихикнув, ответила Ленка Пылесос за обеих.

– Ну, тогда полезайте в тачку, – парняга подмигнул Татьяне и усмехнулся, – поедем на дачку веселиться.

– На какую дачку? – подходя к машине, поинтересовалась Соколова.

Тот, что разговаривал с ними, заметил, что она слегка насторожилась, и весело рассмеялся:

– Не бойтесь, девки, мы не маньяки. Если хотите, мы вам сразу отвалим «капусту». По «штуке» за ночь устроит?

– Вполне, – опять влезла Ленка, жадно поглядывая на появившиеся в руках у парня две тысячные купюры.

– Только мы изобретательных дам любим, – подал голос второй, сидевший за рулем.

– Насчет этого – полный порядок, – заверила его все та же вездесущая Ленка, забираясь на заднее сиденье шикарной машины.

Машина помчалась к следующему светофору. В салоне тихо звучали чистые, живые аккорды музыки. Оба мужчины молчали, словно позабыли о проститутках. Женщины постепенно сами завели ничего не значащий разговор. Вернее сказать, говорила в основном Ленка Пылесос, Татьяна лишь иногда поддакивала ей, рассеянно пропуская мимо ушей никчемную болтовню.

Импортный внедорожник мощно бежал в сторону Соколовогорского КПП. Миновав его, темная машина двинулась к дачному поселку. Сбежав по крутому спуску в сторону Волги, авто свернуло налево и, проехав метров сто, остановилось около двухэтажного коттеджа.

«Зачем мы с Пылесосом им понадобились?» – задала себе закономерный вопрос Кадетка. Ребятки и близко не были похожи на их обычных клиентов – уровень не тот. Эти мальчики, что привезли их сюда, если и пользовались услугами женщин их профессии, то скорее такими, как работницы «Ночной феи».

Между тем тот, что разговаривал с ними на перекрестке, остался в машине, а водитель молча покинул нутро фешенебельного монстра и открыл ворота.

Окна строения, обозвать которое дачей не поворачивался язык, были темны.

«Значит, нас будет только четверо – по паре», – сразу профессионально деловито отметила про себя Татьяна и покосилась на спутницу. Ленку, при всей ее болтливости, дурочкой назвать было нельзя. Она молча разглядывала коттедж и думала, по всей видимости, о том же, о чем и Татьяна.

– Что, где-то мент родился? – неожиданно напомнила о себе обществу Ленка. – Чего молчим все, как на похоронах?

Водитель что-то хмыкнул себе под нос и поспешил щелкнуть выключателем. Изящный плафон наполнился светом, и темнота отступила прочь с просторного двора. Его спутник по-хозяйски открыл ключом входную дверь и жестом пригласил всех в помещение.

– Ребята! Может, пора познакомиться? – Татьяна добавила игривости в голос. – Как кого величать?

– Откликаюсь на имя Павел, – ухмыльнулся тот, что первым заговорил с женщинами.

– Миша, – отозвался его приятель.

Девушки отрекомендовались в свою очередь.

– Пойдем на второй этаж, – почти сразу предложил Татьяне Павел, – не будем мешать людям, – кивнул он в сторону своего приятеля и второй проститутки.

Татьяна подчинилась желанию клиента.

В комнате, куда привел ее молодой человек, стояла широченная кровать. Соколова без лишних вопросов принялась раздеваться, но клиент не спешил. С немым вопросом в глазах женщина посмотрела на него.

– Сначала поговорим, – уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Он устроился в кресле, не без удовольствия разглядывая ее ладную фигурку.

Татьяна пристроилась на кровати. Женщина сразу догадалась о теме предстоящей беседы.

– О чем разговаривать будем? – все же на всякий случай спросила она.

– Тебя в ментуру подтягивали? – перестав улыбаться, перешел к делу Павел.

«Понятно! За дело взялись „братки“, – пронеслась сразу же в голове мысль, – и, судя по тому, на какой тачке разъезжает спрашивающий, – не пехота!»

– Да, вызывали, – подтвердила Кадетка. Она понимала, что врать в данном случае глупо. Павел, скорее всего, на сто процентов осведомлен. Наверняка у них есть свой человек в милиции.

– На ментов пашешь? – В голосе молодого человека появилась тень угрозы.

– Я труп нашла, – отозвалась Татьяна, – за тем и вызывали.

– Труп? – изобразил удивление Павел. – Ну-ка расскажи!

Татьяна пересказала всю историю, опустив последнюю беседу в кабинете следователя Варенцова с оперуполномоченным.

– Так, – задумался Павел и на некоторое время ушел в свои мысли, совершенно позабыв о проститутке. – А что менты думают? – неожиданно спросил он Кадетку.

– Не знаю, – изобразив удивление на своем прелестном личике, отозвалась та, – они мне не докладывали. Кажется, думают, что маньяк какой-то новый объявился. Типа Чикатило.

– Маньяк... – усмехнулся он своим мыслям. – Чудесный просто маньяк, – не совсем ясно выразился он и вновь предался размышлениям. – Ты вот что, – наконец опять обратился он к женщине, сосредоточив все свое внимание на ней, – тебя еще вызовут обязательно. Секи каждое слово! Поняла?!

Павел дождался ее утвердительного кивка и только потом расслабленно откинулся в кресле.

– Кстати, ты ведь в прошлом тоже, кажется, имела отношение к ментам? – как бы безразличным тоном поинтересовался он.

– Никогда у меня ничего с ментами общего не было, – покачала головой женщина.

– Ну, не с ментами, с чекистами, – досадливо поморщившись, махнул рукой молодой человек. – Ты-то что о произошедшем думаешь? Почему девку пришили?

– Я тоже думаю, что маньяк. Скорее всего, клиент оказался каким-нибудь садюгой. Марина сдернула от него по-тихому, а тот – за ней. Догнал, ну и...

– Так, – утвердительно кивнул головой Павел, – я тоже примерно так думаю.

– А вас почему это интересует? – задала вопрос Татьяна, хотя ответ знала наверняка.

– Можешь на «ты», – вновь усмехнулся молодой человек.

Некоторое время он молча разглядывал сидящую перед ним обнаженную женщину, словно размышляя, можно ли ей доверять. Потом, видимо, все же решившись, пробурчал:

– Да есть мне дело до этого. Вторую девку из «Ночной феи» убивают, а мы... скажем так, сотрудничаем с Мандарином.

Татьяна прекрасно поняла, какое сотрудничество Павел имел в виду. Она нисколько не удивилась, что к расследованию подключились бандиты: финансовые убытки огорчают всех одинаково. А гибель двух проституток не могла не сказаться на работе «фирмы».

Неожиданно запиликал сотовый. Павел не торопясь расстегнул барсетку и достал аппарат.

– Что?! – вытаращив глаза, заорал он.

Дальше он слушал молча, лишь дико вращая глазами. Заметно было, что разговор его напрягает.

– Так, – наконец произнес он, одновременно немного расслабясь. Он заговорщицки подмигнул Татьяне: – Ну, вот и все. Хапнули маньяка.

– Неужели? – невольно удивилась та. – Кто? Ваши?

– Нет, – довольно лыбясь, ответил молодой человек, – твои знакомые.

– Какие мои знакомые? – Татьяна сделала вид, что не поняла его, и слегка откинулась назад, призывно улыбаясь.

– Теперь уже не важно, – ушел от ответа Павел и деловито скинул пиджак.

С первого этажа доносились звуки, свидетельствующие о том, что вторая пара на разговоры время не теряла.

Молодой человек обнажил мускулистый торс, бережно повесив белоснежную рубашку на спинку кресла. Взялся за ремень брюк и на секунду приостановился, прислушиваясь к новой волне сладострастных стонов, накативших снизу. Он ухмыльнулся и кивнул головой в сторону двери, подмигнув при этом Татьяне. Та правильно истолковала его жест и, проворно поднявшись, покачивая бедрами, подошла к клиенту. Рука проститутки потянулась к ремню его брюк...


Когда мужчина полностью насладился ею, он закурил сигарету и молча уставился в потолок.

– Все о тех девчонках думаешь? – рискнула спросить его Кадетка, выписывая пальчиком на волосатой груди замысловатые фигуры.

– О них, будь они неладны, – подтвердил Павел, стряхивая пепел прямо на пол.

– Расскажи мне, как убили вторую, – неожиданно для себя попросила Татьяна молодого человека.

– Тебе зачем? – несколько подозрительно поинтересовался Павел.

– Чисто женское любопытство и ничего больше, – успокоила его Татьяна. Рука ее скользнула ниже, пальчик нежно погладил опавший после долгих любовных упражнений член. – Просто есть кое-какие мыслишки. Если интересно, поделюсь с тобой.

Соколова сама бы не смогла объяснить себе, чем вызвана ее просьба. Вся ее натура, все существо, адаптировавшееся к жизни последних лет, требовало, чтобы она немедленно выкинула всю эту детективную чепуху из головы, наплевала на все и растерла каблуком. Все! Маньяка поймали! Значит, в ментовку таскать больше не будут – можно жить и работать спокойно!

Но та далекая, забытая почти Танька упорно требовала докопаться до сути.

«За спиной нельзя оставлять ничего неизвестного, – в свое время говаривал Хомяков, тогда еще майор. И тут же шутливо добавлял: – Если только это не секреты начальства, в них как раз совать свой нос не рекомендуется!»

Как бы то ни было, вопрос Павлу она задала.

Молодой человек по-прежнему спокойно пускал к потолку дым и, кажется, говорить не собирался. Татьяна вздохнула, решив, что не дождется ответа, как вдруг Павел произнес:

– В восемь вечера позвонил клиент и попросил блондинку, сказал, чтобы звали Светланой...

– Тихо ты! – цыкнул на проститутку Мандарин, прикрыв трубку ладонью. – Чего верещишь, будто тебя кто щекочет? Слушаю вас, – это относилось уже к клиенту, – угу... угу... без проблем!.. Как раз такая! Вам все правильно сказали! Да! К нам приедете или... ясно! Доставим через полчаса! Да, именно блондинка и Светой зовут! Номер триста семнадцать? Ага... да! Оплата... да, понял вас!

Девушка, которой сутенер велел заткнуться, с интересом слушала диалог Мандарина с неведомым собеседником. Ее подруга, брюнетка с короткой стрижкой, ехидно следила за ней. Она уже четко уловила, что клиент заинтересовался блондинкой, и посему телефонная беседа босса с неизвестным потеряла для девушки интерес.

– Лелька, там Свету треба! – приложив ладонь к губам и озорно стрельнув глазами в подругу, дурашливо зашептала она. Шепот получился довольно громкий, да девушка так и рассчитывала, чтобы белокурая Лелька услышала ее.

– За бабки я тебе хоть снегурочкой стану, – таким же макаром ответила ей подружка, и обе вновь прыснули в ладоши.

– Чего ржешь? – положив трубку, даже как-то укоризненно спросил девушку сутенер. – Собирайся.

– Надолго? – уже другим тоном, деловым, поинтересовалась проститутка. На самом деле девушку звали Ольга Саренок. В Тарасов она приехала больше года назад, вместе со своей подружкой, которая сейчас сидела напротив нее, демонстративно вздыхая.

– На два часа, – безразличным тоном ответил Мандарин и постучал в дверь другой комнаты.

– Рома! Хватит кемарить – работа есть! – позвал он водителя.

На его призыв появился заспанный чернявый мужик в одних плавках. Он посмотрел на девушек, на Мандарина и молча потопал в ванную. Водитель, он же по совместительству и боец, вернулся через пару минут и так же молча прошел в комнату.

Вышел он уже одетым и коротко спросил:

– Куда?

– Гостиница «Тарасов», триста семнадцатый номер. Лельку на два часа. Только запомни: она не Лелька, она – Света.

Роман понимающе ухмыльнулся. Желание клиента – закон.

Лелька, переименованная в Светлану, весело рассмеялась, подхватила сумочку и вышла из трехкомнатной квартиры следом за Романом. Вернуться назад ей было уже не суждено...


– Короче, отвез ее Роман, – ненадолго прерываясь, чтобы передохнуть, нехотя подытожил рассказ Павел, – пришло время забирать девушку, а дверь никто не открывает. Коридорная открыла – а там труп. Вызвали ментов, Роман позвонил Мандарину, а тот соответственно нам.

– Убили тоже ножом? – хриплым голосом спросила Татьяна.

– Да, точно так же, как и первую.

– Кто же оказался этим козлом?

– Пока еще не знаю, – умиротворенно вздохнув, ответил Павел и вновь потянул женщину к себе, – да это и не важно. Сейчас менты его прессуют, а в тюряге... ох, не завидую я ему, бедному.

Неожиданно Татьяна поняла, в каком напряжении она пребывала последние два дня. И вот теперь оно внезапно спало. Поддавшись желанию молодого человека, женщина сама потянулась к нему и принялась умело ласкать Павла...

* * *

Было часа три ночи. Татьяна сквозь сон услышала какой-то шум и разлепила веки. Павел мгновенно вскочил на ноги и бросился к одежде.

– Кальмар! Это я, – услышали они взволнованный голос Михаила, – открой на секундочку!

– Что случилось? – быстро натягивая брюки, спросил тот приятеля.

– КИН звонил. Мандарина пришили!

– Черт бы побрал их! Кто?

Павел включил свет, бросил короткий взгляд на Соколову и распорядился:

– Быстро вниз и одевайся живо!

Татьяне два раза повторять не требовалось. Она подхватила шмотки и спустилась на первый этаж. Ленка Пылесос уже тоже почти собралась. Пока мужчины разговаривали, Соколова успела быстренько натянуть на себя одежду.

«Шевроле-Блайзер» рванул с места, едва Михаил закрыл ворота и запрыгнул на водительское сиденье. Ехали молча. Павел, покопавшись в барсетке, неожиданно повернулся и протянул Татьяне визитку.

– Позвонишь мне в обед. В два часа.

Это была не просьба. Это был приказ.

– И никому ни слова.

Последняя фраза относилась к обеим проституткам.

Молодые люди высадили женщин сразу за КП ГИБДД. Машина, могуче рванув вперед, быстро скрылась из глаз.

– Тань, а чего это они среди ночи перебулгачились? – Ленка растопырила уши, готовая мгновенно втянуть в них все услышанное. Уже и рот раскрыла от предвкушения!

Но с Соколовой ее ждал облом.

– Догони и спроси, – кивнула та в сторону укатившего джипа.

– Я думала, ты больше меня знаешь, – разочарованно протянула спутница Татьяны.

– Я вообще ничего не знаю, – отрезала блондинка.

Кадетка достала из сумочки сигарету, прикурила от зажигалки и направилась не спеша к лавочке на остановке. Пылесосу ничего не оставалось, как проследовать за ней и брякнуться рядом.

– Представляешь, мы уже спали, когда Мише позвонил кто-то... – Ленкиного терпения хватило только на три минуты. Затем из нее информация начала извергаться потоком. Она даже не забыла упомянуть интимные подробности их времяпрепровождения с Михаилом. Татьяне она уже порядочно надоела, тем более что ничего нового женщина от нее узнать не могла.

Кадетка сплюнула на асфальт и решительно поднялась на ноги. Окурок маленькой кометой полетел в темноту.

– Хватит балаболить, – резко оборвала она Ленкин словесный понос. – Запомни: чем больше молчишь, тем дольше живешь!

– Тань! Ты что?! Я ж тебе как подруге, – обиженно заскулила болтушка.

– Домой пора, – объявила Соколова.

– Надо тачку ловить, – сразу угодливо засуетилась Ленка.

– Лови. Мне в другую сторону.

Соседка по перекрестку вновь обиженно надула губы. Татьяна, не прощаясь, пошла вдоль дороги.

В Ленкиной болтовне ничего плохого не было, просто Кадетка хотела поразмышлять о последних событиях, а Ленкина трескотня раздражала ее, мешала сосредоточиться.

«Сначала одна, затем вторая – обе блондинки. Обе из одной конторы, – принялась Татьяна систематизировать известные ей факты. – Вполне может быть, что этого урода когда-то какая-то Света сильно достала. Это стало навязчивой идеей. Но почему Мандарин? Да и кто его убил, если менты уже взяли убийцу девушек?»

«Нет, не ври сама себе. Правильно сказал Павел: „Чудесный просто маньяк!“

Соколова поняла, что он имел в виду. Уж больно легко убийца расправлялся со своими жертвами. Настоящий профессионал! Бывает, конечно, что и профессионалы сходят с ума. Показывали ведь как-то в криминальной хронике бывшего десантника, которого невеста не дождалась. Дембельнулся, потосковал немного, а затем принялся девушек одну за другой душить шелковой лентой. Его так и прозвали – Ленточник. Когда поймали, оказалось, что он полный дебил. Под конец совсем крыша поехала. Определили в дурдом.

Татьяне не давала покоя какая-то смутная мысль. Причем с последними событиями она только окрепла. Наконец женщина поняла какая: система!

Да, возможно, убийца ненавидел белокурых Светлан, возможно, его жена, сестра, да бог его знает кто, стала проституткой, и теперь мужик, пылая жаждой мести, режет всех... Стоп! «Ночная фея»! Режет баб он только из «Ночной феи»! Но затем убивают сутенера, причем когда предполагаемый убийца девушек уже арестован.

Кадетка никогда не слыхала, чтобы у маньяков бывали сообщники. Нет! Тут что-то другое. Но что?! Кому могла так насолить «Ночная фея», что ее вырезали почти поголовно? Конкурентам?! Херня полная! Таких фирмочек с полсотни в Тарасове наберется, если не больше! И всем хватает места под солнцем. Бывают иногда конфликты, но решаются они сугубо мирно и больше напоминают мышиную возню, чем кровавые разборки.

Неожиданно мысли Татьяны скользнули в прошлое. Что-то рвалось наружу из глубин памяти, той, что она старательно пыталась затереть, выкинуть из своей черепной коробки. На время это удавалось. Но, к сожалению, только на время...

* * *

– Ты под видом коридорной поднимешься в номер к Половецкому. У него будет гость...

– Товарищ майор, вы мне обещали, что прошлый раз был последним, – глаза с мольбой смотрели на Хомякова.

– Хватит! – оборвал девушку Эдуард Максимович, вставая из-за стола. Не глядя на Соколову, он принялся расхаживать по кабинету. – В конце концов, ты не для меня лично это делаешь! И нечего целку из себя строить! На югах отдыхать нравится?! А? – прикрикнул он на притихшую Татьяну. – Нравится, я спрашиваю?!

Татьяна потупила глаза, но отвечать не торопилась. За два года совместной работы она хорошо изучила Хомякова. Пусть выговорится.

– И к тому же я не укладываю тебя под него!..

«А что же ты делаешь, старый козел?!»

– Просто нужно, чтобы он спокойно уснул!

– Что же, я ему сказки на ночь рассказывать буду? – все же не удержалась от сарказма Татьяна.

– Это уже твое дело, как ты будешь решать задачу. Тебя учили всему, и ты девушка умная и сообразительная!

Начальник для вящей убедительности рубанул ладонью воздух.

– Вот, ты просила. – Эдуард Максимович полез в стол и вынул небольшую прямоугольную пластиковую коробочку. Аккуратно подвинул ее поближе к девушке.

«Сволочь! Знает, чем купить!»

– Что это, Эдуард Максимович?

– Лекарство для отца, как ты просила. Германское.

– Когда я должна быть в номере? – потупив глаза, глуховатым голосом спросила Татьяна, забирая со стола коробку с дорогим препаратом.

– В двадцать три минуты девятого войдешь и поставишь на стол поднос с минералкой. Половецкий предложит тебе остаться. Ты для видимости поломаешься. Тебе дадут деньги – ты согласишься. Деньги оставишь себе.

Хомяков опять поднялся и вновь принялся вышагивать по мягкому паласу, покрывавшему весь пол его кабинета. Только сейчас в его движениях уже не было ни капли раздражения. Мужчина был максимально сосредоточен – он боялся упустить из внимания даже мелочь, что может оказать негативное влияние на ход операции.

– Что делать – ты лучше меня знаешь. Наш спец поднимется в номер в половине третьего. К тому времени клиент должен спать как убитый! Вот тебе препарат, – майор протянул маленький, чуть выпуклый посередине квадратик фольги размером сантиметр на сантиметр. – Разорвешь посередине и тихонечко в бокал. Действовать начинает через два – два с половиной часа, так что подозрений у клиента не должно возникнуть никаких. Ему хватит, чтобы проспать до утра. И утром проснется живой и бодрый – никакой головной боли и тошноты. Словом, все должно пройти легко и просто.

– Я когда ухожу?

– Как только запустишь спеца, спускайся вниз. Тебя будет ждать машина. Отвезут прямо в вашу гостиницу. Все ясно?

«Что может быть яснее? Накачать снотворным мужика, затем ублажить на совесть, чтобы спал, как младенец».

– А если что-то пойдет не так? Вдруг, например, он пить не захочет? – Это уже Татьяна произнесла вслух.

– Захочет, еще как захочет! – уверенно ответил Хомяков, неожиданно усмехаясь чему-то своему. – После того ужина, которым попотчуют нашего замечательного гостя, он обязательно пить захочет.

Он постоял у окна, глядя на что-то, заинтересовавшее его на улице, и вновь уселся на свое место за столом.

– Ну а если в операции действительно будет сбой – спустишься вниз, к администратору. Она, естественно, наш человек. И вообще! Дело плевое, посему перестань донимать меня по пустякам! За тебя уже все продумано! Вот тебе билет – завтра вылетаешь в Сочи.

После такого заявления вопросов у Татьяны, естественно, не осталось, и она покинула кабинет начальника.


В назначенное время, как и было условлено, администраторша поманила ее пальцем и тихонько шепнула:

– Возьми поднос и иди!

Половецкий разулыбался, когда Соколова предстала перед ним.

– Какая девушка! У вас, господин Лайтис, таких нет. Могу поспорить.

Татьяна изобразила легкое смущение, при этом игриво стрельнула чудесным, чарующим взглядом в гостя. Тот слегка улыбнулся в ответ, внимательно разглядывая Соколову.

– Если бы девушка дала себя разглядеть повнимательнее, то я бы смог вам ответить, господин Половецкий.

– А мы вот попросим девушку, и она останется!

Татьяна, как и было обговорено, принялась слабо отпираться, но Половецкий ее быстро уговорил. Помогли ему в этом двести долларов.

– Но только посидеть! – предупредила мужчин Татьяна и аккуратно присела на краешек стула.

Половецкий незаметно улыбнулся ей: «Молодец, хорошо!»

Господин Лайтис предложил гостье бренди. Та согласилась, но опять же – только капельку. Дальше все шло по накатанному сценарию. Мужчины пили больше, правда, не забывали подливать и даме. Татьяна совершенно перестала волноваться – Вильям Лайтис, казалось, был совершенно очарован русской красавицей. Единственный раз он заставил ее вздрогнуть, когда неожиданно спросил:

– Вы ведь недавно работаете в этой гостинице? Я вас раньше не видел.

– Нет, уже больше года, – не растерялась Татьяна.

– Я и говорю, недавно! Я уже не был здесь лет пять! Ха-ха, – и он сам рассмеялся своей шутке.

Татьяна уже к тому времени отнесла пустой поднос и вернулась, переодевшись. По легенде, она якобы отпросилась, договорившись, что другая горничная поработает за нее. Впрочем, господина Лайтиса это не удивило, он видел, как Половецкий дал девушке деньги.

Дальнейшее вообще шло как по маслу. Половецкий, едва Татьяна совсем завладела вниманием господина Лайтиса, почему-то захмелел, и его потянуло в сон. Лайтис предложил Соколовой перебраться в его номер, на что девушка, не забыв скромно потупиться, согласилась. Разумеется, ненадолго...


– О-о-о, – Татьяна невольно выгнула спину, прелестный ротик приоткрылся шире, глаза подернуло поволокой истомы. Оргазм буквально потряс ее. Клиент, на счастье, оказался превосходным любовником. Господин Лайтис нежно поцеловал ее в губы и устало откинулся на широченной кровати.

– Ты просто прелесть, – его рука легла на плечо девушки.

Она потерлась о нее щекой. Тусклый свет ночника не скрывал ее чуть смущенной улыбки.

– В каких отношениях ты с Половецким?

Вопрос грянул, как гром с ясного неба.

– Что?.. Я не поняла?.. – пролепетала Татьяна. Ей даже не пришлось изображать удивление – она и так была поражена до предела.

– Нет-нет, ничего, – потрепал ее по плечу недавний партнер и тут же от души зевнул. – Ух, спать хочется! Ты мне водички не нальешь?

Татьяна кивнула головой и с грацией пантеры поднялась с «траходрома».

– Одну секунду, – улыбнулась девушка и наполнила стакан минералкой, которую она предусмотрительно захватила с собой в номер Лайтиса. В воде снотворного не было – Татьяна успела опустить таблетку в стакан клиента еще в номере Половецкого, пока мужчины выходили в туалет. Она видела, как гость пил из своего бокала, и совершенно не удивлялась тому, что сейчас ему хочется спать.

Она протянула ему бокал. Лайтис в три больших глотка опустошил его и вновь откинулся на кровати.

«Все спокойно, все по плану», – пропела мысленно сама себе девушка.

– Останься, пожалуйста, пока со мной. Я очень не люблю засыпать один.

«Кажется, они неплохо изучили его привычки. Интересно, кто он такой и зачем Хомяку нужен?»

– Конечно, дорогой. – Татьяна легла рядом, выключив ночничок. Условный сигнал подан, теперь оставалось только ждать.

Неожиданно девушка почувствовала, что ее неодолимо клонит ко сну.

«Черт! Что это?!» – Она пыталась разлепить непослушные веки.

Перед операцией Соколова выспалась как следует и прежде чем выйти из своего номера, на всякий случай выпила две чашки крепкого кофе. Коньяка женщина выпила совсем немного. Да он, наоборот, только взбодрил ее.

Татьяна сосредоточила всю свою волю в борьбе со сном. Она поднялась с кровати и прошлепала на ватных ногах в ванную, открыла кран и пустила холодную воду. Затем сунула под струю голову и так стояла до тех пор, пока не стало немного легче.

Девушка прошлепала обратно к кровати. Клиент спал непробудным сном. Татьяна дернула его за плечо – Лайтис промычал что-то и вновь лег на живот. Часы показывали только начало первого. До условленного времени оставалось еще почти два часа. Она натянула платье прямо на голое тело.

Татьяна села на стул, с дьявольским упорством сопротивляясь неодолимым объятиям Морфея. Она до крови закусила губу.

«Отопри дверь и ложись спать! – настойчиво ломилась в мозг успокаивающая, приятная мысль. – Ты свою работу сделала, от тебя большего и не требуется. Саша только рад будет на руках отнести тебя в машину».

Саша Васильев, почти ее ровесник, недавний выпускник спецшколы, должен был привезти спеца и отвезти ее в другую гостиницу. Спец должен был «оснастить» клиента микрофоном – так поняла Соколова цель задания.

«НЕЛЬЗЯ!!! НЕЛЬЗЯ ЗАСЫПАТЬ!!!»

Татьяна вытащила ключ от номера из пиджака господина Лайтиса. Девушка, с трудом раздирая слипающиеся веки, выглянула в окно, слегка отогнув угол портьеры. Большая, полная луна белым призрачным светом освещала автостоянку. Несколько машин темными силуэтами, слегка подсеребренными ночным светилом, замерли на ней.

Девушке показалось, что она услышала шум подъехавшей машины. Сноровисто хлопнули дверцы.

Сомнений не осталось. Мозг мгновенно выдал команду:

«ВОН ИЗ НОМЕРА!»

Соколова, напрягая всю свою волю, закусив губу, шатаясь, как пьяная, добралась до двери и открыла ее. Захлопнула за собой номер. Чувство смертельной опасности придало сил.

Первым стремлением было постучаться в номер Половецкого. Она тотчас отвергла эту мысль. Развернувшись, она направилась к лестнице. Почти поднялась на третий этаж и замерла на лестнице, прислонившись спиной к стене. Сердце билось в бешеном ритме.

Вскоре она услышала торопливые шаги и голос администраторши: «Все тихо! Они спят!» Затем отчетливый стук в дверь.

Она оттолкнулась от стены, собрав всю свою волю в кулак. Осторожно заглянула за угол – коридорной не видно.

«Понятно, отослали от греха подальше или тоже накачали снотворным».

Соколова понимала, что главная ее задача – незаметно выбраться из гостиницы.

Ей это удалось.

Уже на улице, босиком, в платье на голое тело, Татьяна, шатаясь как пьяная, брела по улице прочь от «Тропика». В чужом городе, без документов – все осталось в том месте, где они остановились с водителем.

Увидев сквер, девушка на заплетающихся ногах направилась туда. Опустившись на лавочку, Соколова поняла, что уже не в силах будет подняться с нее.

– О, смотри, какая цыпа! – неожиданно послышался пьяный, слегка гнусавый голос.

– Да она готовая! – с радостным возбуждением констатировал второй голос.

Соколова попыталась привстать, разлепляя непослушные веки. Затуманенное сознание успело запечатлеть две мужские фигуры. Потом глаза вновь застлал сон.

Она только почувствовала, как ее поднимают с лавки и берут под руки.

– О! Да дама у нас голенькая! – противно хихикнул гнусавый, рука его нырнула под подол платья.

«Пусть тащат куда угодно, только подальше от гостиницы!» – угасающей мыслью пронеслось в голове. Больше бороться со снотворным у Татьяны не было сил...

Все это происходило в те времена, когда нерушимый некогда Союз уже начал вовсю трещать по швам. Влияние могучего аппарата госбезопасности на жизнь страны ослабло. Этот самый аппарат раздирали собственные противоречия. Грызня внутри и межведомственная борьба чиновников. Как позже думала Соколова, она чуть не стала жертвой именно таких разборок.

Чудом выжив, по возвращении в Тарасов девушка узнала, что Хомякова отстранили от занимаемой должности. По-тихому отправили на заслуженную пенсию.

* * *

Из воспоминаний Кадетку вернул к действительности двойной гудок и звук притормаживающего автомобиля.

– Эй, девушка! Подвезти?

Татьяна окинула взглядом иномарку. Работать ей сегодня уже не хотелось, но и пешком тащиться желания не было.

Водитель, молодой мужчина, уверенным взглядом пробежался по ладной фигуре идущей к его машине женщины.

– Садись, – коротко бросил он. – Куда едем?

Татьяна назвала перекресток около своего дома. Мужчина подумал и объявил, что может подбросить ее только до Сенного рынка.

Машина полетела по ночной дороге. Водитель молчал. Притормозив около светофора, он распрощался с пассажиркой. Денег с Татьяны он не взял.

Уже дома, лежа в постели, Соколова вернулась в мыслях к разговору с Павлом.

«Чудесный просто маньяк», – эта фраза не вылетала у нее из головы.

Татьяна была уверена, что с поимкой предполагаемого убийцы вся эта история не закончилась. Подкреплял эту мысль факт последующего убийства Мандарина.

«Ладно, бог с ними со всеми, лишь бы меня оставили в покое», – наконец сказала она сама себе и, повернувшись на бок, уснула.

* * *

Рано утром ее разбудил звонок. Татьяна живо накинула халат и пошла открывать дверь.

– Кто?

– Майор Сиделин, уголовный розыск, – буркнули за дверью.

«Принесла нелегкая спозаранку!»

Она открыла дверь и впустила нежданного визитера. Действительно, Анатолий Андреевич собственной персоной.

– Чему обязана? – поинтересовалась Татьяна, закрывая за ним дверь.

– Поговорить нужно, – просто ответил тот, бегло осматривая прихожую.

– Пойдемте на кухню, – предложила Соколова. – Кофе?

– Нет, спасибо, – покачал тот головой, присаживаясь на предложенный табурет. Татьяна уселась напротив.

– Вчера еще одну девушку убили, – объявил Сиделин.

Соколова изобразила удивление на своем милом личике.

– «Ночная фея», блондинка, Саренок Ольга, – оперативный работник выжидающе посмотрел на женщину.

Татьяна пожала плечами.

– Ясно, – уставившись тяжелым взглядом в стол, констатировал майор. Немного подумав, он задал следующий вопрос: – Ты вообще кого-нибудь из этой проклятой «Феи» знаешь?

– Нет, я же вам еще в прошлый раз говорила, что мы в разных весовых категориях числимся. Мои клиенты гораздо поскромнее будут.

– Слушай! Ну хоть вообще что-нибудь говорят в ваших кругах? – не выдержав, почти крикнул Сиделин и полез в карман за сигаретами.

– Конечно, говорят, – не стала скрывать от него Татьяна. – Говорят, маньяк объявился, режет блондинок. Так что нужно срочно перекрашиваться в черный цвет, – мрачно пошутила она.

– Можешь не стараться. Он, как видишь, предпочитает девушек более молодых. Причем прицепился именно к этой треклятой «Ночной фее»!

– Анатолий Андреевич, а у первой жертвы были визитки в сумочке?

– Да, я же говорил!

– Да, – подтвердила Татьяна, – но вот что странно: сумочка, насколько я помню, лежала под убитой. Как вы сказали, не похоже, чтобы убийца в ней копался. Значит, он получил визитку заранее или просто знал убитую – такая мысль вам не приходила? Или даже был связан раньше с этой самой «Феей». Ведь откуда-то он должен был знать телефон, по которому вызвал свою вторую жертву?

– Я тоже так думаю, – согласился с ней оперуполномоченный.

– А вы не беседовали с... ну...

– С сутенером? – догадался Сиделин.

– Да.

– Беседовал, пока он еще был жив, – вздохнул опер.

– Что?! И его убили?!! – Татьяна изобразила самое искреннее удивление.

– Вот потому-то я притопал с утра.

– Как это произошло? – поинтересовалась Татьяна.

– Ночью Мандаринов собрался куда-то ехать и не доехал!

– Мандаринов?

– Сутенер девушек. Олег Сергеевич Мандаринов по кличке Мандарин.

– И?..

– Не доехал. Застрелили в подъезде. Кроме него – еще и водителя. Все.

– Думаете, тот же?

– Да я не знаю уже, что и думать! – воскликнул опер. – Предполагаемого маньяка ведь мы к тому времени уже изловили!

– Да? То есть он у вас?

– У нас, только... только он такой же маньяк, как я балерина! Ай! – досадливо махнул рукой Сиделин. – Ты мне лучше скажи, среди наркоманов ничего не говорят?

– Что, вторая девушка тоже?..

– Нет, – ответил Анатолий Андреевич, – ничего общего с наркотиками девица не имела. Ну так что? Ничего тебе не удалось узнать?

– Нет, среди наркоманов ее никто не знает. По крайней мере, из числа моих знакомых.

– Н-да, – майор поднялся, – и на том спасибо. Дергать я тебя не буду, как и обещал, – уже в дверях доверительным голосом сообщил он Татьяне, – но если что узнаешь – звони. Буду очень признателен. И смотри, – он окинул Кадетку цепким взглядом, – если соврала или чего-то не сказала... в общем, имей в виду!

После туманной угрозы Сиделин покинул квартиру Татьяны.

Соколова, закрыв дверь, вернулась на кухню.

«Одна наркоманка, вторая – нет, – принялась размышлять она, – обе блондинки, работают в одной фирме. Вернее, работали. Примерно одного возраста. Интересно, а внешне они были похожи?»

Татьяна достала сигареты, закурила, после чего поставила чайник на плиту и вновь вернулась к прерванным размышлениям о загадочных убийствах.

«У убитых одно общее, – вновь принялась систематизировать имеющуюся информацию Татьяна, – они обе относятся к „Ночной фее“. Где же собака зарыта? Ведь неспроста убийца или убийцы прицепились именно к этой фирме!»

Насчет последнего у Татьяны не осталось никаких сомнений.

«Нужно вечером Ленку поподробнее расспросить об этом гадючнике», – решила она.

Татьяна достала тысячу, полученную от Павла.

«Леван говорил, что Марина, первая убитая девушка, брала „отраву“ где-то у татар», – неожиданно вспомнила Татьяна, и вместе с этой мыслью пришло желание уколоться. Оно накатило волной, схватив своими мягкими противными лапами за горло, перекрывая доступ чистому воздуху в легкие. Аж пот выступил!

«Нет! – сжав зубы, сказала себе Татьяна. – Пока нельзя. Пока вся эта заваруха не кончится – ни одного укола!»

«Да все уже кончилось, – тихий, но настойчиво-неодолимый внутренний голос продолжал ее уговаривать. – В милицию тебя дергать больше не будут, так что нечего искать на свою задницу приключений. Отправляйся к Тоньке, отдай ей долг и возьми кайфа. Расслабься, отдохни – ведь тебе это нужно!»

«НЕТ!!»

Кадетка быстро, судорожно оделась и почти бегом выбежала на улицу. На свежем воздухе стало легче бороться с искушением.

Небо нахмурилось. Серовато-белесая муть повисла, казалось, над самой землей. Ветра не было совершенно.

Татьяна тормознула маршрутку и, заплатив четыре рубля, уселась на самое последнее сиденье. Пока машина несла ее по городу, женщина продолжала размышлять о «Ночной фее».

«Маньяк, девушки – понятно! Но Мандарин! Он-то при чем? Кто ему мог позвонить? Куда его ночью потащило?»

Татьяна понимала, что Сиделин даже в неожиданном порыве откровенности не сказал ей всего – на это было глупо рассчитывать.

«Интересно, а кого же менты взяли?»

«...он такой же маньяк, как я балерина!» – вспомнились ей слова майора.

Что хотел этим сказать майор?

Соколова смотрела сквозь стекло на спешащих по своим делам горожан. На некоторое время она оставила в покое события последних трех дней и, ни о чем не думая, созерцала деловитую утреннюю суету родного города. Затем она принялась размышлять над тем, что же ей делать сейчас. Но мысли путались, и Кадетка призналась себе, что никакого конкретного плана она придумать не может.

«Ладно, буду импровизировать на месте!» – женщина закончила свои размышления на такой ноте.

У магазина «Юбилейный» Татьяна вышла и пешком дошла до базара.

Цепкий, пристрелянный взгляд сразу выхватил четверых кучкующихся парней в возрасте от двадцати до тридцати лет.

Они о чем-то оживленно болтали, иногда тревожно озираясь по сторонам. Порой к ним подходили разные люди. Тогда кто-то из группы отходил с подошедшим ненадолго, затем возвращался уже один и вновь присоединялся к товарищам.

Татьяна поняла, что ребятки торгуют вовсю. Она уже было решилась направиться к ним, как заметила, что к наркоторговцам подошел человек, мало похожий на обычного клиента. Он был старше того молодняка, что обычно отоваривается на улице, да и выглядел не наркоманом: одет богато, походка спокойная, уверенная.

Он бросил несколько фраз кучкующимся, и их дружная бригада разом распалась на составляющие. Они мгновенно растворились в общей людской массе. Тот, что подошел к торговцам зельем, спокойно осмотрелся и направился к светлой «девятке». Машина укатила прочь от рынка.

Кадетка досадливо закусила губу. Неожиданно женщина почувствовала, что стала объектом пристального внимания.

Так и есть: два молодых человека стояли около старенькой «Мазды» и, переговариваясь о своем, бросали в ее сторону быстрые, колючие взгляды. Одного из них она знала – это был Леван, приятель убитой Марины Крючковой. Второго Татьяна видела впервые. Заметив, что женщина перехватила их взгляды, они, обменявшись парой фраз, быстро погрузились в тачку, и та дала задний ход. Затем, круто развернувшись, машина рванула в сторону Волги, сердито просигналив зазевавшемуся пешеходу.

– Привет! – услышала Татьяна за спиной и от неожиданности даже вздрогнула.

Развернувшись, она увидела тихо подошедшую Светлану. Девушка приветливо улыбалась.

– Привет, – чуть улыбнувшись в ответ, поздоровалась с ней Татьяна. – Какими судьбами?

– Да хотела «кумару» прикупить, только Рушана никак не могу найти, – посетовала на неудачу недавно обретенная подруга Соколовой, от досады закусив нижнюю губу.

– Они только что разбежались, – кивнула подбородком в сторону рынка женщина.

– А ты их видела?! – оживилась молодая наркоманка.

– Четверо парней тусовались тут, – как можно равнодушнее ответила Татьяна.

– Черненький такой, чуть выше меня ростом, руками все время размахивает! – коротко охарактеризовала нужного ей человека девушка.

– Один из тех, что стояли тут недавно, здорово похож.

– Точно он, больше некому, – возбужденно проговорила Света. – На рынок, говоришь, пошли?! Погоди, я сейчас!!

И, не дожидаясь ответа Соколовой, она рванула к рядам. Несколько секунд ее ладная фигурка мелькала в толпе, затем Татьяна потеряла девушку из вида.

«Черт бы их побрал! Разбегаются от меня все, как тараканы при включенном свете! – хмыкнула она про себя. – Ну и долго мне Светку ждать?»

Долго ждать Светку не получилось, потому что неожиданно напротив нее остановилась машина и оттуда резво выскочили двое парней. Еще один остался сидеть за рулем. Взгляды молодцев не предвещали ничего хорошего. Направлялись они прямиком к Кадетке.

Интуиция подсказала Соколовой, что это знакомство добром для нее не кончится, и она, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросилась под арку дома напротив рынка.

Добежав до угла, Татьяна резко обернулась. Преследователи тоже перешли на бег, сначала трусцой, потом быстрее, нисколько не смущаясь любопытных взглядов прохожих.

Бежать в туфлях на каблуках – паршивое дело! Особенно если за спиной у тебя пара крепеньких парней, настроенных явно не на любовь! И помощи ждать не от кого!

Татьяна плохо знала расположение жилого массива за рынком, представлявшего собой сочетание «сталинок», «хрущевок» и частных домов. Она свернула к гаражам и, пробежав вдоль длиннющего, как ей показалось, сарая, вновь быстро обернулась.

Небольшая фора, полученная в результате того, что Татьяна стартанула первой, а молодые люди не оценили ее спортивные возможности и не сразу перешли на скоростной спринт, сейчас почти свелась на нет.

Первый как раз выскочил из за угла и сразу же заорал:

– Вот она, сука!

Вопль бандита прибавил Кадетке сил, и, больше не оглядываясь, она со всех ног припустила дальше.

Завернув в очередной раз, под изумленными взглядами подъездных бабулек она пронеслась мимо пятиэтажки и чуть не налетела на одного из преследователей. По всей видимости, они вовремя разделились, и это дало свои плоды: Татьяна буквально попала бандюку в охапку.

Довольная улыбка скользнула по его физиономии, руки жадно потянулись к женщине.

Как это у нее получилось? Татьяна сама себе потом не раз задавала этот вопрос. Наверное, сработали ранее оттренированные до автоматизма рефлексы на действие. Она поднырнула под протянутые руки, ноги повернулись в нужное положение сами собой. Правая рука ухватилась за ремень брюк, левая вцепилась в рукав куртки нападавшего. Бросок!

Здоровяк перелетел через нее, больше изумленный таким поворотом дела, чем оглушенный неожиданным падением.

Все хорошо, но при проведении приема сломался каблук правой туфли! Слава богу, Кадетка сумела устоять на ногах. Быстро скинув ставшую негодной обувь, Татьяна, подхватив оброненную сумочку, босиком рванула вперед. Времени, затраченного на все эти действия, оказалось вполне достаточно, чтобы бандит успел оклематься и вскочить на ноги.

Едва Татьяна взяла новый старт, как из-за угла дома вылетел второй преследователь. Он секунду изумленно смотрел на своего приятеля, к голове которого приклеился красно-желтый кленовый лист, и рванул вдогонку за женщиной. Первый, покачав ушибленной головой, потрусил за ним следом. Слетевший с его башки лист, плавно кружа в воздухе, вновь безмятежно опустился к своим собратьям.

Татьяна вылетела на оживленную магистраль, тянущуюся вдоль Волги через весь город. Едва не попав под колеса «жигуленка», она проскочила на противоположную сторону. Водители подняли невообразимый шум, от души сотрясая воздух сигналами и отборными матюгами.

Преследователей трасса задержала. Они не рискнули повторить отчаянный маневр Кадетки и беспомощно топтались, злыми взглядами буравя пролетающие туда-сюда авто.

Женщина, едва переведя дух, помчалась прочь вверх по Соляной. На ближайшем перекрестке она свернула направо и, пробежав квартал, перешла на шаг.

Она жадно ловила открытым ртом воздух. Казалось, его не хватало для ее легких. Неожиданно Татьяна сильно закашлялась. Так, что аж закружилась голова и перед глазами поплыли разноцветные круги.

Немного придя в себя, она легкой трусцой побежала дальше.

«Где-то рядом должна быть стройка!» – подумала женщина.

Действительно, впереди виднелся деревянный забор и за ним – недостроенный дом.

В заборе Татьяна без труда отыскала лаз. Она нырнула в него и, оглядевшись, направилась в сторону покосившегося деревянного дома с выломанными рамами, стоявшего чуть позади и справа от недостроенного гиганта. Очевидно, его просто не успели снести, или он не попал в поле застройки.

Соколова, осторожно ступая, направилась к нему. Преодолев порыжевший к осени бурьян вокруг ветхого строения, она остановилась у серого деревянного порога. Потянула на себя полураскрытую дверь, отделанную выцветшим от времени дерматином, и та отозвалась жалобным скрипом.

Женщина зашла внутрь. Первая комната представляла собой самую настоящую свалку. Вонь стояла невообразимая.

Татьяна поморщилась и пошла дальше.

Едва женщина переступила порог второй комнаты, как поняла, что тут она не одна. Почувствовав шевеление справа, Соколова резко обернулась, и ее взгляд уперся в двух бомжей, молча разглядывающих неожиданную гостью.

Один сидел на помятом старом ведре, приспособленном им под стул, второй – просто на полу. Столом им служил деревянный ящик. На нем лежал прозрачный полиэтиленовый пакет с непонятным содержимым, рядом стояла пластмассовая пол-литровая бутылка без этикетки, наполовину наполненная прозрачной жидкостью. Натюрморт дополняла кружка – одна на двоих.

«Спирт разведенный глушат», – сделала однозначный вывод Кадетка.

– Тебе чего? – устав молча разглядывать босую женщину, неожиданно вторгшуюся в их пределы, поинтересовался тот, что сидел на ведре. – Если по нужде зашла, иди в ту комнату, – закончил он, махнув рукой в сторону дверного проема.

Татьяна ничего не ответила и молча прислонилась к стене. Ее снова потряс кашель.

– Эк тебя, – покачал головой второй бомж, до сих пор хранивший молчание. Он посмотрел на приятеля и распорядился: – Налей ей! Видишь, как человека прихватило.

Тот недовольно что-то пробурчал себе под нос и плеснул в кружку.

– Выпей. Полегчает, – в голосе бомжа явственно слышались сочувствующие нотки.

Татьяна, подумав, приняла предложение. Ей действительно что-нибудь было сейчас необходимо для поддержания сил. Организм давно отвык от таких нагрузок, и все тело ломило от недавних спортивных упражнений.

Она проглотила глоток огненной жидкости, поморщилась. Поставив кружку, достала сигареты.

Мужик, наливший ей самопальной водки, увидел пачку в ее руках и жестом показал, что ему тоже хочется закурить.

Татьяна протянула ему сигарету и предложила товарищу. Тот отрицательно покачал головой.

– Не курю. И тебе с твоими легкими не советую.

– Он – врач, правда, бывший, – на всякий случай выдал справку второй. – Во-он там есть ящик от комода. Садись на него, только осторожно, он и так сломанный, – великодушно разрешил, выпустив струю дыма, мужик.

В углу, как и в первой комнате, валялась груда хлама. За ней Кадетка обнаружила некое подобие постели, сооруженной из картона и того самого ящика в изголовье, который ей позволили использовать в качестве стула.

Она подтащила его к импровизированному столу и аккуратно присела. Ничего, выдержал.

– Ты откуда такая? – полюбопытствовал тот, что распорядился насчет водки.

– Хулиганы напали. Убегать пришлось, – не желая вдаваться в подробности, ответила Соколова.

– Обувь по дороге оставила?

– Да.

– Ясно.

После этого содержательного разговора воцарилось молчание.

Татьяна полезла в сумочку и достала кошелек. Его появление подействовало на курящего бомжа поистине волшебным образом. Он, округлив глаза, уставился на него, ни на секунду не отрываясь.

– Может, это... водки, это... еще возьмем? А то мало что-то осталось, – наконец выдавил он из себя.

– Тебе, Игорь, всегда мало, – наставительно заметил его приятель, – пока в отруб не налижешься. А потом упадешь в соседней комнате среди дерьма.

– Я, это!.. Ты зря, у меня своя постель есть! – возмутился бомж, для убедительности кивнув головой в сторону картонного ложа.

– Водки, если хотите, возьмем, – самую малость подумав, согласилась Кадетка. – Только мне обувь какая-то нужна. Я заплачу.

– У Зинки, это... – начал было с воодушевлением собственник постели, но второй досадливо махнул на него рукой, и тот умолк.

– Меня Юрий Юрьевич зовут, – важно представился бомж, – или Юрь Юрич, как вам больше нравится.

– Он главным врачом был, – добавил Игорь, – он, это...

Бывший главный врач строго посмотрел на приятеля, влезшего в разговор, и тот заткнулся на полуслове.

– Татьяна, – в свою очередь представилась Кадетка. – Так как насчет обуви и потом обмыть?

– Сейчас, – поднялся бывший главный врач. Второй тоже было предпринял попытку встать, но Юрь Юрич махнул на него рукой: – Сиди, я схожу.

– Сколько денег дать?

Тот почесал голову и спросил:

– Двести рублей есть?

У Татьяны, кроме полученной от Павла тысячи, были еще деньги, и она, порывшись в кошельке, протянула требуемую сумму. Подумав, добавила еще полсотни – на водку.

– Не надо, – покачал головой бомж, некогда бывший врачом, – должно на все хватить. Размер какой?

Соколова назвала свой размер обуви. Бомж посмотрел на приятеля, на остаток водки и попросил Татьяну:

– Не позволяй ему пить без меня.

– Так давай сразу выпьем! Ты же еще сейчас принесешь! – в ответ зашелся Игорь.

– Не трогай! Понял? Я быстро. – Последняя фраза была адресована Соколовой. После этого Юрь Юрич вышел.

Не было его примерно с полчаса. За это время Игорь просто проел глазами бутылку. Соколова серьезно опасалась, что если в скором времени Юрь Юрич не появится, то его приятель захлебнется слюной. Несколько раз его решимость подходила к пределу, и он уже открывал было рот, собираясь предложить Татьяне выпить, не дожидаясь ушедшего, но натыкался на ее непреклонный взгляд, и челюсть возвращалась на место.

Появление Юрь Юрича вызвало у него дикий восторг, поскольку положило конец его мучениям. Ну а когда тот извлек из сумки пластмассовую бутыль литрового достоинства все с тем же разведенным спиртом, несколько помидорин, огурцов и яблок, радости Игоря не было предела.

Бывший врач пришел не один. Немного робко поглядывая на Татьяну, на пороге остановилась женщина.

– Тебе туфли нужны? – надтреснутым, хрипловатым голосом спросила она Кадетку. Вопрос был глупым, поскольку других женщин в комнате не было. Но Татьяна не стала высказываться по этому поводу, а просто кивнула головой.

– Вот, выбирай любые. – Женщина вытряхнула из хозяйственной сумки прямо под ноги Соколовой несколько пар. Кадетка померила наиболее приличные, и они ей подошли.

Потом сели обмывать покупку. Татьяна посмотрела на часы. Они показывали только одиннадцать утра. Она немного выпила с выручившими ее бомжами и уже было собралась уходить, как неожиданно разговор зашел на интересующую ее тему.

– На Первомайской ты спал, а его убили в четырнадцатом доме! – нападал на Игоря Юрь Юрич.

Просто в связи с нападением на Соколову хулиганов зашел разговор на криминальную тему, и Игорь неожиданно объявил, что во дворе, где он ночевал, убили двух человек. Татьяна, уже было решившая распрощаться с обществом, тормознулась.

– Я, это, до Первомайской не дошел! Я устал очень. Да и выпили мы...

«Пока он до сути доберется, сутки пройдут!» – тоскливо подумала Кадетка.

– Но это неважно. Сплю я, значит, а вокруг тихо так, даже машин не слышно. Потом подъехала одна. Оттуда вышел мужик. Я проснулся, но не встаю. Лежу, слушаю. Он посмотрел на меня и быстренько шасть в подъезд. Быстро, но не бежал. – Рассказчик, глядя на слушателей честными глазами, изобразил в воздухе пальцами замысловатую фигуру, непонятно что означавшую. – Затем выбежал, огляделся по сторонам и обратно к машине. Я лежу себе на лавке, это, как будто сплю. Тихо так. Тот подошел к машине и что-то по-нерусски сказал. Те ему ответили. Тогда мужик сел, и они укатили. Я полежал еще немного и решил посмотреть, значит. Ну, может, бутылки пустые. Захожу – а они лежат, голубчики. И слышу, как наверху дверь открылась и бабский голос: «Мандарин!» Потом другой: «Да он уже ушел!» Дверь снова закрылась. Ну, я не стал больше у жмуриков тех торчать – бегом оттуда. Во!

– Да-а, – глубокомысленно изрек Юрь Юрич, наливая по новой порции.

– Это что же? Их зарезали, что ли? – поинтересовалась владелица обуви Зинка, окосевшая от двух доз алкоголя.

– Дура ты, – наставительно заметил Игорь, – говорю тебе: застрелили!

– Ты точно помнишь, что говорили не по-русски? Ну, тот мужик, что из подъезда выбежал, и те, которые его в машине ждали?

– Да! – убежденно ответил бомж. – Я ж тебе говорю, черные. Эти, как их, мать?.. Террористы! Во!

Татьяна незаметно подкинула еще пару вопросов неожиданному очевидцу гибели Мандарина и, когда убедилась, что больше ничего нового ей Игорь уже не скажет, поняла, что пора уходить.

– Если что, заходи. Пока тепло, мы тут всегда, – сказал на прощание Юрь Юрич.

Кадетка поблагодарила его за помощь и покинула территорию стройки. После водки голова слегка кружилась, но это совершенно не мешало женщине думать над вновь открывшимися обстоятельствами гибели главы «Ночной феи» и водителя этого злополучного агентства.

Татьяна пыталась связать убийства девушек и последующую смерть Мандарина и его водилы в одно целое, и у нее ничего не получалось. Маньяки не меняют своей направленности, разве что их к этому принудят крайние обстоятельства. А тут нож, затем снова нож, пистолет, наконец! Целый арсенал! Да и при чем здесь кавказцы?

Но больше всех, естественно, Татьяну волновал вопрос: кто же хотел ее зацапать?

Гнавшиеся за ней сегодня парни у Татьяны невольно ассоциировались с виденным у того же базарчика пятью минутами раньше Леваном.

«Уж не его ли это рук дело?! Может, врет он все? Может, Марину он сам и убил? Затем вторую девушку. И нанял кого-то убрать Мандарина? Только зачем ему все это?»

На последний вопрос ответа не было. Грузин на сумасшедшего не был похож. И все же Татьяна немного пожалела, что не рассказала о нем Сиделину. Пусть бы отработал эту связь.

«Павел! – неожиданно подумала женщина и даже слегка мстительно улыбнулась. – Надо Павлу про него рассказать!»

В назначенное время Татьяна позвонила молодому человеку.

– Ты где находишься? – был его первый вопрос.

Кадетка назвала перекресток, рядом с которым находился автомат.

– Жди, я через пять минут приеду.

Пока Кадетка дожидалась Павла, она еще больше укрепилась во мнении, что битюги охотились за ней с подачи Левана. Она вспомнила его испуганные глаза, когда при разговоре в кафе она пригрозила сдать его ментам. Если он не убивал девушку, то чего ему бояться? Но зачем убили вторую, водителя, Мандарина?

Очнулась она от своих мыслей, когда услышала мягкий продолжительный сигнал авто. Она завертела головой. Новый сигнал обозначил темную «Мазду». Присмотревшись, Татьяна узнала в водителе Павла и направилась к машине.

– Шикарно живешь, – не удержалась она, – каждый день на разных тачках.

Павел флегматично пожал плечами. Мол, живу, как умею.

– Падай, – сказал он, покосившись в сторону Соколовой.

Та послушно села рядом с водителем на переднее сиденье.

– Что расскажешь? – Вопрос, за последние несколько суток ставший традиционным.

– Расскажу, что полчаса назад меня пытались либо похитить, либо укокошить.

– Кто?!

Татьяна не спеша поведала о своих недавних приключениях. Паша Кальмар слушал молча, не перебивая.

– Говоришь, тот грузин, с которым ты разговаривала раньше, тоже на рынке терся?

Соколова подтвердила это и повторила молодому мужчине все детали разговора с Леваном.

– Непохоже, что это он Марину убил, – сделала вывод Татьяна, – но мужик определенно чего-то боится. И второе... – Выдержав эффектную паузу, Соколова поведала Кальмару то, что услышала от бомжа. – Место и время совпадают с местом и временем убийства Мандарина и его водителя, – на всякий случай напомнила Кадетка Павлу.

– Я понял, – размышляя над услышанным, пробормотал тот.

Некоторое время молодой человек отсутствующим взглядом смотрел вперед, сцепив пальцы в замок. Соколова терпеливо ждала. Кальмар наконец вышел из транса и завел мотор, ничего не объясняя. «Мазда» покатилась вниз с горки. На перекрестке авто повернуло направо. Дальше дорога шла вдоль Волги в сторону Заводского района.

Женщина хотела было поинтересоваться, куда, собственно, они направляются, но молодой человек опередил ее.

– Сейчас пообедаем, затем поедем знакомиться с этим самым Леваном. Пока заочно, – не глядя на Татьяну, спокойно выдал Кальмар, не спрашивая ее согласия на предстоящее мероприятие.

Машина резво бежала по недавно положенному асфальту. Павел знал, куда едет. Он уверенно вел машину, не отвлекаясь от дороги. Некоторое время он насвистывал себе под нос что-то веселое. Затем, видно, это занятие ему надоело, и он включил магнитолу. Услышав блатной хриплый голос, защелкал кнопками, пока из динамика не полилась спокойная мелодичная музыка. Что-то иностранное.

Татьяна не была поклонницей зарубежной эстрады, но сейчас ей было все равно. Постепенно каждый углубился в свои мысли.

Кадетка опять предалась воспоминаниям.

Когда-то она уже катила беззаботно на красивом авто, и дальнейшая жизнь казалась ей сплошным праздником...

* * *

– Куда сегодня пожелает моя принцесса? – Слегка насмешливый голос отвлек ее от созерцаний прелестей южной природы.

Соколова лениво повернула голову в сторону своего спутника, Василия Омельченко, с которым была знакома уже два месяца.

Татьяна подцепила его сама.

После того приключения в «Тропике» и ухода на пенсию Хомякова у Татьяны состоялся с бывшим шефом приватный разговор, в котором Соколова расставила все точки над «i».

Он не извинялся, только сказал девушке тогда:

– Таня, ты знала, в какие игрушки играешь. И ты также понимаешь, что в жизни есть не только черное и белое. Есть также и красное, и зеленое... а иногда, как в этом случае, и коричневое всплывает. Молодец, что сумела выпутаться.

Еще он тогда пообещал, что постарается сделать так, чтобы ее больше не беспокоили. Пообещав, Хомяков не забыл уточнить, что только постарается.

По всей видимости, старания его увенчались успехом, и Татьяну действительно никто не беспокоил.

Еще он дал ей на прощание совет как можно быстрее устроить личную жизнь. Так просто и сказал:

– Мой тебе совет – выходи побыстрее замуж и нарожай кучу детишек своему избраннику.

Татьяна подумала и решила, что совет дельный. Василия она подцепила весной. Она зашла в один из вновь открывшихся магазинов, которые с недавних пор начали расти, как грибы после дождя. Ей достаточно было улыбнуться ему, чтобы мужчина влюбился.

Василий был бизнесменом. Из тех, кому крутые родители смогли сразу же, с самого начала перестройки, помочь взять неплохой старт. И к девяносто четвертому Вася уже имел достаточно, чтобы чувствовать себя «новым русским» и свысока поглядывать на многих сверстников. Помогал ему в этом новехонький «Опель», две продуктовые оптовки, которыми он владел на пару с компаньоном, плюс бесчисленное количество коммерческих палаток.

Татьяне тогда было уже двадцать шесть, но выглядела она просто божественно, и Омельченко пропал.


Соколова повернула голову в сторону своего кавалера.

Вопрос застал ее врасплох, и теперь красавица ломала голову, куда бы направить этого бирюзового механического мустанга, взятого напрокат, вместе с человеком, сидевшим за его рулем.

После Сергея она так никого и не полюбила.

Василия она не любила тоже. Просто он был удобен ей, и женщина прекрасно понимала, что одной ей будет тяжело. И еще ей импонировало, что Вася без всяких споров выполняет ее капризы. Вот и сейчас он готов был мчаться с ней туда, куда она скажет.

– Давай спустимся к морю, – лениво предложила женщина.

– Уговорила! – сразу же откликнулся молодой человек.

Серпантинная дорога круто пошла вниз, и вскоре протекторы заскрипели по крупной гальке.

Татьяна достала из сумочки дамские сигареты и потянулась за зажигалкой.

– Погоди, я кое-что припас для нас сегодня особенное, – загадочно поглядывая на спутницу, довольно улыбаясь, произнес тарасовский бизнесмен.

Таня с интересом посмотрела на него.

Этим кое-чем оказалась тонкая коричневая лепешка. Поглядывая на Соколову, Вася быстро соорудил папиросу с начинкой.

Раньше Татьяне не приходилось напрямую сталкиваться с наркотиками. В спецшколе КГБ, конечно, она прослушала целый курс о действии различных наркотических препаратов. Татьяна знала, насколько губительно их действие. Что заставило тогда ее покурить с ним на пару гашиша? Любопытство? Да, пожалуй.

Вспоминая, Кадетка не раз проклинала и Василия, и вообще тот день в своей жизни, когда решилась первый раз попробовать наркотик.

Кстати, вскоре после летнего круиза они расстались. Причиной скандала стали все те же наркотики. Василий не знал никакого удержу, и Татьяна начала чувствовать, что вместе с ним втягивается в это болото. После скандала она вернулась к родителям. Лишь через два года Соколова случайно узнала, что Василий почти сразу же после разрыва с ней женился. Жена, несмотря на все деньги, вскоре его бросила. Из-за наркоты. Что было с ним дальше, Кадетка не знала, да ее это и не интересовало.

* * *

Машина затормозила. Татьяна вернулась из своих воспоминаний к действительности.

Павел включил противоугонную сигнализацию, и они направились к кафе «Ромашка». Именно тут состоялась ее встреча с Леваном.

– Если он здесь, не подавай виду, – предупредил ее Кальмар, – просто выбери момент и покажи мне этого человека потихоньку.

Однако Левана там не оказалось, зато из числа посетителей Кадетка быстро выделила взглядом Вовчика, который организовал их встречу. Их взгляды встретились. Шустрый армянин сразу же поднялся и заторопился на выход, хотя до этого явно не собирался этого делать. Едва он ступил за порог, Кадетка сказала об этом Павлу.

– Это невысокий такой, мимо нас сейчас шмыганул? – уточнил тот на всякий случай.

– Он самый, – подтвердила Соколова.

– Обед отменяется, – объявил Кальмар. Наклонившись к Татьяне, он принялся деловито ее инструктировать: – Сейчас выйдешь, немного потусуешься у входа, будто высматриваешь кого-то, затем сверни на аллейку и иди по ней, не останавливаясь. Только не очень спеши.

– Мне все эти игры порядком надоели! – не выдержала и пожаловалась Кадетка.

– Ты сама в эту кашу влезла, – жестко ответил ей на это Павел. – Чем быстрее я узнаю то, что мне нужно, тем раньше будешь жить спокойно дальше. Все, иди!

Татьяне оставалось только подчиниться. Она не спеша вышла и остановилась около входа. Сделала вид, что выискивает кого-то взглядом, и действительно наткнулась на Вовчика, оживленно разговаривающего с неизвестным, по наружности – его земляком.

Парочка заметила, что их обнаружили, и поспешила нырнуть в толпу.

Кадетка, как и было оговорено, не спеша прошла вдоль трамвайной остановки, свернула к рядам и, благополучно миновав их, остановилась у крайнего лотка. Делая вид, что рассматривает предметы женского туалета, она скосила взгляд в сторону. Народу в это время было немного, и определить интересующих ее лиц Татьяне удалось без труда.

Павла она засекла сразу. Он держался метрах в двадцати позади и тоже остановился у лотка с товаром.

Женщину заинтересовала парочка кавказцев, стоявших у переговорного пункта на другой стороне улицы. Один из них звонил по сотовому, второй, почти не скрываясь, таращился в ее сторону. В обычных условиях Соколову это нисколько бы не удивило: мужики всегда таращились на нее. Но в данный момент...

Татьяна перехватила взгляд Кальмара и слегка улыбнулась ему. Потом, потеряв всякий интерес к бюстгальтерам, быстро прошла мимо аптеки, мини-маркета и, свернув за угол, миновала стоянку маршрутных такси. Затем перешла улицу Рахова и не спеша, прогулочным шагом пошла по аллейке.

Татьяна прошла мимо лавочки, на которой сидел одинокий мужчина в сером плаще и читал газету. На противоположной стороне пристроилась пара школьников, яростно жестикулирующих и обсуждающих какую-то проблему вселенского масштаба.

Справа по ходу лавочка была свободна, и Соколова опустилась на нее. Она скучающим взглядом окинула аллею и не увидела той пары, что привлекла ее внимание у переговорного пункта. Черноволосые парни исчезли бесследно. Павла тоже не было видно.

«Возможно, он тоже их вычислил и повел», – решила женщина.

Кадетка просидела на лавочке около десяти минут, так больше и не заметив ничего подозрительного. Затем поднялась и уже скорым шагом пошла к остановке маршрутных такси.

Как назло, нужного ей номера среди стоящих «газелек» не оказалось, и она по привычке махнула рукой не спеша катящему в ее сторону желтому «жигуленку». Слишком поздно женщина сообразила, что «жигуль» ей знаком. Двое утренних парней, как чертики из табакерки, выскочили из него и схватили Татьяну. Она попробовала сопротивляться, кричать, но рот залепила здоровенная лапища. Бугаи буквально зашвырнули женщину в салон авто, и желтый «жигуль» сорвался с места. Прохожие, ставшие невольными свидетелями происходящего, изумленно таращились вслед быстро убегающему автомобилю.

Одиноко сидевший на лавочке мужчина в сером плаще бросил свою газету и подскочил к стальному парапету. Он долгим взглядом проводил удаляющийся «жигуль» и, достав блокнот, что-то в нем записал. Затем посмотрел на часы и торопливо зашагал к стоянке автомобилей.

* * *

Татьяна некоторое время пыталась сопротивляться, но делала это больше для видимости.

– Биток! Тресни этой бляди по башке, – невозмутимо бросил сидевший за рулем человек, покосившись в зеркало на возню Татьяны. – Она мне всю обшивку своими копытами порвет!

– Ты чего! – возбужденно-радостно отозвался Биток. – Знаешь, как по кайфу! Я люблю, когда бабы сопротивляются! У меня даже вставать начал на это дело!

– Мужики, – Татьяна решила применить другую тактику, – ладно! Давайте я вас обслужу по-быстрому и покачу по своим делам. А? Ни копейки не возьму!

– Под дурочку не коси! – отозвался водитель машины. – Лучше сиди спокойно – дольше проживешь!

Татьяна разревелась, старательно изображая сильнейший испуг. На бандитов это не подействовало. Им нюни Кадетки, как для меломана сольный концерт. Биток глумливо улыбнулся и покрепче стиснул девушку. Его руки уже успели обшарить все ее тело.

– Ох и накувыркаюсь я сегодня, – прошептал он в ухо Соколовой.

«Тварь поганая! – с ненавистью подумала Татьяна и стиснула зубы. – Подожди, дай мне только вырваться!»

Ехали они довольно долго. Машина миновала Заводской район и вперевалку заплясала по грунтовой дороге.

«На Увек везут!» – подумала Соколова, не переставая старательно всхлипывать.

Увек – поселок на окраине Тарасова, состоящий сплошь из одноэтажных и двухэтажных домов. Частный сектор тянулся вдоль Волги на добрых пару километров. Основная дорога проходила параллельно реке через весь поселок.

Татьяна старалась не обращать внимания на тисканья бандита, аж сопевшего от наслаждения. Она смотрела в окно дверцы на пробегавшие мимо серенькие деревянные домики и размышляла о своем.

«Убивать меня не собираются. Во всяком случае – не сразу. Им от меня что-то нужно. Но что?!»

Между тем желтый «жигуль» приблизился к конечной цели своего путешествия и остановился перед темно-синими железными воротами. Бандиты дружно высыпали из машины. Биток крепко держал Кадетку за руку.

Женщину отвели в дом, и Биток втолкнул ее в комнату. На его тупом лице моментально отобразилось все то, что он собирался проделать с женщиной.

Он потуже закрыл дверь и уже собрался воплотить в жизнь свои намерения, как дверь вновь распахнулась. На пороге застыл бандит, который вел машину.

– Битый, отвали, успеешь еще, – с первого взгляда разгадав желание приятеля, буркнул он. – Она в товарном виде пока нужна.

Биток выругался по поводу большого количества начальников, но перечить не посмел. Хлопнув дверью, он вышел, оставив женщину в комнате одну.

Первым делом Соколова огляделась, и ее надежда на побег растаяла моментально. Единственное окно закрывала стальная решетка, сквозь прутья которой не смог бы протиснуться и семилетний пацан. Тяжелую деревянную дверь Биток запер на засов.

Кадетка присела на кровать, пружины жалобно скрипнули. Кроме старой панцирной односпалки, в комнате имелись стул и круглый стол. По всей видимости, гостей в этом доме не очень-то жаловали.

Сумочку у нее забрали. Захотелось курить, а сигареты остались в ней.

«Убивать меня не собираются – это ясно, – вернулась женщина к прерванным размышлениям, – тогда зачем я им нужна? Бесспорно то, что навел бандюков Леван. Когда я припугнула его ментами, он обделался со страху – это видно было невооруженным глазом. Увидев меня сегодня на базаре, он обделался еще сильней и решил натравить бандитов. В первый раз удалось убежать. Ну а второй раз...»

Татьяна невольно поразилась себе: она, вместо того чтобы реветь в голос и трястись от страха, спокойно рассуждала о том, что ее, возможно, через пару часов укокошат!

«Ладно, некогда нюни распускать! Думать нужно!» – осекла она сразу же себя и продолжила размышления.

«Больше сегодня мы с Леваном не встречались, зато Вовчик, как только увидел меня в кафе с Павлом, тоже почему-то почувствовал себя не в своей тарелке – пулей вылетел из „Ромашки“. Ручаюсь, сразу к своему приятелю побежал. Стоп! Сколько времени прошло с того момента, как я вышла из кафе, и до того, как эти сволочуги меня в тачку запихали? При всей той медлительности, с какой я путешествовала вдоль лотков с товаром, а затем загорала в сквере на лавке, минут двадцать, ну тридцать от силы!»

Причем попутно Татьяна отметила про себя, что повели ее практически сразу, как только она вышла из кафе.

«Затем отвяли, затем – бац! Лапища Битка зажала рот – и головой вперед, в салон!»

Ух! Пережив в памяти еще раз этот неприятный момент, Татьяна передернула плечами.

«Интересно, кого эти шкафы ждут? Можно подумать только одно – кто-то хочет со мной о чем-то поговорить. Только для этого я им и нужна! Скорее всего, хотят меня про ментовку расспросить!»

Ко всем прелестям прибавилась головная боль, последствие утренней выпивки с бомжами. Сопровождалась она противной сухостью во рту.

С тоской Татьяна вспомнила себя другую: сильную, хорошо подготовленную, уверенную в себе.

«Что же ты с собой сделала, Танька?» – с горечью спросила себя женщина.

Неожиданно дверь отворилась, и Кадетка увидела в образовавшемся проеме все того же Битка.

– На выход, красотуля, – глумливо лыбясь, скомандовал тот.

Татьяна поднялась с кровати и подошла к бандиту. Тот стоял, опершись ладонью о косяк. Дебил просто поедал женщину глазами.

Соколову передернуло от одной мысли, что, не дай бог, ей когда-нибудь придется трахаться с этим животным.

Биток все же посторонился, пропуская ее.

Она прошла по коридору.

– Направо, – скомандовал конвоир.

Повернув, Татьяна оказалась на пороге другой комнаты, более просторной и обставленной куда лучше, чем та, которую она только что покинула.

В комнате, кроме мужика, сидевшего за рулем «жигуленка», находился еще один человек. Одет этот тип был в кожаный плащ, который и не собирался снимать, несмотря на то что в доме было тепло натоплено. Он развалился на стуле, его шляпа лежала на столе.

Мужчине на вид было лет сорок. Аккуратно подстрижен, пижонские усики, тщательно выбрит. Вообще внешний вид незнакомца у Татьяны сразу ассоциировался с рекламой дорогого одеколона.

«Ему бы вместо плаща красную накидку, в лапу шпагу – и на арену можно выпускать! Прямо тореадор какой-то», – невольно подумала женщина.

Между тем Тореадор жевал спичку и рассматривал стоящую перед ним Соколову ленивым, наглым взглядом.

– Два вопроса, – наконец выдавил он из себя, – вернее, пока один: где ключ?

– Какой ключ? – искренне удивилась Татьяна.

– Биток, – не глядя на дебила, обронил обладатель пижонских усиков. Оказывается, тот умел понимать приказы с полуслова.

Щеку обжег удар, голова мотнулась в сторону. Татьяна пошатнулась, но удержалась на ногах.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее, произнесла Соколова.

– Биток, – вновь раздался равнодушный голос, и щеку обжег новый удар, и следом еще один, заставивший Татьяну согнуться пополам. Пинок в мягкое место отправил женщину под ноги к сидевшему на стуле. Водитель желтой «копейки», до сих пор молча взиравший на происходящее, схватил Татьяну за волосы и поднял ее голову так, чтобы она смотрела в лицо главарю подонков.

– Я... я правда... ничего не знаю, – с трудом выдавила из себя женщина.

– Сумочку, – потребовал Тореадор.

Биток молча ушел куда-то и вскоре вернулся. Содержимое сумочки тут же было вытряхнуто на стол. Старший брезгливо осмотрел все, взял ключи от квартиры Соколовой, внимательно взглянул на них, вздохнул и бросил себе в карман.

– Слушай, ты, – выплюнутая спичка полетела в лицо женщины, – если я не получу то, что мне нужно, я отдам тебя вот ему, – легкий кивок в сторону человекоподобной обезьяны, заурчавшей от предвкушения удовольствия, – ну а после...

Закончить фразу пижонистый мужчина не успел. В барсетке, лежащей на столе, раздалось характерное пиликанье. Он недовольно поморщился и достал трубку.

– Слушаю.

Судя по тому, как глаза главного ублюдка сначала вылезли из орбит, а затем стали вращаться в разные стороны, вряд ли он услышал приятные новости.

– С-ско-ты, – прошипел он в трубку, затем слушал дальше. – Меня ждать! – наконец рявкнул он и отключил связь.

Торопливо поднялся, нахлобучил шляпу.

– Горох, со мной, – коротко распорядился он и, не глядя на Татьяну, быстро пошел к выходу. Уже в дверях остановился и, покосившись на Битка, приказал: – Можешь поучить эту тварь немного. Только смотри, – повысив голос, строго добавил он, – она мне еще живой нужна! Мы с ней не договорили!

После чего, не оглядываясь, вышел из комнаты. Водитель желтых «Жигулей», отзывавшийся, оказывается, на прозвище Горох, молча вышел следом.

Биток, получивший полную власть, довольно потер лапищи.

– Ну вот, падлочка, теперь у нас с тобой полный интим.

Татьяна смотрела на медленно приближающееся к ней животное в человечьем обличье глазами, полными ужаса. Она невольно медленно поползла назад, отталкиваясь от пола ногами, пока не уперлась спиной в стол.

«Танька! Биться! Биться до последнего!»

Но ужас почти парализовал ее.

Она стиснула зубы и нашла-таки в себе силы рывком подняться на ноги.

«По яйцам его!»

От неожиданного удара «орангутанг» хрюкнул и ухватился за причинное место.

«Кулаком в зубы – и бежать!»

Но номер не удался. Детина оказался не только на редкость здоровым, но и очень шустрым. Его лапища перехватила тонкую руку женщины и сжала ее до боли. Развернув Татьяну к себе спиной, он довольно загоготал.

– Дергаешься? Это мне нравится! – Лапищи сграбастали женщину в объятия, казалось, весь воздух моментально был выдавлен из легких. Татьяна стала задыхаться.

«Еще секунда – и мне крышка!» – тоскливая мысль сама собой пришла в голову. Но мучитель в последний момент отшвырнул от себя жертву и загоготал, глядя, как бедная женщина жадно ловит открытым ртом воздух.

Татьяна обожгла своего мучителя ненавидящим взглядом. Тому это явно понравилось и вызвало новую серию булькающих звуков, которые должны были обозначать смех.

Неожиданно женщина услышала что-то похожее на стук. Надежда вновь ожила. Биток тоже услышал эти звуки. Он на секунду насторожился, и они оба теперь уже явственно услышали отчетливый стук.

Бугай рывком поднял Соколову на ноги и потащил по коридору. Впихнул ее в комнату, где она находилась до встречи с главным бандитом. Хлопнула тяжелая дверь, и Татьяна услышала, как с той стороны лязгнул железный засов.

Женщина упала на кровать и зашлась в безудержных рыданиях...

* * *

Прошло больше десяти минут, а ее мучитель не возвращался. Размазав рукавом слезы, Татьяна встала. Необходимо было что-то делать. В дрожь бросало при одной мысли о том, что этот садист вернется и вновь будет издеваться над ней. Кадетка внимательно осмотрела комнату в поисках чего-либо мало-мальски пригодного в качестве оружия.

«Стул! Его ножка!» – пришла на ум спасительная мысль.

Женщина ухватила хлипкий предмет мебели и со всей силы саданула об пол. Два удара – и импровизированное оружие готово. Неожиданно Татьяне показалось, что с засовом кто-то возится. Женщина отпрянула к стене, готовая встретить врага. Вжавшись в нее спиной, Кадетка подняла обломок высоко над головой, чтобы со всего размаху огреть ненавистного мучителя. Секунда-другая – дверь не тронулась с места.

«Может, померещилось с перепугу?»

Татьяна еще некоторое время стояла, боясь шелохнуться. Потом она опустила свое оружие и потянула дверь на себя. Ничего. На всякий случай дернула сильнее, и та с чавкающим звуком неожиданно открылась.

В коридоре никого не было. Женщина, прижимаясь к стене спиной и держа свою дубинку наготове, осторожно прокралась к комнате, в которой ее недавно истязали.

Дверь как была открытой, так и осталась. В комнате никого не было. Сумочка и все ее содержимое валялись на столе. Даже деньги остались нетронутыми. Татьяна механически сгребла все внутрь, задернула «молнию» и повесила сумочку на плечо.

Некоторое время она стояла в полном молчании, прислушиваясь к окружавшим ее звукам. Где-то противно скрипели несмазанные петли.

«Наружная дверь открыта!» – догадалась она.

«Может, этот ублюдок ушел куда-то, а засов просто забыл закрыть?» – выдвинула она версию своего неожиданного избавления и тут же отмела ее, поскольку отчетливо слышала лязг железа.

«Как бы то ни было, пора отсюда дергать!»

Больше не медля, Татьяна прошла коридор и остановилась у распахнутой наружной двери. Поднявшийся ветер болтал ее из стороны в сторону, и от этого рождался противный скрип дверных петель.

Прямо у порога лежал тот, чьего появления Татьяна ожидала с таким ужасом. Но Битку уже не суждено было кого-либо истязать. По-детски изумленные глаза смотрели в пасмурное небо. А над ними во лбу красовалось почти ровное красно-черное отверстие.

Татьяна некоторое время оторопело таращилась на лежащего, пока до ее сознания дошло, что дебил мертв.

Женщина быстро огляделась по сторонам. Дом стоял на самом отшибе, в изрядном отдалении от своих таких же одноэтажных собратьев. Ветер кинул в лицо первые капли холодного осеннего дождя. Больше не задерживаясь, Соколова отворила калитку и быстро вышла на улицу, направилась в сторону предполагаемой остановки электрички. Она совсем не знала этот район.

Навстречу попался хмурый мужик с физиономией, заросшей густой, с проседью щетиной. Он нес ведро с водой. «Хоть с полным, не с пустым идет! Да и не баба», – кисло усмехнувшись про себя, Татьяна вспомнила народную примету. Она спросила у него, как ей пройти к электричке. Мужик окинул Соколову цепким взглядом и махнул рукой в сторону переулка.

До электрички, следуя молчаливому совету угрюмого мужчины, Татьяна добралась быстро. По дороге ей попалась колонка, и женщина от души напилась холодной воды. Потом вымыла лицо и, намочив платок, приложила к ноющей после оплеух Битка щеке.

«Сволочь!» – помянула она недобрым словом убитого.

Две пожилые женщины, укрывшиеся от мелко моросящего дождичка под бетонным козырьком остановки, на секунду прекратили свой разговор и, окинув любопытным взглядом подошедшую, продолжили беседу.

– Простите, электричка в город здесь останавливается? – обратилась к ним Соколова.

Женщины подтвердили, что это так, и добавили еще, что должна уже быть вот-вот. После чего напрочь забыли о существовании Татьяны. Она покопалась в сумочке, достала сигареты и зажигалку. Быстро и жадно затягиваясь, выкурила сигарету. После этого почувствовала себя немного лучше.

«Ключ! Какой еще, к черту, ключ? – вертелось у нее голове. – Что за уроды ко мне прицепились? Парни явно не с мандариновской „крыши“! Павел сам ими интересуется!»

Татьяна достала еще одну сигарету и теперь уже курила не торопясь, смакуя.

«А вдруг Павел с ними заодно? – обожгла ее неожиданная мысль. – Сначала по-тихому решил расспросить. Подумал, что я от него что-то утаила, и решил прибегнуть к помощи этих козлов недоделанных! Мол, пусть ее попинают слегка, девушка и расколется! А потом сделает вид, что он хороший! Герой-спаситель! Сам исчез куда-то, хотя дал понять, что смотреть в оба глаза будет!»

На остановку подошел еще один будущий пассажир. Мужчина, зябко поежившись, поднял воротник плаща. Он поинтересовался у болтушек, скоро ли будет электричка. Те ответили ему то же, что и до этого Татьяне. Мужчина посмотрел на часы, потом бросил быстрый взгляд в сторону одиноко стоящей Соколовой.

«Где-то я его видела!» – почему-то подумалось ей.

Она покосилась еще раз в сторону подошедшего, но тот то ли специально, то ли просто так спрятался за разговорчивую парочку.

«Дура ты, Танька! – обругала сама себя Кадетка. – Теперь ты в каждом встречном бандита видеть будешь!»

Мысли ее опять вернулись к фигуре Павла.

«Он-то сам кто такой? Что ты про него знаешь? – задала себе наконец-то закономерный вопрос Татьяна. – Ну, дал он понять, что вроде как из мандариновской „крыши“. Да наболтать все, что угодно можно! И куда же он делся? Хотя...»

Мысли неожиданно приняли другое направление. Татьяна вспомнила, как ей послышался звук отодвигаемого засова. После того, как женщина обнаружила труп Битка, не было никаких сомнений, что ее загадочное освобождение – чьих-то рук дело.

«Может, он проследил за нами, дождался удобного момента и... Тогда почему тайком? Почему уехал, не дождавшись меня?»

Вопросов было полно, а ответов – ни одного.

Электричка возвестила о своем прибытии продолжительным сигналом. Поднимаясь в вагон, Татьяна непроизвольно бросила взгляд на незнакомца в плаще. Тот сел в другой вагон. У Татьяны почему-то стало легче на сердце.

«Что же мне теперь делать?» – была первая ее мысль, когда женщина устроилась на сиденье. Она специально выбрала место так, чтобы рядом с ней никого не было. Лишь молодая парочка, не замечавшая никого вокруг, обосновалась далеко от одинокой женщины.

«ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ?!»

Вопрос оставался открытым.

«Позвонить Сиделину!» – такая мысль пришла ей в голову.

Через пятнадцать минут Татьяна вышла из электрички и бросилась к телефону-автомату. Карточка, при помощи которой она звонила Кальмару, еще не была полностью израсходована.

Трубку поднял капитан Варенцов. Татьяна узнала его по голосу.

– Мне бы с Анатолием Андреевичем поговорить, – попросила она.

– Его нет, а что ему передать?

– Это Соколова вам звонит, – решилась Татьяна.

– Татьяна? А по поводу чего вы хотели с ним поговорить? – несколько удивленно поинтересовался следователь.

– Он просил меня позвонить, – соврала Кадетка.

Что заставило ее насторожиться? Возможно, предшествующие события, возможно, та интонация, с какой следователь задал вопрос.

– Если по поводу убийства девушек, то можете больше не волноваться. Дело закрыто, убийца во всем сознался. В суд вас... Подождите секундочку, вы не могли бы мне позже перезвонить?

– Позже?

– Минут через пять.

– Хорошо, – согласилась Татьяна и повесила трубку.

«Другой телефон», – автоматически отметила про себя женщина. Она услышала в трубке, как в кабинете у Варенцова зазвонил второй аппарат.

«Все у них прекрасно! Убийца сидит, а меня полчаса назад чуть не удавил человекообразный гиббон!» – зло подумала женщина.

Она оглянулась вокруг, ища, куда бы ей спрятаться от надоедливой измороси. Метрах в пятна-дцати небольшая кафешка под названием «Снегурочка» приветливо распахнула стеклянную дверь.

«Снегурочка» оказалась обыкновенной закусочной. Три стоячих круглых столика и любопытный взгляд продавщицы встретили Татьяну.

Неожиданно Кадетка почувствовала, что страшно голодна. Она купила себе беляши и стакан кофе. Посмотрела на водку и решила, что сто граммов ей не повредят. Продавщица разогрела в микроволновке скромный обед, сотворила кофе из одноразового пакетика и кипятка и отдала все это Татьяне. Потом налила ей водки и объявила, что Татьяна должна заплатить двадцать восемь рублей. Соколова заплатила и, выпив, принялась с удовольствием жевать теплый беляш.

«Дело закрыли», – в голосе следователя Варенцова звучала радость.

«Что ж, его можно понять, – подумала она, – груз с капитанских плеч свалился. Да, глядишь, за поимку опасного преступника и в звании повысят».

Покончив с едой, Соколова вновь вышла на улицу. Ветер к этому времени угомонился, а вот изморось перешла в нудный, долгий осенний дождь.

Женщина подошла к автомату и опять набрала служебный номер Сиделина. Трубку снова снял Варенцов.

– Татьяна! Соколова! – Можно было подумать, что он всю жизнь ждал ее звонка. – Хорошо, что вы перезвонили! Открылись новые обстоятельства, мне нужно с вами побеседовать. Вы где находитесь?

Несколько ошарашенная Кадетка назвала перекресток, рядом с которым располагался телефонный автомат.

– Ждите меня там, никуда не уходите! Я через десять минут за вами подъеду.

– Хорошо, – ровным голосом ответила женщина и повесила трубку.

Она перешла дорогу.

Напротив таксофона, метрах в пятидесяти, стояла длиннющая девятиэтажка. С фасадной стороны дома выпячивался козырьком вперед магазин «Электроприборы». Сейчас Татьяну мало интересовало что-либо связанное с электричеством, но она поспешила именно туда.

Ждать долго не пришлось. Сквозь обширную витрину женщина вскоре увидела, как, прорываясь сквозь поток авто, к перекрестку подкатила красная «девятка». Из нее выскочили двое и кинулись к перекрестку. Озираясь вокруг, один из мужчин наткнулся взглядом на «Снегурочку», и суетливая пара, не сговариваясь, рванула туда.

Продавец, молодой парень, уловив взволнованный взгляд Кадетки, с любопытством тоже уставился в витрину.

Между тем ребятки выскочили из закусочной и прямиком ринулись через дорогу. Головы их при этом совершали колебания из стороны в сторону с амплитудой в сто восемьдесят градусов.

Татьяна не сомневалась, что в конечном итоге они не минуют магазина «Электроприборы». Она крутанулась на месте. Взгляд тут же наткнулся на дверь подсобки, и под возмущенные вопли продавца Кадетка рванула туда. К ее счастью, запасной выход на улицу оказался открыт, и женщина выскочила с обратной стороны дома. Ни секунды не раздумывая, она побежала вдоль подъездов и оказалась на другой улице. Она замахала рукой вовремя подвернувшейся маршрутке.

Водитель удивленно покосился на запыхавшуюся блондинку, буквально ввалившуюся в салон.

– Куда... куда идет? – жадно глотая воздух, поинтересовалась Соколова.

– А вам куда нужно? – в голосе шофера иронии было хоть отбавляй.

– В центр, – ляпнула Татьяна первое, что пришло в голову. Она понимала, как комично выглядит со стороны.

– Крытый рынок, затем до Московской, – лаконично ответил водитель. Немного подумав, на всякий случай добавил: – Оплата при посадке. Четыре рубля.

Татьяна отдала мелочь и принялась лихорадочно размышлять, что же ей делать.

«Домой соваться нельзя, не просто так урод усатый ключи у меня забрал! Он уже наверняка вернулся и наткнулся на труп Битка! Теперь дома у меня целый шалман, поди, дежурит!»

«ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?!»

«Перво-наперво успокойся, дыши ровнее!» – приказала себе Кадетка. Когда микроавтобус миновал Крытый рынок, Татьяна действительно сумела успокоиться.

«Что бы тебе посоветовал сейчас Хомяков?.. – мысль вновь завертелась в бешеном ритме. – Как его найти?!»

Кадетка попросила остановить у светофора.

Она перешла дорогу и зашагала по скверу. Лавочки были мокрыми, и садиться на них не возникало никакого желания. Женщина достала сигарету, закурила и принялась обмозговывать пришедшую ей в голову мысль.

Где проживал Эдуард Максимович в настоящее время, она не знала. Телефон, по которому с ним можно было связаться, давно уже можно было, скорее всего, похоронить – сколько лет прошло! И все же ничего не оставалось, как попробовать позвонить. Но был еще один вопрос, пожалуй, самый главный: даже если ей удастся разыскать отставного майора, захочет ли он ей помочь? Татьяна решила пока себя им не утруждать. Другого выхода из создавшейся ситуации Соколова все равно не видела.

Номер она помнила наизусть.

Трубку долго никто не брал. Татьяна уже было отчаялась, когда все же услышала долгожданное:

– Да, я вас слушаю.

– Это квартира Петровых? Аркадия Васильевича не пригласите?

– Вы ошиблись номером, – сообщил равнодушный голос, после чего пошли длинные гудки.

Кадетка опустила на рычаг трубку таксофона.

Ответ абонента означал, что с Хомяковым связаться не представляется возможным. И все же! Голос был именно того человека! Соколовой даже показалось, что он ничуть не изменился с момента их последнего разговора.

Татьяна вновь набрала тот же номер.

– Извините за беспокойство, мне очень нужно с ним встретиться, не бросайте, пожалуйста, трубку! – взмолилась женщина. – Дело крайней важности! Пожалуйста, я вас очень прошу!

– Вы где находитесь? – немного выждав, спросил невидимый абонент, и Кадетка невольно вздрогнула. Именно так совсем недавно спросил у нее Варенцов.

Взяв себя в руки, она назвала свое местоположение.

– Как вы выглядите? – был следующий вопрос.

Татьяна описала себя, как могла.

– Перезвоните мне через полчаса, – последовало строгое указание, после чего связь вновь прервалась.

Татьяне больше ничего не оставалось, как только ждать. Дождь к тому времени потихоньку прекратился, но небо продолжало хмуриться, словно давая понять людям, что в любой момент готово разродиться новой порцией влаги.

Татьяна в который раз уже за последние трое суток принялась перебирать в голове все, что с ней приключилось, стараясь выявить какие-либо закономерности.

«Началось все с убийства Марины Крючковой. Потом еще одна девушка из „Ночной феи“. Что их объединяло? Только то, что обе блондинки и обе работали в этой треклятой шараге! Ну а сутенера зачем ухлопали?.. Почему ухлопали Мандарина? Как связано убийство девушек и их патрона? Какой ключ требует от меня этот Тореадор? И почему от меня? Может... может, он должен был быть у Марины и бандюки думают, что я его забрала у покойной? Стоп! Давай еще раз и сначала! Со слов Левана известно, что Марина с подругой ездила зачем-то в столицу. На заработки, судя по его словам. Пусть так. Обе работали в „Ночной фее“. – Соколова достала еще одну сигарету. – Павел сказал, что убийца – а скорее всего, это именно он вызванивал вторую девушку – просил, чтобы Мандарин прислал ему именно Свету, и непременно – блондинку! И Леван тоже говорил, что Марина „на гастроли“ с какой-то Светой ездила!»

Неожиданно мысль Татьяны приняла другое направление:

«Интересно, а как же Мандарин отпустил двух своих красавиц в вояж? С чего бы? Что, в Тарасове работы не хватало? Возможно, у него какой-то свой интерес был в связи с их поездкой!»

Соколова еще некоторое время ломала голову над этой загадкой, но без дополнительных сведений решить ее не смогла.

За размышлениями время пролетело незаметно. Соколова вновь направилась к таксофону. Старая карточка уже была полностью истрачена, и пришлось покупать новую.

Трубку снова долго не брали, и женщина уже начала тревожиться, услышит ли она опять голос старого связного.

– Я вас слушаю, – наконец отозвался абонент.

– Это я, вы мне сказали через полчаса перезвонить. – Сердце бешено колотилось, пока Татьяна ждала ответа.

– Через час на Набережной, напротив бывшего речного вокзала, в кафе, – ответила бесстрастно трубка, и после этого связь вновь оборвалась.

Когда Татьяна пришла в назначенное место, опять начал накрапывать дождь. Летнее кафе еще не успели свернуть. Соколова поняла, что именно в нем ей и назначена встреча.

Действительно, у самой стойки расположился сам Хомяков. Рядом с ним на стуле пристроился молодой человек.

«Боец или охрана», – опытным взглядом определила для себя его статус Соколова.

Эдуард Максимович тоже узнал Татьяну. Он скупо улыбнулся ей и жестом предложил присаживаться на свободный стул.

– А я гадал, кому мог понадобиться старый майор, – покачав головой, вместо приветствия посетовал Хомяков.

– Ну, не такой уж и старый. – Кадетка для начала решила выдать небольшую порцию лести. – По-моему, вы ничуть не изменились, все такой же бодрый...

– Зато про тебя этого не скажешь, – оборвал ее на половине фразы бывший офицер КГБ. – Слухи доходят, что ты в наркотиках увязла?

– Это только слухи, – отбоярилась от справедливых в принципе обвинений Татьяна.

– Ну-ну, – многозначительно протянул Хомяков, быстро переглянувшись с неизвестным Татьяне молодым человеком. И, тут же переключившись на бывшую подопечную, задал главный вопрос: – Ну, так, собственно, зачем я тебе понадобился?

– Эдуард Максимович, мне очень нужен ваш совет. Дело в том, что меня сегодня чуть не убили.

– А почему ты решила, что нужно обращаться ко мне? Обратись в милицию.

– У меня очень сильное подозрение, что те люди, которые хотят отправить меня на тот свет, могут это сделать не без помощи милиции.

– Даже так? – одна бровь слегка дернулась вверх.

– Давайте я вам подробно все расскажу, а уж вы потом сами решите, стоит мне в милицию обращаться или нет.

– Да я пока, право слово, еще не решил – нужно ли мне вообще тебя слушать. – Хомяков пронизывал сидящую напротив женщину уверенным взглядом. Легкая улыбка чуть тронула уголки его губ.

– Я думаю, это может быть интересно и вам.

– Да?

Бровь второй раз взлетела вверх. На этот раз даже чуть выше.

– Вадик, сообрази нам с этой очаровательной женщиной по чашечке кофе, – наконец Эдуард Максимович пришел к определенному решению. – Давай выпьем по глоточку, а затем в машине побеседуем. Там и теплее, и уютнее как-то разговаривать.

Кофе пили молча. Затем так же молча поднялись и направились к стоянке.

«Неплохо Хомяк обустроился!» – Татьяна окинула взглядом стального цвета «Форд» последнего года выпуска, к которому они подошли.

– Вадим, купи мне сигарет, пожалуйста, – открывая водительскую дверцу, попросил бывший шеф своего работника.

«Старая привычка осталась, – усмехнулась про себя Соколова, – все важные разговоры – без свидетелей».

Татьяна села на сиденье рядом с водителем.

– Ну, давай повествуй, что у тебя приключилось, – сразу перешел к делу Хомяков.

Соколова методично, стараясь ничего не пропустить, принялась излагать всю историю с самого начала...

Когда она закончила и потянулась за сигаретой, Хомяков не издал ни звука. Некоторое время он молча смотрел вперед, затем медленно повернул голову к Кадетке.

– Ну и что? – был его первый вопрос. – Почему ты решила, что все это должно меня интересовать?

– По-моему, здесь пахнет большими деньгами, – попробовала закинуть удочку Татьяна.

– Геморроем тут большим пахнет – это точно, – выдавил из себя кислый смешок Эдуард Максимович.

Некоторое время он молчал, затем решительно произнес:

– Значит, так. Расставим все точки над «i». Я считаю, что ничего тебе лично не должен...

«Как же, козел старый, а по чьей милости меня чуть не угробили в „Тропике“?»

– ...или ты придерживаешься другого мнения?

– Да нет, – вяло протянула Татьяна.

– Все-таки придерживаешься, – уточнил для себя бывший шеф. – Ну ладно...

Он опять надолго задумался, затем хлопнул по рулю обеими ладонями.

– Ты знаешь, что я давно уже никакой оперативной работой не занимаюсь?

– Я вообще не знаю, чем вы, Эдуард Максимович, занимаетесь.

– Могу тебе сказать. Руковожу отделом службы внутренней безопасности в одной тарасовской фирме. Сугубо коммерческой фирме. Для тебя я могу сделать только вот что: завтра утром прозвонить по старым связям и попытаться выяснить, в какое дерьмо ты вляпалась и кто такой этот твой Павел и тот брюнет с усиками, чьи хлопцы тебя умыкнули. Ясно?

– Что ж, спасибо и на этом, – кисло улыбнулась Соколова.

– Ты сейчас едешь домой?..

– Эдуард Максимович, вы, наверное, невнимательно меня слушали...

– Я тебя очень внимательно слушал, это ты так и не научилась дослушивать меня до конца! Так вот, сейчас ты с моими хлопцами едешь к себе домой и берешь все необходимое. Посидишь завтра денек в одном местечке... ну, а там видно будет. Все!

Это самое «все» было хорошо знакомо Татьяне: значит, никаких возражений не принимается.

– Вадик, – чуть опустив стекло, позвал Хомяков своего подручного, давно уже вернувшегося и курившего недалеко от машины. Тот протянул шефу пачку облегченных сигарет «ЛМ» и застыл, ожидая дальнейших указаний. – Возьмешь Андрея и с этой гражданкой съездите к ней домой. Она соберется, и отвезете ее ко мне на Вторую Садовую. Вот тебе ключи. – Он протянул молодому человеку связку. – Теперь садись в машину и слушай внимательно.

Вадим без рассуждений выполнил приказ.

– У этой дамы – большие неприятности. Кроме того, она потеряла ключи от квартиры. Ты меня понял?

Подчиненный только молча кивнул.

– Так вот, смотрите в оба! Ну все, иди с ним, – это касалось уже Татьяны. – Да! Ты говорила, что этот самый Павел оставил тебе визитку? Давай ее сюда.

Татьяна порылась в сумочке и с удивлением обнаружила, что визитки молодого человека у нее нет.

– Телефон помнишь?

Соколова задумалась, и память услужливо выдала нужные цифры.

– Хоть это хорошо, – вздохнул Хомяков, записывая в блокнот номер. – Ну, все, действуйте.

Татьяна покинула серебристый «Форд» и пересела в более скромную «Ниву». Молодой человек завел двигатель, и машина выкатила со стоянки.

– Сейчас заедем за одним джентльменом и потом отправимся к вам в гости, – неожиданно он весело подмигнул ей.

– Хорошо, – ответила Татьяна и первый раз за сегодняшний день улыбнулась.

* * *

Больше всего женщину удивило не то, что входная дверь оказалась открытой. Замок был поставлен на предохранитель, и стоило ей потянуть за ручку, как дверь с легким скрипом распахнулась. Поразил Кадетку больше всего тот, кто ждал ее у нее дома. Марк – ее сутенер – нахально развалился в кресле и смотрел телевизор. Вошедшую хозяйку квартиры он встретил плотоядной ухмылкой. Однако ухмылку эту мгновенно стерло с его лица последующее появление Вадима. Мало того, что тщедушному сутенеру было далеко по комплекции до сопровождающего Кадетки, так у того еще в руке был пистолет.

Кавардак дома царил страшный. Общий вид живо напомнил Татьяне кадры из старого кинофильма, в котором жандармы производили обыск у революционера.

– Хм-хм, – напомнил о своем присутствии Марк. – Тебе просили передать, что ты должна вернуть ключ. Три дня тебе сроку. Иначе... – Он красноречиво провел ладонью поперек горла.

– Кому она должна передать и какой ключ? – вмешался в разговор Вадим.

– Какой ключ, это ты у нее спрашивай, – сутенер кивнул в сторону Соколовой, – а кому... тому, кто с ней сегодня утром беседовал. Телефончик вот. По нему связывайся.

– Слушай, парень, я не люблю загадок, – в голосе подчиненного Хомякова прослушивалась откровенная угроза.

– Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, – Марк серьезно посмотрел на человека с пистолетом, – только девушка эта, – вновь кивок в сторону Татьяны, – вляпалась по самые уши в редкостное дерьмо! Я и рядом там быть не хочу! Мне моих забот хватает! А насчет загадок – я и сам их не люблю.

– Как ты здесь оказался и кто тут рылся? – продолжал гнуть свое Вадим.

– Как оказался?.. – неожиданно невесело усмехнулся сутенер. – Изловили меня вроде таракана и привезли сюда. Ну а кто рылся, не знаю. Тут уже все так было. Да, кстати, вот твои ключи, – он протянул Татьяне ключи от квартиры.

– Слушай, мужик, – Вадим явно не собирался оставлять Марка в покое, – или ты со мной говоришь предметно...

– Послушайте, я действительно ничего не знаю и знать не хочу! – неожиданно зло перебил его сутенер. – И вообще я сматываюсь. А тебе, – он вновь мотнул головой в сторону Соколовой, – советую отдать то, чего хотят эти люди. Это серьезно.

После этих слов Марк поднялся и, не прощаясь ни с кем, покинул квартиру. Вадим не стал его задерживать.

– Похоже на то, что этот доходяга не врал, – мотнул Вадим стволом всед удалившемуся сутенеру.

– Да, – еле слышно отозвалась Соколова, автоматически поднимая с пола разбросанные вещи.

– Брось, – посоветовал ей Вадим, – собирайся по-быстрому, и давай отчаливать отсюда.

Через пятнадцать минут они вновь загрузились в «Ниву», и машина выкатила на городскую дорогу.

За рулем сидел Андрей – молодой человек примерно одного возраста с Вадимом. Он, в отличие от своего приятеля, многословием не отличался, а сам Вадим первым делом, когда они отъехали от дома, поинтересовался:

– Что это за хлыщ был?

– Начальник нашей бригады, – замысловато объяснила Татьяна.

Наверное, молодые люди ее поняли и дополнительных вопросов задавать не стали. Единственное, что пожелал уточнить Вадим, так только то, а не может ли этот самый Марк быть заодно с теми бандюками, что перевернули вверх тормашками соколовскую квартиру?

Татьяна, немного подумав, ответила отрицательно.

Марк, при всей его наглости, особой смелостью не отличался и к тому же четко понимал свое место в жизни. За свой бизнес держался, кому нужно – платил, но дополнительных приключений искать не торопился. Поэтому от более серьезных криминальных дел держался в стороне. Проще говоря, был в своей среде мелкой сошкой и вполне довольствовался этой ролью.

Вадим обдумал все сказанное Кадеткой и задал следующий вопрос:

– Ну а сама-то ты хоть догадываешься, что им может быть от тебя нужно?

Татьяна не успела ответить на этот вопрос, как вдруг сосредоточенный Андрей объявил:

– За нами «хвост».

– Да? – сразу заинтересовался Вадим и, круто повернувшись, уставился в заднее стекло. – Кто?

– «Жигуль».

– Желтый?! – взволновалась Татьяна, тоже поворачиваясь назад.

– Красная «пятерка», – все так же лаконично уточнил водитель, не отрываясь от дороги.

– Слышь, Андрюха, а он нам нужен? – Вадик решил не расставаться со своим чувством юмора. – Может, ну его к бесу?

– Ты старший.

Вот и весь ответ! – Потеряй его, – не задумываясь, приказал Вадим.

Андрей выжал педаль газа и резко обогнал идущую впереди «Волгу». На светофоре водитель «Нивы» пролетел на желтый свет и на следующем перекрестке свернул налево. Пролетев по пустынной улице, почти не освещенной фонарями, он неожиданно крутанул руль вправо и углубился в темный проулок. Фары внедорожника еще советского образца высвечивали серые контуры одноэтажных деревянных домиков.

Ямы и ухабы проулка раскачивали машину, как рыбацкую лодку при хорошей волне. Наконец тачка выползла на нормальную дорогу и свернула направо, на Астраханское шоссе.

– Черт, – коротко выругался Андрей, мельком глянув в зеркало заднего вида. – Висит? – удивленно спросил Вадим напарника.

– Сам глянь, – огрызнулся водитель.

Красный «жигуль» не стал повторять маневры ведомой им машины, а преспокойно подождал у перекрестка, словно заранее знал, куда та направится.

– Хорошо ориентируется в городе, – заметил Андрей.

– Ха! А ты думал, они за руль инопланетянина посадили? – не удержался от сарказма его товарищ. Андрей ничего не ответил, только прибавил скорость.

– Попробуем по-другому, – сжав зубы, процедил водитель «Нивы».

Он неожиданно крутанул руль вправо и под рассерженные гудки водителей влетел на улицу с односторонним движением.

– Ты что делаешь?! – поздно возмутился Вадим. – Мы же сейчас в кого-нибудь впишемся!

Андрей ничего не ответил и продолжал жать на газ под возмущенный гвалт сигналов встречных автомобилей. Впереди замаячил светофор. Татьяна с невольным страхом смотрела на летящие навстречу машины и спокойно вздохнула только тогда, когда машина свернула на перекрестке.

Их лихой водитель резко затормозил, сдал назад в проулок и, потушив фары, остановил машину.

– Чего ждем? – недовольно пробурчал Вадим. Хотя по его голосу чувствовалось, что раздражение напускное. Скорее он восхищался смелым решением своего напарника. Андрей, как и в прошлый раз, промолчал.

Ждать пришлось недолго. Водитель «пятерки» не стал повторять отчаянный маневр, а свернул на следующем перекрестке также направо. Теперь он пролетел мимо притаившейся «Нивы» и остановился у светофора. Водитель явно не знал, что ему делать. Подождав, когда на светофоре зажегся зеленый свет, он погнал свою тачку дальше.

Все это пересказал в скупых выражениях Андрей, специально выходивший на улицу из проулка.

– Поставят тут, ни пройти и ни проехать! – неожиданно услышали они старческий голос.

– Извини, мать, сейчас уезжаем, – быстро ответил Вадим пожилой женщине. Андрей расценил это как сигнал к действию и завел двигатель.

«Нива» выкатила на темную улицу и направилась в противоположную от удалившейся «пятерки» сторону.

– Кто это может быть? – глубокомысленно вопросил Вадим.

Татьяна решилась предположить, что это те самые ублюдки, которые делали обыск в ее квартире.

– Думаю, что нет, – покачал головой Вадим. – Со слов твоего тощего командора я понял, что тебя достают бандиты. Им какой смысл за тобой гоняться, если они тебе и так кислород перекрыли? Три дня – и, как они думают, ты сама к ним приползешь... Хотя, конечно, могли и они пропасти.

– Они бы за мной жали, – глубокомысленно изрек вдруг Андрей.

– Ты имеешь в виду улицу с односторонним движением? – понял его напарник. – Да... бандиты бы жали. Им на все плевать. Хотя это могли быть и менты. Нет, менты бы наверняка тоже жали, – принялся рассуждать вслух Вадим, – это кто-то осторожный... И светиться сильно не хочет... и любопытный уж очень.

Фразы выскакивали из молодого человека с интервалом в несколько секунд.

– Ты номер случайно не срисовал? – поинтересовался он у Андрея.

– Где там! Темень такая. И габариты задние выключены.

– Ладно, шефу доложим, а там пусть он голову ломает!

В квартиру на Второй Садовой Татьяна поднялась вдвоем с Вадимом. Андрей остался в машине.

Однокомнатная квартира была вполне уютной, но почему-то Татьяна сразу решила, что тут постоянно никто не живет. Какой-то особый дух гостиничного номера витал в воздухе.

– Устраивайся, – коротко бросил Вадим, – телик включи, отдохни. А мы тем временем к Максимычу сгоняем. Трубку не бери, если будут звонить... Даже проще сделаем. – Молодой человек выдернул вилку аппарата и уже из прихожей, обернувшись, добавил: – Я сам дверь открою. Поесть что-нибудь купить?

– Да, – живо откликнулась Соколова, – и... можешь что-нибудь выпить взять. День был тяжелый, – чуть извиняющимся тоном сказала она.

Работник ее бывшего шефа молча кивнул головой и вышел. Женщина услышала, как в замочной скважине дважды повернулся ключ.

Первым делом Татьяна отправилась в ванную.

«Вадим раньше чем через час вряд ли вернется», – решила женщина и включила воду. Она взяла шампунь, открыла крышку и выдавила щедрую порцию под струю. Потом вернулась в комнату и достала из сумки свое полотенце. Неторопливо разделась, аккуратно сложив вещи.

В прихожей имелось большое зеркало. Соколова задержалась около него и принялась придирчиво осматривать себя. Скула слегка припухла, но в глаза это не бросалось.

Татьяна сделала шаг назад и обозрела себя в полный рост. Улыбнувшись своему отражению, слегка повела плечами. Крепкие небольшие груди, заканчивающиеся розовыми бутонами сосков, колыхнулись в такт ее движению.

«Талия до сих пор не плывет», – с удовлетворением отметила Кадетка и, довольная, пошлепала в ванную.

Погрузившись в теплую воду с шапкой пены наверху, она испытала настоящее блаженство.

«Уколоться бы», – страшная привычка сразу же напомнила о себе появившимся желанием.

Татьяна посмотрела на точку на сгибе руки, оставшуюся от последнего укола. Вообще-то она старалась колоться в разные места, чтобы следы ее пагубного пристрастия не были слишком заметны. Работа к такому обязывала.

Она посмотрела на крохотную точку и вспомнила слова Хомякова. «В наркотиках увязла», – так, кажется, он сказал.

«Точно, увязла!» – подтвердила суровую правду сама себе Татьяна. Она вспомнила, как недавно унижалась, клянча у барыги Тоньки взаймы дозу, как обслуживала зарифовских гостей за кайф, и ей стало противно.

«С этой секунды – ни одной мысли о наркоте!» – поклялась она себе и потянулась за шампунем.

* * *

Вадима не было гораздо дольше, чем она предполагала.

Женщина разложила диван и приготовилась уже лечь спать, как услышала звук поворачиваемого ключа.

Молодой мужчина молча протопал на кухню, достал из полиэтиленового пакета бутылку «Гжелки», несколько банок различных консервов, хлеб и копченую курицу. Только после этого повернулся к Татьяне и окинул ее с ног до головы быстрым взглядом. Улыбнувшись, он заметил:

– Ты, я гляжу, уже слегка оживела.

– Есть такое, – ответила женщина.

– Ну, тогда готовь нам ужин, – рассмеявшись, распорядился он и прошел в комнату. Подключил телефон и уселся в кресло. Протянув руку, взял с журнального столика пульт и включил телик.

Шла какая-то поздняя передача. Вадим с минуту пытался вникнуть, о чем в ней идет речь, а когда понял, досадливо поморщился и отключил телевизор.

– Достали эти международные проблемы, от своих голова кругом идет, – пробурчал он и отправился на кухню в компанию к Татьяне.

– Что шеф сказал? Татьяна по привычке назвала Хомякова шефом, сама не заметив этого.

– Пока ничего. Завтра утром он сам приедет. Моя задача пока охранять вашу персону, – лукаво улыбнулся Вадим, – и нам даже позволено сегодня водку пить.

Молодой человек определенно импонировал ей.

– Вадик, а у тебя семья есть? – неожиданно для себя спросила Татьяна и, заметив, что молодой человек немного смутился, быстро добавила: – Извини, если задела тебя, я...

– Ерунда, – махнув рукой, оборвал он ее на середине фразы. Он помолчал. – Просто воспоминания не лучшие. Была жена, да вся вышла, – печально улыбнувшись, объяснил он, – ушла к приятелю. У того денег побольше и работа поспокойнее.

– А дети?

– Нет, слава богу, не успели.

– Не переживай. Может, еще вернется. – Татьяне захотелось утешить молодого человека.

– Я переживаю?! – вдруг искренне удивился тот. – Нет! Это теперь пускай он переживает! Еще неизвестно, кому из нас двоих повезло!

Татьяна невольно рассмеялась.

– Давай к трапезе приступим, а то в животе урчит! – решительно предложил подчиненный Хомякова, доставая из шкафчика рюмки. – Посмотри в холодильнике, – обратился он к Соколовой, – там минералка должна быть.

– «Боржоми»? – еще не открыв дверцу, предположила Татьяна, вспомнив давнее пристрастие Хомякова.

– Она самая, – подтвердил Вадим, жуя кусок куриного мяса.

С минералкой оказалось все в порядке, и вскоре оба подняли свои рюмки и чокнулись.

– За знакомство, – незатейливо предложил молодой человек, и Татьяна молча кивнула головой.

Они выпили и принялись за еду. Затем наполнили по второй. Татьяна потянулась за сигаретами.

– Вот черт! Всего две штуки осталось! Ты куришь?

Вадим отрицательно покачал головой.

– Далеко тут магазин?

– За углом, – отозвался мужчина и поднялся.

– Вадим, да не беспокойся! – запротестовала Татьяна. – Я быстренько! Ты и так настрадался сегодня из-за меня.

– Ничего страшного, – сказал он, – тем более Эдуард Максимович приказал ни на секунду не спускать с тебя глаз.

– Ну что ж, – ответила кокетливой улыбкой женщина, – тогда пойдем.

Они вышли из квартиры и быстренько спустились вниз.

– Смотри, – неожиданно схватила за рукав мужчину Татьяна.

– Иди спокойно, я заметил, – вполголоса ответил персональный сегодняшний телохранитель.

На противоположной стороне улицы стояла красная «пятерка». Не заметить ее мог только слепой. Уличный фонарь находился неподалеку и в достаточной мере освещал все вокруг. Они спокойно дошли до магазина, женщина купила то, что ей нужно, и они вернулись в квартиру.

– Фух, – взъерошил волосы Вадим, когда за ними закрылась дверь. – Ну-ка, посиди пока в одиночестве, я мигом вернусь.

Он выскочил на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь.

Через пять минут он действительно вернулся.

– Ну?

– Смотались куда-то, – пожал плечами Вадим.

– Может, это другая машина? – предположила Татьяна. – Мало ли красных «пятерок» разъезжает по Тарасову?

– Конечно, немало, но я не очень верю в такие совпадения.

Они вернулись за стол и продолжили поздний ужин. Разговаривали на самые общие темы, больше не касаясь дневных событий. Но Кадетка заметила, что молодой мужчина порой хмурится. Тревожные мысли не покидали его. Все же постепенно бутылка пустела, и разговор становился все более веселым. Неожиданно Соколова поймала себя на мысли, что хочет этого мужчину, а такое за последнее время с ней случалось очень редко. Чутье опытной женщины подсказывало ей, что она ему нравится. Татьяна решила сделать первый шаг сама.

Демонстративно зевнув, она одарила Вадима игривым взглядом.

– Ой, спать хочется.

– Ты ложись, а я потом на полу себе постелю.

– А вдруг меня украдут ночью? – вопрос был, без сомнения, провокационный.

– Ты хочешь сказать, что мне нужно быть поближе? – Вадим принял ее игру. – Я двумя руками «за», только вряд ли сразу усну в объятиях с такой красивой женщиной...

– А кто говорит, что сразу?

– Тогда я пошел в ванную.

– Давай, я тебя жду...

* * *

Утро теплым лучом коснулось лица Соколовой. Ее персональный сторож тихонечко посапывал рядом. Женщина открыла глаза и подумала, как хорошо ей было вчера с ним. Она провела рукой по его волосам, и Вадим сразу открыл глаза.

– Сколько времени? – первым делом спросил он и, не ожидая ответа, быстро повернулся на бок. Напротив на стене висели часы.

– Половина девятого! О черт!

Он быстро вскочил и принялся одеваться.

– Давай остатки курицы разогрею, – предложила Татьяна.

– Ты сама завтракай, я убегаю, – торопливо натягивая брюки, ответил мужчина, – на ходу чего-нибудь пожую. В девять нужно у босса быть. Да! Телефон отключи!

Соколова проводила молодого человека и включила телевизор. На канале НТВ шел какой-то ковбойский вестерн с Клинтом Иствудом в главной роли. Кадетка не очень любила эти стрелялки, но, поскольку на других каналах вообще ничего не заинтересовало женщину, она оставила фильм. Блондинистый герой мгновенно выхватывал револьвер и убивал своих врагов. К концу вестерна он застрелил главного злодея и с молчаливым достоинством покинул городок.

Умывшись, Соколова основательно позавтракала и от нечего делать села наводить макияж.

«Интересно, что предпримет Хомяков? Если он вообще захочет что-либо предпринимать, – тут же внесла она мысленную поправку. – Почему все это приключилось со мной? Должна же быть какая-то причина! Только из-за того, что я нашла убитую девушку? Ее мог найти кто угодно! Те же рабочие из депо, что гоняли за милицией, пока я труп сторожила! Стоп! Посмотрим на дело другими глазами! Со стороны Тореадора!»

Соколова положила тушь на стол и торопливо направилась на кухню. Пачка сигарет со вчерашнего вечера лежала на столе. Татьяна вытряхнула одну и закурила.

«Допустим, Марина должна была кому-то передать этот самый ключ. Ее убивают. Ты, Соколова, находишь труп, и у тебя достаточно времени, чтобы незаметно забрать какую-либо вещь, например, тот же самый ключ! Дальше ты начинаешь расспрашивать об убитой, грозишь Левану сообщить о нем милиции. Да этого вполне достаточно, чтобы тобой заинтересоваться! Потом бандиты возвращаются в дом, где ты должна издыхать в объятиях недоумка-садиста, и находят его труп! Причем Битка убил кто-то, а не ты – это ясно как белый день! Значит, у тебя есть сообщники, и подозрение, что ты не случайный человек во всем этом деле, перерастает в уверенность! Отсюда и ультиматум, потому тебя и „пасли“ красные „Жигули“. Да и Марк наверняка не преминул сообщить о Вадиме. В общем, ты умная девочка и делай сама соответствующие выводы!»

Татьяна нервно затушила окурок и прикурила новую сигарету. Потом вернулась в комнату и вытащила из своей сумочки ручку. Поискала листок бумаги и за неимением лучшего взяла со столика журнал.

Появился первый кружок, внутри которого Кадетка написала «Марина Крючкова». Рядом она нарисовала второй кружок.

«Как звали вторую девушку? – Она покопалась в памяти, еще раз анализируя рассказ Павла. – Ага! Ольга... Са... ладно, фамилия пока не важна. Стоп! Убийца заказывал блондинку и желал, чтобы ее звали Света!»

Во втором кружке появилась надпись: «Света» и в скобках – «Ольга С».

«Идем дальше!» – Татьяна нарисовала еще один кружок.

«Кого пишем сюда? Конечно же, Леванчика!»

Ей захотелось кофе, и она поставила чайник на плиту, после чего вернулась к прерванному занятию.

Появился следующий кружок с надписью внутри: «Мандарин». После чего Татьяна обвела три кружка одним большим и написала внутри: «Ночная фея». «Леван» внутрь большого круга не попал, но примостился рядом со стороны «Марины».

Автоматически за большим кружком появился кружок с надписью внутри: «Павел».

«Кого его приятель упомянул, когда влетел к нам в комнату?»

Рядом с «Павлом» появился следующий круг. В нем обозначилось: «КИН». Их объединил общий круг. В нем Таня написала: «Мандариновская „крыша“ и на всякий случай поставила знак вопроса.

Следующий круг появился уже рядом с «Леваном», и туда Соколова уверенно вписала: «Тореадор».

«Кажется, все, – сказала себе женщина, – теперь попробуем установить между всеми ними связь».

Первая стрелка пошла от мандариновской «крыши» к «Ночной фее», вторая от Тореадора к Левану. От Левана она побежала к Марине.

Тут Татьяна остановилась.

«Стоп! А убийца, который во всем сознался и тем самым так обрадовал Варенцова? Кстати, еще одна мутная фигура!»

Убийцу Татьяна предпочла пока не трогать, равно как и правоохранительные органы.

«Предположим другое...»

Но предположить Татьяна ничего не успела, поскольку ключ в замке повернулся, и она прервала свое занятие.

Вместе с Вадимом приехал и Хомяков собственной персоной.

– Кружки рисуешь? Ну-ну, – вместо «здравствуй» бросил он Соколовой, – самое время.

По его тону Татьяна поняла, что вряд ли ее ждут хорошие новости. Действительность превзошла все ожидания.

– В общем, так. Помочь тебе я ничем не могу, – усевшись на табурет, сразу приступил к делу Эдуард Максимович. – Те дяденьки, которые требуют от тебя этот самый ключ, принадлежат к кавказской группировке. Занимаются наркотой. Телефон, который тебе оставили, принадлежит их связному. Как ты сумела им дорогу перейти – ума не приложу. Ни на какие контакты ни с кем, кроме тебя, они идти не собираются. Так что у тебя два варианта: либо отдать то, что они требуют, либо тикать ко всем чертям из Тарасова. Вот так-то...

Перед Татьяной разверзлась пропасть. По сути дела, Хомяков просто оставлял ее один на один с бандитами.

– Домой можешь возвращаться спокойно. До окончания срока ультиматума тебя трогать никто не будет. Ну а там... – он красноречиво развел руками. – Теперь дальше. Павел твой номинально владеет небольшим страховым агентством с эффектным названием «Виват». Фактически он находится в бригаде некоего Климентьева Игоря Николаевича. Из бывших, поняла?

Татьяна угрюмо кивнула головой.

– Поехали дальше, – Эдуард Максимович достал сигарету, прикурил от лежащей на столе Татьяниной зажигалки. – «Ночная фея» и ряд подобных заведений находятся под его «крышей». Кстати, Варенцов, скорее всего, его человек.

«Это и ежу понятно, козел старый!»

– Насчет Сиделина не знаю. По слухам, он порядочный мужик. Павлик твой тоже работал когда-то под его началом. Кальмин Павел Семенович. В своих кругах носит погоняло Кальмар. Климентьева турнули из органов в девяносто втором. Тогда и Кальмар рядом с ним окопался.

– А за что КИНа турнули?

– Кого?

– Да Климентьева! Это они его так сокращенно зовут.

– А! Не выяснял, да и какое это имеет значение?

«Действительно, никакого».

– Ну, вот и все, чем я могу тебе помочь. Собирайся, Вадим тебя домой отвезет.

– Ну, спасибо и на этом! – Татьяна не старалась скрыть своего сарказма.

– Пожалуйста, – невозмутимо парировал Хомяков. – Да... поступай как знаешь, но советую тебе испариться из города. Хотя бы на годик. Но не уверен, что это тебе поможет.

Никогда еще Татьяна не чувствовала себя так паршиво. Ощущение такое, будто на тебя надвигается каток, а ты лежишь на асфальте и не можешь сдвинуться с места.

– Денег тебе дать? Взаймы, конечно.

– Спасибо, обойдусь... А вообще-то давайте.

– Вот это разумно.

Хомяков полез в бумажник и достал пять стодолларовых купюр.

– Оружие... Мне нужно оружие.

– Вот в этом я как раз не уверен. И пойми ты: в нынешних обстоятельствах я действительно ничем не могу тебе помочь. Я не господь бог, есть пределы и моих скромных возможностей.

– Да, я поняла. Спасибо за все, что сделали, Эдуард Максимович. – Слезы душили ее, и Татьяна еле сдерживалась, чтобы не разреветься.

– Ну, все! Давайте.

После этих слов он поднялся, тем самым показывая, что разговор окончен.

– Последний вопрос, Эдуард Максимович. Вы хоть догадываетесь, что за ключ им нужен?

– Честное слово, не имею ни малейшего понятия.

Они с Вадимом покинули приютившую на ночь Соколову квартиру.

– Я бы попытался тебе помочь, но понятия не имею, как это сделать, – неожиданно, честно глядя женщине в глаза, заявил подчиненный Хомякова.

– Вадик, ничего, я как-нибудь сама, – чуть улыбнувшись, ответила Кадетка и, остановившись, добавила: – Не провожай меня, я сейчас домой не поеду. Там мне пока нечего делать.

– Как знаешь, – виновато пожал плечами молодой мужчина.

Круто развернувшись, Татьяна пошла по улице вниз. Она чувствовала, как Вадим провожает ее взглядом. Завернув за угол, она остановилась и прижалась спиной к стене.

«Никто тебе, кроме тебя самой, не поможет!» – стучала тяжелым пульсом в голове одна-единственная мысль.

– Женщина, вам плохо? – услышала она жалостливый старушечий голос.

От этого вопроса Кадетка вновь вернулась в реальный мир.

Пара любопытных глаз с интересом смотрела на нее. Ни капли участия не уловила Татьяна в этом взгляде. Она молча отвернулась от старушенции и быстро пошла под гору.

– Пьяная с утра, – догнало ее.

«Сволочи!» Кадетку неожиданно прошибла злость на весь окружающий ее мир. Вместе с этим исчезло чувство беспомощности и обреченности.

«Так, первым делом – в парикмахерскую!»

Мастер недоуменно глянула на эффектную блондинку, решившую расстаться со своими чудесными волосами. Через час салон покинула коротко стриженная брюнетка, в которой даже старые знакомые могли узнать Татьяну только на очень близком расстоянии.

Женщина огляделась по сторонам и, не заметив за собой никакой слежки, направилась пешком к Славянскому рынку, находившемуся от нее в двух кварталах.

Она обменяла в пункте две сотни баксов и пошла по рядам. Вскоре Татьяна с объемным пакетом в руках спешила к остановке.

В туалете она без сожаления рассталась со своим видавшим виды плащом и облачилась в новенькую куртку. Настала очередь сумочки. Татьяна просто высыпала все ее содержимое в только что купленную, справедливо решив, что долго копаться не следует.

Туфли, которые она приобрела у пьяницы, она поменяла на осенние полусапожки на сплошной подошве. Не дай бог опять кросс делать придется!

Закончив процедуру переодевания, Соколова под удивленным взглядом тучной женщины, сидевшей на входе в заведение, покинула туалет, на секунду задержавшись около большого зеркала. Она критическим взором окинула свое отражение и осталась вполне довольна состоявшимся перевоплощением.

«Ну а теперь можно подумать и о дальнейших действиях!»

Кадетка устроилась в кафешке на углу и, болтая ложечкой в чашке с черным кофе, принялась обмозговывать план дальнейших действий.

«Таким образом, что мы имеем? С одной стороны – кавказцы. С другой – КИН. Посередине – ты. Теперь дальше – что им нужно? Тореадору – непонятный ключ. Пропажа этого ключа как-то связана с убитыми девушками и, возможно, с убийством Мандарина. Как? Ведь Мандарин пахал под КИНом. Стоп! По словам бомжа, киллер, убравший Мандарина и его водителя, тоже был кавказец. Не просто так же его шлепнули! Выходит, у него и у бригады Тореадора были какие-то совместные дела. Что-то у них не срослось по-крупному, и... бац! Нет Мандарина! Возможно, именно из-за этого самого ключа, раз он имеет такое значение для них! Нужно первым делом установить круг посвященных, вероятно, тогда что-нибудь и выплывет!»

Соколова осторожно отхлебнула горячий кофе и поставила чашку на место.

Немного поразмышляв, Татьяна покончила с кофе, направилась к ближайшему киоску и купила несколько таксофонных карт – про запас.

Первым в ее списке был номер Кальмара. Неожиданно она вспомнила его фразу, сказанную ей в «Ромашке».

«Чем скорее я буду знать, что мне нужно...» – так сказал подручный КИНа.

«Если его интересует только убийца девушек и Мандарина, он выразился бы по-другому!» – сделала вывод Татьяна и уверенно набрала номер. Потом достала носовой платок и обернула им микрофон трубки.

Ответила ей секретарша.

– Пригласите Кальмара.

– Кого?

– Кальмина Павла Семеновича.

– Его нет, он уехал. Что ему передать?

– Передайте ему, что у меня есть интересующий его ключ. Для него это очень важно. Я перезвоню через час.

После чего Татьяна преспокойно нажала на рычаг.

Второй в ее списке был номер телефона, оставленный ей для связи с Тореадором.

По первым двум цифрам Соколова могла предположить, что абонент находится в Ленинском районе. Она набрала номер.

– Слушаю, – ответил мужской голос. Акцент заметно прослушивался.

– Мне нужно поговорить с вашим главным.

– Каким главным? Кто это?

– Передайте ему, что звонил человек, у которого есть нужный ему ключ. Он поймет. Я перезвоню через полчаса.

Следующим на очереди был Сиделин. Варенцов Татьяну больше не интересовал – с ним все было ясно.

На этот раз опер оказался на месте. Из беседы с ним Татьяна сделала однозначный вывод, что ни о каком ключе тот не имеет ни малейшего представления.

«Больше, пожалуй, никого не осталось», – удовлетворенно отметила женщина и посмотрела на часики. Они показывали половину первого.

Татьяна за неимением лучшего варианта вернулась в то же самое кафе. Человек за стойкой спокойно выдал ей вторую порцию кофе, посчитал мелочь и повернулся к ней спиной. Девушка присела за столик и стала обдумывать предстоящий разговор.

«Ключ – от чего он может быть?» – вертелся в голове закономерный вопрос.

«Пойдем методом исключений», – решила Кадетка про себя.

«Первое – от квартиры. На сто процентов нет. Второе – от машины. Тоже не то. Гараж, дача – все это лабуда! Стоп! Кавказцы занимаются наркотой. Возможно, этот ключ от того места, где спрятан товар. Если убийство Марины как-то связано с пропажей этого самого ключа, а убили ее в районе железнодорожного вокзала, то вполне вероятно, что это одна из ячеек камеры хранения! Допустим, вояж девушек в Москву был просто прикрытием для доставки партии наркоты в Тарасов. Марина должна была положить товар в камеру, потом перезвонить кому-то... ерунда! Наверняка их встретили бы люди Тореадора! Стоп! А вдруг она все это проделала, но встретил ее совсем другой человек, в результате чего девушка получила нож в сердце, а убийца – ключ!.. Нет, камера хранения закрывается на кодовый замок, а не на какой-то там ключ!»

Соколова осторожно отхлебнула горячего напитка.

«А может, он и имел в виду как раз код?! Просто выразился не совсем понятно?»

Татьяна некоторое время обдумывала эту версию. Взвесив все «за» и «против», она, за неимением лучшего, решила пока ее не отбрасывать.

В кафешке, где коротала время Соколова, кроме нее, было еще только двое посетителей. Пожилая женщина с внучкой ели пирожные. Покончив с этим занятием, они поднялись и покинули заведение. Дверь за ними хлопнула, и в забегаловку вошел детина в кожаной куртке. Он быстрым цепким взглядом окинул помещение, на секунду задержал взгляд на Татьяне и уверенно направился к стойке. Продавец тут же расплылся в улыбке. Очевидно, он прекрасно знал этого человека.

Они недолго о чем-то пошептались, и парень вышел. Бармен кинул взгляд на единственную оставшуюся посетительницу и вернулся к своим занятиям. Дверь еще раз хлопнула, и появился совсем другого типа человек. Мужчина в возрасте под пятьдесят, в больших очках. Он посмотрел на Соколову, затем перевел взгляд на работника заведения и неуверенной походкой направился к стойке.

– Что, отец, похмелиться? – добродушно пророкотал продавец, по-своему истолковав его застенчивость.

– Да нет, чаю, пожалуйста, горячего, – смущаясь, попросил тот.

«Где-то я этого мужика видела», – стукнуло в голову Татьяне. Она решила приглядеться к посетителю.

«На остановке электрички? Нет, тот другой был. Тоже в плаще, но другой! Этот сутулый какой-то, а тот явно отставной военный – прямой, будто лом проглотил! И без очков!»

Застенчивый посетитель между тем преспокойно пил свой чай, зажав чашку двумя руками, словно желая согреться.

«Ладно, бог с ним, пора звонить кавказцам», – с этой мыслью Татьяна решительно поднялась и покинула кафешку.

Едва за ней хлопнула дверь, как незнакомец оставил свою чашку. Плечи его развернулись, и осанка выпрямилась. Он достал из кармана сотовый и быстро набрал номер. Глаза бармена округлились от удивления, и он невольно громко хмыкнул. Незнакомец перевел на него свой взгляд. Дородному мужику почему-то сразу захотелось отвернуться.

* * *

– Да, я слушаю, – ответила трубка голосом Тореадора.

– Вам нужен ключ? – спросил его приглушенный хриповатый голос.

– С кем я разговариваю?

– Не важно, так нужен или нет?

– Какой ключ?

– Вам лучше знать.

На том конце линии долго молчали, потом уверенный голос без всякого акцента спросил:

– Как она к вам попала? Кто вы?

«Она! Какая еще, к бесу, „она“? Ключ – „он“!»

– Мне неинтересно отвечать на ваши вопросы. Если хотите получить то, что вам нужно, приготовьте десять тысяч долларов. Я перезвоню через два часа.

После такого заявления Татьяна прекратила разговор, сунула платок в карман и полезла в сумочку за сигаретами.

– Что значит «она»? – задумчиво прошептала женщина.

Новая информация требовала осмысления.

«Может, мужик просто оговорился? Нерусский – вот и путает: „он“, „она“? Нет, второй голос был абсолютно без акцента, даже без слабого намека на таковой!»

Татьяна отошла от аппарата, пропуская к нему женщину с кошелкой, как торпеда, прямым курсом прущую к телефону. До повторного звонка Кальмару оставалось около двадцати минут. Татьяне за это время нужно было во что бы то ни стало разобраться с загадочным ключом.

Ветерок понес клочок бумажки, играя им, как котенок.

«Она! – внезапно осенило Кадетку. – Бумажка, на которой записан шифр ячейки!»

«Черт возьми! Все тогда сходится! – От неожиданной догадки Соколова пришла в невероятное возбуждение. – Точно! И место убийства, и миссия проституток, и причина убийства – все становится на свои места! Кто-то оставил Тореадора с носом, и он думает, что это я!»

Что-то обожгло пальцы, Соколова выбросила выкуренную до фильтра сигарету и тут же достала из пачки новую.

«А какое отношение ко всему произошедшему имеет бригада КИНа?» – возник вполне резонный вопрос.

«А никакого! – ответила сама себе Татьяна. – Просто пытаются выяснить, что творится под их собственным носом. Всю контору, что под их „крышей“ находится, кто-то перерезал!»

Женщина глубоко затянулась и выбросила окурок.

«А вторая девушка, Ольга? Ее-то за что пришили?» – возник новый вопрос. Он поставил ее на некоторое время в тупик.

«А возможно, Мандарин решил шантажировать Тореадора? Елки-палки! Все тогда просто, как дважды два!»

Соколова поймала себя на том, что бессознательно таращится на болтающую по телефону бабищу, которая чуть не снесла ее на своем пути к автомату. Та бросила косой взгляд на Татьяну и повернулась к ней спиной.

Лавочки еще не успели высохнуть, да и времени до повторного звонка в офис Кальмару почти не осталось. Посему Татьяна осталась у таксофона дожидаться, пока дамочка наболтается вволю. Судя по содержанию разговора и ее восторженным воплям, диалог мог затянуться надолго. Соколова уже подумала, не поискать ли ей другой автомат, как неизвестная женщина опустила трубку на рычаг и так же шустро, как мчалась до этого к телефону, почесала к остановке.

Татьяна набрала номер кальмаровского офиса. Ответила опять секретарша. На сей раз Соколову сразу соединили с владельцем компании.

– Слушаю вас. – Татьяна сразу отметила, что, судя по голосу, Павел несколько напряжен.

– У меня есть то, что вам нужно. – Кадетка опять начала свою игру.

– И что же это?

– Ключ.

– Ключ?.. Какой ключ?

– Код замка, – решилась Татьяна испробовать свою версию.

На некоторое время повисла тишина, затем Кальмар спросил:

– Кто еще, кроме вас, владеет информацией? Проститутка в курсе?

Татьяна не сразу сообразила, что второй вопрос относится к ее собственной персоне. Когда догадалась, она едва подавила смешок.

– Нет, она вообще не при делах.

– Хорошо, что вы хотите?

– Десять тысяч долларов.

На сей раз Павел Семенович раздумывал недолго.

– Если у вас действительно есть то, что мне необходимо, то вы получите названную сумму. Только при одном условии – вы должны полностью соблюдать конфиденциальность.

– Я вам перезвоню, – пообещала Татьяна, убрала платок от микрофона и повесила трубку на рычаг.

«Интересное получается кино, – размышляла женщина, не спеша направляясь к остановке автобуса, – оказывается, Кальмар не только в курсе, но очень даже переживает из-за этого самого кода. Но ведь, насколько мне известно, бригада КИНа наркотой не занимается?» – вливаясь в толпу пассажиров, спешащих на посадку, подумала Татьяна.

Протолкавшись на заднюю площадку, Кадетка отвернулась к окну. «Виват», «Виват»... название очень знакомое», – Татьяна вспомнила, что видела рекламную вывеску этой конторы не так далеко от собственного дома.

Едва она это осознала, как решение пришло само собой. Она яростно принялась протискиваться сквозь толпу к передней двери. Пассажиры ворчали, громко выражая неудовольствие действиями рассеянной пассажирки. Татьяна выскочила из автобуса и только после этого перевела дух. Она не заметила, как следом за ней срочно покинуть автобус захотел еще один пассажир. Но осуществить свое намерение, в отличие от Татьяны, мужчина не успел. Створки дверей захлопнулись, и автобус побежал к следующей остановке.

Соколова быстро отыскала нужную ей контору. Для осуществления ее намерения ей опять понадобился телефон. Она вновь набрала номер Кальмара, предварительно проделав тот же фокус с платком.

На сей раз секретарша переключила ее на телефон начальника немедленно, даже не задавая обычных своих вопросов.

– Я слушаю, – напряжение Павла Семеновича ощущалось почти физически.

– Я передумала продавать нужную вам вещь за десять «штук». Есть люди, которые готовы предложить больше.

– Кто эти люди?! – Кальмар был на грани нервного срыва. – Только, ради бога, не бросайте трубку. Давайте встретимся и все спокойно обсудим!

– Встречусь я с вами, когда мне будет нужно. А купить хотят у меня ребятки с Кавказа.

– Послушайте, давайте вести себя по-деловому! – Директор страхового агентства разволновался не на шутку. Его голос красноречиво свидетельствовал об этом. – В конечном итоге, для вас все решают деньги, так я понимаю?

– Вы меня правильно понимаете.

– Сколько вам предложили?

– Мы еще не остановились на конечной цифре. Когда остановимся, я вам перезвоню.

Татьяна вновь положила трубку и быстро направилась к перекрестку. Несколько «Жигулей» разных моделей припарковались чуть в отдалении. Водители кучковались у одной из машин и от нечего делать трепались за жизнь.

– На час кто свободен?

Мужик под пятьдесят живо отделился от приятелей.

– Две сотки – час.

«Эк ты загнул, приятель!» – мысленно отметила Татьяна, но торговаться не стала.

Она молча кивнула головой и направилась следом за хозяином к бежевой «тройке». Тот не удержался и одарил победным взглядом конкурентов.

– Повезло Михалычу, – услышала Кадетка позади себя завистливый голос одного из них.

Соколова объяснила водителю его функции, отделавшись объяснением о неверном муже. Тот понятливо кивнул головой. Похоже было на то, что с подобными просьбами за свою карьеру частного таксиста он сталкивался не единожды.

Они заняли наблюдательную позицию метрах в пятидесяти от входа в офис страхового агентства.

Ждать пришлось минут двадцать, и Татьяна уже начала волноваться, не ускользнул ли Кальмин, пока она договаривалась с водилой.

Но кальмаровская «Мазда» покоилась на стоянке служебных авто, и это внушало определенные надежды на успех. Действительно, когда Татьяна уже было начала терять терпение, стеклянная дверь распахнулась, и молодой человек вылетел из офиса, как пробка из теплой бутылки с шампанским. Он на бегу снял машину с сигнализации, плюхнулся на водительское сиденье и с такой яростью хлопнул дверцей, будто она была виновата в его неурядицах.

Машина сдала назад и, круто развернувшись, понеслась по улице. Водила, которого наняла Татьяна, туго знал свое дело. Он тотчас дал по газам, и бежевый «жигуль» побежал следом.

– Не боись, не упустим, – перехватил хозяин тачки взволнованный взгляд своей клиентки. – От меня еще никто не уходил!

Действительно, водила «вел» Кальмара грамотно, будто всю жизнь занимался этим. Он не «садился» на задний бампер, но и далеко не отпускал объект внимания.

Катались они недолго – минут пятнадцать. «Мазда» остановилась около недавно отреставрированного здания, в котором при уже почти забытом социализме размещалась библиотека. Мраморная табличка размером с экран небольшого телевизора на углу здания свидетельствовала о том, что в еще более ранние времена большевики в этот доме думали свои великие думы, решая, как в отдельно взятой стране построить светлое будущее.

Это самое будущее все маячило, по уверениям ответственных товарищей, не за горами. Но, видно, и по равнине ему было добраться тяжело. Посему со временем бывший штаб революционной деятельности передали под детскую библиотеку, полагая, наверное, что в историческом здании юношам и девушкам умные мысли будут приходить в голову чаще.

Ну а продолжатели великих идей, вожди народных масс местного розлива перекочевали в здание более современное и несравненно более комфортабельное.

Коммунизм в отдельно взятой стране так и не построили, социализм – и тот рухнул. Партийные чины вдруг резко выявили у себя не только способности вести за собой массы – почти в каждом проснулся талант бизнесмена. Они почувствовали необходимость кто открыть свою фирму, кто приватизировать небольшое госпредприятие, кто основать аж целый банк.

Грушин Игнат Валерианович не был исключением. Бывшая библиотека, а ныне банк «Фламинго» принадлежал ему. Формально были, конечно, соучредители и все такое, но все знали, кто на самом деле хозяин.

Игнату Валериановичу едва стукнуло пятьдесят. Его карьера партийного работника была ошеломительной по скорости. Непосвященные удивленно пожимали плечами, пока кто-то из знавших суть дела не шептал кое-что на ухо завистнику. После этого, как правило, тот делал непроницаемое лицо и переставал интересоваться личностью Грушина.

Все дело в том, что Игнат, еще будучи студентом, очень удачно женился. Жена ему досталась, как он сам говорил про нее, «средненькая», по мнению однокурсников – просто страшилище, но зато какой у нее был папа! Такой тесть – на зависть любому! Один из высших чинов МВД области.

Короче, двухэтажная библиотека обросла стальными решетками на окнах, и вместо деревянной двери появилась стальная. Грязные еще пару лет назад стены сверкали новенькой желтой краской. Осталась неизменной лишь табличка на углу.

Кальмин покинул машину и почти бегом бросился ко входу. Татьяна, не раздумывая, сунула водителю сотку и распорядилась:

– Жди меня здесь. Получишь еще столько же.

После чего хлопнула дверцей и быстро направилась следом за Кальмаром. Тот поздоровался с охранником, угодливо пожавшим руку молодому человеку, махнул рукой кому-то и быстро поднялся по лестнице на второй этаж.

Татьяну охранник остановил и спросил о цели ее визита.

– Хочу открыть счет в вашем банке. Меня интересует, на каких условиях и все такое, – быстро нашлась она.

– Одну секундочку. – Человек в камуфляже подозвал служащего, и тот, стрельнув глазами в эффектную брюнетку, тотчас расплылся в профессиональной улыбке.

Они прошли с чиновником к окошку, и там служитель финансов принялся подробно объяснять Соколовой преимущества различного рода вкладов. Татьяна иногда прерывала его монолог вопросами, на которые тот толково и быстро отвечал. Беседовали они уже около пятнадцати минут, а Кальмар так и не спустился вниз. Понимая, что пора останавливаться на чем-то предметном, Кадетка соизволила открыть валютный счет и положила на него сто долларов.

– Передо мной мужчина забежал, – как бы невзначай спросила она, – он работает у вас?

– Нет, а это ваш знакомый?

– По-моему, я его в театре видела. Он не актер? – ляпнула Татьяна первое, что пришло ей в голову.

– Нет, он владелец страховой фирмы.

– Ого! И тоже ваш клиент?

– Да, кажется.

– Приятный мужчина, – одарив лукавым взглядом лысоватого коротышку-служащего, мечтательным тоном произнесла Кадетка. – Наверное, все ваши девушки от него без ума.

– Да он у нас на этаже не задерживается. Как придет – прямиком к директору.

– Ну да бог с ним, – Татьяна поняла, что пора ставить точку в расспросах о Павле, – давайте вернемся к нашим делам.

– Да, давайте, – незамедлительно согласился с ней служащий.

– Кстати, а кто директор столь почтенного заведения?

– Грушин Игнат Валерианович.

– Ага! Слышала про такого. Говорят, очень толковый человек.

Служащий что-то промямлил в ответ на похвалу руководителя. Чувствовалось, что отвлечения от основного дела начали его раздражать, и Татьяна прекратила расспросы. Быстро покончив с формальностями, она покинула «Фламинго». Кальмар так и не показался.

Водитель бежевого «жигуленка» развалился на своем сиденье, безучастно глядя сквозь лобовое стекло. Он перевел взгляд на клиентку.

– Ждем? – единственный вопрос, который он задал.

– Да.

Минут через двадцать вышел и Павел, и владелец «Фламинго» собственной персоной. Павел направился к своей машине, а Грушин – к белому «Мерседесу».

– Давай за тем «мерсом», – скомандовала Татьяна и, помня о своем обещании, протянула водиле сотку. «Деньги тают, как снег! Что бы я делала без Хомяка!» – невольно подумалось женщине.

Личный шофер Грушина не спеша вел машину. Остановился он у ресторана «Золотой конек». Раньше Татьяна там никогда не была. Заведение это было дорогим, совершенно ей не по карману. На сей раз пришлось идти туда.

Швейцар продырявил Соколову взглядом, но тем не менее принял от нее куртку. Она ненадолго заглянула в дамскую комнату, и, когда вышла, человек на входе в заведение проводил ее уже совсем другим взглядом.

Три головы повернулись в ее сторону, когда она царственной походкой вошла в зал. Несмотря на скромную одежду, выглядела Татьяна эффектно. Но даже не это главное. Кадетка умела себя преподнести, когда это было нужно. Сейчас же ей это было просто необходимо – до конца ультиматума, объявленного ей главарем наркоторговцев, осталось два дня.

Грушин оторвался от еды и встретил женщину легкой, заинтересованной улыбкой. Кадетка устроилась за соседним столиком.

Полистав меню, она остановилась на салате и кофе с пирожным.

Грушин повернул голову к женщине и, видно, собирался что-то сказать, но в это время запиликал сотовый. Игнат Валерианович с заметным раздражением оторвался от созерцания Татьяниных прелестей.

– Да, Грушин.

Некоторое время он молчал, слушая абонента, затем неожиданно весело рассмеялся.

– Дорогой, у тебя денег не хватит со мной тягаться, даже если ты продашь последние штаны. Все, пока! Не отрывай меня по пустякам от обеда.

В зале играла легкая музыка, но Татьяна отчетливо расслышала почти каждое слово. Грушин разговаривал в полный голос, совершенно не заботясь о том, услышит его кто-нибудь или нет.

Он отключил связь и убрал аппарат. Заметив, что красивая брюнетка оторвалась от салата и с интересом поглядывает в его сторону, делано вздохнув, пожаловался:

– Пообедать спокойно не дают!

– Сочувствую, – ответила Соколова, – поэтому я трубку оставляю в машине.

– Совершенно правильно делаете, – тут же согласился с ней владелец «Фламинго». – Кстати, вы не постоянный посетитель здесь, – уверенным тоном добавил он, – иначе я вас непременно бы знал.

– Я тут первый раз, – изобразив милое смущение, ответила Татьяна, – я вообще гостья в вашем городе. Все свои дела уладила и возвращаюсь в Питер завтра утром.

– Да? – тут же заинтересовался Грушин. – Ну и как вам наша провинция?

Татьяна вместо ответа пожала плечами, что следовало истолковать так: «Провинция – она и есть провинция».

– Знаете что, – Игнат Валерианович достал визитку и, неожиданно поднявшись, положил ее на столик перед Кадеткой, – перезвоните мне вечером. Часиков в шесть, скажем. Возможно, я сумею показать вам что-то интересное.

– Да? Буду рада!

Татьяна быстро покончила со своим скромным обедом и, подарив на прощание импозантному мужчине очаровательную улыбку, расплатилась с официантом и покинула ресторан.

Действия Кадетки не были спонтанными. Лично Игната Валериановича она не знала, но слухи среди ее коллег по профессии о нем ходили давно. Бабник он был известный. Причем услугами проституток почти не пользовался – предпочитал быть свободным художником. Поэтому вполне логично было предположить, что ей удастся привлечь его внимание. К тому же раньше Татьяне удавалось сладить с подобными субъектами практически всегда без особого труда. И на сей раз все прошло без сучка и задоринки.

Когда женщина одевалась, к ней попытался подкатить еще один мужчина из числа посетителей «Золотого конька». Но она его деликатно отшила, сославшись на занятость.

«Боже мой! Какой повышенный интерес к твоей персоне! – иронично отметила женщина про себя. – Самое время подумать о выгодном замужестве! Впрочем, – тут же охладила Кадетка свою буйную фантазию, – кавалеры эти давно опутаны семейными узами и расставаться с ними не спешат!»

Последнее женщина отметила безо всякого сожаления. Мысль о возможном замужестве покинула ее давно.

Она села в бежевый «жигуленок».

– Куда теперь?

Вопрос водителя застал ее немного врасплох.

«Действительно, а дальше что?»

– Давай отъедем отсюда пару кварталов, – сказала Татьяна, думая над своими дальнейшими действиями.

Пока машина катила вперед, мысли женщины опять невольно скользнули в прошлое...

* * *

– Тань! Возьми трубку, – нудный мужской голос вытащил ее из утренней полудремы. В последнее время она взяла привычку валяться в постели допоздна.

– Димчик, это, наверное, тебя! – томным голосом простонала в ответ Соколова.

– Сколько раз просил, не называй меня так! И возьми, черт бы тебя побрал, наконец трубку – это тебя!

– У-ух, – пришлось выбираться из теплой постели и топать на кухню.

Димчик был действительно занят – он готовил раствор для укола. Татьяна покосилась на его манипуляции со шприцем.

– На двоих? – лукаво спросила она.

– Про тебя забудешь, – пробормотал он и уже вполне миролюбивым голосом добавил: – Кажется, твоя матушка.

С Димчиком Татьяна познакомилась пару месяцев назад. Он помог ей купить «травки». С тех пор как Татьяна рассталась с Васькой, она позабыла о наркотиках, пока случай неожиданно не свел ее с одной компанией. Помогла ей в этом институтская подруга Неля. Круг ее общения был по-своему интересен: в основном люди интеллигентные, творческих профессий. «Травку» покуривали частенько. Там же судьба столкнула ее с Дмитрием. Он был на пару лет старше Татьяны, и поначалу она очень увлеклась им. Он был весь такой мягкий, пушистый, домашний.

Димчик в два счета приобщил ее к «винту» – до сей поры неизвестному Соколовой наркотику. Причем сумел сделать это так легко и просто, что потом Татьяна сама диву давалась! Вообще Димчик обладал исключительным даром убеждать людей, что вполне соответствовало выбранной им профессии – менеджер рекламного отдела очень популярной тарасовской газеты.

«Что могло понадобиться от меня предкам?» – подумала Соколова и лениво подняла трубку.

Страшный удар ждал ее – скоропостижно скончался отец.

И вновь то состояние душевной комы, что было после трагической смерти ее единственного возлюбленного, вернулось к Соколовой. Но этим ее несчастья не ограничились – через несколько месяцев умерла и мать. Татьяна запила. В этот период жизни она вообще четко не осознавала, что творилось с ней и вокруг нее. Димчик растворился в неизвестном направлении. Соколова была на него не в обиде, ведь любви между ними не было и в помине.

Иногда заходила Неля. Сначала плакала вместе с ней, потом уговаривала, ругала, но пробить тот панцирь пустоты, что окружил душу Татьяны, не было никакой возможности.

Однажды появился Димчик и с ним еще один мужик. Звали его Слава. Благодаря этому самому Славе в жизни Татьяны совершилась еще одна перемена...

* * *

– Дальше куда? – вернул ее в настоящее вопрос владельца бежевого «жигуленка».

Татьяна очнулась от своих дум и огляделась по сторонам. Мужик привез ее к бывшему кинотеатру «Ударник». Машина стояла на светофоре, и вопрос ее хозяина был более чем закономерен.

– Давай рассчитаемся. Я тут выйду.

– Здесь нельзя, – забеспокоился частник.

– Ну, давай где можно.

Кадетка покинула бежевую тачку и не спеша направилась по Московской в сторону Волги. Ей всегда лучше думалось на ходу – привычка еще с тех времен, когда она совмещала учебу в университете с работой экскурсовода. Правда, к настоящей работе гида ее деятельность имела мало отношения, но это уже детали.

«Итак, что мы имеем? – решила она подвести итог своим мероприятиям за сегодня. – Первое: загадочный ключ – это скорее всего шифр от ячейки на вокзале в камере хранения. Второе: Кальмар сразу же после моего звонка метнулся к Игнату Валериановичу. С большой степенью вероятности можно предположить, что бригада КИНа выполняет какую-то работу для него. Ведь Кальмар – правая рука Климентьева. И работа эта напрямую связана с тем же самым ключом или шифром, будь он неладен!»

Она перешла через улицу и на другой стороне вновь вернулась к прерванным размышлениям.

«Итак, если убитые (или убитая) девушки привезли наркоту, то откуда про это узнал Климентьев? Кто-то из них вполне мог рассказать кому-то из бойцов Кальмара. Допустим, одна из подруг – Марина – трахалась с Леваном. Леван – человек Тореадора. Ну а вторая – Ольга – любовница кого-то из кальмаровских парней, растрезвонила ему все. Ну а дальше – по цепочке до шефа. Стоп!»

Выстроившееся так чудесно логическое объяснение произошедшего разбивалось о всплывшую сегодня фигуру Грушина. «Ну, допустим, КИН решил воспользоваться случаем и кинуть кавказцев на наркоту, но Грушин-то тут при чем?»

Действительно, фигура директора «Фламинго» никак не состыковывалась с торговлей зельем. Тот ни за что не сунет свой нос в дерьмо вроде этого. Уровень не тот.

«Ладно, нечего гадать на кофейной гуще, – справедливо решила женщина, – подожду вечера. Возможно, свидание с Игнатом Валериановичем подкинет новую пищу для размышлений!»

Времени до предполагаемого свидания с Грушиным было еще навалом, посему Татьяна решила встретиться с другим человеком. Она набрала номер Сиделина. Трубку поднял сам Анатолий Андреевич.

– Анатолий Андреевич, мне необходимо с вами встретиться, – сказала женщина своим нормальным голосом и, тут же спохватившись, добавила торопливо: – Только, ради бога, не называйте по имени, с кем вы разговариваете.

– Понял, сейчас подъеду.

– Я в «Липках» вас ждать буду, недалеко от центрального входа.

– Договорились, жди.

Татьяна, пока шла к известному тарасовскому парку, размышляла все на тот же предмет: какое участие во всей этой кутерьме может принимать Грушин? Никак его фигура не вписывалась в выстроенную схему.

«Может, он совсем не при делах? Кальмар мог приехать к нему просто за деньгами, не объясняя, на что они ему нужны! Заручиться обещанием финансовой поддержки».

Соколова некоторое время обдумывала этот вариант и решила попозже проверить его по уже использованной схеме – позвонить Игнату Валериановичу и предложить ему купить шифр напрямую.

Она вошла в «Липки» и направилась по аллейке к ближайшей скамеечке. Лавка после дождя была мокрая, и усаживаться на нее у Татьяны не возникло никакого желания. К счастью, Сиделин не заставил себя долго ждать. Он чуть было не пролетел мимо женщины, и Соколовой пришлось окликнуть его.

– Черт! Тебя и не узнать! – поразился он преображению Кадетки.

– В последнее время блондинок больно часто убивают, – ответила ему Татьяна с невольным смешком, – вот я и решила сменить масть на время.

– Мудрое решение, – поддержал иронию майор и уже серьезно спросил: – Так о чем же мы будем беседовать?

– Прежде всего я объясню, в каком положении оказалась. Отчасти, между прочим, благодаря вам.

– Даже так?

– Мне выставили ультиматум. В течение трех дней я должна найти какой-то ключ или шифр кодового замка, не знаю еще пока точно. Если я не сделаю этого, мне отрежут голову или воткнут нож в сердце – это как им будет угодно!

– Пошли пройдемся, и ты мне все спокойно расскажешь, – предложил Сиделин, неожиданно беря женщину под руку.

Татьяна не спеша поведала о событиях вчерашнего дня. Она не стала рассказывать о своей встрече с Хомяковым, посчитав, что майору ни к чему знать о ее старом знакомом.

– Ну и что ты думаешь делать? – нахмурясь, спросил ее Анатолий Андреевич после того, как молча обдумал услышанное.

– Стараюсь выяснить, что же от меня хотят, – просто ответила Кадетка.

– Ну и как, получается?

– Анатолий Андреевич, – останавливаясь и глядя прямо в глаза офицеру милиции, четко выговорила женщина, – мне о вас отзывались как о честном и порядочном человеке...

– До сих пор сам считал себя таковым, – усмехнувшись, ответил Сиделин.

– Вы знаете, что Варенцов «пашет» на Климентьева?

– Ого! Это серьезное обвинение!

– На то есть свои основания. Поймите, я не хочу никого ни в чем обвинять, но не принять такой факт к сведению, простите, не могу.

– Ну и что ты собираешься делать?

– У меня есть к вам деловое предложение.

– Слушаю, – вновь чуть усмехнувшись, ответил Сиделин.

– Ответьте, если сможете, на кое-какие вопросы, а я, в свою очередь, обещаю вам первому сообщить, если мне удастся установить настоящего убийцу. Ведь тот, что сидит сейчас у вас, я так поняла, просто козел отпущения?

– Сидит он не у нас, а в СИЗО. А сейчас даже не там, а в больничке тюремной, – грустно вздохнув, ответил оперуполномоченный.

– Что? Пытались убить?!

– Нет, сам себя чуть жизни не лишил. Вены вскрыл. Хорошо, вовремя заметили.

– Как же он так?

– Крышкой от консервной банки. Как она к нему попала – еще предстоит разбираться.

– Ну так что насчет сотрудничества?

Сиделин надолго задумался, медленно шагая вперед. Татьяна уже хотела было его потревожить, но мужчина неожиданно сам резко повернул к ней голову и улыбнулся.

– Хорошо, я согласен. Так с чего начнем?

– Наехала на меня кавказская группировка. Главный у них такой лощеный весь из себя. Не знаете?

– Чем занимаются?

– Наркотой. У них точка на Волжском рынке.

Сиделин задумался и через минуту выдал:

– Похож на Рахима Резаева по кличке Франт.

– Вполне соответствует своему прозвищу.

– Только он не главный. Над ним еще есть кто-то посерьезней. Иначе он себя бы так борзо не вел.

– Анатолий Андреевич, скажите, а задержанный по подозрению в убийстве... Что с ним не так?

Оперуполномоченный подумал, а затем посмотрел Татьяне в глаза. Словно сам надеялся найти там ответ на какой-то вопрос.

– Ты знаешь, есть профессиональные киллеры, профессиональные актеры, – чуть глуховатым голосом начал перечислять он, – а наш тянет на профессионального сумасшедшего. И самое главное – кроме его признания, у нас на него абсолютно ничего нет. И больше того, я на сто процентов уверен, что он не имеет никакого отношения к убийству девушек. На следственном эксперименте я понял это окончательно!

– А зачем было нужно его подставлять? Чтобы отвести подозрение от настоящего убийцы?

– До сегодняшней встречи с тобой я тоже так думал, – признался Анатолий Андреевич. – Теперь у меня еще кое-какие мыслишки есть... но их проверить нужно. – Он опять на некоторое время ушел в размышления и вдруг, резко вскинув голову, улыбнулся Татьяне. – Давай так: ты занимаешься Грушиным. У тебя это лучше получится. Постарайся вытянуть из него максимум информации. А я тем временем твоим Леваном займусь. Может, с этой стороны удастся что вытянуть. А завтра встретимся и поделимся успехами. Идет?

– Вполне, – согласилась Соколова, и, договорившись о встрече, они распрощались.

Татьяна спустилась на набережную, пошла вдоль воды. Мелкая волна по-осеннему хмурой реки несильно била в бетон ограждения. Одинокий рыбак закутался в полиэтиленовый плащ и не спускал глаз со спиннинга, ожидая поклевки.

Женщина прошла мимо.

Она вспомнила, как Кальмар ухмыльнулся, когда рассказал ей о том, что предполагаемый маньяк пойман. Вполне можно предположить, что они сами и сдали его Варенцову. Но вот убийство Мандарина было для Павла неожиданностью.

«Однако он не поленился расспросить обо всем уже после того, как сумасшедший был арестован. Следователь – их человек. Какого черта нужно было меня пытать?! Да потому, что ему не убийца нужен, а ключ или шифр! Они и подставили побыстрей бедолагу, чтобы менты успокоились и под ногами не мешались!» – неожиданно пришло на ум Татьяне, и она принялась со всех сторон анализировать подобный вариант действия бандитов. Получалось очень даже правдоподобно!

Ей на ум пришла еще одна идея, и Татьяна, пока у нее было в запасе время, решила воплотить ее в жизнь. Она быстро поймала тачку. Водитель на предложение отвезти женщину на вокзал молча кивнул головой, даже не назвав цену.


Татьяна дважды подряд нажала кнопку звонка. Дверь открыл сам Зариф. Он поначалу тупо уставился на гостью, потом неуверенно залепетал:

– Та-ня? Это ты? Ты зачем так с собой сделала?

– За надом, – коротко отрезала та и, пропихнув изумленного мужика в собственный коридор, добавила: – Разговор у меня к тебе есть.

– Проходи, – пригласил изумленный азербайджанец, продолжая топтаться в коридоре и таращиться на неожиданную гостью.

– Что случилось?! – первым делом поинтересовался золотозубый комендант общежития, когда закрыл дверь в комнату.

– Слушай, Зарифчик, у тебя на вокзале много знакомых, – издалека начала Татьяна, – земляки там...

– Да, а чего ты хочешь? – насторожился тот сразу.

– Несколько дней назад тут девушку убили неподалеку, может, слышал?

– Да так, болтал кто-то, кто – не помню, – уклончиво ответил Зариф, при этом глаза его блеснули хитрющим образом.

– А вот ты, Зарифчик, поспрашивай, вспомни. А я завтра к тебе в это же время загляну. Если узнаешь что интересного – вот, твое будет. – При последних словах Татьяна вытащила из кошелька стодолларовую бумажку и помахала ею перед носом изумленного уроженца солнечного юга.

– Тебе зачем? – немного оправившись от изумления, наконец спросил он.

Татьяна, конечно же, ждала этого вопроса и совершенно спокойно рассказала ему, что погибшая девушка – ее дальняя родственница. Вспомнила о том, как много времени малышкой та проводила у нее в гостях. А менты, падлы такие, не хотят чесаться. Зариф во время ее пространного монолога не забывал время от времени с пониманием кивать головой, хотя по его глазам было видно, что он не верит ни единому слову.

– Ладно, если так, постараюсь что-либо узнать, – тяжело вздохнув, наконец согласился он.

Татьяна поднялась.

– Подожди, куда спешишь? – заволновался хозяин постоялого двора. По-воровски оглядевшись по сторонам, хотя в этом не было никакой необходимости, и понизив голос до шепота, он предложил: – Мне из Киргизии такие шишки прислали. «Кумар» – м-ня.

Он сложил щепоткой пальцы и чмокнул в них, тут же раскрыв ладонь, как раскрывается бутон цветка. Затем с фальшивой улыбкой уставился на Татьяну, ожидая ее реакции на его роскошное предложение. Золотой оскал выказывал полное радушие, а глаза смотрели одновременно похотливо и настороженно, с изрядной примесью любопытства. Поскольку женщина продолжала хранить молчание, он добавил заветную, с его точки зрения, фразу:

– Э-э-э! О деньгах не думай! Я угощаю.

Татьяна нисколько не сомневалась в таком финале беседы.

– Как-нибудь в другой раз. Извини, сейчас очень спешу, – твердо отказала ему Татьяна и попросила себя проводить.

Пока они шли по коридору, Кадетка на время сделалась объектом наблюдений многочисленных черных глаз. Любопытные земляки и землячки Зарифа провожали женщину веселыми замечаниями на родном языке. Очутившись на улице, Татьяна бросила взгляд на часики и направилась к телефонной будке. Пора было звонить Грушину.

* * *

– Поедем, красо-о-о-тка, ката-а-ться! – подпевал Игнат Валерианович магнитофону густым баритоном. Он давно уже по-хозяйски опустил руку на плечо Татьяны и, довольный донельзя, помогал Лидии Андреевне Руслановой выводить рулады.

Они совсем недавно покинули «Тройку» – небольшой уютный ресторанчик в центре города и теперь катили по направлению к загородной усадьбе Грушина на Зоналке. Там он обещал мнимой гостье из Питера настоящую стерляжью уху, баньку и многие прочие прелести жизни, о которых разгулявшийся директор банка пока только деликатно намекал.

Татьяна для вечера с Игнатом Валериановичем выбрала себе имя Элеонора. Впрочем, назовись она Дунькой, ничего бы не изменилось в отношении к ней сибаритствующего провинциала.

«Мерс» белым лебедем вплыл на Соколовую гору и, повернув, проехал мимо хмурого работника ГИБДД, вышагивающего под моросящим дождем вдоль КП.

Погода вновь испортилась. Татьяна даже пыталась намекнуть Грушину, что осенний вечер, сдобренный густой изморосью, – не самое лучшее время для отдыха на природе. На что бывший социальный работник беззаботно ответил, что в его «сараюшке» лучше, чем в пятизвездочном отеле, а рыбу никто и не собирается ловить – ее привезут, уху сготовят и вообще – все это детали, которыми не стоит забивать голову.

Тем временем машина вышла на трассу, и водитель прибавил газу. Проезжая мимо поселка Юбилейный, он неожиданно сбавил скорость.

– Ты чего, Петро? – добродушно рыкнул на него Грушин.

– Да вон, падла...

Кого он имел в виду, ни Татьяна, ни Игнат Валерианович постичь не успели. Лобовое стекло со стороны водителя покрылось сетью трещин. Сам же рулевой их роскошной тачки завопил дурным голосом. Машина вильнула вправо и скатилась на поле, где благополучно заглохла.

Владелец «Фламинго» застыл словно в коме, тараща ничего не видящие круглые глаза. Губы его при этом непрерывно шевелились.

Водитель вывалился в открытую дверцу и катался по земле, вопя от боли. Татьяна тоже выскочила в вечерний сумрак, инстинктивно пригибаясь. Она напряженно вглядывалась в темноту, но никаких признаков опасности ей обнаружить не удалось. Как она поняла, очередь прошла мимо, и лишь одна пуля случайно досталась водителю. Судя по тому, что нападавшие не предприняли никаких дальнейших действий, убивать Грушина они вообще не собирались. Возможно, его просто хотели напугать. Кстати сказать, если цель неизвестных была именно такова, то они своего вполне добились. Игнат Валерианович сидел ни жив ни мертв, пребывая в полной прострации.

Меж тем Соколова занялась водителем. У того оказалось прострелено плечо. Татьяна перевязала бедолагу, как могла.

– Вы целы? – обратилась она к генеральному директору банка. Сама она совершенно не сомневалась в этом.

Грушин явно не слышал ее. Кадетка сильно потрясла его за плечо, и Игнат Валерианович словно очнулся.

– Меня чуть не убили! – Лицо его приняло выражение ребенка, у которого в песочнице отобрали совок. – «Чернота» проклятая, совсем охамели! Франт – сука!! Я его в порошок сотру!!!

Как часто бывает с людьми, далекими от профессий, сопряженных с определенным риском, Грушин в первые секунды реальной опасности впал в оцепенение и совершенно не способен был ни на какие действия. Если бы бандитам нужно было действительно убить его, они сумели бы сделать это. Он, скорее всего, вообще бы не понял, что с ним произошло. Зато теперь, когда опасность миновала, он дал полную волю своему гневу.

Во всяком случае, Татьяне это было на руку. За пять минут гневного монолога достопочтенного Игната Валериановича она узнала гораздо больше, чем за двое суток гаданий и предположений.

Оказалось, он не просто связан с Кальмаром, а тот напрямую работает по его заданию. Ну а франтовская группировка – конкуренты, которым, по его мнению, и нужно откручивать голову за сегодняшнее нападение. Еще бы, наверное, немного – и владелец «Фламинго» излил бы и причину их разногласий, чего Татьяна столь страстно желала. Но мужчина заткнулся так же неожиданно, как и начал кричать.

Меж тем Татьяне совсем необязательно было ждать прибытия милиции. Встреча эта сейчас ей была ни к чему, и, пользуясь темнотой и тем, что Грушин забыл на время о ее существовании, Кадетка решила за благо незаметно испариться. Наступившая темнота помогла ей в этом.

Татьяна вышла на трассу. Белая «восьмерка» прижалась к обочине. Окна супермаркета, расположенного метрах в пятидесяти в стороне, обильно поливали ее светом.

– Я из-за этих козлов чуть в столб не вписался! – услышала женщина возмущенный голос водителя.

– «Жигуль», говоришь?

– «Пятерка», мать ее!

Останавливаться Кадетке было нельзя, уже отчетливо слышался нарастающий по мере приближения звук милицейской сирены. Поэтому она поспешила свернуть в сторону жилого массива. Оглянулась женщина только тогда, когда отошла метров на сто. Действительно, к месту ЧП подкатил милицейский «уазик».

Татьяна поспешила дальше.

«Черт, весь банкет мне сорвали! – неожиданно с нервным смешком подумалось ей. – Сейчас бы пила шампанское, повар бы стерляжью уху мастырил!»

Мимо проезжала маршрутка, и Татьяна подняла руку.

– В город?

– На Радищева, – кивнув головой, отозвался водитель.

Не задавая дополнительных вопросов, Татьяна села на свободное место, и «Газель» помчалась дальше.

На ужин ей пришлось довольствоваться гамбургером и бутылкой пива «Волжанин».

«Интересно, чем сейчас занимается Кальмар?» – подумала женщина, приканчивая свой скромный ужин.

До офиса страховой компании она добралась на автобусе и уже вышла на остановке, как вдруг поняла, что напрасно потратила время на эту поездку.

«Дура ты, Танька! – обругала женщина себя. – Рабочее время у нормальных людей давно закончилось, одна ты носишься!»

Татьяна остановилась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

«Хомяк сказал, что можно идти домой, – вспомнила она слова бывшего шефа. – Франт вроде как обещал, что еще два дня трогать не будут».

«И ты им веришь?» – задала себе вопрос Кадетка. Вопрос остался подвешенным в воздухе, а женщина тем не менее медленно двинулась в сторону родного дома. Когда она поравнялась со зданием, где находилась фирма, которой заведовал Кальмин, она посмотрела на окна.

Во всех окнах страхового агентства горел свет. Татьяна посмотрела на наручные часики. Стрелки показывали половину десятого вечера.

«Поздновато для работы! – подумала Татьяна и вдруг решилась: – Была не была! С кого-то начинать все равно нужно, а Павел в этом отношении не самая худшая кандидатура».

Она быстро пересекла улочку и направилась к дверям фирмы. Те оказались не заперты, и Соколова легко проникла внутрь. Но едва она успела войти в холл, ее тут же остановили. Охранник в камуфляже поинтересовался, что ей нужно. Причем, как отметила про себя женщина, тон, которым был задан вопрос, не отличался душевной теплотой.

«Мне тут явно не рады», – с сарказмом отметила про себя Кадетка и одарила мужчину в камуфляже взором, способным растопить айсберг.

– Вот что, милый, позвони Павлику и скажи, что к нему пришла женщина, которую зовут Таня. Он поймет, – сладким голосом, полным змеиного яда, то ли попросила, то ли приказала Кадетка охраннику. Во всяком случае, тот незамедлительно исполнил требуемое и, покосившись на брюнетку, буркнул:

– Через пять минут можете подняться.

Все эти пять минут он бросал подозрительные взгляды на женщину. По их периодичности и суровой значимости, не покидавшей лицо секьюрити, Татьяна догадалась, что у Кальмара тоже что-то произошло.

– Что-нибудь случилось? – с независимым видом поинтересовалась она у мужчины.

– Случилось, – односложно ответил тот. Сам при этом напрягся, будто собираясь оторвать от земли штангу с рекордным весом. Взгляд его, как луч фонарика, побежал кругом по холлу, словно отыскивая притаившихся врагов.

– А что случилось-то? – простодушно продолжала спрашивать женщина.

– Вот Павел Семенович вам сам все и расскажет, если захочет, – зло рубанув воздух ребром ладони, выпалил охранник. Татьяна решила прекратить расспросы, поняв, что толку все равно не будет никакого.

Тем временем пять минут истекли, и женщина демонстративно посмотрела на свои часики.

– Щас, – правильно истолковав ее жест, многообещающе ответил мужик в камуфляже и посмотрел на лестницу.

Татьяне этот взгляд сразу объяснил многое.

«Значит, у Кальмара кто-то есть, с кем я не должна встречаться», – решила Соколова и, услышав шаги по лестнице, отошла в сторону, чтобы не бросаться в глаза.

Судя по звукам, спускалось несколько человек. Действительно, трое мужчин быстро спустились вниз и торопливо направились к выходу из страхового агентства. Спешащие джентльмены были ярко выраженной кавказской наружности. Чтобы заметить это, не нужно было обладать особой наблюдательностью.

– Сволочи! – глядя на хлопнувшую дверь, процедил зло секьюрити.

– Не любишь их? – Татьяна вновь подошла к боевому посту охранника.

– Кто ж бандитов любит? – ответил тот, поморщился, бросил еще раз сердитый взгляд на дверь и потянулся за пачкой сигарет. – А эти, – новый сердитый кивок в сторону двери, – самые настоящие бандиты!

Тем временем Татьяна поняла, что путь к Кальмару свободен и ей можно идти. Поинтересовалась на всякий случай у рассерженного мужика в камуфляже, и тот подтвердил, что Соколова может подняться.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Кадетка лихорадочно выстраивала план предстоящего разговора. Самым главным для себя она считала узнать у Кальмара про загадочный ключ-шифр, который требовал с нее Франт.

На стук в дверь открыл сам хозяин и замер, изумленный той метаморфозой, какая произошла с внешностью Татьяны.

– Удивлен? – первой начала разговор женщина.

– Признаться – да, – осторожно ответил ей Павел, пропуская позднюю гостью. – Последний раз, когда я тебя видел, твои волосы были значительно светлее. Да и одета ты была похуже.

– Блондинок в последнее время у нас в городе что-то не очень любят, – усмехнувшись, ответила ему Кадетка, – ты это не хуже меня знаешь.

– Что есть – то есть, – согласился с ней Кальмар и тут же поинтересовался: – Ну а ко мне зачем пожаловала?

– Понимаешь, какая штука, – достав сигарету и по-хозяйски усаживаясь на уголок стола, начала Татьяна, – есть один мужичок, знаешь ты его или нет – не важно. Важно то, что он тебя знает. Ну так вот, однажды этот мужичок попросил меня встретиться с девушкой и кое-что забрать. Я пошла туда и нашла труп. Ну а про дальнейшее тебе известно.

– Так ты забрала то, за чем тебя послали? – вперив неожиданно жесткий взгляд в Татьяну, еле слышно спросил Кальмар.

– А тебя почему это интересует? – ответила вопросом на вопрос Соколова.

– Да или нет?! – не выдержав, заорал Кальмар и подскочил к женщине. Казалось, еще секунда – и он ее ударит. Однако Кадетка осталась совершенно спокойной.

– Я сейчас просто встану и уйду, – в упор глядя на него, медленно процедила женщина, – а мы могли бы договориться по-хорошему...

– Скажи только одно: дискета с паролем у тебя или нет? – немного успокоившись, поинтересовался Кальмар. Он вернулся на свое место и уселся как ни в чем не бывало, закинув ногу на ногу, даже как-то весело поглядывая на гостью.

«Так вот оно что!!! Дискета! А я-то голову ломала!»

– Ключа у меня нет, но я догадываюсь, у кого он.

– У кого? – незамедлительно последовал вопрос.

– У человека, на которого я работаю.

– И кто же он?

– Я тебе этого не скажу, пока мы не договоримся.

– Я думал, ты только на Марка работаешь, – все же не выдержал и съязвил Кальмар.

– Я тоже думала, что ты только на КИНа работаешь, – парировала Татьяна.

Кальмар заметно напрягся.

– Что ты сказала? – медленно выговорил он, вновь начиная подниматься.

Кадетка добилась своего. Она ни за что не стала бы отвечать на колкость собеседника таким образом, не будь у нее на это причины. В порыве праведного гнева Грушин обронил одну фразу, заинтересовавшую Татьяну. Подтвердись то, что ляпнул директор «Фламинго», у Соколовой появился бы очень хороший шанс захомутать Кальмина по полной программе. Это было несколько рискованно, но после заявления Кальмара ответная фраза сама просилась на язык, и Татьяна решила не упускать случая.

– Что слышал, – затушив окурок в красивой бронзовой пепельнице, спокойно отреагировала женщина на новую угрозу. – И не вздумай кидаться на меня. Ну, убьешь ты меня, и что дальше?

Пораженный спокойствием женщины, которую еще вчера утром он не брал серьезно в расчет, Кальмар медленно опустился на свое место. Не издав ни звука, он с интересом слушал Татьяну, а та продолжала развивать свою мысль:

– Ты потеряешь единственный источник возможной информации. А тебе, Павел Семенович, сейчас она очень нужна! Грушин от тебя дискетку ждет, Франт давит – а у тебя ничего нет, – развела руками Татьяна и замолчала, ожидая реакции на свои слова.

– А у тебя есть? – как бы между прочим спросил руководитель страховой компании.

– Нет, но я знаю, у кого можно взять, – ответила ему Татьяна.

– У кого? – невольно вырвалось у Кальмара.

– Ты что, меня за круглую дуру держишь? – почти искренне изумилась та.

– Хорошо, что ты хочешь? – по-другому подошел Кальмин к этому вопросу.

– То же, что и все, – денег.

– Сколько?

– Десять тонн баксов.

– Десять тысяч, – уточнил Павел Семенович и после утвердительного кивка Татьяны сделал вид, что задумался. Однако думал он недолго и, испытующе посмотрев на Соколову, выдал: – А не много? Пять я дам.

– Десять, – был категоричный ответ.

– Ну ладно. Десять так десять, – согласился он и тут же спросил: – Когда дискета с ключом будет у меня?

– Как только смогу скопировать. Постараюсь завтра.

– И не вздумай! – сразу остерег ее Павел. – Ты хоть представляешь себе, с чем имеешь дело?

– Честно говоря, нет! – И это было абсолютной правдой. Весь блеф Кадетки с торговлей как раз был направлен на то, чтобы самой вытянуть как можно больше информации, что ей и удалось в конечном итоге.

– Я сам мало что знаю, – признался Кальмар. – Одна из убитых девушек должна была привезти в Тарасов дискету с информацией, которая стоит таких бабок, что и сумму называть страшно!

– А ты откуда об этом узнал? – как бы между прочим поинтересовалась Татьяна.

– Не важно, – усмехнулся Кальмар. – Ты же мне не говоришь, кто у тебя за спиной.

– Пока – нет, хотя ты мог бы и догадаться.

– Кто-то из твоих бывших гэбистов?

– Будем считать, что так. – «Нагоню понтов, чтобы посерьезней ко мне относился. Пусть думает, что за спиной у меня действительно есть защита».

– Я так и предполагал с самого начала, – удовлетворенно заметил Кальмин.

– Вот и чудесно. Теперь ты мне, может, скажешь, откуда тебе известно о дискете и что на ней записано?

– Что на ней... – Кальмар красноречиво развел руками, – а вот откуда... – Тут он, немного подумав, поведал Татьяне следующую историю.

* * *

Марина Крючкова сидела на довольно еще приличном диване в главном офисе – так проститутки называли трехкомнатную квартиру, в которой и помещалась вся «Ночная фея». От нечего делать она полировала ногти и перебрасывалась шутками со своей подругой по имени Света.

– Светик-семицветик, тебя дядечка серьезный хочет, – услышала проститутка голос Мандарина и подмигнула подруге.

– Давай, красотуля!

– Не переживай! И тебя сейчас какой-нибудь кошелек сосватает, – весело ответила та, живо выпрыгивая из кресла.

Мандарин поманил девушку пальцем и протянул ей трубку. Та воркующим голоском принялась общаться с клиентом и вскоре, сказав «да», закончила разговор. Вопросительно посмотрев на Мандарина, она покачала трубкой. Тот кивком показал, что можно положить ее.

– Пойдем я тебя провожу, мне кое-что сказать тебе нужно! – неожиданно заявил сутенер девушке.

Марина заинтересованно выгнула бровь.

«По-любому потом Светку расспрошу, что ей там Олежа нашептал? А вдруг что-нибудь про меня!»

Через несколько дней Света предложила подруге сгонять в Москву на недельку.

– Зачем это? – удивилась Маринка.

– Привезти кое-что оттуда нужно для одного человека, да и денежек подзаработаем в столице, если получится.

– Так нас Мандарин и отпустит!

– Отпустит как миленький! – лукаво улыбнувшись, подмигнула подруге Светлана.

– А что привезти нужно? – как можно равнодушнее поинтересовалась Крючкова.

– А это секрет! – состроив невероятно деловую физиономию, ответила подруга.

– Ну, секрет так секрет! – тут же согласилась Марина и хитро глянула на товарку. Та, поняв смысл ее взгляда, не выдержала и хмыкнула. Обе белокурые девушки весело рассмеялись.

«До первого совместного „кумара“ у тебя от меня секреты!» – вот что означал хитрый Маринкин взгляд...

* * *

– Так это Крючкова тебе рассказала? – решила уточнить Кадетка, прервав рассказ Павла.

– Считай, что так. Девушки сами не знали, что на дискете. Мне стало интересно, что и с кем Мандарин за нашей спиной крутит, вот я и посоветовал Маринке прокатиться с подругой. Неожиданно она звонит мне из Москвы и говорит, что там у них произошло что-то страшное. Света в панике сорвалась с места, даже не дождавшись ее на квартире, которую они сняли на неделю. Лишь записку оставила. Просила, чтобы я ее встретил на вокзале.

– Ну и?..

– Встретила ее ты – в виде трупа.

– А Мандарина ты не пробивал?

– Как же! С него я и начал! Поначалу он шлангом прикинулся – не знаю, мол, ничего не ведаю. Потом я все же вытряс из него информацию. Оказывается, как ты, наверное, догадалась, главный заказчик – Грушин Игнат Валерианович. Вот с ним я и пытаюсь вести диалог. Ну а ты откуда о нем знаешь? Твои... руководители докопались?

Татьяна хотела было сказать, что именно так и обстоят дела, но передумала.

– Нет. Я просто тебя проследила.

– Надо же! – усмехнулся Кальмар и покачал головой. – Ну а дальше что ты собираешься делать? – последовал вопрос. – Перекинешь информацию своим?

– Зачем? Чтобы мой патрон напрямую связался с Грушиным и мы с тобой остались без денег?

– Правильно рассуждаешь! – оживился Кальмар. – Никому ни слова не говори! Теперь к делу.

Татьяна слезла с крышки стола и устроилась напротив молодого человека, изобразив на своем милом личике крайнюю заинтересованность. Впрочем, особых усилий для этого ей не нужно было прикладывать, женщина и так вся превратилась во внимание – на карту была поставлена ее жизнь.

– Итак, – начал Павел Семенович свой инструктаж, – дискету, как мне объяснил Игнат Валерианович, копировать нельзя ни в коем случае: программа тут же уничтожится! Ее нужно... просто украсть или поменять на такую же по виду. Сумеешь это сделать?

– Если бы не сумела, я бы не пришла к тебе!

– Ну и отлично! Когда ты планируешь это сделать?

– Завтра днем.

– Тотчас звони мне на мобильник. Получаю товар – бабки отстегиваю тут же на месте.

– Договорились!

Обсудив незначительные детали, Татьяна легко поднялась и с довольным видом покинула кабинет Кальмара. Едва за ней закрылась дверь страхового агентства, улыбка исчезла с ее лица.

«Итак, наконец-то удалось выяснить, что Франту от меня нужно! – Соколова принялась рассортировывать полученную от Кальмара информацию. – Дискета!» «Что на ней может быть?!» – сразу же возник новый вопрос. Татьяна осадила себя, над этим сейчас не стоило ломать голову. Одно становилось ясно – что наркота во всем этом деле отходит на задний план. Скорей всего, тут что-то из другой оперы.

Теперь совершенно очевидно, что убийство девушек непосредственно связано с загадочной дискетой.

«Тогда вторая, Ольга Саренок, тут при чем?» – сам по себе возник закономерный вопрос. И опять Татьяна не стала ломать над этим голову – были более насущные заботы.

«При следующей встрече с Кальмаром расспрошу поподробнее об этом», – решила она и вернулась к мыслям о только что состоявшемся разговоре.

«Насколько Павлу можно поверить? – спросила себя Татьяна и сама же себе ответила: – Да ни насколько! Он мог наплести ради своей выгоды все, что угодно, лишь бы ты достала ему дискету с интересующей информацией! Ладно, семена от шелухи отделять потом буду, – решила женщина, краем глаза заметив, что мимо нее прокатила тачка и плавно свернула по направлению к ее жилищу, – нужно думать, что делать сейчас».

Татьяна подошла к мини-маркету у дома, в котором жила, и, открывая дверь, внимательно осмотрела улицу.

Мелкий дождь, сыплющийся целый вечер, не снизил своей активности за последние полчаса. Татьяна купила традиционные уже пельмени и, почти не озираясь по сторонам, направилась к дому.

Действительно, ни в подъезде, ни на лестничной площадке ее никто не поджидал. Открыв дверь ключом, Кадетка прошла на кухню, не разуваясь.

Пока закипала вода, она попыталась хоть навести мало-мальский порядок среди того бедлама, что остался после визита непрошеных гостей.

Жуя пельмени, она вспомнила, как в начале вечера в ресторане с Грушиным изображала из себя великосветскую даму, заказывая лишь легкие закуски.

«Итак, Кальмар что-то делает для дражайшего Игната Валериановича в обход своего непосредственного босса – КИНа. И ты, Соколова, живешь сейчас только потому, что с твоей помощью Кальмар хочет получить информацию. Это первое. Второе: кавказцы! Что им может быть нужно? Нет! Как они могли вообще появиться во всем этом деле? Марина была в определенных отношениях с Леваном. Может, она настучала на Мандарина не только Кальмару, но и Левану? А тот, в свою очередь, Франту? Возможно? Вполне!

Интересно, сколько человек сейчас следят за мной? – неожиданно весело подумала Татьяна. – Люди Франта – раз, Кальмар теперь будет неустанно пасти – два. И еще один человек...»

В том, что она будет у этого человека под наблюдением, Татьяна нисколько не сомневалась. Но это обстоятельство ее совершенно не огорчало – наоборот, очень даже радовало!

Покончив с поздним ужином, Соколова спокойно улеглась в постель и сама не заметила, как заснула.

* * *

Утро встретило женщину ласковым солнечным светом. О вчерашней измороси напоминала только мокрая листва, уже сплошным ковром укрывшая двор. Тихоныч по совместительству был и дворником, а поскольку уже несколько дней находился в запое, то убирать последствия листопада было некому. Так что лишь изредка тревожимый шаловливой детворой красно-желтый ковер постепенно украсил собой весь двор.

Татьяна несколько минут смотрела на это чудо природы, не в силах оторваться от прекрасной картины.

Затем ее внимание привлекла старенькая иномарка, которую она раньше не видела во дворе. Марку Татьяна определить затруднилась.

Незнакомая машина вернула ее к действительности. Она достала из сумочки деньги и пересчитала их. Оказалось, что за вчерашний день она потратила почти триста долларов. Осталось две сотки баксов и тысяча с небольшим рублей.

«Сотку придется, скорее всего, отдать Зарифу», – подумала женщина, убирая деньги обратно в кошелек. Она нисколько не сомневалась, что тот что-то да откопает для нее. За такие деньги Зариф землю перевернет.

Поэтому она и решила начать последний из отпущенных ей кавказцами дней с посещения коменданта самостийной общаги.

Зариф встретил женщину более чем любезно. Его золотой оскал прямо-таки ни на секунду не покидал лица. И тем не менее взгляд азербайджанца был предельно настороженным.

Он провел женщину в комнату и старательно закрыл дверь.

– Садись, дорогая, сюда, – суетясь, приговаривал он, – сейчас чай поставлю, папироску заколотим...

– Папироску не нужно, – подавив в горле комок желания, быстро перебила его Татьяна.

– Что так?

От пристального внимания Зарифа не ускользнуло, что женщина с трудом справилась с собой.

– Врачи запретили, – попыталась отговориться Татьяна.

– Так они никому еще кумарить не разрешали! – развел руками хозяин комнаты, смеясь.

– Нет, Зариф, – голос прозвучал твердо, на удивление ей самой.

– Вижу, у тебя действительно серьезные проблемы, – прищурив один глаз, заметил азербайджанец.

Они немного помолчали, и Кадетка уже хотела приступить к расспросам, но хозяин квартиры уловил ее желание и, мягко положив руку ей на колено, как бы останавливая ее, сказал:

– Подожди, чаю налью. Потом сам тебе расскажу все.

Когда ароматный напиток был разлит по чашкам, Зариф поведал Татьяне такую историю.

* * *

Проводница Валька Плотникова была в скверном расположении духа. Во-первых, башка с бодуна трещала. Бухали по поводу вчерашнего дня рождения напарника. Мало того, что голова болела, во-вторых, еще и рейс получился пустой, денег почти не заработали. Народ, сколько она ни заглядывала в купе, просовывая в дверь свою хитрющую физиономию, ничего, кроме чая, не желал. Только в предпоследнем купе, где ехала молодая белобрысая девица, она сумела продать бутылку водки и большую бутыль лимонада! И это за целый рейс! Хорошо еще, передачек несколько подкинули – хоть на этом заработали.

Вагон, мерно стуча колесами, несся по направлению к Тарасову. До прибытия оставалось еще около трех часов.

«Надо соточку хлобыстнуть!» – подумала женщина, проходя цепкой походкой по вагону к купе проводников, вспомнив, что у напарника осталась в распечатанной бутылке водка. Целую открывать было жаль – проводница еще надеялась продать ее.

Она остановилась около своего купе и посторонилась, пропуская давешнюю белобрысую девицу, что купила у нее пузырек.

«Проститутка!» – скосив взгляд, почему-то сразу решила про себя Валька.

Девушка тоже покосилась в ее сторону и вышла в тамбур.

«Курить потопала!» – заключила проводница и принялась гадать: с кем же девушка собралась пить водку? В купе-то она ехала одна. Неожиданно переменив решение, она не стала открывать дверь, а осталась в проходе. Повернувшись лицом к окну, она терпеливо дождалась, когда девушка покинет тамбур и направится к своему купе. Подождав еще пару минут, Валька прошмыгнула к двери и остановилась около нее. Быстро оглядевшись по сторонам, она приложила ухо, но за мерным стуком колес ничего услышать ей не удалось, если в купе и разговаривали, то очень тихо. Вспомнив, что у нее есть вполне легальная причина заглянуть еще раз в это купе, как и во все остальные, проводница забарабанила в дверь. На секунду ей представилась комическая картина: мужик только улегся на белобрысую, а тут она стучит! Женщина невольно прыснула в кулак и постучала еще настойчивее.

Дверь открыла девушка. Она была в одежде. Мужик действительно у нее в гостях был и, едва проводница засунула в дверь свою любопытную физиономию, отвернулся к окну. Одет был в хороший костюм, возраст – от сорока до пятидесяти.

«Старый козел! Все туда же, на молодую потянуло! – зло подумала проводница. – Щас я ему обломаю!»

– Гражданин! Вы из какого купе? Что-то я не помню, чтобы у вас билет проверяла! – профессиональным визгливым голосом протявкала она, ожидая, что пассажир смутится и начнет оправдываться. Валька уже набрала побольше воздуха в легкие, готовясь к следующей тираде, как вдруг мужчина повернул голову, и она наткнулась на его взгляд. Воздух самопроизвольно вышел из легких, и проводница Валька так и осталась стоять с открытым ртом, оцепенев на несколько секунд. Этот взгляд выбил из нее весь апломб. Она чуть было не извинилась и не закрыла дверь, но все же опомнилась и уже робко попросила: – Билетики ваши, пожалуйста.

Рука мужчины нырнула во внутренний карман пиджака, и на свет появилось удостоверение с красными корками.

– Я из соседнего вагона. Нам нужно поговорить, – веско сказал пассажир с жестким взглядом, и Валька даже не стала разглядывать его удостоверение, а посчитала за благо быстро закрыть за собой дверь, пробормотав извинения.

«Господи! С похмелья, что ли, со мной такое?» – покачав головой, подумала проводница. «Пожалуйста», «извините» – слова, которые крайне редко встречались в ее лексиконе, а сегодня она чуть не раскланялась перед неизвестным мужиком.

«Ну и что, что он мент?! Он к этой шалаве говорить, что ли, действительно пришел? Уж нет! – вышагивая по вагону, Валька злилась на себя за недавнее поведение. – Вот вернуться бы и наорать на них!»

Но она знала, что не сделает этого. Едва в памяти появлялись глаза того мента, как ее всю передергивало! В зоопарке у волка взгляд ласковее, честное слово!

Вместо этого проводница вернулась в свое купе и дала нервам разрядку, наорала на напарника. Тот ответил ей на той же ноте. Их перебранка закончилась закономерно – они прикончили пузырек и успокоились оба.

Вскоре пассажиры потянулись сдавать белье, и за производственными заботами Валентина забыла о том купе.

В Тарасов поезд прибыл без опозданий – в тринадцать сорок пять. И тут Валька вновь вспомнила о злосчастном купе.

«Сейчас!» Мстительно ухмыльнувшись, она представила себе, как застанет сладко уснувшую парочку, и тогда уже никакое удостоверение не спасет зарвавшегося мента от публичной порки!

Но судьба не уготовила ей такого подарка. Пассажирка была одна, да к тому же и спать-то не ложилась. Единственная радость проводнице – початую бутылку водки девушка оставила на столе, а не забрала с собой.

– Намусорят тут! – не удержавшись, буркнула она вслед пассажирке. Та ответила ей презрительным взглядом и молча пошла к выходу.

«Без багажа, – глядя ей вслед, деловито отметила работница, – точно, проститутка!»

Действительно, у девушки с собой была только дамская сумочка. Белобрысая легко спрыгнула на перрон и пошла не к подземному переходу, а в сторону депо.

Все это видела Валька, которая не удержалась и вышла из вагона следом за пассажиркой. Еще проводница заметила, как мужик, заставивший ее оробеть, сошел следом и не спеша направился в ту же сторону, что и девушка. Дистанция между ними была метров тридцать, и Вальке показалось, что милиционер следит за белобрысой. Проводница еще бы подглядывала за заинтересовавшей ее парочкой, но тут дали гудок, и она поспешила вернуться в вагон, пока поезд не тронулся.

* * *

– Вот такая история! – закончил Зариф, с любопытством поглядывая на Татьяну. – И еще там мужик один молодой терся на вокзале. Затем выскочил на платформу и стал спрашивать у всех подряд про поезд, на котором эта девица прикатила. Ему сказали, что он уже ушел. Так он про девушку-блондинку начал спрашивать. Не видели ли, сходила или нет!

– Что за мужик? – тут же заинтересовалась Татьяна.

– Кто его знает? – пожал плечами рассказчик. Только заметили, что он нерусский.

– Грузин?

– Кто его знает? – повторился Зариф. – Паспорт у него никто не проверял и национальность не спрашивал.

– Ты мне здорово помог. – Татьяна достала сотку и отдала ее знакомому.

Тот радостно улыбнулся и забормотал что-то себе под нос.

– Может, все же покурим, а? – предложил он. – Я угощаю!

Не оценив по достоинству Зарифовой щедрости, Татьяна распрощалась с владельцем мини-гостиницы и вышла на свежий воздух.

Погода сегодня положительно была на стороне горожан. Ветер не гонял листву, на ясном солнечном небе ни малейшего намека на дождь.

«Похоже, в деле появляются третьи силы!» – невольно подумалось Соколовой. Она неожиданно вспомнила о своем загадочном освобождении из лап Битка и чувстве, что за ней постоянно следят.

Под влиянием этих дум Татьяна внимательно огляделась по сторонам и наткнулась взглядом на красную «пятерку».

«Черт бы побрал! Что они о себе думают!» – Соколова не спеша перешла через дорогу и направилась в сторону привокзального базарчика, который тарасовцы называли Блошиный рынок.

Несмотря на такое презрительное название, сей объект пользовался вниманием жителей города. В основном из-за низких цен на товары.

Соколова влилась в поток, но в ближайшем ответвлении незаметно свернула в проход между рядами, делая вид, что ее заинтересовали джинсы.

– Подберем что-нибудь? – Тотчас откуда-то из-за горы тряпья появился продавец – молодой смазливый парень с лукавой улыбкой.

Пока прикидывали джинсы, он не забыл давать волю своим шаловливым рукам и облапал все ноги и задницу Кадетки. В другое время парень наверняка бы нарвался на матюги, но сейчас Татьяне было не до этого. Она решила вычислить, ринется ли кто за ней в толпу или нет.

Один нарисовался тут же. Мужик беспокойно вертел головой до тех пор, пока его взгляд не уперся в Соколову. Татьяна уже хотела избавиться от молодого нахала, как вдруг внимание ее привлек еще один тип. Этот тип показался ей очень даже любопытным. И следил он вовсе не за ней, а за тем мужиком, который следил за ней.

Одет тот был в серый плащ, и у Татьяны сразу же возникло ощущение, что она не раз за последние дни видит его.

«На остановке электрички не он был?» – тут же задала она себе вопрос.

Мужик в плаще бросил в ее сторону лишь один короткий взгляд и тотчас заспешил дальше, не обращая на Татьяну никакого внимания.

«Может, он не узнал меня?! – подумала она. – Ведь, кроме Кальмара, никто не знает, что я теперь брюнетка!»

Еще Татьяна подумала, что первый из джентльменов – наверняка человек Кальмара. Но красная «пятерка»?! Неужели нападение на Грушина – его рук дело?!

Татьяне до смерти надоел молодой человек, уговаривающий ее наконец пройти за самодельную ширму и примерить предлагаемые джинсы. Это сулило новую порцию поглаживаний и щипков. Поскольку оба неизвестных прошли дальше, Соколова двинулась против течения толпы. Юркнув в ряд, завешанный верхней одеждой, она быстро, почти бегом добралась до следующего широкого прохода и свернула на выход.

Мельком обернувшись, она отметила, что гора шуб в начале прохода, только что покинутого ею, слишком уж колышется. Вскоре раздался пронзительный крик хозяйки – по всей видимости, филер все же запутался.

Дожидаться развязки женщина не стала, а вышла на соседнюю улицу и быстро бросилась к остановке. Она успела ввинтиться в толпу пассажиров, и двери захлопнулись за ней моментально.

Соколова проехала две остановки и сошла вместе с людской массой на улице Вавилова. Некоторое время женщина шла по парку, иногда оборачиваясь. Не обнаружив за собой «хвоста», Татьяна пошла к телефону-автомату – пора было звонить Сиделину.

Встреча произошла там, где и была запланирована еще вчера.

В «Липках» Татьяна дождалась Анатолия Андреевича, и они пошли не спеша по парку, на ходу разговаривая.

– Что скажешь? – кинув пытливый взгляд на Татьяну, спросил опер. – Как твой уик-энд с Грушиным?

– Лучше, чем я думала! Правда, чуть не пристрелили, но это все ерунда.

– Даже так?

Татьяна поведала, как по ним дали очередь из автомата.

– Интересно, посмотрю в сводках.

Татьяна также рассказала майору то, что ей удалось узнать через Зарифа. Правда, источник информации она открывать не стала, как и было обговорено заранее с азербайджанцем.

– Удостоверение, говоришь? – задумался Анатолий Андреевич.

– По крайней мере, так ей показалось. Конечно, мужик мог просто напугать ее, сунув под нос что угодно, – пожала плечами Татьяна.

– Все может быть, – уклончиво ответил Сиделин, думая о своем.

– Ну а вы меня чем порадуете?

– Скажи, а ты сама вчера ночью из автомата не стреляла? – вдруг спросил оперуполномоченный, улыбаясь. Но даже в этой улыбке Татьяна уловила тень настороженности. Посему она поняла, что, как бы нелепо вопрос ни звучал, задан он не совсем праздно.

Но Соколова и не собиралась ничего утаивать от своего неожиданного компаньона по розыскам. Да и нечего ей было от него скрывать. Вернее сказать – почти нечего.

– Нет, конечно! – слегка удивленно ответила она. – А что?..

– Правильно думаешь. В нашем деле трупов прибавилось.

– Кого?.. – недовысказанный вопрос повис в воздухе.

– Твоего недруга, – ухмыльнулся Сиделин, – Франта и его людей. Так что теперь оставшимся в живых вряд ли до тебя.

– Как это было? – затаив дыхание, одними губами произнесла Соколова.

– Меня там не было, но, по рассказам ребят, выезжавших на место, там целое сражение разыгралось! И самое интересное, что со стороны кавказцев полегло четырнадцать человек, а со стороны противника – никого! Представляешь! Никого! Расстреляли его на фазенде вместе со всеми его бригадирами и охраной! Конечно... – Сиделин прервался и полез за сигаретами, непроизвольно оглядевшись вокруг. Закурив, он продолжил: – Конечно, люди Франта – просто гопники! Могут только на торгашей наезжать и на базарчиках наркоту толкать. Но ведь все, кто там находился, были вооружены! А у охраны, что топталась во дворе коттеджа, вообще «калаши» были! Но еще интереснее... – тут он замолчал, выдержав эффектную паузу.

– Что?

– Судя по всему, сделали это всего двое! Причем соседи не слышали никакого шума!

– Вчера люди Франта наносили визит вежливости в одно страховое агентство, – проговорила Кадетка, – было это в десятом часу. Вернее, чуть раньше. Догадываетесь, к кому? А чуть раньше по грушинской машине очередь пустили. Но там, скорее всего, просто хотели испугать банкира. Честно говоря, они своего добились – в штаны тот наложил полную кучу!

– Резаева расстреляли в начале двенадцатого.

– Может, это был ответ Грушина?

– Это первое, что напрашивается сразу. Но уж больно откровенно!

– А что темнить? – вновь пожала плечами Татьяна. – В заказном его обвинить никто не сможет – киллеров не взяли. А выгода очевидная – всему свету показал, что наезжать на него не надо, чревато последствиями.

– Логично, – согласился с ней Сиделин и добавил, немного подумав: – И выход на профессионалов у него есть как со стороны Кальмара, на которого, ты говоришь, кавказцы тоже наехали, так и со стороны знакомых тестя – как-никак при жизни был генерал МВД.

– Со стороны Кальмина вряд ли, – задумчиво чертя носком полусапожка замысловатую фигуру на асфальте, произнесла Татьяна, – для этого ему нужно было действовать через КИНа. А тот про шуры-муры его помощника с Грушиным, скорее всего, не знает... С Леваном беседовали? – поинтересовалась она у сыщика.

– С ним теперь не побеседуешь. Он один из тех, кто был вчера на фазенде у Франта. Сама понимаешь...

– Да уж, – невольно поежилась Татьяна.

– Ну и что ты собираешься делать? Вряд ли теперь кавказцам до тебя.

– Пока не думала об этом, – призналась Татьяна. – Но только сразу скажу: из жизненного опыта мне известно, что рано говорить «слава богу», пока история полностью не закончилась. Что-то мне подсказывает, что впереди меня ждет еще масса нежелательных приключений.

– У меня, признаться, тоже такое чувство, – согласился Сиделин.

Они некоторое время помолчали, и неожиданно Анатолий Андреевич спросил:

– А у тебя есть мысли, как отыскать эту самую дискету?

– Кое-какие есть, – осторожно ответила Татьяна.

– Не поделишься?

Соколова задумалась. Отдавать все нити, пусть даже человеку, которому она доверяла, женщина не хотела. С другой стороны, одна она могла не справиться. Рассуждая таким образом, Кадетка в конечном итоге пошла на компромисс:

– Давайте я сегодня еще все до конца обмозгую, а затем сообщу вам.

Они расстались прямо на аллейке, и Татьяна направилась к остановке. Она решила ехать домой.

Но сюрпризы на сегодняшний день еще не закончились.

– Вы не скажете, который час? – услышала женщина рядом с собой и непроизвольно повернулась. Она не смогла рассмотреть спросившего ее человека, поскольку в то же самое время почувствовала легкий укол в область лопатки. Женщина не успела даже испугаться. Она круто развернулась и уставилась на круглое лицо мужика с сомиными черными усиками.

«Где-то я уже его видела!» Мысль прилетела словно издалека и тут же погасла, уступив место сплошному белому сиянию, вдруг разлившемуся перед глазами.

– Ой! Женщине плохо! – звучал чей-то сострадательный голос.

– Ничего, мы о ней позаботимся, – это было последнее, что услышала Татьяна. Потом наступил мрак.

* * *

– Как вы себя чувствуете? – услышала она голос, но увидеть задавшего вопрос не могла. Причиной тому была плотная черная повязка у нее на глазах.

Женщина пошевелила рукой и поняла, что лежит на кровати. Одетая, как и была.

– Не пытайтесь снять повязку, – предупредил ее все тот же мужской голос, – так для вас же будет лучше. С вами хочет поговорить один человек. Вы в состоянии разговаривать?

– Да, – еле слышно отозвалась женщина. Во рту после укола той дряни, что вырубила ее, стоял противный металлический привкус.

Татьяна услышала шаги, потом скрип стула, и после уже другой голос спросил:

– Вы знаете второго курьера?

– Кого?

– Не прикидывайтесь! – раздраженно отозвался на ее вопрос мужчина. – Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Предупреждаю, если вы нам добровольно не расскажете все, то придется применить психотропные средства. Тогда вы нам все равно расскажете, но лучше вам от этого не будет.

– Я действительно не знаю, чего вы от меня хотите! Хоть намекните, о чем должна идти речь! – в отчаянии взмолилась Татьяна.

– «Ночная фея». Дальше продолжать?

– Вы об убитых девушках?

– Об одной из них! Как нам найти вторую?

– Я не знаю!

– Она не хочет с нами сотрудничать. Придется применить сыворотку правды.

Мощные руки сжали тело Соколовой, и она через некоторое время почувствовала, что игла шприца вновь коснулась ее кожи.

* * *

На этот раз ее никто не выручал. Просто она очнулась от жуткого холода и поняла, что глаза можно открыть. Сначала свет ослепил ее, затем Татьяна стала различать деревья. Вместе с этим в ее сознание ворвались звуки окружающего мира.

Когда женщина окончательно пришла в себя, то обнаружила, что находится в лесополосе. Кадетка поднялась, и ее слегка повело вправо. Голова кружилась, и удержать равновесие представляло определенную трудность.

Татьяна поежилась от холода и оперлась ладонью о ствол березы.

– Надерутся с утра! – услышала она ворчливый голос справа.

Татьяна с трудом повернула голову и обнаружила непонятное существо. Оно, совершенно бесполое по внешнему виду, передвигалось метрах в пяти от нее. Только по тембру голоса Татьяна определила, что перед ней женщина. Бомжиха ворчала себе под нос и двигалась дальше. Раздосадована она на Татьяну была скорее всего из-за того, что та так рано очнулась и бомжихе не удалось обчистить ее сумочку. Татьяна на всякий случай решила проверить ее содержимое. Все оказалось на месте, включая деньги и документы.

Татьяна вышла на трассу, и оказалось, что до города – рукой подать! Остановив частника, Соколова погрузилась в черную «Волгу», и та понесла ее к быстро приближающемуся Тарасову.

Узнав у водителя, что сейчас десять утра, Соколова поняла, что она провела в отключке почти сутки. Она помнила, как ей сделали укол, как сквозь густой сироп замутненной реальности ей в мозг вплывали вопросы и она отвечала на них. Вопросов оказалось немного. Видимо, тех, кто ее пленил, не устроило то, что сказала им Кадетка. По всей вероятности, они ожидали от нее большего.

То, что ее не убили, могло иметь только одно объяснение: она еще нужна зачем-то людям, убившим Марину и Ольгу. А Мандарина? Мандарина тоже они убили? Поразмышляв над этим обстоятельством, Татьяна пришла к выводу, что сутенера убили другие люди. Там, скорее всего, поработали люди Франта.

«Волжанка» притормозила, и Соколова полезла в сумочку за деньгами. Мужик покосился и негромко пробасил, что денег он с пассажирки не возьмет.

Кадетка от души поблагодарила бескорыстного водилу и, хлопнув на прощание дверцей, направилась к кафешке. Она заказала себе завтрак и попросила разрешения позвонить. Бармен поставил на стол старый дисковый аппарат и сказал, что звонок платный – три рубля. Соколова отдала ему деньги, после чего набрала номер Кальмара.

– Знаком с последними новостями? – поинтересовалась она, когда услышала в трубке голос Павла.

– А! Это ты? Как наши дела?! – игнорируя ее вопрос, поинтересовался Кальмар, явно имея в виду дискету. Татьяна прекрасно поняла его, но тоже проигнорировала его вопрос.

– Так что ты скажешь?

– По-моему, это ты хочешь мне что-то сказать! – теряя терпение, чуть ли не закричал он в трубку.

– Это твои люди меня чуть не выпотрошили ночью? – продолжая играть в свою игру, поинтересовалась Татьяна.

– Какие люди, кого выпотрошили? – наконец, заинтересовавшись, переспросил он.

Соколова рассказала ему о своем похищении и учиненном допросе.

– Как понимаешь, нашим с тобой вопросом мне заниматься было некогда. Вот я и хотела узнать, не тебе ли я обязана тем, что пришла в себя полчаса назад в посадках за городом?!

– Не пори чушь!

– Я уверена, это не люди Франта. У тех я уже бывала в гостях – уровень совершенно другой. И если это не твои ребятки, значит, кто-то еще интересуется дискетой.

– Мы можем с тобой встретиться? – немного поразмыслив над услышанным, осторожно поинтересовался Кальмар.

– Пока незачем, – отрезала Соколова, – подумай над тем, что я тебе сказала. Я тебе сама позвоню.

Не слушая никаких возражений, Татьяна положила трубку.

Она понимала, что Павел скорее всего не причастен к ее вчерашнему похищению. С Грушиным он держал связь втайне от своего шефа. Значит, в любом случае действовать мог только один. Вряд ли директор страхового агентства доверился кому-то из своих бойцов. Ну, может, одному, особо надежному. И то – не объясняя ничего. А тут все было хорошо организовано и тщательно спланировано. К тому же похитители точно знали, где она находится.

«Интересно, как они могли меня засечь?! „Хвост“ я вроде отшила!» – недоуменно подумала Кадетка.

Вторым в списке телефонных звонков у Татьяны стоял Сиделин. Договорившись с ним о встрече, Соколова набрала еще один номер.

– Света? Привет!

– Таня?! Ты где?! Я вчера тебя искала! Ты мне нужна позарез!

«Какое странное совпадение! Ты мне – тоже!» – отметила про себя Соколова, но вслух говорить этого не стала.

– Света, ты меня слышишь? Давай встретимся через два часа около цирка.

– Давай в кафе «Арена», – предложила в свою очередь девушка.

– Хорошо, – согласилась Татьяна, решив, что так даже будет лучше.

Она вновь позвонила Сиделину и сказала, где и во сколько назначена встреча. Они договорились увидеться за полчаса до назначенного рандеву со Светланой.

Анатолий Андревич не заставил себя ждать. Чувствовалось, что он искренне рад встрече.

– Что произошло? – заметив, что она взволнована, спросил майор.

Татьяна коротко пересказала ему историю своего похищения. Тот внимательно выслушал.

– Ты точно отделалась от «хвоста»?

– Я проверялась! – убежденно ответила Татьяна.

– Ну-ка, дай сюда твою сумочку, – поразмыслив, распорядился Анатолий Андреевич.

Он тщательно осмотрел ее содержимое и наконец протянул ей небольшой предмет, чуть больше семечка подсолнуха.

– Вот причина того, что ты, можно так сказать, все время у них под колпаком была.

– Что это? – сглотнув комок слюны, спросила Татьяна, хотя уже знала ответ.

– Устройство, которое позволяет отслеживать твое перемещение, – ответил ей оперуполномоченный уголовного розыска. – Ты лучше вот сейчас над чем подумай: кто тебе мог запустить «клопа»?

– Сумку я купила два дня назад, – задумчиво пробормотала Татьяна. Она напряженно размышляла, шевеля губами. – До этого ходила со старой... единственный раз та оставалась без присмотра, когда меня Биток в комнате запер... Ну, я вам рассказывала.

– Помню, помню, – махнул рукой Анатолий Андреевич. – А ты когда из старой сумки в новую вещи перекладывала, не могла и чип с собой прихватить?

– Могла! – чуть ли не радостно воскликнула Татьяна. – Я ведь просто все пересыпала из одной в другую!

– Итак, какой мы из всего этого можем сделать вывод?

– Это явно не франтовских бандюков работа, – однозначно заявила Соколова.

– Полностью согласен, – кивнул головой Сиделин. – И пасут тебя эти ребятишки уже давно, практически с того момента, как мы распрощались с тобой в нашем с Варенцовым кабинете...

– А я о чем вам говорила!

– Ладно, с одним вроде как разобрались, – подвел черту Анатолий Андреевич. – Теперь ты мне толком скажи, с кем ты сейчас хочешь встречаться и зачем я тебе нужен?

– Помните, Кальмар рассказывал, что Марина гоняла в Москву с подругой. Так вот, я знаю, кто эта подруга.

– Ну и?..

– Сейчас у меня с ней встреча, и я хочу, чтобы вы были где-то рядом.

– Где встреча? – быстро бросив взгляд на часы, спросил Сиделин.

– В «Арене», – тоже глянув на время, ответила Соколова.

– Хорошо, – думая о чем-то своем, автоматически согласился с ней Сиделин, – встречайся с ней, а я чуть позже подойду...

После чего он слегка подтолкнул Татьяну в спину, подмигнув ей напоследок. Не робей, мол, все нормально будет!

Татьяне что-то в его поведении не понравилось. Что – сказать она не могла, но смутное чувство тревоги непроизвольно нарастало.

Кафе примыкало к круглому зданию тарасовского цирка. Вернее, само помещение, которое арендовали владельцы «Арены», было когда-то простой подсобкой.

Светлана пришла без опозданий.

– Привет, – тихо поздоровалась она, немного робко посмотрев на знакомую.

– Привет, – поздоровалась в ответ Соколова, садясь за столик у окна.

Она никак не могла сосредоточиться на предстоящем разговоре, хотя рассчитывала подчерпнуть из него максимум информации.

– Послушай, Таня, это очень серьезно! Мне просто не к кому больше обратиться. Я к тебе заходила...

– Подожди! – Мысль, еще секунду назад не имеющая четких очертаний, наконец проявилась со всей ясностью: – Давай быстро отсюда!

– Ты что?! Объясни...

– Некогда объяснять! Если жить хочешь – быстро за мной!

– Где у вас запасной выход?

Бармен ошалел от вида двух возбужденных красоток и только молча ткнул пальцем в сторону полуоткрытой двери.

Чуть запоздало крикнул вслед:

– Девушки! Подождите, туда нельзя!

Но дамы уже выскользнули в общий с цирком коридор и помчались в сторону фойе.

– Куда?! – каким-то страдальческим голосом окликнула их пожилая женщина, то ли билетер, то ли администратор.

Соколова со своей знакомой вылетели в фойе, заполненное игровыми автоматами. Молодежь их панике не придала никакого значения, увлеченная возможностью опустить механического противника на бабки. Женщины выскочили на улицу, и тут же Татьяна услышала:

– Вот они!

Сиделин и вместе с ним еще два человека спешили в их сторону.

Одного Татьяна сразу узнала. Это был тот субъект, что уже несколько дней подряд попадался ей на глаза. Мужчина лет под пятьдесят, в сером плаще. Рука его скрылась в просторном кармане.

– За угол! – приказала Кадетка, лихорадочно раздумывая, как же им быть дальше. Одна она еще имела шанс скрыться от преследователей. Вдвоем – вряд ли. Светка теперь превратилась в балласт.

Все же они первыми выскочили на Казачью, и Татьяна, хватаясь за случай, как утопающий за соломинку, замахала руками, пытаясь остановить машину.

Неожиданно стоявшая метрах в сорока старенькая «бэха» резко взяла старт по направлению к подругам.

– Падайте! – услышала Татьяна властную команду и, не раздумывая, потянула ручку дверцы.

Тут что-то свистнуло рядом с головой. Кадетка не стала оглядываться, почти рыбкой нырнув в салон. Краем глаза она заметила, что Светлану ситуация тоже подстегнула – она была уже рядом с водителем.

Дверцами хлопнули уже на ходу. Лишь когда тачка долетела до следующего перекрестка, Татьяна немного перевела дух.

– Ну и задала ты мне работу! – негромко сказал их неожиданный спаситель.

«Вадим!» – Татьяна сразу узнала голос помощника Хомякова.

– Шеф наказал приглядывать за тобой, а ты тут целую маскировку устроила! Я чуть было тебя не потерял! Хорошо еще, что я этого козла просчитал!

– Ты его просчитал, – Кадетка поняла, что их нежданный спаситель говорит о Сиделине, – а я вот только десять минут назад его вычислила! По тому, как он себя повел, узнав, с кем я встречаюсь! – Она кивнула в сторону Светланы.

Девушка переводила испуганно-заинтересованный взгляд с подруги на неожиданного спасителя: как-никак говорили о ней.

– Давай пока не будем о грустном. Приедем – поговорим, – уловив повышенный интерес незнакомой красавицы, предложил Вадим.

– Хорошо, – согласилась Татьяна, понимая его.

Черный «БМВ» повернул на светофоре и помчался по Университетской. Затем свернул на мост через железную дорогу и повернул на Новоастраханское шоссе. Как догадалась Татьяна, ехали они совсем не на ту квартиру, где она ночевала в тот раз.

Машина еще раз повернула, и начался подъем в гору. Ползли они довольно долго. Соколовой уже начало казаться, что они никогда не остановятся.

– Ничего! Зато за нами мало кому охота будет на такую верхотуру лезть! – уловив ее настроение, бодрым голосом отозвался водитель. – Безопасность – превыше удобств!

– Согласна! – неожиданно поддакнула ему девушка, сидевшая рядом.

– Кстати, как подругу зовут? – поинтересовался Вадим.

Татьяна не успела представить коллегу по профессии, как та сама вылезла:

– Света!

От ее торопливости Татьяна неожиданно почувствовала легкий неприятный осадок в душе и поразилась сама себе: с чего бы? Ну, один раз переспали – и что?

– Вадим, – бесстрастно отозвался молодой человек.

Между тем «бэха» все же вскарабкалась на последний крутой склон и остановилась перед забором, сложенным из белого кирпича.

Вадим сам открыл ворота и загнал машину во двор. Потом все прошли в дом.

– Ну, красавицы, рассказывайте по очереди.

– Есть такое предложение, – взяла инициативу в свои руки Кадетка. – Света! Начинай ты, а я по ходу дела буду задавать вопросы.

– А с чего начинать?

– Начинай с того, как вы с Мариной, твоей подругой, в Москву за ключом ездили. То бишь за дискетой с паролем.

– А ты откуда знаешь? – Молодая проститутка округлила глаза.

– Я больше знаю, чем ты думаешь, – усмехнулась Татьяна, – и главное – в основном по твоей вине!

Света, отрешенно глядя на сцепленные в замок руки, начала рассказывать.

* * *

– Эй, Светик-семицветик, подь сюда! – услышала девушка голос Мандарина.

Симпатичная блондинка оторвалась от своего занятия и подняла на Мандарина вопрошающий взгляд.

– Тебя один дядечка богатый хочет.

– Что за дядечка? – заинтересовалась проститутка.

– Дядечка дюже интересный! Денег у него просто неприлично много! И не скупой, заметь, – продолжал подтрунивать над Светланой сутенер.

Иногда на Мандарина нападало такое дурашливое настроение, и он начинал шутить со своими девушками. Самое главное было в этот момент подыграть ему.

– Возьми трубку и поболтай с ним сама.

Света быстро договорилась о встрече и, вопросительно глядя на Мандарина, задержала трубку в руке. Тот показал взглядом, что можно прекращать разговор.

Подружка Маринка отпустила какую-то шутку по ее поводу, Светка беззлобно огрызнулась в ответ.

Они с водителем уже собрались на выезд, как вдруг сутенер задержал ее:

– Погоди, разговор есть.

В прихожей он прикрыл дверь в комнату и тихо сказал проститутке:

– Ты получше трудись. Постарайся ему понравиться. Позже тебе придется с ним встретиться еще.

– Да это и так понятно! – самоуверенно заявила девица.

– Ни хрена тебе не понятно! – Неожиданно злясь, Мандарин зашипел Светке в лицо: – Слушай, что тебе говорят! Передашь ему вот это! Скажешь – это от меня!

– А что это? – немного робея после вспышки гнева своего патрона, все же спросила девушка.

– Много будешь знать – мало проживешь! Кати давай!

Света выполнила все, как ей наказал сутенер. Клиент оказался дородным кучерявым мужчиной, жизнерадостным и действительно щедрым. Называть он просил себя по-простецки: Миша.

– А то на работе – Михаил Петрович, знакомые – Михаил Петрович! Хоть в постели пускай кто-нибудь без отчества обойдется! – гудел он, обнимая Светлану.

Передать отданную ей сутенером дискету Света решила после того, как выполнит свои прямые обязанности. Так она и сделала.

– Ага! Давай! – оживился мужчина, поднялся и, нисколько не стесняясь наготы, тут же запустил компьютер, который стоял в спальне на столике.

Девушке было до жути интересно, что же там записано, но, во-первых, она боялась проявлять излишнее любопытство, во-вторых, от кровати было далеко до столика. Посему ей удалось засечь только то, что было напечатано крупными буквами.

Она ничего не поняла из увиденного. К тому же Михаил Петрович, едва пробежав текст, тут же отключил машину. Он дал Светлане деньги и живо выпроводил ее.

Когда она вернулась, Мандарин строго-настрого предупредил ее, чтобы она не вздумала болтать о его просьбе.

Через пару дней он предложил ей прокатиться в столицу.

– Чего я там забыла? – немного оторопела Светка.

– Ты что, от заработка отказываешься? – В голосе Мандарина послышалась угроза.

– Да нет, просто не поняла. Разъясни.

– Помнишь того мужика, к которому я тебя посылал?

– Ну.

– Короче, вот тебе адрес, по нему найдешь человека, зовут его Саныч. Он тебя на пару дней определит в контору типа нашей. Попашешь в столице. Вечером он тебя отправит к твоему знакомому. Тот даст тебе то же самое, что и я ему передавал, – дискету. Привезешь ее мне, поняла?

– Я что вам – курьер?! – проявляя характер, попробовала возмутиться Светка.

– Не хочешь, как хочешь, – неожиданно отступая, вдруг пожал плечами Мандарин. – Только за услугу я бы тебе сотку баксов по возвращении отстегнул. Да и в столице, говорят, побольше, чем у нас, вашей сестре платят.

– Ладно, давай адрес.

Мандарин дал ей бумажку, предупредив о строгой конфиденциальности поручения.

Едва она вышла из подъезда, как ее нагнала закадычная подруга Маринка и буквально повисла на руке.

– Чей-ты опять с Олежиком шепталась?

– С каких это пор ты Мандарина Олежиком называть стала?

– Ладно, не томи! Рассказывай!

Светка не придавала серьезного значения просьбе сутенера держать поручение в строгом секрете, но ей захотелось поломаться, поэтому она ничего не сказала подруге на этот раз.

* * *

– И все же ты рассказала Марине Крючковой о дискете?

– Да-а, – потупив глаза, созналась Светка, – она обкурила меня «травкой», понимаешь! – с вызовом выплюнула девица конец фразы.

– Ладно, давай дальше, – махнул рукой Вадим. На его лице застыло выражение, которое можно было бы истолковать примерно так: «Детский сад, да и только!»

– А что дальше? Дальше я тебе все дома рассказывала! Приклеилась я, значит, к этому...

– Погоди, а как Марина с тобой в поездку попала?

– А так, своим ходом! Объявила Олегу, что у нее нерабочая неделя начинается, ну, ты понимаешь, о чем я...

Татьяна перебила коллегу, красноречиво махнув рукой. Рассказывай, мол, не вдавайся в ненужные детали.

– Ну, и вдвоем веселее, – продолжила Светлана, немного переведя дыхание.

– Что дальше было?

– Сначала ничего особенного. «Заточковалась» я у этого Саныча, вечером меня в отель суперлюкс водила ихний отвез. Михаил от души со мной оттянулся, потом достал дискетку и говорит: «Скажешь на словах Олегу, что это вторая половина. Он поймет, про что я. Сам, скажи, на пару дней задержусь. Дела кое-какие появились». Потом дал мне две сотки баксов, и сказали мы друг другу «адью»!

Светка прервалась, чтобы закурить сигарету. Татьяна с Вадимом последовали ее примеру, и комната быстро наполнилась табачным дымом.

– Потом что было? – Вадиму вновь пришлось подстегнуть рассказчицу.

– Потом... ух! – Беднягу аж передернуло от воспоминаний, и Светка поведала помощнику Хомякова, как она вовремя сумела выскочить из ванной и спастись от неминуемой смерти.

– Прилетела к себе в номер – Маринки нет. Я так перепугалась, что накатала ей записку – и ходу на вокзал. Слава богу, поезд на Тарасов через двадцать минут отходил. Я влетела как сумасшедшая в купе, забилась на полку и всю дорогу переживала, уснуть не могла.

– Ты киллера видела?

– Нет. Вообще-то мельком видела.

– Так видела или нет?

– Ну, не знаю, все быстро произошло.

– Как он выглядел? – Чувствовалось, что Вадиму стоит большого труда сохранять спокойствие.

– Я запомнила только, что он немолодой и в очках был.

– Ну, ладно, пока оставим это. Что было дальше?

– Дальше? Дальше я приехала в Тарасов, отдала дискету Мандарину и наорала на него. Сказала, чтобы он забыл про меня. Представляешь, – рассказчица повернулась к Татьяне, явно ища ее сочувствия, – со мной первый раз в жизни истерика сделалась. Не помню, как я прибежала домой.

– И что Мандарин?

– Да он сам перепугался насмерть! Ему вообще не до меня было! Сказал, чтобы я свалила из города и забыла про его контору! Я ему заявила, что только счастлива буду это сделать.

– Ну и?..

– Рассчиталась с хозяйкой за квартиру, шмотки собрала. Приперлась вновь на вокзал. Пока поезда ждала, постриглась и покрасилась, как ты. – Девушка вновь кивнула в сторону Татьяны.

– Я так и подумала, – вставила комментарий Соколова.

– Так вот, – продолжила молодая проститутка свой рассказ, – сижу я и думаю, а куда мне, собственно, ехать? Да и зачем? Бабки на первое время есть. Перекантуюсь, пока шумиха не уляжется. Убийца меня мельком видел, вряд ли запомнил. Да и в новом обличье меня мама родная с двух метров не узнает. Ну, в общем решила остаться. Попробовала сначала одна работать – чуть рожу не разбили. Помнишь, как ты меня от ублюдка того спасла?

Кадетка кивнула головой.

– Так вот, потом к «бабочкам» прибилась. Вроде все тип-топ пошло. И вдруг узнаю, что Маринку убили. Потом Ольгу и Мандарина! И тут меня прошибает: да ведь это меня ищут! Я три дня из дому не выходила! А сегодня в подъезд захожу – мужик незнакомый стоит! Я только стала подниматься – а он на меня идет. И смотрит, как Ленин на буржуазию! Я – тикать! Хорошо, что ты мне на мобильник позвонила, а то я вообще не знала, что делать!

Светка энергично потушила окурок, давая тем самым понять, что рассказ закончен.

– Итак, можно подвести итог. Единственный вопрос, который мне хотелось бы тебе задать: ты хоть имеешь представление, что записано на дискете?

– Понятия не имею, – пожала плечами Светлана, тараща свои наивные глаза на мужчину.

Некоторое время Вадим молча размышлял, затем вышел, оставив женщин одних.

«Эдуарду Максимовичу звонит», – догадалась Татьяна.

– Этот самый мужик, который передал дискету, сказал: «Это вторая половина»?

– Да, – подтвердила Светлана.

– Значит, должна быть первая?

– Наверное, – пожала плечами Светлана.

Между тем Вадим вернулся.

– Дела, я вам скажу, завертелись нешуточные.

Его реплика не улучшила настроения женщин.

– Ты хоть имеешь представление, где сейчас может быть эта самая дискета? – Вопрос относился к подружке Соколовой.

– У Мандарина должна быть. Я ему отдала.

– Кажется, я догадываюсь, кто нам может помочь. Если только...

– Что «если только»? – живо переспросил Кадетку помощник Хомякова.

– Если только не поздно!

– Что нужно делать?

– Ехать в одно место! Я покажу!

– Светлана, если хочешь, можешь оставаться здесь.

– Нет-нет! Я после сегодняшнего одна ни за что не останусь!

«Бэха» выкатила со двора и двинулась в обратном направлении – под горку. Только теперь гораздо быстрее.

До Волжского района добрались за пятнадцать минут.

Новостройка стремительно возносилась к небу, а старенький дом, в котором Танька познакомилась с бомжами, так и зиял пустыми глазницами с выломанными оконными рамами.

Дом оказался пуст.

Татьяна закусила губу и, немного поразмышляв, отправилась вверх по склону к двухэтажке, стоящей в небольшом отдалении среди таких же древних уродцев. Своих спутников она попросила подождать в машине.

Строения настолько тесно прилегали друг к другу, что образовывали как бы сплошной массив. На улицу можно было попасть только через арку. С другой стороны – двор, пустырь и стройка.

Во дворе Татьяна обнаружила пару личностей, разместившихся на лавочке и с тревогой поглядывающих на окошко первого этажа. Вид этих личностей однозначно говорил, что от предложения выпить те не отказываются никогда.

Татьяна прямым ходом направилась к ним.

– Мужики, как мне Зинку найти?

– Ка-к-кую Зинку? – слегка заикаясь, переспросил один, с подозрением глядя на незнакомую красивую женщину, прилично одетую.

– Вы что, мужики, Зинку не знаете? Такая она... – Соколова, как смогла, описала женщину, которая несколько дней назад продала ей обувь, выручив из беды.

– А! Попугаиху! – обрадованно завопил второй, кивнув в сторону дома, стоящего прямо посреди двора. – Из пятнадцатой квартиры!

Первый алкаш шикнул на него, толкнув локтем в бок.

– А тебе она зачем?

– Помогла она мне. Поблагодарить хочу, – коротко объяснила ему Татьяна уже на ходу. То, что ей нужно было, она услышала.

Дверь открыла сама хозяйка.

– Тебе чего? – недружелюбно уставилась она на Соколову.

– Мне Юрь Юрич нужен и этот... как его?.. Игорь.

– Не знаю, где они! – чуть ли не с ненавистью заявила Зинка и хотела хлопнуть дверью.

Татьяна уже все поняла. Она задержала почти перед носом захлопнувшуюся дверь и тихо спросила:

– Их искали?

Зинка потянула дверь на себя:

– Пусти!

– Да ты пойми, им не спрятаться на всю жизнь! Пусть мне Игорь отдаст то, что взял, и я сделаю так, что про них все сразу забудут! Слово тебе даю!

Зинка некоторое время колебалась.

– Ты одна?

– Да.

– Погодь.

Она исчезла в своей конуре и вернулась уже одетая.

– Пошли, – коротко бросила она.

Идти пришлось недалеко. Оказывается, бомжи перекочевали в подвал девятиэтажки на соседней улице.

– Привет, Зина, – поздоровался с женщиной Юрь Юрич. – А вот тебя, – обратился он к Татьяне, – я бы не хотел видеть! От тебя, оказывается, одни неприятности.

– Не суди, Юрь Юрич, пока всего не знаешь!

Татьяна вкратце пересказала ему всю историю.

– Видишь, какая петрушка получается!

– А откуда ты знаешь, что эту штуковину Игорь забрал? – вдруг спросил Юрь Юрич.

– Больше некому!

Бомж долго молчал, затем неожиданно заговорил:

– Он тогда не на улице спал, а, наоборот, в подъезде. Этажом выше. Перед тем как спуститься, один из тех, которых кокнули, сказал другому: «Брось на всякий случай в почтовый ящик! Кто его знает, как оно повернется!» Гошка это слышал. Когда бандиты уехали, он не удержался и обыскал убитых, деньги забрал, безнравственный такой человек! Потом его любопытство взяло, и вечером он вернулся и достал из ящика вот это.

Юрь Юрич встал и полез куда-то в угол. Настороженно глядя на женщину, он передал ей небольшой плоский сверток.

– А после тебя к вечеру нагрянули бравые ребятишки. Нас с Игорем не было, а мужиков во дворе так отделали, что любо-дорого! Нас с Игорем искали! Я понял, что дергать из домика нужно. Хотел выкинуть эту заразу, да почему-то передумал! Забирай ее ко всем хренам! Денег, если можешь, подкинь немного и забирай!

Татьяна полезла в кошелек и без разговора отдала ему тысячу и еще какую-то мелочь.

– Видать, дрянь изрядная, раз из-за нее столько человек убили, – неожиданно тихо заметила Зинка, до этого не проронившая ни слова.

– Человеки сами себе придумывают всякую пакость, а потом из-за нее друг друга и убивают, – философски заметил Юрь Юрич. Подумал и протянул Зинке двадцатку: – Принеси, что ли. Ты с нами выпьешь?

Это касалось уже Кадетки. Но Татьяна отказалась, хотя при других условиях она с удовольствием выпила бы с Юрь Юричем. Чем-то ей импонировал этот человек.

Они попрощались, и женщина поспешила к ожидающим ее около машины людям.

– Поехали, – коротко бросила она в ответ на вопрошающие взгляды.

– Куда?

– Туда, где есть компьютер. Посмотрим, что там может стоить миллионы, – чуть улыбнувшись спутникам, произнесла Соколова.

Перед тем как отчалить, Вадим отошел на несколько метров от женщин и позвонил кому-то. Затем вернулся к тачке и дал команду грузиться.

Вадим весело выжал газ, и машина понеслась по направлению к центру. За автовокзалом они также повернули направо, и начался нудный подъем в гору.

– Как ты вычислила Сиделина? – неожиданно спросил Вадим.

– Слишком много совпадений, – ответила Соколова и потом пояснила свою мысль: – Он, можно сказать, втягивает меня в это дело, раз. Второе: он сам себя выдал, проговорившись, что меня повели практически сразу после того, как я покинула их отделение. Это действительно было так! Перед тем как отключиться, я вспомнила усатую физиономию одного из схвативших меня! Последней каплей было то, как он себя повел, узнав, что я встречаюсь со Светланой. Ему срочно понадобилось от меня избавиться, чтобы позвонить сообщникам!

– Ясно, – коротко ответил Вадим.

– А кто такой этот Сиделин? – полюбопытствовала Светка.

– Мент продажный, – бросила через плечо Кадетка, считая такое объяснение вполне достаточным.

Между тем «бэха» вскарабкалась в гору и остановилась около нужных ворот.

Вадик вышел и направился к воротам. Татьяна смотрела ему вслед, когда вдруг почувствовала, как ей в бок упирается что-то, отчего сразу стало неуютно. И тут же услышала шипение:

– Сиди тихо, не дергайся!

«Так вот почему эта коза села со мной рядом, а не на переднее сиденье!» – мелькнула запоздалая мысль.

– Что, Светик, миллионов захотелось? – покосившись в сторону проститутки, едко спросила Кадетка. – Думаешь, Павлик с тобой поделится?

Давление пистолета на ребра усилилось.

«Значит, я права! Маринка настучала Левану, а эта шалава – Кальмару! Поэтому-то она и не слиняла из Тарасова! Полагалась на его защиту! И он прятал ее, пока я и кавказцы его слегка не прижали. С кавказцами он чужими руками разобрался, а вот дискету достать – тут ему я нужна была! Поскольку он точно знал, что у остальных заинтересованных сторон ее нет! А я – темная лошадка, или, если уж точней выражаться – мутная! Непонятно, за кого играю – раз! А во-вторых, заявляюсь и предлагаю по дешевке купить дискетку! С одной стороны – провокация голимая, а с другой – кто его знает?»

– Так что делать-то будем? – Татьяна вновь покосилась в сторону недавней подруги.

– Сиди спокойно, сказала!

Дверь калитки в стальных воротах неожиданно открылась, и Вадим попятился, держа руки над головой. Кадетке это совсем не понравилось. Следом за мужчиной из ворот на улицу вышел Кальмар собственной персоной.

«Черт! Нужно что-то делать, иначе они нас просто порешат!»

– Выходи, – скомандовала Света, и дуло пребольно толкнуло в бок.

Молодая проститутка открыла левой рукой дверцу и, по-прежнему держа на мушке Татьяну, осторожно вышла из машины.

Дом стоял на отшибе, и помощи ждать было не от кого.

– Дискеты. Быстро! – раздался следующий приказ, и Кадетке не осталось ничего другого, как подчиниться требованию дамы с пистолетом.

Она отдала сверток.

– Отойди от машины! Назад на пять шагов, а ты иди встань рядом с ней! – это уже начал распоряжаться Кальмар.

– Светка, попрощайся с ними! – раздался новый приказ, и Татьяна поняла, что пришла самая плохая минута в ее жизни.

Нервы у Кадетки не выдержали, и она рванула в сторону. Звук выстрела слился в ее восприятии с сильным ударом, от которого женщину отбросило на спину. Уже угасающим сознанием Татьяна уловила, что пошли еще откуда-то выстрелы. Много, часто.

Потом бытие залил сплошной черный мрак.

* * *

«Свет, много света! Кто-то говорил, что после смерти человек видит много света!»

Мысль возникала в голове вместе с неприятным пульсирующим зудом. И благодаря этому зуду Татьяна поняла, что она жива.

Женщина попробовала открыть глаза, и это ей удалось.

Сначала все расплывалось, затем темное пятно приняло отчетливые очертания и оказалось портретом Хомякова. Нет, не портретом. Портрет не может моргать ресницами.

«Значит, это оригинал», – равнодушно подумала Татьяна и окончательно пришла в себя.

Она лежала на больничной койке. Хомяков пришел не один. С ним был Вадим. Он мило улыбался.

– Кто тебя просил дергаться? – Бывший шеф не менял своих привычек. – Теперь вот загорай тут! Месяца через два только в строй встанешь!

«Какой еще, к черту, строй?»

– Вся операция была под контролем. Тебе вообще дергаться не нужно было! И девка, и Кальмин на мушке были! Их не брали только потому, что ждали, когда все скорпионы в банке соберутся!

– Собрались?

Татьяна не узнала свой голос. Получилось что-то хриплое, с придыхом. – Молчи лучше, я сам тебе все расскажу. Что можно, конечно.

Эдуард Максимович по привычке потянулся за сигаретами, потом вспомнил, где он находится, и со вздохом убрал руку от кармана.

– Все дело в следующем: знаешь, что неподалеку от нашей области была огромная военная база, начиненная по самый верх химическим оружием?

Татьяна кивнула головой.

– Сейчас идет полномасштабное строительство комбината, чтобы все запасы этой химии уничтожить к чертям собачьим. Так вот, как только было принято решение и процесс пошел, тотчас пошел и еще один процесс: процесс разворовывания! И все, кто имел хоть малейшую возможность сунуть туда нос, – сунули! Оказалось, что в Тарасове был небольшой институтик, который работал на Тиханский комбинат. Покойный Мандарин сумел каким-то непостижимым образом засунуть туда кончик носа и пронюхать, что в лабораториях можно надыбать много чего интересного. Такого, что сулит прямо-таки несметные богатства!

– Что же это? – еле слышно прошептала Татьяна.

– Наркотик. Ведь для ведения войны ученые в свое время изобретали не только газ там всякий. Одним из направлений была разработка новых наркотических средств. Представь себе дрянь, производство которой стоит копейки, а человек после двух-трех раз полностью «садится» на нее. Для наркодилеров это Клондайк!

Татьяна осторожно сглотнула комок в горле.

«Выходит, столько народу на тот свет из-за такой мерзости отправили! И я едва не погибла!»

Татьяне вспомнились слова Юрь Юрича: «Человеки сами...»

«Да, так оно и есть!» – мысленно согласилась она с ним.

– Так вот, – не торопясь продолжал бывший майор, – оказалось, что зелье получилось настолько могущественным, что разработчики аж сами испугались своего открытия! Посему они закодировали его двойным кодом. Система такая, вроде ДНК: чтобы проявилась информация по разработке, технологии производства, формула, наконец, нужно скачать информацию с двух дискет. Одну оставили в лаборатории, вторую отослали в Москву, где она и пребывала благополучно до недавнего времени. Мандарин, понимая, что одному ему не справиться с такой задачей, вышел на Силаева Михаила Петровича – у того связи были неизмеримо круче. Силаеву не нужно было объяснять, какие возможности даст производство нового препарата. Он ринулся в столицу.

– А кто его?..

– Представь себе, шлепнули его совсем по другим причинам. Объяснять я тебе их сейчас не буду, они к нашему делу не относятся. В общем, тем людям, что убрали Силаева, ничего не было известно про дискеты.

– А зачем... они Свету искали?

– Ты сама ответила на вопрос. Сбежавшая проститутка могла видеть их киллера – значит, представляла угрозу. Уже позже, в поезде, киллеру удалось расколоть подружку Светланы – Марину. Естественно, после этого ему пришлось ее убить. Он сообщил своим шефам полученную информацию, и те сложили два плюс два – выгорало интересное дело. И москвичи тоже включаются в гонку за дискетами с заветной информацией. Супернаркотик они вряд ли собирались сами производить – скорее всего, продали бы технологию.

– А девушка в гостинице?

– Это убийство было, вероятней всего, просто ошибкой. Киллер наудачу закинул удочку. Он знал, что проститутка из Тарасова работает в «Ночной фее», блондинка, зовут Светланой. Решив, что таких там наберется немного, он просто позвонил Мандарину и заказал себе девочку. Номер был снят на паспорт того идиота, которого он подставил вместо себя.

– А дальше?

– Поняв, что таким образом им ничего не добиться, они стали искать связи. Вышли каким-то образом на Сиделина. Кстати, предстоит еще выяснить, как они в такой короткий срок сумели скрутить его. Тем временем Франт, получивший информацию от Левана, тоже, естественно, заинтересовался этим делом. Он решил действовать по-другому, так, как привык. Просто наехать на Мандарина – и все тут! Мандарин, уже порядком напуганный, решил продать ему дискеты. Его можно понять, ведь Силаев, способный защитить его, убит. Девок мочат, можно сказать, на глазах! Скоро от конторы ничего не останется! Тогда, ночью, он созвонился с Франтом и решил передать ему дискеты под общим названием «ключ». Только испугался в последний момент, что его кинут, и решил припрятать их в почтовый ящик. Кстати, достал их оттуда не Игорь, а я...

– А почему тогда они оказались у него?

– А у Юрь Юрича и не было настоящих дискет. Я упросил его, чтобы он сыграл в эту игру. Я был уверен, что ты обязательно на его приятеля подумаешь, да и сам так сперва решил. Потом, когда он уже досконально мне все рассказывал, а на это не один литр водки ушел, я понял, куда могли деться дискетки. Я поговорил с мужиками, заплатил прилично, и они согласились мне помочь.

– Зачем... зачем вам все это нужно было?

Услышав этот вопрос, Хомяков задумался.

– После твоего рассказа я понял, что идет возня около чего-то действительно крупного. Поначалу я решил просто провести разведку, присмотреться, кто и что? Ну а когда выяснилось, что все это хочет забрать в свои руки Бросалин Виктор Константинович, мне просто захотелось отомстить ему. За тот случай, когда тебя в «Тропике» чуть навечно не усыпили! Помнишь? Ты все же сумела спастись тогда. Мне выпала отставка. А виноват был во всем этом один человек.

– Кто он?

– Сейчас? Официально? Глава охранного предприятия, как и я. В прошлом – полковник госбезопасности. Неофициально – шеф профессиональных киллеров, способных убрать за бабки кого угодно. Профессионалы суперкласса! Но теперь пусть ими всеми ФСБ занимается. Все! Моя душенька успокоилась!

Татьяна прикрыла глаза. Рассказ Хомякова утомил ее.

– Отдыхай, – услышала Соколова голос бывшего шефа, – тебе поправляться нужно. Работы – море!

«О какой, черт возьми, работе он все время толкует?»

Словно угадав ее мысли, Хомяков в шутку насупил брови.

– Ты думаешь, я теперь тебя одну оставлю?! Ни фига! Поправишься – и к нам в штат! Не знаю, сколько ты у себя на перекрестке загребала, но своим я плачу прилично. Вот у него спроси, – он мотнул головой в сторону Вадима, который тут же энергично закивал головой, подтверждая слова начальника.

– Спасибо, – выдавила из себя Татьяна.

Когда они вышли, Соколовой пришло на ум, что очередная черная полоса в ее жизни закончилась. Значит, должна наступить светлая. С этой оптимистичной мыслью в голове женщина погрузилась в спокойный сон.


home | my bookshelf | | Охота на блондинок |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 4.2 из 5



Оцените эту книгу