Book: Последняя стрелка



Последняя стрелка

Михаил Серегин

Последняя стрелка

Пролог

В декабре смеркается рано. Сумерки опускаются на город быстро и неожиданно, заляпывая чернильными кляксами тесные переулки и подворотни окраин. Жизнь там замирает, притаившись в узких лазейках окон до следующего утра. И только собаки ворчат на видимые лишь им одним тени и заливаются разноголосым лаем от каждого шороха за забором.

А в центре города все сверкает серебром. Снег на деревьях, крышах и тротуарах рассыпает холодные искры, откликаясь вспышками на неоновый свет фонарей, витрин и автомобильных фар. Город преображается, надевает вечерний наряд, готовясь к ночной жизни, полной развлечений, интриг и неожиданных смертей.

Впрочем, все соблазны, разочарования и ужасы ночи были у города еще впереди. А сейчас только заканчивался рабочий день. Люди покидали смердящие заводы, тесные каморки госучреждений и шикарные внутренности офисов.

Все вокруг было так же, как день назад. И так же, как будет завтра. Конечно, в образе жизни каждого человека что-то непременно менялось, но городу до этого не было никакого дела – он мог самостоятельно поддерживать равновесие, то, что отдавал одним, отбирал у других. И всем вокруг было наплевать, что творится за стеной у соседа. Если, конечно, у него не угонят машину или же в гостиной бультерьер не нагадит на пушистый ковер ручной работы. То-то можно будет позлорадствовать!

Но вообще-то жизнь в городе нисколько не изменится от чьих-то печалей или радостей. Люди будут работать, есть, пить водку и лимонад, спать или заниматься любовью. Вместо уволенного с работы наймут другого, вместо умершего деда родится внук – если повезет, конечно! И, может быть, нищий станет миллионером, а священник – убийцей. Но город и этого не заметит, пока не появится кто-то, кто даст ему хорошего пинка. Или просто сунет горящую спичку в этот шевелящийся муравейник!..

Мужчина, сидевший за столом в одном из кабинетов ресторана «Оливер», думал приблизительно так же. Когда-то в этот город его занесло судьбой, и он отдал ему лучшие годы жизни. Старался приносить пользу населявшим его людям, дарил им часы своей работы и минуты редкого отдыха. А взамен не получил ничего!

Нет, он не считал себя нищим! Он имел практически все, что необходимо для «нормальной жизни», – квартиру, машину, положение в обществе. Но какой ценой все это ему досталось? Загубленная молодость, седина на висках, расшатанные нервы.

И теперь он собирался взять у города все, что тот ему задолжал. Абсолютно все. Ни больше ни меньше! А отобранное раздарить. По собственному усмотрению. Если, конечно, появится такое желание.

За столом сидели еще двое. Они тоже хотели получить свое и готовы были рискнуть даже головой. Им тоже опротивели отожравшиеся за чужой счет морды, и руки так и чесались сбить с них немного спеси.

Но главное, что объединяло эту троицу, была жажда власти. Всем им давно осточертело пресмыкаться перед начальством, а также угождать тем, у кого бабок навалом. Пусть теперь это толстосумы им угождают, считаются с их мнением, и не только считаются, но и соглашаются с ним как единственно правильным.

Объединившись, они могли бы кое-чего добиться. Но их пока было слишком мало, чтобы получить все. Этим троим срочно требовалась армия рабов, готовая за подачку разорвать глотку любому, на кого укажет хозяин. К тому же эти трое нисколько не сомневались, что кто-то просто обязан сделать за них всю черновую работу. Нужно только отыскать исполнителей, и дело с концом!

Именно об этом сейчас шел разговор. Каждый вносил свои предложения о способах найма «ассенизаторов», думая лишь об одном: «Кто будет старшим?»

Этой маленькой стае требовался вожак. И каждый их них видел на этом месте только себя. Правда, на какое-то время его мог бы занять седовласый. Он был явно не их породы.

– Я еще раз хочу объяснить ситуацию, – нарушил он затянувшееся молчание, внимательно и настороженно взглянув на собеседников. – Давно пора прибрать этот город к рукам. То, что я предлагаю, уже не первый год практикуется по всей стране. Причем особого секрета из этого не делает никто. Каждый получает то, что ему причитается по праву, и никто не возражает. Тех же, кто мешает, попросту устраняют.

– Это намек? – довольно резко спросил самый молодой из троих. – Кого ты собираешься устранять? Нас, если мы тебе помешаем?

– Всех, кто встанет на моем пути. – Седовласый проговорил это совершенно спокойным голосом, но у молодого мурашки побежали по телу. Он даже поежился, но глаз не отвел.

– И запомните мои слова, – сказал седовласый и продолжил: – Кстати, если бы я собирался избавиться от вас, ни за что не пригласил бы на эту встречу. Каждый из нас, конечно, сможет ухватить кусок праздничного пирога, но целиком мы его никогда не получим. Поэтому я еще раз спрашиваю, вы согласны поддержать меня или останетесь в стороне?

– Ну, почему в стороне? – усмехнулся третий из собравшихся. – Риск невелик. Можно и поучаствовать.

Он шмыгнул носом и полез в карман за ингалятором. Не так давно врачи обнаружили у него астму. И этот высокий, широкоплечий мужчина, до недавнего времени не знавший дороги в аптеку, теперь потреблял столько лекарств, что и трехлетнему носорогу мало не покажется.

В этой компании астматик был самый старший. Жизнь основательно потрепала его, но он никогда не сдавался и упорно лез вверх, пока не достиг тех высот, которым простой смертный мог только завидовать.

Он давно пресытился жизнью. И из всех пороков у него остался лишь один – непомерная жажда власти. Астматика теперь не интересовали ни женщины, ни выпивка, ни азартные игры, только – раболепное поклонение.

– Ты прав в главном, – обратился астматик к седовласому. – Каждый из нас может ухватить кусок пирога, а нам надо сожрать его целиком и не подавиться. Так что надо действовать сообща. Но где гарантии, что через несколько месяцев мы не станем грызть глотки друг другу?

– Боишься, что тебя искусают? – с ироничной усмешкой спросил молодой.

– Я давно ничего не боюсь, – пожал плечами астматик. – Меня кусали и не такие псы, как ты. Но об мою дубовую шкуру можно запросто обломать зубы. А мне хочется довести дело до конца и посмотреть, что будет потом.

– Что значит «до конца»? – поинтересовался седовласый. – Ты имеешь в виду определенную сумму заработанных денег? Или количество новообращенных? Привык мыслить категориями советских пятилеток?

– Довести дело до конца в моем понимании значит установить полный контроль над этим городом, – казалось, астматика ничуть не задевают издевки двух более молодых собеседников. Однако это было не так!

Как и любой властолюбец, астматик считал приемлемым только почтительное обращение к себе со стороны остальных. Его бесило, что сегодняшние собеседники и возможные компаньоны не воспринимают его всерьез. Он почти был готов броситься на них, но сдерживался. Поскольку научился за долгую жизнь выжидать момент, когда можно отыграться на обидчике, не опасаясь что-то при этом потерять.

– Вы сами знаете, что деньги меня мало интересуют. Их у меня куры не клюют. – Астматик с трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции. – Просто захотелось на старости лет чего-нибудь остренького. Например, поучаствовать в войне, которая может кончиться как полным триумфом, так и постыдным поражением, если мы не будем держаться вместе.

– Надеюсь, в качестве гарантии ты не потребуешь от нас банальной круговой поруки? – не без иронии поинтересовался самый молодой из троицы.

– Зачем? – пожал плечами астматик. – Мы достаточно много знаем друг о друге, и мне, к примеру, ничего не стоит при случае утопить в дерьме тебя, а тебе – меня. Взять хоть эту операцию с наркотиками. Кстати, как проходит ее подготовка?

– Нормально, – буркнул седовласый. – Хотя я и не стал бы где попало говорить о ней. Большая часть будет продана, как только мы закончим первую часть операции по установлению контроля над городом. Детали сейчас не имеют значения! И все же кое-что нам нужно сделать всем вместе.

– Что именно? – Молодой удивленно вскинул брови.

– Подняться наверх и побеседовать с директором ресторана, – жестко усмехнулся седой.

– Согласен, – снова кивнул астматик, поднеся к носу ингалятор. – Когда приступим?

– Да прямо сейчас, – ответил седовласый. – Как только подъедут мои ребята.

Снова наступило молчание. Каждый внутренне собирался, готовять к новому для себя делу. Однако лица у всех оставались бесстрастными. Седовласый и астматик спокойно заканчивали ужин. И лишь молодой нервно барабанил пальцами по коленке. Впрочем, никто этого не замечал!

А город продолжал жить по своим законам, не подозревая, что скоро размеренной ленивой жизни придет конец. Он спокойно переваливал с улицы на улицу многочисленные потоки машин. И среди множества этих железных смердящих бензином коробок ехала одна, с которой все и должно было начаться.

У ресторана «Оливер» она выплюнула на декабрьский мороз из своих теплых кожаных внутренностей четверых крепких парней. Даже не запирая машину, они быстрым шагом прошли в ресторан и, не обращая внимания на метрдотеля, сразу направились к кабинетам в глубине главного зала, где их ждали седовласый, астматик и молодой.

Все трое поприветствовали вновь прибывших, и седовласый коротко изложил парням, что от них потребуется. Те молча выслушали и кивнули. Почти одновременно, словно получили подзатыльник.

– Мы поднимемся первыми, – сказал седовласый. – Побазарим, может быть, понаблюдаем за вашей работой и поможем, если потребуется. Пушки у вас с собой?

– А то, – ответил один из парней. – Даже глушители прихватили.

– Вот и ладненько, – проговорил седовласый. – Тогда вперед!..

У входа в служебные помещения ресторана дежурил охранник. Он почтительно посторонился, пропуская их внутрь.

Войдя в служебный коридор, они сразу направились к кабинету директора. Дорогу знали прекрасно, поскольку не раз бывали там по разным причинам. Поэтому и шли уверенно, словно к себе домой.

Постучаться никто не счел нужным. Дверь открыли пинком ноги и буквально ворвались в кабинет, застав директора врасплох. Впрочем, если бы даже постучали, ситуация, в которой оказался директор, нисколько не изменилась бы, поскольку в этот момент он занимался любовью со своей секретаршей прямо на письменном столе, не предназначенном для подобных развлечений.

Директор отпрянул от секретарши, словно сатана от ладана, едва увидел вошедших. Девушка, сидевшая на столе спиной к двери, резко обернулась и, взвизгнув, попыталась соскочить со стола и натянуть на бедра слишком узкую юбку.

– Вы с ума сошли! – завопил директор, обращаясь к вошедшим. Одной рукой он пытался натянуть штаны, а другой почему-то старался поправить галстук.

– А вы нам не рады? – усмехнулся седовласый, кивнув своим спутникам.

– Я, конечно, вас рад видеть. Но не при таких же обстоятельствах?! – Директор всеми силами пытался сохранить остатки собственного достоинства. – Могли бы хоть постучать.

– Не вижу в этом необходимости. Вы же тут не работой занимаетесь, – усмехнулся седовласый. И, кивнув в сторону девушки, продолжил: – По городу ходят упорные слухи, что ваш ресторан находится на нейтральной территории. То есть никому из местных братков вы не платите денег. Мы решили исправить это положение. Теперь вы будете платить нам и начнем мы с небольшой символической суммы в сто тысяч, которую вы и отдадите нам завтра!

– И не советую вам шутить с нами, – добавил астматик. – Будет только хуже. Вам и вашей семье...

– Вы с ума сошли! – От возмущения к директору вернулся дар речи. – Вы не можете этого сделать! Вы же...

Договорить он не успел. Один из парней, приехавших в ресторан несколько минут назад, вошел в кабинет и, подойдя к директору вплотную, наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по губам. Директор коротко вскрикнул и отлетел к стене, вытаращив от изумления глаза.

Но седовласый и оба его спутника этого уже не видели. Не обращая никакого внимания на происходящее, они вышли из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Девушка даже не успела закричать, второй парень мощным хуком отправил ее в нокаут. Девушка закатила глаза и, словно тряпичная кукла, рухнула на стол, отчего письменные принадлежности, телефон и папки с документами попадали на пол. Парень, схватив девушку за волосы, легко поднял на ноги и двумя пощечинами привел в чувство.

– Только пикни еще, сука, язык вырву! – прошептал он ей на ухо. – Поняла?

Девушка испуганно закивала, глядя в глаза бандиту. А директор, размазывая по лицу кровь из разбитой губы, вжался в угол, не в силах пошевелиться. Двое боевиков подскочили к нему и, вывернув руки, вытащили на середину комнаты.

– Вы с ума сошли! – завопил директор, все еще не веря в происходящее. – Да вы знаете, что с вами братва сделает, когда я расскажу... – начал угрожать он, пытаясь вырваться.

Договорить ему снова не дали. Парень, державший директора, мощным ударом в солнечное сплетение сбил ему дыхание. А второй с ловкостью фокусника вытащил из кармана скотч и залепил директору рот.

– Тебя предупреждали, что будет хуже? – спросил один из садистов и, усмехнувшись, кивнул подручному.

Тот достал из кармана пистолет, навернул на него глушитель и подошел к директору. Тот замычал, бешено вращая глазами. Секретарша, увидев пистолет, тоненько завыла, но тут же получила удар по лицу, упала на пол и отключилась.

Четвертый из боевиков – тот самый, что держал в руках пистолет, – не обратил на это ровно никакого внимания. Он подошел к директору ресторана, приставил к его бедру оружие и нажал на спусковой крючок.

Хлопок выстрела был едва слышен даже в кабинете. Впрочем, как и вопли директора, заглушенные скотчем. Двое других боевиков тут же отбросили своего пленника к стене и отошли в сторону, с ухмылками глядя на то, как он корчится на полу, зажимая рану в ноге.

Боевик прострелил директору бедренную мышцу. Он стрелял так, чтобы пуля прошла вскользь, не причинив ноге особого вреда. Однако директор не понял этого и дико мычал, зажав рану, из которой хлестала кровь, растекаясь на полу кроваво-ярким пятном.

– Запомни, сука! – прошипел один из боевиков, глядя в перекошенное от боли лицо директора, – если завтра не будет денег, то все сегодняшнее покажется тебе райским наслаждением. И шлюху свою предупреди, чтобы пасть больше не разевала!

Он пнул ногой трясущегося директора и, сделав знак своим подручным, вышел из кабинета и отправился докладывать боссу о том, как прошла первая операция...



Глава первая

– Ан-то-он! Просыпайся. В школу пора! – Светлана тормошила мальчишку за плечо, сидя на краешке кровати.

Антон просыпаться не хотел. В ответ на все старания приемной матери он только сильнее зажмуривал глаза, пытаясь натянуть на голову одеяло. Светлана, улыбаясь, придерживала одеяло левой рукой, не переставая правой ласково трепать мальчишку за вихры.

Полунин, завязывая желто-черный узкий галстук на кипенно-белой рубашке, с усмешкой наблюдал за ними через приоткрытую дверь. Сын, в отличие от него самого, был «совой» и всегда трудно просыпался. Подобная игра в побудку продолжалась каждое утро, и всякий раз Антон придумывал что-нибудь новое, чтобы подольше оставаться в постели. Владимиру было интересно узнать, что выкинет его сын сегодня, и он не спешил отходить от двери.

Мальчишка сдаваться не хотел. Несмотря на все старания Светланы, он отказывался открыть глаза и крепко держал одеяло. Тогда женщина решила прибегнуть к приему, проверенному не на одной сотне детей, – пощекотать Антона, и пришлось тому капитулировать.

– Ладно, сдаюсь! – сказал он сквозь смех и сел на кровати. – Мама Света, я есть хочу! Накладывай мне завтрак. Я уже бегу.

– То-то, – улыбнулась Светлана и вышла из комнаты.

Но едва она перешагнула порог, как Антон встал на четвереньки и, не видя, что отец наблюдает за ним, постарался проскользнуть с одеялом в руках в родительскую спальню. Полунин перехватил его на пороге.

– Вы арестованы за контрабанду одеял! – Он подхватил мальчишку на руки. – Вы имеете право хранить молчание, но обязаны идти чистить зубы.

– Так нечестно! – обиженно завопил Антон. – Вы двое здоровых лбов напали на одного ребенка. Как маленькие, честное слово! Ну что, убудет от этой школы, что ли, если я на пять минут опоздаю?

– Нет, не убудет, – усмехнулся Владимир. – Зато у тебя убудет! Если ты опоздаешь на урок, то схлопочешь замечание в дневник. Если схлопочешь замечание, я буду вынужден тебя наказать, и ты останешься без своих любимых «Черепашек ниндзя» по телевизору. Я тебе в это время буду рассказывать о том, что может случиться с человеком, который постоянно опаздывает. А вдобавок, чтобы приучить тебя к дисциплине, завтра подниму на полчаса раньше. Согласен?

– Не-а, – покачал головой мальчишка. – Если ты опять начнешь меня воспитывать, то я и «Спокойной ночи, малыши» пропущу. Лучше отпусти меня. Я пойду в ванную!..

В принципе что-то похожее происходило в семье Полунина почти каждое утро. За исключением, пожалуй, выходных. Мальчишка капризничал, не желая просыпаться, а Владимир или Светлана пытались найти против этого какое-нибудь противоядие. И, как ни странно, Полунина подобное положение вещей ничуть не раздражало.

Напротив, он находил забавными утренние баталии с сыном и чувствовал себя не в своей тарелке, когда уходил на работу до пробуждения Антона. Полунин в таких случаях почти целый день чувствовал себя неуютно. Его привычный распорядок был нарушен, и Владимиру начинало казаться, что из-за этого может случиться что-то непоправимое.

Полунин посмотрел вслед сыну и усмехнулся: мальчишка рос, как на дрожжах. Для своих шести лет он казался очень крупным и был самым высоким в классе. Впрочем, все еще может измениться! Владимир и сам в детстве казался очень рослым, а сейчас его не назовешь великаном.

Повернувшись к зеркалу, Полунин поправил галстук, расчесал совершенно седые волосы. В тридцать с небольшим такая седина кажется неправдоподобной. Но сам Владимир давно к ней привык. Он поседел очень рано, когда едва не умер в тюрьме от зверских побоев садиста-охранника.

– Пятнадцать лет! – усмехнулся Владимир своему отражению. – Как все-таки быстро летит время!

Пятнадцать лет назад он был заключенным и даже представить себе не мог, какой насыщенной и необычной окажется его жизнь. А началось все с наивной и доверчивой влюбленности в скромную девчонку.

Тогда в Рите Слатковской сосредоточилась вся его жизнь. На ней, как поется в песне, сошелся клином белый свет. Полунин даже мысли не мог допустить, что Рита его предаст. Впрочем, сейчас он и не винил ее в этом!

В то время он только что вернулся из армии и страстно желал поступить в университет в своем родном городе на исторический факультет, куда с первого захода не прошел по конкурсу. Зато он встретил Риту, в которую без памяти влюбился. И, поддавшись на ее уговоры, сначала поступил в экономический институт, а затем устроился шофером в клинику, где работал отец Риты Петр Дмитриевич Слатковский.

Именно из-за него Полунин оказался в тюрьме. Профессор Слатковский через подставных лиц сбывал наркотические средства, предназначенные для больных, наркодельцам и часто поручал Полунину отвезти по указанному адресу, обычно за город, какие-то коробки.

Однажды на шоссе сотрудники ГАИ остановили машину и обнаружили в багажнике коробки с наркотическими препаратами. Владимир поверил Рите, что отец, используя свои связи, добьется для Владимира условного срока, и взял всю вину на себя, заявив, что это он выносил из клиники коробки, за что и получил пять лет колонии общего режима.

Тюрьма не сломала Владимира. Он с детства был по характеру тверже стали, к тому же служба в морской пехоте оказалась хорошей жизненной школой. После освобождения он не вернулся на родину. Владимир рос без отца. Отец служил на железной дороге и по неосторожности погиб. Мать приезжала к Владимиру в колонию и сообщила, что Рита вышла замуж. Только выйдя на волю, Владимир узнал, что мать, когда навещала его, уже была тяжело больна. Она даже не смогла вернуться домой и скончалась в одной из городских больниц. Устроиться на работу не смог. Кому нужен зэк? И Владимир вместе с приятелем занялся угоном машин. Однако он понимал, что долго этим заниматься не сможет. Что такой образ жизни не для него. Тогда Владимир и несколько его друзей скупили контрольный пакет акций крупнейшего в городе предприятия – нефтеперерабатывающего комплекса «Нефтьоргсинтез», он попытался жить честно, однако предприятие оказалось слишком лакомым кусочком для различных проходимцев. Вокруг него началась настоящая война, случайной жертвой ее оказалась первая жена Полунина – Анна. Почти все виновники были наказаны. Кроме одного – крупного московского бизнесмена Томашевского, напрямую связанного с преступным миром.

Томашевскому удалось выйти сухим из воды. Следствие не нашло против него никаких улик. Но Полунин решил уничтожить Томашевского как финансиста, как делового человека, как личность, наконец! И добился этого, оставшись руководить «Нефтьоргсинтезом».

Тогда-то Полунин и познакомился со Светланой. Он нанял ее няней к своему сыну. И сначала, тоскуя по погибшей Анне, не обращал на молодую красивую женщину никакого внимания. Но она полюбила Владимира с первого взгляда и смогла растопить лед в его сердце. Полунин ответил ей взаимностью, и они поженились. Почти полгода назад...

– Володя, что ты там застыл? – Вопрос жены вывел Полунина из задумчивости. – Иди завтракать, а то на работу опоздаешь!

Вообще-то Владимиру вовсе необязательно было появляться на нефтеперерабатывающем комплексе с самого раннего утра. Он возглавлял совет директоров и в каждодневной рутине участия не принимал. Комплексом фактически управлял генеральный директор. В обязанности Полунина входила выработка общей стратегии предприятия.

Но Полунин, в сущности неплохой бизнесмен, все же недостаточно разбирался в нефтяном бизнесе и стремился понять и изучить все тонкости работы в этой сфере. Поэтому и появлялся на «Нефтьоргсинтезе» с самого раннего утра и задерживался до позднего вечера.

Он учился. И учеником, надо сказать, был способным. Под его руководством предприятие не только полностью расплатилось с долгами, но стало прибыльным. Рабочим в два раза повысили зарплату, а главное – регулярно платили ее.

Помимо контрольного пакета акций «Нефтьоргсинтеза», Полунин владел автосалоном и ремонтной мастерской. За время своего существования эти два предприятия завоевали в городе неплохую репутацию и приобрели постоянных клиентов. Они также давали стабильный, хотя и не слишком большой доход. Но Полунин ими мало занимался.

Почти три года назад, решив скупать акции «Нефтьоргсинтеза», Владимир передал управление автосалоном и ремонтной мастерской двум своим давним друзьям – Болдину и Рамазанову, – вместе с ними он сначала угонял машины, а потом занялся автосервисом.

Владимир был человеком замкнутым. За долгие годы жизни в этом городе, ставшем ему родным, Полунин приобрел немалый авторитет во всех слоях общества. А вот настоящих друзей у него почти не было. Славка Болдин, Шакирыч и, пожалуй, Колька Батурин, один из местных авторитетов. Вот и все его друзья-приятели.

Были еще несколько человек, которым Полунин был предан, но всех их судьба разбросала по свету. Лешка Каширин, друг детства, обосновался в Греции. Именно он познакомил Владимира с Александром Юсуповым, потомком древнего княжеского рода, вместе с ним Полунин провернул операцию против Томашевского. Юсупов предпочитал жить во Франции, хотя квартиры у него были и в Москве, и в Афинах.

В той операции принимал участие и Дмитрий Миронов, сын крупнейшего московского преступного авторитета. Миронов жил в Москве, где пытался организовать компьютерную империю, способную конкурировать со всемирно известным «Майкрософтом».

Еще двое, которых Полунин мог бы назвать друзьями, жили в том городе, где Владимир родился. Изя Либерзон, старый больной еврей, владевший в Тарасове сетью мелкооптовых фирм и несколькими магазинами, и Ким, ботаник по профессии и доморощенный философ, занимался созерцанием мира, работая лесником.

Но ближе и роднее всех для Полунина, естественно, были Антон и Светлана. Первое время свою будущую жену Владимир воспринимал лишь как няню, нанятую для сына. Но ей удалось покорить его сердце. И теперь Полунин просто не мыслил себе жизни без Светланы. Он любил ее и готов был на все, только бы ее не потерять. Светлана стала для Полунина олицетворением пресловутой «новой жизни».

Каждый, наверное, говорил себе, и не раз, что со старым покончено и надо начинать новую жизнь. Полунин полюбил Светлану именно в тот момент, когда решил порвать свои связи с преступным миром и жить по-честному. Тихо, не ввязываясь в новые авантюры. И когда по всем счетам было уплачено, Светлана стала для Владимира тем лучом света в темном царстве, благодаря которому можно забыть о грязи жизни и попытаться стать счастливым. Полунин так и звал свою жену – Лучик. Или Солнышко...

– Лучик, – позвал Полунин, отвернувшись от зеркала.– Посмотри, что там этот разбойник делает. По-моему, он снова кормит кота зубной пастой.

Светлана усмехнулась и, включив чайник, пошла в ванную. Накануне утром Антон затащил туда кота и, связав, принялся чистить ему клыки зубной пастой. А когда на вопли затерроризированного животного в ванную прибежал Полунин, сын категорически заявил:

– Папа, не мешай! Я провожу эксперимент. От этого «Бленд-а-меда» у меня зубы почему-то не белеют. Если и коту не поможет, нужно срочно менять пасту!

Кота удалось спасти. Полунину пришлось минут десять объяснять сыну, почему кошкам не нужна зубная паста и почему «Бленд-а-мед» на клыки животного не подействует. Однако Антон скептически отнесся к словам отца. И, судя по взгляду, который мальчишка бросил на несчастное животное, эксперимента своего Антон прекращать не собирался.

Но сегодня причиной шума и диких криков, доносящихся из ванной, был отнюдь не кот. Кот с самого утра забрался на антресоли и решил там, от греха подальше, переждать, пока маленький экспериментатор уйдет из дома. А кричал сам Антон. Собственно говоря, не кричал даже, а пел. Ужасно фальшивя, Антон орал песенку из рекламного ролика чая «Липтон», размахивая при этом стаканом с водой. Когда же Светлана велела ему замолчать и побыстрее умыться, мальчишка обиженно заявил:

– Нигде от вас спасенья нет! Совсем меня затиранили. Даже попеть спокойно не дадут. А я, может, так самовыражовываюсь!

– Самовыражаюсь, – с улыбкой поправила его Светлана.

– Да какая разница? Все равно не даете, – махнул рукой Антон. – Ладно, умолкаю. Но, мама Света, если вы опять меня манной кашей собираетесь кормить, я снова запою.

– Ну, тогда сегодня тебе петь не придется, – усмехнулась женщина. – На завтрак яйца всмятку, йогурт и сдобные булочки.

– Хм! – Мальчишка многозначительно поднял брови. – Пожалуй, я согласен. А теперь дайте мне домыться!..

Полунин этого разговора не слышал. Едва Светлана вошла в ванную, как зазвонил телефон. Владимир ранних звонков не ждал и, раздумывая о том, кто бы это мог быть, направился в гостиную и снял трубку.

– Владимир Иванович, извините за беспокойство, – услышал он голос своей секретарши, приходившей на работу на час раньше шефа, чтобы подготовить к его приезду все необходимые бумаги. – Вам в офис только что пришло сообщение о том, что в десять тридцать в город прилетает заместитель министра топливной промышленности. Мэр просит вас быть в числе встречающих.

– А почему мне об этом сообщили только сегодня? – удивился Полунин. – Насколько мне известно, визит зама к нам не планировался!

– Мэр сказал, что заместитель министра в последний момент решил изменить свой маршрут и посетить наш город, – ответила секретарша. – Почему так произошло, я точно не знаю. Но одна моя подруга из администрации мэра сообщила, что это как-то связано с нашим предприятием. Видимо, поэтому мэр и попросил вас приехать.

– Хорошо, – секунду подумав, проговорил Полунин. – Заканчивайте свои дела, узнайте состав делегации и к десяти встречайте меня у входа в аэропорт.

Владимир положил трубку и задумался. Заместитель министра топливной промышленности уже около недели находился в разъездах по различным предприятиям отрасли. Это была обычная инспекционная поездка. И хотя государство владело десятью процентами акций «Нефтьоргсинтеза», приезд сюда заместителя министра не планировался. Возможно, потому, что объем продукции, выпускаемой нефтеперерабатывающим комплексом, был недостаточно велик.

Однако в планах высокопоставленного чиновника что-то изменилось, и Полунину очень хотелось знать, почему. С того самого момента, как Владимир начал скупать акции «Нефтьоргсинтеза», чуть ли не каждые два месяца вокруг их предприятия начинали крутиться различные проходимцы, причиняя Полунину всякие неприятности.

Вот и сейчас от визита заместителя министра Владимир не ждал ничего хорошего. Полунин не ломал голову над тем, что могло понадобиться на его предприятии крупному чиновнику из правительства. И так ясно, что заместитель министра едет сюда не для того, чтобы раздавать пряники. Такие люди привыкли брать их себе. Поэтому Полунину и не хотелось ехать на встречу.

Однако его неявка в аэропорт означала бы вступление в открытую конфронтацию с властью, а это было Полунину ни к чему. Владимир строил сейчас совсем иную жизнь – мирную и спокойную. И, чтобы не вскакивать по ночам с мыслью о том, что его близкие в опасности, Полунин поедет на встречу с высокопоставленным чиновником, пусть даже она состоялась бы в преисподней.

Когда Светлана с Антоном, умытым и взъерошенным, вышли из ванной, Полунин уже закончил телефонный разговор и прошел на кухню к остывающему завтраку. Через открытую форточку снаружи доносились звуки просыпающегося города – гул машин, надсадный рев снегоочистителя, голоса прохожих.

Снова зазвонил телефон.

– Чтоб вас всех разорвало! – Полунин вскочил со стула. – Поесть спокойно не дадут.

– Сиди, Володя! Я сама подойду, – остановила его жена.

Полунин опустился обратно на стул и потрепал Антона по взъерошенным волосам. Мальчишка недовольно тряхнул головой, всем своим видом показывая, как ему надоело самоуправство взрослых, и потянулся за яйцом. Полунин усмехнулся и, придвинув сыну соль, принялся доедать свой омлет.

Светлана не вернулась позвать мужа к телефону, и Полунин невольно прислушался, пытаясь угадать, с кем разговаривает супруга. И хотя слов разобрать не удалось, по ее оживленному и веселому тону Владимир понял, что Светлана общается с кем-то из подружек.

– Ну-у, это надолго, – усмехнулся он.

– Ага! – авторитетно заявил Антон. – Этих женщин никогда от телефона не оторвешь. Я вот вчера хотел Витьку позвонить, чтобы дисками от «Сеги» махнуться, а она меня целый час к телефону не пускала. Все болтала, болта-ала и болта-ала!..

– Молчал бы лучше, – фыркнул Полунин. – Быстро доедай завтрак, а то в школу опоздаешь!

Мальчишка ничего не ответил, только вздохнул и опустил голову. Видимо, Антону пока трудно было понять, насколько его представления о мире и о людях, его населяющих, отличаются от тех, которые существуют у взрослых. Вот и оставалось Антону только вздыхать. Он дал себе слово, что, когда вырастет, ни за что не будет ругать детей.



Светлана появилась на кухне как раз в тот момент, когда отец с сыном опустошили свои тарелки. Ни слова не говоря, она налила Полунину кофе, а Антону обещанный йогурт, сдобные булочки подала обоим. Владимир, принимая чашку, поднял на жену глаза.

– Кто звонил? – поинтересовался он.

– Да так, знакомая, – пожала плечами Светлана, почему-то отведя взгляд. – Договорились вместе за продуктами сходить...

– Смотрите, – шепотом перебил ее Антон, показывая рукой в сторону окна. Взрослые одновременно обернулись.

На оконной раме, в проеме форточки, сидел взъерошенный воробей. Он настороженно заглядывал внутрь дома, а в его маленьких черных глазенках-бусинках читалось откровенное любопытство. Воробей словно спрашивал у людей, почему у них тепло, а снаружи холодно? И почему на столе так много крошек, а птички за окном голодают?

Впрочем, длился визит воробья всего несколько секунд. Испуганный движением людей, а может быть просто потеряв к происходящему внутри дома интерес, воробей, взмахнув крыльями, выпорхнул на мороз. Но Полунин почему-то почувствовал укол совести от немого вопроса птицы. Почему действительно крошки от их завтрака бесцельно пропадают? Видимо, та же мысль пришла в голову и его сыну.

– Пап, а ты когда мне кормушку сделаешь? – поинтересовался он. – Всю зиму обещаешь!

– Ну, допустим, не всю. Зима только началась, – немного сконфузившись, ответил Полунин. – Но изготовление кормушки не будем откладывать в долгий ящик. Прямо сейчас и займусь этим!

– Как это сейчас?! – удивилась Светлана. – А на работу ты не идешь?

– Пока нет, – улыбнулся Владимир. – По крайней мере, времени на то, чтобы сделать кормушку, у меня хватит.

– Ур-ра! – завопил Антон, подпрыгивая на стуле. – Только, чур, зерно туда я сам буду засыпать!

– Подожди ты кричать! – одернула Антона Светлана и повернулась к Полунину: – Что-то случилось?

– Ничего. – Увидев, что Антон показал за спиной матери язык, Полунин улыбнулся. – К нам в город прилетает заместитель министра топливной промышленности. Меня только сегодня поставили в известность о том, что я должен быть в числе встречающих. Поэтому поеду сразу в аэропорт.

– Понятно, – ответила Светлана, бросив взгляд на Антона. – Все, разбойник! Хватит облизывать чашку. Иди одеваться.

Антон поставил бокал на стол и вышел из кухни. Полунин с улыбкой посмотрел ему вслед. Он любил сына, наверное, больше всего на свете. Мальчику много довелось пережить за свои неполные семь лет, и Владимир теперь изо всех сил старался сделать его жизнь счастливой.

Правда, в последнее время уделять достаточно внимания сыну у Полунина не получалось. После возвращения Владимира из Москвы оказалось, что дела на «Нефтьоргсинтезе» в довольно запущенном состоянии. Возникло слишком много проблем, в первую очередь по взаимозачетам. Вот и пришлось Полунину уйти с головой в работу, и на семью оставалось совсем мало времени.

Но теперь Владимир собирался все исправить. Большую часть проблем уже удалось решить. Однако Полунин так втянулся в процесс улучшения производства, что оказался не в силах оторваться от него.

И только сегодня, после визита воробья, Владимир вдруг вспомнил, что работа далеко не самое главное в жизни. Гораздо важнее семья.

После медового месяца он почти нигде не бывал вместе со Светланой. Приезжал домой поздно, уезжал рано. Выходные обычно просиживал у себя в кабинете, изучая технологию нефтепереработки, структуру и особенности топливного рынка.

Полунин решил, что пришла пора развлечься. Сегодня вечером он пригласит к Антону няню, и они с женой пойдут в театр. А сейчас он смастерит кормушку для птиц, обещанную сыну уже больше месяца назад.

– Ты не отвезешь Антона в школу? – спросила Светлана, прервав размышления Полунина.

– Зачем? – Владимир удивленно посмотрел на нее.

Антон ходил в единственную в городе гимназию, располагавшуюся примерно в десяти минутах ходьбы от дома, где жили Полунины. Причем на той же стороне улицы. И Полунин никогда не отвозил туда сына.

Во-первых, не видел в этом необходимости. Во-вторых, хотел с самого раннего возраста приучить сына к самостоятельности. В-третьих, потому что Антон был смышленым и мог перейти дорогу самостоятельно.

К тому же Полунин не хотел, чтобы мальчик хвастался одноклассникам, мол, его привозят в гимназию на машине, словно премьер-министра. И сейчас Владимира удивил вопрос жены.

– Ну, я думала, раз ты никуда не торопишься, мог бы и порадовать ребенка, – пояснила Светлана. – Ему было бы приятно, если бы ты подвез его до гимназии.

– Мы уже обсуждали с тобой эту проблему. – Полунин развел руками. – Я объяснил тебе свою позицию, и ты согласилась с ней...

– Нет правил без исключений. – Светлана выглянула в коридор, где Антон уже надевал пальто, прислушиваясь к разговору взрослых. – По отношению к детям нельзя быть таким принципиальным!

– Слушай, Лучик, давай не будем об этом, пока Антон не ушел, – попросил Полунин.– Некорректно обсуждать свои взгляды на воспитание детей в их присутствии.

– Как скажешь, – пожала плечами Светлана и вышла из кухни.

Владимир с недоумением посмотрел ей вслед. Они никогда дважды не обсуждали одну и ту же проблему, если решение было уже принято. Списав все на женские прихоти, Полунин тут же забыл об этом их разговоре и отправился в кладовку искать материал для кормушки.

Кусок фанеры и несколько реечек Владимир нашел почти сразу. Чего нельзя сказать о мелких гвоздях. Но и это не стало проблемой. И минут через пять после ухода сына Полунин уже устраивался на кухне с ножовкой в руке, примериваясь к куску фанеры.

Едва Владимир начал выпиливать донышко для кормушки, как дверь в его квартиру неожиданно открылась. Полунин распрямился и удивленно посмотрел в коридор, недоумевая, кто мог войти к нему вот так, запросто открыв запертую дверь. Владимир уже решил выйти и посмотреть на нежданного гостя, но не успел. Он не сделал и двух шагов к двери в коридор, как услышал знакомый голос:

– Света, я пришел! Ты готова?

Полунин на секунду замер. Голос принадлежал Славке Болдину, его компаньону и закадычному другу! Это он пришел в дом, открыв дверь своим ключом. И, судя по вопросу, именно Славка звонил сегодня утром Светлане. Полунин усмехнулся и вышел в коридор, опередив жену.

– Привет, Иваныч! – Болдин растерянно уставился на него. – Не ожидал тебя увидеть.

– Я догадываюсь, – широко улыбнулся Владимир и обернулся к жене. – Так вот, значит, какая у тебя подружка?

– При чем здесь подружка? – Светлана посмотрела на мужа. – Подружка просила Славку заехать за нами. Ты что, Володя? Приревновал меня к нему, что ли?

– Иваныч, ты что? – поддержал Светлану Болдин.

– Ладно, проехали, – перебил его Полунин. – Вы куда-то собирались? Езжайте. Кстати, откуда у тебя ключ?

– Так ты же мне сам его дал! – Славка удивленно посмотрел на Владимира. – Сказал, чтобы я его у себя держал, на всякий случай. Не помнишь, что ли?

– Помню, – кивнул Полунин и, развернувшись, ушел на кухню.

Светлана и Славка уехали через десять минут. Болдин попытался о чем-то поговорить с Полуниным, но Владимир не стал его слушать. В душе у него царила сумятица. Полунин не понимал, что происходит.

Вроде бы ничего страшного не случилось. Владимир и сам во время своей борьбы с Томашевским доверял охрану своей тогда еще будущей жены Болдину. Он и потом не раз отправлял ее вместе со Славкой туда, куда сам не мог поехать по тем или иным причинам. Но сейчас все казалось Полунину каким-то неестественным и преступным.

Светлана никогда не врала ему. Одним из условий их союза была полная откровенность друг с другом. И у Полунина ни разу не было причин подозревать жену во лжи. Да и сейчас подозревать Светлану в обмане, а тем более в измене было бы глупо. Она действительно могла разговаривать по телефону с подружкой, а Славку «припахала» уже та. Но Полунину почему-то не очень верилось в это.

Владимир сам не мог понять, почему вдруг у него возникли подозрения. Он попытался выкинуть их из головы, но неприятный осадок остался. Полунин кое-как доделал кормушку, обещанную сыну, и стал собираться в аэропорт. Времени оставалось в обрез.

* * *

Встречали Александра Петровича Вольцева, заместителя министра топливной промышленности, с особой помпой. В город, где жил Полунин, шишки такого ранга залетали не часто, и мэр постарался сделать все, чтобы не ударить в грязь лицом перед столичным чиновником. Слава богу, что духовой оркестр не додумался пригласить! А может быть, просто не успел.

Заместитель министра сошел с трапа самолета прямо на алую ковровую дорожку, постеленную на тщательно очищенный от снега бетон взлетно-посадочной полосы. Всем своим видом он напоминал барина, прибывшего в свою отдаленную вотчину.

Довольно заулыбавшись при виде большой толпы собравшихся, чиновник помахал всем рукой и принял свежие цветы от подскочивших к трапу длинноногих красавиц в распахнутых, несмотря на мороз, шубах. Красавицы заметно посинели от холода на пронзительном ветру, однако улыбались. Улыбались так, словно только что испытали самый сильный в своей жизни оргазм. Полунин едва не сплюнул от такого раболепия.

Мэру, наоборот, все это безумно понравилось, и он, одобрительно кивнув своему секретарю, организовавшему такую встречу, поспешил к трапу. Заместитель министра небрежно пожал протянутую руку мэра и, перекинувшись с ним парой фраз, направился к группе встречающих. Полунин с легкой усмешкой наблюдал за ним.

Следом за мэром к заместителю министра полезли с приветствиями остальные чиновники городской администрации. К удивлению Полунина, столичный барин что-то спросил у мэра и, проигнорировав их, направился прямо к Владимиру. Полунин встретил его открытым взглядом.

– Здравствуйте, Владимир Иванович, – снисходительно улыбнулся Вольцев, подходя к Полунину. Однако в этой улыбке не было пренебрежения. Напротив, он обратился к Полунину, как равный к равному. Владимир с удивлением воззрился на чиновника.

– Рад познакомиться, – продолжил между тем замминистра. – Вы, вероятно, слышали о том, что в последний момент я изменил свой маршрут и повернул в ваш город, – слово «ваш» было произнесено таким тоном, будто город целиком, с потрохами, принадлежал Полунину. – Так вот, эти изменения были внесены именно из-за вас. А если быть более точным, из-за вашего предприятия.

– И чем я обязан такой чести? – с легкой усмешкой поинтересовался Владимир. – Не думаю, что наша деятельность соразмерна с масштабами, интересующими государство. Или государство при новом президенте стало интересоваться любыми объемами переработки нефти?

– Вы напрасно иронизируете, хотя мне и нравится ваше отношение к происходящему, – проговорил Вольцев. – А о причине моего визита мы поговорим в более подходящей обстановке. Сразу после небольшого банкета, который мне уже навязал ваш мэр.

– А вы напрасно обольщаетесь насчет «небольшого», – улыбнулся Полунин. – Боюсь, банкет затянется настолько, что после него уже будет не до разговоров.

– Тогда побеседуем на банкете, – пожал плечами столичный чиновник и, развернувшись, пошел к ожидавшему его лимузину.

– О чем вы говорили? – Это возле Владимира, словно из-под земли, вырос вице-мэр.

– Александр Петрович рассказал мне, как вчера в Москве магнитогорский «Металлург» сыграл против «Динамо», – пожал плечами Полунин. – Он же знал, что я хоккеем не интересуюсь!

Владимир отвернулся от вице-мэра и, не скрывая усмешки, направился к поджидавшей его машине. Секретарша Полунина поспешила следом за ним, оставив вице-мэра в печальном одиночестве.

Всю дорогу до ресторана «Оливер», самого престижного заведения в городе, где мэр и давал банкет в честь приезда заместителя министра, Полунин раздумывал над словами Вольцева. В тоне московского чиновника не было ни угроз, ни желания польстить, как у всех, без исключения, охотников за легкой наживой, которые крутились вокруг Полунина после того, как он возглавил «Нефтьоргсинтез». Вольцев разговаривал с Владимиром так, словно был его старшим партнером в деле.

Полунина это немного удивило, насколько ему было известно, федералы владели всего десятью процентами акций «Нефтьоргсинтеза». После разорения Томашевского на руках у Полунина оказалось шестьдесят процентов акций.

Пять принадлежали Веселовскому, генеральному директору предприятия. Пять – Соловейчику, бывшему главному инженеру, а ныне гражданину Израиля. Пятнадцатью процентами владела администрация города, а еще пять постоянно находились в обороте.

Именно поэтому быть равноправными партнерами с Полуниным ни Вольцев, ни государство не могли. И все же замминистра вел себе именно как компаньон. Однако ломать голову над причинами подобного поведения столичного чиновника Владимир не стал, надеясь, что вскоре все прояснится. И не ошибся.

К удивлению мэра, Вольцев потребовал, чтобы на банкете его посадили рядом с Полуниным. Глава городской администрации с перекошенным от злости лицом пересадил свою жену подальше от заместителя министра. Ее место занял Полунин. Едва отзвучали приветственные тосты во здравие гостя, Вольцев заговорил с Владимиром о делах.

Он рассказал, что одна крупная немецкая компания крайне заинтересована в «Нефтьоргсинтезе». По их подсчетам, это предприятие чуть ли не самое перспективное в России, и немцы готовы вложить немалые суммы в его развитие.

По приказу главы этой компании ее служащие выкупили у Соловейчика пять процентов акций «Нефтьоргсинтеза». Им также удалось приобрести три процента из общего числа тех акций, что находились в обороте на рынке ценных бумаг. Но, понятное дело, такое количество голосов на собрании акционеров их не устраивало. Немцы хотели большего.

– Владимир Иванович, «JEI» готова предложить вам достаточно большие деньги в обмен на ваше согласие продать не менее пятнадцати процентов общего количества акций «Нефтьоргсинтеза», – вкрадчиво закончил свою речь Вольцев. – С их специалистами и технологиями, не говоря уже о средствах, вашему предприятию гарантировано процветание. Тем более что у вас все равно останется на руках контрольный пакет!

– А вы, значит, выступаете посредником у немцев? – улыбнулся Полунин. – Не много ли для них чести?

– Чести, может быть, и много, но и пользы для общего дела тоже немало. – Вольцев не услышал или не захотел услышать легкой издевки в словах Владимира. – И государство, да и я лично, не буду скрывать, заинтересованы в инвестициях в топливную промышленность. И вы от такого предложения получаете бо-ольшую выгоду!

– Что ж, идея заманчивая, но мне нужно ее обдумать, – ответил Полунин и вдруг заметил, что один из мужчин, стоявших у входа в ресторан, машет ему рукой.

Полунин знал этого человека. Мужчина, который старался прорваться внутрь мимо швейцара и наряда милиции, был одним из подручных Кольки Батурина, главаря одной из крупнейших в городе преступных группировок и давнего друга Владимира. Батурин не раз помогал Полунину выбраться из труднейших ситуаций, и оставить без внимания отчаянные жесты его приближенного Владимир не мог.

– Извините, Александр Петрович, я на минутку, – проговорил Полунин, поднимаясь со стула.

– Так вы хорошенько подумайте над моим предложением! – крикнул ему вслед заместитель министра, однако Полунин его уже не слышал.

Владимир быстро пересек банкетный зал и подошел к дверям. Оттеснив швейцара, он попросил милиционера на несколько минут пропустить человека Батурина в ресторан. Тот покривился, но перечить Полунину не стал.

– Что случилось? – спросил Владимир у вошедшего. – Что-нибудь с Колькой? – В голосе его звучала тревога.

– Иваныч, похоже, началась война! – выпалил тот. – Короче, подробностей я не знаю, но на Коляна наехали! Он лишь на минуту со мной по сотовому связался и просил найти тебя. В натуре, Иваныч, выручай!..

Глава вторая

– Ты че, сука, охренел совсем?! – Худощавый парень интеллигентного вида, услышав эти слова, испуганно вжался в стену, поправляя на носу минусовые очки в тонкой золоченой оправе. – Ты че мне тут за пургу гонишь, в натуре?! За лохов нас держишь? Гони бабки, говорю! Или я щас конкретно тебе линзы в башку вотру! Вместо глаз, короче, хлопать ими будешь, козел! По-нял?

Коротко стриженный парень в мешковатой одежде, говоривший эти слова, яростно размахивал рукой с огромной золотой печаткой на пальце перед носом у перепуганного молодого бизнесмена. Дверь в кабинет была настежь открыта, однако стриженого это не смущало. Отказ на свое требование заплатить «дань» привел его в бешенство. Напарник был более спокоен.

Он выглянул в коридор, служивший в офисе одновременно и приемной, улыбнулся перепуганной секретарше, сверкнув золотыми зубами, и аккуратно прикрыл дверь. Несколько секунд послушал, как напарник истерично орет, наседая на бизнесмена, и взял его за плечо.

– Утухни, Диман. В натуре, – осадил он своего напарника. – Дай Вадику договорить. Похоже, тут проблемка не хилая. Короче, нужно разбираться.

– Да че ты лезешь, Виталик? – Дмитрий дернул плечом, стряхнув руку напарника. – Че разбираться, если этот козел под дурака косит!

– Да нет, ребята! – взмолился бизнесмен. – Я серьезно говорю, что на меня наехали!

– А че ты, урод, сразу нам не сообщил? – не унимался стриженый. – Че, не мог сказать, кто у тебя «крыша»? Ты – лох, в натуре!

– Да я говорил им! Только они сказали, что плевать на вас хотели! – быстро проговорил Вадим, умоляюще глядя на Виталия. – Так что звонить вам было бесполезно. К тому же они только полчаса назад ушли. Приехали гады так, будто день выплат знали!

– Дай ему сказать! – рявкнул Виталий, увидев, что стриженый снова собирается орать. – Мозги ему вправить мы всегда успеем.

Вадим заговорил, и рассказ его оказался вполне правдоподобным. Такие случаи последнее время происходили довольно часто. После разборок, устроенных в городе одним из «крутых» по кличке Сатар несколько лет назад, границы территорий между различными группировками были распределены четко и никогда не нарушались.

Теперь, видимо, снова все изменилось. Кто-то страстно желал развязать новую войну и делал для этого все возможное. Оставалось узнать, кто именно хотел нового перераспределения территорий! Именно поэтому Виталий внимательно слушал Вадима, стараясь найти какую-нибудь зацепку.

Многого выяснить не удалось. Бизнесмен рассказал, что за полчаса до прихода Виталия и Дмитрия к нему в офис вошли трое уже немолодых мужчин и в категоричной форме потребовали денег. Они сказали, что Вадим про свою прежнюю «крышу» может забыть.

Дескать, теперь в городе будут командовать они. А если Вадим хоть каплю в этом сомневается, то они легко могут его убедить, отрезав, например, прямо сейчас пару пальцев у него на ноге. Выглядели они очень решительными, и бизнесмен предпочел не рисковать. Он заплатил требуемую сумму и уже собирался связаться с Виталием, когда тот появился.

– Так что, сами видите, какая ситуация получилась, – закончил Вадим свой рассказ. – Мне нет резона вас обманывать. В конце концов я не для того вам три года платил, чтобы сейчас вдруг выдумывать какие-то истории.

На несколько секунд в кабинете повисла гнетущая тишина, даже Дмитрий, отличавшийся буйным нравом, затих, обдумывая ситуацию. У него хватило ума понять, что кинули не Вадима, а их вместе с братвой.

– А если ты все же врешь, в натуре? – не удержавшись, спросил Дмитрий. – Если не было никаких чуваков? Если ты нас с бабками продинамить решил?

– А смысл? – усмехнулся Вадим. Он взял себя в руки, осознав, что ему уже ничего не грозит. – Ну, допустим, я все это выдумал. И что дальше? Вы этих орлов не найдете, а в следующем месяце мне что придумывать, когда вы за деньгами приедете? Сказать, что ко мне святой дух являлся? Диман, не глупи. Лучше ищите этих орлов. Ваши деньги у них, и я тут ни при чем!

– Ладно, много болтаешь! – оборвал Вадима Виталий. – Живи пока. Но если ты нас в натуре лохануть решил, сильно пожалеешь об этом.

Не сказав больше ни слова, он вышел из кабинета, кивнув Дмитрию, чтобы следовал за ним. Тот криво усмехнулся, покачал головой, словно пообещав бизнесмену, что этот разговор только начало, и пошел вслед за Виталием, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. А Вадим опустился в кресло, вытирая платком пот со лба.

Двоих братков, пришедших собирать дань, на улице ждал третий. Он дремал за рулем джипа, заляпанного грязью, несмотря на то что в городе уже около месяца лежал снег. Из динамиков автомагнитолы доносились звуки какой-то западной группы, играющей рэп. Водитель проснулся, лишь когда подошедшие к машине братки распахнули дверцу.

– Что-то вы долго, пацаны, – пробормотал он, устраиваясь в кресле водителя поудобнее. – Секретаршу, что ли, его крутили, в натуре?

– Я сейчас тебя раскручу, умник херов! – огрызнулся Виталий. – Заводи тачку. Поедем к Батурину.

– Что случилось? – насторожился водитель. – Проблемы?

– Не твоего ума дело, – отрезал Дмитрий. – Ты, Толян, крути баранку. А проблемами рулить будем мы.

Водитель пожал плечами и завел двигатель. Мотор завелся с пол-оборота и тихо заурчал под капотом, готовясь в очередной раз показать людям свою мощь. В комфортном уютном салоне почти не было слышно шума двигателя, а звуки рэпа и вовсе заглушали его мерное гудение. Лишь легкая вибрация машины давала понять, что мотор ожил.

– Выключи ты эту дрянь! – рявкнул Виталий, хлопнув по передней панели джипа ладонью. – И без этих завываний тошнит!

– Да что случилось-то? – Толян удивленно посмотрел на него и переключил радио на другой канал. – Тебя что, Виталик, оса в зад укусила, в натуре?

– Может, и укусила, – пробурчал Виталий. – С Вадима кто-то снял сливки и сказал, что плевать хотел на нас.

– Ни хрена себе, – протянул Анатолий. – Так поехали к Батурину. Чего стоим?

– Вот и поезжай! – заорал на него Дмитрий. – Уже полчаса базар тут разводишь.

Джип, повинуясь приказу водителя, мгновенно сорвался с места, осыпав прохожих снежной крошкой из-под колес. Кто-то поморщился, кто-то в полголоса выругался, но открыто своего возмущения никто не высказал.

Город жил по давно установленным законам. И эти законы давали право парням на джипах делать то, о чем другие и мечтать не могли. Времена менялись. Запахло кровью.

Было всего четыре часа дня, но солнце уже зашло, и по небу плыли черно-серые облака, оранжевые по краям в свете уличных фонарей.

Еще немного, и пойдет снег.

Батурин, как всегда в это время, находился в своей штаб-квартире, располагающейся в небольшом тренажерном зале с громким названием «Спортивный клуб „Атлант“. Вход в клуб был только по приглашениям. Зато братки из группировки Батурина и несколько друзей Николая могли попасть туда в любое время.

В полуподвале, где располагались тренажерный зал, сауна, помещение для отдыха и прочие атрибуты красивой спортивной жизни, царила относительная тишина. Был «день выплат», и почти все братки разъехались по коммерческим организациям, собирая «дань». Лишь несколько человек работали на тренажерах, нарушая тишину.

– Виталик, ты сегодня что-то быстро! – крикнул один из тренировавшихся, высокий белокурый парень, увидев вошедших в клуб. – Уже выполнил план? Или пинка под зад получил от какой-нибудь красотки из фанерного ларька?

– Да пошел ты! – огрызнулся Виталий по кличке Фиксатый и, открыв дверь, ведущую из зала в помещение для отдыха, обернулся. – Никому не уходить! Базар конкретный будет.

– Че та-акое? – удивленно протянул белокурый. – Че случилось? Че за пургу гонишь?

– Я сказал, никому не уходить! – гаркнул Виталий и вышел из зала.

Батурин с двумя братками находился у себя в кабинете. Дверь в него находилась по правую сторону помещения для отдыха, слева был вход в сауну с бассейном. Проходя мимо, Виталий заметил, как две красивые банщицы готовят помещение к традиционному кутежу, который братки устраивали каждый раз после сбора денег со своих «подопечных».

В организации Батурина была железная дисциплина. Никто ничего не пил крепче пива, не употреблял наркотиков, ни дать ни взять праведники. Из развлечений, доступных этой категории людей, не возбранялись лишь драки, азартные игры и женщины. Все остальное было под строжайшим запретом. Только раз в месяц Николай позволял братве оторваться. Сегодня как раз был такой день. Но Виталий собирался испортить праздник.

– Колян, разговор есть, – сказал Виталий, входя в кабинет Батурина. – Отправь своих счетоводов в спортзал, а то они совсем дохлыми стали. Скоро, кроме ручки, ничего поднять не смогут!

– В чем дело, в натуре? – удивился Николай.

– Колян, нужно с глазу на глаз переговорить, – покачал головой Виталий и посмотрел на двоих братков. – Щемитесь отсюда. Будет нужно, мы вам потом все расскажем!

Те вопросительно посмотрели на Батурина и, получив утвердительный кивок, покинули кабинет, прикрыв за собой дверь. Тогда Виталий тяжело опустился на стул, а Батурин выжидающе посмотрел на него.

– Что же все-таки случилось? – поинтересовался Николай.

– Война, Колян! – крикнул Виталий, хлопнув ладонью по столу. – Вот что случилось, в натуре!

– Ну-ка, не гони! – остановил его Батурин. – Расскажи все по порядку.

Пока Виталий рассказывал о том, что услышал от Вадима, Батурин сидел спокойно, лишь изредка постукивая по столешнице шариковой ручкой. Со стороны могло показаться, что он совершенно спокоен. Однако Виталий чувствовал, что босс едва сдерживает бешенство.

– Ну, Фиксатый, и что ты по этому поводу думаешь? – Легкая дрожь в голосе выдала его волнение.

Виталий же, наоборот, рассказав обо всем шефу, почти полностью успокоился. Он знал Батурина уже не один год. Они были звеньевыми, еще когда группировку возглавлял Антон-Самбист. И оба оказались в числе тех немногих, кто выжил после того, как киллеры, нанятые Сатаром, закидали гранатами всю братву из их группировки в этом самом спортзале.

Именно они тогда собрали вокруг себя уцелевших братков и вновь смогли выбраться на ведущие роли. Правда, без помощи Полунина им вряд ли это удалось бы. Но Виталий знал, что и у самого Батурина котелок неплохо варит. Николай не раз доказывал, что может выбраться из самой запутанной ситуации, именно поэтому он и стал главарем. Виталий доверял Батурину и верил в него.

– Пожалуй, может быть только два варианта, – проговорил Виталий, рассуждая о сути возникшей проблемы. – Либо на Вадима наехали залетные гастролеры, либо кто-то из наших конкурентов собирается развязать войну.

– И кто, как ты думаешь? – Батурин внимательно посмотрел на друга.

– Вариантов, собственно, может быть много, – задумчиво протянул Фиксатый. – Но, если говорить, кто конкретно на нас зуб точит, так тут, кроме Чугуна, назвать никого не могу.

– И я так думаю, – согласился с ним Батурин. – Он, сука, давно под нас копает. А теперь, наверное, решил, что силенок набрался, и совсем оборзел. Поехали разбираться с этим козлом!

– Подожди, Колян, – остановил босса Виталий. – Чугуна, в натуре, на место нужно поставить, только вряд ли война сейчас принесет нам пользу! В это дело непременно полезут блатные. А тогда, сам знаешь, чем все может кончиться.

Батурин знал. Несколько лет назад группировки в городе не желали договариваться между собой. Криминальная война могла начаться с минуты на минуту. Город жил, словно на пороховой бочке, каждую секунду ожидая начала стрельбы на улицах посреди белого дня и взрывов машин.

Камнем преткновения между группировками стал ресторан «Оливер». Он располагался как раз на стыке территорий нескольких группировок, и ни одна не хотела уступить это место конкурентам. К тому же блатные, имевшие в городе достаточно влияния и силы, устраивали в этом ресторане свои сходняки и тоже не желали, чтобы «Оливер» контролировал еще кто-то.

В дело вмешался Полунин, который имел хорошие связи и в среде блатных, поскольку сам отмотал срок в колонии, и среди местных братков. Полунина уважали, к нему прислушивались. Конфликт вокруг ресторана ему удалось погасить, однако злоба буквально раздирала конкурирующие группировки. И война все же вспыхнула.

Правда, началась она из-за «Нефтьоргсинтеза», но дела это не меняло. К тому времени группировка, которую возглавлял Тоха-Самбист, тот самый, у кого «звеньевыми» были Батурин и Фиксатый, являлась одной из крупнейших в городе. Потягаться с ней могли только братки Сатара, и именно они и начали войну.

Самбист с Полуниным уже почти одержали победу, когда Сатар привлек на свою сторону блатных, и те дали ему профессиональных киллеров. Группировка Самбиста была почти уничтожена. Он сам, а вместе с ним и жена Полунина погибли. Владимир долго находился в бегах и смог уничтожить Сатара лишь при помощи ФСБ.

Чугун был одним из приближенных Сатара. Во время разборок и арестов он уцелел. Блатные от него открестились, как только Полунин их прижал. О Чугуне долго ничего не было слышно. Потом он собрал бригаду и потихоньку стал отвоевывать бывшие некогда Сатаровскими сферы влияния.

Кое-что ему удалось сделать, хотя до былого могущества было еще далеко. Чугун ненавидел Батурина и его братков, пожалуй, сильнее, чем кто бы то ни было в городе. Он не раз говорил, что когда-нибудь Батурин заплатит за все, однако на территорию братков Николай пока не лез. До сегодняшнего дня!

Об этом и думал Батурин, когда Виталий рассказывал ему об инциденте у Вадима. Знал Николай и о том, что произойдет, если в их борьбу с Чугуном ввяжутся блатные, которым надоело быть в городе на вторых ролях. Они подождут, пока Чугун и Батурин станут разбираться между собой. А потом, когда кто-нибудь из них победит, перебьют и тех и других. Именно на это и намекал Фиксатый.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Батурин. – Сидеть и смотреть, как этот лох обирает наши точки? Да мне плевать и на него, и на блатных, в натуре! Кто бы ни влез на мою территорию, конкретно заплатит за это. Я ни себя, ни своих братков опускать не позволю!

– Да не ори ты, – одернул друга Фиксатый. – Я предлагаю рулить эти дела вместе с Седым. Война нам не нужна. А чмошников Чугуна мы и без стрельбы на место поставим, в натуре. Загнем их раком, и все дела! Только пусть сначала Седой с ними побазарит.

– Да что ты все Седой да Седой! – взвился Батурин. – Он мужик конкретный, и я его уважаю. Только свои проблемы мы можем и без него решить. Или ты, в натуре, мальчик из детского сада и бежишь к папке каждый раз, когда тебе сосед по горшку харю начистит?

– Ладно, базара нет! – отмахнулся Виталий. – Рули, как знаешь. Я тебе не указ! Поехали, поставим Чугуна в позу.

– Вот это другой разговор, – рассмеялся Батурин. – Обещаю, если начнутся конкретные накладки, сразу рванем к Седому за помощью!

– Смотри только не опоздай, – пробормотал Фиксатый, однако Батурин пропустил его слова мимо ушей. Он поднялся из-за стола и стремительным шагом направился в комнату для отдыха.

– Пацаны, сюда идите! – крикнул Николай браткам, которые в этот момент находились в спортклубе. – Базар конкретный есть. На нас наехали!

Совещание было недолгим. Большинство братков не привыкли много думать, считая, что для этого у них есть босс. А их дело – действовать. И как только Николай изложил им суть дела, они все, как один, вызвались ехать на разборку с Чугуном.

Для них это было делом праведным. Члены конкурирующей группировки посмели покуситься на самое святое – их деньги. И должны понести наказание. Чтобы другим неповадно было. Братки в бешенстве готовы были разорвать Чугуна на части голыми руками.

Но никому из них даже в голову не пришло поставить себя на место бизнесменов, с которых они собирали дань. Это только они могли отбирать, а их собственность была неприкосновенной. У кого сила, тот и прав!

Батурин решил не брать с собой много людей. Пока больших разборок он устраивать не собирался. Просто хотел, чтобы Чугун вернул ему деньги, которые тот «незаконно» взял у Вадима, и дал еще столько же в качестве компенсации за моральный ущерб.

Впрочем, Николай не рассчитывал, что Чугун отдаст деньги по первому требованию, раз уж влез на его территорию. Для Батурина было важно оказать на Чугуна психологическое давление. Запугать его, показать, что не боится войны и готов начать ее в любую минуту. И если у Чугуна осталась еще хоть капля мозгов, он пойдет на переговоры и не станет поднимать шум.

Николай взял с собой пятерых: Фиксатого, Димана, двух водителей и белокурого верзилу по кличке Буйвол, того самого, который не слишком вежливо встретил Виталия в спортзале. Все, естественно, были вооружены на тот случай, если Чугун окончательно рехнулся и попытается устроить разборку. Батурин приказал браткам стрелять только в крайнем случае.

– Пришить мы их всегда успеем, – усмехнулся Николай. – Сначала я попробую все разрулить и морально опустить этих козлов. А не получится, начнем войну!

Возражений не последовало. Их просто не могло быть в группировке Батурина. Все пятеро направились к выходу, заранее предвкушая победу над Чугуном, когда в спортклуб буквально влетел браток из их команды и заорал прямо с порога:

– Колян, это беспредел, в натуре! Я только что из магазина, что напротив «Оливера». Его хозяин сказал, что сегодня на них наехали и поставили на бабки. И это, блин, на нашей территории!

– Это уже не просто наезд. Это серьезно! – констатировал Виталий, сжимая кулаки.

– Вот сейчас и разберемся! – зло ухмыльнулся Николай и скомандовал: – Все, кончай базар! Поехали, пацаны.

* * *

Их не ждали. Нет, конечно, у дверей биллиардного зала, где по вечерам собирались члены группировки Чугуна, охрана была. Но братки Батурина смели ее в несколько секунд. На разговоры времени не было. В предстоящей операции все решал момент внезапности.

Заляпанный грязью джип и серебристая «БМВ», визжа тормозами, подкатили прямо к биллиардной, на ходу распахнув дверцы, из которых выскочили Диман и Буйвол. И лишь когда машины окончательно остановились, из их комфортного нутра выбрались Батурин и Фиксатый.

Дмитрий мощным пинком распахнул дверь и, выхватив пистолет, ворвался внутрь. Следом за ним в фойе вбежал Буйвол. Пока один из охранников у дверей удивленно смотрел в тусклый зрачок пистолета Макарова, направленного Дмитрием ему в лоб, Буйвол мощным ударом свалил на пол второго и блокировал дверь, ведущую в игровой зал.

– Лежать, суки! – прошипел Дмитрий и посторонился, пропуская внутрь Батурина с Фиксатым. – Колян, тут чисто. Можем двигаться дальше.

Батурин кивнул и пошел к игровому залу, даже не взглянув на поверженных охранников. Пусть Дмитрий и Буйвол с ними разбираются. А Батурину до них не было никакого дела. Не было до тех пор, пока не прогремел выстрел.

В тесном помещении он прозвучал так, что едва не лопнули барабанные перепонки. Батурин инстинктивно пригнулся, в носу защекотало от порохового дыма. Он уже хотел лечь на пол, но, обернувшись, застыл с открытым ртом, когда увидел, что это стрелял Буйвол, проделав во лбу одного из охранников черно-красную дырку.

– Ты, в натуре, охренел, урод? – только и смог вымолвить Батурин, глядя, как расплывается на полу кровавое пятно – Ты что натворил, сука?

– Он тебя пришить хотел, – осклабился Буйвол, отшвырнув ногой в сторону старенький «ТТ». – Я и глазом моргнуть не успел, как этот козел его из кармана выхватил. Едва выстрелить успел, чтобы тебя, дурака, спасти, а ты еще орешь на меня.

– Ладно, потом разберемся! – прорычал Николай. – Быстро все за мной. Надо Чугуна застать врасплох, пока он не успел сообразить, что к чему.

– А с этим что делать? – Буйвол пнул ногой второго охранника, зажмурившего от страха глаза и тихонько поскуливавшего. – Мочить? А то заложит ментам.

– Я тебе замочу, баран! – рявкнул Батурин, рывком открыв дверь в игровой зал. – Дай ему по черепу, чтобы отключился, и держи дверь. Диман, Виталик, за мной!

В игровом зале было шестеро мужчин и две девушки. В фойе все произошло настолько быстро, что они ничего не поняли. И лишь когда в зал ворвались трое вооруженных мужчин, смысл происходящего стал ясен как дважды два – началась разборка!

Увидев пистолеты в руках у вошедших, девушки завизжали и попятились к стене, а мужчины остались стоять посреди комнаты. Среди них было четверо братков Чугуна, но ни один не попытался достать оружие. Возможно, его у них просто не было.

– На пол, суки! – заорал Диман и выстрелил в потолок. – Все на пол, живо!

Звук рикошета от пули, угодившей в металлическую лампу под потолком, еще не стих, а все шестеро мужчин как подкошенные повалились на пол. Девушки, испуганно глядя на ворвавшихся в зал, тихонько сползли вниз вдоль стены, прижавшись друг к другу и дрожа всем телом. Никто не обращал на них внимания, словно они были частью интерьера. Батурин, скользнув по ним взглядом, устремился дальше, в подсобные помещения биллиардной. К Чугуну.

У дверей Николая остановил Дмитрий. По неписаному правилу их группировки во время разборок босс не должен подставляться под пули. Поэтому первым внутрь ворвался Диман, пинком распахнув дверь, и сразу получил пулю.

Стрелял помощник Чугуна. Его финансовый советник. Он и пистолет-то толком держать не умел, даже в армии не служил, закосив от службы с помощью влиятельного папаши. Он просто открыл беспорядочную стрельбу и случайно попал Дмитрию прямо в горло, разорвав артерию.

Димана отбросило назад, прямо на Батурина. Николай успел подхватить своего друга, при этом он сам едва не упал. Дмитрий попытался что-то сказать, однако из горла вместе со струйками крови вырвались лишь булькающие звуки. В считанные секунды глаза Дмитрия подернулись пленкой, и он, вздрогнув в последний раз, обмяк на руках у Батурина, залив его кровью, фонтанирующей из разорванной артерии.

– Су-у-уки! – заорал Николай и, опустив Дмитрия на пол, ворвался в изрешеченную пулями дверь.

Прямо перед ним на корточках сидел финансист Чугуна, пытавшийся перезарядить пистолет. Поглощенный этим занятием, он не заметил, как рукоятка пистолета Батурина опускается ему на макушку. Финансист отключился, даже не сообразив, что только что убил человека.

А Николай побежал дальше, опередив Фиксатого на пару метров, и ворвался в кабинет Чугуна, но там никого не было. Перевернутое кресло и разбросанные по полу бумаги говорили о том, что кабинет покинули буквально несколько секунд назад. Батурин выбежал в коридор и устремился к задней двери.

Дверь оказалась незапертой, Николай распахнул ее, выскочил на улицу, покатился по выскобленному дочиста от снега и льда асфальту и тут увидел Чугуна, бегущего к своей машине.

– Стоять! – заорал Николай и выстрелил поверх головы врага. – Стой, козел, или пристрелю!

Чугун, однако, побежал дальше, на ходу стреляя в лежавшего на асфальте Батурина. Несколько пуль, выпущенных из «узи», высекли из грунта крошку прямо у головы Николая, и ему пришлось перекатиться за мусорный бак, чтобы не попасть под автоматную очередь.

Фиксатый попытался прийти на помощь. Однако Чугун уже добрался до машины и вслепую открывал дверцу, держа под прицелом черный ход биллиардной. Стоило Виталию лишь на секунду показаться из-за двери, как Чугун выпустил из «узи» новую очередь, раскрошившую кирпичи стены чуть правее груди Фиксатого.

Виталик метнулся назад, автомат замолчал, и тут же один за другим раздались три пистолетных выстрела. Стреляли откуда-то из-за спины Чугуна. Батурин осторожно высунул голову из укрытия, чтобы увидеть, как его враг сползает вниз, цепляясь за распахнутую дверцу машины, а позади него стоит Буйвол, держа обеими руками прямо перед собой пистолет. Словно рейджер в американском фильме.

Николай поднялся и пошел к машине. Чугун сидел на асфальте, прислонившись спиной к своему «Мерседесу». Он был еще жив. Увидев Батурина, попытался дотянуться до автомата, но не смог. Сделав несколько конвульсивных движений, он застыл и мутнеющим взглядом посмотрел на Николая.

– Чтоб ты сдох, сука! – прохрипел он, пытаясь плюнуть в Батурина. Однако вместо слюны изо рта у него вытекла струйка почти черной крови. Он вздрогнул и затих, перестав дышать.

В этот момент пошел снег.

Николай стоял, глядя на своего поверженного врага. Ненависть испарилась, уступив место безграничному удивлению. Батурин словно завороженный смотрел, как крупные снежинки падают в струйку крови, стекавшую по подбородку Чугуна.

Едва касаясь черно-красного ручейка, снежинки мгновенно набухали и их девственно-чистая белизна тут же окрашивалась багрянцем. Еще через мгновение снежинки исчезали, растворяясь в крови.

– Уходим, Колян! Через пару минут нагрянет милиция! – заорал Фиксатый, дергая Батурина за рукав. – Пошли быстрее. Что ты на эту падаль уставился?

– Димана надо забрать, – как-то отрешенно проговорил Николай, не двигаясь с места.

– Ты че, охренел, в натуре?! – опешил Виталий. – Ведь нас же всех заметут! Сваливаем, говорю! Нам еще нужно алиби себе организовать. А Диман... Диман нас поймет!

И Фиксатый устремился к машинам, поджидавшим их у входа в биллиардную, увлекая за собой Батурина.

* * *

После кровавой разборки в биллиардной в городе несколько дней было относительно спокойно. Мир вокруг не изменился от гибели трех братков. Люди лишь пошептались о том, что это может быть началом новой войны, и вскоре забыли о случившемся, поглощенные своими собственными заботами.

Стал забывать о стрельбе и Батурин. Точнее, не забывать, а воспринимать произошедшее по-другому. Проще и обыденнее. Как своего рода издержки производства. Дмитрия похоронили, его родителям помогли материально, и случившееся для Батурина отодвинулось на задний план. Тем более что забот у него прибавилось!

Вместо ожидаемого спокойствия после бойни в биллиардной у Батурина начались тревожные дни. Дело в том, что наезды на фирмы, платившие ему дань, не прекратились. Деньги продолжали уходить в неизвестном направлении, и Батурину никак не удавалось выяснить, кто стоит за рэкетирами.

Кто-то из «подопечных» потребовал от Николая немедленно разобраться со всем этим беспределом. Кто-то просто молчал, запуганный новыми сборщиками податей, некоторые прекращали свою деятельность, понимая, что стрельба в биллиардной – это не конец, а лишь начало событий. Одни фирмы закрылись под благовидным предлогом – близился Новый год, – другие отпустили сотрудников в бессрочный отпуск, вовсе не объясняя причин.

И тогда стало понятно, что в городе творится неладное. Ничто не могло вернуть жизнь в прежнее русло. Ни демонстрации протеста против неоплачиваемых отпусков, ни поджоги в закрываемых «на каникулы» офисах.

Деловая жизнь города замирала. Бизнесмены опасались братков Батурина и вновь испеченных рэкетиров, которые, захватив территории Николая, перебрались в районы других, более мелких группировок. Власти города, чтобы прекратить панику, стали организовывать различные праздничные мероприятия, делая вид, что ничего необычного не происходит.

Когда через день после допроса у ментов Батурин пришел в спортклуб и от одного из братков услышал, что вымогательства неизвестных на его территории продолжаются, он понял, что Чугун к этому не был причастен.

Следовало немедленно выяснить, кто стоит за теми людьми, которые трясут фирмы, платившие дань группировке Батурина. Опасаясь новых кровавых разборок, Николай стал действовать более осторожно. Тем более что менты постоянно следили за ним и его группировкой, и Буйвола пришлось спрятать от их глаз подальше.

Батурину удалось проверить почти все группировки города, и он понял, что отбивают его территорию не они. Некоторые были слишком малы, другие находились далеко от границ его владений, на территорию третьих тоже вторгались чужаки.

Николая очень обеспокоила такая ситуация. Кто-то в городе начал передел собственности. Но кто именно, никак не удавалось выяснить. Вопрос о том, почему Чугун открыл по нему стрельбу, если не наезжал на фирмы, контролируемые Батуриным, Николая почти не волновал. Он уже и думать о нем забыл, когда один из его братков получил интересную информацию.

Оказывается, Чугуна предупредили, что Батурин может приехать на разборки! Причем сделали это буквально за час до начала событий. То есть еще тогда, когда Фиксатый и Диман находились в офисе Вадима. К Чугуну приехал человек и сказал, что Батурин хочет его замочить и разогнать всю чугуновскую братву.

Батурин приказал двоим своим парням собрать в спортзале всех членов группировки, чтобы выяснить, кто мог это сделать. Они коротко кивнули и, накинув куртки, уже почти дошли до дверей клуба, но покинуть его так и не успели – с грохотом выломав двери, внутрь ворвались бойцы ОМОНа!

А минутой позже, когда все братки Батурина и он сам стояли вдоль стен, в тренажерный зал вошли двое ментов в штатском. Эти двое в штатском без лишних слов направились к тайнику с деньгами и оружием. А Батурину оставалось лишь скрипеть зубами, проклиная неизвестного предателя.

Но предатель, видимо, не знал, что Батурин после стрельбы в биллиардной решил подстраховаться и перепрятал все стволы в другое, более надежное место. Однако отсутствие оружия в спортклубе ментов не слишком расстроило. Один из тех двоих, кто пришел в штатском, приказал привести Батурина в его же кабинет.

– Присаживайся, Николай, – проговорил второй, представившийся капитаном Стрельцовым, едва за Батуриным закрылась дверь. – Ну что, допрыгался?

– Вы о чем? – ухмыльнулся Николай.

– Да все о том же, – жестко проговорил Стрельцов. – Слишком много ты награбил на своем веку. Пора упрятать тебя в места более суровые, чем наши.

– И на каком основании? – ехидно поинтересовался Батурин. – По указанию святого духа? Сажать-то за что будете? За то, что рожей не вышел?

– Было бы желание, а за что тебя посадить, мы придумаем, – скривился капитан и достал из принесенной с собой сумки несколько пакетов героина. – Тут около полукилограмма. Лет десять тебе впаять хватит. Отпечаточки твоих пальцев мы на этих пакетиках быстро организуем, а сейчас будем оформлять изъятие. Советую сидеть и не дергаться!

Двое омоновцев плотно вжали Батурина в кресло и держали так, пока Стрельцов убирал героин в тайник, где лежали деньги. А через минуту, по сигналу капитана, второй мент в гражданском ввел в кабинет понятых.

Через полчаса все было кончено, и Батурина в наручниках потащили к машине, но он успел подать знак Фиксатому, смешавшемуся с толпой зевак на другой стороне улицы. И тот понял, что надо мчаться к Полунину за помощью.

Глава третья

Полунин удивленно смотрел на батуринского посыльного. Тот зябко ежился на холодном ветру, кутаясь в потертую кожаную куртку и с опаской озираясь по сторонам. Полунин усмехнулся, глядя на него.

– А почему Колян именно тебе позвонил? – поинтересовался Владимир. – Ты у него в близких друзьях не числишься. Отчего он именно о тебе вспомнил? И почему не объяснил, что за наезд такой случился?

– Да я откуда знаю?! – чуть не взвизгнул посыльный Батурина. – Он позвонил, я передал. А дальше разбирайтесь сами!

Человек в кожанке снова огляделся, глаза его округлились от ужаса, он пригнулся и прыгнул в сторону, стараясь слиться со стеной. Владимир резко обернулся и увидел заляпанный грязью джип, мчащийся на полной скорости прямо на них.

В первую секунду Полунин тоже испугался, но его тут же разобрал смех. В мчавшейся на него машине Владимир узнал джип Анатолия, одного из водил братвы Батурина. Наклонив голову набок, Полунин остался стоять на месте, глядя на приближающийся внедорожник.

Джип, завизжав тормозами, остановился. Но вопреки ожиданиям Полунина, из машины выбрался не Толян, а правая рука Батурина – Виталий по кличке Фиксатый. Он тоже огляделся и, сверкнув золотыми зубами в зверином оскале, метнулся мимо Полунина к его недавнему собеседнику.

– А ты, Батон, падла, чего тут ошиваешься? – заорал он на всю улицу, схватив посыльного за грудки. – Сдал Коляна ментам, а теперь бросился к Иванычу спасения искать? А, сука?! Ты ментам Коляна сдал?

– Ты че гонишь, Виталик? – залопотал тот в ответ, стараясь разжать мертвую хватку пальцев Фиксатого. – Я тут при чем? Меня сам Батурин просил Иванычу о случившемся рассказать!..

– А ну, тихо! – прикрикнул на обоих Полунин и оттащил Фиксатого от посыльного. – Какие менты, Виталий? Объясни толком, что случилось?

Фиксатый, со злостью отшвырнув Батона к стене, повернулся к нему спиной. Затем дрожащими руками достал из кармана куртки сигареты и закурил. Несколько секунд он молчал, делая одну за другой глубокие затяжки, а затем жалобно посмотрел в глаза Полунину.

– Я ему говорил, что с тобой, Седой, сразу надо было связаться, а он мне орет, что, дескать, своя голова на плечах есть! – Фиксатый в сердцах ударил кулаком одной руки по раскрытой ладони другой. – Довыеживался, мать его! Как лох, в натуре, погорел!

Только сейчас до Полунина дошло, что случилось нечто серьезное. Выражение страха на лице щупленького мужика в потертой кожаной куртке вызвало у Владимира ироничную усмешку. Батон всегда был трусоватым. И то, что туманный звонок Батурина перепугал его до смерти, Владимира ничуть не удивляло. Другое дело – Фиксатый!

Дикая реакция Виталия на присутствие рядом с Полуниным перепуганного Батона сначала удивила, а затем насторожила Владимира. Фиксатый славился среди братков отменной выдержкой и спокойствием. А то, что он едва не размазал Батона по стене, говорило лишь о двух вещах – либо Виталий был обкуренным, чего в принципе не могло случиться, либо произошло что-то действительно очень серьезное.

Однако в ответ на все расспросы Фиксатый только ругался, распугивая своим криком прохожих, которые, увидев джип и троих громко спорящих мужчин, торопились перейти на другую сторону улицы, от греха подальше. А когда на Фиксатого стали поглядывать менты, охранявшие ресторан, Полунин схватил Виталия за отворот куртки.

– А ну-ка заткнись, – зашипел он ему в лицо. – Что разоряешься, как петух на параше? Закрой свое хлебало, и полезайте оба в машину. Сидеть тихо и ждать меня! Я сейчас вернусь. Все ясно?

Не отпуская оторопевшего Виталия, Полунин повернулся к Батону. Тот, оцепенев под взглядом Владимира, словно жаба перед ужом, судорожно сглотнул и едва заметно кивнул. Полунин усмехнулся и, отпустив Фиксатого, не оборачиваясь, стремительно пошел к ресторану.

Охрана в дверях молча расступилась, пропуская Владимира внутрь. Он даже не посмотрел на них, направившись в глубину банкетного зала, где его ждал Вольцев. Полунин не мог просто так уйти из ресторана, не поговорив еще раз с этим человеком.

Предложение немецкой фирмы «JEI», переданное ее руководством через заместителя министра, было настолько заманчиво, что пренебречь им было бы просто глупо. Вопрос о возможном дальнейшем сотрудничестве «Нефтьоргсинтеза» с немцами следовало тщательно обдумать, обсудить и лишь после этого принимать решение.

Однако Полунину сейчас было не до того, чтобы размышлять над возможными последствиями сотрудничества «JEI» и своего предприятия. Его мысли были сейчас заняты Батуриным. Владимир был настолько обеспокоен поведением Фиксатого, что не обращал внимания ни на что вокруг. Иначе бы он просто не мог столкнуться с девушкой.

Она стояла у зеркала возле входа в гардероб и старательно подкрашивала губы. Видимо, кто-то окликнул ее из банкетного зала, и она начала поворачиваться, держа губную помаду в поднятой руке. Именно на эту руку и наткнулся Полунин.

В своем стремительном движении он едва не сбил девушку с ног. Та вскрикнула и, потеряв равновесие, мазнула помадой Владимира по щеке. Полунин успел подхватить ее за талию, невольно прижав к себе. Девушка облегченно выдохнула.

– Извините меня, пожалуйста, – виновато проговорил Полунин, посмотрев девушке в лицо.

На вид ей можно было дать не больше двадцати двух – двадцати трех лет. Девушка смотрела на него пронзительной голубизны глазами, а по ее тонким, красиво очерченным губам скользнула легкая, чарующая улыбка. Одной рукой девушка держалась за плечо Полунина, а другой, ненароком коснувшись его груди, поправила белокурые волнистые волосы.

– Это вы меня извините, – с легким вздохом ответила она. – Я такая неловкая. Нужно было посмотреть, прежде чем поворачиваться. Ой, я вас помадой измазала! Сейчас сотру... Господи, забыла платок! Какая же я рассеянная.

Девушка начала рыться в сумочке, но Полунин остановил ее. Он чуть придержал девушку за руку, машинально отметив, что она дрожит. Решив, что это от испуга, Владимир улыбнулся.

– Не стоит беспокоиться, – проговорил он и, отпустив руку девушки, достал из кармана платок. – У меня есть свой. Еще раз извините и прощайте. Я тороплюсь!

Полунин чуть наклонил голову и, развернувшись, направился к Вольцеву. По дороге Владимир вытер платком перепачканную щеку и, небрежно сунув его в карман, забыл о происшествии.

– Ну что, Владимир Иванович? Решили свои проблемы? – легкой улыбкой встретил его заместитель министра. – А вы, я смотрю, пользуетесь в этом городе популярностью! Девушки так и вешаются вам на шею.

Вольцев раскатисто захохотал. Его смех тут же подхватили окружающие. И хотя многие даже не слышали, о чем он говорит, постарались выдавить из себя подобострастные смешки различной степени интенсивности. Полунин сдержанно улыбнулся.

– Это была просто случайность, – проговорил он.

– Конечно, случайность! – перебил Владимира Вольцев. – Но после таких случайностей обычно дети заводятся!

Столичный барин снова засмеялся. На этот раз его поддержали более дружно, поскольку передние уже успели передать на дальний конец стола смысл шутки заместителя министра. Глядя на эту подвыпившую компанию, Полунин вдруг почувствовал отвращение. И прежде всего к Вольцеву. И решил побыстрее закончить бестолковые разговоры.

– Александр Петрович, боюсь, мы не сможем дальше продолжать светскую беседу, – Полунин старался говорить как можно спокойнее. – К сожалению, мои проблемы оказались намного серьезнее, чем я думал. Извините, но мне придется вас покинуть!

– Что-нибудь с производством? – насторожился Вольцев.

– К сожалению, нет, – отрезал Владимир. – Это проблемы личного характера и требуют немедленного решения. Это все, что я могу вам сказать. Поэтому извините, но я вынужден попрощаться!

Пока Полунин разговаривал с заместителем министра, в банкетном зале наступила тишина. Кое-кто на самых дальних местах, конечно, вполголоса переговаривался, однако и им было слышно, о чем ведут речь Полунин и Вольцев. Когда же Владимир сказал, что вынужден попрощаться, по залу пополз удивленно-осуждающий шепоток. Впрочем, ни Вольцев, ни сам Полунин не обратили на это внимания.

– А что с моим предложением? – недовольным тоном поинтересовался заместитель министра.

– Передайте, что я готов его обсудить, – кивнул Полунин. – Пусть присылают своих людей, и мы обговорим условия. Большего обещать не могу. Но в принципе предложение интересное.

– Что же, рад это слышать, – самодовольно усмехнулся Вольцев, поставив себе в заслугу согласие Владимира. – Тогда ждите нас через пару недель. Да, вот еще что! Немцы народ щепетильный. Они дорожат своей репутацией. Я знаю, что все ваши похождения остались в прошлом, и сейчас вы просто пример законопослушания, но все же по-дружески хочу предупредить вас, Владимир Иванович, не вляпайтесь снова в какую-нибудь историю. Иначе на предстоящей сделке можно будет поставить крест. И неприятности будут у нас обоих!

Пока Вольцев говорил, Владимир едва сдерживал растущее раздражение. Этот столичный боров не просто предостерег его от неосторожных шагов. Он угрожал. Это и ежу было ясно. Полунин с трудом сдержался, чтобы не врезать по носу зарвавшемуся чинуше.

– Я учту ваши пожелания, – сухо проговорил он и, не сказав больше ни слова, направился к выходу.

Полунин еще не успел дойти до входа в гардероб, как в банкетном зале снова началось оживление, причиной которого был, естественно, московский гость. Владимир усмехнулся, подумав о том, насколько ущербны те, кто лижет задницы высокопоставленным чиновникам в надежде получить хоть крошку от праздничного пирога.

Они как дикие звери, выросшие в неволе, неспособны добывать себе пропитание. Им просто не прожить без хозяина. Без приказов сверху они растеряются, и беспощадный город проглотит их. Так и доживут эти прихлебатели до конца своих дней – сытые, но в неволе.

Секретарша Полунина тоже поднялась из-за стола и догнала Владимира уже возле гардероба. В этой компании она чувствовала себя вполне уютно и была раздосадована, что приходится покидать праздник в самый разгар веселья. И хотя Полунин ее с собой не звал, она посчитала неудобным оставаться на банкете после ухода босса.

– Леночка, не торопитесь. Можете еще повеселиться. Вы мне сегодня не понадобитесь, – остановил ее Полунин и увидел, как у девушки радостно заблестели глаза. Не каждый день удается так хорошо погулять на дармовщинку!

– Кстати, попросите, пожалуйста, водителя через полчасика перегнать машину ко мне домой, – добавил Полунин, надевая пальто. – Вот ключи. Если меня не будет, пусть отдаст их жене. К тому времени она уже должна вернуться.

От воспоминания о Светлане к горлу подступил комок горечи. События, произошедшие с ним после утреннего происшествия, вытеснили утренний эпизод из памяти. Полунин утешал себя тем, что ничего особенного в визите его друга к Светлане нет. Однако обстоятельства, при которых произошел инцидент, вызвали в душе Полунина чувство боли и тревоги.

Владимир не был уверен в том, что жена действительно разговаривала по телефону с подружкой. Может быть, так оно и было, но из-за того, что Светлана была взволнованна, узнав о том, что Полунин задержится дома, а затем попросила его отвезти Антона в школу, в душе Полунина поселились сомнения. Он гнал их, но они не уходили.

Владимиру стало не по себе. Он посмотрел вслед секретарше, танцующей походкой направляющейся к одному из столиков, подождал секунду, пока она передаст ключи водителю, и направился к выходу. Милиционеры у дверей расступились, пропуская его, но сейчас в их дружелюбных улыбках Полунину почудилось что-то зловещее. Будто они только того и ждали, чтобы воткнуть нож ему в спину. Владимир покачал головой.

– У тебя начинается паранойя, Полунин! – поставил Владимир себе диагноз и вышел на мороз, закрыв за собой стеклянную дверь.

Виталий и Батон ждали его в джипе. Фиксатый сидел на месте водителя, а Батон забился в угол на заднем сиденье. Оба молчали. И Полунин почувствовал, что натянутость в отношениях между этими двумя не исчезла. Они просто выполняли его приказ и поэтому сдерживались. Иначе Фиксатый стал бы ломать Батону кости, а тот орать, призывая на помощь.

– Заводи машину! – скомандовал Владимир, захлопывая дверцу. – Поедем в автомастерскую к Шакирычу. Там и поговорим.

– А мне что там делать? – завопил Батон. – Я тут при чем, в натуре? Меня Колян попросил передать тебе, Иваныч, о наезде, а больше я ничего не знаю. И ментов мне Фиксатый зря шьет.

– Заткнись, – устало перебил его Полунин, дернув за руку Виталия, собиравшегося развернуться к Батону. – Вот приедем в автомастерскую, там во всем разберемся. Чего ты штаны обмочил? Тебя же не в камеру пыток везут.

– А хрен вас знает! – буркнул себе под нос Батон, но и потом всю дорогу молчал.

Шакирыч, как обычно, встретил приехавших в брезентовой спецовке, заляпанной красками и маслом, и вязаной шапочке, натянутой почти на глаза. Перед тем как подать Полунину руку, он долго вытирал ее ветошью. Да и после этой процедуры протянул не ладонь, а кисть.

– Здорово, Иваныч! – пробасил двухметровый, уже постаревший великан. – Каким ветром? Я, признаться, уже забыл, как ты выглядишь.

– А ты к телефону почаще подходи, – усмехнулся Владимир. – Или секретаршу посади. А то ведь тебя не найдешь.

Полунин уже который раз говорил эти слова другу. Рамазанов терпеть не мог телефоны и секретарш. Телефоны считал атрибутом ленивых, а секретарш – бесполезным украшением офиса, ни за что получающим жалованье.

Владимир несколько раз пытался доказать Шакирычу, что он не прав, но старого брюзгу переубедить было трудно. Так же трудно, как заставить Рамазанова носить костюмы, соответствующие должности директора довольно крупной автомастерской, и не копаться в моторах машин, подобно простому механику. Шакирыч оставался непреклонен.

«Вот руки у меня откажут, тогда и буду в кабинетах штаны протирать!» – твердил он всякий раз, и спор на этом заканчивался. То же самое было и сегодня.

– Секретарши вам, молодым, нужны, чтобы было за что подержаться, когда жена далеко, – пробасил Рамазанов в ответ на реплику Владимира. – А у меня, у старого, гаечный ключ уже на них не стоит! Правда, Виталик? – Шакирыч так хлопнул крепкого братка по плечу, что тот едва не сел на пятую точку.

– Да ну тебя к ядреной матери с твоими шуточками, в натуре! – отмахнулся от него Фиксатый. – Проблемы у нас. А то мне делать больше нечего, кроме как с тобой тут махаловку устраивать!

– Что случилось? – Рамазанов настороженно посмотрел на Владимира.

– Пойдем в офис. Там все и выясним, – пожал плечами Полунин и направился в кабинет директора, расположенный на втором этаже, прямо над мастерскими.

Кабинет выглядел жутко. В нем ничего не было, кроме обшарпанного стола, таких же обшарпанных стульев, пары шкафов да старого громоздкого сейфа, в котором хранилась всякая ерунда вроде набора гаечных ключей, недопитой бутылки водки и старой потрепанной кожаной папки для бумаг, положенной туда Полуниным еще лет пять тому назад. В целом кабинет Рамазанова больше походил на каморку прораба в доперестроечные времена, чем на офис преуспевающего бизнесмена.

Полунин бывал здесь часто и давно привык к окружающей обстановке. Однако Батон и Виталий оказались здесь впервые и буквально ошалели от увиденного.

– Это что, Шакирыч, в натуре, твой офис? – выпучил глаза Фиксатый. – Ты че, типа нищий? Отделать его конкретно не можешь? Вот те хрен!

– А оно мне нужно? – равнодушно проговорил Рамазанов, смахнув ладонью пыль со стула. – Я тут раз в год бываю, и то по обещанию. Вон в бухгалтерии бабы попросили, я им мягкую мебель купил. А тут и так сойдет.

– Ну, как знаешь, – хмыкнул Фиксатый, с опаской опустившись на стул, предварительно постелив на сиденье старую пожелтевшую газету.

– А это ты зря, – покачал головой Шакирыч, ткнув заскорузлым пальцем в газету. – Я в ней болты, маслом машинным перемазанные, сюда приносил.

Виталий вскочил со стула так, будто ему подложили парочку каленых кнопок, и принялся вертеться по кабинету, пытаясь рассмотреть тыл своих белых спортивных штанов. Рамазанов, глядя на него, добродушно расхохотался. Фиксатый удивленно уставился на него.

– Да пошутил я, – сказал Шакирыч. – Какой же дурак болты в кабинет прет? Что, им в гараже применения не найдется? Это только у зайца в частушке ширинка на болтах, а у меня с этим делом все в порядке. Жаль, хранить под этой ширинкой нечего. Все отвалилось давно и списано по окончанию срока службы.

Теперь уже рассмеялись все. Напряжение, царившее в компании до этого момента, мгновенно исчезло. Даже взрывной Виталий лишь махнул рукой на Шакирыча и тоже рассмеялся.

– Пенек старый, – фыркнул он. – Перепугал меня, как лоха, в натуре!

– Ладно, Виталий, давай перейдем к делу, – оборвал общий смех Полунин. – Рассказывай, что случилось. Только с самого начала. И без утайки. Иначе я вам помочь не смогу.

– Да чего тут рассказывать? – всплеснул руками Фиксатый, в миг становясь серьезным. – Попался Колян конкретно. Подставили его, как лоха, пока он бычился на весь белый свет и себя пупом земли считал!

Снова усевшись на пожелтевшую газету, закрывшую собой неприглядную поверхность стула, Виталий начал рассказывать. Скрывать он ничего не собирался, поскольку считал, что если кто-нибудь и сможет помочь Батурину, то только Владимир.

Рассказал Фиксатый и о том, что все они считали наезд на фирму Вадима делом рук братков Чугуна, сколотившего новую группировку, но ошиблись, затем о разборке в биллиардной, о поисках таинственных рэкетиров и о том, как взяли Батурина.

– Многого, Седой, я не знаю, – вздохнул Виталий. – Я из клуба отъехал по своим делам буквально на полчаса, а когда возвратился, увидел около дверей конкретную тусовку. Ну, думаю, все, трындец! Разборки, в натуре, начались. Либо Колян этих козлов все-таки вычислил, либо они сами приехали наших валить!

Виталий достал из кармана пачку сигарет, закурил. Руки его снова стали дрожать от волнения. На сей раз Фиксатый устыдился своей слабости и изо всех сил тщетно пытался унять дрожь. Впрочем, кроме Полунина никто этого не заметил. Рамазанов смотрел под стол, а Батон тупо уставился на стену.

– Я сразу, конкретно, по газам! Думаю, сейчас я вам, суки, покажу, кто я такой, – продолжал Фиксатый. – Подъехал поближе, смотрю – а там менты! Ну я сразу и заныкался на другой стороне улицы. Ты не думай, Седой, я не трус! Но если бы и меня замели, кто, в натуре, пацанам бы помог?

– Никто тебя трусом и не считает, – успокоил его Полунин и посмотрел на Батона. – Теперь тебя послушаем.

– А че меня слушать? – подскочил тот на стуле. – Я дома с телкой отвисал. «Шампунь» там, конфеты, все дела, и тут звонок на трубку. Я, чтобы перед бабой порисоваться, отвечаю, что велел меня не беспокоить. А на том конце – Колян! И голос у него такой странный, что я чуть, в натуре, с дивана не свалился. Он мне говорит, чтобы я мчался к тебе, Иваныч, что на него наехали, и тут связь оборвалась. Я давай его номер набирать, а там никто не отвечает. Ну, думаю, конец Коляну!..

– Хватит трындеть, как баба на базаре! – перебил его Рамазанов. – Тебе-то он с какого хрена позвонил?

– Да я почем знаю? – Батон резко обернулся в сторону Шакирыча и замер.

– А, блин, понял! – он хлопнул себя по лбу. – Я же в клуб телок постоянно привожу, когда там гулянки бывают. Колян специально мой номер на кнопку повесил, чтобы долго набирать не приходилось. Вот и нажал, наверное, первую попавшуюся, потому что времени не было. Она оказалась моей!

Батон, наверное, продолжал бы говорить еще полчаса, если бы Полунин не оборвал его. Он пнул ногой ножку стула, на котором сидел Батон, и тот, вздрогнув, немедленно заткнулся. Владимир, усмехнувшись, посмотрел на него.

– Ладно, хватит. С тобой все ясно, – проговорил Полунин и обернулся к Виталию. – Сам как думаешь, почему менты в клуб нагрянули?

– Да хрен его знает в натуре! – покачал головой Фиксатый. – Скорее всего – из-за стрельбы в биллиардной. Другой причины просто нет. Там Димана замочили, суки. А мы его оставили. Времени не было забирать. Нас, конечно, проверяли, но алиби мы успели сделать железное.

– Почему же все-таки они приехали? – прогудел Рамазанов.

– А потому, что какая-то сука им стуканула про тайник с оружием в клубе! – Виталий хлопнул ладонью по столу и зло посмотрел на Батона. – Че зенки вылупил, урод? Настучал ментам, когда тебе хвост прижали? А теперь горбатого лепишь, истории для идиотов придумываешь?

– Чего ты гонишь?! – завопил Батон, вновь подскочив на стуле. – Ты за базар ответь!

– Молча-ать! – рявкнул Полунин, тыча пальцем в Фиксатого. – Так, значит, Коляна со стволами замели? Вы не охренели, идиоты? Кто после таких дел оружие оставляет?!

– Так в том-то и прикол, Седой, – развел руками Виталий. – Мы оружие из тайника сразу после разборки в другое место перепрятали. К тому же чистое оно. Палил только Буйвол. А с его ствола мы стерли отпечатки и зарыли поглубже.

– Тогда я ничего не понимаю, – сказал Шакирыч. – Чего вы дергаетесь? Если в клубе все чисто, Коляна отпустят через пару часов. Помаринуют на шконке, следак его помучает да и выгонит на хрен.

– Ладно бы одного Коляна, Шакирыч, – Виталий вновь ударил кулаком по столу. – Всех братков, кто в клубе был, менты повязали. Всех до единого! А какого хрена их, в натуре, забирать, если в клубе все чисто? Не знаете? Я вам отвечу! Потому и повязали, что какая-то сука стуканула о разборке в биллиардной!..

– Спокойно, Виталик. – Полунин положил ему руку на плечо. – Сейчас все выясним.

Владимир достал из кармана пальто сотовый телефон и, раздумывая, набрал номер майора Тихоненко, заместителя начальника районного УВД.

Волей-неволей за то время, что прожил в городе, Полунин оброс массой полезных и бесполезных знакомых. Иногда сам Владимир искал знакомства с нужным человеком, рассчитывая использовать его в дальнейшем, бывало, кто-то набивался в друзья к Полунину, желая заполучить в его лице надежного покровителя.

Тихоненко принадлежал к первой категории. Владимир давно искал связи в городской милиции, надеясь получать информацию и поддержку в случае необходимости. И когда казалось, что такие контакты налажены, выяснилось, что те менты, с которыми он познакомился, куплены его злейшим врагом – Сатаровым. Из-за этого Полунин едва не лишился головы.

Это было довольно давно. И с тех пор Владимир стал осторожнее. Однако он прекрасно понимал, что без связей в милиции ему не выжить в этом городе, где после отсидки в зоне оседала масса различных проходимцев, готовых сожрать каждого, вставшего у них на пути, вместе с потрохами.

Полунин тщательно и осторожно изучал каждого мента, имеющего какое-то влияние в этом городе. И в итоге вышел на Тихоненко. Человека не слишком жадного и сохранившего, как это ни странно при его должности, еще какие-то моральные принципы. Владимир купил его, хотя сделал это очень осторожно. Сам Тихоненко понял это, лишь когда полностью оказался в руках Владимира.

Впрочем, Полунин многого от него не требовал и тревожил лишь в случае крайней необходимости. А майор, можно сказать, вообще забыл о Полунине. Между обоими установилось нечто похожее на взаимоуважение, если таковое возможно при подобных обстоятельствах.

Тихоненко ответил на звонок почти сразу. И так же быстро, услышав вопрос Владимира, выдал ему ответ. О том, что произошло в спортивном клубе, знала почти вся городская милиция. И майор был уверен, что слух о самой крупной за всю историю города партии героина, изъятой у Батурина, скоро доползет и до местной прессы. Владимир поблагодарил Тихоненко за информацию и отключил связь.

– Значит, чисто в клубе было, говоришь? – Полунин в упор посмотрел на Фиксатого, напряженно ожидавшего окончания разговора. – А героин там откуда взялся? А, уроды?! Сколько раз вам, сукам, говорил, чтобы с наркотой дела не имели?

– Ты че, Седой, охренел, что ли? – Виталий вытаращил глаза. – Да откуда у нас героин? Колян под страхом смерти запретил этой ерундой маяться. Сам знаешь, что мы даже бухаем редко!

– Знаю! – Теперь пришла очередь Полунина стучать по столу кулаком. – Только вот мой человек говорит, что при обыске в клубе изъято около полукилограмма героина. Что ты на это скажешь?

– Не может быть! – оторопел Фиксатый. – Не было у нас героина. А если менты его нашли, значит, сами и подбросили!

– А зачем? – поинтересовался Шакирыч. – Какой им смысл на Коляна наркоту вешать? И почему именно на него?

– А я откуда знаю, в натуре? – Виталий резко повернулся к Рамазанову. – Может, конечно, и не менты это сделали. Может, кто-то другой, а потом ментам стуканул. Но, бля буду, я эту суку, в натуре, отыщу и за яйца на морозе подвешу!

– В общем, так, – перебил его Владимир. – Хватит лясы точить. Ты, Виталик, вместе с Батоном собираешь братков, которых не замели. Будем разбираться. А ты, Шакирыч, свяжись с блатными. Нужно весточку в предвариловку передать и ответ получить.

– Иваныч, ты же знаешь, что я не хочу больше с этими придурками связываться. Хватит, сыт по горло их повадками, – поморщился Рамазанов. – Может, ты сам к ворам съездишь?

– Нет, к блатным поедешь ты, – отрезал Полунин. – Я отправлюсь в ментовку и постараюсь узнать все поподробнее. – И уже более мягко добавил: – Шакирыч, мне действительно нужна твоя помощь!

– А-а, хрен с тобой, Иваныч, – махнул рукой Рамазанов. – Так я и знал, что ты сам спокойно жить не будешь и мне своей смертью умереть не дашь!

– Спасибо, Шакирыч, – улыбнулся Полунин, поднимаясь со стула. – Ладно, разбегаемся. Пошли, Виталик. Подбросишь меня до дома, а потом поедешь братву собирать. Когда все сделаешь, позвони мне на сотовый. Да, и еще! Не вздумайте соваться в клуб. Найдите для сходняка другое место!

* * *

Полунин ехал через погружавшийся в вечерний полумрак город, раздумывая над событиями уходящего в небытие дня. Он усмехался при мысли о том, как мало нужно человеку, чтобы сломать установившийся размеренный образ жизни. Единственный звонок по телефону о приезде в город заместителя министра топливной промышленности – и все летит в тартарары!

Безмятежности и покоя как не бывало. Беды и неприятности накатывают на тебя, словно волны, одна за другой. А впереди ни лучика надежды.

С утра Полунину позвонила секретарша, сообщив, что его рабочий график меняется. Светлана повела себя странно, заставив Полунина задуматься о том, что он уделяет мало внимания семье. Потом неожиданно в его квартире появился Славка Болдин, лучший друг, открывший дверь собственным ключом. И, наконец, выясняется, что еще одного друга – Кольку Батурина – арестовали менты.

Но и на этом неприятности не кончились. Едва Полунин переступил порог квартиры, как Светлана устремилась к нему с решительным видом и заявила, что своими подозрениями он ее оскорбил.

– Я понимаю, ты не можешь доверять женщине, которую знаешь без году неделю, – говорила она. – Но Слава твой лучший друг! Выходит, ты и ему не доверяешь?

Полунин не стал вступать в дискуссию, сказал, что сейчас не время для подобного разговора и лучше отложить его до вечера. Однако и такой поворот событий Светлану оскорбил. Она начала обвинять мужа в том, что проблемы семьи его волнуют меньше, чем работа. И Владимиру, чтобы окончательно не разругаться с женой, оставалось только уйти из дома.

То ли из-за ссоры со Светланой, то ли из-за плохого освещения улиц, но Полунину вдруг показалось, что мир вокруг него изменился. Город стал неузнаваем, превратившись в огромного хищного зверя, который подстерегал его, чтобы сожрать. И Владимиру вдруг захотелось увидеть того самого воробья, который утром залетел в форточку, а потом исчез. Вместе с ним исчезло спокойствие.

– Молодец, Полунин! – похвалил себя Владимир, удивляясь собственным мыслям. – Теперь тебе осталось начать писать стихи!

Полунин остановил машину возле районного УВД. Еще в кабинете у Шакирыча Владимир решил, к кому пойдет, чтобы выяснить подробности по делу Батурина. Разыскивать следователя, который этим делом занимался, было бессмысленно. Тот либо ничего не скажет, либо отделается общими словами. А Владимира это не устраивало. И, поскольку даже Тихоненко не знал всего, следовало идти прежде всего к начальнику УВД подполковнику Исаеву, что Полунин и сделал.

Исаев, так же как и Полунин, не был уроженцем этого города. Он приехал сюда около двадцати лет назад, уже в чине капитана милиции. Поначалу все в его карьере шло гладко, но потом он чем-то не угодил начальству, и его продвижение по службе приостановилось. И лишь несколько лет назад, после громкого скандала вокруг «Нефтьоргсинтеза» и смещения всего руководства УВД, Исаев занял в милиции главенствующую позицию.

Подполковник встретил Полунина суховато. Что, впрочем, и полагалось ему по чину. Когда Владимир вошел в его просторный кабинет, Исаев сидел в кресле у окна и беседовал с капитаном Стрельцовым. Полунин сдержанно поздоровался с обоими и опустился на стул по левую руку от Исаева.

– Семен Тихонович, я к вам по личному вопросу, – без обиняков заявил Владимир. – Меня интересуют подробности ареста Батурина.

– А почему, Владимир Иванович, вы решили, что я вам о них расскажу? – прищурился подполковник.

– А потому, что я располагаю некоторой информацией, способной помочь следствию, – спокойно ответил Полунин. – Но вам я предоставлю ее только в обмен на интересующие меня сведения.

– А вы не боитесь, что я привлеку вас к ответственности за подобное предложение? – полюбопытствовал Исаев.

– Не боюсь, – с улыбкой ответил Полунин, – поскольку всегда могу сказать, что пошутил. И давайте, Семен Тихонович, не будем играть в такие игры. Угрозами меня не запугать. Вы же знаете.

– Знаем, Владимир Иванович, – ехидно улыбаясь, встрял в разговор капитан Стрельцов. – Вас все достаточно хорошо знают. А уж милиция тем более!..

– Помолчите, капитан! – осадил подчиненного Исаев и, взглянув на Полунина, с расстановкой проговорил: – Владимир Иванович, имеющаяся у вас информация меня мало интересует. У меня и своей достаточно. А вам бы я настоятельно посоветовал держаться подальше от этого дела. А теперь оставьте нас.

Полунин усмехнулся и встал. Несколько секунд он смотрел прямо в глаза Исаеву, надеясь прочитать в них хоть что-то, способное пролить свет на происходящее, но взгляд подполковника оставался непроницаемым и бесстрастным. И Владимир понял, что толку он здесь не добьется. Но прежде чем покинуть кабинет, Полунин бросил на Стрельцова испепеляющий взгляд.

Полунин уже спустился к машине, когда у него в кармане зазвонил сотовый. Владимир решил, что это Фиксатый, и удивился его оперативности. Но это был не Фиксатый.

– Проклятая игрушка! – пробасила трубка голосом Рамазанова. – Если бы не нужда, в руки бы ее не взял. Ну что это за разговор, когда лица человека не видишь?

– Не иначе как мир перевернулся, раз Шакирыч позвонил! – удивленно пробормотал себе под нос Полунин и уже громче спросил: – Что случилось?

– Весточка из предвариловки пришла, – ответил Рамазанов.

– Так быстро? – удивился Владимир. – И что там?

– А то, что наркоту Коляну подбросил сам капитан Стрельцов! – пробасил Шакирыч. – Понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – чуть помедлив, ответил оторопевший Полунин. – Это значит, что город скоро утонет в крови!

Глава четвертая

В принципе информация, полученная Полуниным от Рамазанова, не была неожиданной. Владимир еще у Шакирыча в кабинете предвидел подобное развитие событий. И хотя тогда оно казалось ему маловероятным, исключать его Полунин не стал. И все-таки информация Рамазанова застала его врасплох.

Полунин забрался в еще не успевший выстыть на крепком морозе салон «БМВ» и, забарабанив пальцами по рулю, переваривал свой разговор с Исаевым. Еще минуту назад Владимир считал, что подполковник просто проявил характер, отказавшись поделиться с ним информацией. На что, собственно, имел полное право. Но после телефонного разговора с Шакирычем все предстало перед Полуниным в совершенно ином свете.

Присутствие в кабинете начальника УВД того самого капитана, который подбросил Батурину наркотики, насторожило Владимира. Но делать из этого далеко идущие выводы не было оснований. Стрельцов был подчиненным Исаева, и подполковник мог вызвать его по любому другому делу, не имеющему никакого отношения к аресту Николая, и все-таки Полунин готов был дать руку на отсечение, что именно о Батурине они и говорили до его прихода. Вот только знал ли Исаев о том, каким образом наркотики оказались в спортивном клубе?

Однозначного ответа на этот вопрос у Полунина не было. Их было два, и оба имели право на существование. Исаев вполне мог не знать о том, что героин Батурину подбросили. Бывает же, что правая рука не ведает, что творит левая! Возможно, Стрельцова подкупили конкуренты Николая. Те самые, которые развязали в городе войну. Но что-то подсказывало Полунину, что на самом деле все обстоит иначе.

Множество мелочей в поведении Исаева – взгляд, брошенный на Полунина, когда тот заговорил о Батурине; равнодушие к имеющейся у Владимира информации; предостережение от попытки вмешаться в судьбу Николая – после звонка Шакирыча приобрели совсем другой смысл. И Полунин уже почти не сомневался, что подполковнику о подброшенных наркотиках известно все. А может быть, он сам отдал приказ это сделать. Только зачем? Чем насолил Исаеву Батурин?

Поглощенный своими мыслями, Полунин не замечал ничего вокруг. Иначе непременно увидел бы ту самую девушку, с которой несколько часов назад столкнулся в фойе ресторана «Оливер».

Заметив «БМВ» Владимира у обочины, она на несколько секунд замерла на противоположной стороне улицы, а затем решительным шагом перешла дорогу. Достав что-то из сумочки, девушка приблизилась к машине и постучала в стекло. Полунин вздрогнул и резко повернулся.

Смелый, уверенный в себе, Полунин не знал чувства опасности и не имел телохранителя. Но сейчас ему почему-то стало не по себе. Однако, увидев девушку, он успокоился, хотя и не узнал ее. Эпизод в фойе ресторана вылетел у него из головы, и Владимир подумал, что она хочет попросить ее куда-нибудь подвезти. И, лишь опустив стекло, Полунин вспомнил, что едва не сбил ее с ног в вестибюле ресторана.

– Здравствуйте еще раз, – мило улыбнувшись, проговорила она. – А я все думала, как мне вас найти. Даже у Александра Петровича спрашивала, – Полунин нахмурился, силясь вспомнить, кто такой этот Александр Петрович, и тут же сообразил, что девушка говорит о Вольцеве. – Он посоветовал мне обратиться в справочное. И сказал, что если мне требуется кавалер, то он всегда к моим услугам, пока находится в нашем городе. Представляете, так и сказал!

– Представляю, – невольно улыбнулся Владимир.

Девушка говорила с такой милой непосредственностью, что Полунин тут же представил, как вальяжный московский барин, уверенный, что ему не откажут, пристает к этой красотке и получает от ворот поворот, и пожалел, что не был свидетелем этой сцены. Батурин и связанные с ним проблемы отошли на второй план.

– Это из-за домогательств Вольцева вы ушли из «Оливера»? – не переставая улыбаться, поинтересовался Полунин.

– Вам смешно! А мне каково было, когда он полез своими сальными лапищами в... – она осеклась, смущенно потупившись, и Владимир не сдержал смех. – Ладно, не будем об этом!

– Действительно, что мы все о Вольцеве да о Вольцеве, давайте о вас поговорим. Во-первых, как вас зовут?

– Татьяна, – представилась девушка.

– Итак, она звалась Татьяной, – процитировал он Пушкина. – И зачем, милая Татьяна, я вам понадобился?

– Да вот это, – проговорила девушка и что-то протянула Полунину в раскрытой ладони. – Вы потеряли ее, когда столкнулись со мной.

Владимир взял протянутый предмет и удивленно посмотрел на него. Татьяна отдала Полунину тяжелую золотую запонку с искусственным бриллиантом. Полунин удивленно повертел запонку в руках и вернул девушке.

– Вы ошибаетесь, – с легкой улыбкой на губах проговорил он. – Эта вещь не моя. Я вообще довольно редко ношу запонки. Вот, посмотрите. – Полунин слегка приподнял рукав кожаной куртки, показывая Татьяне манжеты кипенно-белой рубашки, застегнутые на перламутровые пуговицы. – Я еще не успел переодеться.

– Странно, – удивленно проговорила девушка, беря запонку. – Как только вы прошли в зал, я тут же увидела ее. Она лежала на том месте, где вы стояли. Откуда она могла там взяться?

– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Полунин и только сейчас вспомнил, почему сидит в своей машине напротив участка милиции.

Владимир разозлился на себя: как он мог даже на минуту забыть о Батурине. Николая нужно вытаскивать из тюрьмы. А для этого потребуются неопровержимые доказательства его невиновности. И добыть их нужно любой ценой и в кратчайшие сроки. А пока надо прислать к Батурину адвоката.

– Сожалею, что ваше беспокойство оказалось напрасным. И все же я признателен вам, Татьяна, за проявленную заботу и удивлен вашим бескорыстием, – проговорил Владимир, посмотрев на часы. – К сожалению, я спешу, иначе непременно отвез бы вас до дома. Еще раз извините и прощайте!

– До свидания, – растерянно проговорила Татьяна, глядя, как Полунин поднимает стекло.

* * *

Любое происшествие, случившееся с человеком в юности, запоминается на всю жизнь, сохраняясь где-то в глубинах подсознания, влияя на восприятие им различных событий.

Негативный опыт, полученный Владимиром в юности от общения с адвокатом, не пошевелившим и пальцем, когда молодого Полунина несправедливо приговорили к пяти годам лишения свободы, навсегда подорвали у Владимира доверие к представителям этой профессии, в которых он видел беспринципных негодяев.

Полунин, конечно, понимал, что и среди адвокатов есть много честных добросовестных людей, но ничего не мог с собой поделать. Доверял он лишь одному адвокату во всем городе – Денису Григорьевичу Степину.

Степин был настоящим профессионалом и не раз помогал Владимиру. Естественно, за деньги. И немалые.

Впрочем, дело сейчас было не столько в доверии, сколько в профессионализме. Батурину необходим был адвокат, способный помешать подтасовке улик против него. Поэтому, расставшись с Татьяной, Владимир тут же направился в офис «Независимой Адвокатской Конторы», возглавляемой Степиным.

Адвокат, выслушав Полунина, сокрушенно покачал головой и сказал, что прямо сейчас поедет в отделение милиции. Если менты пошли на то, чтобы подложить Батурину героин, значит, наверняка основательно подготовились к делу, и уличить их будет непросто.

– Зато, если у нас это получится, – усмехнулся он, – то мы с вами, Владимир Иванович, поучаствуем в самом громком деле нашего города!

– Я бы предпочел, чтобы этого дела не существовало вообще, – нахмурившись, ответил Полунин и поинтересовался: – Вас подвезти до участка?

– Спасибо, я на своей доеду, – сказал адвокат, – А вам после визита к Исаеву лучше держаться от милиции подальше. Иначе не исключено, что они и за вас возьмутся.

Полунин ничего не ответил, однако сопровождать Степина в участок не стал. В конце концов его присутствие там совершенно необязательно. Адвокат потом сам ему расскажет, что удалось сделать. А сейчас Владимиру следовало немного отдохнуть, перекусить и приготовиться к встрече с оставшимися на свободе братками Батурина. Недолго думая, Полунин отправился домой.

Светлана после недавней размолвки с мужем чувствовала себя виноватой и, едва Полунин переступил порог, попыталась объяснить ему свое поведение. Но Владимир остановил ее.

– Лучик, давай отложим все разговоры на потом, – проговорил он, обнимая жену за плечи. – Сегодня у нас обоих был тяжелый день. Поэтому не мешает отдохнуть. К тому же я проголодался, как тигр в зоопарке, которого полгода не кормили «Китикетом».

Светлана улыбнулась, но Полунину ее улыбка почему-то показалась виноватой.

«Выбрось это из головы!» – гневно приказал себе Полунин, заставив себя ответить улыбкой на улыбку, снял пиджак и бросил его в кресло.

– Приготовь что-нибудь поесть, а я пока умоюсь, – попросил он жену. – Кстати, где наш пират? Он что, еще не пришел из школы?

– Пришел. И даже уроки сделал. – Светлана снова улыбнулась, как-то неестественно, натянуто. – Сейчас сидит на кухне и глаз не сводит с твоей кормушки.

– Понятно, – кивнул Владимир и направился в ванную.

Ледяная вода, которую он плеснул сначала в лицо, а потом на голову, не избавила его от неприятных мыслей. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана.

– Что это такое? – ледяным тоном спросила она.

Владимир обернулся в тот самый момент, когда жена швырнула ему в лицо измазанный губной помадой носовой платок. В первую секунду Полунин не сообразил, что это в него летит. Но, поймав платок, рассмеялся.

– Дурацкая история, – сказал он громко, стараясь перекрыть шум льющейся воды. – Представляешь, в ресторане на банкете в честь заместителя министра наткнулся на красотку, которая красила губы.

– Чем наткнулся? – В голосе Светланы был не просто гнев. В нем звучала ненависть. – Платком? Или чем-нибудь потверже?

– Что ты такое говоришь? – удивился Полунин. – Я же тебе объясняю, что девушка красила губы и, когда я ее толкнул, мазнула меня по лицу губной помадой...

– Так зачем же ты ее трахал, когда она подкрашивалась? – сорвалась на крик Светлана. – Тебя это возбуждает? Тогда брал бы ее сзади!..

– Перестань ерунду городить! – Полунин начинал терять терпение. Недоверие жены оскорбило его, поскольку ему не в чем было себя упрекнуть. – Дослушай до конца, а потом закатывай истерику.

– Это не ерунда, – зло бросила Светлана. – И нечего выдумывать всякие идиотские истории. Было бы лучше, Полунин, если бы ты рассказал мне правду!

– Я и расскажу ее тебе, если ты хоть пару секунд помолчишь. – Владимир удивленно вглядывался в лицо жены, так изменившейся с момента его возвращения домой.

Светлана кивнула, и Полунин рассказал все, что с ним произошло, начиная с того момента, как Батон вызвал его на улицу и заканчивая расставанием с Вольцевым. Выслушав мужа, Светлана с горечью рассмеялась.

– Замечательная история, – проговорила она. – Только вся беда в том, что она так же похожа на правду, как яичница на дракона. Я не хочу ни слышать, ни видеть тебя до тех пор, пока ты не расскажешь, что было на самом деле. Все. До мельчайших подробностей. Ужин сам разогреешь. – И, резко развернувшись, Светлана вышла из ванной, оставив Полунина в полном недоумении.

В первую секунду на него волной нахлынула злость. Ему хотелось крушить все вокруг. Ведь это он имел право ревновать, а не она. Ни разу в жизни Полунин не дал ни одной женщине повода усомниться в его верности. Светлана не могла этого не знать и все же не поверила ему.

Чтобы как-то справиться с эмоциями, Полунин сунул голову под кран и так стоял несколько минут. Помогло! В какой-то момент Владимир вспомнил, как вел себя утром, и подумал, что выглядел так же глупо, как сейчас Светлана. Закрыв кран и насухо вытерев голову, Полунин вышел из ванной. У дверей его ждал Антон.

На лице мальчишки застыло такое выражение горя и непонимания того, почему ссорятся отец и мачеха, ставшая ему почти родной, что Владимиру стало стыдно. Антон что-то хотел сказать, но только шмыгнул носом и убежал в свою комнату.

Полунин не знал, что делать: то ли довести до конца разговор с женой, то ли успокоить сына, и стоял в коридоре, сжимая до хруста пальцы. И в этот момент зазвонил телефон.

– Это Фиксатый! – встрепенулся Полунин и бросился в гостиную.

Звонил действительно Фиксатый, однако новости, которые он сообщил, были неутешительными. В спортзале менты замели почти всех братков группировки Батурина. Оставшиеся на свободе категорически отказались идти на встречу, заявив, что, пока не станет известно имя предателя, приведшего ментов к тайнику, они носа из дома не высунут!

– Что же, крысы всегда первыми бегут с корабля, – усмехнулся Полунин и спросил: – Сколько человек тебе удалось собрать?

– Ни одного! – прорычал в трубку Виталий. – Похоже, кое-кто считает, что это я Коляна сдал, чтобы его место занять. Одному я за такие базары конкретно рыло начистил! И пусть еще какая-нибудь тля посмеет, в натуре, мне такое в лицо сказать!

– Успокойся, – осадил его Полунин. – Значит, ты остался один?

– Не, Седой, со мной эта рожа рядом сидит. Батон! – сказал Фиксатый. – Он тоже срулить хотел, но я не разрешил.

– И правильно сделал. Нам сейчас каждый человек может понадобиться, – одобрил его Владимир. – Вот что, езжайте прямо сейчас к Шакирычу, а я заскочу за Славкой Болдиным и приеду к вам.

– Понял, Иваныч! – ответил Виталий и отключил связь.

Полунин заметался по комнате в поисках старых джинсов, фланелевой рубашки и шерстяного джемпера. В последнее время он редко пользовался подобной одеждой. На работу ходил в строгом деловом костюме, а дома надевал спортивные брюки и свободную рубашку. Пожалуй, последний раз он носил джинсы полгода назад, когда они со Светланой ездили во Францию во время медового месяца. И она словно угадала мысли Полунина.

– Ты не это ищешь? – спросила, появляясь в дверях спальни, держа в руках вещи, которые искал Владимир. – Может быть, расскажешь, что происходит?

– Не сейчас, – покачал головой Владимир, торопливо переодеваясь. – Извини, Лучик, но я тороплюсь! Вот вернусь, тогда и расскажу обо всем.

Владимир переоделся и, подхватив с вешалки куртку, стремительно спустился вниз к припаркованной около подъезда машине. Он и сам не знал, почему так торопится, но ничего не мог с собой поделать и подумал, что это просто выброс адреналина в кровь. Сев за руль своей «БМВ», он глубоко вздохнул, повернул ключ зажигания и, плавно развернувшись, выехал со двора.

На улице уже совсем стемнело. Мелькнула и тут же исчезла мысль, что если все фонари погаснут, то можно будет увидеть бездонное черное небо, проколотое серебряными булавками звезд. Сейчас его больше всего волновало то, как помочь Батурину. Но ничего толкового в голову не приходило.

Полунин прекрасно понимал, что арест Николая и наезды на те фирмы, которые платили ему дань, напрямую связаны между собой. Кто-то могущественный, сумевший привлечь на свою сторону милицию, решил устранить Батурина со сцены. И это ему вполне удавалось.

Пожалуй, единственное, что можно было сделать сейчас для Николая, так это найти неведомого врага, выяснить его возможности и попытаться отбить у него всякую охоту преследовать Батурина.

У Полунина было немало рычагов и связей, чтобы дать отпор любому, кто попробует вмешаться в его жизнь. Будь то блатные, отморозки или кто-нибудь еще. Но, не зная врага, трудно выработать стратегию защиты. Поэтому главное сейчас узнать, кто стоит за арестом Батурина.

У Полунина и мысли не возникало оставить Николая один на один разбираться со своими проблемами. Хотя тот не послушал совета Фиксатого и не обратился за помощью к Полунину после первого наезда, когда все это еще можно было остановить.

Произойди арест Батурина при других обстоятельствах, без фальсифицированных улик, Владимир не стал бы развивать такую бурную деятельность, но сделал бы все возможное, чтобы вытащить Батурина из тюрьмы.

Однако сейчас ситуация развивалась по другому сценарию – против Николая развязали войну! И Полунин, зная, как предан ему Батурин, не мог остаться в стороне и ограничиться только привлечением адвоката. Никто, кроме него, не мог помочь Николаю.

Уже подъезжая к офису Болдина, владевшего автосалоном, Полунин хлопнул себя по лбу. Он совершенно забыл о том, что Славку трудно застать на месте. Энергия буквально била из него ключом, подталкивая к бурной деятельности. И если в голову ему приходила какая-то идея, он бросался ее реализовывать в любое время суток.

Он и за пять минут до конца рабочего дня мог умчаться на деловую встречу, оставив несчастную секретаршу в офисе дожидаться ее результатов, чтобы потом, если все пройдет гладко, подготовить ему весь пакет документов для заключения той или иной сделки.

Конечно, на таких условиях далеко не каждая девушка соглашалась работать. Но Болдин платил своему персоналу достаточно большую зарплату, чтобы удерживать текучесть кадров на минимальном уровне. К тому же он никогда не забывал, например, о днях рождения сотрудников и обязательно делал им к праздникам подарки. В общем, Болдина в автосалоне любили и безропотно выполняли все его просьбы и пожелания.

Полунин вспомнил, что не предупредил Болдина о своем приезде и может его не застать, потратив впустую целых полчаса. Полунин быстро достал из кармана сотовый и на ходу набрал номер Славкиного телефона.

– Славка, это Полунин, – проговорил Владимир, услышав голос Болдина. – Ты мне срочно нужен. Где ты находишься?

На какую-то долю секунды наступило молчание, Болдин был в замешательстве, Полунин это почувствовал. А когда Славка ответил, в сердце Владимира впилась ледяная игла подозрения.

– Я у тебя, Иваныч! – сказал Болдин. – Только что узнал, что Коляна арестовали, и решил выяснить, как это случилось.

– А почему не позвонил мне, прежде чем ехать? – Полунин едва сдерживал раздражение.

– Ты же тоже не позвонил, когда поехал ко мне, – рассмеялся Славка, видимо не догадываясь о состоянии Полунина. – Просто подумал, что ты наверняка дома.

– Ладно, проехали, – сухо проговорил Владимир. – Раз ты там и на колесах, заезжать не буду. Садись в тачку и мчись к Шакирычу. Я тоже еду туда.

– Так что все-таки происходит, Иваныч? – не без удивления спросил Болдин.

– Приедешь, узнаешь, – отрезал Полунин и отключил связь.

Всю дорогу до автомастерской Рамазанова Владимир пытался побороть в себе терзающую душу ревность. Полунин даже забыл о существовании Батурина и думал только об одном: Славка второй раз за день оказывается у него дома в отсутствие хозяина. Что это? Простое совпадение или же между Светланой и Славкой что-то есть?!

Лишь огромным усилием воли Полунин заставил себя сосредоточиться на аресте Батурина. Было очевидно, что для спасения Николая необходимо найти человека, развязавшего войну. Но как это сделать?

Ответа на этот вопрос у Полунина не было. Поэтому он и собрал всех на импровизированный военный совет в автомастерской Шакирыча. Владимир очень надеялся, что всем вместе им удастся нащупать ту единственную ниточку, за которую Батурина можно вытащить из тюрьмы, отправив туда истинного виновника происходящего.

О физической расправе над негодяем, упрятавшим Николая в тюрьму, Полунин даже не помышлял. Во-первых, потому что таким способом Батурина все равно не вытащить из-за решетки. А во-вторых, Полунин уже давно завязал с криминальными разборками и хотел жить спокойно, как все законопослушные граждане. Тем более что в ближайшее время ему предстояла встреча с немцами.

Как-то незаметно мысли Полунина переключились на эту проблему. Предложение Вольцева было весьма заманчивым и на первый взгляд не содержало в себе подводных камней. Немецкие инвесторы требовали от Владимира не слишком многого, в то время как их предложение способно было обеспечить предприятию Полунина колоссальный скачок в развитии и, как следствие, безбедную жизнь Владимиру и его семье.

Конечно, Полунин понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. В то же время Владимир считал «Нефтьоргсинтез» перспективным предприятием и нисколько не беспокоился за его будущее.

Однако немецкие эксперты были высококвалифицированными специалистами в этой области, и их предложение Полунину свидетельствовало о том, что даже небольшой пакет акций сулит им значительные прибыли в будущем. Иначе они за это дело не брались бы!

Конечно, Полунин не исключал, что через некоторое время фирма «JEI» попытается прибрать к рукам контрольный пакет акций «Нефтьоргсинтеза». Но сейчас это казалось лишь отдаленной перспективой, и Владимир надеялся, что сможет отстоять свои права, если подобный вариант развития событий станет реальностью.

А сейчас «Нефтьоргсинтезу» ничего не грозило, кроме модернизации оборудования, повышения зарплаты рабочим и прироста основного капитала. И, подъезжая к автомастерской, Полунин принял окончательное решение – он примет предложение немцев. Естественно, после тщательного обсуждения всех условий контракта.

Во дворе автомастерской, кроме вишневой «девятки» Шакирыча, стояли еще две машины – заляпанный грязью джип и элегантная белоснежная «Ауди».

Виталий и Славка уже были здесь. А это означало, что решение проблемы Батурина можно будет начать немедленно, не мечась по кабинету в томительном ожидании опоздавших. И Полунин, бросив свою «БМВ» посреди двора, поспешил наверх.

Едва войдя в кабинет Шакирыча, Владимир услышал дикие вопли Фиксатого. Тот бегал по тесной комнатке и орал, обещая кому-то оторвать голову и засунуть туда, куда у нее меньше всего шансов пролезть.

Рамазанов с легкой ироничной улыбкой смотрел на Виталия. Славка Болдин оторопело стоял у стены, совершенно не понимая, что происходит, а Батон сидел у шкафа, пряча довольную улыбку. Виталий, еще недавно обвинявший Батона в предательстве, теперь сам оказался в такой ситуации.

Увидев Полунина, Фиксатый перестал метаться по комнате и, тяжело дыша, застыл на месте. Не обращая на него внимания, Владимир подошел к окну и повернулся лицом к собравшимся, внимательно наблюдавшим за каждым его движением.

В том, что в группировку Батурина затесался предатель, Владимир ничуть не сомневался. Как не сомневался он и в том, что это не Виталий. Поскольку приехавшие с обыском менты искали оружие, из которого убили Чугуна, а не найдя его, просто подбросили в тайник героин.

А вот Батон вполне мог оказаться осведомителем врагов Николая. Он был «шестеркой» и исполнял всякие мелкие поручения – доставлял девушек или привозил спиртное в те редкие дни, когда в спортивном клубе устраивались вечеринки. Не исключено, что Батон знал о существовании тайника и, недовольный своим положением в группировке, решился на предательство, надеясь получить у нового хозяина местечко получше.

Чтобы проверить, верно ли подобное предположение, Полунин и велел Виталию никуда не отпускать Батона. Владимир понимал, что своим визитом в милицию растревожил осиное гнездо. В городе Полунина считают человеком опасным, и враги Николая, узнав о том, что он решил вытащить Батурина из тюрьмы, непременно постараются выяснить, что он собирается предпринять.

Если Батон предатель, то с ним очень скоро вступят в контакт. И, проследив за ним, можно будет выйти на того, кто организовал операцию против Батурина. Поэтому Полунин нес всякую чушь специально для Батона. Однако никто этого не заметил, кроме Шакирыча, удивленно уставившегося на Владимира.

– Времени у нас в обрез, – начал Полунин. – Положение у Коляна серьезное и, чтобы спасти его, необходимо найти тех, кто наезжал на бизнесменов, плативших дань Батурину. Это они все и устроили. Как только мы их вычислим, заставим признаться, что наркоту подкинули Коляну они...

Никто из собравшихся, кроме Полунина и Рамазанова, не знал, каким образом героин оказался в спортклубе. Им просто еще не успели об этом сообщить. Поэтому Батон и Фиксатый не сводили глаз с Владимира, ловя каждое его слово. И только Славка никак не мог понять, что происходит.

– Какая наркота? Какие наезды? Кого нужно вычислять? – завопил он. – Объясните мне кто-нибудь!

Виталий открыл было рот, чтобы объяснить ситуацию, но Полунин остановил его и попросил выслушать его, а уж потом задавать вопросы. Болдин, недовольно покачав головой, замолчал.

– Саша, ты знаешь бизнесмена Вадима? На него на первого наехали, – повернулся Полунин к Батону. Тот утвердительно кивнул. – Тогда даю тебе самое важное задание. Поедешь к нему и выведаешь все, что он знает об этих людях. Спросишь, как они выглядели, как называли друг друга, и все такое. А завтра расскажешь мне. Езжай прямо сейчас, а то можешь не застать его в офисе.

Батон кивнул. На его лице были написаны радость и облегчение. Он вскочил со стула и поспешил прочь из кабинета, торопясь убраться подальше от людей, которых боялся и считал, что они играют в смертельно опасную игру. Полунин не стал его удерживать и посмотрел на Болдина.

– Славка, проследи за ним, пока он не вернется домой, догони и скажи, что я велел подбросить его до конторы Вадима. Потом приедешь ко мне и расскажешь все, что увидел.

– Да объяснишь ты мне, наконец, что происходит? – возмутился Болдин.

– Потом, Славик. Потом! – взмолился Владимир. – Догони Батона и, после того, как высадишь из машины, следи за ним, но так, чтобы он не заметил.

Славка понял, что сейчас ничего от Полунина не добьется. Владимир разыграл пьесу по собственному сценарию и не собирался ее прерывать из-за того, что опоздавшие на премьеру не понимают, о чем идет речь. Болдину только и оставалось, что махнуть с досады рукой и поспешить вниз вслед за Батоном.

Шакирыч все понял и усмехнулся. Полунин нес ахинею лишь потому, что подозревал Батона в предательстве. Понял это и Фиксатый, с озверевшим лицом уставившийся на дверь.

– Иваныч, значит, ты думаешь, что это Батон Коляну наркоту подкинул? – почти прошипел Виталий. – Разорву суку на куски, в натуре!

– Батурину героин положили сами менты. – Полунин схватил Фиксатого за плечо и резко развернул к себе. – Но Батону об этом ни слова, пока не убедимся, что это не он навел ментов на тайник, где раньше хранилось оружие.

– Все равно убью! – заорал Виталий и опустился на стул. – Давай, Седой, колись, что нарыл!

Владимир пожал плечами и рассказал о том, что произошло в кабинете Исаева, не скрыв ни малейшей подробности, и высказал по этому поводу свое мнение.

– В общем, мужики, – закончил Владимир, – у нас только два пути. Либо доказать, что Стрельцов подбросил наркотики, либо искать человека, который «припахал» для такой акции ментов.

– Да чего тут голову ломать?! – завопил Виталий, едва Полунин умолк. – Поставим, в натуре, этого гребаного капитана раком к стенке, и он нам быстро и признание подпишет, и своего босса сдаст, как стеклотару!

– А вот этого не получится, – возразил Шакирыч. Виталий и Полунин удивленно посмотрели на него.

– Почему? – поинтересовались они в один голос.

– У меня только что был человек, который принес весточку от Коляна, – ответил Рамазанов. – В ментовке сейчас бо-ольшой переполох. Капитан Стрельцов повесился у себя в кабинете!

Глава пятая

Утром Полунин проснулся от звонка будильника и с трудом поднялся с постели. Вчерашний день выдался слишком напряженным и насыщенным различными событиями. Поэтому сон не принес облегчения. Полунин чувствовал себя совершенно разбитым.

Накануне вечером он решил после совещания у Шакирыча вернуться домой и отдохнуть от дневной кутерьмы, сидя у телевизора. Но, узнав, что Стрельцов повесился, изменил свои планы. События развивались слишком стремительно, чтобы пустить все на самотек и отправиться отдыхать.

Владимир понимал, что расправа над Батуриным – это только начало беспредела. И смерть Стрельцова тому подтверждение. Самоубийство капитана было не чем иным, как расправой. Заказчику Стрельцов был больше не нужен, свою роль он выполнил, к тому же он слишком много знал. Поэтому и было инсценировано самоубийство. Кто следующий? Может быть, он сам? – подумал Владимир.

В том, что цепочка убийств или подставных арестов продолжится, Полунин ничуть не сомневался. Какая-то неведомая сила взялась за передел преступных сфер влияния в городе, стремясь установить над ним контроль.

Рано или поздно то, что произошло с Батуриным, затронет всех, без исключения. И первыми на очереди будут друзья и знакомые Николая. Теперь к чувству долга перед другом добавился еще и инстинкт самосохранения, игнорировать который не мог ни один здравомыслящий человек. Поэтому Владимир изменил заранее продуманный план совещания.

Они с Шакирычем и Виталием дождались возвращения Болдина. И, услышав от него, что Батон действительно сначала побывал в офисе Вадима, а затем прямиком отправился домой, рассказали Славке все, что знали сами. Решено было собрать общий сходняк главарей преступных группировок и пригласить туда блатных во главе с вором в законе Лешкой Меченым.

Полунин считал, что иного выхода просто нет. Некая сила начала подминать город под себя и после Батурина будет расправляться с остальными, уничтожая группировки поодиночке. Поэтому группировкам следует объединиться хотя бы на время, найти неизвестного врага и совместными усилиями намертво блокировать его. А о том, как вытащить Батурина из тюрьмы, Полунин позаботится сам.

Предложение Владимира одобрили все, кроме Шакирыча. Рамазанов покачал головой и сказал, что из этой затеи ничего не получится. Слишком долго различные группировки тянули одеяло на себя и от этого настолько возненавидели друг друга, что вряд ли станут кому-то помогать. Даже в такой ситуации.

– Может быть, ты отчасти прав насчет братков, – ответил Полунин. – Но воры по-прежнему живут по понятиям.

– Да и братва нас, в натуре, поддержит, – поддакнул Виталий. – Никто из них не захочет оказаться в положении Коляна.

– Ну-ну, – не стал с ними спорить Шакирыч. – Посмотрим, что у вас получится!

На том и порешили. Полунин взял на себя разговор с Лешкой Меченым, Болдин и Фиксатый должны были собрать братву, а Шакирыч – позвать на сходняк представителей кавказской диаспоры, которая в преступном мире держалась особняком, отгородившись и от блатных, и от отморозков. Приняв решение, все тут же разъехались в разные стороны выполнять данные им поручения.

Разговор Полунина с Лешкой Меченым получился не очень легким. Владимир пользовался среди блатных немалым авторитетом, но Меченый никак не мог ему простить, что, когда у Полунина были неприятности с Томашевским, Владимир обратился за помощью не к нему, а в Москву, к Мирону.

Меченый считал это нарушением субординации в воровском мире. Полунин, несмотря ни на что, считался в кругу блатных своим. Поскольку он проживал в городе, который курировал Меченый, то и обращаться за помощью Владимир должен был к нему, а не в Москву.

Лешка довольно резко поговорил с Полуниным. В любой другой ситуации Владимир наверняка просто послал бы вора подальше и попытался решить проблему по-другому, но сейчас у него не было выбора. Блатных во что бы то ни стало следовало привести на сходняк. И Полунину пришлось стерпеть от Меченого кое-какие резкости в свой адрес.

Владимир не стал объяснять Лешке, зачем собирает общий сходняк. Сказал лишь, что это жизненно важно для всех. Меченый немного поломался, говоря, что лишь «шестерки» бегут по первому зову, но в итоге согласился явиться вечером следующего дня в ресторан «Оливер».

На данное время дел у Полунина больше не было. С Фиксатым, Болдиным и Шакирычем они договорились встретиться на следующий день, в обед, рассказать о том, что удалось сделать, и, если потребуется, внести в планы последние коррективы перед сходняком. Поэтому Владимир сразу от Меченого отправился домой, но не доехал, ему по сотовому позвонил Болдин.

– Иваныч, нужно поговорить! – сказал Славка. – Это срочно.

– Что-то случилось? – насторожился Полунин.

– И да, и нет, – неопределенно ответил Славка. – Приезжай в «Оливер». Там и потолкуем.

Владимир был немного удивлен и озадачен, но гнал прочь неприятные мысли.

Когда Полунин вошел в ресторан, Славка уже был там и попросил метрдотеля проводить Владимира в кабинет, где дожидался его. На столе ничего не было, кроме пары салатов и бутылки водки «Абсолют».

– Это что, поминки? – иронично поинтересовался Полунин. – Или ужин холостяка?

– Присаживайся, Иваныч, – проигнорировал его иронию Славка, и догадка в душе Владимира начала принимать все более явственные очертания. – Закажешь что-нибудь?

– Нет, поужинаю дома, – ответил Полунин. Болдин пожал плечами и разлил водку по рюмкам.

– Давай выпьем!

– Пока нет желания, – отказался Владимир, опускаясь на стул. – Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– А я, пожалуй, выпью, – проговорил Болдин, словно не слышал вопроса. Он опрокинул рюмку в рот, закусив ломтиком помидора.

Владимир терпеливо ждал. Теперь он уже почти не сомневался, о чем пойдет речь, и внутренне собрался, чувствуя, как обида, гнев и жалость подкатывают к горлу, готовые криком вырваться наружу. И когда Болдин заговорил, Владимир понял, что не ошибся – Славка собирался поговорить с ним о Светлане.

– Иваныч, даже не знаю, с чего начать, – проговорил наконец Болдин, нервно барабаня пальцами по столешнице.

– Знаешь! – жестко перебил его Полунин. – Иначе не стал бы звать меня сюда. Так что, не тяни кота за хвост. Говори!

– Я люблю твою жену! – выпалил Славка. И, увидев, как потемнело лицо Полунина, быстро добавил: – Только ты не подумай! Ничего у нас с ней не было. В том-то и беда, а может быть, и счастье, что она меня не любит. Я однажды по глупости признался ей, но она только жалостливо посмотрела на меня и велела принять холодный душ.

Владимир почувствовал облегчение. После звонка Болдина он сразу догадался, о чем тот хочет с ним поговорить. Но Полунин думал, что первая фраза Славки будет звучать несколько иначе – не «я люблю», а «мы любим друг друга»!

И хотя самые худшие предположения не оправдались, на душе у Владимира все равно кошки скребли. Полунин не верил, что Славка сказал ему всю правду.

– И когда это началось? – ледяным тоном поинтересовался он у Болдина.

– Что началось? – не понял Славка.

– Когда ты понял, что любишь ее?

– Давно, – тяжело вздохнул Болдин.

Оказывается, Славка положил на Светлану глаз еще тогда, когда она работала няней у Полунина. Болдин пытался несколько раз оказывать женщине знаки внимания, но она лишь отшучивалась.

Славка надеялся, что после свадьбы Светланы и Полунина его чувства улетучатся, как дым. Но время шло, а Светлана рядом с Владимиром по-настоящему расцвела, став еще красивее. И Болдин решил открыться Светлане.

Она выслушала его спокойно и посоветовала забыть ее навсегда. Сказала, что любит мужа, а если бы даже и не любила, то все равно оставалась бы ему верна до тех пор, пока они живут рядом вместе.

Славка ушел тогда от Светланы, не зная, радоваться ему, что у его лучшего друга такая прекрасная жена, или повеситься из-за неразделенной любви. Как бы то ни было, с тех пор отношения между ними изменились. Светлане было жаль несчастного Славку, и она, видя, как Болдин расцветает от одного ее присутствия, то и дело обращалась к нему за помощью. То просила съездить с ней за покупками, то подвезти ее к подружке или забрать Антона с дня рождения его друга.

– Странная у нее жалость, – пробормотал Полунин. – На ее месте я бы держал тебя на расстоянии как заразного больного...

Но Славка не слушал его.

– Представляешь, Иваныч, женщина, которую ты любишь, жалеет тебя! – проговорил он, выпив уже четвертую рюмку. – Не представляю, что может быть хуже. Наверное, если бы она...

– Мальчик, ты хоть понимаешь, кому ты все это говоришь! – взревел Полунин, поднявшись из-за стола и приблизив свое лицо к лицу Болдина. – Ты жалуешься мужу, что его жена тебя не любит!

– Понимаю, что это глупо, – как-то потерянно проговорил Славка, и гнев Полунина мгновенно улетучился. Ему тоже стало жаль Болдина.

– Но мне больше некому об этом рассказать, – объяснил Славка. – Ты единственный, Иваныч, кому я могу довериться. У меня ведь даже родных никого нет!

– А почему ты решил рассказать мне о своей любви к Светлане именно сейчас? – настороженно поинтересовался Владимир. – Не раньше и не позже, а именно сейчас?

– Я ждал, что ты догадаешься о моих чувствах, – вздохнул Болдин. – Давно собирался тебе все рассказать, но думал, что справлюсь со своей любовью. Хотя, правильней было бы сказать, что я просто трусил. А сегодня утром увидел, что ты заподозрил Светлану в измене. Но, поверь, ничего такого у нас не было. И я не хочу, чтобы вы поссорились из-за моих дурацких чувств.

На некоторое время в кабинете повисла напряженная тишина. Звуки музыки почти не доносились сюда из банкетного зала, и стало отчетливо слышно, как где-то в глубине здания работает вентилятор, вытягивая сигаретный дым и пропахший алкоголем воздух из кабинетов.

– Вот и все, что я хотел тебе рассказать, – с горечью прервал затянувшуюся паузу Болдин. – Что мне теперь делать, Иваныч?

Полунин не знал, что ответить. Ситуация действительно была глупейшая. Человек, влюбленный в его жену, спрашивает, как ему поступить! Владимир усмехнулся.

Ему еще нужно было осмыслить все услышанное и разобраться в своих чувствах, прежде чем он сможет спокойно говорить на эту тему. Если вообще сможет когда-нибудь! Полунин поднялся из-за стола.

– Прежде всего ты должен перестать пить, – проговорил он, глядя в глаза Болдину. – Водка еще никогда и никому не помогала. А потом ты поедешь домой и проспишься. У нас завтра много дел, и ты мне нужен трезвым.

– Так ты не сердишься на меня? – с надеждой в голосе спросил Славка.

Полунин промолчал. Да и что мог он ответить. Не сказав больше ни слова, Владимир повернулся и вышел из кабинета. И вот теперь, проснувшись в постели рядом с женой, Полунин вспомнил вчерашний разговор со Славкой.

Он ничего не сказал о нем Светлане. Во-первых, потому что хотел сначала разобраться во всем. А во-вторых, разговор с Болдиным не избавил его от ревности. Наоборот, она вспыхнула в нем с новой силой. Владимир понимал, что для ревности нет оснований, но ничего не мог с собой поделать.

Владимир вздохнул и, прежде чем выбраться из-под одеяла, посмотрел на дремлющую жену. В неярком свете бра Светлана показалась ему безумно красивой и... какой-то чужой! Полунин стиснул зубы, чтобы не выругаться, и поднялся.

– Ты что так рано? – сонно спросила Светлана. – Сейчас пойду разогревать тебе завтрак.

– Не нужно, – остановил ее Полунин. – Спи. У тебя есть еще почти час. А мне нужно уйти сегодня пораньше!

* * *

Владимир ушел из дома раньше обычного по двум причинам. Во-первых, не хотел утром общаться со Светланой, опасаясь, что не сдержится и начнет расспрашивать об их отношениях с Болдиным. Вчера Светлана очень агрессивно отнеслась к вполне обоснованной ревности Владимира, и Полунин не хотел продолжения этого неприятного разговора.

Во-вторых, Владимир не собирался из-за ареста Батурина отказываться от предстоящей сделки с немцами. Вольцев настоятельно советовал ему не «попадать в неприятные истории», иначе на подписании контракта можно будет поставить крест.

История с Коляном как раз и была неприятной. И Полунин хотел найти способ помочь Батурину, не ввязываясь в криминальные разборки. Но если без его непосредственного участия нельзя будет разоблачить и обезвредить тех людей, что подставили Николая, Владимир пожертвует сделкой «JEI», но друга в беде не оставит.

Впрочем, свое прямое участие в криминальных разборках Полунин рассматривал как крайний и маловероятный вариант. Он был почти на сто процентов уверен, что проблема Батурина будет решена на общем сходняке сегодня вечером.

Впрочем, на один лишь сходняк Полунин не рассчитывал. Еще накануне Владимир решил подстраховаться, а заодно проверить одну свою версию. Для этого ему понадобилось после обеда уехать с работы, и Полунин сомневался в том, что до начала разговора с главарями преступных группировок города успеет еще раз приехать на «Нефтьоргсинтез». Поэтому и засел с утра пораньше за изучение документов, необходимых для предстоящей сделки с немцами.

Его секретарша, придя на работу и увидев шефа за столом, испугалась. Обычно Полунин не приезжал в офис так рано. Он мог задержаться допоздна, но утром всегда появлялся в одно и то же время. Девушка даже подумала, что у нее остановились часы. Но часы были в полном порядке, и секретарша, успокоившись, вернулась на свое рабочее место.

– Владимир Иванович, вам что-нибудь нужно? – поинтересовалась девушка, заглянув в кабинет.

– Чашечку кофе, пожалуйста, – попросил Полунин, не отрывая глаз от бумаг.

До обеда Владимир потревожил ее всего один раз. Попросил объявить, что сегодня он никого принимать не будет. После чего отпустил ее на обед и снова погрузился в изучение документов, что-то записывая на чистых листах.

Примерно через час, когда Полунин, закончив работу, собрался уйти с предприятия, раздался телефонный звонок. Вспомнив, что секретарша ушла обедать, Полунин неохотно снял трубку. Звонил начальник отдела кадров.

– Владимир Иванович, у нас несчастье, – взволнованно сообщил он. – Наташа попала в аварию. Только что звонили из больницы.

– В какую аварию? – встревожился Полунин

– Она, как обычно, пошла обедать домой, – ответил начальник отдела кадров. – А когда переходила дорогу, ее на большой скорости сбила машина. К счастью, Наташа жива, но у нее несколько переломов...

– Хорошо, что жива, – покачал головой Владимир. – Купите фруктов, конфет, еще чего-нибудь и пошлите к ней человека в больницу. А к завтрашнему утру найдите ей замену.

– Но, Владимир Иванович, как я успею в такой короткий срок... – попытался было возразить начальник отдела кадров, но Полунин перебил его:

– Может быть, прикажете мне выполнять вашу работу? – Полунин в гневе повесил трубку.

Несчастный случай с секретаршей нарушил все планы Владимира, он чертыхнулся и вышел из кабинета. Но не успел выйти в коридор, как столкнулся со своей вчерашней знакомой, оставившей след помады на его носовом платке.

– Вот это сюрприз! – воскликнул Владимир не без иронии. – В последние дни наши пути то и дело пересекаются. Здравствуйте. Что вы здесь делаете?

– Здравствуйте! – Девушка выглядела немного расстроенной. – Да вот пришла устраиваться на работу, а мне сказали, что мест нет и в ближайшее время не предвидится. И это уже третий отказ за сегодняшний день. А вы тут работаете?

– В некотором роде, – улыбнулся Полунин. Он-то считал, что все в городе знают, кто он такой. Оказывается, не все!

– А кто вы по специальности? – поинтересовался Владимир.

– Вообще-то я бухгалтер, но могу работать и секретарем, и менеджером. Неплохо разбираюсь в рекламе, – ответила девушка, с надеждой глядя на Полунина. – А вы что, можете помочь мне устроиться на работу?

– Попробую, – Полунин взял девушку под руку. – Пойдемте. Я как раз иду в отдел кадров, чтобы сообщить об одной свободной вакансии. Правда, работа временная. Наша секретарша попала в больницу, и ей срочно нужна замена. Не хотите месяц поработать секретарем?

– Конечно, хочу! – воскликнула девушка. – Вы определенно приносите мне удачу.

Владимир, не заходя в отдел кадров, повел Татьяну прямо к начальнику. Томилин поднялся навстречу Полунину, и они обменялись рукопожатием.

– Вот как нужно искать кадры, Тимур Николаевич! Оформите девушку ко мне секретаршей на временную работу, – проговорил Владимир. – И позаботьтесь, чтобы Татьяну ввели в курс дела.

– Хорошо, Владимир Иванович, – кивнул Томилин. – А где вы ее нашли?

– Ей несколько минут назад отказали в отделе кадров. Оперативней работать нужно, Тимур Николаевич, – сказал Полунин и повернулся к девушке: – Сегодня познакомитесь со своими обязанностями, а завтра жду вас ровно к восьми утра. Не опаздывайте! – и Владимир, круто повернувшись, вышел из кабинета, торопясь закончить остальные дела.

– Ой, а кто это? – спросила Татьяна, когда Полунин закрыл за собой дверь.

– Странно! Устраиваетесь на работу и не знаете, к кому! – удивился начальник отдела кадров. – Это Полунин. Председатель совета директоров «Нефтьоргсинтеза»!

– Ой! – только и смогла вымолвить девушка.

* * *

Идя к своей машине, Полунин улыбался, представляя, как удивится Татьяна, когда узнает, кто он такой.

Красивая, элегантная, к тому же не развязная, Татьяна нравилась Владимиру, хотя он ее почти не знал.

И Владимир решил позаботиться о ее дальнейшей судьбе, по крайней мере устроить на работу, когда вернется Наташа. Конечно, если за этот месяц она хорошо проявит себя с профессиональной стороны!

Нет, увольнять или переводить Наташу на другое место он не собирался, они прекрасно сработались, не говоря уже о том, что Наташа была отличной секретаршей. Полунин найдет Татьяне работу, когда в этом возникнет необходимость!

Сейчас у Владимира более серьезные проблемы. Мысль о том, что один из его друзей, не раз рисковавший жизнью и свободой, чтобы помочь Полунину, из-за какого-то негодяя оказался в тюрьме, угнетала Владимира. Полунину с трудом удавалось сосредоточиться на документах, и к полудню он понял, что не сможет нормально работать, пока не вытащит Николая из тюрьмы.

Накануне перед сном у Полунина мелькнула догадка относительно личности того, кто стоял за арестом Батурина, приказав подбросить ему наркотики, а затем устранил исполнителя. Все факты свидетельствовали, что именно этот человек и являлся руководителем новой группировки, взявшейся за передел сфер влияния в городе

Полунин понимал, что может ошибаться. Тот, кого он подозревал, мог оказаться пешкой в этом деле. Он мог вообще ничего не знать наверняка, но догадываться о том, что творится в городе, был просто обязан. Владимир решил это проверить, используя банальный блеф. Понимая, насколько рискованную игру он затеял, отказаться от своих планов Полунин не мог. Он просто перестал бы себя уважать за проявленную трусость.

Сейчас Владимир ехал к тому, кого подозревал, и, рассеянно глядя по сторонам, вдруг подумал, как сильно дневной город отличается от ночного. Как небо от земли!

Днем снежный покров, укутавший промерзшие улицы, уже не напоминал саван, искрясь в лучах солнца всеми цветами радуги. Стайки птиц перелетали с дерева на дерево, и с веток на прохожих сыпались сверкающие снежинки, похожие на драгоценные камешки.

Да и сами люди казались Полунину теплее и отзывчивее. Какой-то парень помогал подняться поскользнувшейся старушке. Второй вылез из остановившегося на остановке автобуса, чтобы помочь женщине с грудным младенцем занести коляску в салон. Даже облачка пара, срывавшиеся с губ прохожих, показались Владимиру дымом одной огромной кочегарки, созданной из тысяч маленьких котлов-сердец и стремящейся отогреть замерзший город...

– Бредим, господин Полунин? – одернул сам себя Владимир. – Каждый из этих «милых» людей постарается перегрызть тебе глотку, если ты встанешь у него на пути. А остальные будут стоять рядом и, сгорая от любопытства, наблюдать за вашей схваткой, делая ставки на победителя!

Успокоив таким образом свое разыгравшееся воображение, Полунин поехал дальше. На этот раз, избавившись от созерцания прохожих и размышлений над их возможным поведением, он увеличил скорость. Прямо перед участком милиции Владимир проскочил на желтый свет и припарковал машину у входа.

Поднявшись по длинной бетонной лестнице, Полунин сказал дежурному, что хотел бы увидеть подполковника Исаева. Дежурный, молодой парень в звании старшего сержанта, спросил у него фамилию, позвонил в приемную Исаева и доложил о посетителе. Положив трубку, равнодушно посмотрел на Полунина.

– Ждите, – проговорил он. – Сейчас за вами придут.

– Я и сам прекрасно знаю дорогу, – сказал Владимир.

– Не положено! – строго осадил его сержант.

– Что не положено? – усмехнулся Полунин. – Дорогу знать не положено?

– По зданию ходить не положено! – повысил голос дежурный.

– Хорошо, – примирительно произнес Владимир. – Когда за мной придут, я полечу!

Полунин отошел от сержанта подальше и повернулся к нему спиной, чтобы не видеть его глупой рожи. Вчера был другой дежурный. Тот в своем развитии поднялся на ступеньку выше обезьяны, чем сегодняшний.

Вчера Полунина пропустили в участок без лишних формальностей, и он надеялся сегодня тоже застать Исаева врасплох. Однако сержант все испортил своим тупым формализмом. Теперь Полунину оставалось лишь сделать хорошую мину при плохой игре. Ведь у Владимира не было по сути ни единого козыря и ему оставалось рассчитывать лишь на то, что Исаев об этом не догадывается.

– Господин Полунин? – Владимир обернулся. Перед ним стояла черноволосая девушка в милицейской форме с погонами младшего лейтенанта.

– Да, это я, – кивнул Владимир.

– Пойдемте со мной, – мило улыбнулась она. – Подполковник ждет вас.

Полунин тоже улыбнулся и последовал за девушкой. Планы Владимира были нарушены, но сути дела это не меняло. Подготовился Исаев к его появлению или нет, но разговаривать с подполковником придется. И Владимир поклялся себе, что выжмет из этого разговора все, что можно!

Исаев встретил его, сидя на том же самом месте, что и вчера, когда разговаривал с покойным ныне Стрельцовым. Встретил он Полунина очень холодно. Впрочем, Полунин и не ждал теплого приема. Разговор предстоял трудный, и Владимир был к этому готов.

– Сегодня в участке такие строгости, меня с трудом пропустили. Это из-за убийства Стрельцова? Или ты ждал меня? – с жесткой усмешкой спросил Полунин, едва за девушкой закрылась дверь. – А может быть, ждал меня именно потому, что вчера расправился с капитаном? Понял, что мне известно, как на самом деле наркотики оказались в спортклубе?

Кровь прихлынула к щекам Исаева. Подполковник побагровел, с трудом сдерживая бешенство. На секунду Полунину даже показалось, что Исаев готов вцепиться ему в горло. И Владимир понял, что не зря подозревал Исаева.

– Ты, урка поганый! С кем разговариваешь? – зашипел на него подполковник. – Да я тебя прямо сейчас упеку в тюрьму, а когда выйдешь оттуда, на твоей седой башке волос не останется!

– Не упечешь, – спокойно ответил Владимир, опускаясь в кресло. – Во-первых, у тебя ничего против меня нет. Не думаю, что ты решишься провернуть со мной такой трюк, как с Батуриным. Я не глупый мальчишка и подстраховался, когда шел к тебе. И если ты все же надумаешь устроить у меня обыск и найти что-нибудь запрещенное законом, то на поверхность всплывут кое-какие факты. Может, их и не хватит, чтобы упрятать тебя за решетку, но по судам мои адвокаты тебя затаскают, и своего теплого местечка ты лишишься.

Полунин на секунду замолчал, их взгляды, полные ненависти, скрестились словно мечи. Атмосфера в кабинете накалилась, казалось, еще немного, и прогремит взрыв.

– А во-вторых, и это главное, – продолжил Владимир, – скоро ко мне на предприятия прилетают немецкие инвесторы. Их деньги значительно пополнят городской бюджет, и мэр лично заинтересован в том, чтобы сделка состоялась. Он, может быть, и позволит тебе сделать со мной все, что угодно, но только после того, как документы будут подписаны. А к тому времени у меня будет достаточно доказательств для обвинения тебя в вымогательстве и превышении служебных полномочий, и тогда прокурор с удовольствием упрячет тебя за решетку.

Ненависть исчезла с лица подполковника, он расхохотался. И долго не мог успокоиться, хлопая себя по ляжкам. Полунин с удивлением смотрел на него, не понимая, что происходит.

– Ну насмешил ты меня, Седой! – покачав головой, проговорил Исаев, перестав, наконец, смеяться. – Да ты попросту бредишь. Пойми! Теперь в городе все переменится. Уж ты поверь мне.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Владимир. – Но ты сделал большую ошибку, упрятав Батурина за решетку, и дорого заплатишь за это.

– Ой, как страшно, – снова рассмеялся подполковник. – Значит, ты хочешь, чтобы я снял обвинение с Батурина, и утверждаешь, что наркотики ему подбросил Стрельцов?

– Это не я, это ты сказал. – Теперь Полунину все стало ясно. – Но суть ты уловил. И так будет лучше для всех.

– Для кого именно? – В голосе Исаева зазвучали нотки ненависти. – Для тебя, для Батурина? Да мне на это наплевать! Случай с твоим «гоблином» послужит примером для всех. Их власть в этом городе кончилась. И каждый, кто осмелится поднять голову и открыть пасть, выражая недовольство новым порядком вещей, будет жестоко наказан. Тебя это коснется в первую очередь!

Исаев подошел к окну, глядя вниз, на проходящих под окнами людей. В этот момент он показался Полунину хищной птицей, высматривающей добычу. Но Владимира ни слова, ни взгляды, ни наигранная поза подполковника не испугали. Этот город принадлежит ему так же, как любому другому жителю. И Полунин никому не позволит командовать здесь.

Владимир вдруг вспомнил своего сына. Как он радовался, получив кормушку для птиц, сделанную руками отца. Так неужели теперь Полунин позволит разрушить нечто большее, что так же создавал сам – свою семью, свой дом, свой образ жизни? А потом будет говорить, что нашелся большой дяденька, который был сильнее его и запретил Владимиру жить, как он хочет?

Этого Полунин не допустит. Не позволит нажившемуся на чужой беде зверю творить в городе беспредел. Иначе он просто перестанет уважать себя. Приняв такое решение, Полунин поднялся из-за стола.

– Вот что, подполковник, – жестко проговорил он. Исаев отвернулся от окна и посмотрел на Полунина так, словно увидел его в первый раз. – Даю тебе двадцать четыре часа, чтобы выпустить Батурина из тюрьмы и прекратить войну.

– Что-о? – Исаев удивленно вскинул бровь. – Запомни, Седой, никто никогда в этом городе не будет указывать мне, что и как делать. А тебе советую убраться отсюда и забыть о существовании Батурина. Это последнее предупреждение. Еще одного не будет!

– Ладно, – кивнул Владимир, принимая вызов. – Хочешь войну, ты ее получишь. Но запомни, отныне ты не будешь спокойно спать!

Полунин повернулся и вышел из кабинета.

Глава шестая

На дверях ресторана «Оливер» висела табличка с надписью «Closed – Закрыто». Многочисленные прохожие не обращали на нее внимания, а редкие посетители удивленно посматривали на часы, не понимая, почему ресторан закрыли в пять часов вечера, когда начинается приток посетителей. Кое-кто пытался выяснить причину у швейцара, однако тот, даже не открывая дверь, тыкал пальцем в табличку и отворачивался.

А посетители в ресторане были. Если только можно назвать их посетителями. Собравшиеся в банкетном зале считали себя скорее совладельцами. Они еще не знали, что ситуация изменилась. Директор «Оливера» после нападения на него около недели назад куда-то пропал, а его заместитель не знал, что у ресторана появился новый «куратор». Поэтому и обслуживал собравшихся на сходняк главарей группировок совершенно бесплатно.

Кроме Полунина и Фиксатого, в банкетном зале собралось еще около десятка человек, представляющих элиту преступного мира города. Все они сидели в центре зала за тремя сдвинутыми столами и молчали, слушая Полунина, который рассказывал о сложившейся ситуации.

Владимир всматривался в лица присутствующих, стараясь понять их отношение к происходящему. Но ничего, кроме равнодушия, не увидел. Лишь некоторые выглядели встревоженными. Лешка Меченый и вовсе иронично улыбался.

– А какое лично мне дело до твоего Батурина? – поинтересовался он, когда Полунин закончил. – Меня менты не тронут. У них кишка тонка. А на остальных я плевать хотел!

– Ты базары-то фильтруй! – рявкнул в ответ на эту реплику кто-то из отморозков. Полунин махнул рукой, призывая к тишине.

– Так было раньше, Леха, – обратился он к вору в законе. – Но насчет ментов ты особо не обольщайся. Если мы сейчас не примем какое-то решение, задницы они нам порвут на британский флаг. Что-то ты, при всей своей крутизне, даже не попытался прибрать город к рукам.

– А мне война ни к чему, – перебил его Меченый.

– Менты ее уже развязали, и ты от нее никуда не денешься! Рано или поздно ты либо станешь шестерить под Исаевым, либо он пришьет тебя где-нибудь в темном углу. Прежней жизни больше не будет!

– Да ладно, Седой, загоняться, в натуре! – с усмешкой проговорил Слон, главарь второй по значимости в городе группировки после батуринской. – Менты тоже люди. Их и пришить, и посадить можно. А в зоне им конкретно отвечать придется.

– Ага, уж это я обеспечу! – со злорадной ухмылкой пообещал Меченый, вызвав в зале взрыв хохота.

– Сейчас вам смешно. А что будет после? – поинтересовался Владимир. – Никто из вас даже подумать не мог о том, чтобы наехать на Батурина. А Исаев расправился с ним в считанные дни! Скажите, кто из вас уже начал терять территорию?

– Ну так мы не знали, с кем разбираться нужно, – раздался голос откуда-то с конца стола. – Теперь прижмем их, и все дела!

– Вот и я о том же, – усмехнулся Полунин. – Только делать это нужно не поодиночке. Менты могут легко устроить любую бойню и не будут за это отвечать. А вас либо пришьют, либо подбросят вам в подарок героин и десять лет срока в придачу.

– Ну и что ты, в натуре, предлагаешь? – поинтересовался Слон. – Перестрелять в городе всех ментов?

– Нет, это не выход, – ответил Владимир. – В первую очередь необходимо выработать общую стратегию. Менты должны знать, что за любую попытку вторгнуться в вашу сферу деятельности они понесут наказание. Их не надо избивать или сажать на перья. Достаточно отследить тех, кто собирает дань, и устроить им террор – разбивать машины, вышибать двери в квартирах, и все такое...

Сходняк продлился еще пару часов. Несмотря на неприязнь друг к другу, собравшиеся под давлением Полунина все же поняли, что разборок с ментами не избежать. После долгих споров и пререканий удалось выработать общую стратегию действий. Все разборки друг с другом решено было прекратить. Как и приостановить любую противозаконную деятельность, будь то рэкет или банальные грабежи. Цель была одна – отследить ментов из команды Исаева и устроить им глобальный террор.

Владимир был удовлетворен итогами сходняка. Так или иначе, но соглашение, достигнутое между главарями преступных группировок, развязывало Полунину руки. Теперь Исаев будет занят решением проблемы безопасности своих людей, и у Полунина появится возможность найти доказательства подлога для освобождения Батурина из-под стражи. Владимир попрощался со всеми и покинул ресторан. Ему еще нужно было повидаться с адвокатом, чтобы узнать, насколько серьезно положение Николая.

Виталий остался в ресторане решать с остальными главарями группировок организационные проблемы. Полунина они мало касались. В конце концов это была их война, а не его. Владимир помог им собраться и принять верное решение, но участвовать в этом не собирался. У него была только одна задача – помочь Батурину. Остальное его мало интересовало. В преддверии встречи с немцами не стоило светиться в обществе рэкетиров.

Прямо из машины Владимир позвонил Степину и договорился о встрече. Адвокат, несмотря на поздний час, был еще у себя в офисе и предложил Полунину приехать прямо к нему. Владимиру было все равно, где разговаривать со Степиным, поэтому он без раздумий согласился.

Адвокат был в офисе один и после приветствий повел Полунина к себе в кабинет. От кофе Владимир отказался, не хотел терять времени и сразу перешел к делу.

– Денис Григорьевич, вы ознакомились с материалом дела Батурина? – поинтересовался он, опустившись в уютное кресло. Степин устроился напротив.

– Да, Владимир Иванович, не скажу, что меня обрадовало то, что я там увидел...

– В чем проблема? – спросил Полунин.

– В том, что обыск и изъятие героина из спортклуба процессуально оформлены безупречно, не к чему придраться, никакой зацепки. В общем, все выглядит так, будто Батурин действительно хранил у себя героин.

– А как же отпечатки пальцев? – Владимир удивленно посмотрел на адвоката.

– В том-то и беда, – Степин развел руками. – Эксперты обнаружили на пакете отпечатки пальцев Батурина и еще двоих его ребят. С остальными я не общался, но, судя по синякам и шишкам на лице Николая, можно догадаться, каким образом были получены эти отпечатки. Я, конечно, немедленно подал заявление по поводу физических увечий, но не думаю, что это многое изменит, поскольку в протоколе травмы Батурина оформлены как сопротивление при задержании.

– Да-а, – протянул Полунин. – Значит, в плане закона положение Николая выглядит безнадежным?

– Не совсем, – пожал плечами адвокат. – По отпечаткам пальцев иногда можно установить, в каком положении была рука человека, когда он прикасался к предмету. Я подал требование на повторную экспертизу, чтобы попытаться доказать, что ладонь Батурина прикасалась к пакету под неестественным углом. То есть его заставили оставить на пакете отпечатки. Подобный аргумент лучше, чем ничего. А у вас как продвигаются дела?

Полунин не хотел посвящать Степина во все подробности событий вокруг Батурина и рассказал лишь о том, что нет никаких сомнений относительно подлога, совершенного Стрельцовым. Однако капитан был мертв, и получить у него признание не представлялось возможным.

– И что вы собираетесь делать дальше, Владимир Иванович? – поинтересовался Степин.

– Не думаю, что стоит посвящать вас во все подробности, – улыбнулся Владимир. – Могу лишь сказать, что попытаюсь найти людей, которые вместе со Стрельцовым проводили задержание Николая. Может быть, от них что-нибудь узнаю.

– Сомневаюсь, – покачал головой адвокат. – И вот еще что, Владимир Иванович, у меня к вам просьба, постарайтесь не выставить меня адвокатом криминального мира!

– Вы хотите сказать, что считаете мою версию происходящего вымыслом? Что Батурин действительно хранил наркотики? – нахмурился Полунин.

– Я этого не утверждаю, – поспешил заверить Владимира Степин. – Но мне не хотелось бы прослыть в глазах общественности адвокатом, пытающимся освободить от ответственности виновного!

– А какое вам дело до этого пресловутого общественного мнения? – усмехнулся Полунин.

– Как же? – развел руками адвокат. – Те люди, которые ко мне приходят, как раз и составляют так называемую общественность. Мне с ними работать...

– Вот и сделайте так, чтобы они посчитали вас кудесником, – оборвал его Владимир и попрощался. – Я еще свяжусь с вами!

Полунин вышел от Степина в состоянии тихого бешенства. Почему-то ему показался отвратительным тот факт, что адвокат подвергает сомнению его версию. И хотя Владимир понимал, что любой здравомыслящий человек на месте Степина поступил бы точно так же, он чувствовал себя оскорбленным.

Несмотря на то, что еще не было и восьми вечера, переулок, куда выходили двери офиса Степина, был пустынен. Он выходил на одну из центральных улиц и располагался в «бизнес-районе», но в этот час тут почти не бывало прохожих. Люди практически исчезали из этого района города сразу после шести вечера и появлялись лишь в начале следующего рабочего дня.

Даже не оглядевшись, Полунин перешел на другую сторону, где припарковал «БМВ». Он все еще был расстроен недоверием Степина и торопился уехать отсюда побыстрее, чтобы вернуться домой и отдохнуть от еще одного сумасшедшего дня. Владимир не обратил внимания на несколько теней, появившихся с разных сторон.

– Эй, мужик, подожди-ка минутку! – услышал он за спиной.

Голос раздался совсем близко. На мгновение он показался Владимиру знакомым, но у него не было времени раздумывать над тем, кому этот голос мог принадлежать. Слишком часто Полунин слышал подобные интонации, ничего хорошего они не предвещали.

Времени, чтобы сесть в машину, у Владимира не было. Он только что достал ключи из кармана пальто и даже не успел снять машину с сигнализации. Поэтому Полунину ничего другого не оставалось, как, даже не оборачиваясь в сторону говорившего, прыгнуть вперед и перекатиться через капот. Сигнализация «БМВ» истошно заверещала, но Полунину было не до нее.

К нему уже подскочили двое в масках, с милицейскими дубинками в руках. Тот, что был справа, нанес удар на секунду раньше, чем его напарник, и этого времени Полунину вполне хватило для того, чтобы нырнуть под удар и, перехватив руку нападавшего, дернуть его вперед, закрывшись им, как щитом.

Вторая дубинка, нацеленная в голову Полунину, опустилась на правое плечо первого из нападавших. Тот застонал и выронил оружие. Владимир толкнул его вперед, боком отскочил к багажнику машины и сделал это как раз вовремя – дубинка третьего пролетела в миллиметрах от виска Владимира. Нападавший запрыгнул следом за Полуниным на капот и сейчас растянулся, пытаясь достать Владимира повторным ударом.

Полунин одним резким движением попытался сдернуть с него маску, но тот бросил дубинку и вцепился в маску обеими руками. Единственное, что удалось увидеть Владимиру, это прядь белокурых волос, выбившуюся во время борьбы. Затем на Полунина обрушился удар.

Били сзади и справа. Боковым зрением Владимир заметил летящую в него дубинку, но не успел уклониться от удара, подставив под него правую руку.

Резкая боль тут же пронзила локоть. Полунин стиснул зубы, но удержаться от стона все-таки не смог. Он упал на асфальт, покрытый коркой грязного заплеванного снега, и попытался откатиться к стене, чтобы обезопасить себя от нападения сзади. Но сделать этого Полунин не успел – ботинок пятого из нападавших с дикой силой врезался ему в висок.

– Ты охренел, что ли? – услышал Владимир голос того, кто уже обращался к нему. – Дубинкой бей, урод! И чтобы поменьше следов было!

Затем на Полунина обрушился еще один удар. На этот раз били резиновой дубинкой и попали в область почек. Владимир задохнулся от боли и сделал последнюю попытку встать. Однако и она не увенчалась успехом. Еще один удар обрушился на затылок, и Полунин рухнул на асфальт. Теперь удары сыпались градом.

– Будешь знать, сука, как совать свой нос куда не надо! – услышал Владимир и отключился.

* * *

– Эй, мужчина, вы живы?

Полунин почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. И очнулся. Первое, что он почувствовал, была острая боль. Все тело ломило, словно по нему проехал дорожный каток. Горло саднило. Владимир почувствовал, как к горлу подступил комок, и его вырвало.

– О боже! – воскликнул тот же голос, и Полунин почувствовал, что рука исчезла с его плеча.

Это принесло облегчение. Боль начала понемногу отступать, и Владимир понял, что теперь сможет ее терпеть. Он застонал и, открыв глаза, попытался сесть. Вряд ли это ему удалось бы, но человек, тормошивший его, превозмогая брезгливость, помог Полунину подняться, прислонив его к машине.

Владимиру наконец удалось сфокусировать зрение. И он увидел женщину лет пятидесяти, а рядом с ней нескольких зевак, этих стервятников, питающихся человеческой болью, которые появляются невесть откуда.

– Да что же милиции-то так долго нет! – воскликнула женщина, снова склонившись над Полуниным. – Потерпите. Сейчас «Скорая» и милиция приедут.

– Не нужно милиции, – еле слышно произнес Владимир, только сейчас осознав, что его лицо перемазано рвотой, и попытался найти в карманах носовой платок.

– Что вы сказали? – переспросила женщина.

– Не надо милиции! – повторил Полунин. На этот раз его голос звучал тверже, хотя слова слетали с губ с каким-то странным булькающим звуком.

– Как это «не надо»? – удивилась женщина. – Вы на себя посмотрите! Они же вас чуть не убили. Да и машину всю поуродовали. Я им из окна кричала, чтобы прекратили, но они на меня даже не посмотрели, сволочи!

Женщина продолжала говорить, но Полунин уже не слушал. Он понимал, что должен испытывать к женщине благодарность, но боль и гнев заглушили все остальные чувства: «Как они посмели поднять на меня руку?!»

Полунин с трудом поднялся, огляделся. Вид у него был такой, что некоторые зеваки в испуге попятились. Не обращая на них внимания, Владимир сплюнул себе под ноги остатки слизи, забившей носоглотку, и повернулся к машине.

На его «БМВ» можно было поставить крест! Люди, напавшие на Полунина, достаточно основательно потрудились и над новым дизайном его машины. Все стекла были выбиты, передняя панель превращена в кашу, руль разбит, сиденья изрезаны. Мельком взглянув на раскрытый капот, Владимир понял, что и от двигателя мало что осталось.

Полунин попытался усмехнуться и едва сдержал стон от боли в разбитой челюсти. С ним обошлись так, как он собирался поступить с подручными Исаева. Но подполковник опередил его.

Владимир сразу понял, как на него вышли налетчики. Никто не знал, что он собирался направиться из милиции к Степину. Значит, заранее его тут поджидать не могли. Получалось, что либо Полунина сдал адвокат сразу после того, как договорился с ним о встрече, либо за Владимиром следили. От самого УВД, если не раньше.

В первую версию Владимир не хотел верить. И хотя не исключал ее, считал, что его попросту выследили. Надо быть впредь осторожней и проверять, нет ли за ним слежки.

Владимир еще раз окинул взглядом разбитую машину. Конечно, они с Шакирычем восстанавливали и не такую рухлядь, однако полный ремонт «БМВ» наверняка обойдется не дешевле, чем покупка новой. Облокотившись на помятую крышу, Полунин смотрел, как, сверкая мигалками, приближается машина «Скорой помощи», а следом за ней милицейский «уазик».

Ненависть к людям, напавшим на него, и к человеку, организовавшему все это, постепенно утихла, затаившись на время где-то в глубине души. Полунин с холодным спокойствием просчитывал варианты дальнейшего развития событий и готовился к войне. Теперь он понял, что не сможет остаться в стороне от разборок братков с Исаевым. И пусть десять контрактов с немцами сгорят синим пламенем, Полунин отомстит подполковнику.

– Та-ак. Что здесь случилось? – Подошедший к Полунину сержант осмотрел его с ног до головы.

Если учесть внешний вид Владимира и разбитую машину, то вопрос прозвучал не только идиотски, но еще и издевательски. Словно милиционер заранее знал о том, что произойдет этой ночью у конторы Степина. Полунин с трудом сдержался, чтобы не врезать сержанту по ухмыляющейся физиономии.

Во-первых, это было бы глупо и ни к чему, кроме ареста, привести не могло. А во-вторых, Владимир понимал, что в деятельности Исаева не могут быть замешаны все менты города. Ухмылка сержанта была дежурной и появлялась у него при исполнении служебных обязанностей.

Пару секунд Владимир молчал, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Он хотел лишь одного: вернуться домой и принять душ. Меньше всего Полунину хотелось устраивать в милиции разбирательства по поводу нападения. И хотя Владимир прекрасно понимал, что теперь этого избежать вряд ли удастся, все же решил попытаться.

– Ничего страшного, сержант, – проговорил он. – Просто маленькая размолвка с друзьями...

– Да вы не слушайте его, товарищ милиционер, – перебила Полунина женщина, пытавшаяся ему помочь. – Они его так избили, что он сознание потерял. А с машиной, посмотрите, что сделали!

– Кто «они»? – Сержант повернулся к женщине. – Вы видели? Готовы дать показания?

– Готова! – с вызовом ответила женщина, и Полунин почувствовал уважение к ее смелости. – Прямо сейчас готова.

– Тогда вам придется проехать с нами в участок, – пожал плечами милиционер. – Составить протокол и все такое.

И тут Полунин понял, что женщина абсолютно права. Ему нужно ехать в милицию, пусть врачи зафиксируют его травмы, нужно подать заявление о разбойном нападении. Хотя бы для того, чтобы иметь в руках лишний козырь.

Обращаться за помощью к властям было не в правилах Полунина. Он уже не раз испытал на себе то, как мало могут сделать блюстители закона. Но сейчас заявление, поданное в прокуратуру, могло сыграть Полунину на руку. Это был шанс выиграть войну с Исаевым законным путем, без вмешательства в бандитские разборки.

Конечно, Полунин не сомневался, что искать людей, напавших на него, милиция не будет. По крайней мере до тех пор, пока УВД возглавляет Исаев. Но Владимир мог попытаться найти этих людей сам и выбить из них признание. И вот тогда его заявление может сыграть первую скрипку в реквиеме по Исаеву.

– Сержант, давайте побыстрее покончим с этим, – сказал Полунин. – Заканчивайте осмотр места происшествия и поедем в участок. Я плохо себя чувствую.

– Думаю, вам сначала следует показаться врачу, – Владимир услышал голос за спиной и обернулся. Санитар из машины «Скорой помощи» скептически осмотрел его и покачал головой. – Только не говорите, что обойдетесь без врачебной помощи!

– Нет, не обойдусь, – покачал головой Полунин. – Везите меня в больницу.

– Так вы признаете, что на вас совершено нападение? – с той же самой ухмылкой поинтересовался сержант. Владимир кивнул. Сержант повернулся к женщине. – Ладно, уговорили. Поедем составлять протокол!

* * *

Полунин вернулся домой поздно вечером. Процедура медицинского освидетельствования продлилась несколько дольше, чем он предполагал. Зато не пришлось ехать в милицию.

Устав ждать в участке, пока Полунин приедет из больницы, тот самый сержант, что был на месте происшествия, примчался к травматологу сам. И, приняв от Владимира заявление, попросил его явиться на следующий день к следователю. Полунин расписался в протоколе и отправился на такси домой.

Удивлению Владимира не было предела, когда, войдя к себе в квартиру, он увидел там целую кучу гостей. Болдин, Шакирыч, Фиксатый и Степин ждали его возвращения и, едва Полунин переступил порог, бросились к нему с расспросами.

– Да оставьте вы его в покое! – прикрикнула на них Светлана, прижавшись к Владимиру, и Полунин слегка поморщился от боли.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Светлана, глядя на мужа широко раскрытыми глазами.

– Бывало и хуже, – Полунин через силу улыбнулся. – Но я умру от ран, если вы так и будете держать меня у дверей!

Шутка Владимира не вызвала ответных улыбок на лицах собравшихся. Он пожал плечами и позволил Светлане снять с себя перемазанное грязью пальто. Затем прошел в гостиную и опустился на диван. Светлана тут же оказалась рядом и осторожно прижалась к мужу. Антон уже спал.

– Так что произошло, Иваныч? – спросил Рамазанов. – Кто это был?

– А откуда вы узнали о том, что со мной случилось? – ответил вопросом на вопрос Полунин и обвел взглядом собравшихся. – Сорока на хвосте принесла?

– Степин позвонил мне, а я оповестил остальных, – сказал Шакирыч.

– Почему ты сам мне не позвонил? – Светлана обиженно посмотрела на мужа. – Я ведь тебе не чужая.

– Именно поэтому и не позвонил, – Полунин погладил ее по голове. – Не хотел расстраивать раньше времени, Лучик! Ничего страшного со мной не случилось. – И он обратился к Степину: – Денис Григорьевич, позвольте задать вам один вопрос. Как вы узнали о нападении? Ведь ваш офис находится на противоположном конце города! – поддел адвоката Владимир.

– Я понимаю ваши чувства, Владимир Иванович, но вы напрасно иронизируете, – спокойно ответил адвокат. – В офисе я задержался не только для встречи с вами. У меня была масса другой, очень срочной работы. Я, конечно, слышал, как сработала сигнализация на какой-то машине, но даже подумать не мог, что это ваша машина. А когда вышел из офиса, увидел разбитую «БМВ» и сразу позвонил в милицию. Там мне сказали, что на вас совершено нападение.

– Звучит логично, – сказал Владимир. – Только не стоило поднимать всех на уши.

– Я посчитал, что вам срочно потребуется помощь, – немного смущенно ответил адвокат.

– В следующий раз сначала уточните это у меня, – усмехнулся Полунин. – А сейчас будем считать инцидент исчерпанным. Не пойму только, зачем вы приехали ко мне домой?

– Владимир Иванович, позвольте вам напомнить, что вы наняли меня защищать интересы Батурина, – немного обиженно проговорил Степин. – Насколько я понимаю, нападение на вас напрямую связано с этим. И если вы действительно хотите, чтобы я помог Николаю, то не должны скрывать от меня информацию. К тому же я надеялся, что смогу быть вам полезен...

– Хорошо, извините. Вы абсолютно правы, – проговорил Полунин. – Пора подробнее рассказать вам о происшедшем!

Полунин попытался быть предельно кратким, рассказывая о нападении, совершенном на него пару часов назад.

Адвокат, не до конца осведомленный об истинном положении вещей, то и дело задавал наводящие вопросы.

Владимир с трудом сдерживал раздражение, поскольку нуждался в помощи адвоката, и все-таки некоторые факты он утаил. О сходняке и о том, что братки и блатные пришли к соглашению, умолчал.

– Это намного серьезнее, чем я думал, – проговорил Степин, когда Владимир закончил свой рассказ.

– Поэтому я и не хотел посвящать вас в подробности. Денис Григорьевич, от вас сейчас требуется только одно. Мне нужно, чтобы вы как можно сильнее давили на ментов, мешая им официально закончить следствие по делу Батурина и передать его в суд. И если вы можете сделать что-нибудь, чтобы не дать спустить на тормозах поиски людей, напавших на меня, я буду вам очень признателен!

– Об этом можете не беспокоиться, – заверил Владимира адвокат и поднялся. – А сейчас, если моя помощь больше не нужна, я хотел бы попрощаться. Уже поздно, и моя супруга, наверное, волнуется.

– Конечно, идите! – улыбнулся Полунин и попрощался со Степиным.

– Так ты действительно никого из нападавших не узнал? – поинтересовался Рамазанов, едва за адвокатом закрылась дверь. – Или не хотел при нем говорить?

– Нет, не узнал, – пожал плечами Владимир. – Заметил лишь, что у одного из них светлые волосы.

– Мы найдем этих козлов, Иваныч, в натуре! – Фиксатый хлопнул кулаком правой руки по раскрытой ладони левой. – Я лично буду каждого на запчасти разбирать. Чисто по косточкам!

– Иваныч, а ты за семью не боишься? – спросил Славка.

– А ты уверен, что это нужно обсуждать при Светлане? – Владимир с усмешкой посмотрел на него.

– О чем вы говорите? – Женщина с испугом посмотрела на мужа и перевела взгляд на Болдина. – Объясните, что происходит!

На несколько секунд в комнате воцарилась гнетущая тишина. Светлане еще не приходилось оказываться в ситуации, когда ее жизни могла угрожать опасность. Правда, в свое время Полунин в Москве решал проблемы, связанные с Томашевским. Но тогда все было по-другому. И Владимир не решался сказать ей о начатой войне между Исаевым и группировками, а остальные молчали, ожидая, как Полунин решит эту проблему.

– Я думаю, Светлане нужно кое-что объяснить, – сказал Болдин, не сводя глаз с Владимира.

Полунину, пожалуй, впервые в жизни захотелось врезать Славке по морде. И не потому, что он был с ним не согласен. Просто Владимиру не понравилось, что Славка демонстрирует свою заботу о Светлане, в которую без памяти влюблен.

– Я и без тебя знаю, что делать, – проговорил Владимир совершенно спокойным тоном и повернулся к жене. – Лучик, я думаю, что тебе с Антоном стоит на несколько дней уехать из города.

– Опять? – Светлана посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – Ты же обещал, что этого больше не повторится!

– Я позже тебе все объясню, – с тяжелым вздохом проговорил Полунин. – А сейчас извини. Мне нужно обсудить с ребятами кое-какие проблемы. Чтобы тебе не мешать, мы пойдем на кухню.

Светлана несколько секунд гневно смотрела в глаза мужу, а затем резко встала и, не сказав ни слова, ушла в спальню. Славка хотел последовать за ней, но не сделал этого, за что Владимир был ему в душе благодарен. Не хватало сейчас только драки, а Владимир вряд ли сдержался бы.

– Ну что? Пошли на кухню? – предложил Полунин и поднялся с дивана, ощутив острую боль во всем теле.

Шакирыч и Фиксатый тоже поднялись. И только Болдин задержался на секунду. Владимир раздраженно посмотрел на него, и этот взгляд не укрылся от Шакирыча. Рамазанов понял, что между двумя друзьями пробежала черная кошка. Но сейчас не время было выяснять, в чем дело.

– Что ты надумал, Володя? – спросил Шакирыч, пропуская хозяина на кухню.

– Выпить по стопке водки, чтобы успокоить нервы! – жестко усмехнулся Полунин. – А потом поговорим.

Все четверо просидели на кухне до полуночи. Обсуждали только одну проблему – как защитить Светлану и Антона от возможных покушений на них. Мнения разделились, и решение проблемы затянулось.

Полунин считал, что Исаев вряд ли решится причинить вред его семье. Они знали друг друга давно, и подполковник должен был помнить случай двухлетней давности, когда Владимир жестоко отомстил Сатарову за смерть своей первой жены. Вряд ли Исаев горит желанием разделить участь зарвавшегося бандита.

Впрочем, Владимир вполне допускал, что подполковник попытается надавить на него, используя Светлану или Антона. Например, захватив их в заложники. Поэтому считал необходимым на некоторое время спрятать жену и сына.

Фиксатый предлагал приставить к Светлане и Антону по десятку телохранителей, которые не будут отходить от них ни на шаг, и перевозить их в бронированном автомобиле с тонированными стеклами и эскортом сопровождения.

Полунин невольно улыбнулся, представив, как будет выглядеть Светлана, заходящая в магазин в сопровождении десятка вооруженных до зубов братков. Хотя в магазин она могла и не ходить, а посылать туда кого-то из охраны!

– Извини, Виталий, но это глупо, – возразил он, выслушав Фиксатого. – Во-первых, классному киллеру и сотня телохранителей не помеха. А во-вторых, где взять столько людей, которым можно доверять?

Виталий пожал плечами и не стал спорить. Но на телохранителях настаивал. Хотя бы для самого Полунина, чтобы избежать возможных нападений.

Предложение Шакирыча было проще. Он сказал, что Светлану с Антоном нужно увезти подальше, в глухую деревеньку, где у Рамазанова живет двоюродная тетка, восьмидесяти лет от роду. А чтобы подстраховаться, отправить вместе с ними кого-нибудь, кто сможет спрятать их в случае возникновения опасности.

– Я могу поехать с ними, – сказал Рамазанов. – Там тихо и спокойно. К тому же деревенская еда и воздух всегда полезны. Даже зимой!

Владимир отклонил и это предложение. Конечно, идея увезти жену и сына в деревню имела свои преимущества. Но Полунин понимал, что если Светлану с Антоном там обнаружат, то помочь им уже не сможет никто!

Не согласился Полунин и с планом, предложенным Славкой. Болдин настаивал на том, чтобы Владимир отправил жену за границу. Например, во Францию, в гости к князю Юсупову. Полунин считал эту меру излишней, к тому же неэффективной.

Во-первых, если Светлану захотят найти, то сделать это за границей будет проще, чем здесь. Хотя бы потому, что информация о ее передвижениях останется на таможнях, в аэропорту и бог весть еще где. А во-вторых, на оформление загранпаспортов уйдет минимум несколько дней. И в эти дни со Светланой и Антоном может случиться все, что угодно!

Все четверо спорили довольно долго и пришли к выводу, что Полунин должен сам решить, как защитить свою семью. Владимир же, выслушав все доводы друзей, подумал, что самое надежное через подставное лицо снять квартиру в городе и перевезти туда жену с сыном. Это была уже проверенная практика.

До той поры, пока не будет закончена война, Светлана и Антон не должны покидать квартиру ни под каким предлогом. Им завезут продуктов на неделю и оставят человека, который сможет защитить их в случае опасности до тех пор, пока не подоспеет на помощь Полунин. Оставалось только решить, кто будет этим человеком.

– Я могу пожить с ней, – предложил Рамазанов. – Отдохну, да и с Антоном поиграю. А то своими внучатами как-то не обзавелся!

– Нет, Шакирыч, вы с Виталием будете мне нужны, – покачал головой Полунин. – Нам предстоит иметь дело с блатными и братвой. И вы тут самые лучшие помощники.

– Остаюсь только я, – констатировал Славка, стараясь не смотреть Владимиру в глаза.

– Да, только ты, – согласился Владимир. – Завтра найдешь квартиру и приготовишь все к переезду.

Никто, кроме Шакирыча, не заметил нервной дрожи в его голосе.

Глава седьмая

Утром Полунина разбудил телефонный звонок. По привычке Владимир принялся искать сотовый, стараясь не разбудить жену. Пошарил ладонью по прикроватной тумбочке и, не найдя трубки на привычном месте, вспомнил, что во вчерашней драке его сотовый разбили на мелкие кусочки. Пришлось выбираться из постели и искать трубку радиотелефона, которая обычно валялась где угодно.

– Слушаю вас! – Владимир наконец нашел трубку в гостиной на телевизоре.

– Владимир Иванович, это Тихоненко. Извините за ранний звонок, но у меня к вам дело, которое не терпит отлагательств.

Голос майора звучал встревоженно. Звонок Тихоненко в столь ранний час мог означать только одно – у Батурина появились новые неприятности. Может быть, еще более серьезные, чем были до сих пор! Владимир сразу подумал о том, что ментам удалось отыскать какие-либо улики, подтверждающие участие Николая в убийстве Чугуна.

– Что случилось? – спросил Полунин, ожидая самого худшего.

– Это не телефонный разговор, – ответил Тихоненко, и Владимир представил себе, как майор с опаской озирается по сторонам. – Давайте прямо сейчас встретимся где-нибудь. Например, в сквере у прокуратуры. Вы можете туда подъехать?

– Конечно, – торопливо ответил Владимир и тут же хлопнул себя по лбу.

Он забыл, что его раскуроченная «БМВ» все еще стоит около конторы Степина. В шесть утра поймать такси проблематично, а общественный транспорт ходит плохо. Чтобы добраться до парка у прокуратуры, Владимиру потребовалось бы не менее получаса вместо обычных десяти минут.

– Извини, Алексей, – сказал Полунин. – Моя машина сломана. Приехать к парку я не смогу. Давай встретимся прямо у меня.

– Это опасно, – осторожно проговорил Тихоненко. – Я буду у сто шестой школы, где учится ваш сын, через пятнадцать минут.

Майор повесил трубку, и Полунину не оставалось ничего другого, как выключить свою. Вполне естественно, что Тихоненко не стал ничего объяснять по телефону. Если новость действительно важная, рассказывать о ней нужно лично. Но теперь Владимир уже сомневался, что Тихоненко хотел сообщить ему о новых неприятностях Батурина. Не стоило соблюдать такую конспирацию ради плохих новостей!

Впрочем, гадать о том, что ему хочет сказать Тихоненко, Полунин не собирался. Через пятнадцать минут он встретится с майором и тот сам все объяснит. А сейчас нужно побыстрее собраться, чтобы успеть к назначенному времени. Полунин торопливо оделся и уже собрался уходить, когда из спальни выглянула Светлана.

– Куда ты собрался в такую рань и в таком виде? – поинтересовалась она, имея в виду джинсы и джемпер, которые были на Владимире.

– Потом расскажу, – ответил Полунин, влезая в рукава куртки. – Приготовь пока завтрак. Я скоро вернусь.

– И когда кончатся эти твои «потом»? – раздраженно поинтересовалась Светлана, но Владимир не стал отвечать. Он лишь махнул рукой и выскочил за дверь.

Тихоненко приехал к школе на пару минут раньше, чем обещал. Полунин издалека увидел машину майора и махнул рукой. Машина Тихоненко в ответ моргнула фарами, и через несколько секунд Владимир открыл дверцу и сел на переднее сиденье. В салоне «Жигулей» Тихоненко был не один. На заднем сиденье сидел парень лет двадцати пяти в милицейской форме.

– Что случилось, Алексей? – поинтересовался Полунин, пожимая майору руку. – И кто этот человек?

– Познакомьтесь, Владимир Иванович, это Сергей Щукин. Непутевый сын моей сестры, – представил Тихоненко парня, и тот молча кивнул. – Именно из-за него я вас и позвал. Рассказывай, Серега!

– А вы уверены, Алексей Васильевич, что это правильный ход? – недоверчиво поинтересовался Щукин у майора. – Может, надо сделать все по-другому?

– Нет! – твердо ответил Тихоненко. – Владимир Иванович именно тот человек, который нам нужен. Так что, если не хочешь увязнуть во всем этом дерьме, рассказывай все прямо сейчас. Иначе может быть поздно!

– Ребята, может быть, определитесь сначала, что стоит рассказывать, а чего не стоит? – сказал Полунин. – А я пока на улице подожду. Чтобы не мешать.

– Нет-нет, Владимир Иванович, – майор придержал его за рукав. – Серега просто трусит. Хотя понять его можно. За то, что он собирается вам рассказать, могут голову отвернуть словно лампочку из патрона. – Тихоненко повернулся к парню: – Хватит ломаться, как деревенская дурочка на сеновале! Не отнимай у человека время.

– Я видел, как Стрельцов подбросил наркотики в спортклубе, – с тяжелым вздохом проговорил Щукин. – И догадываюсь, кто помог ему покончить жизнь самоубийством.

Полунин оторопел. Он и не мечтал, что найдется свидетель, который может дать показания против Стрельцова. Конечно, проблему Исаева это не решит, поскольку доказать связь между подполковником и Стрельцовым вряд ли удастся, зато Батурин будет на свободе. А ведь именно этого Полунин и добивался. Владимир повернулся к Щукину и потребовал рассказать все подробнее.

Как и предполагал Полунин, большинство милиционеров, участвовавших в аресте Батурина и его братвы, не знали, что на самом деле задумал капитан. Они считали облаву в спортклубе обычным оперативным мероприятием, связанным с убийством Чугуна и его людей. О том, что Стрельцов должен подбросить Николаю героин, если не удастся обнаружить ничего другого, знали только двое омоновцев. Они и вошли вместе с капитаном в кабинет Батурина.

Щукин совершенно случайно увидел, как Стрельцов, предварительно надев перчатки, укладывает наркотики в тайник. Он как раз выходил из комнаты отдыха рядом с кабинетом Батурина. Дверь в кабинет была приоткрыта, и, проходя мимо, Сергей мельком глянул в щель, интересуясь тем, что там происходит.

Парень увидел в руках капитана пакет с героином. Может быть, Щукин и не придал бы этому значения, решив, что Стрельцов обнаружил наркотики при обыске, но он услышал, как капитан пообещал «организовать пальчики» Батурина на этом пакете. Удивленный, Сергей задержался, и как раз в этот момент Стрельцов положил героин в тайник.

Двое омоновцев в это время стояли спиной к двери и Щукина не видели. Если кто и мог его заметить, так это только Николай. А Сергей, услышав, как Стрельцов просит привести понятых, поторопился уйти от дверей кабинета.

– Этих же двух хмырей я видел неподалеку от кабинета Стрельцова в тот день, когда он якобы повесился, – закончил свой рассказ Щукин. – Они зачем-то тусовались на этом этаже. А через полчаса после их ухода капитана нашли мертвым. Вот и все, что я знаю.

– Интересная история, – усмехнулся Полунин. – А почему ты вдруг решил мне ее рассказать?

– Это не я решил, а дядя Леша, – парень уже не называл Тихоненко по имени-отчеству. Видимо, решил, что в такой обстановке глупо поддерживать иллюзию субординации. – Просто я, как последний лох, рассказал о том, что видел, своему лучшему другу. После смерти Стрельцова мне стало страшно, и я решил уйти из ментовки и другана хотел оттуда забрать. А он, сука, пошел, стуканул на меня. Не знаю, кому именно, но мать сказала, что двое омоновцев вчера приезжали домой и искали меня. Сказали, козлы, что я срочно нужен на работе. Нужен, конечно! Чтобы и меня в петлю засунуть. Или пулю в спину пустить, а оформить как гибель при выполнении оперативного задания. Ненавижу тварей!

– Успокойся! – осадил его Тихоненко.

– Конечно, «успокойся»! Все правильно! – взвился Сергей. – Вам, дядя Леша, легко говорить. Это же не вас собираются на небеса отправить. Подумаешь, какая невидаль. Просто еще один труп.

– Заткнись, я сказал! – рявкнул на парня майор, и тот испуганно замолчал. – Вот так-то лучше.

Несколько секунд все трое молчали. Полунин обдумывал услышанное, внутренне ликуя от того, что может теперь легко и без серьезных потерь вытащить Батурина на свободу. Информация, полученная от Щукина, была настоящим кладом. Теперь главное – правильно ее использовать..

– Ну, что скажете, Владимир Иванович? – нарушив молчание, спросил Тихоненко. – Вы можете помочь Сергею?

– Конечно, могу, – улыбнулся Полунин и повернулся к парню. – Слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас мы поедем к адвокату Степину. Он защитник Батурина, и ты расскажешь ему все, что сейчас сказал мне. Потом придется съездить в прокуратуру, чтобы запротоколировать у следователя твои показания...

– Да вы что, с ума сошли? – перебил Владимира Щукин. – Они же не дураки, раз такое проворачивают. Вчера меня не нашли, а сегодня могли придумать что-нибудь другое. Например, получить ордер на мой арест за какую-нибудь вымышленную провинность. Только я в прокуратуре появлюсь, как меня тут же арестуют. Я еще не совсем звезданулся, чтобы туда идти! Мне же потом вообще спрятаться не удастся.

– Я тебе велел слушать, а не перебивать, – проговорил Полунин. – Никто ничего тебе в прокуратуре не сделает. Это я тебе обещаю. А как только протокол будет составлен, я дам тебе денег, чтобы ты куда-нибудь уехал и спрятался до суда. А потом, когда мы посадим этих козлов, ты сможешь жить спокойно.

– Свежо предание, да верится с трудом! – буркнул Щукин.

– А у тебя другого выхода нет, – сказал Тихоненко. – Мы с тобой уже говорили об этом. Поэтому давай не будем начинать сначала старую песню. И запомни, Владимир Иванович единственный человек, который действительно может помочь тебе упрятать этих уродов за решетку. Батурин его друг. И он сделает все, чтобы его вытащить из тюряги, а этих гадов устроить туда на постоянное место жительства.

– А хрен с вами! – махнул рукой Щукин. – Делайте, что хотите. Все равно хуже не будет.

– А вот это правильно! – рассмеялся Полунин.

– Владимир Иванович, мне ехать с вами в прокуратуру? – В голосе Тихоненко Владимир уловил нотки страха.

– Нет, Алексей. Зачем тебе светиться? – покачал головой Полунин. – Отправляйся на работу и жди там известий. А мы с Сергеем сейчас пойдем ко мне. Я переоденусь и попрошу ребят подъехать на тачке, чтобы помочь нам разобраться с этой проблемкой. В общем, за племянника не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь, – облегченно улыбнулся майор и завел двигатель. – Удачи вам!

* * *

Светлана ничуть не удивилась, когда Полунин привел с собой незнакомого человека в милицейской форме. Она сделала вид, будто для нее давно стало приятной обязанностью принимать дома незнакомых людей.

Впрочем, Владимир ни в чем и не винил жену. Она справедливо рассчитывала услышать от Полунина какие-либо объяснения того, что происходит на самом деле. Но эти объяснения снова откладывались. Вчера Светлана уснула, не дождавшись, пока муж закончит обсуждать с друзьями свои проблемы. А сегодня, вместо того чтобы вернуться и все рассказать, как обещал утром, Полунин привел в дом какого-то типа.

– Лучик, не обижайся на меня, – попытался успокоить жену Владимир. – Все может благополучно решиться уже сегодня. И тебе вместо первой серии удастся посмотреть весь фильм целиком. Я все расскажу вечером. Обещаю!

– Или завтра утром, или через год, – ответила Светлана, колдуя у плиты. – Ладно, Володя, не будем сейчас об этом! Пригласи гостя к столу.

Но Щукин завтракать отказался. Он с мрачным, сосредоточенным видом сидел в гостиной на диване и нервно перелистывал взятый со стола журнал. Полунин пожал плечами и, взяв трубку радиотелефона, пошел на кухню. Во время завтрака он собирался позвонить Фиксатому.

– Виталик, ты мне срочно нужен, – сказал Полунин, услышав его голос. – Садись в тачку, бери какого-нибудь бойца и дуйте ко мне домой.

– Батон подойдет? – поинтересовался Фиксатый.

– Да хоть буханка! – махнул рукой Владимир. – Главное – создать массовку. И эта массовка должна быть у меня через пятнадцать минут. Ясно?

– Без проблем! – ответил Виталий. – Через пятнадцать минут, в натуре, будем у тебя, Иваныч!

Полунин едва успел закончить завтрак, как в дверь позвонили. Светлана, тяжело вздохнув, пошла открывать дверь и вернулась в сопровождении Фиксатого. Виталий, увидев Щукина, вполголоса обеспокоенно спросил, наклонившись к Владимиру:

– Это что за мент у тебя сидит? Шмон, что ли?

– Типун тебе на язык, – рассмеялся Владимир. – Этот парень видел, как Стрельцов подбрасывал Коляну наркоту, и хочет дать показания.

– Вот это круто! – восхитился Виталий. – Где ты его надыбал?

– Неважно, – отмахнулся Полунин. – Отвезешь нас в прокуратуру, а затем обеспечишь парнишке безопасность, поедешь с ним, куда он скажет, а затем найдешь меня. Вполне возможно, что сегодня вечером или завтра утром заберем Коляна из обезьянника. И смотри, чтобы у этого паренька, – Владимир кивнул головой в сторону гостиной, – даже волос с головы не упал! Если он не явится на предварительное слушание дела после подачи заявления, Коляна снова посадят.

– Да ты чего, Иваныч?! – Фиксатый сжал кулак. – Я этого мента буду беречь, в натуре, конкретнее, чем любимые гантели!

Полунин рассмеялся и поднялся из-за стола. Времени на то, чтобы собраться, почти не требовалось. К приходу Виталия Полунин успел уже переодеться в темный деловой костюм, и оставалось только надеть пальто. Владимир позвал с собой Щукина и, поцеловав жену, вышел из дома.

Первое, что бросилось в глаза Полунину, едва он вышел из дома, так это Батон, с испуганным видом посматривающий по сторонам из салона джипа Фиксатого. Он был очень напуган и нервничал.

Владимир усмехнулся. Он уже не раз встречал людей, которые боятся всего на свете, но при этом всегда попадают в экстремальные ситуации. И несмотря на довольно частое общение с такими людьми, Владимир так до сих пор и не мог понять, что же ими движет – желание самоутвердиться или же маниакальная тяга к опасности, которая сродни наркотической зависимости.

В отличие от большинства людей Полунин испытывал к таким, как Батон, не презрение, а жалость. Или, по крайней мере, сочувствие. Владимиру эти люди просто казались больными и практически безобидными. Поэтому-то он и поспешил первым делом утешить Батона.

– Ну, Санек, скоро все кончится, – проговорил он, усаживаясь на переднее сиденье. – Вполне возможно, что Колян уже сегодня будет хлестать с вами водку.

– Правда? – недоверчиво спросил Батон. – Удалось найти тех, кто его подставил?

– Почти, – улыбнулся Полунин и повернулся к Щукину. – Познакомьтесь, парни, это наша палочка-выручалочка. Или золотой ключик от камеры. Кому как больше нравится.

Владимир вкратце рассказал Виталию и Батону то, что узнал от Сергея. Подождав, пока последовавшие за этим восторги и предложения помощи типа «Серега, братва тебя, в натуре, не забудет!» и «Только позови, если будут проблемы. Разрулим все, конкретно, в шесть секунд!», Полунин объяснил Фиксатому и Батону, что от них требуется.

А требовалось не так уж и много. Не подпускать к Щукину ментов, если они попытаются его арестовать, до тех пор, пока он не побывает у прокурора. А затем отвезти Сергея туда, куда он им скажет. Впрочем, за это Александр и Виталий вполне могли угодить за решетку.

– Ты пока подумай, где собираешься прятаться, – посоветовал Щукину Полунин. – А когда будешь выходить из прокуратуры, скажешь об этом мне. Чтобы я знал, где тебя искать в случае необходимости или куда прислать помощь, если вдруг потребуется.

Сергей согласно кивнул и до самой конторы Степина не проронил ни слова. Он по-прежнему выглядел угнетенным, и даже похвалы братков Батурина не подняли ему настроения. Но Полунин не упрекал его в этом. Парень решился на серьезный шаг. Может быть, самый главный в его жизни. И, естественно, нервничал.

Еще из дома Полунин позвонил адвокату и попросил приехать в офис пораньше. Степин, конечно, попытался узнать, зачем это Владимиру понадобилось, но Полунин не стал ничего объяснять по телефону. И адвокат согласился. Когда джип Фиксатого остановился у его конторы, Степин был уже там.

– Ну, Владимир Иванович, рассказывайте, что привело вас ко мне в такую рань? – поинтересовался адвокат, обменявшись с Полуниным рукопожатием.

– Не «что», а «кто», – улыбнулся Владимир и представил Степину Сергея. – Этот молодой человек видел, как Стрельцов подбрасывал Батурину наркотики в спортклубе, и готов дать показания.

– Неплохо! – покачал головой адвокат. – Думаю, это значительно облегчит мне работу. Расскажите, как было дело.

Пока Щукин уже второй раз за утро рассказывал о том, что видел в спортклубе, Полунин позвонил в офис. Он хотел предупредить Наташу, что немного задержится, и узнать, подготовила ли она документы, которые он просил. Но в трубке раздался совсем другой голос, Владимир сначала удивился и только сейчас вспомнил, что Наташа в больнице и ее заменила Татьяна, которую он сам вчера пригласил на работу.

У девушки было превосходное настроение. Она, похоже, быстро освоилась на новом месте и не только приготовила нужные Владимиру бумаги, но и взяла из бухгалтерии кое-какие справки, детально разъясняющие суть этих документов. Владимир похвалил Татьяну и, попросив фиксировать все звонки, попрощался.

Щукин к тому времени закончил свой рассказ, и адвокат предложил всем вместе поехать к прокурору для подачи заявления. Возражений не последовало, и вскоре джип Фиксатого уже тормозил на запорошенном свежим снегом асфальте у дверей прокуратуры.

Полунину за пятнадцать лет жизни в этом городе всего несколько раз приходилось встречаться с Громовым Валерием Игоревичем, который, видимо, был уже прокурором, еще когда Владимир под стол пешком ходил. Несмотря на свой далекий от юности возраст, Громов был в хорошей физической форме и до недавнего времени не жаловался на здоровье. Да и сейчас, несмотря на астму, не выглядел больным.

Прокурор знал, что Степин представляет интересы Батурина, и сразу понял, что речь пойдет о Батурине. Адвокат сразу взял быка за рога и рассказал Громову о новых фактах, появившихся в деле. И пока прокурор допрашивал Щукина, Полунин вышел из кабинета и велел Фиксатому спускаться в машину.

Их ожидания, к счастью, не подтвердились. Сергея никто не пытался арестовать. Они вчетвером – Батон остался за рулем джипа – спокойно дошли до дверей кабинета Громова, и теперь больше не было смысла держать Фиксатого у дверей.

– Но ты все же посматривай по сторонам, – посоветовал Виталию Полунин. – Если вдруг заметишь чего внизу, сразу мчись наверх и предупреди меня. Неприятностей нам сейчас не нужно.

Прокурор и Щукин беседовали довольно долго. Адвокат почти не встревал в их разговор, лишь изредка указывая на важные, по его мнению, детали. Когда же Полунин после разговора с Фиксатым вернулся в кабинет, Громов попросил его выйти. Владимир пожал плечами и ждал окончания разговора уже в коридоре, сидя на каком-то колченогом стуле.

– Все в порядке, Владимир Иванович! – Адвокат с довольным видом вышел от Громова. – Прокурор не сомневается в достоверности показаний Сергея. Но, естественно, потребует у следователя, ведущего это дело, снять показания и с тех двух омоновцев, которые находились в кабинете Батурина. Не буду вдаваться в подробности всей процессуальной деятельности по снятию обвинений, но скажу, что самое позднее завтра к обеду Батурин будет на свободе.

– Ну что же, это радует, – улыбнулся Полунин и похлопал Щукина по плечу. – Ты молодец!

– Молодец-то молодец, – проворчал Сергей. – Но если этих двух архаровцев не успеют взять сразу, у меня будут большие неприятности. Поэтому ждать я не собираюсь и сваливаю на хрен из города, – Щукин достал из кармана блокнот и, что-то нацарапав на листке бумаги, протянул его Полунину. – Вот адрес и телефон. Как только все уляжется, позвоните, и я вернусь. Кстати, вы обещали дать мне денег на дорогу.

– Сережа, ну не здесь же! – фыркнул Полунин. – А то какой-нибудь глазастый хмырь увидит, что я плачу тебе сразу после составления протокола. И что он подумает?

– Ничего хорошего, – буркнул Щукин, немного смутившись.

– И я так считаю, – улыбнулся Владимир. – Пошли в машину. Я дам тебе денег, а мои парни отвезут тебя на твою лежку.

Прежде чем везти Щукина, Фиксатый доставил Степина и Полунина к офису адвоката. Там они попрощались, и джип умчался в одну из окрестных деревушек, где жила подруга Сергея. Там он и собирался переждать бурю, если она разразится. Степин предложил отвезти Владимира до работы на своей машине, но Полунин отказался. Он попросил адвоката встретиться с Батуриным и рассказать о положении дел. А сам поймал такси и отправился в «Нефтьоргсинтез».

Татьяна встретила его лучезарной улыбкой. Выглядела она просто сногсшибательно, и Полунин невольно залюбовался ею.

Облегающее черное мини-платье из стрейча, туфли на шпильках, на стройной шее черная бархотка. Татьяна грациозно подошла к Полунину и отдала ему папку с документами.

– Тут все, что вам может потребоваться, Владимир Иванович, – проворковала она. – И еще список тех, кто вам звонил.

– Ну, Татьяна, как вам на новом месте? – с улыбкой спросил Полунин.

– Ой, Владимир Иванович, замечательно! – Девушка всплеснула руками. – У вас и коллектив прекрасный, и в приемной уютно. Мне сказали, что это Наташа занималась тут интерьером. У нее хороший вкус. Правда, бумаги в некотором беспорядке, но это не беда! Каждый работает так, как его научили.

– Рад, что вам у нас понравилось! – рассмеялся Владимир. – И мне импонирует ваш стиль.

– Ой, спасибо! – Татьяна смутилась и, слегка покраснев, опустила глаза.

– За что? – удивился Полунин.

– За комплимент, – ответила девушка. – Я так старалась, хотела вам понравиться. И очень боялась, что вы этого не заметите.

– Ну, не заметить вас невозможно! – усмехнулся Владимир. – Ладно, комплименты мы еще успеем друг другу наговорить, а сейчас давайте работать. В ближайший час пропускайте ко мне только тех руководителей подразделений предприятия, у которых срочные дела. А потом всех без исключения. Тех, кто придет по личному вопросу, записывайте на прием на вторую половину дня!

Полунин взял у Татьяны папку с документами. На секунду их пальцы соприкоснулись, и Владимиру показалось, что девушка дрожит. Наверное, замерзла в своем тоненьком платье, подумал Полунин и невольно посмотрел на термометр, прикрепленный к окну, – почти 30 градусов. Видимо, девушка просто переволновалась из-за страха не понравиться боссу в первый рабочий день. Владимир слегка сжал ее ладонь, ободряюще улыбнулся и прошел к себе в кабинет.

Весь день Полунин занимался делами предприятия совершенно спокойно. Проблема Батурина практически решена. А если Степин и прокурор хорошенько возьмутся за тех двух омоновцев, на которых указал Щукин, вполне вероятно, что вопрос с Исаевым будет решен сам собой.

Приказ подбросить наркотики в спортклуб никто, кроме подполковника, отдать Стрельцову не мог. Если расколоть омоновцев, Исаеву как минимум придется уйти из милиции и он лишится власти. А без нее подполковник для Полунина не опаснее беззубой кобры.

Если даже подчиненные Исаева не подпишут против него показаний, все равно опасаться его не стоит. На сходняке было решено не давать ментам покоя. А когда из «обезьянника» выпустят Николая, жизнь Исаева и вовсе превратится в ад. Город захлестнет небольшая локальная война. А уж до нее Полунину не будет никакого дела. Братки с этими проблемами разберутся сами.

Успокоившись, Полунин целиком погрузился в подготовку документов для заключения договора с «JEI». Посетителей почти не было, и работать никто не мешал. Татьяна проявляла завидную деликатность, понимала его с полуслова, как и положено классной секретарше.

Ближе к вечеру Владимир решил, что ему нравится работать с этой девушкой. Татьяне ничего не надо было повторять дважды. Она в отличие от Наташи не болтала по телефону с подружками, забывая выполнить просьбу шефа. К тому же новая секретарша обладала неплохими бухгалтерскими знаниями и никогда не перепутала бы квартальный отчет с приходно-расходным ордером.

Полунин, конечно же, не собирался судить о профессиональной пригодности Татьяны по первому дню работы, но подумал, что она для Наташи серьезный конкурент. Если новая секретарша будет продолжать в том же духе, прежнюю придется перевести на другую работу. Естественно, с таким же окладом.

К концу рабочего дня Полунин понял, что его знаний явно недостаточно, чтобы разобраться с цифрами в бухгалтерских отчетах. Он вызвал по селектору Татьяну и попросил ее принести еще кое-какие справки из финансового отдела.

– Кошмар! – пожаловался он. – Никогда не был профаном в математике, но от всех этих цифр у меня голова кругом идет.

– А экономика – это не совсем математика. Разрешите, я посмотрю, – проговорила Татьяна и, встав за спиной Полунина, наклонилась и случайно коснулась грудью его плеча. – Может быть, сумею вам помочь.

Полунин, сидевший без пиджака, мгновенно почувствовал сквозь рубашку, как затвердели ее соски. Пытаясь поправить лист отчета так, чтобы было виднее, Татьяна потянулась к столу и провела сосками по спине Владимира. У Полунина побежали по телу мурашки.

Владимир напрягся, стараясь сохранить спокойствие. А Татьяна, не замечая его реакции, стала объяснять суть отчетов, в которых Полунин запутался. Он слушал Татьяну, стараясь сосредоточиться, однако не получалось. Когда же нога девушки коснулась его бедра, Владимир едва не застонал от охватившего его желания.

Полунин никогда не изменял ни Светлане, ни первой жене, хотя, как и любой нормальный мужик, обращал внимание на красивых женщин, не оставаясь к ним равнодушным. И сейчас, чтобы не потерять контроль над собой и не натворить глупостей, Владимир сказал Татьяне:

– Спасибо за помощь, Танечка! Дальше я сам разберусь.

Девушка мило улыбнулась ему:

– Если понадобится моя помощь, зовите. Я, конечно, знаю намного меньше вашего, но, возможно, смогу пригодиться!

– Непременно, – проговорил Полунин, подумав, что если бы эта очаровашка знала, для чего она в первую очередь может пригодиться, то сегодня же уволилась бы!

После ухода Татьяны Владимир несколько минут не мог успокоиться, тщетно пытаясь сосредоточиться на работе. Он все еще ощущал прикосновение ее груди. Он перечитывал одну и ту же строку по нескольку раз, но не воспринимал прочитанное и в конце концов сдался.

Полунин закрыл папку с отчетами, убрал в сейф и стал собираться домой, хотя до конца рабочего дня оставалось еще около часа. Владимир уже хотел надель пальто, когда зазвонил селектор.

– В чем дело, Татьяна? – спросил он, включив связь.

– Владимир Иванович, тут к вам посетитель. – Голос секретарши показался Полунину испуганным.

– Скажите ему, что на сегодня прием закончен, – немного раздраженно ответил Владимир.

– Я говорила, – вздохнула Татьяна. – Но это представитель налоговой полиции, а с ним двое милиционеров в масках! Он требует, чтобы вы его приняли.

– Вот тебе на! – удивился Полунин. – Не думал, что архангелы приходят так поздно. Ладно, пустите этого представителя. Интересно, что ему от нас нужно.

Полунин едва успел сесть в кресло, как дверь кабинета открылась и появился Грушицын Петр Геннадьевич, начальник налоговой полиции города. Вошел один, оставив своих громил в приемной. Грушицын поздоровался прямо с порога и, подойдя к столу, без приглашения опустился в кресло.

Владимир давно знал этого человека. В отличие от прокурора с Грушицыным ему приходилось сталкиваться значительно чаще, хотя на «Нефтьоргсинтез» начальник налоговой полиции пришел впервые.

Грушицын был слишком молод для такой высокой должности. Ему едва перевалило за тридцать. И хотя он напускал на себя строгий и деловой вид, выглядел почти мальчишкой. Полунин рядом с ним казался весьма солидным.

И не только из-за седины. Возможно, на его внешности сказался большой жизненный опыт. Грушицын явно нервничал, в то время как Полунин оставался совершенно спокойным.

– Владимир Иванович, – постучав пальцами по столу, проговорил начальник налоговой полиции. – Мне не очень приятно вам это сообщать, но на имущество, счета и финансовые документы вашей фирмы наложен арест.

– Ну, я догадывался, что вы собираетесь предпринять что-либо подобное. Иначе зачем бы вы привели с собой бойцов в маскарадных костюмах? – усмехнулся Полунин. – Только хотелось бы знать, на каком основании наложен арест?

– К нам поступила информация, что вы в прошлом году скрыли более десяти миллионов рублей, с которых не уплатили налоги, – продолжая барабанить пальцами по столу, ответил Грушицын. – Пока наши специалисты не проведут полную проверку всей документации, предприятие не сможет вести коммерческую деятельность.

– Боюсь вас разочаровывать, но ваш источник вас явно дезинформировал, – Владимир рассмеялся. – Насколько мне известно, прежде чем предпринимать такие меры, вы должны предъявить доказательства своих обвинений. Они у вас есть?

– Пусть доказательства вас не беспокоят, Владимир Иванович, – Грушицын криво усмехнулся. – Мы их предъявим в свое время. А пока, будьте добры, отдайте распоряжение предоставить нам всю необходимую документацию.

– Значит, доказательств у вас нет? В таком случае вам и вашим людям придется покинуть предприятие и вести проверку обычным способом.

– Владимир Иванович, вы же взрослый человек, – нервно рассмеялся Грушицын. – И должны понимать, что, пока проверка не закончится, мы не уйдем. Не вынуждайте нас применять силовые методы.

Начальник налоговой полиции продолжал что-то говорить, но Полунин уже почти не слушал его. Он вдруг понял, что визит Грушицына не случаен и напрямую связан с событиями последних дней. И Владимиру стало ясно, что Грушицын сделает все, чтобы дискредитировать его. По крайней мере, постарается.

– Значит, это Исаев направил вас ко мне? – усмехнулся Полунин, прервав разглагольствования налоговика. – Интересно, вы у него на окладе или получаете процент от прибыли?

Грушицын поперхнулся и умолк. Некоторое время он смотрел в глаза Владимира, потом с невинным видом улыбнулся.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, Владимир Иванович.

– Все вы понимаете, – сказал Владимир. – И я вам настоятельно советую убраться. Иначе вопрос о вашем присутствии здесь будет решать суд.

– Это ваше право, – Грушицын развел руками.

– Что же, тогда я звоню своему адвокату! – Полунин поднял трубку. – А вы пока подождите в коридоре.

Грушицын неохотно вышел из кабинета, а Владимир вдруг осознал, что с освобождением Батурина война не кончится, а будет набирать обороты.

Глава восьмая

Канитель, вызванная приездом налоговой полиции на «Нефтьоргсинтез», продолжалась около двух часов. Большинству служащих пришлось задержаться после работы. Да и многие из рабочих остались перед зданием управления. Слух о проверке мгновенно облетел все цеха и подразделения. И, несмотря на сильный мороз – более двадцати семи градусов, – люди не расходились, ожидая, чем все закончится.

Не говоря уже о том, что рабочие любили Полунина, мудрого и справедливого руководителя, они в первую очередь беспокоились о собственном благополучии, опасаясь закрытия предприятия и последующего передела собственности.

По большому счету, им было безразлично, кто будет управлять «Нефтьоргсинтезом», Полунин или кто-то другой. Лишь бы размер зарплаты сохранили и оставили за ними рабочие места. А поскольку любое изменение в руководстве могло привести к ситуации прямо противоположной, рабочие были готовы отстаивать своего шефа даже силой, если появится необходимость.

Полунин все это прекрасно понимал. И, хотя и был благодарен собравшимся у здания управления предприятием, особых иллюзий насчет всенародной любви к собственной персоне не питал. А волновался он и вовсе меньше всех.

Владимир был почти на сто процентов уверен, что ситуация с уклонением от уплаты налогов попросту надумана с целью дискредитации его предприятия, и Грушицын надеялся найти хоть какую-нибудь причину для начала травли. Он был уверен, что нет ни одного предприятия в стране, которое бы не нарушало законы о налоговых сборах. Из-за этого и трудился в поте лица, стараясь найти хоть какую-нибудь мало-мальски значимую бумажку.

Собственно говоря, проверка предприятия должна была начаться на следующее утро. Сегодня налоговики хотели собрать все финансовые документы предприятия, свалить их в одну кучу в каком-нибудь кабинете и выставить охрану, дабы пресечь возможные попытки подлога или укрывательства.

Задача Грушицыну предстояла нелегкая! «Нефтьоргсинтез» было довольно крупным предприятием и, по понятным причинам, обрастало огромным количеством различных счетов, отчетов, предписаний и прочей бумажной ерунды. А поскольку налоговики собирались проверять документы за весь последний год, то им оставалось только посочувствовать. И Полунин сочувствовал, но при этом посмеивался, глядя на взмыленных людей Грушицына.

Сразу после начала обыска и ареста документов Владимир отпустил домой тех служащих, которых не касалась эта процедура. Однако ушли немногие. Осталась и Татьяна. Хотя, казалось, происходящее ее никак не касалось. Она работала здесь первый день, и неизвестно было, останется ли и дальше.

Татьяна помогала, чем могла. Готовила кофе для Владимира и остальных руководителей предприятия, помогала бухгалтерам искать документы, и Полунин был ей благодарен. Когда же приехал Степин, Татьяна стала просто незаменима!

Дело в том, что адвокат привез с собой репортеров с местного телевидения. Услышав о произволе налоговиков на предприятии, Степин решил придать этому делу максимально возможную огласку и тут же связался с телевидением, даже не проконсультировавшись с Владимиром. Руководство местного канала, естественно, не могло пропустить такую поистине сенсационную новость, и бригада репортеров прибыла на «Нефтьоргсинтез» почти одновременно со Степиным.

Полунин рассердился на адвоката за проявленную инициативу, поскольку полагал, что лишние разговоры вокруг его предприятия могут помешать заключению сделки с немцами. И именно поэтому был уверен, что телевизионщики скорее навредят, чем помогут решить проблему незаконного ареста счетов и документов предприятия.

Степину удалось убедить его в обратном довольно легко. Он просто попросил Владимира посмотреть, как сотрудники налоговой полиции будут обходиться с телевизионщиками. И добавил, что еще ни один журналист не сказал хорошего слова о людях, вырывающих у него из рук камеру или микрофон. И пусть действия налоговиков в отношении «Нефтьоргсинтеза» будут на сто процентов правомерны, по телевидению это будет выглядеть прямо противоположно.

Владимиру пришлось согласиться. Однако выйти к журналистам, как просил адвокат, он не захотел. Владимир не собирался делать каких бы то ни было заявлений о незаконности действий Грушицына. А во-вторых, Полунину просто была противна вся эта шумиха, раздувавшаяся вокруг предприятия усилиями Степина. Вот тут-то и пригодились Танино очарование, простота и душевность!

Дело в том, что никто на «Нефтьоргсинтезе» не отвечал за связи с общественностью. Пресса не слишком много внимания уделяла предприятию, поскольку ничего сенсационного на нем за последний год не происходило. И Полунин просто не представлял, кого можно послать вместо себя поговорить с журналистами.

Поэтому, когда Татьяна предложила Полунину разрешить ей объяснить журналистам, что сейчас происходит на предприятии, он без колебаний согласился, предложив ей представиться пресс-секретарем.

Вместе с ней пошел Степин, чтобы помочь Татьяне в том случае, если у нее возникнут проблемы.

Адвокат позволил девушке общаться с журналистами не более пятнадцати минут. Тем более что делать это пришлось на улице, на морозе. Сотрудники налоговой полиции в черных масках буквально вытолкали журналистов из фойе управления.

Корреспондент телевидения, ведущий репортаж, был настолько возмущен подобным произволом, что Татьяне даже не пришлось особо напрягаться, рассказывая о неправомерных действиях налоговиков. Ведущий говорил сам, а девушка лишь поддакивала ему и мило улыбалась.

После этого часть телевизионщиков уехала готовить репортаж к девятичасовому выпуску новостей, а часть осталась, ожидая дальнейшего развития событий. Впрочем, их присутствие Полунина уже мало интересовало. Журналисты свое дело сделали, Степин также приступил к работе, документально фиксируя все нарушения налоговиков. И Владимиру оставалось только ждать, когда наконец Грушицын со своими людьми уберется с предприятия.

Надеждам Полунина на то, что визитом налоговой полиции на «Нефтьоргсинтез» сегодняшние неприятности закончатся, не суждено было осуществиться. Грушицын уже заканчивал процедуру ареста документов, когда в кабинете Владимира раздался телефонный звонок. Татьяна бросилась к трубке и позвала Полунина, разгуливавшего по коридору.

– Владимир Иванович, вам звонит какой-то Мухин, – подбежав к шефу, вполголоса проговорила секретарша, не зная, хочет ли Полунин, чтобы кто-нибудь узнал об этом звонке. – Что ему сказать?

– Мухин? – недоумевающе переспросил Владимир и через секунду вспомнил, что это фамилия Виталия Фиксатого. – Сейчас возьму трубочку.

– Седой, у нас конкретные проблемы, это беспредел, в натуре. Мать их всех! – услышал Владимир голос Фиксатого.

– Что случилось? – спросил Владимир.

– Не телефонный разговор, – ответил Фиксатый. – Давай подъезжай к «Оливеру». Поговорим.

– Не могу, – покачал головой Полунин, будто собеседник мог видеть его. – У меня налоговая на предприятии.

– Вот те хрен! – оторопел Виталий. – Что-нибудь серьезное?

– Надеюсь, что нет, – ответил Владимир. – Ладно, как только они закончат, я тебе позвоню. Тогда и договоримся о встрече! – В кабинет вошел Грушицын, и Полунин решил, что лучше отключить связь.

Появление прессы и давление Степина почему-то произвели на начальника налоговой полиции эффект, прямо противоположный ожидаемому. Вместо того чтобы еще больше разнервничаться, Грушицын успокоился и теперь производил впечатление человека, абсолютно уверенного в себе. Он улыбался и выглядел так, будто все шло согласно заранее продуманному плану.

– Владимир Иванович, можете отпустить своих людей. На сегодня мы закончили, – проговорил Грушицын. – Мы тоже уходим, оставляем только двоих ребят. Но скучать вам долго не придется. Завтра увидимся снова. Кстати, предупредите охранников, что после двенадцати ночи я пришлю сюда людей на смену...

– И не мечтайте, Петр Геннадьевич, – ухмыльнулся Полунин. – Предприятие является зоной повышенной пожароопасности, и никого из посторонних охрана ночью не пропустит. Она, кстати, будет присматривать и за вашими ребятами, чтобы не шлялись где попало. Так что либо оставляйте своих бойцов до утра, либо забирайте их отсюда к дьяволу. А если все-таки оставите, предупредите, что выходить из здания управления они не имеют права. Иначе их ждут большие неприятности.

– Даже так? – Грушицын поцокал языком. – Что же, я приму ваши условия. Только не думайте, что таким образом мы придем к соглашению!

– А мне с вами никакого соглашения и не нужно, —Полунин посмотрел на налоговика, словно на назойливую муху. – Мы с вами вышли на тропу войны, и боюсь, что победу одержите не вы!

– Вы мне угрожаете? – Грушицын снова заволновался. Но при этом готов был вцепиться Владимиру в глотку.

– Боже упаси! Мы же не в детском саду. – Полунин улыбнулся, довольный произведенным эффектом. – А теперь, если вы закончили, прошу вас очистить помещение!

Грушицыну ничего не оставалось, как повернуться и уйти. Владимир, глядя ему вслед, усмехался. Наверняка налоговик понял, о какой «войне» говорил Полунин. Его реакция лишний раз подтвердила предположение Владимира о том, что Грушицын пляшет под дудку Исаева. Теперь оставалось узнать, есть ли в их группировке кто-нибудь еще из высокопоставленных чиновников, и, если есть, поработать над планом их нейтрализации.

Владимир покидал управление одним из последних и перед уходом поблагодарил всех служащих, оставшихся в управлении этим вечером. Затем вышел на крыльцо, сказал несколько добрых слов рабочим и предложил Татьяне отвезти ее домой.

Полунин сегодня так и не нашел времени, чтобы подобрать себе новый автомобиль. Поэтому взял из гаража служебную «Волгу». Вести эту громоздкую машину было немного непривычно, но Полунин быстро приспособился и перестал обращать внимание на разницу в классе между «Волгой» и «БМВ».

Первые несколько минут, пока ехали от предприятия до дома, где жила Татьяна, девушка молчала и выглядела очень обеспокоенной. Полунин понимал ее. Любой на ее месте чувствовал бы себя не лучше, если бы в свой первый рабочий день столкнулся с налоговой полицией.

Владимир попытался успокоить и развеселить девушку, и в итоге это ему удалось. К концу пути Татьяна пришла в себя настолько, что, заметив в зеркальце выбившуюся прядь волос, поправила прическу. Попрощавшись со своей новой секретаршей, Владимир достал из кармана сотовый и позвонил жене.

Рассказав в двух словах о визите налоговой полиции, предупредил, что немного задержится. Реакция Светланы его удивила. Она привыкла к частым задержкам мужа и всегда, в таких случаях, говорила, что ждет и скучает. Но сегодня спросила о причине задержки.

– Я же говорю, мне нужно решить кое-какие проблемы, – ответил Владимир. – Не думаю, что они тебе интересны.

– Согласна, – язвительно произнесла Светлана. – Если, конечно, эти проблемы не связаны с женщиной!

– Какой еще женщиной? – Полунин был в полном недоумении. – О чем ты говоришь?

– Ладно, забудь, – фыркнула Светлана. – Постарайся решить свои проблемы побыстрее!

Она отключила связь. «Надо сегодня же поговорить со Светланой и все ей рассказать, – подумал Владимир. – Она в полном неведении, ждет объяснений, а я молчу. Есть причина для обиды». Приняв такое решение, Владимир связался с Виталием.

Оказалось, что тот уже в ресторане «Оливер» и в ожидании звонка Полунина пьет пиво. Владимир пообещал подъехать через полчаса и отключил связь.

* * *

Джип Фиксатого стоял у самого входа в ресторан, едва не касаясь стеклянной двери. Швейцар неодобрительно косился на машину, зябко поеживаясь на ветру, врывавшемся внутрь вместе с очередным посетителем, но сделать замечание Виталию не решался, поскольку видел, что тот в бешенстве.

Полунин кивнул швейцару, сунул ему червонец и ключи от «Волги».

– Владимир Иванович, а вы «БМВ» будете ремонтировать или продадите? – Оказывается, швейцар был в курсе того, что случилось вчера с Полуниным. – А то я бы мог купить. По разумной цене, конечно.

– Если надумаю продавать, то сообщу тебе, – ответил Владимир. – А пока отгони машину на стоянку и смотри не потеряй ключи!

Закончив разговор, Полунин направился к кабинету, который обычно снимали Батурин с Мухиным. Виталий в одиночестве сидел там за столом, уставленным банками «Холстена». Он кивнул вошедшему Полунину и показал на место напротив себя.

– Выкладывай, что случилось, – сказал Владимир, опускаясь на мягкий стул.

В этот момент появился официант. Виталий резко обернулся, собираясь на него наорать, но Полунин жестом остановил его. Владимир сильно проголодался, у него даже в животе урчало. Он заказал себе «Оливье» и курицу-гриль с картофельным пюре и отпустил официанта.

– Ну так в чем дело? – поинтересовался Полунин, открывая банку с пивом. – Какая муха тебя укусила?

– Муха, мать ее! – хмыкнул Фиксатый. – Кинули нас, Иваныч. Предали, суки, словно лохов, в натуре! Вот Колян с парнями завтра выйдет, будем им всем задницы рвать. Чисто на британский флаг!

– Успокойся и не ори! – одернул его Владимир. – Расскажи толком, что произошло?

Несколько секунд Виталий молча смотрел на него с горькой усмешкой и наконец заговорил. Полунин слушал его и едва сдерживал гнев, готовый выплеснуться наружу. Завтра должен выйти на свободу Батурин. Владимир не забывал об этом ни на минуту. Иначе кое-кто был бы жестоко наказан. Впрочем, виновные понесут наказание в любом случае.

Виталий после того, как вместе с Батоном отвез Щукина в деревню, отправился к Слону, главарю одной из самых крупных в городе группировок. Рассчитывая на договоренность, достигнутую на общем сходняке, Фиксатый собирался наказать тех, кто входил в банду Исаева. В первую очередь двух омоновцев, которых назвал Щукин. С этим и поехал к Слону.

Однако тот послал Фиксатого подальше и заявил, что не собирается гробить своих людей из-за «какого-то идиота, попавшегося на ментовскую удочку».

Виталий, опешив, напомнил ему о недавней договоренности, но Слон в ответ разразился новой матерной тирадой. Он сказал, что ему плевать на все эти идиотские соглашения, и добавил, что, если Фиксатый еще раз подкатится к нему с подобным предложением, он надерет ему задницу.

Само собой, Виталий взбесился и попытался набить наглецу морду, но ничего из этого не вышло. Братки из группировки Слона просто вышвырнули его на улицу, захлопнув у него перед носом дверь.

Виталий решил во что бы то ни стало наказать негодяя и помчался к браткам другой группировки сообщить о предательстве Слона и потребовать разобраться с ним. Однако и там его ждало разочарование. Братки отказались помогать Фиксатому, правда, в несколько более вежливой форме, но это служило слабым утешением.

Мухин весь остаток дня носился по городу как угорелый, пытаясь поговорить с остальными участниками сходняка, не теряя надежды приструнить предателей, но потом отчаялся.

Ни один главарь группировки не согласился помочь Фиксатому. Кто-то под благовидным предлогом, кто-то просто скрывался. К шести часам вечера Виталий понял, что вся городская братва вышла из игры. Один главарь пояснил, почему так произошло.

Оказывается, сразу после сходняка к этому главарю домой нагрянули люди в форме. Они сказали, что знают о сходняке и принятом на нем решении. Затем застрелили одного из братков Батурина во время перестрелки в биллиардной и сказали главарю, что, если он не откажется от участия в операции против Исаева, завтра этот пистолет с его отпечатками пальцев найдут в кармане его пальто. А заодно пообещали найти свидетелей, видевших, как он с оружием в руках выбегал из биллиардной.

Человек, рассказавший Фиксатому эту историю, был уверен, что менты так и сделают. К тому же его «послужного списка» вполне достаточно для того, чтобы ни один судья не усомнился в том, что убил батуринского братка именно он. В общем, этот главарь был до смерти рад, что отделался легким испугом. То же самое, видимо, произошло и с остальными главарями.

– Эх, Седой, какие же они суки! – с горечью в голосе произнес Виталий. – Вот уж, в натуре, никогда бы не подумал, что меня так наглухо кинет братва и останется надеяться только на блатных. Обидно признавать, что зэковские «понятия» конкретно круче наших!

Полунин на эту его последнюю реплику не обратил никакого внимания и с отсутствующим видом ковырял вилкой курицу, размышляя над сложившейся ситуацией.

Получалось, что менты всерьез взялись за его потенциальных союзников. Их информированность о ходе сходняка свидетельствовала о том, что либо среди братвы, либо у блатных они имеют надежного и хорошо законспирированного информатора. И если учесть, что Фиксатый уже успел растрезвонить по всему городу о том, что Батурин завтра окажется на свободе, менты уже осведомлены о том, кто этому поспособствовал.

Если Щукину и раньше грозила серьезная опасность, то теперь его начнут искать с утроенной силой. Исаев ни за что не даст ход в суде его заявлению. Единственной возможностью предотвратить разоблачение было устранение свидетеля.

Но опасность грозила не одному Щукину. Владимир, связывавший прибытие налоговой полиции на его предприятие исключительно со своим визитом к подполковнику Исаеву и исчезновением из города мятежного сержанта, теперь видел происходящее совсем в другом свете и только сейчас осознал, почему Грушицын улыбался в его кабинете так, будто все шло по заранее намеченному плану. Да потому, что такой план действительно был!

Исаев подготовил все заранее. Трудно сказать, предвидел ли он подобное развитие событий, когда приказывал подбросить наркотики Батурину, или нет, но в любом случае сориентировался подполковник быстро! Удивительно быстро.

Узнав о сходняке и о том, что его инициатором оказался Полунин, Исаев тут же стал осуществлять свой коварный план, действуя наверняка. Сначала он запугал главарей группировок, заставив их отказаться от договоренности. Затем, считая, что лишил Владимира главной боевой мощи, устроил атаку и на него.

Подполковник приказал Грушицыну устроить провокацию на предприятии Полунина, уверенный в том, что такой беспредел заставит Владимира обратиться к средствам массовой информации. Именно поэтому Грушицын волновался до приезда журналистов, но, когда увидел их, сразу успокоился.

А нужны телевизионщики были для того, чтобы объяснить «самоубийство» Полунина. Исаев, видимо, рассчитывал, что передачу о действиях налоговой полиции увидят все и решат, что либо налоговики чудят, либо на «Нефтьоргсинтезе» действительно очень много воруют. И когда наутро найдут труп Полунина с дыркой в голове, проделанной, например, из того же пистолета, из которого убили Дмитрия в биллиардной, все поверят, что Владимир на самом деле проворовался.

Затем, когда из-за смерти председателя правления на «Нефтьоргсинтезе» начнется серьезная неразбериха, нужные документы можно будет легко подделать, чтобы выставить дело в том свете, в котором и планировал Исаев.

Желанная цель будет достигнута! Руководитель одной из мощнейших преступных группировок сядет за хранение наркотиков, – а в том, что после его смерти Щукин не явится ни на какой суд, Владимир не сомневался! – Полунин, имеющий огромное влияние в преступном мире, мертв, и губернатор не может ни к чему придраться. Поскольку сделка с немцами будет сорвана по причине «жадности» Полунина.

Сорвана? Но почему? Тот же Исаев через подставное лицо сможет легко получить контроль над предприятием. Полунин не сомневался, что если подполковнику для этого понадобится устранить Светлану с Антоном, его наследников, то Исаев без колебаний пойдет и на это!

И вот тогда город окажется полностью в руках подполковника. Крупных конкурентов у него не будет, а мелкие группировки он сначала оттеснит на окраины, а затем и вовсе ликвидирует отработанными способами. И вот тогда всевластие, о котором Исаев упомянул в разговоре с Владимиром, будет полностью достигнуто. И бог, и царь, и герой!

Полунин в сердцах с силой стукнул по столешнице кулаком, даже не заметив, что задел за край тарелки и из нее на пол вывалилось содержимое.

– Сука! – рявкнул Владимир, злобно уставившись куда-то в пустоту. – Ты все здорово рассчитал. Только забыл о том, что ты не один умный в этой дыре! Но теперь ты поймешь, как сильно ошибался. Я даже спать тебе спокойно не дам!

– Ты чего, Седой? – испуганно пробормотал Фиксатый. – Крыша поехала, в натуре, что ли? Ты с кем разговариваешь?

– Долго объяснять, – выдохнул Владимир, пытаясь взять себя в руки. – У нас с тобой очень мало времени. Поднимай задницу от стула и марш прогревать машину. Я сейчас позвоню кое-куда и догоню тебя. Пошевеливайся, слышишь? Не то поздно будет.

Виталий наконец преодолел охватившее его оцепенение и вскочил со стула, будто его ужалила оса. Даже не взглянув на Владимира, Фиксатый выбежал из кабинета и пулей помчался к выходу. Он был испуган и обескуражен. Раз уж невозмутимый Полунин запсиховал, значит, опасность им обоим грозит нешуточная.

Едва за Виталием закрылась дверь, Владимир достал из кармана сотовый и набрал номер своей квартиры. Вряд ли Исаев немедленно решит захватить в заложники его семью, не попытавшись сначала устранить его самого без лишних свидетелей.

И все же этот вариант исключать нельзя, поскольку для Исаева сейчас главное взять контроль над «Нефтьоргсинтезом». Исаев убьет Светлану и Антона, а потом заявит, что Владимир наглотался наркотиков, убил всю семью, а потом застрелился сам. Или еще что-нибудь в этом роде.

Полунин решил предупредить Светлану, чтобы она не выходила из дома, не выпускала на улицу Антона и никому не открывала. Однако время шло, а на телефонный звонок никто не отвечал. Владимир уже хотел помчаться домой, когда Светлана наконец подняла трубку.

– Ты где была?! – заорал Полунин.

– В ванной. Антона купала. Он весь красками перемазался, – Светлана была удивлена и обескуражена так же, как Виталий несколько минут назад. – А почему ты так кричишь?

– Извини, Лучик, я просто испугался! – Владимир облегченно вздохнул, узнав, что с семьей все в порядке. – Ты только не волнуйся, все нормально! Появились кое-какие дополнительные проблемы. Так что никому не открывай. До моего возвращения из дома не выходи, что бы ни случилось! Слышишь? От этого зависит жизнь и твоя, и моя, и Антона!

– Да что случилось? – Теперь уже кричала Светлана. – Ты объяснишь, наконец? Или так и будешь меня за дурочку держать?

– Не могу, милая, – Полунин старался говорить как можно мягче. – Просто поверь мне. Через сорок минут я приеду и все расскажу. А пока сделай так, как я сказал!

Во избежание дальнейших пререканий и споров Владимир прервал связь. Он понимал, что поступает не совсем справедливо по отношению к Светлане, но сейчас не было времени на объяснения.

С облегчением вздохнув, Владимир позвонил Щукину. Опальный сержант сейчас был главным козырем в борьбе с Исаевым, и его следовало сберечь любой ценой.

Полунин собирался предупредить Щукина, так же, как и Светлану, чтобы тот никуда не выходил и к себе никого не пускал, но опоздал.

– А его нету, – раздался в трубке старческий голос в ответ на просьбу Полунина позвать к телефону Сергея. – Он с девахой куды-то ушел. Сказывал, вернется поздно!

– Бабушка, передайте Сергею, что звонил Полунин. Пусть сидит дома. За ним сейчас приедут. Тот самый парень, который к вам его привез!

Полунин не был уверен в том, что Щукина действительно нет дома. Сергей мог предупредить старушку, чтобы она не звала его к телефону. Но даже если парень и ушел куда-то, Владимир не сильно беспокоился о нем. Про укрытие Щукина знали только трое: сам Полунин, Виталий и Батон. И если даже каким-то образом произошла утечка – во что верилось с трудом, – вряд ли люди Исаева могли установить местонахождение Сергея раньше завтрашнего утра.

На всякий случай Владимир еще раз повторил старушке свою просьбу и отключил телефон. Оставив на столе сумму, вполне достаточную, чтобы оплатить счет за пиво и недоеденный ужин, Полунин поспешил на улицу.

Швейцар увидел его и тут же бросился на стоянку, чтобы подогнать к дверям машину. Владимир между тем открыл дверцу джипа Фиксатого. Виталий вопросительно посмотрел на него.

– В общем, так, – проговорил Полунин. – Сейчас поедешь в деревню за Щукиным. Бабка сказала, что он куда-то ушел. Если это действительно так, достань его хоть из-под земли. Думаю, за мной следят. Поэтому отвезешь пацана по этому адресу. – Владимир нацарапал на листке адрес Татьяны и протянул Виталию. – Подождете меня там. И чтобы из квартиры носа не высовывать и к хозяйке не приставать. Там вам не «малина»! Все понял?

– А чего тут непонятного, в натуре? – шмыгнул носом Фиксатый. – Сделаю все чисто. А ты сам куда?

– Решу кое-какие проблемы и приеду к вам, – ответил Полунин. – Да, и будь поосторожнее. Война началась куда более серьезная, чем мы с тобой думали!

Едва джип Виталия скрылся из вида, Владимир завел взятую с завода «Волгу». Пока прогревался мотор, Полунин посматривал по сторонам, стараясь определить, ведется ли за ним слежка. Заодно позвонил Татьяне. Извинился за поздний звонок, а затем попросил девушку пустить к себе двух его знакомых.

– К сожалению, мне пока некуда их пристроить, – сказал Владимир. – А люди эти очень ценные. Они пробудут у вас не более часа. Как только подыщу им квартиру, приеду и заберу обоих. Естественно, все это за денежное вознаграждение.

– Ой, да что вы?! Не стоит, Владимир Иванович, – затараторила девушка. – Я всегда рада помочь вам. Только в следующий раз предупреждайте заранее.

– Танечка, еще раз извините, если бы не непредвиденные обстоятельства...

– Да не нужно извиняться! – рассмеялась девушка. – Я пошутила. Буду ждать ваших гостей.

Закончив разговор с Татьяной, Полунин связался с Болдиным, велел ему сидеть дома и ждать, когда за ним приедут, а затем отправился к Шакирычу.

Прежде чем поехать домой и начать приготовления к переезду жены с сыном в безопасное место, следовало сначала это самое место найти. И Полунин рассчитывал, что Шакирыч поговорит со своей деревенской родственницей и они все вместе переночуют там. А завтра с утра нужно будет найти надежную квартиру и перевезти туда Светлану с Антоном.

Рамазанов был дома и почти без слов понял всю серьезность сложившейся ситуации. Услышав просьбу Владимира, он мгновенно собрался и, ничего не расспрашивая, залез в полунинскую «Волгу».

Сейчас Владимир был даже рад, что налетчики разбили его «БМВ». Он подозревал, что Исаев может дать приказ милиционерам следить за машинами, принадлежавшими его друзьям. И в этой ситуации незасвеченная «Волга» была как нельзя кстати. Полунин редко ездил на ней, и номера этой машины не успели примелькаться. Поэтому был шанс добраться до родственницы Шакирыча незамеченными.

Славка в отличие от Рамазанова потребовал от Владимира объяснений. Полунину было сейчас не до разговоров. Но Болдин, как и остальные, имел право знать, что происходит сейчас и может случиться в ближайшем будущем. Поэтому Полунин коротко изложил ему свои соображения о грозившей им всем, и в первую очередь его собственной семье, опасности.

– А ты уверен, что Исаев так далеко зайдет? – недоверчиво спросил Славка. – Он ведь не сумасшедший. Братва мигом и из него самого, и из его наперсников решето сделает!

– Братва отдыхает! – фыркнул Полунин. – Менты уже вывели их из игры.

Остаток дороги до квартиры Владимиру пришлось рассказывать о том, что ему сообщил Фиксатый. Рассказ получился коротким и немного сумбурным, но и его было достаточно, чтобы понять всю серьезность сложившейся ситуации. Они остались практически в одиночестве, и борьба за выживание стала их личным делом. Были, конечно, еще блатные. Но Полунин считал, что проку от них немного. Их войны с ментами всегда заканчивались ничем.

Подъехав к своему дому, Полунин заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, озираясь по сторонам: нет ли слежки. Эта ночь могла быть решающей. Грушицын подделает документы, и его, Полунина, уничтожат.

Однако во дворе все было тихо. Как и всегда в этот час. Окна гостиной, выходившие во двор, светились, за занавесками мелькнул силуэт Светланы, Полунин облегченно вздохнул и выбрался из «Волги». А его уже ждали!

Рамазанов и Болдин еще только потянулись к дверце, когда от стены дома отделились четыре мужские фигуры и быстрым шагом направились к машине. От Полунина их отделяли метра три, не больше. И хотя все четверо были в масках, Владимиру показалось, что это они напали на него накануне. Прежде чем один из четверки заговорил, Полунин услышал клацанье взводимых курков.

– Мы тебя заждались! – Владимир не ошибся. Голос был тот же, что и вчера. – Не дергайся, сука. Кое-кто хочет побеседовать с тобой по душам.

Полунин на мгновение замер, пытаясь сообразить, что можно предпринять в такой по сути безнадежной ситуации. Но пока он мешкал, дверцы «Волги» с обеих сторон резко распахнулись, и Рамазанов с Болдиным возникли перед нападавшими, словно черти из табакерки.

В руках Славки сверкнул невесть откуда взявшийся пистолет. И прежде чем Полунин успел его остановить, Болдин выстрелил. А Шакирыч метнулся к Владимиру и всей своей тяжестью навалился на него, толкнув в снег.

Славка, стреляя из-за машины, промазал. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы бандита и высекла искры из бетонной стены дома. Грохот ответных выстрелов оглушил Полунина. Разбитые стекла машины посыпались ему на лицо, и тут же один из налетчиков прорычал:

– Не стрелять, уроды! Вам же было сказано, чтобы все прошло тихо! Уходим немедленно!

Бандиты побежали к арке. Кто-то из них еще несколько раз выстрелил в сторону машины, после чего все стихло. Слава богу, на этот раз все обошлось.

– Слезай с меня, Шакирыч. Нехорошие дяди уже убежали! – сказал Полунин с нервным смешком.

Но Рамазанов не пошевелился. Полунин резким движением выбрался из-под него и застыл. В ярком электрическом свете, льющемся из окон дома, он увидел, как из уголков губ Рамазанова сочатся тонкие струйки крови.

– Шакирыч, братан, ты что? – пробормотал Полунин, изо всех сил тряся друга. И тут же эхом прокатился его истошный крик: – Не-е-е-ет!..

Глава девятая

К приезду «Скорой помощи» и наряда милиции около расстрелянной машины уже собралась толпа. Люди, разбуженные стрельбой, высыпали на мороз, стремясь увидеть труп пожилого мужчины на пропитавшемся кровью снегу.

Полунин не обращал на них никакого внимания. Он стоял рядом с убитым Шакирычем, прижимая к себе плачущую Светлану. Болдин с отрешенным видом сидел рядом с ними на капоте «Волги», держа в руках ставший ненужным пистолет.

Славка решил захватить его с собой на всякий случай, когда Полунин позвонил и сказал, что скоро заедет за ним. Голос Владимира показался ему очень взволнованным, и пистолет Болдин сунул в карман машинально, как говорится, на всякий случай. И теперь эта его предусмотрительность явилась причиной смерти друга.

Славка понимал, что головорезы, собиравшиеся похитить Полунина, вряд ли оставили бы в живых кого-нибудь из них. Ставки в игре были слишком высоки, чтобы принимать в расчет чью-то жизнь. Но теперь Болдину казалось, что, не предложи он Рамазанову свалить Владимира на снег, пока сам он будет стрелять по бандитам, Шакирыч не погиб бы.

Полунин не считал Славку виновным в смерти друга. Он хорошо понимал, какая участь ожидала всех троих, когда бандиты привезли бы их к Исаеву. Возможно, подполковник немного отсрочил бы их казнь, пытаясь выяснить, каким компроматом располагает Полунин, но в итоге их ждала смерть.

Причем всех троих, а не одного Рамазанова. Болдин и Шакирыч исчезли бы где-нибудь на дне реки, а Полунина нашли бы утром в служебной «Волге» с дыркой в голове. Вот и получалось, что Рамазанов спас жизнь ему и Славке.

И все же надежда умирает последней. Именно потому, что Владимир рассчитывал как-нибудь выкрутиться из этой переделки, он запретил Болдину стрелять. Лучше бы Славка убежал, сорвав планы Исаева. Но винить его в уже совершенном поступке было глупо. Болдин пытался спасти жизнь Владимиру. И не его вина, что Полунин не успел подробно рассказать друзьям о своих предположениях.

Горько усмехнувшись, Владимир посмотрел на Светлану. Она выскочила из дома в одном халате, когда после бегства бандитов увидела из окна мужа, стоявшего на коленях рядом с неподвижным Шакирычем. Полунин накинул на плечи жены свою куртку и прижал ее, плачущую, к груди.

Их окружили зеваки, жадные до чужого горя. И расступились, лишь когда во двор, воя сиренами, влетели машины «Скорой помощи» и милиции. Милиционеры были в касках и бронежилетах, словно собирались принять участие в боевых действиях. Среди них Владимир заметил майора Тихоненко. Алексей, протиснувшись сквозь толпу, подошел к Полунину.

– Вы в порядке, Владимир Иванович? – встревоженно спросил Тихоненко и, когда Полунин утвердительно кивнул, попросил: – Расскажите, что здесь произошло?

Полунин, буквально выдавливая из себя каждое слово, стал рассказывать, отрешенно наблюдая за тем, как милиционеры оттесняют зевак в сторону. Один из них подошел к Болдину и забрал у него пистолет. Но Славка, казалось, даже не заметил этого.

Следом за милиционерами к «Волге» подошли врачи, скользнули взглядом по убитому Рамазанову, тут же отошли в сторону. Их помощь не понадобилась. Теперь им оставалось лишь дождаться окончания работы сотрудников милиции, забрать убитого и доставить его в морг. Они прислонили носилки к своему «рафику» и не спеша закурили, в то время как Полунин уже закончил свой рассказ.

– Вы знаете кого-нибудь из нападавших? – поинтересовался Тихоненко, хотя заранее знал ответ.

– Нет, – сказал Владимир. – Хотя голос их главаря показался мне знакомым. Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, это те самые люди, которые напали на меня вчера.

Полунин говорил и сам удивлялся, как спокойно звучит его голос. А ведь речь шла об убийстве друга. Даже Болдин удивился, стараясь заглянуть в глаза Полунину. А когда ему наконец это удалось, Славка отшатнулся, будто его ударили – во взгляде Владимира было столько ненависти, что ею, казалось, можно испепелить весь мир.

Но Полунин не давал ненависти выплеснуться наружу, сберегая ее до того момента, когда наконец столкнется с убийцами лицом к лицу. Болдин не хотел бы оказаться на их месте. Страшно подумать, какая участь их ждет!

– Владимир Иванович, – продолжил между тем Тихоненко. – Напавшие на вас ушли отсюда пешком или уехали на машине?

– Со двора они выбежали, – тем же мертвенно-ровным тоном ответил Полунин. – А как передвигались потом, не знаю. У меня не было возможности преследовать их! – Владимир кивнул в сторону пробитых пулями колес «Волги».

– Понятно, – сказал Тихоненко, понимая, что творится у Полунина на душе. – Владимир Иванович, вам, конечно, сейчас не до этого, но нужно съездить в участок подать заявление. С вами побеседует дежурный следователь прокуратуры. Это недолго! А пока тут работает экспертная группа, нам лучше пойти к вам домой. А то ваша супруга совсем замерзла!

Светлану действительно трясло, но не от холода. Сказывалось нервное потрясение, пережитое ею за последние несколько минут. Полунин, взглянув на жену, согласился с предложением майора и повел Светлану домой, попросив Болдина позвать врачей, чтобы те сделали ей какой-нибудь успокоительный укол.

Ничего лучше лошадиной дозы димедрола в аптечке медиков не нашлось. Но и она сделала свое дело. Светлана уснула, сидя на диване и прижавшись к мужу. Полунин нежно поднял ее и отнес в спальню. Он предложил Тихоненко кофе, но тот отказался, и Владимир снова сел на диван.

Больше всего Полунину сейчас хотелось выпить. Влить в горло граненый стакан водки, орать и громить все вокруг. Но Владимир погасил в себе это безудержное желание. Сегодня ему еще потребуется ясная голова. Да и на беседу к следователю не стоит ехать в подпитии.

Экспертная группа возилась на месте происшествия довольно долго. Все это время трое мужчин в квартире Полунина сидели молча. Владимиру и Славке нечего было сказать, а майор считал, что не вправе расспрашивать их сейчас о подробностях. Наконец Тихоненко не выдержал и вышел на улицу узнать, почему так долго возятся эксперты. Не прошло и десяти минут, как он вернулся и позвал Полунина и Болдина.

– Алексей, подожди минутку. – Владимир задержал майора в дверях. – Не исключено, что эти гады вернутся, и я не хочу подвергать свою семью опасности. Оставь здесь парочку надежных ребят для охраны Светланы и сына. Только действительно надежных! Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Тихоненко кивнул. Он, конечно же, понял, на что намекает Полунин, и задумался. Майор, так же как и Владимир, был уверен, что далеко не все менты продались Исаеву и пляшут под его дудку. Вот только как отличить честных от нечестных, «наших» от «не наших».

– Хорошо, – после недолгих раздумий сказал Тихоненко. – Есть у меня двое парней. Они в милиции уже давно и ничем себя не скомпрометировали. Хорошие ребята. Они присмотрят за твоей семьей.

– Только предупреди своих бойцов, чтобы один из них не отходил от телефона. Я сейчас не доверяю никому. Поэтому буду звонить каждые пять минут и проверять, все ли в порядке. Если мне что-то не понравится, я обоим шею сверну.

– Не волнуйся, Владимир Иванович. – Майор с легкой усмешкой похлопал Полунина по плечу. – Все будет в порядке!

* * *

У следователя Полунин и Болдин пробыли и в самом деле недолго. На допросе просто был запротоколирован рассказ Владимира о случившемся. Пистолет Славке, естественно, не вернули. Хотя здесь как раз никаких проблем не было. Разрешение на ношение оружия у Болдина имелось, а баллистическая экспертиза пистолета являлась простой формальностью.

Когда милицейские процедуры были закончены, Полунин позвонил Татьяне. Нужно было сообщить Виталию и Батону о происшедшем, а заодно договориться о встрече. Смерть Шакирыча нельзя было оставить безнаказанной. Начать поиски негодяев следовало немедленно, по горячим следам. Ведь завтра сделать это будет намного труднее.

Трубку сняла Татьяна после первого же звонка. И когда Полунин спросил, приехали ли Батон с Мухиным, она сердито ответила:

– Приехали! Вон сидят, как два сыча. Слова из них не вытянешь, – обиженно проговорила Татьяна. – Я, конечно, понимаю, что у меня не пятизвездочный отель, но не я же их сюда приглашала?

– Пятизвездочный отель? – переспросил Владимир, забыв, что представил Виталия и его товарища как своих гостей. А когда вспомнил, весело рассмеялся.

– Да они и не ждали, что их будут встречать, как королеву Великобритании, – сказал Полунин. – Просто ребята очень устали. И им, естественно, хочется лечь в постель и больше не дергаться. Это мы сейчас им устроим. Дайте, пожалуйста, трубочку Виталию.

Несколько секунд в трубке была тишина. Напрягая слух, Владимир смог различить отдаленные голоса и понял, что Фиксатый находится в другой комнате. А когда он взял трубку, то ошарашил Полунина.

– Иваныч, у нас проблемы, – отрывисто произнес он. – Сейчас ничего не могу говорить. Нужно срочно встретиться. Ты сам к нам подъедешь или нам с Батоном куда-то выдвинуться?

Владимир посмотрел на часы. Время было позднее, но ресторан «Оливер» еще работал. Полунин хотел было назначить встречу там, но вспомнил, что Светлана дома под охраной незнакомых людей. И, следовательно, доверять им не мог!

– Бери ноги в руки и мчись ко мне домой, – приказал Полунин. – Только быстро.

Поглощенный мыслями о жене, Владимир пропустил мимо ушей слова Фиксатого о том, что у них с Батоном возникли проблемы. Сейчас Полунин считал важным только одно – безопасность семьи. А на все остальное ему было глубоко наплевать. Даже смерть Шакирыча отступила на второй план.

Владимир решил позвонить домой. Трубку сняли сразу же после первого звонка. Видимо, милиционер действительно не отходил от телефона. Он, словно вышестоящему начальству, доложил Полунину о том, что «происшествий никаких нет, и Светлана Андреевна спит в своей комнате».

На квартиру к Полунину сам он и Славка добрались почти одновременно с Фиксатым. Они едва успели отпустить такси, как во двор, хрустя шинами по снежной корке, почти бесшумно вкатил джип. Машина резко затормозила посреди дороги, и оба братка выскочили из нее.

– Что это? – закричал Виталий, тыча пальцем в расстрелянную «Волгу». – Иваныч, что случилось, в натуре?

– Шакирыча замочили. – Полунин сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Кто? – Фиксатый тяжело дышал. – Какая сука?

– Судя по всему, наши новые «хорошие друзья». Отморозки Исаева, – ответил Владимир. – Пойдем в дом. Там и поговорим.

Фиксатого ждало еще одно потрясение – он увидел в квартире Полунина двух вооруженных ментов. Но когда те вытянулись в струнку перед Полуниным, Виталий успокоился.

Владимир велел гостям идти на кухню и, отпустив милиционеров, пошел в спальню к жене. Светлана спала, дыхание ее было ровным, лицо спокойным. Постояв несколько секунд у постели жены, Владимир нежно убрал у нее со лба волосы и вернулся в гостиную.

На кухне стояла гробовая тишина. Все трое молча ждали возвращения Полунина, и, едва он появился, Фиксатый спросил:.

– Как это произошло, Иваныч?

Полунин уже взял себя в руки, и его волнение выдавала лишь тонкая жилка, яростно пульсирующая у правого виска, да лихорадочный блеск глаз.

Полунин уже третий раз за вечер рассказал о том, как на них напали. Усмешка на его губах была скорее похожа на оскал смертельно раненного волка. Все трое избегали встречаться глазами друг с другом, словно чувствовали себя виноватыми.

– Эти суки, в натуре, ответят за Шакирыча, – скрипнул зубами Виталий. – Жалко его. Прикольный был мужик!

Полунина покоробило от этих слов. Владимир знал Шакирыча как человека душевного, доброго и способного на самопожертвование. Что и доказал своей смертью! Но спорить с Фиксатым Полунин не стал, решив, что каждый имеет право на собственное мнение.

– А у вас что за проблемы? – спросил Полунин, переводя взгляд с Виталия на Батона.

– Щукин пропал! – ответил Фиксатый.

Владимир и сам давно бы это понял, если бы не убийство Шакирыча. Ведь он посылал Виталия и Батона именно за Щукиным. И если они вернулись без него, то и спрашивать не о чем. Все и так ясно.

Полунин покачал головой. Такая рассеянность не радовала его. Сегодня у Владимира было еще очень много дел. Особенно после смерти Шакирыча. И если он и дальше будет хлопать ушами, не замечая очевидных вещей, то может сорвать все планы, которые наметил. А этого нельзя допустить. Хотя бы потому, что жене и сыну грозит смертельная опасность.

– Черт тупой! – обругал он себя вполголоса и посмотрел на Виталия. – Ну-ка расскажи подробнее...

Виталий стал рассказывать, хотя говорить особо было нечего. Приехав в деревню, они с Батоном почти сразу нашли тот дом, куда днем отвозили Щукина. Старушка, открывшая им дверь, узнала обоих и, сказав, что Сережа ушел с подружкой, пригласила их в дом подождать.

Виталий отказался, сославшись на срочное дело, и спросил, где они могут отыскать Сергея. Старушка оказалась словоохотливой и подробно рассказала, где живет подружка, где находится деревенский клуб, куда они с Щукиным могли пойти, и вообще изложила Фиксатому всю географию деревни.

Виталий поблагодарил старушку и поспешил к машине. Но бабушка не умолкала ни на минуту, пока заляпанный грязью джип не съехал со двора.

В клубе приезжих встретили довольно недружелюбно. И узнать у местных парней, где находится Щукин, так и не удалось. Фиксатый даже вышел из себя и хотел набить морду одному-двум деревенским идиотам. Батон удержал его, сказав, что Полунин просил только привезти Сергея, а не перебить половину деревни, а затем сам стал задавать вопросы.

Вскоре выяснилось, что о Щукине говорить не хотели только из-за недоверия к приезжим. Батону удалось усыпить их бдительность, и через несколько минут довольно эмоционального разговора выяснилось, что Щукин был в клубе и недавно ушел провожать свою подружку домой. Успокоившись, Батон с Виталием сели в машину и отправились к девушке Сергея. Но и там его не оказалось!

Подруга Щукина послала их подальше. А заодно и Сергея. Она была на него зла, и Фиксатому с трудом удалось выяснить, из-за чего. Оказалось, что не более получаса назад, когда Сергей со своей девушкой выходили из клуба, к ним подъехала какая-то иномарка. Подруга Щукина в машинах не разбиралась, а потому не могла сказать, какая именно.

Сергей тут же велел девушке убраться. В иномарке открылась дверца, и Щукин забрался в салон. Больше она его не видела. Не вернулся Сергей и к бабушке!

– Мы по трассе и в район, и обратно, к городу, километров по двадцать, в натуре, проехали и ни хрена не нашли, – закончил свой рассказ Фиксатый. – Думаю, накрылся Серега. Шлепнули его и теперь в лесу закапывают! – И, словно оправдываясь, добавил: – Я потому и злюсь, Иваныч. Сначала Сереге обещал, что его братва в обиду не даст, а паренек пропал. А теперь эти суки еще и Шакирыча шлепнули!

– Ничего, они за все заплатят, – пообещал Полунин и повернулся к Виталию. – А насчет Сереги давайте пока не будем делать выводов. Может, в машине действительно были его знакомые...

– Ага, знакомые! – усмехнулся Виталий. – До того хорошие знакомые, что он телку свою от них подальше погнал.

– Это мы завтра утром выясним, – отмахнулся от него Владимир. – Сейчас нужно заняться теми козлами, что стреляли в Шакирыча.

Полунин и вправду почти не переживал за судьбу Щукина. И его трудно было за это осуждать. Когда гибнет близкий друг и семья оказывается в опасности, думать еще о чем-то просто невозможно.

Владимир предлагал Щукину помощь и прибежище, но Сергей отказался, предпочел сам позаботиться о своей безопасности. И теперь, если он действительно попал в переделку, винить, кроме себя, ему некого. Но если со Щукиным на самом деле расправились, Полунин не собирался оставлять его палачей безнаказанными.

– Что ты собираешься делать? – Это были, пожалуй, первые слова Болдина, произнесенные им за последний час.

Батон же так и не раскрыл рта. Сидел с мрачным видом и ждал, когда его наконец отпустят домой. Он хотел оказаться подальше от всех этих разборок и зажить прежней спокойной жизнью поставщика девочек.

– Поеду к Лешке Меченому, – ответил Владимир на вопрос Болдина. – Теперь у нас остались только блатные. Но Исаеву мало не покажется!

– А что потом? – Славка внимательно посмотрел на Полунина. – Как ты найдешь этих уродов? И что будешь делать со своей семьей?

Полунин ждал этого вопроса, хотя надеялся, что Славка проявит благоразумие и не задаст его. Владимира выводило из себя постоянное желание Болдина показать, насколько ему дорога Светлана, и он с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему.

– На первые два вопроса отвечу, что у меня есть кое-какие задумки, – процедил сквозь зубы Полунин. – В первую очередь мы отыщем тех двух омоновцев, о которых говорил Щукин. Если они участвовали в ликвидации Стрельцова, значит, не обошлось без них и в нападении на нас. – Владимир сделал короткую паузу. – В отношении семьи планы не меняются. Светлану с Антоном нужно спрятать. Кстати, ты подыскал квартиру?

– Да, – кивнул Болдин. – Не только подыскал, но и снял уже. Причем две. Одна показалась мне более безопасной, но, может быть, у тебя будет на этот счет другое мнение.

– Нет, я тебе доверяю, – через силу улыбнулся Полунин. – Думаю, ты поднаторел в таких вопросах.

Славка снова кивнул. В тишине, воцарившейся на кухне, было слышно, как на улице завывает ветер, предвестник снежной бури.

«Наверное, в школе завтра отменят занятия», – подумал Полунин. Впрочем, ни завтра, ни послезавтра Антошка не пойдет в школу из-за этого негодяя. Но он еще пожалеет. Владимир не успокоится, пока не уничтожит его.

Впрочем, сегодняшняя неудача при попытке захвата Полунина должна кое-чему научить Исаева. По крайней мере он перестанет на него давить. Время упущено, и Полунин теперь готов ко всему!

Завтра выйдет на свободу Батурин, и Исаеву придется позаботиться о собственной безопасности. Хотя Полунин не допустит, чтобы Николай учинил расправу над подполковником.

Если Батурин убьет Исаева, из начальника УВД тут же сделают героя. Найдут преемника, который пойдет по той же скользкой дорожке и будет брать с города дань только за то, что сидит в теплом милицейском кресле.

Кроме того, Полунин хотел уничтожить своего врага не физически, а морально. Смешать его имя с грязью и заставить испытать позор. Владимир собирался сломать личную жизнь подполковника так же, как тот пытался сейчас уничтожить уютный мирок Полунина. А это, пожалуй, страшнее смерти!

Была и еще одна причина оставить Исаева в живых – предстоящая сделка с немцами. Готовя ее, Полунин в первую очередь думал о сыне, о его будущем. Ради этого Владимир и вернулся сюда на свое нефтеперерабатывающее предприятие, и никому не позволит остановить его на полпути к желанной цели.

Вспомнив об Антоне, Владимир поискал глазами кормушку, которую сделал для сына два дня назад. Казалось, с того дня прошла целая вечность. Кормушка висела за окном, раскачиваясь на ветру, и Полунин забрал ее в комнату, чтобы не унесло. Ворвавшийся в комнату ледяной ветер словно послужил сигналом к продолжению разговора.

– Да, хреновые творятся дела, – пробормотал Фиксатый. – Иваныч, давай-ка выпьем по сто грамм за упокой души Шакирыча!

– Он был мусульманином, – буркнул невпопад Болдин.

– А какая разница? Любого человека помянуть нужно.

– Потом помянем, – сказал Полунин. – У нас полно дел.

– Ты что, собираешься прямо сейчас ехать к Лешке Меченому? – удивился Фиксатый. – Да он уже давно, в натуре, греет свои старые кости под боком какой-ниубдь молоденькой шлюшки!

– Ничего. Вылезет из кровати, не развалится, – усмехнулся Владимир. – Но и вам придется кое-что сделать.

– Слушайте, мужики, может, я домой поеду? А? – подал голос Батон. – Честное слово, устал как собака. Да и какой от меня толк? Я даже стрелять, в натуре, не умею!

– А стрелять тебе не придется, – возразил Полунин. – Вы с Виталием поедете к тем двум омоновцам. Узнаете, дома ли они. Если да, спросите у соседей, когда приехали. Ты, Саша, человек представительный, да и язык у тебя подвешен лучше, чем у Виталика. Соображаловка, правда, иногда подводит, но сейчас это неважно. Твоя задача – вежливо поспрашивать у людей, когда эти гребаные омоновцы вернулись домой. А Фиксатый тебя прикроет, если возникнут неприятности.

– Угу, прикрою, – обиженно буркнул себе под нос Фиксатый. – Могильной плитой!

– Вот только об этом не надо, – одернул Фиксатого Полунин, и тот мгновенно заткнулся. – И еще, Виталик. Нужно устроить Исаеву небольшой фейерверк. Чтобы ему не спалось так сладко. Думаю, для начала пары дымовых шашек в окно его квартиры достаточно. А там видно будет. Все, нечего рассиживаться. По коням.

– А мне что делать? – спросил Болдин, поднимаясь со своего места.

– А у тебя, Славик, самая ответственная задача, – Владимир положил ему руку на плечо и усадил обратно на стул. – Ты останешься здесь и будешь присматривать за Светланой. Ты единственный, кому я могу ее доверить.

Последние слова прозвучали несколько двусмысленно, но их контекста не понял никто, за исключением самого Владимира и Славки. Болдин, обиженный подозрениями Полунина, кивнул.

– Да, Славик, дай мне ключи от твоей машины, – задержался в дверях Владимир. – Сам знаешь, я сегодня без колес. Она у тебя так и стоит около салона?

– Да, – ответил Славка и, достав из кармана ключи, бросил Полунину. – Ни пуха!..

– К черту, – бросил Владимир и, круто повернувшись, вышел из дома.

* * *

Лешка Меченый жил в элитном одиннадцатиэтажном доме почти в центре города. Дом был большой, но всего с одним подъездом и с двумя квартирами на каждом этаже. Вход стерегли четверо вооруженных церберов – сотрудников самого престижного в городе охранного агентства «Стрелец».

Совладельцем агентства, да и самого элитного дома был Меченый. А проживали рядом с ним первый вице-губернатор, мэр города, прокурор и еще несколько шишек и преуспевающих бизнесменов.

Полунин был не последним человеком в городе, и натасканные охранники знали его в лицо. Потому и впустили его в просторный и чистый холл, украшенный картинами и тропическими растениями в кадках. Прочим – «менее равным из всех равных» – посетителям элитного дома обычно приходилось ждать на улице, пока охрана осведомлялась, ждет ли посетителей тот, к кому они пришли.

Владимир хоть и оказался в холле, но процедуры ожидания не избежал. Впрочем, простоял он внизу недолго. Пока один охранник впускал его, второй связывался с Меченым по внутреннему телефону. А когда от вора в законе пришел ответ, охранник жестом показал на лифт.

– Проходите, Владимир Иванович, – проговорил он. – Господин Белов ждет вас.

Лешка Меченый выбрал для проживания последний, одиннадцатый этаж, который занимал целиком. А когда его спрашивали, зачем он забрался на такую высоту, если мог разместиться на любом другом этаже, Меченый отвечал, что с детства не любит, когда кто-нибудь ходит над головой. Хотя на самом деле он просто пытался подражать западному образу жизни, где пентхауз на крыше считается самым престижным местом в доме. В отличие от наших «первые и последние не предлагать!».

И действительно, Белов обустроился на последнем этаже по высшему разряду. По его просьбе в проект дома были в самом начале строительства внесены изменения, предусматривающие оборудование на крыше зимнего сада и достаточно большого бассейна. Так что теперь Меченый мог наслаждаться всеми прелестями жизни, даже не выходя из собственного дома.

Однако мало кому повезло видеть это великолепие. Белов не любил гостей, и посетители в его квартире бывали редко. Иногда, конечно, Меченый устраивал большие, шумные праздники, но обычно предпочитал встречаться с людьми на нейтральной территории.

Полунин был у Меченого второй или третий раз, поэтому знал, какое роскошное у него жилище. Но обычно Владимир предпочитал держаться подальше от людей такого сорта, как Белов. Полунин давно хотел откреститься от своего прошлого, но метка зэка на нем осталась. И Владимира снова и снова тянуло к прошлому.

Белов встретил Владимира в халате, рядом с ним были две сексапильные девицы, и Полунин, вспомнив, что Фиксатый именно об этом и говорил, когда услышал о его намерениях срочно ехать в гости к вору, не сдержал усмешки. Несмотря на две ходки в зону, а может быть, именно благодаря им Меченый в свои шестьдесят хорошо сохранился и, судя по тому, как лапал девиц, был еще мужчина хоть куда.

– Проходи, Иваныч, присаживайся, – пригласил Белов Владимира. – Что будешь пить? Бурбон, текилу? А может, рюмочку «смирновки»?

Полунин пил редко, но сейчас нервы были на пределе, и он решил изменить своим правилам и выпить «смирновской», а уж потом поговорить о деле.

Белов отослал обеих девушек, велев им приготовить что-нибудь выпить и закусить, и повел Полунина в гостиную, размером с баскетбольную площадку. Предложив Владимиру устраиваться поудобнее, Меченый подождал, пока тот усядется на софе, а сам расположился в кресле напротив.

– Я так понимаю, ты ко мне не на блины пришел? – спросил у Полунина Лешка Меченый.

– Правильно понимаешь, – усмехнулся Владимир. – Ты мне не теща!

Белов расхохотался, что очень удивило Полунина, поскольку улыбался Лешка и то редко. Оказывается, вечно хмурый и недовольный Белов мог еще и веселиться! Причем смеялся звонко, почти по-юношески. Владимир с холодной улыбкой молча ждал, когда Белов наконец успокоится. К этому времени девушки принесли выпивку и закуску.

– Я к тебе по делу, Леша, – проговорил Полунин, подняв рюмку. – Нам нужно серьезно поговорить.

– Иваныч, не порть настроение, – раздосадованно протянул Белов. – Дела от нас никуда не убегут. Давай сначала отдохнем, расслабимся, а потом и разговоры вести будем. Посмотри, какие у меня девочки. Выбирай любую!

Обе девушки Меченого враз, словно по команде, приняли самые соблазнительные позы, умудрившись одним неуловимым движением сделать свои вызывающие наряды еще более откровенными. Девушки стрельнули в Полунина красивыми томными глазами и ослепили его сверкающей улыбкой. Казалось, такая атака способна растопить даже лед, но Полунин отрицательно покачал головой.

Меченый этого не заметил и, с любопытством наблюдая, как поведут себя девушки, снова расхохотался.

– Ты погляди, что эти стервочки вытворяют, – проговорил он, опередив Полунина. – Обе готовы тебя с потрохами сожрать! Оно и ясно. Тридцатилетний кобель лучше пятидесятилетнего мерина!

– Спасибо за предложение, но мне сейчас не до этого, – перебил Белова Владимир, заметил в глазах девушек разочарование. Даже обиду. – У меня действительно серьезные проблемы, и их нужно срочно обсудить!

– Да пошел ты к ядреной матери, Иваныч, со своими проблемами, – беззлобно выругался Меченый, увлекшись придуманной им самим игрой. – Ты только посмотри, как тебя эти крошки пожирают глазами, а ты ведешь себя так, словно член в другом пальто забыл! – Девушки прыснули со смеху. – Давай-ка лучше чокнемся за наше здоровье. А потом, глядишь, тебе и проблемы мелкими покажутся.

– Не покажутся. Да и чокаться я не буду, – отрезал Полунин и, увидев в глазах Меченого удивление, смешанное с обидой, сказал: – Шакирыча убили. Два часа назад.

Рука Белова с рюмкой, тянувшаяся к Владимиру, остановилась на полдороге. Они с Рамазановым никогда не питали друг к другу теплых чувств. Почему, никто не знал. Но поговаривали, будто во время первой ходки Меченого они с Шакирычем были в одном отряде и что-то между собой не поделили. Однако врагами не стали.

Полунин, не отрывая глаз от лица Лешки Меченого, внимательно наблюдал за его реакцией. Долгие годы жизни, наполненные предательством и обманом, научили Владимира подозрительности. Полунин не думал, что Белов мог хоть как-то быть замешан в убийстве, но все же решил проверить его.

То, что увидел Полунин на лице Меченого во время затянувшейся паузы, удовлетворило его. Физиономия Белова сначала вытянулась от удивления, затем на ней появилось выражение равнодушия – дескать, я знал, что он так кончит, – а затем Меченый надел маску сочувствия.

– Жаль твоего друга, – проговорил он, подняв рюмку. – Давай помянем его добрым словом. Неплохой в принципе был мужик.

Белов опрокинул в рот рюмку и, крякнув, потянулся за закуской. Девушки тоже выпили. Одна из них буквально не сводила с Владимира глаз.

Владимир, заметив ее жадный взгляд, лишь усмехнулся уголками губ и выпил свою рюмку. «Смирновская» была самого высшего качества, она не обожгла, лишь разлилась теплом по телу. Закусывать Полунин не стал.

– Да, хреновая у тебя новость, – пробормотал Меченый, дожевывая маринованный грибочек. – Только почему ты с ней ко мне пришел?

– Это не последняя новость на сегодняшний день, – покачал головой Владимир. – Отморозки вышли из игры...

– И ты хочешь, чтобы я один помог тебе рассчитаться с ментами за их тормозного братка? – перебил Полунина Лешка. – Не пойдет. Даже ради тебя я этого не сделаю!

– Почему? – Владимир пристально посмотрел на него.

– Потому что мы сегодня встречались с Исаевым, – усмехнулся вор в законе. – И решили, что в этом городе станет легче дышать, если ни одного отморозка в нем не останется. Мы заключили с Исаевым устное соглашение о разделе территории. Теперь, Иваныч, я на его стороне. И не советую тебе пытаться голыми руками остановить паровоз!

– Ах ты, сука продажная! – прошипел Полунин, поднимаясь из-за стола. – Башку бы тебе снести, да руки марать не хочется. Но запомни, встанешь у меня на дороге, вся твоя хваленая охрана тебя не спасет!

Владимир круто повернулся и пошел к выходу.

* * *

Фиксатый и Батон окончательно разругались. Они уже больше часа торчали перед домом одного из омоновцев, которые, как подозревал Полунин, причастны к убийству Шакирыча. Но их наблюдение не дало никаких результатов. Подручного Исаева дома не оказалось, и, судя по всему, он мог сегодня вообще не вернуться.

Батон буквально достал Виталия своими стенаниями и жалобами на усталость. И уж на что Фиксатый был выдержанным, но и его терпению пришел конец.

– Проваливай отсюда на хрен! – заорал он, толкнув Батона в плечо. – В натуре исчезни, урод, пока я тебе зубы не выбил. Без тебя справлюсь. А завтра будешь сам, конкретно, с Седым разбираться!

Батон несколько секунд оторопело смотрел на Виталия, словно не веря своей удаче, и выскочил из джипа. Фиксатый презрительно сплюнул ему вслед и откинулся на сиденье, пытаясь успокоиться.

Минут десять он не шевелился, глядя из-под полуопущенных ресниц на подъезд дома омоновца. И лишь когда в джипе стало довольно прохладно, решил размяться и выполнить просьбу Полунина. Виталий завел мотор и плавно выехал со двора.

До дома Исаева было не более десяти минут езды. Фиксатый преодолел это расстояние минут за пять и, заглушив мотор перед частным особняком подполковника, осмотрелся.

Дом Исаева едва виднелся за высоким забором, оставляя на обозрение лишь верхние ряды кирпичной кладки да обитые железом скаты крыши. Исаев надежно отгородил свой дом от любопытных взоров. Уверенный в том, что на жилище начальника УВД никто не покусится, подполковник оставил дом без дополнительной охраны. Во дворе не было даже собаки!

Фиксатый подогнал джип вплотную к забору, забрался на крышу машины, перекинул во двор монтировку и, подтянувшись на руках, легко перемахнул через забор. Уже через секунду Виталий уверенно шел к гаражу.

Легко взломав дверь, Фиксатый скрутил крышку с бензобака черного «Вольво» и, пропитав длинный кусок ветоши бензином, опустил его внутрь бака. Достав из кармана сигарету и зажигалку, Виталий прикурил, а затем поднес дрожащий язычок пламени к импровизированному фитилю.

– Это только начало, в натуре, сука ментовская, – зло пробормотал он и чуть ли не бегом направился к калитке, запертой изнутри лишь на задвижку.

Выскочив на улицу, Фиксатый бросился к джипу и, легко запустив двигатель, рванул машину с места на полный газ. В тот же момент в гараже раздался взрыв. За ним еще один. Фиксатый захохотал и, включив магнитофон на полную громкость, помчался назад к квартире омоновца...

Глава десятая

Утром, когда за окном еще было темно, Полунина разбудил голос жены. Сначала Владимир удивился, почему Светлана не спит среди ночи. Затем решил, что она снова разнервничалась из-за убийства Шакирыча. И, наконец, разозлился, вспомнив события вчерашнего вечера.

– Володя, просыпайся, – тормошила его Светлана. – Прежде чем ты уедешь, нам нужно поговорить!

– Лучик, солнышко еще не встало. – На этот раз нежное прозвище, которое Полунин придумал для своей жены, прозвучало издевательски. – Так что и тебя быть не должно.

– Володя, я жду тебя на кухне, – Светлана обиженно поджала губы и, постояв несколько секунд у кровати, вышла из комнаты.

– Хорошо, сейчас приду, – бросил ей вслед Владимир и выбрался из-под одеяла...

Накануне Полунин вернулся от Лешки Меченого в дикой ярости. И вызвана она была даже не самим решением вора в законе заключить союз с бандитами из милиции. Владимир не мог не понимать, что в этом городе каждый спасает собственную шкуру любой ценой. Даже ценой предательства. Лишь немногие способны сохранить честь, верность друзьям и не поступиться жизненными принципами.

От Меченого, желавшего жить в свое удовольствие и плюющего на все, что не касается непосредственно его, можно было ждать только предательства. Тем более что он никогда не был другом ни Батурину, ни Рамазанову. И все же предложить Полунину отойти в сторону сразу после того, как Владимир рассказал о смерти Шакирыча, было неслыханной наглостью. Именно наглость, а не предательство Меченого, которого Полунин в общем-то не исключал, и взбесила Владимира.

Приехав домой, Полунин увидел, как Славка выходит из спальни его жены, и это стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Владимир выплеснул на друга свой гнев. Болдин пытался все объяснить, говоря, что просто успокаивал Светлану, с криками выскочившую из спальни из-за приснившегося кошмара, но Полунин не стал его слушать. А когда в гостиную вошла Светлана и попыталась успокоить мужа, Владимир и с ней поругался.

В итоге расстроенный Славка уехал домой, Светлана вернулась в спальню, а Полунин лег на софе в гостиной.

Сейчас, когда Владимир вспомнил вчерашнюю безобразную сцену, ему стало стыдно. Может быть, между Светланой и Славкой никогда ничего не было. Может быть, Светлана испытывала к Славке чисто материнские чувства, несмотря на то что была только на пару лет старше Болдина, и Полунин зря ревновал ее. Но вчера поделать с собой он ничего не мог.

– Ладно, разберемся, – буркнул себе под нос Полунин и стал одеваться.

Светлана ждала его на кухне. Она поставила на плиту кофейник и поджаривала тосты. Владимир, проходя мимо нее, вдруг почувствовал прилив нежности к жене. Ему захотелось обнять ее и прижать к себе. Может быть, именно это и следовало сделать, но Владимир сдержался. Он еще помнил обидные слова, которые они вчера наговорили друг другу, и не верил, что объятиями можно уладить конфликт.

– Володя, прости меня! – проговорила Светлана.

А вот такого начала разговора Полунин никак не ожидал. Рассчитывал услышать упреки, оскорбления, обвинения в равнодушии и эгоизме, но никак не извинения! И от неожиданности в первую секунду даже не нашелся, что сказать. Да и потом не придумал ничего лучше, кроме дурацкого вопроса:

– За что?

– За то, что я отвратительно вела себя по отношению к тебе в последние дни, – ответила Светлана, и в глазах ее блеснули слезы. – И вчера сорвалась на крик, не попытавшись ни в чем разобраться.

– Ты о чем? – Полунин и в самом деле растерялся.

– Не знаю, Володя, – шмыгнула носом жена. – После того, как мы вернулись из Франции и ты ушел с головой в работу, я первое время терпеливо ждала, когда наконец ты сможешь больше внимания уделять семье. Но время шло, ничего не менялось, и я пришла в отчаяние. Иногда казалось, что ты взял меня в жены только для того, чтобы не терять время на поиск подружек, когда тебе приспичит заняться сексом...

– Лучик, это не так, – попытался возразить Полунин, но жена жестом остановила его.

– Не перебивай меня, пожалуйста, Володя. А то я не смогу сказать все, что хотела, – слегка раздраженно проговорила она. – Именно так все и выглядело. Я до сих пор ничего не понимаю. Но осознала, что у тебя действительно нет времени мне все объяснить, ты делаешь то, что считаешь правильным и наиболее полезным для семьи. Поэтому я больше не буду задавать вопросов и подожду, когда у тебя найдется пара часов для нас с Антоном.

– Лучик, пойми, – снова попытался вставить слово Полунин, но жена вновь перебила его:

– Ты не даешь мне сказать. – Она помолчала секунду-другую и продолжила: – А теперь еще прибавился страх. Боюсь за тебя, за себя, за Антона. Вчера, увидев убитого Шакирыча, – Светлана судорожно сглотнула, – я поняла, насколько страшные вещи творятся вокруг нас. Он ведь пожертвовал жизнью, чтобы спасти тебя?

Полунин ничего не сказал. Лишь кивнул и опустил глаза.

– Поэтому прошу тебя, Володя, будь осторожней. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Ты хотел куда-то увезти нас с Антоном? Сделай это побыстрее, пожалуйста! Иначе я просто умру от страха. Я не сплю по ночам, прислушиваюсь к каждому шороху. Я просто не смогу находиться в этом доме, пока все не закончится!

Светлана разрыдалась. Полунин поднялся, молча обнял ее, гладя по голове. Попытался утешить ее, успокоить, но Светлана попросила его помолчать, а потом проговорила:

– Володя, давай прекратим разговор. Я попытаюсь принять все как есть. А ты постарайся выпутаться из своих проблем побыстрее. И как только это сумасшествие закончится, ты обо всем мне расскажешь. А сейчас не надо. Потому что я совсем потеряю от страха голову.

– Как скажешь, – пожав плечами, сказал Полунин и посмотрел на часы. – Иди в ванную и умойся. А я разбужу Антона. Надо побыстрее собрать вещи и быть готовыми уехать в любую секунду.

Мальчишка, узнав, что сегодня не нужно идти в школу, сначала страшно обрадовался. Нельзя сказать, что он так уж сильно не любил учиться, но какой ребенок не предпочтет утомительные и скучные занятия возможности поиграть? Однако, узнав, что им с мамой Светой скоро придется уехать, нахмурился.

– Опять? – недовольно спросил Антон отца. – А мы не можем жить, как нормальные люди?

– Мы и живем, как нормальные люди, – грустно улыбнулся Полунин. – Только иногда нам пытаются помешать всякие нехорошие дяди. Да ты и сам это знаешь! А сейчас иди умываться.

Отправив сына в ванную, Полунин позвонил Болдину. Славка тут же схватил трубку, словно сидел рядом с телефоном. Он даже не удивился, услышав голос Владимира, и, когда Полунин извинился за вчерашний скандал, великодушно ответил, что ничего страшного не случилось и он уже все забыл.

– Вот и хорошо, – усмехнулся Владимир. – Давай-ка мчись ко мне. Нужно будет перевезти на новую квартиру Светлану с Антоном.

– Понял, – ответил Славка. – Сейчас выезжаю. Буду через полчаса...

– Только не приезжай на своей машине, – попросил Полунин. – За домом могут следить, и не нужно, чтобы за вами увязался «хвост». Помни, никто не должен знать, где скрывается моя семья.

– Я и сам это знаю, – обиженно сказал Болдин. – Ладно, ждите. Скоро приеду!

В ожидани Славки Владимир помог Светлане собраться и, укладывая вещи, включил телевизор, чтобы посмотреть в утреннем выпуске новостей местного телеканала повтор вчерашнего репортажа со своего предприятия. Вечерние новости он посмотреть не мог и сейчас хотел узнать, насколько серьезно проехались телевизионщики по Грушицыну.

Налоговой полиции здорово досталось. И хотя репортер уделил больше внимания «попранию свободы слова», выступления Степина и Татьяны тоже не обошли стороной. Хотя во всем, что касалось цели визита Грушицына на «Нефтьоргсинтез», ведущий постарался быть беспристрастным.

– А это кто такая? – удивленно спросила Светлана, остановившись за спиной мужа и показав на Татьяну. – Что-то я ее не помню. Она новенькая?

– Угу, – не оборачиваясь кивнул Владимир. – Вчера первый день работала и сразу в такой переплет попала. Посмотри, как хорошо она держится. Будто всю жизнь перед телекамерой проработала!

– Вряд ли, – хмыкнула Светлана. – С такими кривыми ногами только ты мог подпустить ее к камере.

– Какие же они кривые? – удивился Полунин, обернувшись к жене. – По-моему, вполне нормальные ноги.

– Конечно. Для тех, у кого ненормальное восприятие, – фыркнула она и пошла в спальню собирать вещи.

– Ты что, ревнуешь? – Владимир усмехнулся и вдруг вспомнил то чувство, которое испытал вчера от случайных прикосновений Татьяны. Он почувствовал, как желание обладать этой женщиной вновь нахлынуло на него, покраснел, будто школьник, торопливо отвернувшись к телевизору.

– К этой уродине? Выдумал тоже, – как можно равнодушнее попыталась ответить Светлана, но Полунин все же уловил в ее голосе нотки ревности и, как ни странно, остался доволен такой реакцией. – Она для мужчин так же привлекательна, как дихлофос для тараканов!

Владимир промолчал. В этот момент в новостях передали новое сообщение, заставившее Полунина прилипнуть к экрану.

– Мы уже передавали в шестичасовом выпуске о пожаре в здании городской прокуратуры, – проговорила молодая дикторша, явно уступавшая Татьяне по всем статьям. – Сейчас на очереди прямое включение с места происшествия.

Картинка на экране сменилась, и Полунин увидел здание прокуратуры, весь второй этаж был в дыму. Все подъезды к трехэтажному дому заняли пожарные машины, а милиционеры, образовав цепочку, сдерживали толпу любопытных. Затем камера переместилась на лицо репортера.

– Сегодня, в пять тридцать по местному времени, в здании прокуратуры вспыхнул пожар, – сообщил он. – По неизвестным пока причинам загорелось несколько кабинетов на втором этаже, затем огонь перекинулся и на остальные. Пять пожарных машин прибыли сюда через несколько минут после получения сигнала тревоги. Вскоре пожарные получили подкрепление, но до сих пор не удается полностью локализовать пламя...

Диктор продолжал говорить, но Полунин его уже не слушал. Он схватил со стола телефон и набрал номер Степина. Как раз на втором этаже находился кабинет прокурора, и Владимир опасался, что показания Щукина сгорели. Выяснить это и попросил адвоката Полунин, когда наконец тот ответил на звонок.

– Да вы не волнуйтесь, Владимир Иванович, – сказал Степин. – Показания – всего лишь бумага. Даже если они и сгорели, не думаю, что Щукин откажется повторно подписать протокол.

– В том-то и проблема, Денис Григорьевич! – перебил его Полунин. – Щукин куда-то пропал. Боюсь, найти его в ближайшем будущем будет проблематично.

– Это в корне меняет дело, – сказал адвокат. – Сейчас поеду выяснять подробности. После разговора с прокурором позвоню вам.

Полунин не хотел думать о плохом, но тщетно гнал мысль о том, что показания Щукина сгорели. Хотя заявление было подано прокурору накануне ближе к полудню, а пожар начался сегодня утром. За это время документы уже должны были поступить в работу и могли находиться где угодно. Хоть у дежурного по УВД.

Владимир решил, что терзать себя догадками бессмысленно, и выключил телевизор. Антон деловито копался у себя в комнате, решая, какие игрушки положить в сумку. И Полунин, на секунду заглянув к нему, был приятно удивлен тем, что мальчишка вместе с игрушками положил учебники и тетради.

– Так ведь мне все равно не дадут целый день играть, – пожал плечами в ответ на вопрос отца Антон.

К тому моменту, когда Славка позвонил в дверь, Светлана и Антон были уже почти готовы. Болдин уже хотел нести собранные сумки в машину, но Владимир остановил его.

– Подожди! – Он придержал Славку за рукав. – Первым выйду я. Разведаю обстановку. Если я не вернусь в течение получаса, выходите из дома. Если же за нами следят, я либо попытаюсь увести «хвост», либо найду способ предупредить вас об этом.

– Как скажешь, Иваныч, – сказал Славка, раздосадованный, что сам не догадался все проверить.

– Да, и еще! – Полунин остановился в дверях. – Мне нужна машина. У тебя в салоне сейчас есть что-нибудь приличное?

– Не так уж много, – пожал плечами Славка. – Ты же знаешь, Иваныч, у нас в городе классные тачки редко берут, все больше дешевые. Стоят у меня, конечно, парочка «мерсов» шестисотых, но я знаю, ты их не любишь. Есть еще «Чероки». А остальные – полная туфта.

– Папа, папа! – закричал Антон. – Возьми джип! Ты давно мне обещал!

– Ладно, возьму, – улыбнулся Владимир сыну и посмотрел на Славку. – Позвони администратору. Предупреди, что я приду за машиной, а деньги тебе из банка после обеда перечислю. Сейчас времени нет.

– Так сам зайди да возьми, – усмехнулся Болдин. – Фирма такая же моя, как и твоя!

– Нет, так дело не пойдет! – покачал головой Полунин. – В салоне распоряжаешься ты. Ты и должен отдавать приказы. А если твои подчиненные будут думать, что кому-то просто позволено зайти в салон и, спокойно взяв машину, уехать, то скоро мы останемся без штанов. К тому же у тебя продавцы получают процент от каждой проданной тачки. Зачем же лишать их заработка? Пусть кто-нибудь из них и оформит покупку.

– Ладно, Иваныч, пусть будет так! Только потом не жалуйся, – рассмеялся Славка. – Натравлю на тебя одного чудика. Он тебе постарается полсалона продать!

– Ладно, – улыбнулся Владимир и, поцеловав жену и сына, вышел из дома.

* * *

Полунин действительно взял в автосалоне джип «Чероки», вернувшись домой, еще раз проверил, нет ли слежки, подниматься к себе в квартиру не стал и отправился прямо в управление «Нефтьоргсинтеза».

Предприятие встретило Полунина спокойной деловитостью. Еще вчера рабочие поняли, что немедленной отставки председателя совета директоров не предвидится, и успокоились.

Да и в самом здании управления ничего необычного не происходило. Люди в масках убрались с территории предприятия, и в собранных в зале заседаний документах лениво копались лишь несколько представителей налоговой полиции, одетых в штатское.

Проходя мимо них, Полунин понял, что вчера был абсолютно прав в своих предположениях. Исаев прислал на «Нефтьоргсинтез» Грушицына только для того, чтобы подготовить ликвидацию Владимира. А когда ценой жизни Шакирыча эта операция сорвалась, устраивать показательные выступления налоговых инспекторов уже не было никакого смысла.

Но поскольку уводить людей с предприятия после вчерашних громких обвинений означало потерять лицо, Грушицыну пришлось оставить в управлении несколько человек: пусть пока делают вид, что работают, а там видно будет.

Владимир не стал им мешать. В конце концов незаконность их присутствия на предприятии была очевидна, и Степину просто требовалось время, чтобы официально выставить налоговиков из «Нефтьоргсинтеза». Но в настоящий момент перед адвокатом стояли куда более важные задачи.

Полунин, увидев Татьяну, невольно залюбовался ею. Сегодня на девушке был строгий деловой костюм, волосы стянуты узлом на затылке. Но это придало ей еще более сексуальный вид. Обменявшись с секретаршей парой ничего не значащих фраз, Полунин прошел к себе в кабинет и попытался сосредоточиться на работе, но все мысли вертелись вокруг событий вчерашнего дня и положения самых близких, дорогих ему людей – жены и сына.

Исаев лишил Владимира союзников в начинающейся войне, и это было его большой победой.

Известная с древних времен тактика «разделяй и властвуй», как всегда, отлично сработала. Правда, Исаеву пока не удалось натравить друг на друга отдельные группировки, но Владимир понимал, что и это время не за горами. Когда же главари поймут, что Исаев их просто обвел вокруг пальца, будет поздно!

И все же, несмотря на очевидные перспективы, эта маленькая победа подполковника над Полуниным могла ему дорого обойтись. Всех, кого Полунин мог привлечь на свою сторону, Исаев хорошо знал. Но он не имел никакой информации, а следовательно, и способов воздействия на тех, кого Полунин мог привлечь со стороны.

Люди, которым он доверял, жили собственной жизнью, и Владимир не хотел их тревожить. Но Исаев не оставил ему выбора.

У Полунина еще не было сколько-нибудь серьезного плана для борьбы с произволом Исаева. Подполковник действовал настолько стремительно, что не оставлял Полунину времени на раздумья, заставляя обороняться и блокировать удары.

Еще вчера Владимир надеялся, что, выйдя из тюрьмы, Николай Батурин возьмет на себя большую часть проблем по противостоянию Исаеву. Однако теперь у них не осталось союзников, Владимир понял, что заканчивать эту войну ему придется самому. Иначе Исаев раздавит их с Батуриным!

Тишина в кабинете помогала сосредоточиться, и Полунин принялся обдумывать план действий. В первую очередь следует отомстить за смерть Шакирыча. Но пока у власти стоит зарвавшийся подполковник, рассчитаться с киллерами законным путем не удастся. Так что придется устранить Исаева.

Конечно, проще всего уничтожить его физически. Нанять снайпера, чтобы всадить Исаеву в голову пулю. Но от этого варианта Владимир уже однажды отказался. Нужно найти на подполковника компромат и привести машину правосудия в действие.

Но ждать, пока удастся хоть что-то раскопать и выдернуть из-под Исаева кресло, Полунин не собирался. Ненависть переполняла его, и он готов был на все, чтобы и подполковник, и его подручные оказались в положении преследуемой хищником дичи.

Главное для Владимира было уничтожить Исаева морально, заставить пережить позор и унижение. И плевать ему, какую за это придется заплатить цену. Пожертвовать контрактом с немцами или собственной жизнью.

Полунин поставил перед собой две первоочередные задачи – найти негодяев, убивших Шакирыча, и вычислить всю правящую верхушку бандитов в погонах. И если первая задача была вполне разрешима, ко второй он не знал, как подступиться.

В том, что возглавляют новую группировку Исаев и Грушицын, сомневаться не приходилось. Но Полунин считал, что им одним не под силу захватить контроль над городом. Их ведомства хоть и играли немаловажную роль во всей инфраструктуре власти города, но командовали парадом отнюдь не они.

Существовали еще прокуратура, не входящая в подчинение Министерства внутренних дел, ФСБ и, наконец, администрация губернатора! И в недрах этих ведомств находились сторонники Исаева.

Именно поэтому Полунин отказался от мысли обратиться за помощью в ФСБ. Даже в это мощное ведомство иногда проникают бациллы разложения, и тогда его сотрудники забывают о чувстве долга. Только Юсупов и Миронов-младший могли помочь Полунину, потому что Болдина и Фиксатого в крупномасштабной войне с Исаевым будет явно недостаточно.

Фиксатый жаждал испортить подполковнику жизнь, но годился лишь в качестве живой силы. Смекалки ему явно не хватало, а на одних кулаках далеко не уедешь!

Славка потерял голову из-за Светланы, и все его мысли были заняты ею. Так что пользы от него в настоящий момент было мало. К тому же Полунин не мог полностью ему доверять, опять-таки из-за Светланы.

Он бы предпочел держать Славку где-нибудь подальше от своей жены. Но, к сожалению, никого другого для охраны семьи найти не мог. И хотя у Владимира на сердце кошки скребли, он вынужден был оставить Болдина наедине со Светланой, пока положение в городе не стабилизируется.

У Полунина уже были кое-какие задумки насчет того, как превратить жизнь Исаева и его прихлебателей в сущий ад. Но их еще следовало доработать. Владимиру требовалась помощь, чтобы довести дело до конца. И, вспомнив, как они с Димкой Мироновым и Юсуповым здорово сработали против Томашевского, Полунин отбросил сомнения и, порывшись в записной книжке, нашел номер московского офиса Александра Юсупова, потомка древнего княжеского рода.

Юсупов был вором и по совместительству мошенником.

Добытые «тяжелым трудом» деньги вкладывал в самые разнообразные предприятия по всему миру с единственной целью: обеспечить безбедное будущее и достойную жизнь членам своего многочисленного семейства.

В Москве у Юсупова была небольшая фирма, торгующая дорогими французскими винами и греческими коньяками высшего качества. В том числе и собственного производства!

Именно в эту фирму и позвонил Полунин, рассчитывая застать Александра в столице. Однако потомка древнего княжеского рода там не оказалось, коммерческий директор сообщил, что вернется Александр не раньше второй половины января.

Полунин со вздохом просмотрел номера телефонов Юсупова, занимавших почти две страницы в блокноте. Князь предпочитал вести кочевой образ жизни и нигде подолгу не задерживался. На этот раз Владимир нашел Юсупова в одной из его квартир на Кипре.

– Рад слышать тебя, Владимир, – обрадовался Александр, услышав голос Полунина. – Что тебя заставило позвонить старому скучающему аристократу?

– Появилась возможность тебя развеселить, – сказал Владимир. – Не хочется начинать с грустного, но мне нужна твоя помощь. Возникли серьезные проблемы.

– Что случилось, Володя?

– Это не телефонный разговор! – ответил Полунин. – Очень бы хотелось, чтобы ты приехал и помог мне кое с кем разобраться. Я не стал бы тебя беспокоить, если бы не остался в одиночестве, кроме тебя, мне больше не к кому обратиться.

– Не стоит оправдываться, – сказал Александр. – Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. К тому же я давно не встречал Новый год в России.

– Когда ты сможешь выехать? – спросил Полунин, облегченно вздохнув.

Владимир нисколько не сомневался в том, что Юсупов согласится помочь. И все же в глубине души жило беспокойство. А вдруг Александр изменил к нему отношение. Ведь, кроме одного удачно проведенного дела, их мало что связывало.

– Да сегодня вечером! – ответил Александр. – Если я не ошибаюсь, в двадцать один ноль-ноль по местному времени есть чартерный рейс из Никозии в Москву. Так что утром буду в России.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Полунин. – Значит, завтра и встретимся. А к тому времени я свяжусь с Димкой Мироновым.

– Вот как? – хмыкнул Юсупов. – Значит, вся гвардия в сборе? Что же, повеселимся...

Закончив разговор с Юсуповым, Владимир попросил секретаршу заказать два билета до Москвы на завтра, на ближайший рейс. Полунин собирался не только встретиться в столице с друзьями, но и попасть на прием к Вольцеву, чтобы подробнее обсудить возможность заключения с немецкой фирмой «JEI» договора о партнерстве.

– А на чье имя заказывать второй билет? – спросила Татьяна. – Вы полетите с женой?

– Нет, с вами, – ответил Полунин. – Вы помогли мне разобраться с бумагами, а теперь поможете при встрече с заместителем министра. Заодно будете выполнять свои прямые обязанности секретаря-референта. Кстати, свяжитесь с приемной Вольцева и договоритесь о встрече на завтра. На вторую половину дня.

– Хорошо, – голос девушки слегка дрогнул.

– Что-нибудь не так? – удивился Владимир. – Вам не хочется ехать в командировку?

– Нет-нет! – торопливо ответила Татьяна. – Просто это как-то неожиданно.

– Ничего, привыкнете, – сказал Полунин. – Если, конечно, намерены дальше работать у нас. Так вы будете звонить в аэропорт?

– Разумеется, Владимир Иванович.

– А потом зайдете в бухгалтерию и оформите необходимые документы.

Сам Полунин тем временем готовился к предстоящей встрече с Вольцевым, однако мысли его были заняты совершенно другим.

Он считал своим долгом отомстить за смерть Шакирыча, понимая в то же время, что это может сорвать сделку с немцами. Оставалась единственная надежда на то, что с освобождением Батурина ситуация кардинально изменится, и Владимир продолжал работать и в том, и в другом направлениях.

После вчерашних событий в душе Полунина образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Может быть, в водовороте событий Владимир еще не успел осознать всю горечь утраты и сейчас больше думал об одиночестве, в котором оказался.

Светлана его не понимала, справедливо полагая, что семья важнее всего, и друзей, и работы. И Владимир никак не мог ей объяснить, что не вправе оставить в беде друзей, не раз рисковавших ради него жизнью.

Да и Славка сейчас оказался от него дальше, чем когда бы то ни было. Болдин, конечно, не виноват, что влюбился в Светлану, но из-за этого он стал Владимиру чуть ли не врагом. И Полунин вновь почувствовал себя затравленным волком, перед которым маячат красные флажки...

Прервав его невеселые думы, зазвонил телефон. Татьяна сообщила, что с ним хочет поговорить Степин.

– Соединяйте, – сказал Владимир.

– У меня для вас плохие новости, – проговорил адвокат. – Заявление Щукина сгорело вместе с остальными бумагами в кабинете у прокурора..

– Этого можно было ожидать, – мрачно произнес Владимир. – Но мне почему-то кажется, что это еще не все. Я прав?

– К сожалению, правы. Прокурор отказался освободить Батурина, – заявил Степин. – Дело в том, что двое омоновцев, о которых говорил Щукин, пропали, и их нельзя допросить. К тому же прокурор заявил, что против вас и Щукина возбуждено уголовное дело.

– Это еще почему? – Полунин не смог скрыть своего изумления.

– Громов подозревает вас в причастности к исчезновению этих людей, – ответил адвокат. – Он считает, что вы пытались фальсифицировать дело, подтасовав факты против омоновцев и Стрельцова, чтобы добиться освобождения своего друга. И у меня пока нет против этого аргументов. Боюсь, вам придется явиться к следователю и дать подписку о невыезде!

– Это подождет пару дней, Денис Григорьевич. А сегодня считайте, что вы меня уже не застали. Меня нет в городе.

– Тогда, Владимир Иванович, вам действительно нужно поскорее уехать, – вздохнул Степин. – Потому что следователь уже на пути к вам.

Глава одиннадцатая

Москва встретила Полунина оттепелью. Несмотря на приближающийся Новый год, моросил дождик, звенела капель, дороги были покрыты липкой грязью.

Впрочем, погода Полунина не очень интересовала. Из-за полученной от Степина информации о возбужденном против Полунина уголовном деле ему пришлось вылететь в тот же день.

Татьяне удалось заказать билеты на вечерний рейс, но забронировать места в гостинице она уже не успела. После разговора с адвокатом Полунин отпустил девушку домой, готовиться к поездке, а сам, собрав документы, уехал с предприятия за несколько минут до прихода следователя.

Времени до вылета у Владимира оставалось еще достаточно, и он попытался связаться с Фиксатым, чтобы узнать, где он находится в данный момент и куда пропали двое омоновцев. Полунин опасался, что их исчезновение – дело рук Виталия, и хотел предупредить его о новых санкциях прокурора.

Однако сотовый Мухина молчал, и отыскать его Владимиру не удавалось. Исчез и Батон. Дома его не было, и никто не знал, куда он делся. Полунина это насторожило, но выяснить он так ничего и не смог, не было времени.

Узнав, что Громов собирается взять с него подписку о невыезде, Полунин понял, что Исаев начал против него новую крупномасштабную атаку. И в случае отъезда Владимира из города после дачи такой подписки его могли ждать большие неприятности. А если предположить, что прокурор один из подручных начальника УВД, то эти «неприятности» грозили обернуться настоящей катастрофой. Даже арестом.

Владимир связался со Степиным и попросил его заняться поисками Фиксатого и Батона, предупредить их о новом повороте событий и заодно попытаться выяснить, не известно ли им что-нибудь об исчезновении омоновцев. Ведь именно Мухину и Батону поручено было узнать, где находились омоновцы в момент убийства Шакирыча и исчезновения Щукина.

Прощаться с женой Владимир не поехал, хотя ему очень хотелось посмотреть, как они с Антоном устроились на новом месте. И вызвано это желание было не столько ревностью, сколько чувством одиночества, охватившим Полунина с самого утра. Но появляться в квартире, снятой Болдиным для его жены и сына, было опасно, и он позвонил туда по телефону.

Разговор со Светланой получился каким-то скомканным и оставил в душе Полунина двойственные ощущения. Владимиру казалось, что жену тяготит вынужденная разлука с ним. В то же время он почувствовал в ее голосе нотки облегчения.

Он так и не смог понять, чем вызвано это облегчение – тем, что она покинула квартиру, где боялась оставаться, или чем-то иным.

Почти до самой Москвы Полунин спал. Сев в самолет, он вдруг почувствовал страшную усталость от стрессов и недосыпаний последних дней, его организм требовал отдыха, и Владимир не стал сопротивляться. Он закрыл глаза и почти сразу после взлета уснул. А проснулся уже над Москвой, с удивлением обнаружив, что уютно устроился на плече у Татьяны. Полунин выпрямился и, протирая заспанные глаза, извинился за свою бесцеремонность.

– Ой, да ничего страшного! – улыбнулась ему девушка. – Это я положила вашу голову себе на плечо, увидела, как вертитесь в кресле, пытаясь устроиться поудобнее, и решила, что на моем плече вы выспитесь лучше.

Владимир смутился. Забота секретарши тронула его до глубины души. В последние несколько дней он только и делал, что кому-то что-то доказывал и с кем-то за что-то боролся, в ответ получая непонимание, обиды и черствость. И именно поэтому воспринял поступок Татьяны не как желание угодить шефу, а как простое человеческое участие.

– Спасибо за заботу, Таня, – проговорил он, пытаясь выглядеть строгим, чтобы девушка не догадалась о его душевные муках. – Но в следующий раз не делайте этого. У вас, наверное, затекла рука.

– Да нет! Что вы, Владимир Иванович! – Татьяна потупилась. – Если честно, мне даже было приятно. Босс спит у меня на плече, как ребенок. И я впервые за долгое время почувствовала, что кому-то нужна. А это такое прекрасное чувство.

Полунин ничего не ответил, подумав, что душевное состояние Татьяны сродни его собственному. Ведь Полунин совсем ничего не знал об этой девушке. Нанимая ее на работу, он даже не удосужился посмотреть ее анкетные данные. А поговорить с Татьяной у него просто не нашлось времени.

Впрочем, Полунин собирался восполнить этот пробел. Они прибывали в Москву около девяти часов вечера и до утра у них не было никаких дел, не считая поиска гостиницы. И весь вечер после прилета в столицу Владимир собирался посвятить Татьяне. Он окончательно решил, что девушка останется работать в его фирме, и хотел побольше узнать о ней.

Неожиданно оказалось, что найти номер в гостинице – проблема. Как раз в это время в столице проходило мероприятие, приуроченное к наступлению нового тысячелетия, и гостиницы были переполнены.

В аэропорту работало бюро по размещению в гостиницах пассажиров авиарейсов. Но сколько ни старались его сотрудники, ничего подходящего найти не могли. Тогда Полунин решил позвонить Димке Миронову, тому самому, что помог ему в операции против Томашевского. Однажды случилось так, что Полунин спас ему жизнь, и Дмитрий с тех пор считал Владимира почти родственником.

Миронов несказанно обрадовался звонку Владимира. Теперь наконец они смогут посидеть за кружкой пива и поговорить по душам. И когда Владимир сказал, что ему в Москве негде остановиться, поскольку мест в гостинице нет, Миронов тут же предложил пожить у него.

– У тебя не могу, Дима, – хмыкнул в трубку Полунин. – Я не один...

– Ну и что? – не дослушал его Миронов. – Ляжете со Светланой в спальне, а я устроюсь в гостиной.

– Я не с женой, – сказал Полунин. – Мне нужно на прием к заместителю министра топливной промышленности, и я привез с собой секретаря-референта. Очень милую девушку. Поэтому, сам понимаешь, нам потребуется несколько больше кроватей и комнат, чем ты можешь предоставить.

– А разве секретари-референты существуют не для того, чтобы помогать своим боссам коротать бессонные ночи? – удивился Миронов и тут же добавил: – Да шучу я, Иваныч, шучу! Знаю, какой ты пуританин. И раз уж пребывание в одной постели с собственной секретаршей для тебя неприемлемо, могу предложить квартиру одного моего приятеля. Он уехал на неделю в Штаты на стажировку. Правда, живет он скромно, но парочка спальных мест у него дома найдется!

– А я на большее и не претендую, – сказал Владимир. – Жди. Через час приедем.

Полунин с Татьяной добирались до квартиры Миронова гораздо больше часа. Владимир, несмотря на то, что довольно часто бывал в Москве, привыкнуть к столичному ритму жизни никак не мог. И все время забывал, что в десять часов вечера, когда жизнь в его городе замирает, в Москве она только набирает обороты. И пробки на дорогах, особенно зимой, побочный продукт ее активности.

Миронов встретил гостей при полном параде. В черном костюме, кипенно-белой рубашке и серебристом галстуке. Тепло поздоровавшись с Полуниным и галантно поцеловав руку Татьяне, Дмитрий тут же заявил:

– Есть у меня нечего, поэтому прямо сейчас же отправимся в «Прагу».

– Может быть, позволишь хотя бы положить вещи? Или в «Прагу» теперь без чемоданов не пускают?

– Не знаю, пускают ли с чемоданами в «Прагу», но в отличие от вас, сэр, я воспитывался не в сарае! И, естественно, приготовил все, что нужно для отдыха после дороги. И если дама пожелает, она даже успеет принять душ. Столик в ресторане я заказал на половину первого ночи.

– А может, ресторан отложим на завтра? – предложил Полунин, только сейчас сообразив, что на часах уже почти половина двенадцатого. – Татьяна хочет отдохнуть с дороги. В самолете по моей вине ей не удалось поспать.

– Ой, пожалуйста, Владимир Иванович, – всплеснула руками девушка. – Я никогда не была в «Праге». Особенно ночью. Там, наверное, столько знаменитых людей! А я, честное слово, ни капельки не устала. Давайте сходим туда, – и, увидев удивленный взгляд Полунина, стушевалась. – Если вы не против, конечно.

– Иваныч, не мучай девушку, – вставил Миронов, прежде чем Владимир успел что-то ответить на реплику своей секретарши. – Раз уж привез ее в столицу, дай оторваться по полной программе!

– А я разве возражаю? – рассмеялся Полунин. – В конце концов я тоже не был в «Праге». Тем более ночью!

– Вот и восполните пробелы в своем образовании, – пожал плечами Дмитрий. – Думаю, Иваныч, девушка первой пойдет в душ? Да, Татьяна, там есть шапочка, чтобы не замочить волосы!

* * *

Ресторан встретил их огнями, музыкой, шикарно одетыми девушками и представительными мужчинами. А все его великолепие олицетворял собой метрдотель. Чопорный, ни дать ни взять английский дворецкий. Он провел их к заказанному столику и галантным жестом отодвинул для Татьяны стул. Но, несмотря на свой внешний лоск, метрдотель почему-то показался Полунину одетым в костюм бульдогом.

При этой мысли Владимир едва сдержал смех. Сейчас он чувствовал себя настолько хорошо, что на некоторое время почти забыл о проблемах, которые привели его в Москву, и о несчастьях, обрушившихся на его голову в родном городе.

Проходя по ресторану под руку с одетой в красивое вечернее платье Татьяной – и откуда она могла знать, что это платье ей пригодится?! – Полунин чувствовал себя помолодевшим и почти счастливым. Пожалуй, впервые за последнее время Владимир находился рядом с людьми, которые ничего от него не требовали, ни к чему не придирались и просто радовались общению с ним.

Опускаясь на стул, Полунин почувствовал на секунду укол совести от того, что способен быть счастливым в то время, как его жена прячется, словно лиса в норе, а друзья попали в беду, но он тут же отогнал от себя эту мысль. Он понимал, что если не попытается забыть о всех проблемах хотя бы на пару часов, то попросту перегорит, как предохранитель под высоким напряжением.

По дороге в «Прагу» Миронов завез Владимира и Татьяну на квартиру, где им предстояло провести ближайшие пару дней. Или ночей, если быть точным. Поскольку днем у них просто не будет ни минуты свободного времени. Они оставили вещи и поехали в ресторан.

Сев за столик, Владимир и Дмитрий тут же заказали себе аперитив. Татьяна тоже не отказалась от легкого вина и принялась рассматривать посетителей, пытаясь отыскать знакомые ей по телеэкрану и страницам модных журналов лица.

Но никого из знаменитостей в ресторане не оказалось. В этот вечер в «Праге» были лишь несколько «звезд» на пенсии, чьи лица и фамилии старые поклонники уже успели подзабыть, а молодое поколение и вовсе не знало.

Заметив любопытство девушки, Дмитрий сказал, что сейчас большинство идолов молодежи если и можно где-нибудь увидеть, так это только в ночных клубах и казино. Глаза у Татьяны загорелись.

– Если еще раз скажешь о казино и ночных клубах, я заставлю тебя проглотить собственный галстук, – вмешался в разговор Полунин. – Завтра у нас слишком много дел, чтобы позволить себе разгуливать всю ночь по увеселительным заведениям.

Миронов театрально-горестным вздохом пожал плечами, а Татьяна сразу сникла. Видимо, девушке очень хотелось хоть раз в жизни оказаться в тех местах, которые недоступны большинству простых людей, и повеселиться там от души. Но Полунин даже слышать об этом не хотел. В одиннадцать утра ему следовало быть у Вольцева!

Заместитель министра обрадовался приезду Полунина, но во второй половине дня он должен был присутствовать на какой-то комиссии и мог принять Владимира только до обеда.

Впрочем, Татьяна расстраивалась недолго. Кто-то из телевизионных знаменитостей решил все-таки посетить в этот вечер «Прагу», и девушка с неописуемым восторгом на лице несколько минут наблюдала за тем, как телезвезда перемещается по ресторану. Когда же официант принес заказ, девушка полностью сосредоточилась на блюдах, поскольку кухня в «Праге» была отменная.

Потягивая из бокала дорогое вино, Владимир с Мироновом болтали о всякой ерунде. Полунину не хотелось портить вечер рассказом об истинной причине его появления в Москве, тем более в присутствии Татьяны. К тому же Юсупов уже должен был быть на пути в столицу, и Владимир решил, что тогда и объяснит обоим, что произошло в его городе. К концу ужина Полунин почувствовал, что вино ударило в голову, хотя выпил он немного. По крайней мере не больше, чем обычно позволял себе дома. Но, видимо, из-за эмоционального перенапряжения и двух бессонных ночей организм Полунина ослаб и уже не мог справляться даже с небольшой дозой спиртного. Владимир отставил в сторону фужер и предложил Татьяне и Дмитрию заканчивать ужин.

К удивлению Владимира, Татьяна сразу согласилась. Видимо, тоже устала.

Миронов тоже не стал возражать. Он подозвал официанта и тут же пресек все попытки Владимира расплатиться за ужин: «Вы мои гости. И пусть я не могу принять вас у себя дома, это не значит, что за угощение вам нужно платить!»

Эта фраза почему-то сильно развеселила Татьяну. Она засмеялась так искренне и заразительно, что посетители за соседними столиками, повернувшись к ним, тоже заулыбались. Владимир взял Татьяну под руку и повел к выходу, предоставив Миронову расплачиваться с официантом.

Ловить такси у входа в гостиницу не пришлось. Швейцар, увидев Татьяну и Владимира, поинтересовался, не нужна ли им машина. Полунин утвердительно кивнул и, сунув в карман швейцара чаевые, стал ждать, когда подъедет дежурившее неподалеку свободное такси.

До квартиры Димкиного друга они добрались за считанные минуты, поскольку к двум часам ночи движение на большинстве улиц просто замирает. Миронову предстояло ехать дальше, и Владимир, выходя из машины, повернулся к нему.

– Завтра, то есть уже сегодня, прилетает Сашка Юсупов, – проговорил Полунин заплетающимся языком.

– Здорово! – улыбнулся Дмитрий. – А ты откуда знаешь? Он тебе звонил?

– Нет, я ему звонил, – ответил Владимир. – Попросил прилететь в Москву.

– Зачем? – удивился Миронов. – Что-нибудь случилось?

– Случилось, – кивнул Полунин. – Мне нужна ваша помощь. Но об этом завтра поговорим

– Почему завтра? Хочешь, чтобы я умер от любопытства? – Дмитрий округлил глаза.

– Не умрешь, – усмехнулся Владимир. – А если все же соберешься, по интернету себе лекарство скачай. Например, какую-нибудь порностраничку.

– Хороший рецепт, – покачал головой Миронов. – Нужно записать в органайзере. В том разделе, где указывается, куда обращаться за экстренной помощью!

Посмеявшись, они попрощались друг с другом. Татьяна тоже улыбалась, держа за руку Владимира. А когда такси с Дмитрием скрылось за поворотом, потянула Полунина в дом.

Татьяна тоже захмелела и то и дело спотыкалась, так что Владимиру пришлось нести ее наверх буквально на руках. А у дверей ему пришлось прижать ее к себе левой рукой, чтобы правой достать из кармана ключи. Это удалось не сразу, и Владимир случайно коснулся бедра Татьяны. Он почувствовал, как напряглась девушка и обдала его горячим дыханием.

– Извините меня, Танюша, – проговорил Полунин, торопливо отдернув руку. – Я случайно.

– Все мужчины так говорят, – ответила девушка, но Владимир не услышал в ее голосе недовольства. Скорее страх. Видимо, она боялась, что он начнет к ней ночью приставать, боссы всегда пристают к секретаршам.

Владимир хотел было успокоить Татьяну, объяснить, что он женатый человек и секретарш нанимает не для того, чтобы укладывать в постель. Он еще много чего хотел сказать, но подумал, что это будет звучать банально, что девушка не раз слышала такие объяснения от незадачливых ухажеров, и Полунин проклинал свою неловкость, испортившую ему весь вечер.

Владимир ничего не стал говорить, отстранил от себя Татьяну, открыл наконец дверь и пропустил девушку в квартиру.

– Владимир Иванович, вы на меня обиделись? – встревоженно спросила Татьяна, пытаясь заглянуть в глаза шефу. – Это же просто шутка!

– Понимаю, – кивнул Полунин, старательно отводя взгляд. – Не обращайте внимания. Видимо, я просто устал!

В квартире было две комнаты. Полунин, как джентльмен, естественно, уступил девушке спальню и, пока она была в ванной, сидел в кресле, листая какой-то журнал. Однако глаза слипались, и, чтобы не уснуть, Владимир поднялся и стал стелить себе на диване.

Искать что-либо в чужой квартире занятие утомительное. Тем более после выпитого спиртного. Казалось бы, где еще могут храниться постельные принадлежности, если не в спальне?

Но у кого как! У друга Миронова простыни и одеяла оказались на антресолях! Полунин с трудом обнаружил их там.

К тому моменту, когда Татьяна вышла из ванной, Владимир наконец отыскал простыни и одеяла, но найти подушки ему так и не удалось. Единственные две, что имелись в доме, лежали в спальне на кровати, но были такими маленькими, словно предназначались младенцам.

После недолгих колебаний Полунин все же решил взять себе одну и, когда выходил из спальни, в дверях столкнулся с Татьяной. Она переоделась в халат и распустила свои роскошные волосы, которые рассыпались по плечам. Полунин на секунду залюбовался ею, подумав, что Татьяна относится к тому типу женщин, которые в любой одежде выглядят принцессами.

– Решили проверить, будет ли мне удобно спать на этой кровати? – мило улыбнулась Татьяна. – Я вижу, вам понравился мой халат? Мне его подарила мама на день рождения.

– У вашей мамы хороший вкус, – пробормотал Полунин. – Я позаимствовал у вас подушку. Иначе на этом диване просто невозможно спать! – Он пожелал девушке спокойной ночи и направился в ванную.

Полунин пробыл там довольно-таки долго. Ему почему-то было неловко перед Татьяной. Однако общаться с ней сегодня Владимир больше не хотел и очень надеялся, что к тому времени, когда он выйдет из ванной, Татьяна уже будет спать. Бросив взгляд на дверь спальни, Владимир облегченно вздохнул. Из-под нее не пробивался свет, значит, Татьяна действительно уснула.

Быстро пройдя в свою комнату, Полунин разделся и нырнул под одеяло. Устраиваясь поудобнее на маленькой подушке, Владимир вдруг понял, что обманывал себя! Неловкость перед Татьяной он испытывал отнюдь не из-за того, что обидел ее своим случайным прикосновением. В тот момент он желал ее, и Татьяна это заметила.

Желал страстно, безумно и испугался этого чувства. Окажись они в тот момент в квартире, Полунин сделал бы глупость, после чего не смог бы смотреть в глаза жене.

Мысль об этом напрочь прогнала сон.

Полунин вдруг почувствовал себя школьником, впервые поцеловавшим девушку. Он и раньше не был равнодушен к женщинам. Красавицы иногда завораживали его, вызывали прилив сексуального возбуждения. Но никогда еще он так сильно не хотел затащить девушку, оказавшуюся волею судьбы рядом с ним, к себе в постель!

Это было какое-то безумие. Он и представить себе не мог, что будет с его семьей, если он изменит Светлане. И чтобы оградить себя от неприятностей, твердо решил впредь не оставаться с Татьяной наедине.

Владимир лежал на диване, глядя в окно, куда падал свет уличных фонарей. В комнате было настолько светло, что даже человеку, панически боявшемуся темноты, не пришло бы в голову зажигать ночник. Можно было рассмотреть даже самые мелкие предметы. И Полунин, увлекшись изучением интерьера, не услышал, как скрипнула дверь спальни. Не услышал он и легких шагов по ковру и поэтому удивился, когда увидел прямо перед собой стройную фигурку Татьяны, одетую в почти прозрачный пеньюар.

Девушка на секунду в нерешительности застыла, будто собираясь с духом. В этот момент свет с улицы высветил ее точеный силуэт. Владимир не мог отвести от нее глаз.

Тень от шкафа падала Владимиру на лицо, и Татьяна не видела, что глаза у него открыты. Она присела на краешек дивана, осторожно, боясь его разбудить, нежно провела по его щеке кончиками пальцев.

Полунина обдало жаром. Прислушиваясь к своим ощущениям, Владимир не заметил, как дрожат у Татьяны руки. В первую секунду он не мог заставить себя пошевелиться, а затем ласково взял ее за руку. Татьяна вздрогнула.

– Таня, если ты это делаешь только потому, что думаешь, будто я на тебя обижен, то твоя жертва напрасна, – как можно мягче проговорил Владимир, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать своего волнения.

– Нет-нет! – торопливо ответила Татьяна, тоже перейдя с Владимиром на «ты». – Я не думаю, что ты обижен. Просто сегодня, пожалуй, впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой. А потом ты вдруг изменился, и мне стало очень больно и одиноко. Захотелось плакать и прижаться к твоему плечу, чтобы ощущение пустоты и одиночества вновь исчезло. Я не приношу себя в жертву. Просто хочу одну ночь чувствовать себя по-настоящему счастливой и нужной!

– Это не лучший способ спасения от одиночества, – покачал головой Владимир. – А в моем случае тем более! Я женатый человек, Таня. И люблю свою жену и своего сына. Очень люблю. Единственное, что я мог бы тебе дать, это заняться с тобой сексом. Всего на одну ночь. Но я и на это не пойду.

– И не надо! – горячо перебила его девушка. – Мы можем обойтись без секса. Просто разреши мне сегодня уснуть рядом с тобой. Мне так плохо, и я так хочу уткнуться носом в сильное и надежное плечо и заснуть в крепких объятиях. Просто обними меня. А когда я усну, можешь уйти в спальню. Я хоть на миг хочу поверить в сказку, которую ты мне сегодня подарил!

– Нет, Таня. Это невозможно, – проговорил Полунин, титаническим усилием воли поборов желание прижать девушку к груди. – Преступив однажды определенную черту в наших отношениях, мы уже не сможем остановиться. А это не принесет ничего хорошего ни мне, ни тебе!

Услышав это, Татьяна застыла, словно каменное изваяние. Несколько секунд сидела рядом с Полуниным молча, и он видел в свете фонарей, как девушка кусает губу, стараясь сдержать рыдания. Владимиру было жаль ее, жаль себя и этот волшебный вечер, который он вынужден был испортить.

Полунин даже не пошевельнулся, чтобы успокоить девушку. Он отпустил ее руку и слегка подтолкнул, словно приказывая уйти. Татьяна, зарыдав, выбежала из гостиной. Владимир, приподнявшись на локте, несколько секунд смотрел ей вслед, а затем, услышав рыдания, пошел в спальню.

Татьяна лежала на кровати, закрыв голову подушкой. Полунин постоял в дверях, пытаясь убедить себя в том, что вел себя правильно, затем подошел к кровати и сел на краешек.

– Танечка, ну не нужно так убиваться. В жизни мы не всегда получаем то, что хотим, – проговорил Владимир, погладив Татьяну по плечу. Девушка вздрогнула, но рыдать перестал и только всхлипывала.

– Ты очень красивая. Не просто красивая – ты божественная! – продолжал Полунин. – Любой мужчина почтет за счастье быть рядом с тобой. В этом смысле я тоже не исключение! Ты мне действительно очень нравишься. И раз уж на то пошло, признаюсь, что сегодня тоже о тебе думал и мечтал пригреться под твоим крылышком.

Всхлипы полностью прекратились. Татьяна застыла, ловя каждое слово Полунина и пытаясь понять, к чему он клонит.

– Когда ты заговорила об одиночестве, я удивился тому, насколько схожи у нас с тобой чувства. В последние дни я просто физически ощущаю пустоту, и мне очень плохо. Но поверь моему опыту, чувство одиночества пройдет! Его может прогнать интересная работа, путешествие, новый хороший друг. Но искать спасение от тоски в сексе было бы непростительной ошибкой. Я знаю это по опыту и должен сказать, что мимолетные связи ничего, кроме боли, не приносят.

Владимир замолчал, давая возможность Татьяне осознать все, сказанное им. Однако девушка никак не отреагировала на его слова, и Полунин так и не смог определить, поняла она их или была слишком расстроена сейчас, чтобы прислушаться к голосу разума. И Владимир, покачав головой, снова заговорил:

– Я почти уверен, что сегодня нам с тобой было бы очень хорошо. – Голос его звучал вкрадчиво. – А утром пришла бы боль от несбывшихся призрачных надежд и сожаление о бесполезности содеянного. Поэтому давай возьмем эмоции под контроль и не будем искать спасение от тоски в том, что должно стать кульминацией душевной близости. Я понимаю, как тебе сейчас плохо, и полагаю, лучше всего нам стать настоящими, верными друзьями. Согласна?

Несколько секунд Татьяна молчала, и Полунин опасался нового всплеска эмоций. Обычно девушки переносят отказы намного болезненней, чем представители сильного пола, которым не привыкать к подобным разочарованиям. Хотя бы потому, что в большинстве случаев именно мужчины являются инициаторами сексуальных отношений. И Владимир боялся, что Татьяна рассердится на него, посчитав оскорбительным все, что он ей сказал. И тонкая ниточка взаимопонимания, успевшая появиться между ними за два с небольшим дня знакомства, порвется. Однако этого не произошло.

Татьяна приподнялась на локте, повернувшись к Владимиру. В ее глазах блестели слезы, но на губах появилась улыбка.

– Хорошо, я согласна! – проговорила она. – Стать другом такого замечательного человека, как ты, тоже счастье.

– Рад, что ты меня поняла, – улыбнулся Полунин. – Только, чур, не называть меня на работе Вовчиком!

– Хорошо. Буду звать тебя Вован, – согласилась Татьяна, и оба рассмеялись.

– А теперь спи, – проговорил Полунин и предложил: – Хочешь, я буду гладить тебя по голове, пока ты не уснешь, чтобы прогнать плохие сны?

– Хочу, – улыбнулась Татьяна и, откинувшись на подушку, закрыла глаза.

Глава двенадцатая

Приемная Вольцева была обставлена шикарно, хотя немного старомодно – мягкая кожаная мебель, шкафы из красного дерева, картины на стенах, три секретарши, по совместительству массажистки.

Полунин подумал, что если у заместителя министра такая роскошь, то какой тогда кабинет у министра? Потолок в алмазах и взвод гейш вместо секретарш? Усмехнувшись при мысли, как любят наши чиновники почувствовать себя господами, Владимир опустился в мягкое кресло, едва не утонув в нем.

Антипатия Полунина к Вольцеву, возникшая во время их первой и единственной встречи в ресторане «Оливер», не исчезла. Только укрепилась. Чванливый царек, считающий себя божеством. Впрочем, когда одна из секретарш проводила Полунина и Татьяну к нему в кабинет, Владимир ничем не выдал своей неприязни.

– Рад вас видеть, Владимир Иванович, – радушно проговорил Вольцев, но навстречу гостям не поднялся. – Проходите, присаживайтесь.

Замминистра указал Полунину на место с правой стороны Т-образного стола, при этом полностью проигнорировав как Татьяну, так и свою секретаршу, видимо считая их просто ходячими диктофонами. И Полунин, вспомнив неприятные минуты, пережитые ночью, подумал: «А может, так и нужно? Может быть, стоило послать вчера Татьяну на хрен, а не утирать ей полночи сопли?»

Но тут же понял, что просто не смог бы так поступить. Во-первых, потому, что Татьяна была ему симпатична. А во-вторых, Владимир не был большим боссом и не мог спокойно пройти мимо человеческой боли.

– Надеюсь, вы уже приняли решение относительно предложения наших друзей из «JEI», – с самодовольной улыбкой произнес Вольцев. – И надо полагать, положительное. Ведь для того, чтобы сказать «нет», совсем необязательно приезжать в Москву. Верно?

Прежде чем ответить, Владимир бросил внимательный взгляд на Татьяну. Он помнил свою вторую встречу с этой девушкой возле здания УВД и ее рассказ о грязных домогательствах замминистра. И Полунину было любопытно узнать, что сейчас чувствует Татьяна.

Если она и была оскорблена, то ничем не выдала своих чувств. На губах ее блуждала загадочная улыбка, словно она одна знала главную тайну Мальчиша-Кибальчиша, но не собиралась ею делиться. Владимир перевел взгляд на Вольцева.

– Отчасти вы правы, Александр Петрович, – в тон Вольцеву ответил Владимир.– Я склонен серьезно рассмотреть предложение моих возможных партнеров. И чтобы изложить свои взгляды на наши взаимоотношения, и приехал к вам. Насколько я понимаю, вы взяли на себя функции посредника? За стандартные десять процентов, надо полагать?

– А вы шутник, Владимир Иванович, – рассмеялся Вольцев, но Полунин заметил в его глазах огонек недовольства и решил, что с процентами попал в цель. – Как говорил незабвенный Верещагин, «я мзды не беру, мне за державу обидно»! Моя личная заинтересованность, о которой я вам говорил при нашей последней встрече, выражается в повышении показателей уровня работы всего министерства. Что, естественно, скажется и на моем личном положении в правительстве. Особенно при наличии топливного кризиса в стране. К тому же федеральное правительство владеет десятью процентами акций вашего предприятия и крайне заинтересовано в повышении его доходности.

– Что же, вполне благородные намерения. В чем, собственно, я ничуть не сомневался, – кивнул Полунин, которого буквально стошнило от того, что Вольцев сравнил себя с Верещагиным. Если они чем-то и были похожи, так это тем, что оба ели черную икру столовыми ложками. Верещагин, правда, без хлеба!

– Причины, побудившие меня заключить сделку с немцами, если таковая состоится, не столь возвышенны, – продолжил Полунин, едва сдержав ехидную усмешку. – Мною движет корысть, жажда увеличения прибыли. Именно поэтому меня прежде всего волнует финансовая сторона дела.

Владимир попросил Татьяну предъявить Вольцеву документы, которые они принесли с собой, и кратко изложить суть встречного предложения Полунина. Владимир был уверен, что с обоснованием любой цифры в этих бумагах девушка справится лучше его.

Вопреки ожиданиям Полунина Вольцев оказался неплохим специалистом своего дела. Он то и дело задавал Татьяне вопросы, не до конца понятные Владимиру. Но секретарша без труда на них отвечала. На лице Вольцева даже появилось недоумение, смешанное с восхищением.

– Где вы нашли такого специалиста, Владимир Иванович? – поинтересовался он.

– В том же самом ресторане, где вы его потеряли, – не без сарказма ответил Владимир.

– Не понимаю, о чем вы? – удивился Вольцев, видимо не узнав Татьяну.

– Не обращайте внимания! – рассмеялся Полунин. – Это такая поговорка, весьма распространенная в нашем городе. И означает она лишь то, что я очень долго искал. Причем не только в бюро трудоустройства.

– А-а, понимаю, – натянуто улыбнулся чиновник. – Не боитесь, что я переманю ее у вас? – И повернулся к Татьяне. – Хотите работать в министерстве и жить в Москве?

– Нет, спасибо, меня и дома неплохо кормят, – ответила она.

Полунин заметил, как у секретарши Вольцева, действительно заменявшей собой мебель в кабинете, отвисла от удивления челюсть. Видимо, она еще не слышала, чтобы женщины так разговаривали с ее боссом. Да и сам Вольцев не слышал. На лице Вольцева мелькнул гнев, но он тут же взял себя в руки.

– Веселые люди живут у вас в городе, Владимир Иванович, – рассмеялся Вольцев. – Жаль только, что недальновидные! Надеюсь, вы сами более практичны, когда решаются вопросы вашей личной выгоды.

– Вы о чем? – спросил Полунин с невинным видом.

– Хочу еще раз предостеречь вас от тех выходок, которые вы позволяли себе в прошлый раз. – Радушная улыбка сменилась на лице зама хищным оскалом. – А я передам ваши предложения немецким партнерам. – Вольцев убрал документы в стол, давая понять, что аудиенция закончена. – Перезвоните мне через пять дней и тогда договоримся о трехсторонней встрече.

* * *

Теперь перед Владимиром возникла еще одна проблема – он не знал, куда деть Татьяну! Полунин не собирался посвящать девушку в подробности всех своих проблем. И брать ее с собой на встречу с Юсуповым не собирался.

В этом случае Татьяну нужно будет либо оставить в квартире, либо отправить куда-нибудь прогуляться. По магазинам, например – любимый туристический маршрут большинства женщин. Однако девушка снова могла обидеться на то, что Полунин бросил ее одну. И он чуть не выругался вслух, подумав, что слишком много внимания уделяет своему отношению к секретарше. Девушка она хорошая, но совершенно чужой ему человек.

Полунин договорился встретиться с Юсуповым в офисе его фирмы «Invasion». Времени оставалось совсем немного, и Владимир попросил водителя такси отвезти его на Садовое кольцо, туда, где располагалась фирма Юсупова.

– Таня, у меня сейчас очень важная встреча, – сказал Полунин, когда машина остановилась напротив офиса. – Возможно, я несколько задержусь. А ты поезжай в аэропорт и возьми билеты на завтра. – Владимир протянул ей несколько двадцатидолларовых купюр. – Вот, возьми. Отдохни где-нибудь. Только не задерживайся допоздна, чтобы я не волновался.

– А мне с тобой нельзя? – спросила Татьяна.

– Нет, тебе там будет скучно, – отрезал Полунин. – Лучше поброди по Москве, развейся.

– Хорошо, – согласилась девушка, и Владимир удивился, не услышав в ее голосе обиды. – Пройдусь по магазинам, загляну в Большой театр. Может быть, посмотрю какой-нибудь спектакль.

– Делай, что хочешь, – пожал плечами Владимир. – Только прошу тебя, не задерживайся.

Полунин, улыбнувшись, слегка сжал ладошку Татьяны и вылез из машины. Он ободряюще подмигнул девушке и направился к офису Юсупова.

Потомок древнего княжеского рода ждал Владимира в своем не очень ухоженном кабинете, заставленном стеклянными шкафами с образцами вин и коньяков. У Юсупова была великолепная коллекция.

По случаю своего приезда в Россию и встречи с Полуниным Александр дал своему персоналу выходной, и в офисе, кроме него, была только секретарша – полноватая рыженькая девушка с добрыми телячьими глазками. Но и она, доложив Юсупову о приходе Владимира, тоже ушла.

Князь поднялся и пошел навстречу Полунину. Владимир с улыбкой осмотрел его с ног до головы. Александр по-прежнему прекрасно одевался и снова отрастил бородку «а-ля Николай Второй», которую вынужден был сбрить во время операции против Томашевского. Он нисколько не изменился с их первой встречи.

– Ну что, Владимир, судьба снова свела нас и, насколько я понимаю, при схожих обстоятельствах. Устраивайся поудобнее и рассказывай, какой сюрприз она тебе на этот раз преподнесла? Снова конфликт между общественной моралью и твоими собственными нравственными принципами?

– И да, и нет, – покачал головой Полунин. – На этот раз все намного серьезнее. Но пока не будем об этом. Дождемся одного человека.

– Неужели юный гений почтит нас своим присутствием? – спросил Александр, имея в виду Миронова. И, улышав, что хлопнула дверь, добавил:

– А вот, кажется, и он. Боже, ко мне пожаловал такой великий человек, а я даже без секретарши!

Прозвучало это так, будто московский патриарх застал Юсупова без штанов на официальном приеме, и Полунин не смог удержаться от смеха. А Юсупов, подмигнув ему, вышел, чтобы лично встретить гостя. Дверь он оставил открытой, и Владимир слышал все, что было сказано в приемной.

– О, прошу простить меня, господин Провайдер Серверович Процессоров, – отбарабанил Юсупов, низко склонившись в поклоне. – Мой беспутный сайт не успел предупредить меня о вашем высочайшем посещении. Поэтому интернет у меня вырублен, локальные сети распущены по своим материнкам, оркестра нет и даже секретарша, стерва, ушла в декретный отпуск! Горе мне. Пусть же вирус «Миднайт» покарает мой седой винчестер и сотрет все системные файлы.

– Да будет так, ваше винно-ехидное величество, – тоном египетского прорицателя произнес Миронов. – За такой мерзкий прием отныне не знать вам покоя ни днем, ни ночью, пока последняя бацилла брожения в мире не отупеет и не превратится в уксус!

Полунин слушал этот обмен остротами с легкой улыбкой. Ничего другого он и не ожидал от встречи Александра с Дмитрием. С первых дней своего знакомства эти люди почувствовали друг к другу такую тягу, что просто не могли, находясь рядом, не подкалывать один другого.

Миронов и Юсупов еще долго пикировались бы, если бы Владимир не окликнул их. Сегодня Дмитрий оделся, как обычно, в джинсы и мешковатый свитер и уже не выглядел холеным светским львом, как вчера в ресторане, а простым пареньком, каким Полунин помнил его еще в юности.

– Мужики, давайте перейдем к делу, – проговорил Владимир. – Времени у меня в обрез. А решение нам надо принять серьезное, как говорится, судьбоносное.

Услышав нотки беспокойства в голосе Полунина, Александр и Дмитрий изменились в лице. Оба понимали, что Владимир не стал бы их тревожить по пустякам, и их веселость была сейчас просто неуместна.

– Действительно, давайте пройдем в кабинет, – кивнул Юсупов. – Выпьем по рюмочке и поговорим о твоих проблемах, Володя!

Полунин, помня, что перебрал вчера, лишь пригубил прекрасное французское вино и стал излагать события, заставившие его обратиться за помощью к друзьям. Владимир постарался быть предельно кратким, но Юсупов и Миронов то и дело перебивали его, требуя пояснений. Когда же он закончил, в кабинете воцарилась тишина.

– Узнаю матушку-Расею! – первым нарушил молчание Юсупов. – Каждый тянет одеяло на себя и всем на всех наплевать. О последствиях никто не задумывается. Если я правильно тебя понял, Володя, физическое устранение Исаева и его шайки не входит в твои планы. Иначе ты не обратился бы к нам, поскольку киллеры из нас никудышные. Одного не пойму, только ты на меня не обижайся, какой помощи ты от нас ждешь? Я – бизнесмен и вор, он – владелец быстрорастущей компьютерной компании и хакер. Чем мы можем быть тебе полезны в этой войне?

– Своими мозгами, – улыбнулся Полунин. – Я слышал, у вас еще осталось в головах серое вещество. Сколько хотите за его аренду?

– Пару памятников каждому вполне достаточно, – пожал плечами Миронов.

– Надгробия не устроят? – спросил Полунин.

В ответ последовал взрыв смеха.

На душе у Владимира после разговора с друзьями стало легко и спокойно. Он был почти на сто процентов уверен, что втроем справятся со всеми проблемами. Иначе быть не может!

Приподнятое настроение портила тоска по оставленной с Болдиным семье и глубокая печаль по погибшему Шакирычу. Но Владимир постарался прогнать прочь мрачные мысли, сейчас не время для грусти. Нужно торопиться, пока Исаев не принес ему и его друзьям еще больших бед. А чтобы остановить взбесившегося подполковника, нужно сконцентрировать силы и держать под контролем эмоции.

– Ладно, сойдут и надгробия, – перестав смеяться, сказал Миронов. – Только поставишь их нам лет через восемьдесят!

Владимир был для него не просто другом, человеком, который спас ему жизнь. А еще примером для подражания. Эталоном мужества и силы духа. Он знал не понаслышке, что пришлось перенести Владимиру, и видел, что, несмотря на продолжающуюся жестокую борьбу за выживание, Полунин не сдается и по-прежнему отстаивает свои жизненные принципы. Миронов восхищался им и готов был пойти за ним хоть в огонь, хоть в воду.

– Ладно, шутки в сторону, – усмехнулся Юсупов, – Володя, у тебя есть какой-нибудь план решения этой проблемы?

– Кое-какой есть, – кивнул Полунин. – Но он далеко не полный и не идеальный. Поэтому и потребовалась ваша помощь. Для начала мне необходимо поддельное удостоверение сотрудника ФСБ. Полагаю, Саша, ты можешь это устроить?

– Это не начало, а уже конец! – фыркнул Юсупов. – Думаешь, удостоверения фээсбэшников валяются на каждом углу?

– Нет, конечно, – усмехнулся Владимир. – Но я что-то слышал о твоем друге-фальшивомонетчике, тусующемся в одном из афинских кабачков. Знающие люди говорят, что он кудесник и рисует не только разноцветные купюры. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – улыбнулся Александр. – Я передам твою просьбу Леонасу. А теперь расскажи, что собираешься предпринять на данный момент.

– Ну, если ваша светлость на этом настаивает... – Полунин театральным жестом прижал руку к сердцу и изложил свой первоначальный план, придуманный за последние сутки.

* * *

Полунин с Татьяной вернулись из Москвы на следующий день после того, как был составлен план действий против Исаева. И хотя в этом плане была масса дыр, и немаленьких, он оказался гораздо лучше того, который Владимир придумал один, без Юсупова и Миронова.

И если бы реализация плана зависела только от них, получилось бы увлекательное театрализованное представление. Но, к сожалению, в осуществлении операции против Исаева должны были участвовать и другие, пока даже не подозревавшие, какая роль им отведена в этой рискованной операции, буквально ломающей судьбы людей.

Эйфория от поездки в столицу исчезла без следа. И тревога за судьбу близких нахлынула с новой силой. Солнечный погожий денек показался унылым и мрачным, утратив все свое очарование.

Город, в котором жил Владимир, уже отнял у него однажды любимого человека и собирался сделать это снова. Вот только на этот раз Полунин не позволит уничтожить свою семью. На жестокость ответит жестокостью. И кое-кого ждут неприятные сюрпризы!

Подумав о плане, разработанном вместе с Мироновым и Юсуповым, Владимир рассмеялся. Татьяна удивленно посмотрела на него. После той ночи в квартире друга Дмитрия она стала относиться к Полунину с какой-то трепетной нежностью. Стала еще более внимательна к нему и улавливала малейшее изменение в его настроении. Вот и сейчас она поняла, что не нужно ничего говорить. Достаточно улыбнуться и ободряюще посмотреть Владимиру в глаза.

Полунин поймал такси и, прежде чем вернуться в свою опустевшую квартиру, решил проводить Татьяну до дома. Съедаемый беспокойством за свою семью, Владимир прямо из машины позвонил по сотовому во временное убежище Светланы. Он пытался созвониться с женой из Москвы, но связь была плохой и он почти ничего не слышал.

Набрав номер, Владимир ожидал, что трубку снимут сразу. Либо Славка, либо Светлана, поскольку звонить им никто, кроме Владимира, не мог. Тем не менее на звонок никто не отвечал, и недоумение Владимира постепенно переросло в беспокойство. Он даже запаниковал, когда трубку наконец сняли.

– Володя, это ты? – взволнованно проговорила Светлана, и Полунин услышал, как тяжело она дышит.

– Что случилось? – спросил Владимир, уловив в голосе жены возбуждение. – Почему ты так тяжело дышишь?

– А-а, ты об этом? – рассмеялась женщина. – Решила поразмяться немного, шейпингом позанималась. А то от сидения на одном месте мышцы затекли и мысли разные дурацкие в голову лезут. Я не сразу услышала звонок. Громко играла музыка, и мы с Антоном дурачились.

– Значит, ты при Славке шейпингом решила позаниматься? – В голосе Полунина послышалось раздражение. – Умней ничего не придумала?

– Володя, ну не начинай все сначала! – взмолилась Светлана. – Во-первых, Славки нет, он ушел за продуктами...

– Что-о-о?! – рявкнул в трубку Владимир. – Он спятил? Я же приказал ни при каких обстоятельствах не выходить из дома, не оставлять вас одних. Он должен был заказывать продукты, а не сам за ними бегать!

– Володя, не кричи на меня, – обиделась Светлана. – В спешке мы забыли взять соль. Твоего Фиксатого нигде не найдешь. Мы и так почти двое суток терпели. Все ели без соли. И Славку не ругай. За солью я его послала!

– Передай ему, как только вернется, чтобы на мобильник мне позвонил! – жестко сказал Полунин. – Я ему кое-что напомню, если он подзабыл! – Полунин швырнул требку. – Черт-те что творится!

– Володя, в чем дело? – Татьяна смотрела на него испуганными глазами. – Почему ты разнервничался? И почему твоей жене с сыном нельзя оставаться одним?

– Слишком много вопросов! – повысил голос Владимир, еще не остыв от разговора со Светланой, и, увидев обиду в глазах Татьяны, попросил прощения: – Извини, Танюша! Просто у меня неприятности, но ты не бери в голову. Это сугубо личное.

– А я думала, мы будем доверять друг другу, – покачала головой девушка.

– Нет правил без исключений, – мягко проговорил Полунин. – Поверь, тебе действительно лучше не знать кое-чего. Но я клятвенно обещаю рассказать все, как только это дело закончится.

– Как скажешь, – пожала плечами Татьяна и снова заулыбалась, рассказывая, как погуляла по Москве. Владимир был благодарен девушке за ее деликатность и понимание. Он действительно не хотел впутывать ее в свои разборки с Исаевым.

До дома Татьяны они добрались минут за двадцать. Попросив водителя такси подождать, Полунин помог девушке занести вещи на второй этаж и попрощался с ней.

– Завтра пятница, Таня. Даю тебе выходной. И сам тоже не выйду на работу. Так что увидимся в понедельник...

– А ты очень ревнуешь свою жену? – неожиданно спросила Татьяна, заглянув Полунину в глаза.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – удивился Владимир.

– Так мне показалось, когда ты с ней разговаривал, какого-то Славку ругал...

– Славка мой друг, – помрачнев, перебил ее Полунин. – Очень хороший друг.

– Понятно, – сказала Татьяна. – Значит, ты просто разнервничался из-за того, что она долго не брала трубку. Наверное, это здорово – так доверять своей жене и другу, чтобы оставить их на несколько дней одних в квартире. Я своему парню такого бы не позволила.

– Но мы же с тобой ночевали две ночи в одной квартире, и ничего не произошло, – попытался улыбнуться Владимир, хотя на душе у него кошки скребли. Знала бы Татьяна, каких трудов ему стоило оставить жену с Болдиным. Но другого выхода просто не было!

– Ты сам знаешь, что это не так, – возразила девушка. – Просто ты не такой, как все. Иначе кое-что произошло бы. По крайней мере я была к этому готова. Впрочем, как и любая другая женщина в такой ситуации.

– Моя жена не похожа на других, – сказал Владимир. – Ну, мне пора. Хорошенько отдохни в выходные. В понедельник будет много работы!

– Я и так отдохнула. В Москве. Лучшего отдыха у меня еще не было. – Уже войдя в квартиру, она обернулась: – Понадобится что-нибудь, звони. Я в выходные буду дома.

– Непременно, если появится такая необходимость, – сказал Полунин и, еще раз попрощавшись, стал спускаться с лестницы.

Дел у Владимира было невпроворот. Прежде всего следовало отыскать Фиксатого. Светлана сказала, что Виталия вот уже двое суток никто не может найти. В пылу ревности Полунин пропустил эти слова мимо ушей и только сейчас сообразил, что Фиксатый скоpее всего попал в беду. Если вообще еще жив!

Владимир вернулся в такси и попросил водителя отвезти его домой. Полунин не собирался там долго задерживаться. Хотел только оставить вещи и переодеться. Затем забрать со стоянки свой «Чероки», приобретенный перед самым отъездом в Москву, и отправиться на поиски Фиксатого.

Исчезновение Мухина могло означать что угодно. Его могли захватить или убить люди Исаева, могли ранить, не исключено также, что он скрылся от преследования. Полунин хотел надеяться на лучшее и решил побывать в местах, где мог находиться Виталий, начав с квартиры его подружки.

Одна из улиц, ведущих к дому Полунина, оказалась перекрыта. Там, как это обычно бывает у нас в стране, среди зимы ремонтировали теплотрассу, а заодно и водопровод. Водитель вынужден был повести машину в объезд, мимо здания УВД. Полунин невольно посмотрел в сторону неприглядного помещения, где находился его главный враг, и застыл – из дверей УВД выходил Батон.

– Ну-ка притормози! – сказал он водителю. Тот удивленно обернулся, но скорость сбавил.

– Видишь вон того орла? – Владимир показал на Батона. – Пропусти его, а через два квартала догони и подрежь машиной. Только аккуратно, только не впечатай его в стену!

Батон несколько секунд постоял на высоком крыльце, озираясь по сторонам, а затем решительным шагом направился в противоположную от Полунина сторону. Водитель круто развернулся и направился вслед за удаляющимся Батоном.

Сашка не заметил маневра такси, продолжая удаляться от здания милиции. А когда такси подрезало перепуганного братка, Владимир выскочил из машины и с силой швырнул Батона в открытую дверцу.

– Ты что, сука, там делал? – Владимир схватил его за отвороты куртки и притянул к себе, не обращая внимания на водителя, раскрывшего от удивления рот.

– Ох, Иваныч, это ты?! – Батон облегченно вздохнул. – Перепугал ты меня. Отпусти, задушишь!

– Я тебя спрашиваю, что ты делал в ментовке, урод? – Полунин еще сильнее стянул отвороты куртки. – Какого хрена тебе там понадобилось и куда делся Виталий? Вы же вместе от меня уехали!

– Да отпусти ты! Охренел, что ли?! – заверещал Батон, тщетно пытаясь высвободиться. – Дай хоть слово сказать.

Полунин разжал руки.

– Рассказывай, – коротко приказал он. – И не вздумай лепить горбатого. В натуре, голову отверну!

Батон отодвинулся от Владимира, потер шею и рассказал, что произошло с того момента, как они с Фиксатым поехали собирать информацию об омоновцах.

Сделать это было проще простого. Батон решил постучаться в квартиры каждого из них. Если двери откроют не они сами, он попросит их позвать и убежит. Ну а если омоновцы, он скажет, что ошибся номером квартиры.

В итоге второй вариант применять не пришлось, поскольку никого из разыскиваемых дома не было. Выйдя от второго омоновца, Батон сказад Виталию, что можно отправляться по домам. Но Фиксатый заявил, что нужно дождаться возвращения парней домой, чтобы точно знать, когда они вернулись.

Батон сказал, что Полунин не просил этого делать, но Виталий даже слушать его не стал. Наорал на него и выгнал из машины. Батон ушел домой. А на следующий день выяснилось, что Фиксатый пропал. Никто его не видел и ничего о нем не знает! Омоновцы тоже пропали.

– По этому вопросу меня и вызывали в ментовку. Виталька у них в розыске. Его, в натуре, подозревают в причастности к исчезновению этих орлов. И в нападении на Исаева тоже. Да и про тебя, Иваныч, спрашивали. Хотят снять с тебя показания. Я уже подписал протокол...

– Смотри, как бы ты не подписал себе пропуск на тот свет! – перебил его Полунин. – Какого хрена ты Виталика одного оставил? Знал же, что он может дров наломать!

– А что я мог, в натуре, сделать? – возмутился Батон. – Этого быка хрен в чем убедишь! Упрется и стоит намертво. Хоть в лоб кувалдой бей!

– Ладно, вали из машины! – сказал Полунин. – Сегодня дома сиди. Ты мне можешь понадобиться. И смотри, Саня, если Виталька из-за тебя в дерьмо влип, я тебя из-под земли достану!

– Ой, да не грози ты, Иваныч. И без тебя уже запугали, – скривился Батон, вылезая из такси. – Звони, если буду нужен!

Едва он отошел от машины, Владимир попросил водителя ехать дальше. Если верить словам Батона, похоже, Виталий действительно причастен к исчезновению омоновцев и теперь скрывается где-нибудь у друзей. Значит, Фиксатый жив! Это хорошая новость!

– Во двор этой девятиэтажки, пожалуйста, – попросил Владимир водителя, машина уже подъезжала к его дому. В этот момент зазвонил телефон.

Полунин решил, что звонит Болдин, но услышал голос Виталия.

– Иваныч, ты где был? – с ходу возмутился Фиксатый. – Второй день тебе названиваю, а трубка молчит.

– Ты где? – вопросом на вопрос ответил Владимир. – Почему пропал? Тебя полгорода уже ищет.

– Потому и пропал, что жить хочу! – сказал Виталий. – Я сейчас в «Оливере». Срочно подруливай сюда. Есть конкретный базар. Только подойди со служебного входа. Тебя проводят ко мне!

– Жди! Скоро буду, – ответил Полунин и, сунув водителю такси несколько купюр, не дожидаясь сдачи, выскочил из машины.

Глава тринадцатая

Служебный вход ресторана Полунину открыл какой-то прыщавый тип в грязном синем халате. Мельком глянув на Владимира, он высунул свой приплюснутый нос за дверь и, оглядевшись по сторонам, отступил в сторону, пропуская Полунина внутрь.

Владимир не удивился таким предосторожностям. Мухин ничего не успел рассказать ему, но, если Фиксатый действительно замешан в исчезновении двух омоновцев, у него есть очень веские причины скрываться.

Прыщавый повел Полунина направо и вниз. Туда, где располагался склад ресторана. Он не сказал Владимиру ни слова, просто махнул, велев следовать за собой. Так же молча открыл подсобку и, пропустив Владимира внутрь, закрыл за ним дверь снаружи. Навстречу Полунину поднялся с потертого старенького дивана Виталий.

– Ну ты и законспирировался, – усмехнулся Владимир, пожимая Мухину руку. – Без собак хрен отыщешь!

– Приходится, – буркнул Фиксатый. – Того и гляди башку снимут и в сумку спрячут. И ты, как назло, пропал!

– Я не пропал. Ездил в Москву, искал нам с тобой помощников, – Полунин опустился на диван. – Кстати, я вижу, ты тоже времени даром не теряешь. Вон, телохранителя себе нанял, – Владимир кивнул в сторону закрытой двери. – Он у тебя немой или принципиально молчит?

– Немой, – ответил Мухин. – Но по крайней мере честный. Двое суток тут живу, в натуре, а в ресторане никто об этом и не догадывается. Хотя, пока директора нет, тут всем на все наплевать. Хорошо, что хоть ресторан не закрыли. Хотя, если чисто конкретно рассудить, мне было бы спокойнее, если бы он совсем закрылся.

– А куда делся директор? – поинтересовался Владимир.

– Я и об этом хотел с тобой побазарить, – усмехнулся Фиксатый.

– Потом! – отмахнулся Полунин. – Сначала расскажи, что случилось в тот вечер, когда вы искали омоновцев, и почему ты тут ныкаешься.

Виталий пожал плечами, но спорить не стал, сел на стул напротив Владимира и принялся рассказывать, отчаянно жестикулируя и матерясь.

Оказалось, в тот вечер все произошло не совсем так, как рассказал Полунину Батон. Виталий действительно вышвырнул его из своего джипа, но только потому, что Батон замучил его своими стонами и жалобами на усталость.

Виталий прождал у подъезда еще минут десять, после чего отправился в гости к Исаеву, решив не терять времени даром. Он устроил подполковнику «маленький» фейерверк и вернулся на свой пост караулить омоновца. А минут через десять к дому омоновца подъехала машина.

Оказалось, приехал именно тот, кого Фиксатый и ждал. Причем не один, а с тем самым своим приятелем, в квартиру которого они стучались совсем недавно. Два мента о чем-то поговорили между собой, затем один пошел к себе в квартиру, а тот, что его подвозил, поехал дальше. Виталию стало любопытно, куда омоновец направляется, и он решил проследить за ним.

Омоновец на своих «Жигулях» проехал квартала три, затем, притормозив около мусорного бака, выбросил в него что-то, сверкнувшее в свете фонарей металлическим блеском. Фиксатому показалось, что это пистолет, но полной уверенности у него не было. Виталий остановился и, не заглушив мотор, подошел к баку и увидел «ПМ».

Он лежал поверх мусора. Виталий снял с головы шапочку и, обернув ею пистолет, вытащил его из бака. Он даже не обратил внимания на то, что минутой раньше омоновец развернулся на перекрестке в обратном направлении, видимо собираясь ехать домой.

Естественно, он не мог не заметить копавшегося в мусорном баке. Проехав мимо джипа, омоновец резко остановил машину и, выскочив на дорогу, открыл по Виталию ураганный огонь.

Мухин сообразил, что происходит, лишь когда услышал скрип тормозов у себя за спиной. Рефлексы сработали быстрее, чем разум, заставив его упасть на асфальт и откатиться под прикрытие кузова джипа. Все пули, выпущенные омоновцем, попали в борт машины Фиксатого. И Мухин, не отдавая себе отчета в том, что делает, прямо через вязаную шапочку, которой недавно обернул пистолет, выстрелил в сторону «жигуленка».

Омоновец присел за машину и принялся лихорадочно перезаряжать пистолет. А Фиксатый, воспользовавшись паузой, забрался на сиденье джипа и выжал до отказа педаль акселератора. Машина рванулась с места и мгновенно набрала приличную скорость. Виталий свернул на первом же перекрестке и в зеркальце заднего вида заметил, как омоновец вызывает по рации подкрепление.

Мухин понял, что теперь на него начнется крупномасштабная охота. Пытаться доказать свою невиновность, пока милицию в городе возглавляет Исаев, было бессмысленно. И Виталию ничего другого не оставалось, как бросить свой расстрелянный джип в одном из переулков и найти надежное место, где можно было бы спрятаться от ментов.

– Вот чисто такая хрень получилась, Иваныч, – закончил Фиксатый. – А тут еще ты куда-то пропал. А пистолет, кстати, я с собой ношу...

– А почему ты мне сразу не позвонил? – разозлился Полунин.

– Да я, в натуре, хотел, – махнул рукой Виталий. – Только, когда на асфальт падал, о мобильнике не подумал. Я его в кармане раздавил. Ну а позже мы с подругой искали место, где я мог бы затариться, а потом надумали немного отдохнуть. Трали-вали там, и все дела конкретно. И я решил, что позвоню утром. А утром у тебя мобильник не отвечал, и дома никто трубку не брал!

– У меня сотовый тоже в тот день накрылся тазом. Я новый только перед отлетом в Москву купил, – хмыкнул Владимир. – А дома никого не было. Славка прямо с утра Светлану с Антошкой на новую квартиру перевез. В общем, все ясно. А что ты мне хотел по поводу директора «Оливера» рассказать?

– А вот тут-то, Иваныч, и начинается самое интересное, – широко улыбнулся Мухин. – Короче, я знаю, кто вместе с Исаевым командует в их банде. Грушицын и прокурор!

– Так что же ты мне сразу об этом не сказал, идиот?! – рявнул на него Полунин.

– А потому, что ты мне сам, Иваныч, велел сначала рассказать об омоновцах, – ехидно ответил Мухин. – Так что, извини, идиот – это ты!

Все получилось совершенно случайно. В тот вечер, когда Виталию удалось скрыться от омоновца, Лариса, девушка Мухина, повезла его к своей лучшей подруге, Марине. Марина работала секретаршей у директора «Оливера» и жила одна. Вот Лариса и хотела попросить ее пустить их с Виталием к себе на пару дней, пока Мухин не найдет какого-нибудь другого убежища. Но Марина отказала.

– Ой, да ты что, Ларка! Я не могу. – Девушки на лестничной площадке говорили вполголоса, но Мухин, стоявший этажом ниже, все равно слышал. – За мной менты следят!

– А за тобой почему? – недоверчиво спросила Лариса. – Рулон туалетной бумаги с работы скоммуниздила?

– Сама ты рулон бумаги! – обиделась Марина. – У нас там такое творится, я чуть от страха не умерла! На директора менты наехали. Больше ничего не скажу. А то они мне голову открутят...

Услышав о наезде ментов на директора «Оливера», Виталий бросился вверх по ступенькам и, перепугав до смерти Марину, заставил ее рассказать, что случилось.

Оказалось, десять дней назад на директора «Оливера» наехали менты, потребовав платить им «налог на защиту». Марина до сих пор не могла прийти в себя. Директору прострелили ногу, а ее жестоко избили и приказали обоим молчать, пригрозив убить в случае неповиновения.

Первыми в кабинет вошли Исаев, Грушицын и Громов. Сами они ничего не делали, просто стояли и смотрели, как четверо парней издевались над ней и над ее шефом. А потом как ни в чем не бывало ушли, приказав директору на следующий день принести деньги.

– Не знаю, отдал им шеф деньги или нет, но он куда-то пропал, отправив и меня в отпуск, – закончила свой рассказ Марина. – А теперь, раз уж вы все знаете, топайте отсюда, пока еще какого-нибудь дерьма не случилось. И если кому-нибудь проболтаетесь, я лично буду все отрицать!

Вот тогда Мухину и пришла в голову мысль позвонить Владимиру домой. Но он отложил разговор до следующего дня, а потом так и не смог связаться с Полуниным.

Выслушав его, Полунин покачал головой. Известие о присутствии пpи наезде прокурора, начальника налоговой полиции и начальника УВД было интересно, но пока бесполезно с практической точки зрения. Совершенно ясно, что Марина откажется давать показания, пока у нее не будет абсолютной уверенности в собственной безопасности. Да и одних ее показаний недостаточно для возбуждения уголовного дела против шайки рэкетиров.

У всех присутствующих в тот вечер в кабинете директора «Оливера» наверняка найдется железное алиби. К тому же, используя арест Батурина, адвокаты повернут это дело так, будто Полунин пытается подтасовать факты, чтобы помочь другу избежать наказания. Впрочем, обвинение Исаева и компании в вымогательстве все равно не освободит Николая из тюрьмы. Тут нужно что-то поэффективней!

– Сиди здесь, я сейчас вернусь. – Полунин поднялся с дивана.

– Ты куда собрался, Иваныч? – удивленно посмотрел на него Фиксатый. – А как же я?

– Сказал же, сиди, я мигом, – недовольно ответил Владимир и вышел из подсобки.

Полунин решил сходить в банкетный зал ресторана и поговорить с метрдотелем. Судя по рассказу Мухина, первой фирмой, на которую наехали менты Исаева, был именно «Оливер». Вряд ли в качестве первой жеpтвы директор ресторана был выбран случайно.

Исаев мог не знать, что «Оливер» для местных группировок является неприкосновенным местом. Он был лакомым кусочком, и однажды в городе из-за ресторана едва не вспыхнула серьезная война между несколькими группировками. Полунину удалось предотвратить ее, предложив сделать «Оливер» нейтральной территорией.

С тех пор ресторан стал своеобразным символом уважения друг к другу. Эдакой Организацией Объединенных Наций в преступном мире города. Таким образом, наехав на его директора, Исаев объявил войну всем преступным группировкам. Правда, директор «Оливера» немного нарушил его планы, сбежав куда-то, вместо того чтобы обратиться за помощью к браткам.

Владимир не сомневался, что подобная акция не могла возникнуть спонтанно и была заранее тщательно подготовлена Исаевым. Например, за ужином в ресторане. Вряд ли метрдотель сообщит ему что-то интересное. И все же он или кто-нибудь еще из персонала должен был видеть, как в тот вечер, две недели назад, Исаев с подельниками поднимался в кабинет директора. А этот факт тоже мог пригодиться в дальнейшем.

Полунин по служебному коридору прошел в банкетный зал. Официант, с которым он едва не столкнулся в дверях, удивленно посмотрел на Владимира, появившегося из подсобных помещений, но от вопросов воздержался. Полунин посторонился, пропуская его, а затем увидел метрдотеля.

– Степаныч, можно тебя на минуту? – окликнул его Владимир.

– А, Владимир Иванович! Рад вас видеть, – заулыбался метрдотель, подходя к Полунину. – Постарел я, видно. Что-то не заметил, как вы к нам вошли.

– Я через служебный вход. Там ближе, – усмехнулся Владимир. – У меня к тебе парочка вопросов.

– Внимательно слушаю вас, Владимир Иванович, – кивнул метрдотель. – Что-нибудь случилось?

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – ответил Полунин. – Не помнишь, кто из постоянных клиентов две недели назад вечером, как раз перед отъездом вашего директора, приходил в ресторан?

– Да разве сейчас вспомнишь, – развел руками Степаныч. – На то они и постоянные клиенты, что почти каждый вечер приходят.

– Ладно, по-другому, – вздохнул Владимир. – В котором часу в тот вечер пришли в ресторан Исаев, Грушицын и Громов?

– А они разве были тогда? – удивился метрдотель и тут же хлопнул себя рукой по лбу. – А-а, ну конечно! К ним потом два милиционера и два гражданских присоединились. Меня в сторонку отодвинули и вошли в зал. На меня ноль внимания. Простые менты, а вели себя, будто крутые!

– Вот это уже лучше, – Полунин похлопал старика по плечу. – Теперь постарайся вспомнить, что еще необычного произошло в тот вечер? Может, скандал какой вышел, или «Скорая» в ресторан приезжала?

– Да упаси бог, Владимир Иванович! – испугался Степаныч. – Скандалы у нас, конечно, бывают, но мы же не общепит какой, чтобы к нам «Скорая» ездила! У нас людей не прокисшими помоями кормят.

– Забудь про «Скорую», – оборвал его Владимир, закатив глаза. – Вспомни лучше, было в тот вечер что-нибудь необычное или нет?

– Да, кажется, ничего особенного, – пожал плечами метрдотель. – Только Ленка, наша посудомойка, руку кипятком ошпарила. Или это на другой день было?

– Давай вернемся к нашим баранам, – теряя терпение, проговорил Полунин и, увидев непонимающий взгляд Степаныча, едва не шлепнул его ладонью по лбу. – Я про Исаева и его компанию толкую! Они в тот вечер не поднимались к директору?

– А зачем? – удивился метрдотель, даже не подозревая, что Полунин едва сдерживается, чтобы не дать ему зуботычину.

– Не знаю зачем, – изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, проговорил Полунин, стиснув зубы. – Просто скажи, поднимались они наверх или нет?!

– Я бы сказал, Владимир Иванович, – развел руками метрдотель. – Hо они же в кабинетах сидели, а я там только по вызовам бываю. Мое дело за банкетным залом следить и встречать важных посетителей...

– А кто мог видеть, ходили они к директору или нет? – оборвал Степаныча Владимир.

– Ну, Мишка-охранник. Он дежурил в тот вечер, и еще официант. Тот, который их обслуживал, – хмыкнул метрдотель. – Но Мишки до шести не будет, а официант, вон он бегает, приборы расставляет, Васька, ну-ка иди сюда! – громко крикнул метрдотель. – Ты Владимиру Ивановичу нужен.

– А что случилось? – подходя к Полунину, настороженно проговорил тот самый официант, с которым они едва не столкнулись в дверях.

– Ты две недели назад кабинеты обслуживал? – строго спросил Степаныч, вмиг превратившись из раболепствующей прислуги в о-очень большого босса.

– Я, и что? – склонил голову набок официант.

– Спасибо, Степаныч, – остановил собравшегося что-то сказать метрдотеля Полунин и повернулся к его подчиненному. – Отойдем в сторонку, Василий.

Официант пожал плечами и направился в сторону кабинетов, которые обслуживал. Полунин пошел вслед за ним. И когда они отошли от Степаныча достаточно далеко, спросил:

– Ты видел, как Исаев с компанией поднимались наверх к директору? Только не говори, что был занят или отлучался в туалет. По твоей роже видно, что ты даже в замочные скважины любишь подглядывать! Ну?..

Несколько секунд официант молчал. За это время на его лице промелькнула целая гамма эмоций. Наконец, хитро прищурившись, он сказал:

– Я действительно видел, как Исаев поднимался к директору. Но у меня для вас есть кое-что и поинтереснее. Однако эта информация будет дорого стоить! Вы единственный, кому я могу ее продать.

* * *

– Ну что, дорогая, вот и пришел твой конец?! – осклабился Юсупов, глядя в зеркало и теребя свою бородку. – Придется тебя сбрить. Уж слишком ты приметная. Но обещаю тебе, если Полунин еще раз потребует от меня что-нибудь подобное, я в отместку сбрею его шевелюру. Будет лысый ходить.

Александр прилетел в Афины несколько часов назад и прямо из аэропорта направился к себе на квартиру. Первым делом он включил компьютер и нашел оговоренный с Мироновым в Москве интернетовский сайт. Оттуда скачал цветные бланки удостоверения сотрудника ФСБ, которые Дмитрий предварительно не без труда выкрал из компьютеров самого секретного ведомства России.

Положив дискету в карман и даже не переодевшись, Юсупов с выражением крайнего неудовольствия на лице побрился, а затем помчался в кабачок «Веселый Роджер», который содержал его старинный приятель, один из лучших фальшивомонетчиков в мире, Леонас Андропулос.

Кабатчик был рад встрече с Юсуповым, но очень удивился его просьбе. Он сказал, что на выполнение такого заказа уйдет несколько дней и вообще неизвестно, получится ли что-нибудь. Даже при всех имеющихся у него возможностях.

– Не набивай себе цену, – рассмеялся Юсупов. – Здесь степеней защиты раз в пять меньше, чем на «гринах». А ты их штампуешь за день пачками!

– Если ты считаешь, что это так просто, иди к своей дочке и попроси, чтобы она тебе это удостоверение нарисовала, – буркнул Леонас, рассматривая бланки на мониторе компьютера. – Когда я берусь за работу, то делаю ее виртуозно. Так, чтобы не к чему было придраться.

– Делай, что хочешь, но чтобы к вечеру эта фигня была готова, – заявил Юсупов. – В пять часов занесу тебе фотографию, а в девять приду за удостоверением. Ночью улетаю в Москву, – и, увидев, что Андропулос открыл рот, собираясь возмутиться, добавил: – О деньгах не беспокойся. Получишь столько, сколько запросишь. Только не думай, что я не знаю цен!

Александр развернулся и буквально выбежал из кабачка. Обдумывая план, который ему предстояло выполнить в России, он решил зайти в театральную лавку и купить кое-что из аксессуаров на тот случай, если придется изменить внешность. В лавке он выбрал несколько париков разного цвета, небольшие накладные усики, светлые и рыжие, в тон парикам, и темные очки в массивной оправе. Из лавки он отправился в парк, нашел тихую, пустынную аллею, сел на скамейку и, достав из кармана зеркальце, надел темный парик и такие же усы. Поглядел на себя и остался очень доволен. Внешность изменилась, но при этом накладные усы и парик не бросались в глаза и выглядели вполне натурально, что было немаловажно, если учесть, что в России Юсупову предстояло побывать у многих влиятельных людей, в том числе у сотрудников правоохранительных органов, а у тех глаз наметанный, к тому же они очень подозрительны. И все-таки Юсупов решил наклеить на фальшивое удостоверение сотрудника ФСБ, за которого он будет себя выдавать, фотографию со своей собственной внешностью, тем более что в городе, куда он собирался ехать, его никто не знал. А усы и парики оставить для других случаев и свою измененную внешность тоже запечатлеть на фотографии.

Сфотографировавшись в фотоателье, Юсупов к пяти часам пришел в кабачок и отдал снимки Андропулосу, который обещал сделать фальшивое удостоверение к девяти часам.

За это время Юсупов успел сделать несколько важных звонков и приготовился к путешествию в далекую Сибирь, где ни разу не бывал. В одиннадцать часов вечера он уже летел обратно в Москву.

В аэропорту Юсупова встречал Дмитрий с билетом на следующий рейс. Александру предстояло лететь дальше, к Полунину. Времени до отправления самолета было вполне достаточно, и Юсупов с Мироновым пошли в ресторан аэропорта.

– Ни фига себе! – изумился Дмитрий, посмотрев меню. – Да тут цены такие же, как в «Метрополе»!

– Не нравится, не ешь, – сказал Александр. – Зайди в информационный зал, подключись к интернету и питайся виртуально, может, обойдется дешевле.

– Да не вопрос! Только я сервер дома забыл, – парировал Миронов и повернулся к официантке, смотревшей на них с легкой улыбкой. – Будьте добры, мне котлету по-киевски с картошкой, а ему бочку недобродившей «Анапы» и соломинку!

– Мой юный друг ошибся дважды, – вмешался Юсупов. – Мне, пожалуйста, цыпленка-табака и бутылочку «Ркацители», а ему порционную клавиатуру и «мышку» на коврике. Только смотрите, чтобы хвостик был подлиннее.

– Понятно, – сдерживая смех, ответила официантка. – Котлеты по-киевски с картошкой, цыпленок-табака и бутылка вина. Еще что-нибудь будем заказывать?

– Ну-у, – развел руками Александр. – Раз у вас нет порционной клавиатуры...

– И недобродившей «Анапы», – подсказал Миронов.

– То, пожалуй, мы ограничимся тем, что уже заказали, – сказал Юсупов и, переглянувшись с Дмитрием, засмеялся. Официантка тоже не выдержала и, хихикая, пошла отдавать на кухню заказ.

– Иваныч просил передать тебе, что все планы остаются в силе, – посерьезнев, проговорил Миронов. – Квартиру он тебе снял и в аэропорту встречать не будет. Вот тебе адрес и номер камеры хранения, где лежат ключи, – он протянул Юсупову листок бумаги. – Всю информацию по объекту найдешь в квартире. Не забудь позвонить Иванычу и предупредить о том, что начал операцию.

– Не учи отца шнурки завязывать, – огрызнулся в ответ Юсупов. – Сам не забудь о том, что завтра вечером должен быть на месте. А то снова засядешь Ларри по монитору гонять и все на свете прозеваешь. – И уже мягче добавил: – Так ты все же решил отказаться от покупки оборудования? Собираешься свое везти?

– Да, – кивнул Дмитрий. – Моя техника уже проверена и отлажена, а к новой еще приспособиться нужно. Да и нет смысла тратить лишние деньги...

Официантка принесла заказ, и Миронов замолчал. А поскольку Юсупов больше не затрагивал тему предстоящей операции, то и Дмитрий не счел нужным говорить о ней. До конца ужина они болтали о всякой ерунде и расстались, как только объявили посадку на самолет Юсупова.

* * *

Полунин удивленно уставился на официанта, пытаясь понять, какой информацией может обладать эта мелкая сошка. И почему считает, что Владимир выложит за нее деньги. Глаза Василия горели алчным огнем. Полунин усмехнулся.

– Что же ты мне можешь сказать? – пренебрежительно поинтеpесовался он. – Перечислить список любимых блюд Исаева?

– И это тоже могу, причем бесплатно. В порядке дружественного жеста, – нагло усмехнулся Василий. – Перечислить?

– Валять дурака будешь в постели с женой, – жестко сказал Владимир. – Если есть, что сказать, говори. А нет, так проваливай! Я и с Михаилом могу поговорить.

– Мишка вам много не расскажет, – усмехнулся официант. – Ну, видел он, как эти головорезы наверх поднимались. И все! А у меня кое-что поинтереснее есть.

– Тогда выкладывай и нечего набивать себе цену, – потребовал Владимир. – Скажешь что-нибудь стоящее, скупиться не буду.

– Стоящее-стоящее, – заверил его Василий. – Только не здесь же разговаривать. Давайте поспокойнее место найдем.

– Давай, – согласился Полунин. – Например, подсобку у вас на складе.

– Пойдет, – согласился официант. – Тольку– немого выгоним, если что, и спокойно поговорим.

Полунин усмехнулся. Немого грузчика, может быть, Василию выгнать бы и удалось, но что он будет делать с Фиксатым? Мысль о том, как официант вытаращит от удивления глаза, увидев в подсобке Мухина, развеселила Полунина, и он пошел следом за Василием, довольно улыбаясь.

Спустившись на склады, Василий осмотрелся по сторонам и, увидев немого грузчика, сразу направился к подсобке. А войдя, замер на пороге.

– По-моему, тут занято, – пробормотал официант и попятился. Но Полунин подтолкнул его.

– Входи-входи, устраивайся поудобнее. Тут хорошее место для разговоров.

– Мы так не договаривались! – возмутился Василий, косясь в сторону Фиксатого, с интересом наблюдающего за происходящим. – Я не буду...

– А мы с тобой еще никак не договаривались, – перебил его Полунин. – Ты сказал, что имеешь информацию. Я согласился ее купить, если сведения действительно окажутся стоящими. Вот теперь и выкладывай все, что знаешь.

– Я ничего не буду при нем говорить, – официант кивнул на Виталия. – Или пускай уходит, или сделка не состоится!

– Слушай, ты, торгаш хренов! – вышел из себя Владимир. – В городе уже погибло несколько человек. И неизвестно, сколько еще будет жертв. Я бы мог просто сломать тебе пару ребер и, надавливая на них носком ботинка, заставить рассказать все. Но я этого не сделаю и заплачу тебе за информацию. Так что нечего выкобениваться. Понял?

– Понял. И не нужно так нервничать, – шмыгнув носом, проговорил Василий. – Вам нужна информация о том, как мент, прокурор и этот хрен из налоговой организовали банду?

– Ну-ка, ну-ка! – подался вперед Фиксатый. – Говори!

– Нет, господа, – покачал головой официант и процитировал одного из героев Ильфа и Петрова: – Утром деньги – вечером стулья. Вечером деньги – утром стулья!

– Сначала расскажи, откуда ты достал эту информацию, – Владимир жестом остановил Мухина, приготовившегося вытрясти из Василия душу. – Надо думать, они тебя к себе на собрание не приглашали!

– Нет, конечно, – рассмеялся официант. – Но в кабинках есть централизованная вентиляция...

Василий торжествующе посмотрел на Полунина и Фиксатого и пояснил. Оказывается, все кабинеты в ресторане «Оливер» соединены друг с другом одной металлической вентиляционной трубой, проводящей звуки.

Василий решил извлечь из этого пользу. По своему опыту он знал, что далеко не всегда кабинеты ресторана используются только для приема пищи и спиртных напитков. Занимаются там и кое-чем другим, например любовью, изменяя законной супруге после шикарного ужина, или обсуждают проблемы, не предназначенные для посторонних ушей.

Вот тогда у Василия и родилась гениальная идея.

Он решил, что глупо упускать возможность разбогатеть, купил диктофон с дистанционным микрофоном и металлическую рулетку. При помощи этого приспособления он легко продвигал по трубе микрофон до нужной кабины и, записав какой-нибудь компрометирующий разговор, потом шантажировал посетителей.

– Все ясно, – выслушав официанта, протянул Полунин, брезгливо улыбнувшись. – Значит, ты собираешь все помои, а потом льешь их людям на голову, причиняя боль и наживаясь на этом.

– Примитивная точка зрения! – заметил официант. – Я стою на страже семьи и бизнеса, между прочим. Людям свойственно изредка совершать глупости, но их надо за это наказывать, чтобы впредь неповадно было.Сами подумайте, станет ли женщина изменять мужу, зная, что жестоко поплатится за это? И бизнесмен не кинет другого бизнесмена, если потеряет больше, чем рассчитывал приобрести.

– А ты у нас еще и философ, – усмехнулся Владимир. – Но мне и на твои рассуждения, и на твой род деятельности глубоко наплевать. Может быть, в другое время я и подвесил бы тебя к потолку за ноги, но сейчас у меня проблемы куда серьезнее. Поэтому не отнимай у меня время пустой болтовней и скажи, сколько хочешь за свою информацию.

– Пять штук баксов, – быстро проговорил Василий. Фиксатый возмущенно присвистнул.

– Ты их получишь. – Владимир жестом остановил Мухина, пытавшегося подать реплику. – Рассказывай!

Официант сообщил Полунину о том, как две недели назад в одном из кабинетов ресторана трое государственных чиновников решали, как организовать банду и взять город целиком под контроль.

– Все, теперь мы их прищучим, Иваныч, – довольно потер руки Фиксатый. – Они, суки, никуда от нас не денутся! Конец им пришел.

Полунин кивнул и повернулся к Василию.

– Где у тебя пленка? – спросил он.

– А вот тут накладочка, – вздохнул официант. – Будь у меня кассета, я запросил бы намного больше. Но когда я вел запись, пленка порвалась и намоталась на валик. Восстановить ее я не смог, и кассету пришлось выкинуть!

– Ты чего, падла, нас кидануть, в натуре, хочешь? – заорал Фиксатый. – Выдумал, урод, историю и решил нам ее за баксы пихнуть? Да я тебе сейчас, козел, кадык голыми руками вырву!

– Успокойся, Виталик. Я ему и так верю. Кстати, пленка в суде без кучи экспертиз не считается доказательством. – Владимир повернулся к официанту: – Что они конкретно обсуждали?

– Да ничего особенного. Разве что Исаев говорил о какой-то партии наркотиков, часть которой он собирается продать, а часть использовать еще для чего-то. Но ни имен, ни дат он не называл.

– Что же, это уже кое-что, – сказал Владимир.

– Так вы отдадите мне обещанные деньги? – спросил Василий, которого до смерти напугал Фиксатый.

– Завтра тебе их привезут, – заверил его Владимир. – А теперь вали отсюда и забудь, что видел нас. Иначе вместо денег получишь пулю в башку!

Официант выскочил из подсобки, словно ужаленный. Полунин стал собираться. Он велел Виталию найти Батона и, используя старые связи, заняться вместе с ним поисками наркодилеров, покупавших в последнее время крупные партии наркотиков, а сам отправился на джипе в ту самую тюрьму, где мотал когда-то срок. Владимиру срочно нужно было увидеться с Сатаровым.

Полунин не забыл, что именно по вине Сатарова погибла его первая жена, Анна. Не забыл и того, что когда-то они с Сатаровым были заклятыми врагами. До тех пор, пока Владимир не выяснил, что Олегом просто манипулировали, заставляя верить в предательство Полунина.

Ненависть к Сатарову давно исчезла, но жалости Владимир к нему не испытывал, хотя тот был уничтожен как личность и забыт бывшими друзьями. Все это Сатаров заслужил.

В данный момент Владимир рассчитывал с помощью Олега выиграть войну с Исаевым и жестоко наказать всех своих врагов. Во время их с Сатаровым последней встречи Олег искренне раскаялся в содеянном и чувствовал перед Владимиром огромную и неизгладимую вину. Однако раскаянием погибших не вернешь! И теперь Полунин хотел дать Сатарову возможность хоть немного очистить свою совесть.

После небольшой суммы, исчезнувшей безвозвратно в кармане начальника тюрьмы, Олега привели на свидание с Полуниным. Владимир заметил, как постарел и осунулся этот бывший крутой бизнесмен и каратист. Однако, судя по внешнему виду, в зоне он был не на последних ролях. И Владимир обрадовался, поняв, что не ошибся в своих предположениях.

– Олег, мне нужна твоя помощь, – без предисловия заявил Полунин.

– Я бы рад, Иваныч, – горько усмехнулся Сатаров. – И ты знаешь, я сделаю все, что скажешь. Но мне еще пару годочков минимум на нарах кантоваться.

– А мне и нужно, чтобы ты кое-что сделал здесь, в тюрьме, – проговорил Владимир. – Надо наказать одного негодяя...

Глава четырнадцатая

Майор Тихоненко здорово удивился, услышав в трубке голос Полунина. Он знал, насколько сильно Исаев и его боевики желают найти Владимира, и испугался, что его параллельный рабочий телефон могут прослушать и сообщить подполковнику, с кем именно беседует его подчиненный. Впрочем, Полунин имен никаких не называл. Он просто попросил Алексея срочно приехать домой.

– Меня, Алексей, ваша супруга просила позвонить, – сказал Полунин. – Она возле моей двери стоит! Ключи от квартиры потеряла. Так что поторопитесь. А то на улице мороз, а в подъезде все стекла выбиты. Она может простудиться.

– Хорошо, сейчас еду, – торопливо проговорил Тихоненко и повесил трубку.

По дороге домой Тихоненко то и дело с беспокойством поглядывал в зеркальце заднего вида, проверяя, нет ли за ним «хвоста», проклиная себя за то, что вообще связался с Полуниным.

Подъехав к дому, Тихоненко облегченно вздохнул, осознав, наконец, что никто за ним не следит. А когда не увидел поблизости ни машины Полунина, ни его самого, в душе у него затеплилась надежда —может быть, планы Владимира изменились и необходимость во встрече отпала?!

Тихоненко боялся, и обвинять его в этом было трудно. Не далее как вчера утром в кювете за городом водитель «КамАЗа» обнаружил труп Щукина, и майор сразу понял, чьих это рук дело. Знал он, что и Полунина может ждать подобный конец. Да и его самого тоже, если он будет и дальше помогать Владимиру в его бессмысленной войне.

И все же Алексей не мог не приехать. Не только потому, что Полунин держал его на крючке. Майор ненавидел Исаева, который убил его племянника и других невинных людей. Хотел уничтожить его, но чужими руками.

Он прождал несколько секунд, но Полунин не появился. И тут Алексей вспомнил, что Владимир говорил о выбитых в подъезде стеклах. Тогда он не придал этому значения, но сейчас понял, что Полунин назначил ему встречу в подъезде. Настоящая шпионская хитрость. Тихоненко выбрался из машины и направился в свой подъезд.

Полунин ждал его на лестничной площадке между вторым и третьим этажами. Именно там, где одно из стекол было разбито и внутрь врывался морозный воздух. Поздоровавшись с майором, Владимир протянул ему увесистый сверток. Еще не взяв его в руки, Тихоненко понял, что это пистолет, и все же спросил:

– Что это?

– Из этого ствола стреляли в меня и, возможно, именно из него убили Шакирыча, – ответил Полунин. – Мне нужно, чтобы ты сделал баллистическую экспертизу. От ее результатов зависит, кто и как будет расплачиваться за его смерть. И постарайся заодно узнать, чей это пистолет.

– Владимир Иванович, я оперативник, а не эксперт, – возразил было Тихоненко.

– Так найди эксперта! – перебил его Полунин. – Мне нужна эта информация. Не позднее чем в полночь. Вот возьми на накладные расходы, – Владимир вынул из портмоне несколько банкнот различного достоинства и протянул Алексею. – Поужинаете с экспертом, если задержитесь допоздна.

Майор не стал больше спорить. Раз Полунин просил произвести экспертизу так срочно, значит, у него были на то основания. Да к тому же, хотя Тихоненко соглашался помочь Владимиру совсем не из меркантильных соображений, деньги тоже сыграли свою роль в принятии им решения.

Тихоненко развернул сверток и заглянул внутрь. Увидев табельный «ПМ», он на секунду удивленно застыл, а затем, достав из кармана носовой платок, осторожно поднял пистолет за ствол и посмотрел на серийный номер. Впрочем, еще до того, как майор полез в карман за платком, он уже догадывался о том, какие цифры увидит на пистолете.

– Я знаю, чье это оружие. И оно уже числится в розыске по факту нападения на сотрудника милиции, – усмехнулся Тихоненко. – Это пистолет Земского. Одного из тех омоновцев, о которых говорил покойный Серега.

– Покойный? – удивился Полунин. – А не слишком ли ты торопишься? Он ведь пропал...

– Нет, его труп уже нашли. Сегодня утром, – покачал головой майор. – Над ним здорово поиздевались, а затем перерезали горло... Суки! Как я их ненавижу!

– Они и за это заплатят, – сказал Владимир. – И очень скоро. Особенно если ты поторопишься с экспертизой.

– Я все сделаю, – пообещал майор. – Хотя не знаю, что ты задумал.

– Меньше знаешь, крепче спишь. – Полунин похлопал его по плечу. – Звони на мобильник, когда все будет готово. А теперь возвращайся на работу, пока тебя не хватились! Да, и еще. Мне нужны все данные об изъятых милицией партиях наркотиков за последние две-три недели.

– А это зачем? – удивился Тихоненко.

– Проверить одну теорию, – усмехнулся Полунин, но рассказывать о своем новом открытии относительно деятельности Исаева не стал.

Расставшись с Тихоненко, Владимир позвонил Степину. Адвокат явно обрадовался его звонку и попросил срочно приехать. Полунин обещал прибыть через полчаса.

Адвокат выглядел обеспокоенным. Надавив на все возможные кнопки, он добился, чтобы Батурина оставили еще на неделю в камере предварительного заключения. Он уже почти договорился с судьей об освобождении Николая под залог, но смерть Щукина и стрельба, открытая Фиксатым по машине омоновца Земского, поставили крест на этой возможности. Поскольку Исаев, естественно, не упустил шанса повесить всех собак на Батурина. Он убедил судью, что эти события связаны с арестом Николая, и тут, пожалуй, впервые не солгал.

Против Владимира у подполковника, естественно, ничего не было. Поэтому принять какие-то экстренные меры для его поиска Исаев не мог, но он настоятельно рекомендовал Степину найти Полунина и уговорить явиться к следователю. Иначе обещал объявить его во всероссийский розыск.

Полунин, услышав это, лишь усмехнулся. Ничего другого он от Исаева и не ожидал. Подполковник пытался всеми способами лишить Полунина свободы действий. Но теперь он опоздал. Владимир уже запустил в ход машину возмездия, и ему самому многого делать не придется. Поэтому он мог идти и к следователю, и к черту на рога. Сейчас самым главным было сохранить видимость спокойствия и не дать возможности Исаеву сорвать сделку с немцами.

– Владимир Иванович, настоятельно рекомендую вам явиться в милицию на допрос к следователю, – закончил свою пространную речь Степин. – Против вас у них действительно ничего нет. И этот визит лишь пустая формальность.

– Против Батурина у них тоже ничего не было, а он сидит, – усмехнулся Владимир. – Но вы не волнуйтесь. Вашу работу в качестве моего адвоката я осложнять не буду. Собирайтесь, поедем в милицию...

На сборы Степину понадобилось полторы минуты. Ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы надеть пальто и взять со стола папку с бумагами. Видимо, для солидности. Какой адвокат обойдется без папки?!

До здания УВД Полунин со Степиным добрались за несколько минут и сразу направились в кабинет следователя, который вел дело Батурина. Теперь по настоянию Исаева на Николая «повесили» еще и два убийства – Стрельцова и Щукина, обвинив также в том, что Мухин напал на омоновца. И Полунин по всем этим делам проходил свидетелем!

Молодой следователь с кудрявой шевелюрой довольно долго допрашивал Владимира. Интересовался в основном его отношениями с Щукиным и Фиксатым. Следователь не давил на Полунина и задавал ему безобидные вопросы типа «почему Щукин обратился к вам, а не к прокурору?» или «где вы находились последние два дня?».

Владимир отвечал без труда, и Степину, опасавшемуся, что давление на его клиента будет куда серьезней, оставалось только облегченно вздохнуть. Подписку о невыезде с Полунина следователь все же взял. Но сейчас это уже не имело никакого значения. После допроса Владимир отпустил адвоката.

– Займитесь своими делами, Денис Григорьевич, не забывайте, кроме дела Батурина, вам предстоит разобраться с двумя нападениями на меня, убийством Рамазанова, а также налоговой полицией. Так что работы у вас невпроворот.

– Да, сейчас я на вас плотно повязан, как говорят наши друзья «гоблины», – улыбнулся адвокат.

– Вы при них только этого слова не произносите, – посоветовал Владимир, пожимая Степину руку. – Звоните, если понадобится. Номер мобильника у меня прежний, – и, круто развернувшись, Полунин пошел в глубь здания УВД.

В милиции, как и в любой другой организации, будь то государственное учреждение или частное, если человека пропустили церберы на проходной, то внутри здания на него уже никто не обращает внимания. И Полунин без проблем дошел до приемной Исаева. Но тут в кармане у него зазвонил сотовый.

– Это Тихоненко, – услышал Владимир голос майора. – Убили именно из этого пистолета.

– Спасибо, – поблагодарил Полунин, но Тихоненко его уже не слышал. Он быстро отключил связь.

* * *

Выйдя из самолета, Юсупов сразу понял, что Сибирь – это не Афины и даже не Москва. Непривычный к тридцатиградусным морозам потомок древнего княжеского рода поежился на ветру и спустился вниз, размышляя о том, спасла бы его борода от холода или нет.

Александр проследовал в камеру хранения и нашел нужную ячейку. Увидев в ней бороду Деда Мороза, выругался матом. Это Иваныч так над ним подшутил. Свою, мол, сбрил, вот тебе другая.

Взяв из ячейки ключи от квартиры, Юсупов положил их в карман и захлопнул дверку, бороду тоже взял и бросил в сумку.

При других обстоятельствах Юсупов непременно надел бы бороду – он любил привлекать к себе внимание, но сейчас решил, что делать этого не стоит. Лучше быть неприметнее. Опять-таки на всякий случай. Работа предстоит опасная. Но думал Юсупов не о себе. Он был смелым, даже отчаянным. Главное – не завалить порученное ему дело, и поэтому надо быть осторожным. Если все у них получится, тогда другой разговор. Можно и в Деда Мороза поиграть, и подурачиться. А сейчас не время. На стоянке Александр взял такси, договорился о цене, назвал адрес и откинулся на сиденье. Водитель попался разговорчивый и всю дорогу болтал. Александр был немногословен, и водитель в конце концов тоже замолчал. Так молча и доехали до нужного дома.

Квартира располагалась на первом этаже, неподалеку от входа в подъезд. Юсупов вошел внутрь и осмотрелся – три комнаты с полной меблировкой, как и договаривались. Александр бросил вещи на пол и прошел в гостиную. На столе, как и предупреждал Миронов, лежал пухлый конверт.

– Так, посмотрим, кто тут у нас, – пробормотал Юсупов и вскрыл его. – Земцов Юрий Валерьевич... Так вот ты какой, северный олень!

На кухне Юсупов провел тщательную инспекцию содержимого шкафчиков и холодильника. Продуктов было вполне достаточно, чтобы целую неделю кормить два десятка голодных китайцев. В основном полуфабрикаты, как и просил Александр. Юсупов взял с полки банку растворимого кофе, поставил на газовую плиту чайник и вернулся в гостиную.

Около получаса он изучал досье на Земцова и прочие бумаги, необходимые при выполнении его плана. Затем надел рыжий парик, приклеил рыжие усы, надел темные очки, выпил кофе и около пяти часов вышел из квартиры. Набрав на сотовом нужный номер, сказал в трубку всего одну фразу:

– Я пошел! – И отключил связь.

На стоянке Александра ждала синяя «девятка», которую пригнал Полунин. Юсупов никогда не ездил на этой марке, и ему пришлось повозиться минут десять, чтобы приспособиться к ней. Он поехал в бар на противоположном конце города, где ему предстояло встретиться с Земцовым.

Ежедневно к шести часам Земцов, возвращаясь с работы, заходил в этот бар неподалеку от его дома. Уже с полгода, задолго до того, как омоновец оказался в группировке Исаева, хозяин бара бесплатно поил его пивом за то, что однажды он разогнал в баре подгулявшую компанию, принявшуюся крушить мебель.

Сделал это омоновец отнюдь не по доброте душевной и не из чувства долга. Просто тогда он только пришел в милицию и желал всем в округе показать, кто тут настоящий хозяин. К тому же он с удовольствием набил морды четверым восемнадцатилетним пацанам, едва державшимся на ногах.

Но хозяин бара оценил поступок Земцова как образец доблести и открыл ему вечный кредит. Вот омоновец и заходил туда каждый вечер, чтобы попить на халяву дешевого пивка и окинуть орлиным взором окрестности: «А не идут ли тати на Русь?» Может, еще какой-нибудь доходяга подвернется, тогда можно будет и на курочку-гриль заработать, и на более дорогое пивко.

В группировке Исаева дисциплина была железной. Боевикам под страхом строжайшего наказания запрещалось участвовать в криминале, если этого не требовали обязанности, а также принимать любые подношения, как это делал Земцов. Поэтому омоновец и помалкивал в тряпочку, считая бар своей маленькой тайной.

Юсупов нашел его за угловым столиком. Как и рассчитывал. В этом маленьком баре Земцов был не единственным посетителем. Сюда приходили выпить стакан дешевого портвейна и тут же убегали к своим женам и детям. В опостылевшие полуразваливающиеся квартиры. К телевизорам с искаженным изображением, к рваным тапочкам и тарелке постного борща.

Юсупова они не интересовали. Ему нужен был Земцов. И не просто нужен, а непременно в бессознательном состоянии. Александр взял две банки «Хольстена» и подошел к омоновцу.

– Ви не позволить мне тут сидеть? – коверкая слова, спросил он, кося под иностранца, да к тому же пьяного.

– А что, других столиков нет? – довольно агрессивно спросил омоновец, в голосе его слышалось любопытство.

– О-о, йес, конешно, ест, – широко улыбнулся Юсупов. – Но я толко сейчас в этот город и Россия, и ошень много мечтать разговор с рашен коп. Ну, милисионьер, вы понимать?

– Так ты чего, не русский, что ли? – с кривой усмешкой спросил Земцов и, получив от Александра целую серию утвердительных кивков, приправленную хватанием за стул, якобы для сохранения равновесия, милостиво кивнул: – Ладно, садись!

Целые полчаса Юсупов строил из себя круглого идиота, но как ни подлизывался к омоновцу, результат был нулевым. Земцов выпил с ним только банку пива и упорно отказывался от водки.

Александр предвидел, что омоновец может вести себя подобным образом, и на этот случай приготовил сильнодействующее снотворное. Но его надо было в чем-то растворить. А омоновец и слышать не хотел о выпивке.

– Ну ладно, поговорили, и хорош, – отмахнулся Земцов от назойливого иностранца и встал. – Мне пора. Счастливо отдохнуть. Только водку с пивом не советую мешать.

– Что же, придется попробовать по-другому, – пробормотал себе под нос Юсупов и, взяв две бутылки водки, вышел вслед за омоновцем из бара.

Земцов, оглядевшись и не заметив наблюдавшего за ним из-за угла Юсупова, покачал головой и прошмыгнул в узкий проход между баром и жилым домом. Выпитое пиво дало о себе знать, и после долгого разговора с Александром омоновцу срочно потребовалось облегчиться.

«Вот молодец!» – подумал Юсупов и подошел к Земцову.

– Сэр милисионьер, что ви тут делать?

– Бля, опять ты?! – завопил омоновец, едва не подпрыгнув от неожиданности. – Вали на хрен отсюда, урод американский!

– Греческий, – поправил его Александр.

– Что? – Земцов вытаращил глаза.

– Ничего, – пожал плечами Юсупов, изо всех сил стукнув его по голове бутылкой водки. Тот мгновенно отключился и рухнул на землю.

– Бить по башке, конечно, примитивная мера воздействия, – с тяжелым вздохом проговорил Александр, глядя на неподвижного омоновца. – Но он сам виноват. Нечего было отказываться со мной пить.

Юсупов развернулся и бросился к своей машине. Он подогнал ее почти впритык к узкому проходу и, открыв заднюю дверцу, затолкал омоновца в салон. Опасаясь, что Земцов может прийти в себя раньше времени, Александр надел на него наручники, заведя руки за спину, и лишь после этого отъехал от бара.

Земцов очнулся, лишь когда «девятка» выехала за город. Маршрут следования был отмечен на карте у Юсупова, и он вел машину уверенно и на приличной скорости. Услышав стон с заднего сиденья, остановил «девятку» и обернулся.

– Что, головка болит? – сочувственно спросил он, глядя сверху вниз на омоновца. – Сейчас подлечим.

– Ты, сука, хоть знаешь, что тебе будет, когда я выберусь? – прохрипел Земцов.

– Ой, не говори, Юра! Я почти в штаны мочусь, когда думаю об этом, – вздохнул Юсупов. – Но я постараюсь, чтобы там, куда ты скоро попадешь, ты оставался как можно дольше. Не волнуйся. Там хорошо. Тепло, светло, и мухи не кусают. А главное, ты все равно ничего не вспомнишь об этом маленьком путешествии.

Не слушая воплей разъяренного омоновца, Александр открыл бутылку водки и растворил в ней снотворное. Коктейль получился отличного качества, и после недолгой борьбы Юсупову удалось напоить им Земцова. Подождав несколько секунд, пока омоновец окончательно затихнет, Александр вышел из машины и, вылив остатки водки на дорогу, зашвырнул бутылку подальше в придорожные кусты.

После этого Юсупов вернулся в машину и, ругаясь на чем свет стоит, принялся переодевать омоновца, застрелившего Шакирыча, в заранее припасенную «гражданку». Переворачивать такую тушу в тесном салоне было крайне неудобно, и Александру пришлось изрядно потрудиться. Когда же он закончил, на Земцове не осталось ни одной форменной детали туалета.

Юсупов вытащил одежду омоновца на обочину дороги, облил бензином из канистры, взятой из багажника. Немного подумав, бросил в ту же кучу документы Земцова, а пистолет засунул в карман. И лишь после этого Юсупов поджег всю кучу, сел в автомобиль и повез Земцова дальше. Остановившись у ворот тюрьмы, он снял парик и усы и долго сигналил, пока чья-то недовольная рожа не высунулась в окошко на воротах.

– Чего надо? – спросила рожа.

– Не чего, а кого, пентюх! – рявкнул Юсупов и сунул в окошко поддельное удостоверение. – Доложи начальнику тюрьмы, что к нему по срочному делу майор Петров из областного управления ФСБ. И пошевеливайся!

Рожа недоверчиво посмотрела на документы и, захлопнув окошко, исчезла. Минут через десять огромные ворота со скрипом открылись, пропуская его внутрь. Перед вторыми воротами Александр остановил машину и подождал, пока внутрь ее заглянет та самая рожа, успевшая за короткий промежуток времени обзавестись руками, ногами и всем остальным, что полагается солдату внутренних войск.

– А это что такое? – удивленно спросил боец, ткнув пальцем в сторону сладко посапывающего омоновца.

– Вещественное доказательство, – нагло ответил Юсупов. – Но оно пока полежит в машине.

Солдат пожал плечами, придав своей роже выражение недовольства, но спорить не стал, дав знак кому-то внутри караулки открыть ворота.

– Сразу за воротами направо и до двухэтажного здания, – объяснил маршрут солдат. – Там вас встретят.

Юсупов кивнул и въехал внутрь зоны. Любоваться открывшимся пейзажем у Александра не было ни времени, ни желания. Поэтому он, не задерживаясь, проехал в указанном направлении и остановился перед кирпичным зданием, из которого выскочил молоденький лейтенант.

– Пойдемте, товарищ майор, – произнес он вежливо, даже не заглянув внутрь машины. – Степан Трофимович ждет вас.

Начальник тюрьмы оказался довольно старым и обрюзгшим полковником. Он приветливо встретил Юсупова, предложил ему кофе. Александр столь же вежливо согласился и уселся в предложенное ему кресло.

– Что привело в нашу мрачную обитель сотрудника госбезопасности? – поинтересовался полковник.

– Проблема довольно пикантная, Сергей Трофимович, – вздохнул Юсупов. – Я вам открою страшную тайну. Почти государственную. Но обещайте, что она останется между нами!

– Конечно, э... – замялся начальник тюрьмы.

– Иван Васильевич, – подсказал Александр.

– Конечно, Иван Васильевич, – заулыбался полковник. – Можете не сомневаться.

– Так вот, – продолжил Юсупов. – У моего шефа страшная беда. Его племянник – законченный наркоман. Что только не пытались с ним делать, все бесполезно. Этот гаденыш по-прежнему балуется наркотой, а теперь еще взялся торговать ею! Понимаете, что это значит?

– Да-а, проблема серьезная, – сочувственно покачал головой начальник тюрьмы. – Можно даже сказать, весьма неприятная.

– Хуже. Это просто катастрофа! Представляете, как это может отразиться на карьере моего шефа? – всплеснул руками Александр и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот он и решил проучить придурка. Посадить его на несколько дней в тюрьму для ознакомления с ближайшим будущим. Чтобы парень понял, к чему его может привести пагубная страсть.

– И вы хотите... – полковник удивленно вскинул брови.

– Да-да, – перебил его Юсупов. – Мы хотим, чтобы этот мерзавец провел несколько дней в вашей тюрьме. Да так, чтобы жизнь ему медом не казалась. Только без смертоубийства, конечно!

– Но ведь это... – попытался возразить начальник тюрьмы.

– Конечно, это не совсем законно, – договорил за него Александр. – Но мы же просим вас не отпустить кого-то на несколько дней, а посадить. К тому же у нас имеется абсолютно достоверная информация, что к вам завтра приедет комиссия. И в качестве ответной услуги мой шеф обещает придержать ее, чтобы дать вам возможность хорошо подготовиться. А дополнительной компенсацией за причиненное беспокойство будет служить вот это. – Юсупов протянул начальнику тюрьмы конверт. – Тут пять тысяч долларов всего лишь за маленькую услугу – подержать некоторое время в тюрьме в воспитательных целях сбившегося с пути драгоценного родственника.

– Ну, я думаю, мы сможем договориться, – расплылся в улыбке полковник, пряча пакет в карман. – Когда привезете своего наркомана?

– Уже привез. Он у меня в машине. – Александр махнул рукой в сторону окна. – Кстати, он успел нажраться водки и ширнуться. Так что придется его тащить.

– Ничего, у меня ребята привыкшие, справятся, – усмехнулся начальник тюрьмы.

– Да, и поместите его в девятый отряд, – попросил напоследок Юсупов. – Кажется, он у вас самый неблагонадежный?

– А вы хорошо осведомлены, Иван Васильевич, – удивленно посмотрел на него полковник.

– Работа такая, – улыбнулся Юсупов и пошел к выходу.

* * *

Полунин посмотрел на часы. Сейчас Александр должен был уже начать обрабатывать Земцова, и если все пройдет нормально – а в этом Владимир не сомневался! – то через пару часов Юсупов уже будет встречать в аэропорту Миронова. Пока все идет по плану. Настало время сделать следующий шаг.

Полунин достал из кармана сотовый и набрал номер Фиксатого, чтобы узнать, как у них с Батоном идут дела. Виталий ответил на звонок почти сразу, но то, что он сообщил, несколько разочаровало Владимира.

– Понимаешь, Иваныч, тут конкретная проблема возникла, – растерянно пробормотал Мухин. – Меня в одном месте кружанули. Видимо, решили, что из-за ареста Коляна я стал ненадежным. Пришлось отправить на поиски одного Батона. А я, чисто как лох, сижу и жду информации...

– Ладно, все нормально. Будь на связи, – ответил Владимир и отключил телефон.

Для осуществления второй части плана Полунин хотел привлечь Батона. Но поскольку тот занимался важным делом, Владимиру пришлось искать другого сутенера. Полунину нужна была проститутка. Причем начинающая, которая еще не успела засветиться в милиции. Молоденькая, с ангельским личиком и ясными наивными глазками!

Одно время в городе существовало огромное количество фирм, предлагавших в качестве услуг «организацию досуга и отдыха», «сауну» и «массаж». Подразумевалось под этим, конечно же, обеспечение всех желающих доступными девушками за разумную и не очень цену. В последнее время, в связи с ужесточением властями борьбы с проституцией, подобные объявления исчезли со страниц местных газет, но сами фирмы никуда не делись. Просто ушли в подполье.

С владельцем одной из таких фирм, довольно крупной, Полунин был знаком. Их свел однажды Батурин, когда разжиревшему от доходов сутенеру понадобилась консультация по поводу того, куда можно вложить деньги. Владимир дал ему хороший совет, и с тех пор сутенер по кличке Подснежник питал к Полунину весьма дружеские чувства. Ему Владимир и решил позвонить.

– Нужно встретиться, – после традиционного обмена приветствиями проговорил Полунин.

– Без проблем, – сразу согласился сутенер. – Где?

– Жди у себя, я сейчас подъеду, – пообещал Владимир и отключил связь.

Подснежник содержал маленький магазинчик неподалеку от центра города. Там он и проводил почти все время, а его девочек возили к клиентам охранники. Подъехав к магазину, Владимир посигналил и подождал, пока сутенер сядет к нему в машину.

– А почему не у меня в кабинете? – поинтересовался Подснежник. – Боишься, что кто-нибудь подслушает?

– Ты прав, – согласился Полунин. – Мне нужна девочка...

– Так мог бы и по телефону об этом сказать, – удивился сутенер. – Для тебя есть одна такая козочка, что...

– Ты не понял, мне нужна именно девочка, – оборвал его Владимир. – С наивными глазками, но хитрая, как лиса. К тому же она не должна числиться у ментов. Абсолютно чистая.

– Что ты задумал? – насторожился Подснежник.

– Неважно. Но обещаю, что с твоей девочкой ничего не случится, – заверил Владимир. – Так есть у тебя такая или поискать в другом месте?

– Есть. Но это особый товар, Иваныч, – усмехнулся сутенер. – И он стоит хороших денег. Бесплатно я тебе могу дать, по дружбе, уже поработавшую красотку. Кстати, не только расходов меньше, но и удовольствия больше!

– Не нужно мне твоей рекламы, – отмахнулся Владимир. – И деньги меня не волнуют. Сколько стоят сутки работы такой девочки?

– Вообще-то дорого, – и Подснежник назвал астрономическую цифру. – Но для тебя я сделаю скидку. Когда она тебе нужна?

– Срочно, – коротко ответил Полунин.

– Тогда поехали, – сутенер был столь же лаконичен.

Девушка с огромными голубыми глазами и романтическим псевдонимом Анжела жила в двухкомнатной квартире неподалеку от магазина Подснежника. Он специально снял эту квартиру для особо ценных проституток, чтобы держать их под рукой. Поработав какое-то время, они переезжали из центра на окраины.

– Собирайся, – едва войдя в дверь, скомандовал сутенер. – Поедешь с этим человеком и будешь делать все, что он скажет. Он берет тебя на сутки. Все уже оплачено.

– Значит, хорошо заработаю, – сказала девушка, накинув на плечи короткую шубку. – Пошли?

– Вы идите, а я останусь здесь, – Подснежник легонько подтолкнул девушку к выходу. – Мне еще Катьку дождаться нужно!

Полунин развернулся и стал спускаться с лестницы, даже не взглянув на соблазнительно улыбающуюся девушку. Та изменилась в лице и, пожав плечами, пошла следом, подумав, что работка предстоит нелегкая. Наверняка этот расфуфыренный козел повезет ее на групповуху. Она неторопливо спустилась вниз, намеренно отстав от Полунина, и залезла в джип.

– Куда едем? – спросила она.

– Пока никуда, – Владимир повернулся и бросил ей на колени конверт. – Здесь две штуки баксов. Если согласишься сделать то, что я скажу, получишь еще три. Эти деньги своему боссу можешь не отдавать.

– Тогда говори, что нужно делать, – Анжела удивленно посмотрела на Полунина и, выслушав его, сказала: – Рисковое дело. Могут и из бизнеса вышвырнуть, и голову оторвать.

– Могут, но за это я и плачу, – равнодушно пожал плечами Владимир. – Так ты согласна или нет?

– Конечно, – ответила она. – Это даже прикольно!

Глава пятнадцатая

– Ксюша, дай воды. Сушняк долбит, – язык во рту едва ворочался, голова раскалывалась, и Земцов даже побоялся открыть глаза.

Он протянул руку, ожидая, что внимательная супруга, как это часто бывало, вложит в нее стакан с холодной минералкой, но этого не произошло. И вместо ласкового голоса Ксюши Земцов услышал раскаты дикого хохота. От удивления омоновец не только мгновенно открыл глаза, но и вскочил, ударившись обо что-то головой.

Вокруг были ухмыляющиеся парни в тюремных робах! На секунду Земцов застыл, потом завертелся волчком и снова замер – он действительно был в тюремном бараке, и на нем, как и на всех остальных, была серая роба. Не веря своим глазам, омоновец даже попытался ущипнуть себя за ногу, чем вызвал новый взрыв хохота у зэков.

– Ну что, Сатар, гони бабки, – услышал Земцов голос одного из них, огромного мужика, с ног до головы покрытого наколками. – Я же тебе говорил, что у нашей Маши крыша съедет, когда она проснется.

– Да, получилось интереснее, чем я предполагал, – ответил ему мужик среднего роста, с железными узлами мышц на голых руках. – Но крыша у него еще не съехала. Все еще только начинается.

– Вы кто? – почти жалобно спросил Земцов. – Где я?

– В аду, мальчик. В аду, – с жесткой усмешкой ответил тот, кого назвали Сатаром, и эти слова вызвали новый взрыв хохота.

Омоновец снова завертелся волчком, глядя в хохочущие лица окружавших его существ, настолько страшных, что их даже нельзя было назвать людьми. Но ужаснее всего было то, что он совершенно не понимал, каким образом оказался в тюрьме!

Все было, как обычно. Земцов возвращался домой со службы, зашел в кабак. А потом... Что было потом?.. Потом был какой-то странный мужик... Рыжий, с усами, в очках. Кажется, они с этим мужиком выпили. Но почему Земцов пил с незнакомцем, этого он не помнил.

Не мог омоновец вспомнить и то, что было после выпивки. Но в том, что он в тюрьме, виноват только тот козел. И все же, почему он в тюрьме? Если бы даже они что-то натворили, Земцов попал бы в вытрезвитель или на худой конец в КПЗ. Но никак не в тюрьму! В тюрьму попадают только после суда. Что же, он и суда не помнит?

– За что, за что меня сюда посадили? – заорал Земцов, безумным взглядом всматриваясь в лица зэков.

– А ты туристическую путевку выиграл в честь нового тысячелетия, – осклабился Сатар, он и остальные снова разразились диким хохотом.

– Заткнитесь, суки! – потеряв голову, заорал Земцов. – Заткнитесь, падлы, а то черепа всем снесу! Я мент. Поняли? А вы зэки. Я вас всех раком поставлю!

– Был мент. А теперь лох, – усмехнулся Сатар и одним мощным ударом, неожиданным для его телосложения, свалил Земцова между кроватей. Тот завыл, сплевывая на ладонь выбитые зубы.

– Тут, сучонок, другой мир, – проговорил Сатаров, склоняясь над омоновцем. – Тут место расплаты. Для тебя, по крайней мере! Говорят, ты хорошо повеселился на воле? Стрелял в кого ни попадя? И кое-кому перешел дорогу. А этого не следовало делать. Потому что ты вошь и чмо! И тебе это подробно объяснят.

Он снова ударил Земцова. Ударил жестоко, расплющив кулаком переносицу. Омоновец завизжал и попытался заползти под двухъярусную кровать. Но кто-то ударил его ногой, выталкивая в центральный проход между рядами коек. Земцов, харкая кровью, поднял руки, моля о пощаде. И, к его удивлению, удары действительно прекратились. И снова раздался голос Сатарова.

– Скажи мне, Юра, – говорил зэк, – а ты слушал мольбы, когда вешал своего сослуживца и начальника? Впрочем, это был твой единственный правильный поступок. Но вот Шакирыча ты, падла, зря убил. Считал себя крутым, да? Не думал, что за все придется ответить?

– Это случайность, – прохрипел Земцов. – Они первые открыли огонь.

– Жаль, что в тебя не попали! – усмехнулся Сатаров и отошел от омоновца. – Мочи его, чуваки...

– Что тут происходит?! – остановил зэков зычный окрик. – А ну, разойтись!

Земцов с надеждой поднял голову и увидел дежурного офицера в сопровождении двух крепких надзирателей. С радостной улыбкой омоновец стал подниматься с пола. На секунду его глаза встретились со взглядом офицера, после чего дежурный повернулся к Сатарову.

– Я думаю, полы нужно вымыть. А то у вас тут грязи полно, – проговорил он и, развернувшись, вышел из барака. Земцов завыл и попытался броситься следом, но кто-то ловко сделал ему подножку.

– Вот теперь ты точно наш! – услышал он голос Сатарова у себя над ухом, и на омоновца обрушился град ударов...

* * *

– Только не говори, что ты не ложился спать, – заявил Юсупов, заглянув утром в комнату Дмитрия и застав его склоненным над компьютерами. – Встал, поди, пораньше, а теперь будешь мне голову морочить, уверяя, что усиленно работаешь, даже по ночам не спишь.

– Жаль тебя разочаровывать, – усмехнулся Миронов, распрямляя затекшую спину и с удовольствием потягиваясь. – Но это действительно так. Я всю ночь не спал и усиленно трудился. В отличие от тебя, лежебока хренов! Ты даже не проснулся, когда я у твоих дверей кофейную чашку уронил.

– А я думаю, что за моча у меня под дверью? – хмыкнул Александр. – Решил, что ты ночью дверь в туалет не нашел.

– Что ты гонишь?! Чашка пустая была. Я кофе в кофейнике нес, – возмутился Дмитрий и, увидев довольную ухмылку на лице Юсупова, добавил: – Да пошел ты... на кухню завтрак готовить.

– Сынок, мне, человеку благородных кровей, не пристало прислуживать плебею, – с напускной высокомерностью заявил Александр. – Тебя, между прочим, прислали сюда для того, чтобы оказывать мне посильную помощь. А поскольку от твоих тупых электронных друзей толку все равно никакого, то я милостиво позволяю тебе занять подобающее прислуге место у плиты.

– С превеликим удовольствием! – воскликнул Миронов. – Но до начала работы налоговой инспекции осталось не больше часа. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы закончить начатое. И если мы не успеем, то реализацию планов придется отложить на сутки. Как ты думаешь, обрадует это Иваныча?

– Думаю, что не очень, – вздохнул Юсупов. – Что же, придется поступиться своей гордостью и готовить завтрак для наглого малолетнего идиота!

Александр развернулся и, кряхтя при каждом шаге, будто старик, поплелся на кухню. При каждой встрече они с Дмитрием устраивали маленькое представление, наслаждаясь собственными ролями и беззлобно подшучивая друг над другом.

Сегодня им обоим предстояло сыграть роль телерепортеров, и пройти все должно было на высшем уровне. Миронов раздобыл бланки удостоверений журналистов одного из центральных каналов. Оставалось лишь наклеить фотографии, что и было сделано.

Взяв с собой все необходимое, в том числе и видеокамеру, они вышли из квартиры и на «девятке» отправились в прокуратуру.

Попасть к Громову вопреки опасениям Юсупова оказалось не так уж сложно. Прокурор явно считал себя великим человеком и упрекнул «телевизионщиков» из Москвы в том, что они до сих пор обходили вниманием его город и прекрасную работу его прокуратуры. У которой, между прочим, «одни из самых высоких по всей России показателей раскрываемости преступлений!».

– Именно по этому поводу мы и приехали к вам в провинцию, – довольно нагло проговорил Миронов, выполнявший в этой сцене роль репортера, оставив Юсупова за видеокамерой. – Ходят слухи, что у вас этот показатель сильно завышен, и некоторые уголовные дела попросту закрываются, а заявления пострадавших изымаются из делооборота.

– Да мне плевать на эти слухи. Извините за резкость, но я человек прямой. Конечно, вы вправе слушать всякие сплетни. Но прежде чем задавать такие вопросы, найдите доказательства своих обвинений. А идиот, который распускает эти грязные слухи, когда-нибудь поплатится за свою подлость.

– А вы его знаете? – Миронов едва сдерживался, чтобы не потереть от радости руки. Александру даже пришлось пнуть его по ноге, чтобы сдерживал свои эмоции.

– Его я не знаю, но по поводу этих слухов следствие уже ведется, – закивал прокурор.

– А как относится к этой проблеме губернатор? – поинтересовался Дмитрий.

– Губернатор все понимает и подходит к этой проблеме должным образом. Он дал указание строжайше разобраться с этими вздорными слухами, – ответил Громов. – Но вы должны понимать, что у него полно забот по организации нормальной жизнедеятельности региона, и он не может выполнять чужую работу. Но он держит все, что касается прокуратуры, под своим личным контролем!

Миронов еще минут пятнадцать задавал прокурору вопросы, но лишь для того, чтобы не возбудить подозрений быстрым уходом. Главная работа была сделана. Они получили видеозапись диалога прокурора с корреспондентом одного из центральных каналов и при этом услышали вполне достаточно для выполнения своего плана.

По окончании интервью Громов, явно довольный собой, пригласил «телевизионщиков» в ресторан пообедать, но Юсупов с Мироновым отказались, сославшись на то, что им нужно спешить на самолет. Дескать, на командировку дали только двое суток, а им предстоит еще монтаж материала, чтобы успеть приготовить его к одному из выпусков новостей.

– И когда вы собираетесь показать взятое у меня интервью? – поинтересовался Громов.

– Точно сказать не можем, – пожал плечами Дмитрий. – Завтра или послезавтра.

– Вы его непременно увидите в самое ближайшее время, – пообещал в свою очередь Юсупов. Попрощавшись с прокурором, они покинули кабинет.

Когда «девятка» отъехала от прокуратуры на достаточно большое расстояние, Александр спросил у Миронова:

– Ты считаешь, что все прошло нормально?

– Конечно, прокурор сказал все, что нам нужно. Да и света было вполне достаточно. Так что даже ты со своими корявыми ручонками не мог испортить съемку. Сегодня ночью поработаю над монтажом, а завтра нашего нового друга будет ждать приятный сюрприз. Надеюсь, Иваныч к тому времени тоже сделает все, что задумано. Блин, до чего мешает эта конспирация! Ну почему нельзя спокойно встретиться и подкорректировать наши действия?!

– Потому, что нам приходится делать всю работу в одном месте, и выполнить ее за один день мы не успеваем, – усмехнулся Юсупов. – Кроме того, не исключено, что за Володей следят. А пока мы не закончим, никто не должен нас видеть вместе с ним.

– Да понимаю я все, – махнул рукой Дмитрий. – И все равно так очень неудобно работать. Мы даже не знаем, как обстоят дела у Иваныча.

– Ладно, хватит болтать. Приехали. Вон твоя парикмахерская.

– Не парикмахерская, а салон красоты, – уточнил Миронов. – Смотри не прикасайся к камере, неуч!

– Мальчик, я, между прочим, Сорбонну в свое время закончил. Это тебе не какой-нибудь плебейский Гарвард.

– Это Гарвард-то плебейский?! – Дмитрий едва не лопнул от возмущения. – Да там особы королевских кровей обучаются!

– И еще куча всякого быдла вроде тебя, – рассмеялся Александр и в притворном испуге закрыл лицо руками. – Шучу-шучу!

– Да пошел ты, – ругнулся Миронов – Проваливай, пока цел, белогвардеец хренов!..

Дмитрий хлопнул дверцей и, не дожидаясь, пока «девятка» отъедет от тротуара, направился к сверкавшему вывеской салону красоты «Аэлита». Миронов не мог себе простить, что вспылил из-за подковырок Юсупова.

Сейчас князю удалось вывести Дмитрия из равновесия, но Миронов твердо пообещал себе, что больше это не повторится, и в следующий раз этот старый хрен вынужден будет признать поражение!

Только у входа в салон Дмитрий наконец успокоился. Для проверки нацепил на лицо одну из своих обаятельных улыбок и, увидев свое отражение в витрине, остался доволен. Поправив галстук и окинув придирчивым взглядом костюм, Миронов вошел в салон.

– Добрый день! Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, – встретила его ослепительной улыбкой довольно симпатичная девушка-администратор. – Чем салон красоты «Аэлита» может помочь вашей великолепной внешности? Желаете изменить имидж?

«Встречают неплохо. Достаточно профессионально», – отметил про себя Миронов, вживаясь в новую роль, а вслух сказал:

– Спасибо, но от перемены имиджа я воздержусь. Мне хотелось бы видеть вашего стилиста, Екатерину Белкину.

– Отличный выбор. Вероятно, вам ее рекомендовали? Насколько я помню, а память меня никогда не подводит, вы впервые у нас в салоне. Сейчас посмотрю ее график, чтобы можно было вас записать.

– Не нужно меня записывать, – остановил девушку Дмитрий. – Вы абсолютно правы. Я не был у вас в салоне, и мне действительно рекомендовали Екатерину. Но я не собираюсь делать у нее прическу. Просто хочу посмотреть ее и еще нескольких девушек для участия в отборе к европейскому конкурсу стилистов и парикмахеров «Золотой гребень». Вот мое удостоверение члена оргкомитета.

– Вот это да! – оторопела администратор, даже не глянув на фальшивый документ. – Подождите секунду. Сейчас позову директора!

Девушка вскочила и помчалась куда-то в глубь помещения, а Миронов остался сидеть в кресле, довольно ухмыляясь. В том, что его предложение участвовать в престижном конкурсе произведет эффект, он ничуть не сомневался. И все же приятно было чувствовать себя богом!

Извлечение директора «Аэлиты» из глубин салона заняло у администратора довольно много времени. Но в целом все произошло очень быстро, и после взаимного обмена приветствиями и любезностями Миронов уже перебрался из фойе в более удобное кресло кабинета директора.

– Но почему мы? – все еще не веря своим собственным ушам, спросила его дородная женщина лет пятидесяти. – Как вы вообще узнали о наших мастерах?

– Ну, во-первых, Валентина Михайловна, мне сразу придется вас разочаровать. Мое предложение еще не гарантирует участия в самом конкурсе. Это будет лишь один из четырех предварительных отборов, – сказал Миронов. – Оно даже не гарантирует поездки кого-либо из ваших специалистов в Москву. Я просто хочу посмотреть.

– Да-да, я понимаю, – кивая, проговорила директорша, но Дмитрий пропустил ее слова мимо ушей.

– Во-вторых, за участие в отборе мастер не получит никакого вознаграждения. Мы оплачиваем только проживание кандидаток в Москве. Естественно, вместе с культурной программой. Вам, правда, за то, что мастер будет временно отсутствовать, компенсация полагается, – продолжил Миронов. – Ну а дальше все просто. Мы следим за рейтингом салонов в крупных провинциальных городах. Ваша «Аэлита» в этом году оказалась здесь лучшей. И мы посылали к вам человека. Он был у вас, посмотрел, как работают мастера, сделал бы у вас стрижку, а потом доложил обо всем в оргкомитет. Поэтому я и здесь.

– Вот бы никогда не подумала! – всплеснула руками Валентина Михайловна. Дмитрий в ответ сдержанно улыбнулся.

– А теперь объясните, пожалуйста, своим мастерам то, что я сейчас сказал, – закончил он. – Смотреть я буду всех, не только Белкину. У вас есть полчаса, чтобы набрать с улицы людей для моделей!

Директорша выпорхнула из кабинета. К Дмитрию вышла администратор, которая должна была развлекать важного гостя, пока он ожидает начала представления. И Миронов от скуки принялся охмурять девушку.

Моделей с улицы набрали в рекордно короткий срок – за семь минут. И тут же позвали Дмитрия в зал для исполнения обязанностей верховного судьи. Миронов с деловым видом опустился в кресло и принялся наблюдать за работой парикмахеров.

И хотя смотрел он на всех, но видел только свою жертву – Катю Белкину. А девушка стригла модель, умудряясь не спускать глаз с Миронова, буквально пожирая его взглядом. Она очень хотела быть выбранной. И Дмитрий ее надежды оправдал.

– Ну что же, я посмотрел, как вы работаете. Все вы прекрасные мастера, я восхищаюсь вами и очень жалею, что придется выбрать всего одну, – проговорил он, когда последний парикмахер закончил свою работу. Девушки в салоне замерли, боясь шевельнуться. – Прошу вас, не отчаивайтесь. Конкурс будет и в следующем году. И не исключено, что кто-нибудь из вас примет в нем участие. А сейчас со мной поедет... – Дмитрий сделал паузу, обведя мастеров взглядом. Все затаили дыхание. – Екатерина Белкина!

Девушка завизжала от восторга. Но остальные не порадовались за подругу. И Дмитрий, знавший о том, что Белкину здесь не любят, ничуть не удивился этому. Подождав, когда в салоне все успокоятся, он подошел к Екатерине.

– Пойдемте, Катя. У нас времени в обрез. Покажите мне лучший ресторан в вашем городе, и там мы обсудим условия договора.

* * *

Полунин очень скучал по семье. Желание увидеть Светлану и сына было настолько велико, что он уже готов был плюнуть на все меры предосторожности и помчаться к ним, и только мысль, что подобный поступок может оказаться непоправимой ошибкой, удерживала Владимира. Он слишком хорошо помнил угрозы Исаева!

Еще он ревновал жену к Славке Болдину, хотя знал, что Светлана любит его, а лучший друг не для того рассказал ему о своих чувствах, чтобы затем попытаться увести у него Светлану. Но эмоции взяли верх над разумом.

Полунин понимал, что, окажись рядом с ним кто-то, кому он смог бы излить душу, ему стало бы легче. Но Владимир сам обрек себя на одиночество, чтобы дать возможность другим нанести удар по Исаеву, уничтожить его.

Всю ночь Владимир почти не спал. Утром несколько раз звонил Светлане, пытался поговорить с ней, но после смерти Шакирыча между ними будто пробежала черная кошка! Жена ни разу не упрекнула его в происшедшем, но в каждом ее слове чувствовался укор. Будто она хотела сказать: «Володя, если бы не твое желание вытащить из тюрьмы этого самоуверенного идиота Батурина, ничего страшного с нами не случилось бы!» И отчасти она была права.

Действительно, лавина неприятных событий обрушилась на их семью из-за вмешательства Полунина в судьбу Николая. Но поступить иначе он просто не мог. Не мог молча смотреть, как подлецы творят беззаконие, и ничего не предпринимать.

Но понимал Владимир и другое. Независимо от того, вступился бы он за Батурина и потребовал бы справедливости или нет, Исаев рано или поздно попытался бы уничтожить Полунина и его семью. Этот человек был одержим жаждой власти, а Владимир пользовался в городе авторитетом, и поэтому его следовало либо уничтожить, либо сделать своим союзником.

Исаев правильно рассудил, что Полунин никогда не поддержит его методы борьбы с конкурентами, к которым он прибегает. Исаев представлял собой власть и должен был быть противовесом преступному миру города. А когда он нарушил это шаткое равновесие, решив слить воедино возможности государства с желаниями преступника, шаткий баланс тут же нарушился, и город неминуемо должна была захлестнуть волна хаоса, в которой не осталось бы места покою и справедливости.

Именно поэтому Владимир обязан был вмешаться. Потому что беспредел не обошел бы стороной и его дом. Вот только объяснить все это Светлане он не мог. Над ней довлели материнские инстинкты, и она, как, впрочем, и любая другая женщина на ее месте, считала, что и без ее мужа «в Красной Армии бойцы чай найдутся», что и без него «большевики обойдутся»!

Светлана не понимала, во имя чего он пошел на такой огромный риск. А то, что во время их размолвки рядом с ней находился другой мужчина, готовый во всем ей угождать, лишь подстегивало ревность Полунина, которую ему все труднее и труднее было сдерживать.

Все эти мысли мешали ему сосредоточиться на выполнении своей части плана. И когда он приехал в областную больницу, то с трудом смог настроиться на разговор с Яковом Иосифовичем Шацких, врачом, консультирующим Громова.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил Шацких, едва Владимир появился у него в кабинете. – На что жалуемся?

– На душу, доктор, – попытался пошутить Полунин. – Болит она так, что спасу никакого нет!

– Тогда вам нужно не ко мне, а к священнику, – поправив на носу очки, сказал врач. – А теперь шутки в сторону, давайте поговорим серьезно. У меня много пациентов.

– Я не пациент, Яков Иосифович, – с нотками печали в голосе произнес Полунин. – У меня к вам дело.

– Понятно, – кивнул Шацких. – В таком случае отложим разговор до шестнадцати часов, когда я закончу прием. А сейчас, извините, вам придется покинуть мой кабинет.

– Я знаю, что вы человек занятой, и не отниму у вас много времени. Но, к сожалению, откладывать разговор не могу. Поскольку речь пойдет об одном из ваших самым ценных больных. О Громове Валерии Игоревиче.

– Вот как? – Шацких замер. – И что вы собираетесь мне о нем сообщить?

– Пока не так уж много, зато попрошу кое-что сделать. – Владимир изложил доктору свою просьбу.

– Я не могу этого сделать, – покачал головой доктор. – Во-первых, это противоречит врачебной этике. Во-вторых, может просто убить Громова.

– Ну это вряд ли, – усмехнулся Полунин, доставая из кармана пухлый конверт. – Но поскольку это связано с некоторой долей риска, пусть даже призрачного, я готов стимулировать принятие вами положительного решения.

– Денег я не возьму, – покачал головой доктор. Ошеломленный Полунин подумал, что план под угрозой срыва, и не смог скрыть от доктора своего отчаяния.

– Да не смотрите вы на меня так, – сказал врач. – В вашем возрасте уже пора понять, что далеко не все в этом мире продается и покупается. Да, я иногда беру плату за услуги. Но предложения, подобные вашему, не входят в мой прейскурант!

– Почему? – удивился Владимир. – Выполнить мою просьбу нетрудно. К тому же вы можете сослаться на врачебную ошибку, которых не так уж мало.

– Я не ошибаюсь. Поэтому меня и считают хорошим специалистом, – ответил доктор. – Но главная причина моего отказа не в том, что я боюсь потерять лицо, а в том, что у меня, голубчик вы мой, с детских лет есть понятие о чести, а оно с выполнением вашей просьбы попросту несовместимо!

– Да-а, не ожидал, что с вами возникнут такие сложности. Но выбора у меня нет. Заранее прошу прощения, но, если вы откажетесь мне помочь, я вынужден буду силой заставить вас сделать это.

– Но почему? – изумился Шацких, увидев в руках Владимира пистолет. – Зачем вам это нужно?

– Моей семье, уважаемый Яков Иосифович, грозит смертельная опасность, и, если вы отказываетесь мне помочь, я пойду на все.

– Но с чего вы взяли, что вашей семье грозит опасность? – словно не замечая оружия в руках Полунина, спросил Шацких. – На чем основаны ваши предположения?

– Это не предположения, а реально существующее положение дел, – ответил Владимир. – Меня уже пытались убить и вынудили спрятать свою семью. Я не могу вам сейчас ничего рассказать, и вам придется поверить мне на слово. Хотя бы потому, что я не уйду отсюда, пока вы не согласитесь выполнить мою просьбу. Даже если для этого вас придется похитить.

– Странно, но я вам верю, – покачал головой Шацких. – Да уберите вы свою пушку. Я сделаю все, о чем вы просите. Без ваших денег и ваших угроз. В конце концов не хотелось бы стать причиной чьей-то смерти!

Однако Полунин оставил конверт, повернулся и вышел из кабинета.

Владимир торопился. Сегодня ему предстояло еще одно дело – найти второго омоновца, Дениса Рыженкова. Того самого, который был причастен к убийству Щукина. Но прежде следовало заехать за Анжелой.

Как и договорились, девушка ждала Полунина в небольшом кафе около центрального рынка. Владимир поздоровался с ней и сделал знак, чтобы следовала за ним. Анжела хмыкнула, недовольная тем, что Полунин не замечал ее красоты, взяла сумочку со стола, оставила недопитую колу и пошла к выходу.

Владимир уже завел двигатель джипа и был готов отправиться в путь. Еще утром ему удалось выяснить у Тихоненко, что пропажа Земцова большого переполоха в милиции пока не вызвала. Рыженков должен был дежурить на своем обычном месте – в опорном пункте милиции неподалеку от центрального рынка. Туда Полунин и повез Анжелу.

– Ты уверена, что сможешь справиться с заданием? – спросил Полунин, когда машина остановилась.

– Раз плюнуть, – ответила девушка. – Если, конечно, все, что ты о нем рассказал, правда.

– В этом можешь не сомневаться, – заверил ее Владимир.

Полунин еще раз осмотрел ее с ног до головы и подумал, что, если бы встретил Анжелу случайно на улице, никогда бы не подумал, что она проститутка. Прошел бы мимо, на секунду залюбовавшись миленькой мордашкой наивной и доверчивой школьницы старших классов.

– Вон он идет, – заметив вышедшего из здания Рыженкова, сказал Владимир.

Анжела слегка прижалась к нему, стараясь рассмотреть свою жертву, и Владимир, почувствовав на шее ее горячее дыхание, отстранился.

– А он ничего, крутой и клевый, – не заметив или сделав вид, что не заметила этого движения Владимира, сказала девушка. – Но именно таких мне и нравится окунать мордой в дерьмо. Так я пошла?

– Помощь не нужна? – на всякий случай поинтересовался Полунин.

– Обойдусь, – девушка усмехнулась. – И не с такой работой справлялась!

– Ну что же, ни пуха, – пожелал ей Владимир.

– К черту, – ответила девушка, выскочив из машины. Несколько секунд Полунин смотрел, как она догоняет омоновца, а затем уехал.

С самого утра Владимир пытался связаться с Мухиным. Однако телефон в доме Батона, где Виталий устроил штаб-квартиру, не отвечал. И Владимир решил съездить на квартиру Батона. По пути снова позвонил. На этот раз трубку сняли.

– Иваныч, ты? – услышал Полунин взволнованный голос хозяина квартиры. – Срочно приезжай. У нас проблемы. Извини, больше не могу разговаривать!

Оторопевший Владимир несколько секунд смотрел на трубку, а потом прибавил газ и помчался, не обращая внимания на знаки дорожного движения.

Во двор, где стоял дом Батона, джип влетел, визжа тормозами, и, едва машина остановилась, Владимир выскочил из нее и бросился к подъезду. Ему показались подозрительными царившие вокруг тишина и спокойствие. Он уже взялся за ручку двери, когда его остановил истошный крик.

– Нет, Иваныч, стой! – Полунин обернулся и увидел Фиксатого, выскочившего откуда-то из подворотни. – Не ходи туда!

Но было уже поздно...

Глава шестнадцатая

В кабинетах налоговой инспекции в последний месяц года всегда людно и суетно. Большинство коммерческих фирм сдают декларации, закрывая одновременно и год, и квартал. Сотрудники налогового ведомства едва справляются с работой.

Да и самой службе по сбору налогов в это время года приходится отчитываться перед многочисленными инспекциями. Приближалось новое тысячелетие, и руководство региона решило встретить его крупномасштабной кампанией по борьбе с коррупцией. В том числе и среди налоговиков, где коррупция процветает. Хотя бы потому, что именно сотрудникам налоговых служб, контролирующим доходы коммерческих структур, чаще всего предлагают взятки.

В налоговой полиции, где главное не документы, а оперативные действия, суетились поменьше. Но подразделение Грушицына комиссии тоже не обошли стороной. Ему пришлось писать отчеты и докладные, рапортуя об объеме и качестве работ, выполненных за год.

Грушицын ненавидел подобные мероприятия. Считал для себя унизительным, что каждый встречный-поперечный сует нос в его дела и требует объяснений о том, почему шестнадцатая цифра после запятой в одном отчете о расходах отличается от аналогичных данных в предыдущей бумаге, и обе в совокупности, а также каждая по отдельности превышают сумму допустимого финансирования!

Во время таких проверок Грушицын был готов разорвать на части напыщенных индюков, роющихся в документах его ведомства. Но вместо этого улыбался ненавистным ему чиновникам и делал все, чтобы они дали высокую оценку его деятельности. Как правило, одних улыбок для этого было мало и приходилось раскошеливаться.

Грушицын знал, что репутация его должна оставаться безупречной, по крайней мере до тех пор, пока они с Исаевым и Громовым не возьмут контроль над городом.

Слишком многое было поставлено на карту, чтобы рисковать ради сомнительного удовольствия набить морду кому-нибудь из членов комиссии. Любой инцидент мог сейчас дорого обойтись и Грушицыну, и его сообщникам, если их преступные планы будут раскрыты. Поэтому Грушицын и встретил с подобострастной улыбкой чиновника, неожиданно вошедшего в его кабинет.

– Чем могу помочь, Глеб Станиславович? – поинтересовался Грушицын.

– Объясните, пожалуйста, Петр Геннадьевич, что это такое. – Пожилой худощавый мужчина выложил на стол стопку бумаг, испещренных цифрами. Грушицын быстро просмотрел их, перекладывая с места на место, и пожал плечами.

– Судя по всему, это отчеты, господин Яковлев. И, насколько я понимаю, ко мне не имеют никакого отношения.

– А вот в этом вы глубоко заблуждаетесь, господин Грушицын, – покачал головой председатель комиссии. – Все эти отчеты непосредственно касаются вас. Боюсь, вам придется очень многое объяснить.

– Что-то я не пойму, о чем вы, – усмехнулся Грушицын. – Объясните, будьте любезны.

– Конечно, объясню. Но сначала потрудитесь отойти от компьютера, – кивнул Яковлев и, обернувшись к дверям, приказал: – Входите. Можете начинать.

В кабинет вошли двое. Один оттеснил начальника налоговой инспекции к окну, а другой тут же занял его кресло и стал работать на компьютере. Грушицын возмутился было, но Яковлев заставил его замолчать. Сотрудник провозился не слишком долго и, откинувшись на спинку кресла, кивнул.

– Все верно, Глеб Станиславович, – проговорил он. – Все изменения в базу данных были внесены именно из этой машины.

– Да что тут, черт возьми, происходит? – возмутился Грушицын. – Глеб Станиславович, я требую объяснений.

– Боюсь, объяснения требовать будем мы, а не вы, Петр Геннадьевич, – покачал головой председатель комиссии и, попросив своего сотрудника освободить кресло, обратился к Грушицыну: – Присаживайтесь. Нам придется кое-что обсудить.

Едва Грушицын опустился в кресло, Яковлев заговорил. Начальник налоговой полиции слушал, и лицо его все больше и больше вытягивалось.

Председатель комиссии сообщил Грушицыну, что ночью кто-то подчистил данные некоторых фирм в базе данных налоговой инспекции так, что претензии, существовавшие к ним у налоговиков, полностью исчезли. То есть все цифры в отчетах идеально сходились, а информация об уже выявленных у них нарушениях попросту исчезла.

Более того, в системе оказался вирус, уничтоживший абсолютно всю информацию, касающуюся лично Грушицына и его отдела. Он активизировался, едва сотрудники комиссии приступили к работе над документами налоговой полиции, и, с огромной скоростью уничтожив все файлы, самоликвидировался, оставив после себя лишь тревожный сигнал на экране монитора: «Внимание! В системе обнаружен вирус!»

– Этот компьютерный вирус совершенно новый, – пояснил сотрудник Яковлева. – И хотя действует по принципу уже известного всему миру «I Love You», во многом от него отличается. Его изобрел настоящий гений!

– Именно поэтому мы и не рассчитывали найти какие-либо следы входа в систему, – жестом остановив своего сотрудника, сказал председатель комиссии. – Но, к счастью, следы все же остались. Вирус придумал профессионал, но в систему его загонял дилетант. И этот дилетант не смог обойти простенькую программу, фиксирующую, с какого компьютера входили в базу данных. Более того, этот дилетант, внеся изменения, даже не потрудился вычистить меню «Документы» с панели управления «Windows» и оставил там отчетливые следы!

– Да вы с ума сошли! – закричал, багровея, Грушицын. – Что вы себе позволяете? Я не забирался ни в какую базу данных и ничего там не изменял.

– Может быть, Петр Геннадьевич, – усмехнулся Яковлев. – Но в таком случае вы кому-то дали код для входа в ваш компьютер и базу данных налоговой инспекции. А это не менее серьезное должностное преступление. Поэтому служебного расследования вам не избежать!

Грушицын махнул рукой и откинулся в кресле.

* * *

Екатерина Белкина не смогла придумать ничего более оригинального, чем отвести Миронова в ресторан «Оливер». Конечно, это заведение было одним из лучших в городе, и там собиралась вся городская элита, но Дмитрий предпочел бы более спокойное место. Однако выбранный им самим имидж не позволял пригласить девушку в какое-нибудь дешевое кафе.

Но что бог не делает, все к лучшему! Дмитрий остался доволен выбором Екатерины. Здесь, в отдельном кабинете, они действительно могли спокойно поговорить. Да и кухня в «Оливере» оказалась просто превосходной.

Сначала Дмитрий и Екатерина говорили о пустяках. Миронов рассказывал о жизни столичного бомонда и гонорарах, которые получают финалисты конкурса «Золотой гребень». Екатерина слушала с открытым ртом, и Дмитрий с удовлетворением заметил алчный блеск в ее глазах.

Белкина действительно больше всего на свете хотела славы и богатства. А кто этого не хочет? Другое дело, каким путем идти к осуществлению мечты! Но для Екатерины, насколько мог понять Миронов, это не имело никакого значения. Впрочем, Дмитрий не был уверен, что Екатерина ради достижения цели готова пожертвовать своими отношениями с Грушицыным.

Жесткий с подчиненными и безжалостный к противникам начальник налоговой полиции оказался, как ни удивительно, сентиментальным однолюбом.

Катя Белкина, одноклассница Грушицына, еще в школьные годы покорила его сердце, и с тех пор он не мог ее забыть. В школе невзрачный зубрила Грушицын ничем не мог привлечь к себе внимание блестящей Белкиной. И даже не пытался. Просто горестно вздыхал, видя, как Катя уходит гулять с другими мальчишками, и по ночам часами глядел на фотографию своей принцессы, вытащенную из школьного альбома.

Несмотря на то, что Белкина почти сразу после окончания школы вышла замуж, Грушицын не переставал вздыхать о ней и совсем не обращал внимания на других девчонок. И он дождался своего часа. Когда Екатерина развелась, а Грушицын после института попал на службу в налоговую полицию, он все же решился наконец начать ухаживать за своей давней любовью.

Поначалу неуклюжий худощавый паренек ничем не мог быть интересен Белкиной. И она если и принимала его знаки внимания, то только для того, чтобы поиздеваться над сумасшедшим поклонником. Катю всегда интересовали только толстые кошельки и влиятельные люди.

Но затем Грушицын пошел в гору и очень быстро стал в городе одним из самых влиятельных людей. Это заставило Белкину призадуматься. Их все чаще видели вместе. Причем счастливым выглядел не только Грушицын, но и его спутница.

Грушицын и Екатерина уже назначили день свадьбы. И никто с уверенностью не мог сказать, играет ли она на публику, изображая счастливую невесту, или действительно влюбилась, наконец, в Грушицына. Именно поэтому Дмитрий и опасался услышать от Белкиной отказ.

– Ну что, Катя? Пора переходить к делу, – проговорил Миронов.

– Как скажете, Дмитрий Васильевич. – Миронов оставил на поддельных документах свое настоящее имя, изменив лишь фамилию.

– Слушай, давай перейдем на «ты». Так проще общаться, – предложил Дмитрий, и девушка согласилась. – Должен признаться, я не тот, за кого себя выдаю.

– Что это значит? – гневно спросила Екатерина, изменившись в лице.

– Только то, что я не член оргкомитета «Золотого гребня». – Пораженная, Белкина открыла от удивления рот и попыталась встать, но Дмитрий удержал ее за руку. – Не спеши. У меня к тебе есть куда более интересное предложение. Мне нужно, чтобы ты уехала из города по крайней мере на несколько недель и порвала отношения с Грушицыным.

– А хлебальничек тебе вареньем не помазать? – возмутилась Екатерина. – Не многого ли хочешь, чувак? Да кто ты вообще такой?!

– Кто я такой, значения не имеет. А мое предложение советую выслушать, – усмехнулся Миронов. – Начну с того, что в ближайшие несколько дней твоего хахаля ждет полный крах. Он будет растоптан и окажется в тюрьме.

– Вот как?! – агрессивно воскликнула Белкина.

– Не перебивай! – рявкнул Дмитрий. – Я знаю, что говорю. И поверь, хочу спасти тебя.

– А что это ты так обо мне заботишься? – ехидно поинтересовалась Екатерина. Но, несмотря на довольно агрессивный тон, Миронов уловил в ее голосе нотки беспокойства. Похоже, девушка начинала ему верить.

– Я же сказал, не перебивай меня! – жестко проговорил Дмитрий и, выдержав паузу, продолжил: – Моя забота о тебе легко объяснима. Грушицын мой враг, и я хочу причинить ему максимум неприятностей. Если за пару дней до ареста, когда у него возникнут проблемы, он к тому же узнает, что его бросила невеста, то просто сойдет с ума. Этого я и хочу.

– Значит, ты предлагаешь оказать тебе услугу, ничего не давая взамен? – Белкина положила подбородок на кулачок и издевательски посмотрела на Дмитрия.

– Если ты наконец дашь мне договорить, то все сразу поймешь! Выполнив мою просьбу, получишь то, о чем мечтаешь больше всего на свете. И уехать из города я тебя прошу не к тете в Тмутаракань. Здесь, в этом конверте, двухнедельная туристическая путевка в пятизвездочный отель на Канарах с полным пансионом и десять тысяч долларов на дорожные и прочие расходы. И еще приглашение на работу в крупнейшее модельное агентство Москвы. Данные у тебя есть. Думаю, манекенщица из тебя получится неплохая!

Миронов замолчал, глядя Белкиной в глаза. В них не было ни сомнений, ни колебаний. Дмитрий понял, что если даже девушка не верит в скорый арест Грушицына, то само по себе предложение заворожило ее.

– Впрочем, можешь забыть о моем предложении, если считаешь, что я вру. Жаль, конечно, что я не увижу муки Грушицына, зато уцелеют деньги. А ты останешься у разбитого корыта и всю жизнь будешь кусать локти. Решай! У тебя тридцать секунд. Я тороплюсь.

– Ты дьявол, – снова очаровательно улыбнулась Белкина. – А на Канары мы поедем вместе?

– Нет, сейчас я занят, – покачал головой Дмитрий, изобразив на лице досаду. – Но, если ты не передумаешь к тому моменту, когда вернешься в Москву, позвони мне. Мы с тобой неплохо проведем время.

– Непременно, – еще шире улыбнулась Екатерина. – Давай сюда конвертик!

– Отдам, – кивнул головой Миронов. – Только ты сначала позвонишь Грушицыну и скажешь, что бросаешь его. И запомни, ни слова о предстоящем аресте. Я хочу сделать этому козлу сюрприз.

– Чем же он тебя так сильно достал? – удивилась Белкина, беря у Дмитрия трубку сотового.

– Тебя это не касается, – отрезал Миронов. – Звони!

* * *

Полунин уже потянул на себя дверь в подъезд дома, когда услышал крик Виталия. Он удивленно обернулся, невольно выпустив ручку. Пистолет в руке Фиксатого и выражение отчаяния на его лице сказали Полунину намного больше, чем его истошный крик. И, как это часто бывает в экстремальных ситуациях, время будто замедлило свой бег.

Отточенные службой в морской пехоте и пребыванием в зоне рефлексы Полунина сработали быстрее, чем разум. Еще не успев до конца понять, что происходит, Владимир упал на бок и перекатился через плечо, стремясь спрятаться за распахивающейся ему навстречу дверью подъезда.

Скатываясь с невысокого крыльца, Полунин увидел, как сверху посыпались стекла из разбитого окна лестничного пролета, а следом за ними на асфальт двора, перепрыгнув козырек над подъездом, свалился мужчина в вязаной маске и бронежилете, вооруженный «калашниковым». Двое точно таких же типов, опередив первого на секунду, выскочили из подъезда, а откуда-то сверху прогремела автоматная очередь, взметнув снежные крошки под ногами Фиксатого.

Виталий метнулся в сторону, пытаясь укрыться за джипом Полунина, но Владимир уже не смотрел на него. Ударом в коленную чашечку он свалил на ступеньки одного из двоих мужчин, выскочивших из подъезда, а затем перекатился по хрусткому снегу в сторону, уворачиваясь от ударов прикладов.

– Живым Полунина брать! – прекратив стрельбу, закричал кто-то сверху.

Но нападавшие убивать Владимира и не собирались, довольно неуклюже используя автоматы вместо дубин. Однако, несмотря на явное отсутствие профессионализма в действиях, они подавляли Полунина численным преимуществом, не давая ему возможности подняться на ноги. Фиксатый попытался прийти к нему на помощь, но автоматная очередь из окна заставила его вновь спрятаться за корпусом джипа.

На какое-то мгновение Владимир оказался зажатым между ступеньками подъезда и невысокой металлической оградой палисадника. Один из нападавших замахнулся прикладом «калашникова», намереваясь обрушить его на голову Полунина, но Владимир на секунду опередил его. Он выхватил из нагрудного кармана пистолет, которым угрожал утром доктору, и выстрелил бандиту в ногу.

Тот развернулся на девяносто градусов. В первую секунду человек в маске даже не понял, что произошло, а затем взвыл от боли. Мужчина выронил автомат и завалился на бок, схватившись обеими руками за простреленную ногу. В ту же секунду Полунин вскочил и направил пистолет в сторону еще двух бандитов.

– Только пошевельнитесь, – тяжело дыша, проговорил он. – Тут же продырявлю! Оружие на землю, падлы! – И, когда бандиты выполнили приказ, Полунин поманил одного из них пальцем. – Иди сюда. Быстро!

Спрятавшись за мужчиной в маске, словно за щитом, Полунин попятился от подъезда. Отойдя на несколько шагов, он увидел стрелка в окошке лестничного пролета. На лице его тоже была маска, но Владимир не сомневался, что это тот же самый белобрысый тип, который возглавлял оба предыдущих нападения на него. Владимир жестко усмехнулся и продолжил пятиться к машине.

Стрелок не опускал автомата, стараясь держать противника под прицелом. А когда Полунин уже почти добрался до джипа, в окошке рядом с головой автоматчика появилась еще одна, и Владимир замер от удивления, узнав Батона!

– Ах ты, сука! – услышал Полунин крик позади себя и следом несколько выстрелов из пистолета.

Стрелок в окошке оказался расторопным. Он мгновенно отпрыгнул в сторону, скрывшись из виду, а вот Батон выстрелов явно не ожидал. Даже когда первая пуля высекла щепки из остатков оконной рамы, он не пошевелился, глядя на стрелявшего в него Фиксатого с открытым ртом. А затем пули настигли и его.

Первая попала в правую ключицу, развернув Батона вокруг своей оси. Вторая оторвала у него левое ухо, а третья ударила в основание черепа и, раздробив кость, выплеснула мозги на стену подъезда. Батон был мертв еще до того, как его почти обезглавленное тело с глухим стуком свалилось на бетон лестничной площадки.

Полунин выругался и отшвырнул от себя захваченного бандита. Одним быстрым движением он развернулся и, распахнув дверцу джипа, прыгнул внутрь. Уже поворачивая ключ зажигания, Владимир распахнул дверцу с противоположной стороны.

– Быстро в машину! – приказал он Фиксатому и, увидев, что тот наступил на порожек, дал задний ход.

Почти в тот же момент в окне лестничного пролета второго этажа вновь появился стрелок с автоматом. На секунду между ним и тронувшейся с места машиной оказался отпущенный Полуниным бандит, спешивший убраться с открытого места. Но его присутствие не остановило стрелка. Взбешенный выстрелами Фиксатого, он дал короткую очередь по джипу, не обращая внимания на размахивающего руками сообщника.

Пули прошили его грудь, словно мешок с тряпками, с чавкающим звуком вылетев из спины. Бандита отбросило назад, и ноги его взлетели выше головы, но Полунин уже не видел этого. Несколько пуль «калашникова» пробили борт «Чероки» навылет, и одна из них зацепила шею Владимира.

Полунин вскрикнул и, попытавшись зажать ладонью рваную рану, из которой хлестала кровь, на секунду потерял управление. Джип, уже успевший набрать приличную скорость, ударился задним бампером о скамейку, вкопанную в землю неподалеку от выезда со двора.

Машину сильно тряхнуло, бросив Полунина и Фиксатого на приборную панель. На секунду показалось, что джип сейчас окончательно остановится, но он, оставив на земле покореженный бампер, вырвал с корнем скамейку и рванулся к выезду со двора. Только тогда Фиксатый заметил кровь, струящуюся из-под руки Полунина.

– Иваныч, тебя зацепило! – воскликнул он. – Стой. Я сейчас помогу!

Скривившись от боли, Полунин рявкнул:

– Надо делать ноги! Быстрее!

И все же Виталий, перебравшись на заднее сиденье, схватил аптечку и попытался остановить кровь, с трудом оторвав ладонь Полунина от раны на шее. Владимир попытался сосредоточиться на дороге, превозмогая боль.

Машину Полунин остановил лишь минут через десять. Свернул в какой-то проходной двор и заглушил двигатель. Кровь продолжала течь из раны. И хотя она уже не била фонтаном, Фиксатый едва успевал менять тампоны. Зажав между колен рулон бинта, он отрывал от него большие куски и прикладывал к ране.

– Иваныч, тебе нужен врач, – тяжело дыша, проговорил Виталий, едва машина остановилась. – Ты кровью можешь истечь!

– Ни хрена. У меня ее много, – попытался усмехнуться Полунин. Но попытка растянуть губы вызвала новый всплеск боли в поврежденной мышце, и Полунин едва сдержал стон. – С раной сами справимся. Пуля вскользь прошла, так что ничего страшного. И никакой паники. Ясно?

Фиксатый ничего не ответил, лишь с сомнением покачал головой.

– Помнишь девушку, у которой вы были с Батоном? – При упоминании имени предателя Фиксатый скривился, но на вопрос Полунина ответил утвердительно. – Садись за руль, поедем к ней. Я не смогу вести машину. А там единственное место, где мы сможем спокойно отсидеться.

Перехватив из рук Виталия тампон, Полунин, сцепив зубы, перебрался на пассажирское сиденье. Фиксатый передал ему аптечку и сел за руль, стараясь вести машину осторожно.

– Что произошло у Батона? – спросил Владимир, когда они выехали из проходного двора.

– Сука он! – Фиксатый, выдав длинную тираду матом, рассказал о случившемся.

Как и говорил Владимиру Мухин, Батон отправился на встречу с каким-то типом якобы для того, чтобы получить информацию о контактах наркодилеров с кем-нибудь из группировки Исаева. Фиксатый ждал его несколько часов, но Батон словно сквозь землю провалился.

Виталий, ожидая напарника, просмотрел несколько видеофильмов. Но и это занятие ему скоро наскучило. Он стал слоняться по квартире и попытался открыть балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

Именно в этот момент он и заметил, как в подъезд проскочили несколько человек. Фиксатый уловил движение лишь краем глаза, но и этого после недавних событий было вполне достаточно, чтобы заподозрить неладное.

Мухин осторожно подошел к двери и, посмотрев в глазок, заметил, как вслед за Батоном на лестничную площадку проскользнули несколько человек в масках. Поняв, что Батон его предал, Виталий попятился от двери, лихорадочно раздумывая, что предпринять. А когда в замке заскрежетал ключ, выбил окно и выпрыгнул на улицу.

– Хорошо, что квартира у этого козла на втором этаже, – закончил свой рассказ Фиксатый. – Жаль только, что окна выходят не во двор, а то ты бы конкретно понял, что там засада.

– А ты, значит, решил спрятаться и ждать, когда я приеду? – теряя сознание, поинтересовался Полунин. – Предупредить хотел?

– Иваныч, я, в натуре, забыл, что ты теперь на джипе рысачишь! – взмолился Фиксатый. – Ты же эти тачки конкретно не переваривал. Вот я и подумал, когда ты во двор влетел, что это подмога к ним приехала. А когда тебя увидел, было поздно.

– Ладно, не вини себя. Мы выбрались, значит, все хорошо, – пробормотал Владимир, чувствуя, что проваливается в темноту...

Полунин пришел в себя почти через час. Он застонал и, открыв глаза, никак не мог понять, где находится и почему так сильно болит шея. Затем он вспомнил все до мельчайших деталей и попытался сесть, но чьи-то мягкие руки удержали его.

– Лежи спокойно, Володя, – проговорил приятный женский голос, так похожий на голос его жены. Но это была Татьяна.

– Тебе нельзя шевелиться, – проговорила девушка и погладила Полунина по голове. – Теперь все будет нормально. Правда?

В ту же секунду появился Фиксатый. Он широко и радостно улыбался, сверкая золотыми коронками.

– Ну и напугал ты нас, Иваныч, – сказал Виталий. – Я вообще, в натуре, когда ты в машине вырубился, решил, что это конец. Хотел уже развернуться и ехать всех этих сук мочить. Хорошо, что решил сначала тебя где-нибудь оставить!

– Действительно хорошо, – слабым голосом проговорил Полунин и попытался улыбнуться. – А то, пока бы ты в ковбоев играл, я бы точно концы отдал. Ну-ка, помоги мне сесть!

Несмотря на сопротивление Татьяны и уговоры Фиксатого, Полунин все же сел на кровати, прислушиваясь к своим ощущениям. Он действительно сильно ослаб от потери крови, и рана на шее горела адским огнем, но в целом состояние было вполне удовлетворительное. Владимир понял, что подняться сможет не раньше утра, и обрадовался, что на сегодня выполнил свою часть их общего с Мироновым и Юсуповым плана.

Сейчас нерешенным оставался только один вопрос. И именно он был самым важным. Владимир прекрасно понимал, что большинство тех шагов, которые предпринимают они с друзьями, не дадут никаких реальных результатов, кроме психологического воздействия на Исаева и его приближенных. Войну можно выиграть лишь в том случае, если подполковник признает свою вину.

Это необходимо для того, чтобы раз и навсегда отбить охоту у кого бы то ни было начинать войну против Полунина и его друзей. Над Исаевым нужно устроить показательный процесс. Такой, чтобы прогремел на всю страну. И чтобы начать его, необходимо доказать, что подполковник сбывал конфискованные наркотики.

Но Батурин по-прежнему за решеткой, и арест всей группировки Исаева вряд ли поможет вытащить его оттуда. Поэтому, прежде чем передать компромат на Исаева в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Полунин собирался шантажировать им начальника УВД и заставить его снять с Николая все обвинения.

Но этот компромат нужно еще найти. Владимир очень надеялся, что Фиксатый и Батон, оказавшийся предателем, к вечеру раздобудут какую-нибудь полезную информацию. И тогда он решит, каким образом получить столь необходимое ему признание хотя бы одного члена группы. Но теперь все изменилось! И действовать придется по-иному.

Судя по всему, Батон или с самого начала работал на Исаева, или продался ему позже. Но, едва узнав о том, что Полунин и Фиксатый ищут проданную подполковником партию наркотиков, он тут же связался со своим боссом. Тот решил действовать быстро и убить одним выстрелом двух зайцев – прикончить Фиксатого, уже достаточно насолившего начальнику УВД, и захватить Полунина. А потом ликвидировать и его, если потребуют обстоятельства.

Владимир не хотел кровопролитной войны. Но не он начал ее, и все попытки избежать дальнейших смертей привели лишь к тому, что Исаев полностью распоясался, почувствовав полную свою безнаказанность. Теперь пришло время надавить на него посильнее. А заодно наказать и тех, чье попустительство привело к кровопролитию и мешало освободить Батурина из-под стражи.

Владимир попытался повернуть голову в сторону Мухина и застонал от боли.

– Я же говорила тебе, Володя, надо лежать, – чуть не плача, проговорила Татьяна, взглянув на него.

Полунин вдруг понял, что эта женщина любит его! Но эту мысль вытеснила нестерпимая боль.

– Дайте мне анальгин! – попросил он. – Четырех таблеток вполне достаточно.

Татьяна вскочила и принесла упаковку анальгина. Полунин принял таблетки, откинулся на подушку и закрыл глаза. Вскоре боль немного утихла, и он обратился к Фиксатому:

– Виталик, придется тебе за меня поработать сегодня.

– Без базара, Иваныч, – отозвался Мухин. – Что конкретно я должен сделать?

– Связаться с Лешкой Меченым, – ответил Полунин. – Сейчас он в сговоре с Исаевым, но это ничего не значит. Меченый всегда был беспринципным и жадным. И, когда узнает, что можно поживиться, а заодно и получить на меня компромат, сделает все, что угодно.

– Что-то я, Иваныч, в натуре, не пойму, о чем ты, – растерянно пробормотал Фиксатый, едва Владимир сделал паузу.

– Все просто. Ты свяжешься с Меченым и скажешь, что я тяжело ранен. Он наверняка слышал о перестрелке и поверит тебе. Скажешь, что мы боимся преследования и собираемся бежать из города. Нам нужны деньги, и я хочу продать крупную партию наркотиков, привезенных из Москвы. Попроси Меченого устроить мне встречу с наркодилером и пообещай ему долю от продажи. Только так мы сможем выйти на торговцев, закупивших партию наркотиков у Исаева...

– Ни хрена себе, «твоя работа»! Это я должен был сделать, – возмутился он и, смущенно посмотрев на Татьяну, проговорил: – Вы, в натуре, не обращайте внимания. Я извиняюсь и больше ругаться не буду!

– Ничего страшного, – улыбнулась девушка. – Я и не такое слышала.

– Так вот, – продолжил Полунин, – свяжешься с Меченым по сотовому и назначишь ему встречу где-нибудь на нейтральной территории. А когда договоришься о продаже наркотиков, поймаешь на улице тачку. К знакомым за машиной не ходи. Можешь влететь прямо ментам в лапы. Просто поймай такси и покатайся по городу. Тебе придется встретиться еще и с Тихоненко. Он передаст тебе кое-какую информацию. После этого сразу свяжись со мной. А сейчас поторопись. У нас еще масса дел!

– Можешь считать, что меня уже нет, – бросил Фиксатый и, поднявшись со стула, повернулся к Татьяне. – Закройте за мной дверь и никому не открывайте. Я буду звонить вот так, – Виталий выбил на стене первые такты популярной речевки «спартаковских» фанатов и вышел из комнаты. Татьяна последовала за ним.

Несколько секунд Полунин просто смотрел в потолок, пытаясь забыть обо всем случившемся. Но не смог. Мысли то и дело возвращались к полученной за день информации. Владимир понимал, что уличить Исаева в продаже наркотиков непросто. Но если это удастся, все проблемы с подполковником будут разом решены.

На мгновение Полунину показалось, что решение этой задачи совсем близко. Он попытался сесть, но боль от раны вернула его к реальности. И мысли Полунина переметнулись к перестрелке возле дома, где жил Батон.

Его предательство выбило Владимира из колеи. Жизнь не раз преподносила ему подобные уроки, но он так и не мог привыкнуть к предательству, к тому, что тот, кому он доверял, с легкостью продал его за тридцать сребреников.

Ведь Владимир сам проверял Батона и снял с него все подозрения. «Хотя, – тут же поправился Полунин, – его проверял не я, а Славка. Но это дела не меняет!»

Полунин не хотел верить, что в тот день, когда они устроили совещание в автомастерской Шакирыча, Болдин вместо того, чтобы следить за Батоном, воспользовался возможностью побыть наедине со Светланой, пока Полунин, как дурак, ждал его возвращения.

Напрасно Владимир гнал эти мысли. Они не покидали его. Было вполне очевидно, что Батон не сегодня решил помочь Исаеву в войне против Полунина. Ведь если посмотреть на факты, которые Владимир упорно игнорировал, становилось ясным, что никто, кроме Батона, не мог рассказать Исаеву, где скрывается Щукин, а также о сходняке, после которого Исаев пошел на крайне жесткие меры, приведшие к гибели Шакирыча.

И виноват в этих двух смертях Полунин! Он позволил себе расслабиться и потерять бдительность, доверившись словам лучшего друга. Который к тому же, возможно, сейчас наслаждается в объятиях его жены!

Злость на Славку за его разгильдяйство и безответственность волной захлестнула Полунина. Владимиру стало обидно, что жена всегда старалась выгородить Славку.

В этот момент Полунин почти не сомневался, что оба обманывали его и действительно были любовниками. Эта догадка оказалась настолько реальной, что Владимир застонал. И в этот момент, почувствовав прикосновение к щеке женской руки, открыл глаза и увидел Татьяну.

– Очень больно? – спросила она.

Она вернулась несколько минут назад и, думая, что Полунин спит, застыла в дверях, не решаясь войти. Но когда услышала стон, подошла к нему, не в силах сдержать струившиеся по лицу слезы.

– Володя, может, расскажешь, что произошло? – жалобно попросила Татьяна. – Я ведь тебе не чужая.

И Полунин неожиданно для себя самого рассказал девушке все. И об аресте Батурина, и о встречах с Исаевым, и о гибели Шакирыча и Щукина. Рассказал даже о том, где спрятал свою семью и почему ревнует жену к Болдину.

– Миленький, сколько же тебе пришлось пережить! – воскликнула Татьяна, коснувшись губами полуопущенных век Полунина.

Затем она поцеловала его переносицу и наконец добралась до губ. Первый поцелуй был нежным и невинным. Зато во второй вложила всю накопившуюся в ней страсть. Она жадно впилась в губы Полунина и застонала.

Владимир сначала робко, а потом все смелее и смелее отвечал на этот жаркий поцелуй. Он даже решил, что переспит сегодня с Татьяной, чтобы отомстить за предполагаемую измену жены. Но, осознав, что им движет не нежность к заботливой и чуткой девушке, а жажда мести, отстранил Татьяну.

– Извини, я не могу, – пробормотал он, стараясь не смотреть девушке в глаза. – У меня несколько старомодные понятия о супружеской верности.

– Так значит, она всему причиной?! – гневно вскричала Татьяна, отпрянув от Владимира. – Она же не любит тебя! Ее никогда нет рядом, когда тебе трудно. А ты отвергаешь женщину, готовую стать твоей любовницей и делить тебя с ней?

– Извини, – только и смог сказать Полунин.

– Скажи, а если бы ты не был женат, ответил бы мне взаимностью?

– Да, – ответил Полунин, хотя не был уверен, что это действительно так. Просто не хотел обижать Татьяну.

– Извини, Володя, но в таком случае я желаю ей побыстрее сдохнуть! – И, круто развернувшись, Татьяна выбежала из комнаты.

Глава семнадцатая

Юсупов припарковал машину неподалеку от милиции и несколько секунд сидел в салоне, пытаясь сосредоточиться. Сегодня ему предстояло выполнить очередную часть плана. Убедить Исаева в невозможном.

Князь поправил значок на лацкане пиджака, в который была вмонтирована миниатюрная видеокамера, и улыбнулся, вспомнив, как будил сегодня Миронова.

Дмитрий накануне слишком много времени потратил на эту алчную девицу, и на обработку видеокассеты, где было записано интервью с Громовым, у него ушла почти половина ночи. Миронову предстояло оцифровать изображение, произвести на компьютере монтаж материала, записать свой голос, предварительно исказив его, а потом снова сделать получившийся материал приемлемым для обычного видеопросмотра.

Дмитрий с задачей, естественно, справился блестяще, но парочка бессонных ночей все-таки дала о себе знать, и он заснул в четыре утра прямо у компьютера, не в силах дойти до кровати. Спящим рядом с компьютером его и застал в семь утра Юсупов.

Естественно, не воспользоваться ситуацией Александр не мог. Он осторожно, стараясь не разбудить Миронова, нашел на компьютере программу, которая мерцанием экрана и звуковым сигналом предупреждала пользователя о критической ошибке при оцифровывании информации. А затем, хихикая в кулак, запустил ее.

Действия Дмитрия были отработаны до автоматизма. Услышав звуковой сигнал довольно неприятной тональности, Миронов мгновенно проснулся и выпрямился в кресле. Он уставился на экран монитора, глядя на пульсирующую красную надпись «Warning!». При этом одна его рука тут же дернула к себе клавиатуру, а другая потянулась к цифровому видеомагнитофону. Только после этого Дмитрий осознал, что ни одно периферийное устройство не работает. Услышав за спиной хохот Александра, Миронов обернулся.

– Дебильные у вас шуточки, ваша светлость, – усмехнувшись, проговорил он. – Только помните, сударь, отольются кошке мышкины слезки!

Чуть позже, когда оба позавтракали, Юсупов подвез Дмитрия до огромного белого здания, где располагалась вся администрация края, и поехал в сторону УВД, все еще посмеиваясь над тем, как Миронов отреагировал утром на сигнал тревоги.

Прежде чем выйти из машины, Александр еще раз проверил свое снаряжение. Секунду подумав, Юсупов открыл чемоданчик и прикрепил к двум пачкам сторублевок миниатюрные радиопередатчики, позволяющие определить, где находится нужный предмет.

– Не оставлять же на самом деле деньги этому скоту, – пробормотал Александр себе под нос, закрыв чемоданчик.

Дежурный милиционер позвонил в приемную и, повесив трубку, сказал:

– Поднимитесь наверх. Семен Тихонович примет вас.

Юсупов поспешил в указанном направлении с деловым видом. Встречавшиеся ему по пути сотрудники не обращали на него никакого внимания.

Исаев встретил Александра довольно приветливо и попросил секретаршу принести два кофе. И когда она внесла в кабинет поднос с двумя чашечками и сахарницей, подполковник спросил у Юсупова:

– Итак, какова цель вашего визита?

– Видите ли, господин Исаев... Или лучше обращаться к вам по званию? – замялся Александр.

– Зовите меня Семен Тихонович, – великодушно разрешил подполковник.

– Так вот, Семен Тихонович, – продолжил Юсупов. – В краевом отделении государственной страховой компании, которое я представляю, возникла довольно деликатная проблема, касающаяся вас и вашего имущества.

– Что за проблема? – довольно агрессивно поинтересовался Исаев, предположив, что с него сейчас потребуют уплату каких-либо взносов.

Юсупов без труда прочел эту мысль на лице подполковника.

– С тысяча девятьсот восемьдесят пятого года вы регулярно платили обязательные страховые взносы за дом и землю вокруг него. Естественно, эти взносы тщательно фиксировались и подвергались индексации вместе с падением курса рубля и прочими финансовыми катаклизмами в нашей стране. Но людям свойственно ошибаться...

– Слушайте, мне в высшей степени наплевать на то, кто и когда у вас в ведомстве ошибся, – раздраженно перебил его Исаев. – Могу вас сразу разочаровать. С меня вы не получите ни копейки.

Подполковник разозлился раньше, чем рассчитывал Александр. Тем легче будет ошарашить его неожиданным сообщением и лишить возможности размышлять здраво. Поэтому Александр продолжил косить под идиота.

– Вы просто не понимаете, – проговорил он и нарвался на грубость.

– И не желаю понимать! – рявкнул Исаев. – Ошиблись вы, вы и платите. Я не собираюсь компенсировать вам ваше головотяпство. А теперь убирайтесь. У меня и без вас хватает забот.

– Подождите, выслушайте меня! – взмолился Юсупов, с трудом сдерживая смех.

– Разговор окончен! – рявкнул подполковник и нажал кнопку селектора. – Верочка...

– Не вы должны платить нам, а мы вам! – сказал Александр. Исаев раскрыл от удивления рот.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Я хочу вернуть вам ваши деньги, – выпалил Юсупов, выставляя перед собой чемоданчик.

– Семен Тихонович, вам что-то нужно? – Голос секретарши по селектору прозвучал в наступившей тишине неестественно громко.

– Ничего-ничего, Верочка, – буркнул Исаев и, отключив связь, обратился к Александру: – Ну-ка, расскажите все поподробнее. В моей практике еще не бывало такого, чтобы государство добровольно возвращало гражданам деньги!

– Именно это я и пытался вам объяснить, только вы не хотели слушать, – обиженно проговорил Юсупов, снова усаживаясь на стул. – Дело в том, как я уже и сказал, что в девяностых годах проводилась индексация вкладов граждан вообще и сумм обязательного страхования в частности. Во время одной из таких индексаций наш сотрудник, ныне уже не работающий, по небрежности допустил ошибку в подсчетах, после чего требуемая от вас сумма выплат была сильно завышена!

– Вон оно что! – рассмеялся Исаев. – А я все удивлялся, почему плачу больше, чем соседи. Ну и на сколько ваш сотрудник ошибся?

– На самом деле его ошибка не такая уж и большая, – шмыгнув носом, проговорил Александр. – Но из-за давности срока и последующих индексаций ваша переплата основательно выросла. Ревизионная комиссия, которая сейчас работает у нас, обнаружила ее. Директору грозило увольнение, но он сумел договориться с членами комиссии, пообещав, что немедленно вернет вам всю сумму наличными. Ну и их, естественно, вознаградит за снисходительность.

– Понятно, везде коррупция, – усмехнулся подполковник. – И какова же сумма, которую вы должны мне заплатить?

– Тридцать тысяч рублей, – проговорил Юсупов и легким прикосновением к бейджу включил видеокамеру. – Так вы возьмете деньги? А то и у меня, и у моего шефа будут серьезные неприятности.

– Эх, отдать бы вас суду на растерзание, – покачал головой Исаев. – Но я сегодня добрый и пойду вам навстречу. Давайте сюда мои деньги!..

* * *

Когда сотрудник страховой компании ушел, Исаев, довольно улыбаясь, спрятал деньги в портфель, с которым ни на минуту не расставался. Конечно, сейчас, когда после успешно проведенной первой части плана по установлению контроля над городом, деньги рекой потекли в руки Исаева, тридцать тысяч рублей значили слишком мало. Но как приятно впервые в жизни получить подношение от наживавшегося на нем много лет государства.

Визит страхового агента показался подполковнику символичным. Ведь государство вернуло ему деньги именно тогда, когда он приобрел в городе реальную власть. Счастливо рассмеявшись, Исаев вернулся в кресло.

Однако радоваться ему пришлось недолго – раздался звонок селектора, и секретарша сообщила, что к Исаеву пришел Тихоненко, недавно назначенный заместитель начальника УВД по работе с личным составом. И у него к подполковнику срочное дело.

– Пусть войдет, – разрешил Исаев и, когда за майором закрылась дверь, спросил: – Что случилось, Алексей?

– ЧП, – коротко ответил Тихоненко. – На сержанта Рыженкова поступило заявление об изнасиловании несовершеннолетней.

– Что-о? – взревел подполковник. – Не может быть!

– К сожалению, может. И уже есть, – сухо проговорил майор. – Девушка, которую он изнасиловал, сейчас дает показания следователю. С ней там адвокат Степин.

– Во-от ка-ак? – Лицо Исаева исказила гримаса ненависти. – Значит, эта сука решила повоевать со мной!

– О ком вы? – Тихоненко удивленно посмотрел на подполковника, и тот, сообразив, что сказал лишнее, попытался исправить положение.

– Об адвокате, – проговорил Исаев. – Он уже с этим наркоторговцем мне все нервы истрепал, а теперь и проституток сюда тащит!

– Не думаю, что она проститутка, – проговорил майор. – Адвокат просто выполняет свою работу, за которую ему платят.

– Вот именно, платят! – зло усмехнулся Исаев. – Он всякую мразь от тюрьмы спасает, а мы их потом заново ловить должны.

– Значит, мало доказательств собираем, раз Степину удается добиваться освобождения людей, – жестко возразил Тихоненко. Подполковник удивленно вскинул брови.

– Что-то ты сегодня странный, Алеша, – подозрительно всматриваясь в лицо подчиненного, проговорил Исаев.

– Извините, – майор опустил глаза. – Просто ночь была тяжелая. К похоронам Сереги готовились.

– А-а, понятно, – протянул подполковник. – Ну, тогда иди домой! Если помощь нужна, обратись в бухгалтерию, скажи, что я разрешил.

– Нет, мне ничего не нужно, – глухим голосом проговорил Тихоненко, собираясь выйти из кабинета.

– Ты не отчаивайся, – напутствовал его Исаев и добавил: – Да, найди Рыженкова и пришли ко мне. Надо с ним побеседовать. Кстати, Земцов не появился?

– Нет, – покачал головой майор и вышел.

Едва Тихоненко закрыл за собой дверь, как выдержка покинула подполковника. Он вскочил с кресла и, с силой пнув его ногой, отошел к окну. Когда Исаев услышал об изнасиловании, он сразу решил, что за такой проступок, подрывающий дисциплину внутри группы и поставивший всех ее членов под удар, Рыженков заслуживает только одного наказания – смерти! Но, узнав, кто является адвокатом девушки, подавшей заявление, сразу изменил свое мнение.

Исаев не верил в совпадения. То, что адвокатом «жертвы» был Степин, говорило только о том, что к этому происшествию приложил руку Полунин. Рыженков невиновен. Его попросту подставили. Полунин начал войну, и теперь Исаев не сомневался, что и загадочное исчезновение Земцова его рук дело.

Но, несмотря ни на что, Исаев не снимал вины со своих подчиненных. Он предупреждал их о том, что до тех пор, пока Полунин не сломлен, следует проявлять предельную осторожность и держаться подальше от всех сомнительных мероприятий. Его слушали, но не слышали. И вот теперь Земцов пропал, а над Рыженковым нависла серьезная угроза. Это означало, что под ударом может оказаться и сам Исаев, если хоть чуть-чуть ослабит контроль над ситуацией и своими людьми.

– Разрешите войти? – прервав его размышления, постучал в дверь Рыженков.

– Заходи. И дверь за собой поплотнее закрой, – с угрозой в голосе приказал Исаев. – Ты что себе позволяешь, сучок корявый? – прошипел подполковник. —Да за такую херню тебя надо за яйца на березу подвесить!

– Не виноват я, Семен Тихонович! – взмолился омоновец. – Она же, сука, сама мне на шею бросилась. В общагу к себе привела...

– Да мне плевать, что она делала! У тебя, кроме как в штанах, мозгов больше нигде нет? Думать только хреном умеешь? – заорал Исаев. – Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Это мы с тобой знаем, что тебя, как последнего лоха, обвели вокруг пальца. А следствию на это наплевать! Экспертиза непременно подтвердит, что ты совершил с ней половой акт. И тогда тебе хана. Она еще несовершеннолетняя, и твоих доводов суд присяжных даже слушать не станет. Хорошо, если только пятерик впаяют! И я ничем помочь не смогу...

– Я не хочу в тюрьму, – кусая губы, затряс головой Рыженков. – От меня и так уже жена в деревню к родителям уехала. Ей эта блядь вчера вечером позвонила и рассказала, что я с ней вытворял. Мне теперь семью спасать надо. А я на вас работать согласился не для того, чтобы в тюрьму идти. Если вы мне не поможете, то... – Спохватившись, что уже перегнул палку, Рыженков замолчал.

– То что? – с угрозой в голосе сквозь зубы процедил подполковник, надвигаясь на него. – То что, мудак? Что ты сделаешь, гаденыш?

Неизвестно, что сделал бы Исаев с омоновцем, но в этот момент дверь в кабинет подполковника распахнулась. На пороге возникла фигура огромного мужчины, едва умещавшегося в дверном проеме. Секретарша Исаева, словно дворовая собачонка, вцепилась сзади в куртку гиганта, пытаясь помешать ему войти, но он не обращал на нее никакого внимания.

– Это что такое? – рявкнул на вошедшего подполковник, озверев от его неслыханной наглости. Но гигант даже не взглянул на Исаева, не отрывая глаз от Рыженкова.

– Ах, вот ты где, козел, – густым басом проговорил мужчина. – В кабинете начальника спрятался?

– Здравствуйте, папа, – испуганно пролепетал омоновец. – Подождите, я сейчас все объясню!

– Кобыле под хвост свои объяснения засунь! – прорычал гигант, шагнув к омоновцу, и залепил ему такую оплеуху, что тот свалился на пол. Исаев прямо-таки обалдел!

– И это только начало! – пообещал гигант, склонившись над поверженным сержантом. – Я с тобой еще после работы поговорю. А вечерком Милкины братья побеседовать приедут. Вот тогда нам все и расскажешь.

Мужчина развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета. В этот момент в приемную начальника УВД вбежали несколько вооруженных милиционеров, вызванных по тревоге секретаршей Исаева, но подполковник приказал им оставить мужика в покое и разойтись. А сам повернулся к Рыженкову, уже поднявшемуся с пола и размазывающему по лицу кровь из разбитого носа.

– Насколько я понимаю, это был тесть? – спросил он сержанта. Рыженков, всхлипывая, кивнул.

– Хороший мужик. И по делу тебе врезал, – усмехнулся Исаев. – Будет тебе урок на будущее. Только запомни, щенок, я не твой тесть. Еще раз посмеешь мне угрожать, язык отрежу. Или просто прикончу. Понял?

Сержант усиленно закивал.

– Вот и хорошо, – усмехнулся подполковник. – Надеюсь, теперь ты понимаешь, что спасти тебя может лишь одно. Ты должен отыскать Полунина. А еще лучше – его семью. Только тогда я смогу спасти тебя от тюрьмы. А теперь иди отсюда. От службы на время расследования я тебя обязан отстранить. Поэтому уматывай и займись поисками Седого. Кстати, желаю хорошо повеселиться вечером! – Исаев расхохотался и отвернулся от Рыженкова, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Полунин проснулся около одиннадцати утра. Чувствовал он себя неплохо. Слабость прошла, рана на шее почти не беспокоила. Но на душе у Владимира было прескверно.

Накануне вечером он попытался восстановить с Татьяной дружеские отношения, но из этого ничего не получилось. Девушка не желала с ним разговаривать и заперлась в комнате. Полунин почти полчаса простоял у нее под дверью, пытаясь что-то объяснить, но все было напрасно. Зато Мухин его порадовал.

Фиксатый вернулся поздно вечером и просто сиял от счастья. Он начал свой рассказ о проделанной работе издалека, явно желая получить похвалу и сделать концовку своего «доклада» более эффектной. Полунин не перебивал его, дав другу возможность насладиться собственной гениальностью.

Меченый, узнав о тяжелом ранении Полунина и его желании выйти из войны, не скрывал своей радости. Он довольно легко согласился на встречу, но искать наркодилера отказался, сказав, что купит всю партию сам. Фиксатый не настаивал, поскольку торопился на встречу с Тихоненко.

Майор к тому времени уже успел переодеться и ждал Мухина в какой-то забегаловке на окраине города. Посетителей там было немного, и все же разговаривать в баре они не стали, решив прогуляться по парку.

Информация, полученная от Тихоненко, не явилась для Полунина новостью. Около двух недель назад по чьей-то наводке ментами была перехвачена крупная партия героина. До недавнего времени она хранилась на складе вещдоков, но, когда Тихоненко попытался что-то узнать о ней, оказалось, что вся партия исчезла! Причем вместе с документами об ее изъятии и заведенным уголовным делом.

Майор попытался выяснить, куда она пропала, и ответ оказался настолько же простым, насколько и ошеломляющим. Всю изъятую партию героина вместе с материалами уголовного дела передали в прокуратуру, где не было ни должного места хранения, ни надлежащей охраны. Из прокуратуры она тут же пропала, но вот куда – майор не рискнул выяснять. Объяснив это, Тихоненко заторопился, сказав, что больше ничем не сможет помочь Полунину. И так уже слишком сильно засветился!

Казалось бы, ниточка оборвана, и след пропавшей партии героина исчез, но тут произошло невероятное – с Фиксатым неожиданно связался один из блатных. Старый медвежатник по кличке Ушлый. Мухин согласился на встречу с ним и не пожалел.

Ушлый долгое время был одним из приближенных Лешки Меченого, вора в законе, и пользовался среди блатных большим влиянием до тех пор, пока Лешка Меченый не заключил договор с ментами. Ушлый обвинил Меченого в том, что он поступает не «по понятиям», и потребовал отказаться от войны с Полуниным, за что тут же и поплатился. Меченый отстранил его от себя и попытался превратить в «шестерку». Старый медвежатник этого стерпеть не мог и решил отомстить.

Он рассказал Фиксатому, что вор в законе не собирается покупать наркотики, просто хочет их отобрать. А если понадобится, посадить Мухина на «перо». Ушлый сказал, что в городе недавно появилась какая-то адвокатская контора, взявшаяся оказывать услуги бандитам, по слухам там же можно купить все, начиная от наркотиков и кончая оружием. Вот ее он и посоветовал найти.

– И это еще не все! – зло усмехнувшись, закончил свой рассказ Мухин. – Ушлый мне шепнул, что Лешка Меченый давал своих людей Исаеву в тот вечер, когда убили Шакирыча. То есть вместе с ментами там был кто-то из блатных.

– Ах он, сука! – вскинулся Полунин. – Когда ты забил стрелку?

– На два часа ночи, – сказал Фиксатый. – Будем мочить?

– Будем! Только вколи мне обезболивающее. – Владимир кивнул в сторону шприцов на столе.

К часу ночи они были готовы. Полунин, накачанный обезболивающими, готов был действовать. Рана на шее почти не давала о себе знать, но Владимир понимал, что через пару часов боль вспыхнет с новой силой.

Однако сейчас это не имело никакого значения. Полунин просто обязан был сполна поквитаться с Меченым и за союз вора в законе с ментом, и за смерть Шакирыча, и за готовящееся предательство.

Фиксатый привез с собой два пистолета «ПМ» и помповое охотничье ружье. Теперь главной проблемой стало средство передвижения. Изрешеченный пулями джип Полунина пришлось бросить, чтобы не дать возможности людям Исаева выйти на след Владимира и Виталия, а другой машины у них не было.

Если бы Полунину не приходилось скрываться, проблемы с машиной вообще не возникло бы. Даже несмотря на столь позднее время, хорошую или не очень тачку легко можно было бы найти – в автосалоне Болдина, в мастерской, где раньше командовал покойный Шакирыч, на чьих похоронах Полунин не смог побывать, либо в гараже «Нефтьоргсинтеза».

Но теперь доступ туда был закрыт. Полунин ничуть не сомневался, что Исаев не оставит своих попыток убить его и будет вести за ним постоянную слежку, особенно в тех местах, где Владимир мог бы появиться, включая и его квартиру. На это у него хватит людей. Даже с учетом вчерашних потерь!

Мухин тоже не мог раздобыть машину. Свой джип пришлось бросить, а на помощь друзей рассчитывать не приходилось. Поскольку любое обращение к ним могло быть опасно.

Оставался лишь один способ найти средство передвижения – угон. Благо Полунину учиться этому было не нужно. Еще несколько лет назад он вместе с Болдиным и Шакирычем именно этим и занимался – угонял машины, перебивал номера и продавал их заказчику.

Когда-то Полунин окончательно завязал с этим криминальным бизнесом, и ему очень не хотелось возвращаться к нему, но выхода не было. И Владимир пообещал себе, что, как только все закончится и он останется жив, непременно вернет машину владельцу, предварительно отремонтировав ее.

Выбор свой Полунин остановил на «Жигулях» шестой модели, поскольку это была одна из самых распространенных и самых надежных машин отечественного производства. Прокатившись по городу на такси вместе с Виталием, Полунин выбрал жертву и, расплатившись с водителем, подвозившим их, легко угнал бежевую «шестерку».

– Да, после моего джипа тут тесно, чисто как в чулане, – буркнул Фиксатый, устраиваясь за рулем.

– Ничего, потерпишь, – усмехнулся Владимир. – Поехали.

Договариваясь о встрече, ни Меченый, ни Фиксатый не хотели рисковать и, несмотря на два часа ночи, условились встретиться во дворе одной из новостроек, которые в последние несколько лет росли на окраинах, словно грибы после дождя.

На фоне кирпичной кладки два черных джипа виднелись издалека. А вот бежевая «шестерка», на которой приехали Полунин с Фиксатым, была почти незаметна. Да и не ждали блатные, что Мухин к ним явится на такой машине. А уж Полунина и вовсе не чаяли увидеть. Поэтому, когда раздались первые выстрелы, они просто замерли на несколько секунд.

Фиксатый направил «шестерку» почти вплотную к джипам, дав возможность Владимиру несколько раз выстрелить из охотничьего ружья почти в упор, по водителям. Полунин отбросил ружье назад, для перезарядки, а сам, вывалившись на снег, начал расстреливать с обеих рук из «ПМов» блатных, которые пытались выбраться из машин.

Двое блатных рухнули вниз, даже не успев вскинуть оружие. Остальные попытались выбраться через дверцы джипов с противоположной от Полунина стороны, но там их уже ждал Фиксатый, выскочивший на ходу из «шестерки».

Пара его выстрелов навела на блатных такую панику, что они полностью утратили способность к сопротивлению, разбегаясь в разные стороны, словно крысы. Впрочем, далеко никто не успел уйти. Полунин обежал джипы с противоположной стороны и хладнокровно расстрелял из пистолетов тех немногих, кто еще был жив.

Когда уже никто из блатных не подавал признаков жизни, Владимир осмотрел трупы, пытаясь найти среди убитых Меченого. Но вора в законе среди них не было. Он либо, почуяв опасность, не приехал на встречу, либо не счел необходимым быть там, где с оставшимся в одиночестве Фиксатым могли разобраться и без него.

– Вот сука позорная, – прорычал Полунин, пнув колесо одного из джипов ногой, и пообещал: – Ничего, Меченый, ты от нас не уйдешь!..

Вернувшись в квартиру Татьяны, Владимир мучался от боли и почти не спал, размышляя о том, как найти фирму, о которой говорил Ушлый. А утром, когда боль утихла, Полунин снова готов был действовать.

В городе имелось двенадцать контор, так или иначе связанных с адвокатской деятельностью, и только пять из них не так давно организованы. Причем ни одна не значилась в телефонном справочнике.

Полунин обратил внимание на последние пять фирм, из которых три появились совсем недавно. Одну основал молодой юрист, только что окончивший институт. А две другие появились в результате развала довольно известной в городе нотариальной конторы. Именно эти три фирмы и заинтересовали Полунина.

Владимир попытался представить себе, как действовал бы на месте Исаева, если бы решил организовать в городе контору, занимающуюся преступной деятельностью.

С одной стороны, следовало бы умно использовать для маскировки имя какого-нибудь известного в городе юриста. Причем такого, которого давно знаешь и догадываешься, что он далеко не всегда чист на руку.

И в этом случае лучшей кандидатуры, чем бывший соучредитель крупной нотариальной конторы, найти невозможно. Громкое имя уже само по себе ограждало бы от излишних подозрений и вызывало уважение у солидных клиентов.

Но с другой стороны, опытный юрист не может не быть профессионалом. И, связавшись с ним, можно и самому оказаться на крючке. Поэтому-то в плане личной безопасности куда больше подходит сопливый мальчишка, еще не вставший на ноги.

Исаев мог его запугать, мог соблазнить большими деньгами и безнаказанностью, а мог и пообещать давать парню такие дела, на которых тот мгновенно заработает себе громкое имя, какое другим в его годы и не снилось. И уж если он вдруг откажется работать на подполковника, что маловероятно, карьера ему все равно обеспечена. Потому что у него уже есть имя.

Вриантов могло быть сколько угодно. Зная подполковника, Владимир считал, что Исаев просто обязан был рассуждать подобным образом. А это означало, что подполковник не мог оставить без внимания заинтересовавшие Полунина фирмы. И непременно должен был оставить там хоть какой-нибудь след.

Именно с этих адвокатских контор – «Агата» и «Фемиды», образовавшихся после распада известной фирмы, и «Доверия», которую организовал мальчишка-юрист, Полунин и решил начать поиски. Вместе с Фиксатым. Опасался, что из-за раны просто не сможет вести машину. А главное – не хотел, чтобы Мухин своим присутствием обременял Татьяну. Девушка так и не вышла из комнаты, в которой заперлась накануне вечером после ссоры с Полуниным. Владимир понимал, что ей сейчас тяжело. А деваться Виталию было некуда. Адреса его друзей могли быть известны боевикам Исаева, и вторично Фиксатому не удалось бы вырваться из засады.

И снова, как и накануне, перед Полуниным встала проблема транспорта. Раскатывать по городу на угнанной ночью «шестерке», которую уже наверняка объявили в розыск, было бы рискованно, не говоря о том, что после бойни они бросили ее на стройке. Пришлось Полунину опять угонять машину. На этот раз «девятку», одиноко стоявшую у подъезда какого-то дома.

Фиксатый сел за руль, и, стараясь держаться подальше от центральных улиц, они через полчаса добрались до «Агата».

Директором адвокатской конторы оказалась худощавая женщина лет тридцати пяти. Несмотря на суровый вид, она оказалась мягкой и даже немного робкой. С Полуниным вела беседу вежливо и деликатно.

Владимир пошел ва-банк. Даже не представившись, он сразу заговорил о волнующей его проблеме. Постарался смоделировать ситуацию, которая складывается у людей, нарушивших закон и желающих получить в адвокаты человека достаточно беспринципного.

Он здорово рисковал, но другого выхода не было. Если бы эта женщина работала на Исаева, она непременно заинтересовалась бы, почему клиент пришел с этой проблемой именно к ней, и сразу после ухода Полунина сообщила бы подполковнику о его визите.

– Я вас понимаю, – сказала директор «Агата», покосившись на перевязанную шею Владимира. – Но мы не оказываем подобных услуг. Это не совсем наш профиль. Мы занимаемся другими делами.

– А нельзя ли сделать исключение, – настаивал Полунин. – У меня ситуация действительно неординарная. К тому же я слышал, что кое-кто из известных в городе людей уже прибегал к услугам вашей конторы.

– Вас просто ввели в заблуждение, – улыбнулась женщина. – Возможно, для вас я бы сделала исключение. Из чисто женского любопытства. Посмотреть, что из этого получится. Но мне слишком дорого мое имя, чтобы рисковать им.

Полунину оставалось лишь попрощаться. Возможно, адвокатесса сказала неправду, и ее контора на самом деле занималась сомнительными делами. Но Владимир почему-то поверил ей и попросил Фиксатого отвезти его в фирму «Доверие».

По дороге Владимир решил, что если адвокатская контора еще и приторговывает оружием и наркотиками, то у нее должно быть хорошо охраняемое помещение, используемое и для других целей. Например, для хранения ценных бумаг. Это стоило проверить.

В адвокатской конторе «Доверие» Полунина встретили слащавыми улыбками и витиеватыми речами, всячески рекламируя услуги своей фирмы. Владимир не терпел подобной навязчивости и облегченно вздохнул, когда его, наконец, проводили в кабинет директора.

Возглавлял фирму маленький толстенький парень лет двадцати пяти, носивший огромные очки в золотой оправе. Звали его Вениамин Евгеньевич. Он сразу перешел к делу.

– Какого рода услуги вам требуются от моей конторы? – поинтересовался нотариус, глядя на Полунина. – Рассказывайте, что именно вас интересует, и мы попытаемся вам помочь. Только не просите меня заверить поддельные договора, уставы или еще что-нибудь в этом роде. На такое может решиться какая-нибудь левая фирма, нуждающаяся в финансовых вливаниях. А у меня контора серьезная! И занимаемся мы серьезными делами.

– А почему ты конкретно решил, что я попрошу тебя о такой ерунде, в натуре? – слегка возмутился Владимир, решив, что с этим типом нужно разговаривать по-другому.

– Если нет, я буду рад, – всплеснул руками Вениамин Евгеньевич. – Но обычно бизнесмены обращаются ко мне именно с такими просьбами.

– Что же, в таком случае можешь успокоиться, – фыркнул Полунин. – У меня базар более конкретный. Мне нужно, чтобы ты взял кое-что на хранение. О бабках можешь не волноваться. А если тебя мой груз, чисто, заинтересует, о цене договоримся.

– Тогда вы попали по адресу, – щелкнул пальцами директор «Доверия». – Во всем городе, кроме нас, подобную услугу оказывают только три конторы из двенадцати частных. Насколько я понимаю, в государственные вы не хотите обращаться, а мои конкуренты вас просто разорят. К тому же они и свои документы как следует хранить не в состоянии. Не то что чужие! Но я не гарантирую, что куплю у вас что-нибудь. Мы ведь не оптовая база, а адвокатская контора.

– А я тебе не шоколад предлагаю, – осклабился Полунин. – Может, я тебе, чисто, компромат на своего конкурента продать хочу. Но об этом можно будет потом конкретно побазарить. А пока скажи-ка мне, кто из крутых у тебя тусуется?

– Этого я вам сказать не могу, – так же бойко ответил Вениамин Евгеньевич. – Я вообще не разглашаю списки своих клиентов, тем более в подобной ситуации. Почему? Подумайте и сами поймете. Вам бы, к примеру, хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, где вы храните документы? Вот и прочие мои клиенты этого не желают.

– У тебя башка конкретно варит, брат, – усмехнулся Полунин. – Ладно, рассказывай, что за гарантии ты предоставляешь. А то мне еще и у твоих конкурентов побывать нужно. С ними тоже чисто побазарить!

– Понимаю, – кивнул нотариус и протянул Владимиру несколько листков. – Вот типовой бланк нашего договора-обязательства перед клиентом. А здесь список конкурентов. Чтобы вы не мучались, отыскивая их по всему городу. Но уверен, побывав у них, вы все равно вернетесь к нам!

– Посмотрим, понял? – скривился Полунин и вышел из кабинета.

Фиксатый ждал его в машине, нервно барабаня пальцами по рулю. Владимир задержался в «Доверии» несколько дольше, чем у предыдущего адвоката, и Мухин решил, что либо Полунину удалось получить какую-нибудь информацию о работе фирмы, либо случилась беда. А к тому моменту, когда Полунин вышел из нотариальной конторы, Виталий уже настолько завелся, что был готов броситься на его поиски.

– Ну, что-нибудь конкретно удалось узнать? – поинтересовался он, едва Владимир влез в машину.

– Ничего, если не считать, что теперь из двенадцати фирм остались только четыре, – усмехнулся Полунин. – Поехали. Нужно проверить и их.

* * *

Прокурор смотрел на доктора Шацких с выражением ужаса на лице. В голове Громова никак не укладывалось то, что сказал ему врач. Он просто не хотел верить в случившееся, но вид Щацких, нервно покусывающего губу, сильнее словесных аргументов убедил прокурора в том, что это не дурной сон, а самая настоящая реальность.

– Это какая-то ошибка, Яков Иосифович, – проговорил Громов, все еще надеясь, что доктор просто разыграл его.

– Сожалею, Валерий Игоревич, но ошибки быть не может. Все проверено и перепроверено, – сам не свой от волнения проговорил Шацких. – Поверьте, мне трудно вам это говорить, но такова реальность. У вас рак легких, Валерий Игоревич, а не астма, как мы предполагали вначале.

– Господи, и что теперь делать? – прошептал Громов.

– Ну, сейчас появилось множество препаратов для лечения злокачественных опухолей, – ответил доктор, но голос его звучал неуверенно. – Мы непременно попробуем как проверенные, так и новейшие методы лечения. Последние данные по тестированию препарата, основанного на вытяжке из акульего хряща, свидетельствуют, что течение болезни можно замедлить и локализовать само развитие опухоли...

– Вот именно, замедлить! – выйдя из себя, рявкнул прокурор, и Шацких отшатнулся от него. В такой ярости он никогда Громова не видел. – Все ваши врачебные байки ровным счетом ничего не стоят. Вы коновалы и, пытаясь скрыть свое невежество, говорите заумные вещи. Но меня не проведешь. Я не позволю подписать себе смертный приговор именно сейчас, когда... – прокурор вдруг осекся и сник. Он посмотрел на доктора, словно загнанный зверь, и спросил:

– Сколько мне осталось, Яков Иосифович? Год, месяц, неделя?

– Ну, если развитие болезни удастся замедлить, вы протянете около полугода, – ответил Шацких. – Хотя, конечно, мне не следовало вам об этом говорить!

– Что же, за полгода я еще успею вволю насладиться жизнью, – почему-то улыбнулся Громов и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Машина с личным водителем ждала его возле больницы. Едва прокурор сел в нее, как шофер тут же сообщил, что звонила секретарша и сказала, что его срочно хочет видеть губернатор.

Прокурора еще трясло после разговора с Шацких. Сейчас Громову больше всего хотелось выпить водки, но игнорировать приглашение губернатора он не мог и, чтобы успокоиться, вместо водки выпил валерьянки, которую всегда носил с собой. И когда вошел в огромный губернаторский кабинет, его лицо выражало абсолютное спокойствие и уверенность в себе.

– Вы хотели меня видеть? – спросил прокурор, протягивая руку первому лицу края.

– Посмотрите! – Губернатор не принял протянутой руки, чем вверг Громова в состояние ступора.

Прокурор поплелся вслед за губернатором к огромному телевизору, стоявшему в углу кабинета, и уставился на экран, где показывали вчерашнее интервью Громова с «корреспондентами» одного из центральных телеканалов.

Сначала прокурор решил, что транслируется выпуск новостей. Но затем, увидев, что изображение на экране неподвижно, понял, что у губернатора есть видеокассета с записью разговора. Громов хотел спросить, чем губернатор недоволен, но в этот момент лицо прокурора на экране дернулось, и Громов услышал вопрос корреспондента. Но вопрос был совсем не тот, что вчера, да и голос репортера совсем другой.

– Скажите, а как вы оцениваете вклад губернатора в вашу борьбу с преступностью? – спросил у прокурора репортер.

– А мне плевать на губернатора! – рявкнул Громов.

Прокурор в изумлении вытаращил глаза.

– Извините за резкость, но я человек прямой, – продолжал между тем прокурор с экрана. – Губернатор не держит под контролем ситуацию в регионе. Он не справляется со своими обязанностями. Губернатор непременно понесет наказание за развал жизнедеятельности региона, против него будет возбуждено уголовное дело. Уже ведется следствие.

Губернатор выключил телевизор и резко повернулся к Громову. Взгляд прокурора был все еще прикован к экрану. Все увиденное было настолько реально, что привело Громова в ужас. Да, на экране был он. Но ничего подобного о губернаторе он не говорил. Не мог говорить. Чтобы не упасть, прокурор схватился за спинку стула.

– Так что за следствие вы ведете, Валерий Игоревич? – с угрозой в голосе спросил губернатор и заорал: – Совсем рехнулся, старый дурак? Да я тебя сгною за клевету! —Губернатор продолжал говорить, но прокурор уже ничего не слышал. Он схватился за грудь и рухнул на толстый ковер губернаторского кабинета.

Глава восемнадцатая

Уже глубокой ночью Юсупов, поеживаясь под пронизывающим ледяным ветром, вышел из подъезда и залез в припаркованную поблизости «девятку». Машина уже остыла на морозе, но в салоне, по крайней мере, не было ветра.

Александр бросил на заднее сиденье чемоданчик и, зевнув, потер озябшие ладони. Несколько мгновений он сидел неподвижно, затем повернул ключ в замке зажигания. Стартер пару раз крутанулся вхолостую, затем все же заставил маховик двигаться. Машина чихнула и завелась.

Юсупов дал двигателю прогреться и, включив задний ход, осторожно выехал со двора на небольшую улочку. Шум мотора гулко прозвучал в ночной тишине. Александр повел машину к центру города. Туда, где у единственного работающего круглые сутки ресторана его должен был ждать Полунин.

Первоначально в плане операции, который они разрабатывали в Москве, такая встреча не предусматривалась. И сейчас, когда работа по уничтожению Исаева входила в завершающую стадию, встреча Юсупова с Полуниным была вдвойне опасной.

Александр с Дмитрием были сейчас единственным по-настоящему мобильным звеном. Почти все атаки на группировку Исаева проводили они, и усилить давление могли лишь в том случае, если не засветятся.

Иначе осуществить задуманное станет практически невозможно. Оставалось только надеяться, что Владимир знает, что делает, назначив Юсупову такую рискованную встречу.

Возле ресторана «Оливер» было тихо и безлюдно. Владимира он не увидел, впрочем, Юсупов и не ждал, что Полунин будет стоять на перекрестке и размахивать сигнальными флажками. Остановив машину напротив ресторана, Александр приготовился ждать. Но едва погасил фары, как от стены одного из домов отделилась фигура и уверенно двинулась по направлению к «девятке».

– Рад тебя видеть, – проговорил Полунин, опускаясь на пассажирское сиденье и пожимая Юсупову руку. – Как продвигаются дела?

– Почти все завершено, – ответил Александр. – Осталось только порадовать самого Исаева. А ты, я вижу, решил носить бархотку? – Юсупов указал на бинт на шее Владимира, белевший в темноте.

– А-а, ерунда, – отмахнулся Полунин. – Пчелка укусила.

– Видать, сильно морозостойкая попалась, – усмехнулся Александр и уже совершенно другим тоном сказал: – Почему вдруг ты решил назначить мне встречу?

– Потому, что все изменилось, – спокойно ответил Владимир. – Я знаю, где можно добыть доказательства преступной деятельности Исаева, и этим мы сейчас займемся.

– Значит, завтрашняя операция против подполковника отменяется? – спросил Юсупов.

– Нет, – мотнул головой Владимир и поморщился от боли. – Исаев мне нужен более сговорчивым. На него следует еще надавить, чтобы не дергался на крючке. Поэтому делайте все, что запланировали.

– А какие доказательства отыскал ты? – поинтересовался Александр.

– Торговля наркотиками, оружием и прочая ерунда, – ответил Полунин. Юсупов присвистнул:

– Ну-ка, выкладывай!

Пришлось Владимиру довольно подробно рассказать Александру о встрече с официантом в «Оливере» и событиях, развернувшихся вслед за этим. Полунин понимал, что времени на выполнение задуманного у них не так уж и много. Поэтому постарался быть кратким, но все равно объяснять пришлось многое, а закончить тем, что ни в одной из пяти недавно открытых адвокатских контор не удалось ничего узнать об украденных Исаевым вещдоках.

– И что ты собираешься делать? – спросил Юсупов. – Взломать двери в конторах и поискать там нужные тебе улики? Но для этого нам не хватит и целой ночи. А до утра остается всего пара часов. Время для ограбления, конечно, самое подходящее, но нужно знать точно, что и где брать, чтобы успеть скрыться.

– Мы поймем, что брать, – сказал Владимир. – Наркотики, оружие и какие-либо документы об их передаче. Расписку или что-то подобное. И где искать, тоже разберемся. Я знаю людей, против которых нам приходится вести войну. Кого-то знаю получше, кого-то – похуже. Но проследить ход их мыслей сумею.

– Это становится интересным, – Юсупов вскинул бровь. – Русский зэк, бывший и будущий вор, а ныне бизнесмен в бегах становится психологом. На эту тему можно писать научный трактат.

– Попробуй. Нобелевскую премию в области литературы не гарантирую, но бестселлер у тебя точно получится, – парировал Полунин и уже серьезно добавил: – Зря ты считаешь такое сочетание нонсенсом. Ни в одной из тех трех ипостасей, которые ты называл, невозможно выжить, если ничего не понимаешь в психологии людей, которые тебя окружают. В свое время я допустил слишком много ошибок из-за неумения понимать человеческие поступки и теперь не собираюсь повторять их.

– Ладно, Карнеги, расскажи мне, как стать победителем, – усмехнулся Александр. – Почему ты уверен, что сможешь понять ход мыслей наших противников?

– Да хотя бы потому, что иногда они мыслят так же, как я, – ответил Полунин.

Юсупов, надеясь, что Владимир не ошибся в своих предположениях, направил «девятку» в сторону, указанную Полуниным. Через пятнадцать минут они остановились у небольшого домика за железным забором, спрятавшегося между двумя типовыми девятиэтажками.

– «Юридическая фирма „Доверие“. Адвокатские и нотариальные услуги», – прочитал вывеску Юсупов и, заглушив мотор, спросил: – А почему ворота закрыты?

Полунин не ответил. Они посидели несколько секунд, после чего Александр вылез из машины. Юсупов прошелся вверх и вниз по улице, осмотрел провода, идущие к маленькому домику, и скрылся за углом.

Александр материализовался минут через пять, бесшумной тенью появившись из-за противоположного угла улицы. Он подошел к «девятке» и, открыв заднюю дверцу, взял с сиденья чемоданчик. Полунин тоже вылез из машины.

– Все нормально, – ответил на его немой вопрос Юсупов. – Сигнализация простенькая, район тихий, пути к отступлению есть, а с любым замком я справлюсь. Так что, если не будешь ничего трогать руками без надобности, управимся быстро и чисто. Пошли.

Юсупов прошел через ворота так, словно открыл их ключом. Попросив Владимира постоять на стреме, Александр поколдовал около дверей «Доверия» пару минут, и замок щелкнул. Юсупов прошмыгнул внутрь, а Полунин, на мгновение задержав удивленный взгляд на молчавшей системе сигнализации, поспешил следом.

– Где? – спросил Александр, зажигая фонарик с узким лучом.

– В подвале, – ответил Полунин и хотел показать дорогу, но Юсупов остановил его.

– Хрен его знает, что у них тут за системы защиты, – одними губами проговорил он. – Я пойду вперед, а ты следом за мной. И потише разговаривай. У них могут быть тут сенсоры, реагирующие на шум.

Но ничего подобного в помещениях фирмы «Доверие» не оказалось. Да и вход в подвал был закрыт обычной железной дверью с несложным для Юсупова кодовым замком. Александр легко открыл его и пропустил Владимира внутрь, с тяжелым вздохом осмотрев ряды полок, забитых какими-то бумагами.

– Ищи секцию, отгороженную стальной решеткой, – поймав взгляд Юсупова, прошептал Полунин. – Там на полках металлические боксы, а доступ в комнату имеет только директор фирмы, и то в присутствии клиента. Кстати, там должна быть видеокамера.

– Ерунда, – махнул рукой Александр и, поведя лучом фонарика по сторонам, заметил металлический блеск в одном из углов. – Пошли. Проверим, насколько ты хороший психолог.

Боксов на полках оказалось не так уж много. Но для того, чтобы вскрыть их все и просмотреть содержимое, требовалось слишком много времени.

Александр покачал головой, но Владимир не обращал на него внимания. Он искал журнал регистрации посещений, который, если верить бланку договора, должен быть где-то здесь. И Полунин увидел его через минуту на небольшой полочке, приваренной к ограде. Журнал был привязан тонким шнуром к прутьям решетки. Владимир быстро пролистал его и с торжествующим видом сунул под нос Юсупову – в журнале была записана фамилия начальника налоговой полиции. И дата его посещения в точности совпадала с данными, имеющимися у Полунина.

– Бокс 749/146WPC, – проговорил Владимир, и Александр, кивнув, направился к нужной ячейке. – Я же говорил, что знаю своих врагов. Продавать наркоту послали самого молодого.

Юсупов легко вскрыл замок бокса и, приподняв крышку, присвистнул. Внутри металлического контейнера лежали аккуратненькие стопки долларов, занимая ровно половину контейнера. А во второй половине находились пакетики с героином и несколько листов бумаги. Полунин бегло просмотрел их.

– Ты посмотри, какие предусмотрительные! Документы из ментовки сюда же положили. Чтобы в случае неожиданной проверки можно было быстренько все предъявить. Дескать, в прокуратуре на доследовании были. А еще и списочек людей, которые у Исаева наркоту покупали. Это им, похоже, для шантажа понадобилось... Ладно, уходим!

На обратном пути Юсупов старательно запирал все замки. Выйдя на улицу и закрыв наружную дверь, Александр вновь активизировал систему сигнализации и наконец снял тонкие перчатки с вспотевших ладоней.

– Обратно, Володя, добирайся своим ходом, – сказал он, обращаясь к Полунину. – До ресторана недалеко. А там, как я понял, тебя ждут.

– Что ты еще задумал? – удивленно посмотрел на него Владимир.

– Ну не могу я оставить тридцать тысяч этому ублюдку Исаеву! – вздохнул князь. – Тем более что у него их все равно конфискуют.

– Плюнь! – сказал Полунин. – Слишком рискованно забираться к нему в дом.

– Еще рискованней вместо того, чтобы делать дело, терять время на споры с тобой, мамочка! – огрызнулся Александр и хлопнул Владимира по плечу. – Не волнуйся. И не такие операции проворачивал. А деньги Исаеву, честное слово, оставить не могу. Я их лучше на благотворительность потрачу!

Полунин, зная, как Юсупов ненавидит любую благотворительность, начиная от подаяний нищим и кончая организацией бесплатного питания для бомжей всего мира, усмехнулся. Если уж Александр готов что-то отдать на благотворительность, значит, ничто на свете не заставит его оставить деньги Исаеву.

– Ловлю тебя на слове насчет благотворительности, – проговорил Полунин и, пожелав другу удачи, пошел к ресторану.

* * *

Исаев проснулся от смутного ощущения присутствия в спальне кого-то постороннего. Не открывая глаз и не меняя позы, прислушался. Все тихо. Лишь как-то странно, постанывая, храпела жена.

Исаев приоткрыл глаза и увидел перед собой жирную и наглую морду любимого кота супруги, которого ненавидел лютой ненавистью, еще сильней, чем Полунина. Исаев вполголоса выругался и сел на кровати.

Схватив кота за шкирку, подполковник открыл дверь и вышвырнул его в коридор. Исаев всегда перед сном осматривал комнату и, если находил кота, выгонял его в гостиную. Однако сегодня он каким-то образом умудрился пробраться в спальню. Видимо, супруга вставала ночью в туалет и мерзкое животное прошмыгнуло в комнату вместе с ней.

Отправив кота в ссылку, Исаев посмотрел на светящийся в темноте циферблат «командирских» часов. Стрелки показывали половину седьмого, и в этот момент подполковник услышал, как в спальне зазвонил будильник. Обычно он мгновенно просыпался и выключал его, чтобы дать жене поспать лишние полчаса, но сегодня решил отомстить за то, что она пустила кота в спальню.

– Сама выключишь, дорогая! – зло пробормотал он, представив, как жене придется тянуться через всю кровать, чтобы достать до будильника, и, не включая свет, пошел на кухню.

По дороге Исаев неожиданно зацепился за кресло и едва не упал. Изумившись, включил лампу-бра и посмотрел на кресло, удивительным образом поменявшее свое привычное место. Сдвинуто оно было всего на несколько миллиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы подполковник, привыкший за десяток лет к строго определенному положению вещей, споткнулся о ножку кресла, неожиданно оказавшуюся на его пути.

– Вот старая корова, – вновь обвинил Исаев в случившемся жену. – Совсем по дому ходить разучилась!

– Что ты там бормочешь? – раздался из спальни недовольный голос проснувшейся женщины.

– Ты почему, когда ночью в туалет вставала, кресло с места сдвинула и кота в комнату запустила? – спросил Исаев, поленившись вернуться в спальню.

– Ты бредишь, – ответила жена. – Я не вставала сегодня ночью и спала бы и дальше, если бы ты, трухлявый пень, потрудился забрать с собой будильник, когда побежал освобождать свой мочевой пузырь.

– Ты уверена? – Исаев застыл.

– В отличие от тебя я еще не выжила из ума, чтобы не помнить, вставала я ночью или нет! – возмутилась женщина.

– Тогда могу тебя обрадовать, – пробормотал Исаев и бросился в спальню к потайному сейфу. – У нас кто-то побывал ночью в квартире!

– Боже, не могу поверить! – язвительно вскричала жена. – В квартиру доблестного начальника милиции залезли воры! С ума сойти. Что уж тогда о простых людях говорить, если воры ментов грабят. – Тут она замолчала и испуганно спросила: – К нам действительно кто-то залез?

– Именно об этом я тебе, дура, и толкую! – рявкнул Исаев, открыв сейф. – И если бы ты слушала кого-нибудь, кроме себя, то не задавала бы идиотских вопросов!

К радости подполковника, неизвестный грабитель сейф не нашел. Все содержимое – не табельный пистолет, папка с компроматом на некоторых членов администрации города и, главное, деньги – семьдесят тысяч долларов и свыше полумиллиона рублей, полученные от сборов с бизнесменов и торговли наркотиками, – оказалось на месте. Исаев облегченно вздохнул, глядя, как жена роется в своей шкатулке с драгоценностями.

– Странно, у меня ничего не пропало, – удивленно пробормотала она и, повернувшись к мужу, язвительно добавила: – Если тут и был вор, то приходил он не за драгоценностями. Проверь свою генеральскую форму, которую ты, наверное, уже никогда не наденешь. Потому что так и помрешь подполковником! Вор, наверное, ее забрал в качестве сувенира. Хотя ее уже наверняка съела моль. Столько лет висит в шкафу!

– Заткнись, дура! – рявкнул Исаев и в бешенстве выскочил из спальни, забрав из сейфа компромат и конверт с признаниями, чтобы спрятать их в более надежное место.

Исаев ненавидел эти рассуждения жены по поводу генеральского мундира, висевшего в шкафу. Лет восемь назад, когда его произвели в капитаны, а затем, через пару месяцев, он получил майора, Исаев подумал, что через пару-тройку лет он станет генералом.

Возликовав при мысли о головокружительности своей карьеры, Исаев не удержался и купил генеральский мундир. Конечно, поступок был дурацкий, но ничего поделать с собой тогда он не мог. А потом, когда Исаев осознал, что его попросту затирают и мечтам о генеральском чине не суждено сбыться, выкинуть купленный однажды мундир не поднялась рука. Так он и висел в шкафу, давая жене каждый раз повод позубоскалить.

Исаев обошел весь дом, старательно пытаясь найти еще какие-нибудь следы пребывания в нем неизвестного. То, что он приходил сюда не за деньгами, совершенно очевидно. Представив себе, что кто-то ночью стоял у его постели с пистолетом и целился ему в голову, Исаев покрылся липким потом.

Он был почти на сто процентов уверен, что в его квартире побывал либо сам Полунин, либо кто-то из его людей. Зачем они приходили, Исаев понять не мог. Возможно, искали компромат, который хранился в сейфе? Расписочку Гришаева о получении от него партии наркотиков? Или еще что-то? А может быть, что-нибудь подбросили?

При мысли о том, что в любую минуту к нему в дом могут нагрянуть сотрудники ФСБ, Исаеву стало плохо. Подполковник предположил, что Полунин решил продублировать его трюк с Батуриным, чтобы таким образом вывести из игры. И он решил обшарить весь дом в поисках посторонних вещей, заставив жену помогать ему.

Ничего подозрительного подполковник не нашел, зато опоздал на работу. Впрочем, начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается! Поэтому Исаев нисколько не волновался на сей счет.

Первым делом, еще не успев снять пальто, Исаев отдал приказ в технический отдел полностью заменить сигнализацию в его доме на самую новейшую, а затем вызвал к себе Рыженкова.

– Где Полунин? – заорал он на сержанта, едва тот вошел в кабинет. – Почему этого козла до сих пор не нашли?

– Ищем, Семен Тихонович, – пробормотал Рыженков, пряча от начальства иссиня-черный синяк под правым глазом и огромную шишку над левым ухом.

– Семеном Тихоновичем маму свою будешь называть, придурок! Здесь я тебе подполковник, – снова сорвался Исаев, которому было сейчас абсолютно наплевать на то, как выглядит его подчиненный. – И запомни, если сегодня вечером вы со своей бандой идиотов не найдете Полунина, я тебе обещаю, что и пальцем не пошевельну, когда тебя будут сажать за изнасилование! Понял?

– Понял, – бледнея, кивнул омоновец. – Разрешите идти, товарищ подполковник?

– Вали отсюда, урод! – махнул рукой Исаев и в изнеможении опустился в кресло. Впрочем, отдохнуть ему так и не дали.

– Семен Тихонович, к вам двое офицеров ФСБ, – сообщила по селектору Верочка. – Пустить?

Начальник УВД оторопел. Не найдя дома ни наркотиков, ни чужого оружия и каких-нибудь посторонних вещей, Исаев почти успокоился. Он не знал, что делал у него дома ночью человек Полунина, но в том, что он ничего не подбрасывал в квартиру, был уверен на сто процентов. Поэтому и думать перестал о том, что у него могут появиться люди из областного управления ФСБ России.

– Конечно, пусть проходят, – помолчав, ответил Исаев.

Почти в то же мгновение дверь в кабинет открылась и на пороге появились двое в одинаковых серых костюмах. Они сдержанно поздоровались и представились. Одного, голубоглазого блондина с киношной внешностью, звали Михаил Петров, а другого... Нет, не Петр Михайлов, а Равиль Салихов. Оба дождались приглашения и лишь тогда опустились на стулья по разные стороны стола. Салихов бросил взгляд на видеодвойку в углу кабинета, Петров чуть заметно кивнул и повернулся к подполковнику.

– У нас к вам несколько вопросов, – проговорил он. – Но сначала мы хотим, чтобы вы кое-что посмотрели.

Салихов подошел к видеодвойке и, включив ее, вставил в приемник кассету. Исаев, немного успокоившись, наблюдал за его действиями. Вежливость сотрудников ФСБ вселила в подполковника уверенность в том, что ничего страшного не происходит. Их визит никак не связан с Полуниным. Скорее всего в их руки попала любительская видеозапись какого-нибудь преступления, и теперь офицеры хотят услышать его мнение.

Свою ошибку Исаев понял сразу, как только увидел на экране собственное лицо. А прав он оказался только в одном – съемка действительно была любительской и велась скрытой камерой, расположенной где-то на груди беседовавшего с ним человека. От его дыхания камера колыхалась, и изображение на экране то приближалось, то удалялось, но четкости своей не теряло.

– Так вы возьмете деньги? – поинтересовался с экрана собеседник полковника. Фразу Исаев узнал, но вот голос был совершенно другим. – А то и меня, и моего босса ждут большие неприятности!

– Эх, отдать бы вас суду на растерзание, – усмехнулся Исаев. – Но сегодня я добрый и пойду вам навстречу. Давайте сюда деньги.

Затем на экране появились пачки сторублевок, перекочевавшие из рук лже-агента к Исаеву, после этого изображение мигнуло и пропало. На несколько секунд в кабинете воцарилась гробовая тишина.

– Что вы на это скажете? – нарушил ее Салихов.

– Только то, что все это подстроено, – выдохнул Исаев.

– Именно такого ответа мы и ожидали, – кивнул Петров, посмотрев на своего напарника. Тот едва заметно улыбнулся.

– Нет, вы не понимаете. Факт передачи денег был, но мне их вручил представитель государственной страховой компании, – торопливо проговорил подполковник и, выложив на стол все документы, выданные ему Юсуповым, рассказал сотрудникам ФСБ о приходе страхового агента. Те спокойно слушали, обмениваясь какими-то понятными им одним взглядами, и лишь мельком посмотрели на документы, предъявленные подполковником.

– Они поддельные, – проговорил Салихов. – Человека с такой фамилией вообще нет в этой компании.

– Да и сам фильм вызывает у нас сомнения, – продолжил Петров, и подполковник облегченно вздохнул. – Не сняты ни начало, ни конец истории, которые изложены только в письменном виде. Надеюсь, вы понимаете, что мы обязаны были все проверить?

– Конечно! Это ваша работа, – широко улыбнулся Исаев.

– Теперь мы обязаны провести обыск у вас на квартире, – улыбнулся в ответ Салихов. – В качестве простой формальности. Только для того, чтобы отчитаться перед начальством.

– А поэтому, – сказал Петров уже более жестким голосом, – отвезите нас к себе домой. История с деньгами, конечно, странная, но нам интересно, ради чего кто-то затеял такой спектакль и пожертвовал на его организацию тридцать тысяч. Наверное, кто-то вас сильно ненавидит? А, Семен Тихонович?

– А у какого начальника УВД нет врагов? – усмехнулся Исаев. – Ладно, раз вы так настаиваете, поедем ко мне!

Подполковник был уверен на сто процентов, что сотрудникам ФСБ не удастся найти его потайной сейф. Как не удалось это и человеку, приходившему ночью. И Исаев едва не упал от удивления, когда Салихов и Петров прямиком направились в спальню и потребовали открыть сейф. Подполковнику оставалось только сглотнуть слюну и выполнить их просьбу.

– Хороший улов, правда? – поигрывая исаевским пистолетом, спросил Салихова Петров, когда они выгребли деньги из сейфа на кровать. А Исаеву оставалось только благодарить судьбу за то, что он еще утром убрал из сейфа все взрывоопасные бумаги.

– Думаю, ради этого стоило рискнуть тридцатью тысячами, – ответил Салихов. – Дай-ка мне детектор. Хочу поискать те самые пачки.

Салихов покопался в банкнотах, словно курица в навозе, и, просветив деньги детектором, вытащил три пачки сторублевок, помеченных специальной краской, видимой лишь в ультрафиолетовом излучении.

– Все верно. Они здесь, – проговорил Салихов и бросил Петрову одну из пачек. – Посмотри, какая грубая подделка.

– И как же вы купились на такое, господин Исаев? – спросил Петров, подбрасывая деньги на руках. Подполковник тихо застонал. Именно в этот момент он понял, что этой ночью делал в его доме неизвестный.

– Зубы болят? – сочувственно спросил Салихов, услышав стон Исаева. – Ничего, это в таких случаях часто бывает.

– Вы не понимаете! – истошно завопил начальник УВД. – Мне все это подбросили.

– Ага, богатый и неведомый враг, – согласился с ним Петров. – Это мы тоже ожидали услышать. К сожалению, все обвинения против вас выглядят очень подозрительно. Извините, но мы действительно не можем вас арестовать. – Будто Исаев умолял их об этом! – Но дело против вас возбудить должны. Хотя бы потому, что у вас подозрительно много денег спрятано дома, и часть из них фальшивые. Из города даже не пытайтесь уехать. За вами будут следить.

– А сейчас мы оформим изъятие, – сказал Салихов. – После чего настоятельно советуем вам вернуться на службу и никому не говорить об этом инциденте. Надеюсь, вы понимаете, что это в ваших же интересах.

Исаев ничего не мог ответить. Он был одновременно и в шоке, и в бешенстве. Подполковник почти сходил с ума от желания наказать Полунина за эти неприятности с ФСБ. Исаев был на сто процентов уверен, что все происходящее сейчас – дело рук Владимира. И лже-агент был его человеком!

Подполковнику хотелось самому броситься на поиски Полунина и лично разорвать ему глотку. Но вместо этого Исаев остался в квартире. А после того, как протокол изъятия наличности был составлен, подполковнику пришлось выполнить «просьбу» фээсбэшников и вернуться на свое рабочее место, где его уже ждал Полунин.

* * *

Придя в милицию, Владимир хорошо знал, где сейчас Исаев и что с ним происходит. Впервые в жизни его подвергли унизительному обыску, и он наверняка проклинал своего заклятого врага. Именно поэтому Владимир и хотел, чтобы первым, кого увидит Исаев, войдя в приемную, был именно он.

Расчет Полунина полностью оправдался. Открыв дверь собственной приемной, подполковник застыл на пороге, хватая ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Сидя на стуле, на него, ухмыляясь, смотрел тот самый человек, которого он только что мечтал разорвать на части и кого уже целые сутки искали по всему городу его люди.

– Вижу, Семен Тихонович, вы рады меня видеть, – Полунин поднялся навстречу подполковнику. – Я знаю, что вы меня ищете, и решил облегчить вам работу. Пройдемте в кабинет? Или будем стоять в приемной как истуканы?

– Конечно, пройдем в кабинет, Владимир Иванович, – едва не задохнувшись от злости, проговорил Исаев. – Вера, ко мне никого не пускать. Меня ни для кого нет! – рявкнул он на секретаршу и шагнул к себе в кабинет, оставив девушку стоять посреди приемной с открытым от удивления и обиды ртом. Полунин ободряюще улыбнулся ей и прошел следом за Исаевым, плотно прикрыв за собой дверь.

– Тебе не кажется, Седой, что ты перешел все границы? – заорал Исаев, швырнув куртку на спинку стула. – Сначала Земцов, потом Грушицын и Рыженков, а теперь и до меня добрался. И ты еще имеешь наглость являться ко мне в кабинет? Думаешь, тебе это сойдет с рук?

– Ты забыл еще одного человека, – пропустив мимо ушей угрозы, сказал Владимир. – Твой компаньон Громов валяется сейчас в больнице с микроинфарктом. Правда, к тому моменту, когда вас будут судить, он уже поправится.

– Да я тебя, сука дешевая, сейчас так упеку, что ты уже точно на волю не выберешься! – зашипел подполковник и потянулся к кнопке вызова дежурного.

– Ты никогда этого не сделаешь, – спокойно проговорил Полунин.

– Это почему же? – Исаев сверлил взглядом Владимира. И в его глазах Полунин заметил страх.

– Вот поэтому, – Владимир швырнул на стол подполковнику желтый конверт. Исаев мгновенно схватил его.

– Ты идиот, Седой, – захохотал он. – Тебе не следовало давать мне в руки эти бумаги, раз уж ты сумел их получить.

– Да ты совсем разума от страха лишился, – рассмеялся Полунин, оперевшись обеими руками о стол и нагнувшись к Исаеву. – Это всего лишь конверт, в котором хранился у нотариуса компромат на всех вас. Самих бумаг там нет. Есть только ксерокопии. На тот случай, если ты решишь, что я блефую. А признания ваши лежат сейчас у очень надежного и преданного мне человека.

– Не у того ли, который ночью забрался ко мне в дом? – поинтересовался подполковник. – Тогда вам обоим крышка!

– И что ты сделаешь? – Владимир вновь распрямился, продолжая смотреть на Исаева. Подполковник ничего не ответил, вынужденный согласиться с тем, что оказался в безнадежной ситуации.

– Сядь! – приказал Полунин, и Исаев послушно опустился в кресло.

Владимир несколько секунд презрительно рассматривал подполковника, словно мерзкое насекомое. Исаев старался не встречаться с ним глазами. Полунин сейчас был хозяином положения, но и у подполковника еще оставался козырь: Рыженков и его группа.

Пока они на свободе и ищут логово, где Полунин спрятал свою семью, у подполковника еще есть шанс изменить счет в этой игре в свою пользу. А пока стоило согласиться с тем, что предложит его враг в обмен на признания.

В том, что Полунин начнет торговаться, Исаев ничуть не сомневался. Подполковник не был дураком и понимал, что если бы его противник хотел посадить его, то уже давно отправил бы документы куда следует, например в ФСБ, и не стоял бы сейчас в этом кабинете!

Но Полунин не обратил внимания на хитрую ухмылку, на секунду промелькнувшую на лице начальника УВД. Ненависть к врагу куда-то исчезла из души Владимира, осталась только боль от потерь и страшная усталость.

Владимир уговаривал себя, что победа над Исаевым еще не одержана. Нужно сначала освободить Батурина из тюрьмы, а уж затем поставить точку во всей этой истории, навсегда вышвырнув Исаева и его подручных из своей жизни. Но усталость и боль были сильнее уговоров, и Полунин потерял весь свой напор.

– Тебя бы следовало уничтожить, как бешеное животное, – проговорил Владимир, и голос его дрогнул. – На тебе и твоих подручных немало невинной крови и пролитых матерями и женами слез. Но я могу оставить тебе жизнь и свободу, потому что есть одно дело, которое я не смогу сделать без тебя.

– Значит, и ты, Седой, не всесилен? – усмехнулся Исаев, вновь обретая уверенность в себе.

– Ты прав, я не бог, – с горечью проговорил Полунин и распрямился. – Но и ты не сатана, а простой зарвавшийся ублюдок. Те улики, которые есть у меня на руках, способны упрятать тебя в зону лет на десять. А в твоем возрасте после таких сроков на волю не выходят. Да и кому ты будешь нужен на свободе, если даже доживешь до ближайшей амнистии?

– Может быть, и никому, – ухмыльнулся подполковник. – Но ты не посадишь меня. Ты готов на что-то обменять свои улики. Например, на снятие обвинений с твоего дружка Батурина. Я прав?

– Да, в этом я вынужден с тобой согласиться, – усмехнулся Владимир. – Но это не все. Ты отдаешь под суд Земцова с Рыженковым, убивших Шакирыча и Щукина...

– Убивал только Земцов, – перебил его Исаев. – А он и так у тебя в руках, если я правильно понимаю ситуацию.

– Заткнись, козел, и слушай, что я скажу! – В Полунине вновь вспыхнула ненависть к этому наглому скоту. И подполковник, увидев его глаза, решил проглотить дерзкий ответ. Он опустил голову, стараясь скрыть свои истинные чувства. Владимир удовлетворенно кивнул.

– Вот так-то лучше, – усмехнулся он и продолжил: – Ты отдашь под суд Земцова и Рыженкова, а мне выдашь ту белобрысую тварь, которая прострелила мне шею. Кто он?

– А ты еще не понял? – рассмеялся Исаев. – Это же Буйвол. Один из приближенных твоего ненаглядного Батурина. Ты же не думаешь, что это трус Батон помог нам заставить братков сцепиться с группировкой Чугуна? Да и про тайник в спортзале Батон не знал. И если бы твой Батурин не оказался таким умным и не успел избавиться от оружия, мне не пришлось бы подбрасывать ему наркотики и убивать Стрельцова.

– Вот оно что, – протянул Владимир. – Что же, я рад твоей понятливости. Буйвол до суда не дойдет. С ним я расправлюсь сам.

– Да ради бога. Он все равно бесполезен даже как исполнитель, – развел руками Исаев. – Он же два раза не смог справиться с тобой и бездарно наломал дров. Я и сам собирался от него избавиться.

– Заткнешься ты наконец? – вновь потеряв терпение, рявкнул Полунин. – Того, что я у тебя требовал, слишком мало в обмен на твою свободу. После того, как ты выполнишь все мои предыдущие условия, ты и твои компаньоны должны подать в отставку и уехать из этого города. Навсегда!

– Не слишком ли много ты хочешь? – с угрозой в голосе спросил подполковник, резко вскинув голову и глядя прямо в глаза Полунину.

– А у тебя нет выбора. Либо это, либо тюрьма. Решай, – в тон ему ответил Владимир. – И не думай, что я пойду на уступки. Мне, конечно, жаль Николая, но он в тюрьме не пропадет. А когда выйдет на волю, я помогу ему устроить заново свою жизнь. А вот у тебя таких шансов не будет. Поэтому решай. Даю тебе двадцать четыре часа. Выполнишь мои требования, отдам тебе весь компромат.

– А где гарантия, что ты сдержишь свое обещание? – крикнул подполковник вслед уходящему из кабинета Полунину. – Почему я должен тебе верить?

– Потому, что выбора у тебя нет! – ответил Владимир, даже не обернувшись, и с силой хлопнул дверью.

Полунин спустился вниз, совершенно измотанный морально и физически. Он настолько был погружен в свои мысли, что даже не заметил, как, увидев его в коридоре, какая-то девушка спешно спряталась в первую попавшуюся дверь. Владимир, ничего не замечая вокруг, вышел из милиции и, сев в машину к Юсупову, попросил отвезти его куда-нибудь, где можно спокойно поспать.

А девушка, пропустив Полунина, сказала молодому следователю, к которому она вломилась в кабинет, что ошиблась дверью, и, сделав вид, что не знает, как найти кабинет Исаева, принялась расспрашивать дорогу. А когда шаги Полунина затихли внизу, выпорхнула за дверь.

Поначалу Исаев отказался ее принять. Тем более что девушка не назвала своего имени и не сказала о цели визита. Но когда она произнесла имя Полунина, дверь кабинета начальника УВД распахнулась.

– Наконец-то! – зарычал на нее Исаев. – Где тебя черти носят? Ты узнала, где этот ублюдок прячет свою семью?

– Закрой свою пасть и не смей орать на меня! Я отдам тебе его семью, но при одном условии. Получив от Полунина все, что ты хочешь, ты отпустишь и его, и его сына. А бабу его убьешь. Понял меня?

– Да как скажешь! – рассмеялся подполковник. – После того, как я у него вырву клыки, делай с ним, что хочешь.

– И попробуй только не выполнить свое обещание. Я знаю, в каком дерьме смогу тебя утопить! – Девушка бросила на стол Исаева записку и, круто развернувшись, вышла из кабинета. Она не видела, каким взглядом ее проводил подполковник.

Глава девятнадцатая

Три машины – черная «Волга», канареечный милицейский «уазик» и серебристый джип – остановились на обочине рядом с въездом во двор пятиэтажного дома, построенного в форме колодца. Время было еще не позднее. На улице только начинало темнеть, прохожих и машин было довольно много. И именно это беспокоило одного из пассажиров «Волги».

– Я не думаю, Семен, что это хороший план, – проговорил он, вглядываясь в лицо другого пассажира, седовласого мужчины, занимавшего переднее сиденье рядом с водителем. – Нужно было дождаться темноты. И ментовскую форму использовать глупо. Слишком бросается в глаза.

– Заткнись, Петя, – оборвал его седовласый. – Мы и так уже слишком много ждали и рассусоливали. А ты со своим планированием и рационализмом додумался до того, что позволил Полунину выкрасть документы.

– Я-то тут при чем? – возмутился Грушицын. – Он сам нашел эту контору. А документы ты просил держать рядом с наркотиками.

– РЯДОМ, а не в одном ящике! – зарычал подполковник. – К тому же только идиот мог официально зарегистрироваться в журнале этого дурацкого «Доверия»!

– Ты просто не знаешь этого маленького очкастого пузана, – попытался оправдаться Грушицын. – Не сделай я все официально, он бы нас кинул...

– Расписку с него нужно было взять, раз ты такой пугливый, – перебил его Исаев. – К тому же куда бы этот адвокатишко от нас делся? А раз уж ты лоханулся, то заткнись. Операцией руковожу я. А ты подчиняешься!

– Тогда зачем ты меня вообще сюда привез? – показал зубы Грушицын. – Вот и делал бы все без меня, раз такой умный. Только Полунин-то тебя сразу вычислил. А если бы я не поддался на твои уговоры с этой идиотской проверкой «Нефтьоргсинтеза», он до сих пор не имел бы понятия о моем существовании!

– Чистеньким остаться хочешь? – взревел подполковник. – Не выйдет! Кровушкой ты уже заляпался, так что пойдешь с нами до конца. Или сдохнешь прямо здесь!

– Да ты сумасшедший! – фыркнул Грушицын. – Напрасно я с тобой связался.

– Теперь поздно каяться, – усмехнулся Исаев. – Сиди и смотри, как ребята действовать будут.

Подполковник отдал приказ по рации, и обе стоявшие впереди машины двинулись с места. А когда джип и «уазик» въехали во двор пятиэтажного дома, подполковник резким, почти звериным рыком приказал водителю «Волги» отправляться следом.

Грушицын откинулся на сиденье. Ему было наплевать на то, как будут развиваться события. Главное, чтобы все побыстрее закончилось и их не успели разоблачить.

То, что вооруженные люди ворвутся в дом к беззащитной женщине с ребенком, Грушицына волновало меньше всего. Не он это придумал. И не его вина в том, что боевики Исаева убивали людей.

Капитан Стрельцов угрожал потянуть за собой всех, если против него будет выдвинуто обвинение. Вот и поплатился за это. А Щукин? Кто велел ему болтать всякий бред первому встречному? Рамазанов и вовсе дурак. Зачем лезть под пули, если можно спокойно отсидеться в машине?!

Ну а Полунину тем более некого винить в происходящем, кроме самого себя. Сначала он попытался вступиться за какого-то тупого «гоблина». Затем объявил войну силам, противостоять которым невозможно. Да еще посмел угрожать им тюрьмой! Теперь, если его семья пострадает, виноват в этом будет только он сам. Потому что осмелился встать на пути у тех, кто сильнее его.

Нет, Грушицыну винить себя не в чем! Он просто хотел перераспределить финансовые поступления, направив деньги в карманы тех, кто хорошо знает, как ими пользоваться. И не его дело, что кто-то не согласился с таким положением вещей и умер. Грушицын же на спуск не нажимал!

И не отдавал приказы убивать. Начальник налоговой полиции был абсолютно уверен в том, что если даже победит Полунин, что маловероятно, то он все равно выйдет сухим из воды, на худой конец скажет, что его силой заставили вступить в группировку и участвовать в некоторых акциях.

Именно так думал человек, получивший юридическое образование! А тем временем все три машины замерли во дворе, развернувшись перед остановкой так, чтобы можно было сразу уехать с этой тесной площадки внутри каменного колодца домов.

Дверцы машин почти одновременно распахнулись, выпустив в сгущающиеся сумерки троих. Двое были в милицейской форме, третий – в тоненькой спортивной куртке, слишком легкой для декабрьских морозов. Увидев его, Исаев выругался и ткнул водителя «Волги» в бок.

– Твою мать! До чего же они тупые! – рявкнул он. – Иди скажи этому придурку Рыженкову, чтобы прислал Буйвола сюда, а сам останешься с ними. И надень броник, придурок. Там, внутри, полунинская «шестерка». Он уже однажды пытался стрелять в вас, если ты помнишь, идиот!

Водитель «Волги» поспешно схватил бронежилет с заднего сиденья и бросился бегом догонять троих напарников, уже подошедших к одному из подъездов. Рыженков обернулся на его окрик и недовольно поморщился.

– В чем дело, Бобок? – спросил он. – Опять босс выкрутасничает?

– Я вот ему скажу, что ты болтаешь! – пригрозил тот, кого назвали Бобком, и посмотрел на высокого светловолосого парня в спортивной куртке. – Вали в машину к шефу, Буйвол. Куда ты без формы поперся? Все должно выглядеть так, будто мы преступников ловим!

– Да пошли вы все на хрен! То туда иди, то сюда, – огрызнулся блондин, но приказ выполнил и отправился к черной «Волге». Остальные вошли в подъезд.

Нужная им квартира находилась на предпоследнем, четвертом этаже. Доступ в нее преграждала металлическая дверь, но трое бандитов в милицейской форме предусмотрели и это. Они захватили с собой пластиковую взрывчатку на тот случай, если их не захотят впустить.

Впрочем, взрывать дверь они будут лишь в крайнем случае. На самом же деле их план захвата квартиры был типичным для подразделений ОМОНа – отвлекающий маневр и быстрый штурм. И отличался от прочих операций только количеством участников.

Именно поэтому Рыженков оставил двоих подчиненных на лестничной площадке между третьим и четвертым этажами, а сам полез на крышу, без труда выломав простенький навесной замок, запиравший люк, после чего дал сигнал Бобку начинать операцию.

Бобок поднялся на четвертый этаж и позвонил в нужную квартиру. Его напарник Спирин, худощавый высокий парень с грубоватым лицом, вжался в стену так, будто хотел продавить ее, и взял на изготовку автомат.

Долгое время на звонок никто не отвечал, и Бобок агрессивно давил кнопку еще несколько раз. Только после этого где-то в глубине квартиры послышался неясный говор и еле различимые шаги. Бобок приблизил свою физиономию почти вплотную к дверному глазку и принялся ждать.

– Кто там? – наконец раздался за дверью мужской голос.

– Откройте, пожалуйста, я ваш участковый, – улыбаясь, проговорил Бобок. – Мне нужно задать вам пару вопросов по поводу вчерашнего происшествия в подъезде.

– Нам нечего вам сказать, – ответил мужчина. – У нас с женой медовый месяц, мы никуда из квартиры не выходили последние пару дней и ничего не слышали.

– Ну так откройте дверь, я занесу ваши слова в протокол, – продолжал улыбаться мент. – А заодно познакомлюсь с новыми жильцами. Мне сказали, что вы недавно вселились. Хотелось бы посмотреть ваши документы.

– Извините, но вам придется зайти в следующий раз, – резко ответил мужчина. – Сейчас мы с супругой не в форме. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю!

Бобок понял, что дальше упрашивать бесполезно. Возможно, Болдин поверил, что это участковый, но открывать все равно не собирался. Видимо, ждал, когда приедет Полунин. А в планы бандитов это не входило.

– Извините, но я требую, чтобы вы открыли дверь! – Бобок сложил пальцы правой руки, это был условный знак. Спирин кивнул и тихо передал по рации всего одно слово: «Добро!» После чего прикрепил к дверному замку пластиковую взрывчатку.

Рыженков, выбив раму, на веревке ввалился с крыши в квартиру за несколько секунд до взрыва и увидел ошеломленную молодую женщину и испуганного ребенка, которого она прижимала к себе. Не раздумывая, Рыженков ударил женщину в лицо прикладом автомата, а свободной рукой схватил мальчишку и дернул к себе.

Женщина от удара пролетела по воздуху пару метров и с силой врезалась в стену. Рыженков услышал, как у нее хрустнули кости, но не обратил на это внимания, поскольку в комнату уже влетел из коридора молодой мужчина крепкого телосложения с пистолетом в одной руке и сотовым телефоном в другой. На секунду он замер, увидев мальчика в руках омоновца, а затем в коридоре грохнул взрыв, и мужчину ударной волной повалило на пол.

Вместе с клубами дыма в квартиру ворвались Бобок со Спириным. Не обращая внимания на лежавшую без сознания Светлану, оба бросились к Болдину, с трудом пытавшемуся встать, и придавили его к полу. Затем Спирин приставил к голове Славки автомат, а Бобок завел ему руки за спину и надел наручники.

– Быстро уходим! – приказал Рыженков и указал автоматом на Светлану. – Бобок, забирай ее.

Сержант легко подбросил Антона вверх и поймал, зажав его под мышкой. Мальчишка закричал и попытался вырваться, но Рыженков держал его крепко. А когда Антон попытался крикнуть еще раз, зажал ему рот своей огромной ладонью.

Бобок попытался поднять Светлану, но потерявшая сознание женщина оказалась слишком тяжелой. Не обращая внимания на огромный кровоподтек на щеке Светланы, быстро наливавшийся чернотой, Бобок отвесил ей несколько звонких пощечин. Женщина застонала и открыла глаза.

– Вставай, сучка, и не дергайся, – прошипел он, приблизив свое лицо почти вплотную к Светлане. – Твой щенок у нас. И если ты, овца, сделаешь хоть одно резкое движение, мой друг прострелит его маленькую башку. Поняла?

Светлана смогла только кивнуть. Ее рот был залит кровью. Но женщина боялась сплюнуть ее, чтобы еще больше не напугать Антона.

А Спирину тем временем удалось поднять на ноги Славку. Мент держал его за цепочку наручников, выворачивая руки высоко вверх. Славка скрипел зубами от боли и, изогнувшись, с трудом удерживал равновесие. Пистолет у него отобрал Бобок и засунул себе в карман, а сотовый валялся на полу, раздавленный каблуком.

– Что с этим уродом делать? – спросил у Рыженкова Спирин. – Может, шлепнуть его прямо тут?

– Тащи в машину. Разбираться будем потом, – ответил сержант и стволом автомата приподнял голову Болдина, заставив его посмотреть себе в глаза снизу вверх. – Ты, придурок, запомни – попытаешься что-нибудь выкинуть, бабе и пацану конец, – а затем рявкнул на Бобка и Спирина: – Тащите их вниз! Какого хрена ждете?!

– Тебя, – буркнул Бобок и подтолкнул Светлану в спину. – Пошла вперед, сучка.

По лестнице менты заставили своих пленников двигаться почти бегом. Они торопливо спустились вниз, и Бобок, пинком распахнув дверь подъезда, за волосы вытащил Светлану наружу. Навстречу ему, торопясь помочь «упаковать» пленных, выскочил из машины Буйвол и едва не столкнулся с какой-то бабкой, выбравшейся из соседнего подъезда посмотреть, что происходит.

Буйвол грубо оттолкнул старушку и перехватил у Бобка Светлану, давая ему возможность помочь Спирину. Бабка взирала на все это, широко открыв от удивления рот, и вокруг нее уже начала собираться толпа любопытных жильцов. А когда Рыженков вытащил из подъезда извивающегося Антона, мычавшего что-то сквозь ладонь, заткнувшую ему рот, старушка и вовсе закричала:

– А ребенка-то за что тащите? Что вам такой малец сделать мог, фашисты?! Креста на вас, сволочи, нет...

В ту же секунду рядом со старушкой оказался Буйвол, уже бросивший Светлану на заднее сиденье джипа, куда Рыженков заталкивал теперь Антона. А Буйвол, выхватив пистолет, ткнул его чуть ли не в лицо старухе.

– Ты, курва старая! – завопил он. – Еще раз откроешь свою пасть, я башку тебе прострелю!

Старушка оторопела и застыла, ловя ртом воздух. А Буйвол повернулся к остальным жильцам.

– Чего стоите, сволочи? – рявкнул он. – А ну свалили отсюда быстро! Если кто-нибудь задержится хоть на секунду, тут же конкретно получит пулю. Ясно?

– А че, мы ниче, – пробормотал стоявший рядом со старухой здоровый мужик. – Наше дело сторона. Я просто шел мимо, вот и остановился.

Мужик попятился от Буйвола, а следом за ним стали разбегаться и остальные. И старуха вскоре осталась один на один с бандитом.

– Ты что, бабка, не въехала, что я сказал? – Буйвол пошел прямо на нее, поигрывая пистолетом. Старуха отступила на шаг, но не побежала. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы из «Волги» не послышался грубый окрик:

– Буйвол, твою мать! Брось ты эту бабку. Быстро марш за руль. Сваливать пора.

Бандиту пришлось подчиниться и оставить старуху в покое. Как только он сел за руль, две другие машины мгновенно рванулись с места и на максимальной скорости умчались со двора. «Волга» догнала джип с «уазиком» на первом же перекрестке.

После этого машины перестроились, пропустив вперед автомобиль с Исаевым. Дальше по городу они ехали не спеша, стараясь не привлекать к себе внимания. Маленькая колонна, возглавляемая «Волгой», пересекла город и выехала на ту самую трассу, где несколькими днями раньше был обнаружен труп Щукина.

Приблизительно через пять километров за чертой города «Волга» и следовавшие за ней машины свернули на проселочную дорогу, ведущую к небольшому дачному поселку, но, не доехав до него, снова свернули. Конечной целью маршрута был маленький кирпичный заводик, где в это время года не было никого, кроме сторожа.

Остановившись у ворот завода, «Волга» трижды отрывисто просигналила. Через минуту-другую дверь сторожки открылась, и появился маленький мужичонка в шапке-ушанке с огромным носом характерного фиолетового оттенка. Он проковылял к воротам, вышел наружу и, увидев в окошке «Волги» физиономию Буйвола, радостно заулыбался.

– Что, Евгений Алексеевич, опять покупателей привезли завод осматривать? – подобострастно поинтересовался он. – Похоже, на этот раз люди сурьезные, раз даже милиция вас сопровождает. А то прошлый раз только один щупленький товарищ приезжал.

– Поменьше болтай! – грубо перебил его Буйвол и, увидев недоумение на лице мужичка, сунул ему в руки пятьдесят рублей. – Иди отдохни и сегодня можешь не возвращаться. А про того мужика забудь. Хреновый был покупатель.

– Как скажете, Евгений Алексеевич, – пробормотал мужичонка, торопливо пряча в карман банкноту. – Ну, бог в помощь! – пожелал он и поспешил прочь от завода по заснеженной дороге.

– Теперь все нормально, – проговорил Буйвол, глядя ему в след. – Можете звонить, Семен Тихонович!

Исаев кивнул и достал из кармана сотовый.

* * *

Поговорив с Исаевым и спустившись вниз, в «девятку», где его ждал Юсупов, Полунин почувствовал страшную усталость. Война с зарвавшимся подполковником была практически выиграна. Оставались сущие пустяки. Нервное и физическое истощение последних дней не прошло бесследно. Полунин чувствовал себя так, будто по нему проехал асфальтоукладчик с мамонтом за рулем.

У Владимира хватило сил лишь на то, чтобы позвонить Светлане и сказать ей, что очень скоро все закончится и они снова будут вместе. Взволнованная странными нотками в голосе Владимира, женщина спросила, все ли с ним в порядке. Но, услышав, что он просто сильно устал, успокоилась.

– Милый, а мы правда скоро будем вместе? – с надеждой в голосе спросила она.

– Конечно, – сказал Владимир. – Осталось потерпеть совсем немного.

– Скорей бы, – мечтательно протянула Светлана. – Я так соскучилась по тебе...

Поговорив с женой еще несколько минут, Полунин попросил позвать к телефону Антона и строгим тоном стал расспрашивать, как он себя ведет. Антон рапортовал ему, как настоящий солдат, чем насмешил Владимира. Попрощавшись с женой, Владимир отключил связь. И, убрав телефон в карман, тут же уснул.

Юсупову жалко было его будить, и с полчаса он петлял по улицам. А затем, решив, что спать все же лучше в постели, приехал к их с Мироновым временному пристанищу и разбудил Полунина.

– Вставай, Володя. Приехали, – проговорил Юсупов, слегка потормошив Владимира за плечо. – Пойдем наверх. Там и отдохнешь!

Однако Полунину уже не хотелось спать. Полчаса дремы в разъезжавшем по городу автомобиле полностью восстановили его силы, и Владимир почувствовал себя так, будто проспал целую ночь.

Вслед за Александром, который нес приобретенное по дороге шампанское, Полунин выбрался из машины. Владимир не считал, что уже пора праздновать победу, но выпить пару фужеров искристого напитка не отказался. Сейчас ему это было просто необходимо.

Встретивший их Миронов выглядел почти счастливым. Он радостно обнял Владимира, поздравил с успешным завершением операции, а когда тот сказал, что праздновать еще рано, Дмитрий лишь отмахнулся.

– Иваныч, брось на воду дуть, – проговорил Миронов, принимая из рук Владимира пальто. – Компромат у нас, и Исаев конкретно сидит на крючке. Тем более что и ФСБ уже за него взялось. Что бы он сейчас ни делал, ему не удастся ничего изменить. Твой подполковник проиграл. И ты сам прекрасно это знаешь.

– Надеюсь, он тоже так думает, – усмехнулся в ответ Полунин, опустившись на диван. – Рассказывайте, как все прошло. Насколько удалось воплотить в жизнь наши планы.

Время пролетело быстро и незаметно. Полунин с наслаждением слушал, как друзья подшучивают друг над другом, и, пожалуй, впервые после возвращения из Москвы отдыхал не только телом, но и душой. Вот только не было рядом Антона и Светланы. И это омрачало настроение. Зато Владимир представлял себе, как удивятся и обрадуются жена и сын, когда, вернувшись домой, увидят Миронова и Юсупова.

Полунин специально не говорил жене, что Александр с Дмитрием приехали в их город. Светлана очень тепло относилась к обоим. Владимир познакомил их почти перед самой свадьбой, в Париже. И женщина была очарована ими и их отношениями друг с другом. Полунин знал, что ей приятно будет их видеть, и, веря в душе, что все должно кончиться благополучно, оставил встречу жены с Юсуповым и Мироновым, как говорится, на закуску. Эдакий иронично-игристый десерт после довольно острого и тяжелого для желудка обеда!

Пока Дмитрий рассказывал Владимиру о том, как они брали интервью у Громова, обильно приправляя свои слова шуточками, Юсупов отыскал в буфете три фужера и ловко открыл бутылку. Но не успел он наполнить фужеры, как у Полунина в кармане зазвонил телефон.

– Слушаю вас, – активизировав трубку, проговорил Владимир, и улыбка мгновенно сбежала с его лица.

– Вот и прекрасно, что слушаете, Владимир Иванович, – раздался в трубке голос Исаева, в котором звучали издевательские нотки. – Сейчас вы сядете в машину и поедете по маршруту, который я вам буду указывать уже в пути. А я посмотрю, насколько вы благоразумны и как быстро постараетесь добраться.

– А почему ты, дешевка, решил, что можешь указывать мне? – не поддержал игру в показную вежливость Полунин.

– На твоем месте, Седой, я бы не стал хамить, – Подполковник едва сдерживал ярость. Затем в трубке послышался шум, затем всхлип и, наконец, голос Светланы.

– Володя, сделай, пожалуйста, все, что они хотят, иначе нас с Антоном убьют! – крикнула женщина.

– Света, Светочка! Лучик! Где вы? Что случилось? – воскликнул Владимир, но вместо жены ему ответил Исаев.

– Теперь, надеюсь, ты станешь сговорчивее? – спросил Исаев. – Или все равно будешь артачиться, лох?

– Слушай, ты, мудак, если хоть один волос упадет с головы моей жены или сына... – заорал Полунин и, услышав женский крик, недоговорил.

– Уже упал, – нагло заявил Исаев. – Когда приедешь, я покажу, какую прядь волос только что вырвал из головы твоей суки. А еще что-нибудь вякнешь, отрежу ей палец. А потом то же самое проделаю с твоим сыном. Усек, лох?

– Ладно, говори, – сдался Полунин. – Я тебя слушаю.

– Вот и молодец, – усмехнулся подполковник. – Теперь запоминай. Сейчас ты, не отключая связь, заберешь на нас компромат и сядешь в машину. Даю себе на это десять минут. Дальнейшие инструкции получишь позже!

– Но эти бумаги слишком далеко, я просто не успею их взять за такое короткое время! – тяжело дыша, сказал Владимир.

– А ты постараешься сделать невозможное, – заявил Исаев. – Только не вздумай болтать лишнее, иначе твоей сучке будет о-очень больно. А теперь приступай. Время пошло!

Зажав трубку между плечом и ухом, Полунин вскочил с дивана и метнулся к столу, сделав знак друзьям, чтобы молчали. Но опоздал.

– Иваныч, что случилось? – встревоженно спросил Миронов.

– Ничего. Маленькая проблемка, – поморщившись ответил Владимир, прижал палец к губам и тут услышал голос Исаева:

– Кто это там у тебя? Уж не тот ли приятель, который побывал у меня ночью?

– Может быть, – неопределенно ответил Полунин.

– Мне и этого козла хотелось бы увидеть, – рассмеялся подполковник. – Но это я еще успею. А пока ты должен приехать один. Иначе твоя жена умрет. Ясно?

– Да понял я все! – рявкнул Владимир, не сдержав ярости. – Заткнись и не мешай мне собираться.

К его удивлению, Исаев действительно замолчал. Подождав несколько долгих секунд, Полунин, метнувшись к столу, схватил лист бумаги и ручку и написал: «Быстро дайте мне весь компромат. Исаев захватил Светлану с Антоном и предлагает обменять их на эти бумаги. Выбора у нас нет, я еду к нему. Не пытайтесь следовать за мной, иначе Светлану убьют».

Бросив ручку на стол, Владимир посмотрел на друзей. Юсупов покачал головой и развел руками, мол, напрасно Полунин отказывается от их помощи, но спорить не стал. А Миронов махнул рукой и отвернулся.

«Как Исаев смог их найти?» – написал Юсупов и вопросительно вскинул бровь.

«Не знаю. Давай сюда компромат и ключи от „девятки“! У меня осталось всего пять минут, чтобы завести машину», – ответил Полунин и бросился в прихожую одеваться.

Александр стоял рядом, держа в руках ключи и пластиковую папку с бумагами. Владимир схватил ее и, не сказав ни слова, выскочил из квартиры. А Юсупов так и остался стоять в дверях, прислушиваясь к затихающим шагам Полунина. Потом повернулся к Миронову.

– Быстро собирайся! Нельзя бросать Володю одного!

– Но ведь он сказал... – начал было Дмитрий.

– Мне по фигу, что он сказал! – перебил его Юсупов. – Неужели не понимаешь, что живыми их оттуда не выпустят?! Этому ублюдку Исаеву нечего терять.

– Что я должен делать? – растерянно спросил Миронов.

– Беги к окну и смотри, в какую сторону поедет Владимир, – приказал Александр, сорвав с вешалки куртку. – Как только увидишь его, беги вниз, а я пока поймаю тачку!

Юсупов схватил со стола пистолет, оставленный Полуниным, и бросился вниз по лестнице. Выскочив из подъезда, он огляделся и возблагодарил бога за свое везение – у соседнего подъезда затормозил синий «Святогор». Александр бросился к нему и, прежде чем водитель успел заглушить двигатель, ткнул ему в лицо пистолет.

– Вылезай! – приказал Юсупов. – Быстро.

Мужчина вытаращил глаза и попытался что-то сказать, но потерял дар речи. С перепугу он никак не мог открыть дверцу. Тогда Юсупов, держа его под прицелом, сам распахнул ее и заорал:

– Вон из машины, урод! – Мужчина вывалился прямо на утоптанный снег. В этот момент из подъезда выскочил Миронов.

– Ты что, охренел? – уставился он на Александра. – У нас сейчас половина ментов города будет на хвосте сидеть!

– Именно это нам и нужно. Забирайся в машину, – кивнул Юсупов и посмотрел на мужчину: – Извини, браток. Так было нужно. За машину не волнуйся, мы вернем ее тебе, как только решим свои проблемы.

* * *

Полунин едва сдерживался, чтобы не гнать машину. Исаев давал ему четкие инструкции насчет пути следования, то и дело предупреждая, чтобы он вел машину аккуратно, не привлекая внимания сотрудников ГИБДД. Полунин скрипел зубами от ярости, но приказы подполковника выполнял беспрекословно.

Довольно быстро Владимир понял, что едет куда-то в северную часть города, и Полунин удивлялся выбранному Исаевым месту. Там был «спальный район». Сейчас как раз наступил час пик, люди возвращались с работы, и произвести обмен заложников на бумаги, как это задумал подполковник, было практически невозможно.

Но вскоре Полунин понял, что ошибся. Исаев готовил ему встречу не в «спальном районе», а где-то за чертой города. Владимир никогда не бывал там и совершенно не ориентировался на местности. Поэтому, остановив «девятку» у ворот кирпичного завода, не мог определить, что это за место. Тем более что уже стемнело! Однако Владимир понял, что находится километрах в десяти от города.

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Помощи ждать все равно было неоткуда.

– Ну вот ты и на месте, – довольно рассмеялся в трубку Исаев. – Надеюсь, ты сделал все так, как я приказывал. Иначе твоей крошке будет очень больно. А уж пацану и подавно.

– Хватит болтать. Где они? – спросил Владимир.

– Тебя сейчас проводят, – пообещал Исаев и отключил связь.

Почти в ту же секунду калитка рядом с железными воротами отворилась и из нее вышли Рыженков и еще какой-то мент, которого Полунин не знал. Оба были в бронежилетах, с короткоствольными «АКМС-74У». Рыженков жестом приказал Владимиру выйти из машины. Полунин подчинился и позволил второму менту обыскать себя.

– Все в порядке. Он чист, – доложил Рыженкову мент.

– Иди в калитку. И без глупостей, – приказал Полунину сержант.

– Удавил бы я тебя, сука, за твою подставу, но твое счастье, что шеф велел тебя не трогать, – прошипел омоновец, когда Владимир подошел к нему.

– А я смотрю, братишки твоей жены неплохо поработали?! – усмехнулся Полунин, кивнув на синяк под глазом Рыженкова. – Но ты не беспокойся. Это только цветочки. В тюрьме тебя не так отделают!

– Пошел вперед, козел! – едва сдерживая ярость, рявкнул сержант и ткнул Владимира в спину стволом автомата. – Сейчас посмотрим, кто будет смеяться.

Вдвоем с напарником они повели Полунина куда-то в глубь двора. Миновав один за другим старенькие сараи, где сушились заготовки кирпича, бандиты приказали Владимиру остановиться перед дверью в какой-то ангар или склад. Второй мент открыл ее, а Рыженков толкнул Полунина внутрь.

В первую секунду, оказавшись на ярком свету после уличной темноты, Владимир почти ослеп. А когда зрение вернулось к нему, понял, что находится прямо перед пышущей жаром печью для обжига. Справа от него стояли Исаев, Грушицын и белобрысый Буйвол. Подполковник держал за локоть Светлану, приставив к ее голове пистолет, а в руках «гоблина» извивался Антон. И у жены, и у сына рты были заклеены скотчем. Владимир рванулся к ним, но Буйвол тут же поднял пистолет.

– Стой на месте, лох, – проговорил он. – Иначе дырка будет и в твоей башке, и в черепе твоего ублюдка.

Полунин скрипнул зубами, но вынужден был остановиться. Только теперь он заметил, что с левой стороны от печи, на полу, видимо без сознания, лежал Славка Болдин. А рядом с ним стоял еще один мент, направив автомат в сторону Полунина. Владимир покачал головой и перевел взгляд на Светлану. Женщина попыталась кивком головы откинуть с лица спутанные волосы, Полунин застыл, увидев у нее на щеке огромный синяк.

– А это я твоей женушке подарил, – заметив его взгляд, злорадно проговорил Рыженков, стоя за спиной у Владимира. – В отместку за твою заботу обо мне...

Договорить сержант не успел. Забыв обо всем на свете, Владимир яростно зарычал и, резко развернувшись, мощным ударом в кадык свалил омоновца с ног. Прежде чем тот успел опуститься