Book: Дом ведьмы. Большая уборка



Дом ведьмы. Большая уборка

Дом ведьмы 1. Большая уборка

Вера Волховец

1. Глава об уведомлениях, зеленом змие и белочке с очень подозрительной мордой

"Гурцкой Марьяне Николаевне, бухгалтеру, место работы — бухгалтерия.

Уведомление о сокращении штата..."



Я глядела на листок бумаги перед собой и в сто сорок пятый раз пыталась зайти дальше шапки этого письма и дочитать дальше.

Самолюбие нежно пришептывало мне на ушко: "Зачем? Ты ведь и так все понимаешь, большая девочка. Что такое сокращение штата тебе прекрасно известно. Давай выкинем эту дрянь в урну, чего зря расстраиваться?"

Заботливое у меня самолюбие. Нервы мои бережет. Вот все бы так делали!

Конверты раздали после обеда, наш шеф — полноватый и лысеющий Сан Палыч — не поднимал глаз за весь период их вручения.

Наша фирма переживает не лучшие времена. Говорят, какой-то там толстосум решил нас разорить, и это у него прекрасно получилось. Говорят — он даже согласен выкупить активы фирмы, но весь штат работников ему не нужен и бухгалтера у него свои. Из всей бухгалтерии белый конвертик не получила только Ир-Борисовна, она у нас главбух, резерв стратегического значения, кто ж её выгонит.

Вот ведь! А я только документы собрала на ипотеку и на первый взнос денег наскребла! Теперь точно откажут. Денег выданных при расчете, однозначно не хватит на нормальное погашение кредита на жилье, а как мне надоело мыкаться по съемным углам, кто бы знал. Ни кота не заведешь, ни о семье не задумаешься. Все ищут "одинокую девушку без детей и животных", да еще и арендную плату вечно повышают.

А новую работу поди еще найди. Большой город, таких провинциалов, как я, тут пруд пруди, бродят, смотрят голодными глазами, утверждают, что готовы работать даже за еду.

В углу пошмыгивала носом подружка по несчастью Наташка. У нее было двое детей на попечении, а муж... Ну, он был не добытчик.

У окна медленно ощипывала нашу героическую герань Олечка — наша зажигалочка тоже нынче пребывала не в форме. У неё мама болеет, тоже деньги постоянно нужны.

Я резко дернула в разные стороны  чертово уведомление, раздирая его на две части, и этот треск не мог не привлечь всеобщее внимание. На меня уставились как на человека, вдруг запевшего Марсельезу на утопающем Титанике.

Плевать на Титаник! Погибать так с музыкой. Господа музыканты, прошу вас, сыграйте нам что-нибудь бодренькое!

— Выше нос, дамочки, — во все свои двадцать восемь зубов улыбнулась я, — это не они нас сокращают. Это мы слишком хороши для этого лягушатника.

Наташка нервно хмыкнула, покачивая головой, а вот Олька — ну, в ней я бы точно ни в жизнь не ошиблась — подхватила мою мысль.

— И правда. Тоже мне беда, — подбочилась наша ягодка, упираясь руками в пухленькие бедра, — платит Сан Палыч паршиво, карьеры никакой, сколько раз мы тут все хотели поувольняться? Вот ты, Наташ?

— Т-три, — нервно шмыгнула носом Наташа.

— Вот. А я восемь! — Олька даже ногой притопнула от переполняющих её эмоций. — Нафиг это болото. Долой эту зону комфорта! Нас ждут великие дела!

— За Родину, за Ленина, за феминизм, — громогласно добавила я. Ну а что? Пусть будет до кучи. Раз уж мы тут заговорили речевками.

Девчонки загудели. Тут же нашлась тысяча недостатков у нашей скромной компании, и Сан Палыч не только жмот, но и шовинист, зарплаты женщинам зажимает, и начальник транспортного цеха — гад редкостный и за попу щиплет, и… Ну, короче, простите мужики, вы сами виноваты. Надеюсь, хватит мозгов нас сейчас не беспокоить?

— А давайте сегодня напьемся! — нежданчиком предложила из угла тихушница Сонька. — За освобождение!

— Отличная мысль, — тут же уцепилась я за это предложение, — обязательно надо напиться. И плевать, что завтра рабочий день. Мы теперь сокращенные, пусть нас осудят. Кто с нами?

С нами быстренько собираются все. Даже Ир-Борисовна, хотя ей отмечать освобождение не довелось, но «я не могу оставить вас в такую трудную минуту, вы же все мои девочки»…

Ой, девочки...

Ой, зря мы все-таки это…

Повторенье — мать ученья.

Если это утвеждение правильное, то рано или поздно мне все-таки суждено уяснить три основных заповеди человека, который вступил в неравную борьбу с зеленым змием, а именно:

Заповедь первая: Не смешивай!

Заповедь вторая: Не понижай градус!!

Заповедь третья: Знай черту дозволенного!!!

Не сегодня. Сегодня мы нарушили все писаные и неписаные правила. Праздник же!

Я помню — меня грузили в такси. Я это помню, а значит, я уже была не в дрова. И я всем рассказывала, что моя прабабка — ведьма, оставила мне в наследство книгу заклинаний, и никакое такси мне вообще не нужно, сейчас я сама полечу домой, только одолжу метлу у ближайшего дворника.

Дворника мы, увы, не нашли, а вот Убер приехал на диво быстро.

Я поклялась девчонкам, что мастеркласс обязательно дам в следующий раз, можно даже завтра, сразу после работы, только делала я это, когда меня уже заботливо укладывали на заднее сиденье машины.

С четырнадцатого раза мы с водилой таки договорились насчет того, куда меня везти, я предлагала к нему, он возражал, что рад бы, но жена будет против, я говорила, что вторая мама детям никогда не помешает, это ж такое счастье, когда мамы две, у меня вот — ни одной, я точно знаю, как это печально…

Потом я спала. На радость себе, на радость водиле и всему остальному миру, для которого пьяная Марьяша Гурцкая — это беда похлеще урагана «Сюзанна».

А еще я видела сон.

Красивый такой, цветной.

В нем был полный света и гостей дом, хотя приглядевшись я поняла, что это скорее гостиница, и гости были какие-то странные — кто зелененький, кто остроухенький, кто — с ладонь величиной.

— Нужно читать меньше фэнтези и смотреть меньше мультиков, — во сне подумала я, свернулась калачиком поуютнее и продолжила смотреть — это ж когда такое приснится в следующий раз?

Во сне я прошла от центральных дверей к стойке, за которой можно было заказать себе номер — телефонов-компьютеров тут не было, зато вполне себе были загадочные кристаллы разных форм и размеров в изящных подставочках. А еще был колокольчик. Серебряный.

Странное дело, когда я шагала от дверей к стойке — своими глазами видела портье, молодую женщину, которую сложно было назвать красивой, но точно можно было назвать интересной и привлекательной.

Вот только с каждым моим шагом к стойке фигура женщины как-то неуловимо менялась. Выбивались пряди из высокой прически. Понемногу, по чуть-чуть оплывала лишним весом фигура, сгибались плечи…

За два шага до стойки я видела перед собой уже не молодую женщину, а старушку, однако не потерявшую задора и по-прежнему взиравшую на гостей своей гостиницы с какой-то слегка материнской насмешкой.

Но это было за два шага до стойки. А преодолев их, я не увидела вообще никого. Да и обстановка как-то неуловимо изменилась. Погасли кристаллы на стойке, и гомон гостей, суетящихся в широком холле этой гостиницы, вдруг замолк. Вокруг стало темно и даже слегка мрачновато.

Я постояла так с минуту, ожидая, то ли что проснусь, ибо смотреть стало нечего, то ли что-то начнется. Потом пожала плечами и взяла в руки колокольчик и позвонила. На меня дохнуло ветром, пыльным, теплым, но принесшим с собой запах какой-то затхлости. Бр-р-р!

— Ты потерялась, дитя? — проскрипел за моей спиной старушечий голос.

Я скептически прикинула количество собственных годиков — с них я уже кокетливо сбрасывала парочку лет при всяком знакомстве с мужчиной, решила, что вопрос звучит достаточно лестно, и развернулась на каблуках.

Передо мной стояла она. Та самая старушка, которую я видела до этого за стойкой гостиницы, только тогда она выглядела живой. А сейчас — призраком. Белая, полупрозрачная, она трепетала над полом темного, вдруг ставшим в три раза меньшим зала и разглядывала меня.

Да, да, меня, в моих синих джинсах, розовой толстовке со Снуппи и черной бандане в мелкий череп, намотанной на запястье. Вы ведь не думали, что после тяжелого рабочего дня я пойду в бар в офисном прикиде, да?

Старушка кстати была в каком-то старомодном платье до пят, с рюшечками. И смотрела она на меня сквозь монокль.

Я вдруг ощутила себя колхозницей, явившейся на прием к леди.

— Интересно, — наконец промолвил сей божий одуванчик, — в тебе течет наша кровь, дитя. Хоть и очень разбавленная, но магии в тебе все равно хватило для перехода через границу миров, да еще и чтобы разбудить меня.

— Чего-о-о? — ну вот и почему во сне мне не полагается суперинтеллекта? Надо выглядеть дурочкой.

А старая карга, облагодетельствовавшая меня своим диагнозом про разбавленную кровь, меня особо не слушала, продолжала что-то неразборчиво бормотать, глядя на меня и подслеповато щурясь. А потом вдруг встряхнулась и с хитрым, очень подозрительным прищуром уставилась на меня.

— Ты ведь хочешь иметь свой дом, Марьяна? Хочешь ни от кого не зависеть, быть себе хозяйкой?

— Кто ж этого не хочет, — философски откликнулась я.

— Решено! — энергично воскликнула бабуленция. — Значит, моей наследницей будешь ты.

Я не успела повторить во второй раз свое любимое: «Чего-о-о?».

Полыхнуло белым, запахло паленым…

— Никогда больше не буду пить, — мрачно подумала я, просыпаясь и ощущая, как затекло мое тело, скукожившееся на чем-то жестком, — и с фэнтези тоже завязываю.

Поздновато я это решила, впрочем.

Первое, что я увидела, открыв глаза — была морда гигантской белочки.

Она таки за мной пришла…

Правда, белочка эта оказалась какая-то подозрительная. Очень похожая на крысу…

2. Глава о том, что с фэнтези надо было завязывать раньше...

— В-вы ко мне? — деловито уточнила я у белочки, уже малость перетрухнув. Белая горячка — это вам не шуточки. И таки вдруг он-она-оно все-таки ошиблось дверью? — Если что, я могу порекомендовать вам своего соседа. У него это… Стаж больше моего!

Белочка озадаченно крутила мордой, разглядывая меня то одним глазом, то другим. По всей видимости — тоже не понимала, как сие недоразумение попало в её разнарядки, но отчет есть отчет...

И все-таки он был очень подозрительный — этот мой глюк.

Первое, что я сделала — села, попутно пытаясь припомнить, как именно я вчера вышла из машины и почему не нашла в себе силы уползти дальше коврика в прихожей — а так темно у меня было только в коридоре. Хотя…

Я себя помню. До коврика доползла — молодец, Марьяша.

И где, черт возьми, выключатель? Шарюсь-шарюсь по стене, а найти не могу…

Первое впечатление оказалось максимально правильным — ко мне прислали не белочку, не зеленых человечков, а именно крысу, белую и очень большую — мне она достанет маковкой, наверное, до пупка, когда разогнется.

Просто крыса — это было бы просто. Мой крыс — а я в уме все-таки решила, что это все-таки мальчик — был в стильном, но уже видавшем виды красном клетчатом жилете, с карманами, из одного из которых свешивалась цепочка часов. Карманных часов! Подсознание, откуда ты это все берешь, мне интересно? Я такие штуки только в старинных фильмах и видела. Как и стеклянную вычурную лампу, стоящую у лап моего персонального видения, в которой теплым желтым цветом светился огонек.

Нет, все-таки где выключатель? Со сто двадцать четвертого раза даже я могла бы попасть! И почему у меня так сильно пахнет плесенью и пылью? Вчера же делала уборку! Генеральную, между прочим, чтобы перед квартирной хозяйкой не ударить в грязь лицом.

Я, наконец, соображаю отвести взгляд от своей «белочки» и чуть повертеть головой. Чтобы увидеть странное. Много странного.

Моя прихожая вдруг стала гораздо выше в потолках, и судя по всему — шире в стенах. Только ей это не помогло, потому что вокруг, насколько хватает моим глазам света лампы, грудами свален какой-то хлам. Угловатые сундуки, затянутые пылью клетки, чемоданы, какие-то странные груды непонятных вещей. Одинокая ножка стула, например, находится совсем рядом со мной, и судя по всему, она послужила мне подушкой. Ближе всего к лампе я замечаю голову детской лошадки-качалки, деревянной и криво раскрашенной. Нет, не очень похоже на мою маленькую чистенькую квартирку.

— Где это я? — наконец обращаюсь я к крысу, потому что иных собеседников у меня, видимо, не предвидится. Ну а что, жилет носит? Часы? Значит, заподозрить в нем умение говорить — не самая безумная мысль, забежавшая в мою темную головушку этим утром.

Я угадала!

— Здравствуйте, миледи, — неловко прокашлялся крыс, — как ваш дворецкий я бы хотел первым поприветствовать вас в доме Бухе.

Голос у него был немножко пискляв, но все-таки мужской.

Я хихикнула, прикинув, что вот именно дома Бухе мне для полного счастья и не хватало. Простите, я так… Бухе! Больше не предлагайте.

— Что я тут забыла, вы случайно не в курсе? — с интересом спросила я, испытывая острое желание взять у крысюка лампу и пройтись по узкой тропочке между грудами хлама, чтобы посмотреть, насколько сильно меня занесло в моей белой горячке. Ну потрясающая же детализация продумки!

— По всей видимости, вы новая хозяйка дома, миледи, — крыс сделал неловкую паузу, намекая, что мне можно и представиться уже.

— Марьяна, — милостиво представилась я, разворачиваясь и любуясь тяжелой дверью из темного дуба за своей спиной. Красивой — даже витражные вставки у неё имелись. Правда ряд стеклышек выпал, и их заклеили бумажками. Которые, кстати, уже пожелтели.

Тоска по маленькой, чистенькой съемной квартирке начала приобретать все более настойчивый характер.

Проснуться бы поскорее.

— А я — Триш, — тут же живо откликнулся на мое представление крысюк, — хотя если миледи интересно мое полное имя, то оно звучит как Сар’артриш Лайнет Кориандров.

— Пожалуй, Триш все-таки проще, — тихонько икнула я, осознав, что имя у крысюка длиннее и сложнее, чем все, мной слышимые раньше. Но как гордо он его назвал. Особенно фамилию. Будто рыцарское звание озвучивал.

— Мой род издревле служил ведьмам Бухе, — продолжал пыжиться мой глюк, горделиво топорща усы и заметно приосаниваясь, — даже после того, как на семью пало проклятие — мы не оставили свой долг и этот дом. И теперь я буду служить вам как единственной наследнице рода до самого вашего последнего дня…

— Простите, — неловко пискнула я, у которой уже в голове гудело, — а вы не могли бы меня куснуть?

Крыс вытаращился на меня, будто это предложение было сродни: «Эй, цыпа, пойдем вот в тот проулочек, там точно никого нет…»

— М-миледи! — возопил Триш возмущенно, полностью оправдывая мои подозрения. — Я потомок древнего рода крысов-дворецких. Я знаю три основных языка Велора и два самых распостраненных наречия сопряженных миров. У меня красный диплом Межвидового Университета Управления и Организации. И вы мне предлагаете… Опуститься до банального укуса? Как примитивному грызуну?

— Ну, тогда ущипните, — согласилась я, проникшись степенью собственной темноты, — только так, чтобы было очень больно. Чтобы я точно проснулась. Или…

Триш оскалился — по всей видимости, это была улыбка — и щипнул мою протянутую руку. От души так щипнул, так, что я аж подпрыгнула, взвизгнула и поскорей отдернула конечность обратно. Она мне еще пригодится…

Хлам никуда не исчез. Светлей не стало. В голове пронеслось туманное: «Значит, моей наследницей будешь ты», — и какая-то там муть про мои способности.

Ну, приехали…

Я что — попаданка?

Поверить в такое было сложновато.

Но на моем запястье расползался очень болючий синяк, мой нос настойчиво хотел сморщиться от невыносимой душности помещения и все сильнее хотел чихнуть, короче… Не верить не получалось. Надо как-то думать, как выкрутиться из этого положения. Как же мой мир? Мои вещи, наконец?

— Триш, — я пристально уставилась на своего надувшегося собеседника, — а что это за мир? И можно ли из него попасть в другие?

Крысюк обиженно дернул усами, но все-таки ответить соизволил — с видом, будто он делает мне огромное одолжение.

— Велор — центральный из четырех сопряженных миров и самый развитый в магическом плане. Вы в Велоре, леди Марьяна. И разумеется, можете попасть в любой из сопряженных миров…

Хорошая новость.

— Если у вас есть статус полноправного гражданина Велора и есть чем заплатить портальщикам любой из башен-сопряжения, — с одной стороны, у меня не было повода заподозрить Триша в коварстве, но было у меня ощущение, что он нарочно сделал паузу, чтобы я обрадовалась — и лишь после этого подсыпал перца в мою муку.

Гражданство и деньги.

Откуда бы их взять попаданке, которая в этом мире еще и часа сознательно не пробыла?

Как будто вторя этой моей мысли, мой желудок досадливо уркнул, намекая, что вчерашние тарталетки он уже переварил и не отказался бы от чего-нибудь уже сегодняшнего.

Да, на голодный желудок это все принимать как-то тяжеловато.

— А есть что-нибудь поесть, Триш? — елейным тоном поинтересовалась я. — Разве хороший дворецкий будет морить новую хозяйку голодом?



Судя по всему, крыс с высшим образованием уже сомневался, что такая темная особа как я действительно может оказаться хозяйкой благородного дома Бухе, но чувство долга все-таки перевесило его сомнения.

— Прошу за мной, миледи, — с достоинством заявил Триш, поднял наконец свою лампу и двинулся по той самой тропочке, протоптанной от входной двери до какого-то места в глубине дома.

Идти мне приходилось боком. Не то чтобы я была до ностальгии привязана к этим джинсам и толстовке, но искренне сомневалась, что в ближайшее время разживусь нормальной сменой одежды. А обстановочка в доме настраивала, например, на то, что шмотку можно будет капитально разодрать, если зацепиться, скажем, вот за этот мраморный меч в маленькой ручке, торчавшей из одной из груд.

Воин оказался стойкий и держался вопреки тому, что мусор скрывал его с головой.

А вот об ту неприятную, но липкую на вид, да еще и медленно источающую мерзкую черную слизь штуковину, напоминающую жезл с круглым навершием, можно было испачкать не только кеды, но и весь дом. Стая волосатых сенбернаров с грязными лапами и десяток детей, покопавшихся в песочнице, не справились бы лучше.

Жезл благополучно сунули в какое-то ведро, явно надеясь так избежать последствий его грязных деяний, но из него уже покапывало с края...

Если бы мне до этого не сказали, что это таки дом, я бы решила, что попала прямиком на какую-то помойку. Потому что кучи мусора тут были везде. И ужасающие — оползнем меня могло и с головой завалить.

При этом то тут, то там поблескивали какие-то огоньки, раздавались странные звуки…

И все же по косвенным признакам — например, по тяжелой, огромной люстре, которую я заметила даже вопреки царящему в холле мраку, я опознала в этом приемную залу, через которую шагала к стойке портье в той гостинице из сна.

Из сна ли?

— Триш, а что это за хлам? — спросила я, когда мы все-таки преодолели холл по витиеватой и далеко не прямолинейной траектории, огибающей особо крупные груды. — Была война, и мусор не вывозили?

Крыс неопределенно что-то буркнул, явно потерявшись с ответом, и свернул влево — тропочка внезапно раздвоилась.

Вывел он меня на кухню.

Ну, когда-то это была кухня, да.

Хлам проник и сюда, был под столом, виднелся в полураскрытых дверцах кухонных шкафчиков. Окна видно не было, оно было завешено плотным куском ткани, придавленной к стеклу и полу кучей наваленных вещей. Снова коробки, чемоданы, свертки…

И три горы грязной посуды на раковине и вокруг неё.

Красота.

Где можно расписаться, что я не так уж и жажду владеть всем этим имуществом?

Один угол кухни все-таки был разобран. На нем умещались два табурета — один поближе к окну, и на нем стоял маленький тазик и кувшин с водой, второй — у разобранного края стола. На этом пятачке ютился завернутый в пергамент каравай хлеба и стеклянная бутыль с молоком. Триш завозился в одном из шкафчиков и вытащил оттуда круг сыра, уже основательно зарезанный с одной стороны.

— Сыр я смог добыть из кладовки, миледи, и его можно есть, потому что консервирующие чары рассеиваются за пределами погреба, — пояснил дворецкий деловито, вытаскивая из ящичка нож. Серебряный. И начищенный, кстати, до блеска. Увидеть хоть какой-то чистый предмет в этом бардаке было все равно что увидеть радугу посреди пустыни.

Крыс оказался чистоплотным — он сполоснул нож из небольшого кувшинчика над тазиком, и я, чуть потупив, сообразила и попросила его полить мне на руки.

Пусть я ничего здесь не трогала, мне казалось, что грязи на мои руки налипло все равно дофига.

Чистого полотенца не нашлось. Зато нашлись в карманах бумажные платочки — боже, благослови мою запасливость.

Триш оперативно соорудил мне бутерброд и завозился у очень вычурной, старинной плиты, зажигая огонь под конфоркой с закопченным чайником.

— Так что за бардак, Триш, — откусив от бутерброда, повторила я свой вопрос, — старая хозяйка разводила мусорных фей, и они таскали сюда весь хлам с ближайших помоек?

Крыс закашлялся и обернулся ко мне с настолько удивленной мордой, что я поняла, ткнув пальцем в небо, я таки попала в того самого пролетающего там журавля.

— Я угадала?

— Ну, — морда Триша смущенно сморщилась, — старая хозяйка не разводила никаких фей. Но сама справилась с тем, что вы сказали, миледи. Носила мусор со всех ближайших волшебных свалок в дом. Все, что казалось ей ценным. Она была малость… Не в себе.

— Малость? — озадачилась я, обводя взглядом вольготно расположившийся вокруг трындец. — А не на всю голову, нет?

— Леди Марьяна, — крыс умоляюще воззрился на меня, — кодекс чести дворецких не позволяет порочить имя хозяев и призывает закрывать глаза на небольшие недостатки их характеров.

— Да какие уж тут небольшие, — тихонько проворчала я, — и где же она сейчас?

— Леди Улия скончалась три года назад, — траурным тоном сообщил мне крыс.

И сколько лет она до этого занималась своим “собирательством”? По ощущениям — лет десять.

— Ну что ж, мир её праху, — невесело вздохнула я, — и что, неужели не нашлось наследников, что приведут дом в порядок?

Зачем той старушке из моего сна, старой хозяйке дома — но не той, что свихнулась, я была уверена, — понадобилась вдруг я. С разбавленной кровью, или как она там сказала?

Неужели Велор, о боже, из тех миров, в которых не обитает ни одного охочего до чужого наследства добра.

— Наследники-то имелись, — Триш наконец разжег огонь, и мои надежды на чашку чая стали более отчетливыми, — у рода Бухе на самом деле много мелких родственников, только в права наследства вступать они не захотели.

Отчасти я их понимала.

Я уже хотела лечь куда-нибудь, чтобы заснуть покрепче, снова достучаться до госпожи-призрака и послать сие наследство далеко и надолго. Но… Все-таки нет, не складывается.

Что-то говорил Триш любопытное, что я сейчас никак не могу припомнить.

— Только из-за вот этого, — я обвела кухню огрызком бутерброда, — или были какие-то еще причины?

— Проклятие, миледи, — ответственно откликнулся Триш, ополаскивая чашку, — видите ли, леди Улия во время своей, так сказать, деятельности принесла в дом какой-то важный артефакт, попавший на помойку по ошибке. И его хозяин, разозлившись, проклял её и всех её наследников на быструю смерть, если они не вернут ему его вещь. У леди Улии вопреки её… безумству, хватило магических усилий отводить проклятие от себя в течении пяти лет, а вот её дочь… Её дочь не прожила и месяца после смерти матери. Она пыталась найти артефакт, но…

Крыс не договорил, и я все сама поняла, лишь снова скользнув взглядом по сторонам. Да, здесь было сложно что-то найти.

— Значит, если вступить в права наследства, — с нехорошим подозрением поинтересовалась я, — то проклятие берется за тебя? И твоя песенка спета?

— Что-то вроде того, леди Марьяна, — морда у Триша в кои-то веки стала сочувствующей.

— А ведь если наследницей меня назначил какой-то призрак первой хозяйки этого дома — это ведь не считается? — с надеждой уточнила я.

— Я бы очень хотел вас порадовать, леди Марьяна, — виновато сморщил морду крыс, — но воля ведьмы, оглашенная её призраком, считается действительной и вступившей в силу по факту её произношения. Её можно оспорить, и маги могут освободить вас от обязательств наследницы при наличии других претендентов, но… Судебный процесс занимает время и требует оплаты пошлин из кармана истца.

А времени и денег у меня, разумеется, не имеется! Как и пылающих желанием заполучить эту волшебную помойку во владение претендентов.

Итак, можно подвести итог: после большой пьянки я попала в другой мир, заполучила себе в наследство настоящую волшебную помойку и смертельное проклятие на десерт.

Я тихонечко затосковала по своей простой жизни на родной Земле, в которой единственной проблемой было сокращение штата за мой счет.

Эх, Марьяша, Марьяша. Раньше надо было с фэнтези завязывать, раньше! Читала бы учебники по термодинамике, не грезила бы волшебными мирами в перерывах между сальдой и бульдой — глядишь, и не такой трындец маячил бы на горизонте…

3. Глава о чае и презентациях, которые можно было и не проводить

Чай был странный и пах сеном. С похмелья мне привередничать не хотелось, а вот жажда мучила неописуемая, поэтому я рассудила, что если сей напиток годится для Триша — сгодится и для меня. Где-то я слышала, что крысы никогда не возьмут в рот, тьфу ты, в пасть ничего ядовитого или токсичного.

Интересно, грызуны с высшим образованием не теряют естественных навыков в процессе получения образования? Боюсь, если все-таки спрошу — в следующий раз, как всякий приличный дворецкий, Триш все-таки меня отравит.

Жажду чай из сена утолял прекрасно! Наверное, потому, что после пары глотков этой сомнительной жидкости, её просто переставало хотеться.

— Ну, хорошо, — я получила от сообразительного крысюка второй бутерброд, — наследники вроде есть, но они умные и своя шкура им дороже какого-то старого сарая…

Над моей головой лязгнула цепь покачнувшейся люстры. Это было так внезапно, что я замерла, втянув голову в плечи от этого резкого и какого-то кровожадного звука.

— М-миледи, — Триш, между прочим, тоже настороженно уставился на люстру, значит, тревожилась я не зря, — вы не могли быть аккуратнее в выражениях? Дом Бухе — один из семнадцати волшебных домов Велора, построенных в точках магических сопряжений. И, как следствие — он обладает своей душой. Очень чувствительной к критике.

Для полноты счастья мне не хватало только обидчивого дома. И вот на тебе — получай, Марьяша.

— Приношу свои искренние извинения,— тем не менее самым виноватым тоном, что имелся в моем арсенале возвестила я. Понятия не имею, какие есть возможности у этого магического дома, но если он, допустим, может проломить подо мной пол или заставить исчезнуть ступеньку, на которую я ступаю — лучше было бы этого избежать, по возможности.

Люстра снова обиженно скрипнула, но на этот раз тише, будто бы прощая меня на этот раз. Хорошо бы я поняла правильно, а то… Вот уронит он эту красоту мне на голову, и действия проклятия можно не дожидаться.

— Ладно, — продолжила я прерванную мысль, — наследников, понятное дело, нет, но почему бы, — тут я запнулась, пытаясь подобрать самое необидное слово, — прислуге дома Бухе не избавиться от этого хлама? Вы ведь не являетесь наследниками? Найдете штуковину, поможете наследникам, заодно и самим в таком бардаке жить не обязательно…

На меня Триш посмотрел как на дурочку. Потом демонстративно прихватил какую-то старую засаленную книжицу со стола и засеменил к двери. Открыл её, с легкостью определив, какой именно ключ из его огромной связки подходит именно к этой двери, а потом шагнул за порог.

Ну, точнее попытался. Его что-то удерживало на одном месте, хотя Триш очень старательно упирался лапками в пол и рвался наружу. Побултыхавшись так пару минут для наглядности, крыс отбросил книжонку в сторону и чуть не кубарем выкатился за порог.

Поднялся, с достоинством отряхнулся, глянул на меня с укоризной — не сработало, кстати. Мог и словами объяснить, без всей этой презентации. Но оправлял свой жилет дворецкий восхитительно потешно. Хихикала я про себя — не дай бог крысюк обидится! Настоящая язва никогда вслух даже виду не подаст что собеседник забавен. А то повод для гнусного хихиканья про себя пропадет.

—  Видите ли, леди Марьяна, — вернувшись на кухню, Триш плотно закрыл входную дверь и снова запер её на ключ, — леди Улия была очень подозрительной особой. Опасалась этого исхода для своих сокровищ, как она называла то, что приносила в дом. Поэтому зачаровала дом так, чтобы он не позволял слугам выносить ничего, что считается принадлежащим его хозяйке. Да и что там, все слуги разбежались, когда леди Улия только начала сходить с ума. Остался…

— Только ты, да? — понимающе кивнула я понурившемуся дворецкому. Что-то было в его грусти чересчур глубокое, личное. Интересно, не было ли среди ушедших каких-то его близких друзей? А может быть, даже какой-нибудь симпатичной крыски?

— Род Кориандровых знает, что такое истинная верность, — Триш даже на задние лапки встал, чтобы казаться внушительнее, — мой предок Антиох Кориандров присягал самой леди Матильде, первой хозяйке этого дома, той, что сделала из него гостевой дом для всех странников миров сопряжения. Нам полагается прижизненная рента, если мы остаемся верными долгу.

О, да, верность, подкрепленная материальным стимулированием, становисются куда интереснее верности бесплатной.

И тем не менее, мужество Триша я оценила. Он три года исполнительно ходил на помойку, ожидая — нет, не меня. Но наследников, желающих стать владельцами дома. А мог бы делать карьеру. Наверняка у них тут есть спрос на хороших дворецких. Был ли хорош Триш? А вот это мы еще посмотрим.

— Ну, а мне? — подняла я самый животрепещущий вопрос на текущий момент. — Мне дом вынести мусор позволит?

Крыс задумался неожиданно надолго. Видимо, были причины для сомнений.

— Если вы и вправду хозяйка дома… — наконец выдал он в сомнении.

Кстати, отличный повод проверить — вступила ли я в права наследника, и стоит ли мне уже напрягаться, что скоро проклятие придет по мою душу?

Я задумчиво обвела взглядом кухню. Выкинуть хотелось все и сразу, причем на волонтерских началах, но… Свой пупок был против «все и сразу», да и папенька мой всегда говорил, что за просто так работать ни в коем случае нельзя.

— Найдется мешок, Триш? — деловито поинтересовалась я.

Мешок нашелся. Пыльный, подзадубевший, и меньше всего мне хотелось, чтоб он касался моей одежды, поэтому сильно нагружать я его не стала. Так, сгребла с края стола несколько потрескавшихся тарелок, четыре чашки разной степени щербатости, чайник без носика и сахарницу, в которой засохла какая-то прозрачная смола, вместе с застрявшей в ней мухой.

Выкидывать было не жалко — я, как и бабушка, терпеть не могла битой посуды. И ни один из этих предметов не тянул на важный артефакт, из-за которого можно было проклясть — скорей всего, вещица была ценная и выглядела как таковая, раз полоумная старуха не пожелала с ней расставаться. Да и уж наверное её дочка нашла бы этот артефакт, будь он так на виду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Если честно, выходя за порог, я надеялась, что тоже застряну как Триш. Это была бы хорошая новость — ведь в этом случае самой сильной моей головной болью было бы найти метод вернуться обратно в свое родное измерение, в котором не было говорящих гигантских крыс, волшебных обидчивых домов в крайне запущенном состоянии и — что особенно сладко — смертельных проклятий.

Увы, я вышла. Вместе с мешком, который держала в вытянутой руке, подальше от моей одежды. Никаких чудес и волшебных радуг при этом не произошло — мне стало даже немножко обидно. Вот у всех попаданок из моих книжек были и феи, и блестки, и единорог бегал, размахивая розовой гривой, а у меня? Ну, хоть бабочек стаю можно было запустить в мою честь, я вас спрашиваю?

— Триш, — окликнула я дворецкого, обернувшись к кухне, — пойдем. Покажешь мне, где тут у вас мусор можно выкинуть. А еще — где живут те, кто проклял леди Улию.

Ну, если они живы, конечно.

— Это еще зачем? — удивился крыс, но из дома все-таки вышел и завозился с ключами у двери, запирая её на этот раз не на один, а на три замка.

— Затем, что я понятия не имею, что мне искать, — вздохнула я, — и не хотелось бы это выкинуть ненароком.

— А вы хотите выкинуть все? — Триш обогнал меня и засеменил впереди, по вымощенной цветной плиткой дорожке, показывая мне дорогу. — Разве вы не хотите заняться поисками артефакта?

— У моей бабушки была очень хорошая поговорка, Триш, — я усмехнулась, стараясь не отставать от проворного крысюка, — если ты что-нибудь потеряла — наведи в доме порядок, и потеря найдется. Как показала моя жизнь — бабушка была более чем права. Главное, узнать, что именно нам нужно найти.

Первое впечатление от Велора оказывается… Мультяшным.

Натурально.

У меня ощущение, что я попала в мультик о Винни-Пухе, потому что где еще звери разных форм и размеров будут расхаживать на задних лапах наравне с людьми, да еще о чем-то с ними разговаривать.

Триш не единственный крыс, я вижу мышь-булочницу, кстати мой дворецкий тоже на неё засмотрелся. Вижу белого кролика в темно-синем камзоле, неторопливо поедающего морковное мороженое в уличном кафе. Вижу медведя в рабочем комбинезоне, загружающего в вычурного вида карету какую-то на вид очень тяжеленную штуковину. Попутно думаю, что вот такой помощник нам бы точно не помешал. Жаль, я совершенно не представляю, где мне сейчас взять денег…

Разнообразие человекоподобных рас тоже оказывается довольно широким, даже в рамках одной улицы, по которой маршируем строем Триш, мешок и я.



Я видела возвышенную эльфийку, которая сидела за одним столиком с уже упомянутым кроликом и, как мне показалось, кокетливо ему улыбалась. Ну, конечно, я не могу поручиться, что это была точно эльфийка, но длинные заостренные кончики ушей — это ведь признак, да?

Я видела гнома с воинственно растрепанной бородой, который о чем-то толковал с подозрительного вида сусликом, который при должном усилии мог достать мне до плеч. Людей же на улице оказалось просто много. Некоторые из них при виде меня и Триша снимали шляпы и приветственно кивали, видимо, мне — просто за компанию. Некоторые — просто таращились.

Путь до точки сбора мусора оказывается неблизким. Настолько, что я отсчитываю аж целый квартал, и у меня затекают руки, в которых я несу мешок с побитой посудой.

В общем, во время своего долгого пути до местной свалки я искренне позавидовала силе и выносливости леди Улии, попутно прикинув, что мне очень не помешает какая-нибудь тачка! И медведь-грузчик!

— Расскажи мне про Велор, Триш, — попросила я, нагоняя дворецкого, который упрямо делал вид, что с мешком в моей руке мне не очень-то нужна помощь. Уши он правда при этом прижимал слегка виновато, то есть совесть все-таки покусывала его за длинный лысый хвост.

Ну и ладно, какая мне польза от твоих коротеньких лапок, только жилет изгваздаешь. Но не хочешь помогать — тогда развлекай меня, раз уж наушников и радио в этот мир не завезли.

Кстати, надо узнать, а вдруг завезли? Часы же есть? Кафешки вон всякие. Какие еще прорывы научно-технического прогресса сюда пробрались, чтобы упростить мне жизнь?

Ох, не видела я на кухне ничего даже близко похожего на посудомойку. А жаль!

— А что вы хотите знать, миледи? — отозвался крыс очень охотно, будто даже испытывая некоторое облегчение.

— Ну, например, где мы сейчас, — я обвела ладонью вокруг, — Велор — это государство? Мир? Город?

— Мир, леди Марьяна, — Триш будто был рожден для того, чтобы вести на ходу вот такие вот просветительские лекции, — мы с вами находимся в Завихграде, одном из четырех крупнейших городов государства Вароссе. Втором по размерам после столицы, между прочим.

— Я так понимаю, гости из других миров у вас тут не редкость, — практично спросила я, — башни сопряжений вон у вас работают, между мирами порталы обеспечивают…

— Да, путешествия между мирами, как четырьмя основными, так и двенадцатью дополнительными — это не редкость, — важно кивнул Триш, — многие посещают другие миры для развлечения и отдыха. Если это, конечно, им по карману.

Ага, ясно, как у нас ездят в Египет, чтобы косточки под африканским солнышком прожарить, так тут шляются по сопряженным мирам.

— Тогда почему на меня все таращатся, если к гостям привыкли? — спросила я, заметив еще один косой взгляд. Такое ощущение, что кто-то у меня на лбу написал «попаданка», и все за тридцать метров видят эту «вывеску» и любуются.

— Видите ли, леди Марьяна, — Триш смущенно закашлялся, — степенная леди Велора не позволит себе пройти по улице в мужских брюках. Да еще и такой странной формы.

Ничего не знаю, на моей улице фуру с местными нарядами не разгружали!

— Темный вы народ, господа велорцы, — буркнула я недовольно. Нормальная форма! Между прочим — даже не скинни, терпеть не могу облегающих джинс.

— Но вы не беспокойтесь, миледи, — поторопился меня успокоить Триш, — мода других миров — велорцам интересна, но не более. Преследовать вас никто не будет, и закон к путешественникам-иномирцам очень лоялен.

Ну и хорошо. Побуду экспонатом, если штрафов за это не полагается. Надо деньги за просмотр начать брать, что ли. Глядишь, и насобираю себе на портал до Земли.

— Долго еще до вашей свалки? — мои руки снова начали надсадно ныть о своей тяжкой доле и даже потихоньку угрожали мне забастовкой.

— Пришли, — с готовностью откликнулся Триш и посторонился, уступая мне дорогу.

4. Глава о знакомстве с соседями, которые могли бы быть и подружелюбнее...

Что-то плотное, упругое толкнуло меня в грудь, обдало теплым воздухом, и я увидела ее!

Великую и могучую Свалку.

Ладно, не такую уж и великую.

По всей видимости, местные маги скрыли помойку от глаз и носов горожан каким-то магическим куполом. Ну, а что, практичненько. Пока не подошла вплотную — даже не подозревала, что рядом. Только знак с человечком, кидающим мусор в ведро, на столбе и свидетельствовал о том, что скрывалось под чарами.

Свалка как свалка, на нашу один в один похожа. Те же тяжелые баки, тот же запах, от которого хочется побыстрее сбежать, и последователь секты леди Улии, роющийся в крайнем правом контейнере — один в один наш бич, ищущий, чем ему поживиться среди чужого мусора.

Разницу я вижу только одну — над нашими контейнерами не поднимается странный переливающийся дымок, чем-то напоминающий северное сияние.

— Это контейнеры для магического мусора, — ответственно сообщил мне крыс, — а обычные — это вот те, что слева.

Ну и хорошо. Приближаться к местному бездомному у меня никакого желания не имелось. Я вытряхнула посуду из мешка, деловито встряхнув этот самый мешок над баком. Ну, а что? Я понятия не имею, сколько имеется в моем распоряжении этих самых мешков. Вдруг этот — единственный? Надо будет постирать его на досуге. Бабуля моя стирала пакеты, а я — мусорные мешки…

Хотя ладно, хороший мешок, крепкий.

— Ну, все, Триш, теперь показывай, где тут живет тот, кто проклинает полоумных старушек, — вздохнула я, торопливо уходя из границ магического купола. Свежим воздухом дышать приятно.

— Лорда Филиуса ди Венцера сейчас в Завихграде нет, — дворецкий виновато опустил морду.

— А сразу сказать нельзя было? — я прикинула свои перспективы найти то, не знаю что, да еще и вернуть тому, кто незнамо где шляется. Нет, все-таки мне пора заказывать гробик. С обивкой в веселенькую незабудочку.

— Зато есть его сын, — Триш поспешил меня успокоить, — он держит ресторан на нашей улице, мы можем заглянуть на обратном пути.

Идти с пустым мешком в руке мне понравилось больше, чем с полным. Я даже полюбовалась красивыми разноцветными домиками и опечалилась, издалека заметив тусклый, будто бы даже слегка понурый дом ди Бухе.

Мое нечаянное «наследство».

Я в какой-то степени сочувствовала и обычным заброшенным домам из своего мира, лишенным даже шанса на то, чтобы в них происходила жизнь, а этот — был живой. С душой! И по самое горлышко оказался завален каким-то хламом. Мне почему-то просилась на ум метафора с огромной бессмертной кошкой, которую хозяева накормили не нормальным кормом с высоким содержанием мяса, а жеваной бумагой вперемешку с макаронами. И лежит несчастное животное, умереть не может — бессмертие не дает, а жить с бумагой в пузе счастливо и безмятежно не получается.

— Леди Марьяна, — окликнул меня Триш, и я, моргнув, повернулась к нему.

Триш стоял у дверей приятного здания, украшенного интересной мозаикой. Именно на веранде этого заведения я и видела давешних кролика и эльфийку. Сейчас на веранде никого не было, зато внутри самого заведения — людей было достаточно.

Или — не людей?

Шагая между столиками и скользя взглядом по лицам оглядывающихся на меня людей, мне невольно хотелось втянуть живот и куда-нибудь сплавить пыльный мешок в моей руке.

Слишком красивые, слишком чопорные. Будто я вошла в разгар бала высокой аристократии, оставляя за собой следы грязных копыт.

Это заведение спасал только запах кофе, будто пропитавший каждую молекулу воздуха в этом зале. Вот ему я была рада! А всем этим высокомерным взглядам — нет.

Навстречу нам стремительной лаской метнулся высокий молодой человек с зализанными в хвостик пепельными волосами. Я впервые видела такой цвет волос и потому восхищенно залипла.

— Господин Сар’артриш, — с дежурной улыбкой обратился он к крысу, — как и всякому представителю семьи ди Бухе вам запрещено появляться в любом заведении рода ди Венцер. Вы забыли? Или, может быть, оставили службу?

— Кориандров никогда не оставляет службу, — буркнул Триш недовольно, но судя по всему — примерно такого приветствия он и ожидал.

— Тогда я провожу вас на выход, господин Сар’артриш, — с медовой улыбкой сообщил юноша, и в этой улыбке сверкнули… Два длинных белых глазных клыка.

Вампиры!

Вокруг меня вампиры!

У некоторых кстати в бокалах что-то красное!

— Мы здесь по делу к вашему хозяину, между прочим, — выпалила я торопливо, пока Триша и вправду не увели, — нас интересует тот арт…

Я не успела сказать ничего больше — на мой рот молнией легла ладонь подскочившего ко мне со спины мужчины, и меня потащили куда-то в сторону. Впихнули в просторный кабинет и только после этого выпустили на свободу.

Первое слово, что я сказала после этого — детям при родителях произносить нельзя, только если уши лишние завелись.

Второе — кстати тоже.

— Какое блестящее у вас воспитание, леди ди Бухе, — холодно заметил мужчина за моей спиной.

Я развернулась к нему, попутно сочиняя третий заковыристый эпитет, но прикусила язычок, разглядев своего собеседника.

С мужчиной я, конечно, поторопилась. Этот тип больше тянул на юношу, хотя конкретного возраста по его физиономии я определить не смогла. Глаза все-таки скрадывали его моложавость, накидывая ему лишний пяток лет. Темноволосый, синеглазый, широкоплечий, высоченный — при виде такого парня девушки от пятнадцати и до пятидесяти синхронно выставляют вперед грудь и торопливо поправляют волосы. Впрочем, ехидная улыбка на губах его портила, смазывая все очарование.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась я, все-таки припомнив, что мое самолюбие не тряпочка для протирания пола.

— Что ты себе позволяешь на моей территории, ведьма? — поинтересовался вампир, как и его администратор, выпроваживавший Триша, в холодной улыбке демонстрируя клыки. — Явилась сюда без приглашения и орешь на весь зал об утрате моей семьи? Хочешь поторговаться за наш артефакт? Если жизнь тебе ничего не стоит — то давай, попробуй. Только ни монеты лишней не получишь. Я подожду исхода твоего срока и заберу кольцо с твоего еще теплого тела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кольцо? — отфильтровав все прочие речитативы как словесный мусор, уцепилась я за интересующую меня информацию. — У вас пропало кольцо? А как оно выглядит?

Под нос мне тут же сунули кулак. А ничего такой, жесткий. На безымянном пальце вампира красовался перстень, причем не простой, а с распахнувшим крылья вороном на золотой печатке.

— Такой же, — емко сообщил мне вампир, — только настоящий. Ясно?

— Д-да, — выдохнула я, пытаясь привыкнуть к его хамским интонациям, а заодно — и отпечатать в памяти внешний вид кольца.

Кольца! Если прикинуть общий объем хлама в доме — я искать буду чертову вечность. Но попробовать все-таки стоит.

— А теперь выметайся из моего ресторана, ведьма, — мой собеседник сузил глаза, и в них тут же полыхнули красные точки, — и без моего кольца не возвращайся. Макс!

Как из-под земли за моим плечом возник тот самый администратор, что остановил нас в зале.

— Крыса вышвырнул?

— Конечно, Джулиан, — по-дружески и с укоризной «как ты мог во мне усомниться» отозвался блондинчик.

— Проводи к нему ведьму, — осклабился наглый хозяин ресторана, — и расскажи ей подробно, что с ней будет, если она откроет свой рот насчет нашего артефакта.

— Прошу вас, леди… — любезно произнес Макс, и на моих плечах сжались стальные тиски его пальцев.

Значит, Джулиан ли Венцер.

— Было неприятно познакомиться, — роняю я перед тем, как за мной успели закрыть дверь.

— Взаимно, ведьма, — эхом откликается мне тень из кабинета.

Бр-р! И вот с этим типом мне предлагается жить на одной улице?

***

— Ты мог бы быть с девушкой повежливей, — укоризненно заметил Макс, снова возвращаясь в кабинет, — сколько она в нашем мире? Часа три? В конце концов, не она аракшас у нас утащила.

— Она — кровная ди Бухе, — Джулиан страдальчески поморщился. Ему категорически не хотелось вести с братом просветительскую беседу, почему любезничать с ведьмами — всегда игра в одни ворота, — а ты помнишь, какую неустойку затребовала с нас старая  ведьма за возвращение кольца, которое она же и украла. Лет двести еще бы ходили у неё в должниках всем семейством. Эта девчонка ничем не лучше. И кровь ди Бухе в её жилах — это гарант самых паскудных ведьминских качеств.

— Девчонка-то была симпатичная, — меланхолично заметил Макс на прощанье, — ты, кстати, помнишь, что Виабель тебя ждет?

— Помню, — сухо откликнулся Джулиан, пропустив мимо ушей замечание насчет внешности ведьмы, — спроси у неё насчет десерта, пока я не пришел.

— Хорошо, братец, — спокойно кивнул Макс и закрыл за собой дверь кабинета.

Пальцы привычно скользнули по фальшивке, как и всегда не получая магического отклика от семейной реликвии, напротив — наполняя кристалл, скрытый под печаткой, должной магической силой. Столько энергии уходило на поддержание видимости — никакими деньгами их нельзя было окупить.

Но допустить сам факт оглашения информации, что из семьи ди Венцеров украден родовой аракшас — хуже не было. Они быстро скатятся в иерархии вампирьих семейств, перестанут считаться надежными слугами короны.

Ведь аракшас — гарант того, что если вампир умрет раньше срока — его смогут вернуть к жизни на семейном алтаре из одной только горстки праха. Аракшас же обеспечивает полную независимость от крови рожденному под его покровительством ребенку четы вампиров. Без аракшаса даже думать о детях запрещалось, слишком свежи были в памяти людей воспоминания о темных временах и голодных вурдалаках.

Потеря аракшаса для любой вампирьей семьи означала только смерть, и ничего больше. Ди Венцеры же не могли позволить, чтоб их списали со счетов, да еще и начали открытое преследование людьми короля.

Вот только время шло, все больше вопросов было к наследнику ди Венцеров, что не спешил обзаводиться женой и потомством. Скоро неизбежно выползет наружу эта правда, которую они так тщательно скрывают эти несколько лет. Скоро они потеряют все. Ну, или опустятся до того, чтобы выкупить собственный же артефакт… Это выход, но на семейном совете было решено, что выкупят они его только вместе с домом старой ведьмы, чтоб потом его снести и исчерпать всю магию в точке семейной силы, лишив всех потомков ди Бухе шансов на рождение с волшебными способностями, в назидание.

И всего-то для этого нужно было, чтобы в течении пяти лет официальных наследников у дома не появилось. Только в этом случае дом вернется в собственность короны, и его можно будет выкупить. Мелкие ди Бухе не рыпались, ходили слухи — Улия прятала ценные артефакты по тайникам, а внутри дома была настоящая свалка, найти в которой подобную мелочь было затруднительно.

Явившаяся невесть почему из другого мира ведьмочка усложняла этот план. Магия уже назначила её наследницей, Джулиан уже успел почуять, как веет от девчонки их, дивенцеровским проклятием. Если она вздумает заявить свои права официально — придется отсчитывать пять лет уже от её смерти.

Что ж…

Джулиан нехорошо усмехнулся, оправляя манжеты рубашки.

Отцовское проклятие свое дело знает. И симпатичные ножки девчонке от него сбежать не помогут. Остается только надеяться, что в магистрат она заявиться не додумается.

5. Глава о вуайеристах, анимагах и о том, что дело мастера, конечно, боится, но само не делается

Честно говоря, я добралась до дома ди Бухе на реактивной тяге собственного возмущения.

Вот же гад! И нахамил, и толкался, и угрожал. О, еще и ведьмой меня обзывал!

Только у самых ворот дома ди Бухе я остановилась, чтобы рассмотреть его получше. Оценить, так сказать, фронт работ.

Вблизи мой новый дом выглядел даже чуть более драматично, чем издали.

Обшарпанный, с некрашеным фасадом и даже с двумя разбитыми окнами на втором этаже.

Второй этаж!

Это же еще один целый этаж бардака!

Я мысленно застонала, только представив масштабы предстоящей мне работы.

Разобрать это за месяц? Одной? Можно мне сразу сказать, что у меня лапки?

К дому, кстати, прилагался небольшой садик спереди и большой сзади. И наверное, когда-то они были прекрасными и цветущими, но сейчас — напоминали классический пейзаж жуткого дома, какими их рисуют в каких-нибудь мультиках. Сероватая трава, черные скрючившиеся стволы деревьев, затянутый ряской пруд на заднем дворе, и пара покосившихся одноэтажных домиков — баня и дом садовника, как пояснил мне Триш. Только кладбища для окончательного сходства с домиком семейства Аддамс мне и не хватило.

А жаль, что сходство было не полным, кстати. В какой-то момент я аж представила, как посажу тут хищную лозу, которая будет кусать всех проходящих мимо хамских, но возмутительно симпатичных вампиров, скажем, пониже спины. А потому что нельзя быть на свете красивым таким, особенно если ты такой редкостный гад, как Джулиан ди Венцер.

Гад обязан быть страшненьким, кривым, и желательно — еще и горбатым, чтоб печалиться было не о чем!

— Ну-с, с чего мы начнем, миледи?

Триш не выглядел преисполненным энтузиазма. Кажется, он понимал, что в отсутствие любой прислуги у меня на побегушках будет только он и никто другой. Ну а что такого? Пора бы отрабатывать пожизненное содержание, полагавшееся благородному крысу из рода Кориандровых.

— С кухни!

Этому было несколько причин. Во-первых — я помнила масштабы беды, раскинувшейся в холле, и кухня казалась меньшим из зол. Во-вторых — к бардаку на кухне я всегда относилась хуже всего. Творческий бардак в спальне — еще терпимо, а вот там, где хранится священный Грааль, то есть еда — не должно быть ни малейшего уголка для тараканов или прочей гадости. Ну и… Спать я и на кухне могу, если найду себе какой-нибудь матрас — надо кстати у Триша поинтересоваться, нет ли такого где-нибудь в заначке, — а вот жрать посреди бардака — увольте!

Короче — кухня.

Честно говоря, фронт работ был тот еще. Света в кухне не было, окно было наглухо затянуто толстой плотной шторой, свежий воздух тоже отсутствовал как факт. Но, если уж взялся за гуж…

Прикинув объемы работы, я решила, что толстовку можно оставить и во дворе, на скамейке под осунувшейся яблоней.

И только дернула за молнию, расстегиваясь, как….

— Сударыня ведьма, ну кто так раздевается? Кто вас вообще этому учил? Скажите ему, что он ни черта в этом не разбирается. Раздеваться надо не торопясь. И так, чтобы каждым вашим движением можно было любоваться!

Голос был ехидный и доносился откуда-то сверху.

Чуть повертев головой, я обнаружила, что моя частная жизнь беспардонным образом нарушена.

Дом ди Бухе соседствовал еще с двумя особняками. Один из них был вычурный и слегка напоминал средневековый замок в очень сильно уменьшенной версии. Вот на балкончике этого мини-замка и сидел сейчас какой-то блондинчик в синем камзоле. С кроличьими ушами, торчащими из светлых волос.

Нет, я, конечно, в волшебном мире и все такое прочее, но картинка…

— Сударыня, вы что, анимага, никогда не видели? — обиженно озадачился нахал, когда я прыснула со смеху, глядя на его уши.

— Да знаете, не доводилось, сударь, — хихикнула я.

— А еще ведьма, — “кролик” возмущенно надулся, а потом спохватился, — вы раздевались, продолжайте, мне очень интересно. Хотите, колдану вам музычку?

Интересно ему. Можно подумать, он тут на выставку пришел.

Я подергала молнию взад-вперед, подумала, что рукава, если что, можно и закатать, а кое-кто обойдется и без бесплатного стриптиза.

А кухня ждет, между прочим! И сама себя она не уберет.

— Все ведьмы обломщицы, — получила я диагноз уже после того, как направилась к дому, так и не сняв толстовки.

— В следующий раз подглядывайте молча, сударь, — бросила я через плечо. Поклявшись, что в следующий раз раздеваться буду за задернутыми шторами.

Ага, где бы их еще взять.

— Триш, а кто живет слева от нас, — поинтересовалась я, останавливаясь в дверях кухни и прикидывая, с какого места начать так, чтобы при этом хламом мне не отдавило ногу.

— Молодой Кравиц, — крыс недовольно сморщил нос, — бездельник и лоботряс, если честно, миледи. Сын почтенного кроличьего семейства, выучился на анимага, но так и не занялся никаким полезным делом. Проматывает отцовское состояние и никак не думает остепениться. А как маг подавал большие надежды.

— Кроличьего? — повторила я задумчиво. — То есть анимаг — это?...

— Это как если бы я выучился обращаться в человека, миледи, — пояснил крыс более доходчиво, — такое возможно, но такие граждане Велора становятся зависимее от лунных циклов, и все равно носят на себе особые приметы, позволяющие опознавать их как анимагов.

— Вроде кроличьих ушей? — уточнила я на всякий и получила утвердительный кивок крыса.

Интересно, а тот кролик, которого я видела в ресторане Джулиана ди Венцера — он тоже анимаг, или нет?

Хотя, если честно, куда более интересно, почему уже второй велорец в лоб именует меня ведьмой.

Или тут по умолчанию, что ни попаданка — то ведьма?

Тогда где мои супер-пупер-волшебные силы шляются, спрашивается?

Очень бы не отказалась переносить мусор силой мысли!

Первым делом я взялась за заваленную раковину. На ней было много посуды, вся она была грязная, и увы, никто не спешил мне на помощь с Фэйри и резиновыми перчатками.

Но мыть все было не обязательно. Нужно было для начала разобрать, что можно оставить, а что нет. Может, там и мыть-то нечего?

— Триш, а все хозяйки этого дома были ведьмами? — осведомилась я, двумя пальцами подцепляя за ручку первую чашку, что лежала на самом верху посудной кучи. Так, сколотый край. Где тут ведро для мусора, что я только что выудила из-под стола?

— Разумеется, госпожа Марьяна, — откликнулся крыс, которому я поручила вытащить все из кухонного шкафа, и чихнул, подняв облачко пыли, — хозяйкой волшебного дома не может быть простой человек без магического таланта.

Та-а-ак, отлично.

То есть теоретически, магические способности у меня есть. Только спят где-то в самом уголочке моего подсознания, прикрывшись лопушком и прикинувшись ветошью.

Я придирчиво сощурилась в сторону грязной тарелки.

Она категорически отказалась как становиться чистой, так и воспарить над землей, аки перышко. За что поплатилась и полетела в мусорное ведро к тоскующей в одиночестве щербатой чашке.

— А нужны какие-нибудь ритуалы для пробуждения магических сил? Есть ли в этом доме библиотека с книгами по магии? Или леди Улия решила, что это не самое ценное, и хлам на книжных полках будет лучше смотреться?

— Ритуалы? — Триш задумчиво присел на какую-то стопку непонятно чего, которую только что пыхтя вытащил из недр кухонного буфета. — Если честно, я не очень силен в магии, леди Марьяна, — смущенно признался Триш после недолгих раздумий, — я не знаю, как вам помочь. Я только знаю, что библиотека в доме действительно есть, как и книги по магии, разумеется. Только они законсервированы на втором этаже охранными чарами. Я могу дать вам ключ от библиотеки, но подход к лестнице завален…

— Печально, — я вздохнула и уставилась на маленькую, очень темную серебряную ложечку, вытащенную из помятого соусника, — хотя…

Я задумалась, припоминая, как именно расположены разбитые окна на втором этаже. Ладно, это терпит. Не настолько у меня горит. Разобрать бы сегодня хотя бы часть кухни, тут же носить-носить, не выносить. А еще мыть-мыть, мести-мести, и стирать-стирать, разумеется.

Последнее — самое больное, пожалуй.

Стоило мне только представить “ручную стирку” вместо моей любимой автоматической стиральной машинки — так и затосковала. Верните меня домой, госпожа ди Бухе, мы так не договаривались!

Только вредная старушенция не спешила выплывать из стены и возвращать мне мою спокойную жизнь без проклятий и говорящих крыс. Пришлось продолжать уборку, раз уж я взялась за этот гуж.

К сожалению, взять и вытащить мусор из дома было нельзя. Его нужно было перебрать, перетряхнуть, убедиться, что нет того приметного кольца ди Венцеров, ни в раковине, ни в одной посудине, что её наполняли.

Увы, мои надежды на то, что леди Улия сама расхаживала по дому с вампирским перстнем на руке, а он возьми и соскользни, скажем, при мытье (ну, или хотя бы сгруживании) посуды — не оправдались.

Зато под этой самой посудой нашелся полосатый носок, туго набитый… пуговицами. И мелкими стеклянными бусинками.

Ох, ну вот и как найти мою “иголку” в этом… Это даже не стог сена. Это Эверест из сена, и каждую соломинку надо перебрать поштучно.

Хотя…

У моих поисков внезапно появились и плюсы. Кольца я среди пуговиц и бусин, рассыпанных по свободному углу стола не нашла, а вот маленькую золотую сережку с красным переливающимся камушком — обнаружила.

Жаль — одну.

Зачем прятать в чулок с пуговицами обычную сережку?

Одна из моих подружек прятала свои украшения то в крупах, то в банках с бисером — все ради того, чтобы воры не смогли так сходу найти бабушкины бриллианты.

Интересно, стоит ли искать логику в поступках безумной ведьмы, или все-таки не надо зря тратить силы? Ну, а вдруг все-таки я права?

— Триш, а это настоящий рубин или подделка? — поинтересовалась я, окликая увлекшегося буфетными раскопками Триша. Судя по всему, хоть какая-то деятельность его развлекала. И правильно, это веселее, чем бродить по захламленному дому и ждать у моря погоды.

Крыс заважничал, поярче разжег лампу на столе, вытащил монокль из кармана жилета, начал вертеть в коготках сережку, то туда, то сюда, даже на зуб попробовал.

— Очень похоже, что настоящий, леди Марьяна, — наконец солидно вынес он свое заключение, — точно скажу при солнечном свете.

Ага, где б его еще взять — пока что кухня освещалась только светом из открытой двери да масляной лампой моего хвостатого дворецкого. Признаться, это ощутимо портило мне настроение, работать приходилось в потемках.

Я задумчиво уставилась на затянутое пыльной шторой окно.

А вот с этой целью можно разобраться уже сейчас.

— Триш, ты нигде не видел никакой длинной палки? — деловито поинтересовалась я. Мне таки было интересно, разбогатела я сегодня на целый рубин, или все-таки рано радуюсь. И раз уж Марьяше Гурцкой что-то понадобилось — никакая штора не устоит на её пути.

6. Глава о копьях и неожиданных находках

Если бы найденный мной в посудной куче нож был тупой — мне пришлось бы придумывать другой план. Но только попробовав пальцем его острие я тихонько ойкнула и сунула раненый палец в рот.

— Ножи были зачарованы не тупиться, — запоздало сообщил мне Триш, — срок годности у чар еще не должен был истечь.

Чудесно. Правда в следующий раз хорошо бы, чтобы нужные новости приходили без задержек.

Итак, нож был острый, Триш после недолгой возни выудил мне из-за почти заваленного хламом буфета длинную палку от швабры.

В моем супер-квесте не хватало только того, чего я точно не могла найти в этом мире. Скотча!

Что ж, хочешь жить, Марьяша — начинай вертеться. Я и начала. Повертела для начала головой, зацепилась взглядом на пресловутую стопку непонятно чего, обернутого пыльной бумагой и обвязанного веревкой.

Интересно, а веревка не истлела в труху?

Нет. Веревка оказалась весьма крепкой и на мою удачу — еще и достаточно тонкой, для моего дела сгодилось.

— Вот таким нехитрым образом швабра превращается… — приговаривала я, усердно окручивая ручку ножа веревкой, и своей болтовней просто заменяя самой себе радио, — превращается швабра…

Уболтала я даже крыса — Триш наблюдал за мной заинтересованно и пристально, пытаясь понять, что именно я затеяла.

Швабра превратилась в копье. Примитивное, и будь оно боевым — им было бы проще сделать себе харакири, чем нанести кому-нибудь урон. Только вот противостоять мне надо было не воину в доспехах, а обычной шторе, старой, пыльной настолько, что даже её исходный цвет угадывался с трудом. Желтый? Бежевый? Белый?

Одно только понятно — штора была в клеточку.

Была!

Валькирия из меня вышла так себе, и в первый раз мое “копье” умудрилось аж застрять в пробитой насквозь ткани, и чтобы вытащить его, мне даже пришлось подпрыгнуть.

Больше метать копье я не рискнула, расширяла разрез плавными рассекающими движениями. Расширила его с одной стороны до края, а потом ткань затрещала, и штора дорвалась уже сама. Её доконал мусор, наваленный поверх прямо на широкий подоконник.

— Да будет свет, — драматично возвестила я, косо глянула на обрывок шторы, прикинула, хочу ли я воспользоваться им как драпировкой в замену ангельской тоги, поняла, что нет, ангелы не носят столь грязных тряпок. Что ж, придется обойтись без тоги, явиться в облаке пыльного света как есть.

Света и вправду стало в три раза больше. Настолько, что обернувшись, я остановилась, оглядывая масштаб происходящей вокруг катастрофы более пристально, чем мне давала это сделать лампа Триша.

Мда!

Тот случай, когда “глаза боятся”. Настолько боятся, что руки хотят заранее опуститься, но…

Не, я жить хочу.

Долго и счастливо.

И желательно — умереть с кем-нибудь в один день, в окружении рыдающих внуков и правнуков.

Значит — придется, хоть я и сроду не была коммунисткой, жить по завету дедушки Ленина, а именно работать, работать... Много-много работать!

Если бы не завал — я бы признала, что кухня была грандиозной. В моей кухонке на съемной квартире с трудом умещался кухонный стол, холодильник и стол обеденный. На этой же кухне могли с комфортом развернуться три поварихи. И два поваренка. И четыре холодильника нашли бы, где им приютиться.

Не очень похоже, чтобы эта кухня была предназначена для приготовления пищи для одной семьи. И ох-х, мой пупок, он хоть не развяжется от таких-то нагрузок.

—Триш, как думаешь, можно как-то убрать эти чары, которые мешают другим выносить из дома хлам? — это я спросила, уже закатывая рукава повыше. Крыс задумчиво пошевелил усами, а потом кивнул.

— Если дом признает вас хозяйкой, миледи, да. Он вам подчинится и уберет чары.

Над нашими головами что-то скрипнуло. Будто кто-то на втором прошелся, хотя ходить там было некому. Это что, был намек? Типа “черта с два я сдамся так просто, Марьяша, выметайся подобру-поздорову”?

Срочно требуется переводчик с языка магических домов на человеческий.

— А кто был первой хозяйкой дома, Триш? — я снова повернулась к освобожденному подоконнику. — Ты говорил, этот дом она получила от короны?

Болтовня помогала не думать о том, что будет с моим маникюром, и как долго я в этом бардаке буду искать маникюрные ножнички.

И почему попаданкам не выдают попаданский рюкзак — аптечка, сухпаек, косметичка и тоненькая брошюрка “Основы волшебства для чайников” в одном рюкзаке?

— Первой хозяйкой дома была госпожа Матильда Елагина, — с готовностью подхватил мою тему для разговора крыс,  — она была талантливой ведьмой из провинции и смогла спасти королевского наследника и королеву в момент тяжелых родов. Столичные целители обещали, что один из двоих умрет — либо мать, либо дитя, уж очень сложно протекала беременность. Но не леди Матильда. Она вела родовой ритуал в течении одиннадцати часов и спасла обоих. После этого она и получила титулярную фамилию ди Бухе и поместье в черте города. Она была прабабкой леди Улии. С той поры кстати многие её родственники подтянулись в столицу, и госпожу Матильду провозгласили старшей ведьмой рода. Вы наверняка с ними еще встретитесь.

— Жду не дождусь, — саркастично вздохнула я.

С одной стороны — можно было бы попросить их помочь с разбором завалов, с другой — за три года со смерти предыдущей владелицы дома ни один из них не вознамерился это сделать. А ведь могли бы навалиться всем кланом, глядишь, и отрыли бы искомый артефакт.

Не навалились.

Значит — не очень-то и хотелось. Я знавала такие семейки — вроде большая семья, но при этом дяди-тети между собой не разговаривают и за наследство попросту перегрызут друг другу горло в битве за лишнюю золотую зубочистку покойного дедушки.

Будут они подвязываться ради меня, попаданки из чужого мира, которая им даже родственником по крови не является.

Ага, как же!

Ведро с негодной посудой я отставила к двери. Буду вытаскивать разобранный хлам — вытащу все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Под грохот стекающего на пол хлама: коробок и жестянок, каких-то книг и гнутых ложек, — я все-таки стащила с подоконника останки занавески. Мешков у меня немного, а из этого лоскута можно сделать хороший узел.

Расстелила на полу, запнулась о пресловутый сверток Триша и поняла — эта ерунда меня раздражает. Пожалуй, загляну-ка я туда прямо сейчас, чтобы точно убедиться, что того перстенечка там нет и от этого загадочного предмета можно сразу избавляться.

Заглянула.

Недоверчиво сморщила нос, чихнула, подняв еще большее облачко пыли, но по пылесосу затосковать не успела. Находка оказалась занятной.

“Чаровница” — гласили неведомо каким образом понятные мне буквы на яркой обложке тонкого журнальчика. С обложки, то и дело встряхивая светлыми кудрями, ослепительно улыбалась мне ведьмочка с белоснежными зубами и в шляпе набекрень. Живая картинка! Как это по-гарри-поттеровски, однако!

“Бытовые чары на все случаи жизни” — гласил слоган под названием журнала.

А вот это уже интересно!

«Двенадцать типов зелий, которые помогут излечить вашу кожу от маленьких неприятностей», — это они о прыщах, что ли, так кокетливо? Страшно подумать, как далеко заходят местные добропорядочные ведьмочки, объясняя куда более приземленные вещи.

Тест: «К какому лунному типу вы относитесь. Выберите время для ежемесячного шабаша исходя из внутреннего энергетического цикла».

Шабаш? Ежемесячный? Я надеюсь, в это дело включены пляски голышом вокруг котла с кислотно-зеленым, фосфорецирующим зельем? Если нет, то нафиг оно мне сдалось, это ведьминство?

«Илая Кроф — ведущая ведьма Завихграда раскрывает пять секретов собственной привлекательности».

А чего так мало? Судя по гламурно-отрисованной ведьмочке на обложке — секретов привлекательности у неё был не один десяток. Зажмотила все остальные, да? Вот и верь после этого в женскую дружбу!

Как и во всяком женском журнале полезная информация в «Чаровнице» концентрировалась на нескольких страницах, все остальные же были посвящены модным фасонам шляпок — не спорю, без этого в жизни вообще никуда, сплятням о жизни местной знати — в замену нашим желтушным статьям о звездах. Просмотрю потом, перед сном, когда найду где кинуть мои бренные кости.

Были несколько страниц рецептов как "угощений для величайших волшебников", так и каких-то бытовых зелий типа "от морщин" и "от тараканов", причем состав в обоих зельях разнился всего на три строки...

А от тараканов в голове — предполагается смешать оба эти зелья и принимать внутрь? Ну, чтобы все складочки изнутри разгладились, и тараканы стройным маршем двинулись на поиски более комфортабельной головы.

В этой рубрике я решила тоже не задерживаться. Готовить на грязной кухне я не решилась бы ни суп, ни зелья. Выйдет у меня не зелье от морщин, а полноценная взрывчатка, и что мне с ней делать? В террористки уходить, чтоб добро не пропадало?

Меня сейчас интересовала бытовая рубрика, анонсированная еще на обложке.

«Подчини свою стихию — создай себе универсального помощника по хозяйству».

Не сказать, что я особо в этом много понимала, но помощник по хозяйству в моей ситуации был просто жизненно необходим. И потом — что может быть лучшей проверкой наличия у меня магических способностей, чем проведение магического ритуала?

Вот и правильно, что ничего!

Ритуал был, к моему счастью, не очень длинный, всего-то на одну журнальную страничку, и слава богу, кровавых жертв к нему не прилагалось. Если чтобы колдовать необходимо рубить головы курицам — то я все-таки подумаю, надо ли оно мне — это колдовство.

Так, где тут возможные побочные эффекты? Облысения нет? Ну, значит, и бояться больше нечего! Землетрясение возможно? Ну, так написано же — небольшое. Чего бояться?

Проводить ритуал рекомендовалось на улице, а если быть конкретнее — «на сырой земле, стоя босыми ногами».

Кеды пришлось снимать. Потоптавшись по сухонькой лужайке перед домом, я усомнилась, что эта земля считается «сырой», и отправила Триша за чайником с водой.

Стоять в луже оказалась прикольно. Аж детство вспомнилось. И бабушкино извечное: «Марька, не лезь в лужу без сапог!»

Ох, бабуля, как же все-таки жалко, что тебя тут нет. Тут твои бы сказки о ведьмах и колдунах очень бы пригодились.

Сказки у моей бабули были действительно особенными. В них не было принцесс, которых только спасали, в них были могущественные волшебницы, сами справлявшиеся и со своими делами и со спасением всяких принцев, для разнообразия.

Когда я была маленькой, бабушка даже рассказывала, что на чердаке нашего деревенского дома спрятана книга заклинаний, да-да, та самая, о которой я заливала девчонкам после наших «поминок по рабочему месту» — только найти её можно тогда, когда магия в тебе по-настоящему проснется.

В детстве я лазила на тот чердак через день, устроила там себе «гнездовье», летом — просто обожала там читать, валяясь в чердачном гамаке, но, увы, книгу заклинаний так и не нашла.

Сейчас бабулин дом находился во владении маминого брата, моего дядьки. И… И меня туда пускали только по праздникам. Книгу я, конечно, уже не искала…

Кто б знал, что на древности моих седин (тридцать лет не за горами, ужас же, скажите!) мне доведется-таки поиграть в забытую с детства игру.

А все и вправду было очень похоже.

Я слепила из мокрого суглинка земляного человечка — небольшого, в журнале было написано, что размеры скорректируются во время ритуала.

В сноске мелким шрифтиком рекомендовалось следить, чтобы элементаль не перерос, а то придется прибегать к помощи заклинаний расширения пространства и дверных проемов (см.№14 и №8 Чаровницы за текущий год) или — заклинание уменьшения в размерах (см.№6 Чаровницы за текущий год). Ну, я услежу, я точно знаю! Вышло бы еще!

Честно говоря, в этом я сомневалась. Вопреки всем утверждениям Триша, что волшебным домом не может владеть простой человек.

А вдруг тут для пробуждения силы нужен какой-нибудь кровавый ритуал? Или как у Гарри Поттера — какой-нибудь острый стресс-фактор. Меня-то никто из окна не выталкивал, как несчастного Невилла родной дядя… Какая уж тут магия?

Вместо глазок своему чучелку я вдавила в глину две золотистые пуговички на ножках, найденных ранее в носке. Положила человечка в круг, начерченный на земле найденным на кухне осколком тарелки — не хотелось пачкать нож, который я только что сполоснула водой из чайника. Нож был тот самый, снятый моего легендарного артефакта — копья-Штороразителя.

Им я снова чуть порезала многострадальный указательный палец и капнула каплю крови на голову своего человечка.

Внутренние мои ожидания требовали чего-то эпичного — сияния, фанфар там, хоть чего-нибудь, но увы, шоу-программа в эти чары не входила.

Закончив с предварительной подготовкой я прокашлялась, вытянула вперед руку, растопырив пальцы над своим человечком «в концентрационном жесте», скопированном с картинки в журнале.

Заклинания я зачитывала по бумажке, старательно выставляя правильные ударения во всех словах — за ошибки в них вездесущие сноски грозили теми самыми побочными эффектами с землетрясениями и ломкостью ногтей.

Духи-дивии, духи-навии,

Словом Вещего заклинаемы!

Вы слетайтеся, собирайтеся,

Коло посолонь направляйтеся!

Паузы делать полагалось каждую строфу, для того чтобы переводить дыхание и «слушать отклик стихии».

Самое сложное оказалось — не ржать над звучанием этих прибауточек. Ну, а что, тут же все так колдуют?

Впрочем, с четвертой строчки смеяться мне расхотелось. Потому что под ногами под моими босыми пальцами затрепетала земля. Я ощущала это трепыхание очень слабым, но оно точно было. Поэтому я продолжила!

Чистые духи земли!

Чистые духи воды!

Чистые духи огня!

Чистые духи воздуха!

Собирайтесь на место на красное,

Изберите средь себя мне помощника!

Человечек под моими вытянутыми над ним пальцами вздрогнул.

Честно говоря, в первую секунду я подумала, что это глюк (глюк в глюке, ха-ха), но потом он шевельнулся снова, а потом медленно встал на свои неказистые ножки и медленно начал расти.

Я ощущала, как по моей коже будто бегут сотни ледяных мурашек. Даже волосы, мои пышные, густые волосы, по праву считавшиеся моим богатством, медленно наэлектризовывались и становились… еще пышнее!

Так, время закруглять ритуальное песнопение охранным наговором. Так было написано в той статье! Его я зачитывала уже без пауз на одном дыхании.

А иншие, духи беспутные, прочь пойдите -

Туда, где Солнце не светит,

Где Мать-Земля не родит,

Где слав Богам не поют,

Где правых слов не рекут!

Из моей земли, да изыдите,

Яко пропадом пропадите!

Да будет по слову сему! Гой!

Гой мне удалось особенно хорошо. Жирной точкой, так сказать.

У меня получилось! С первого раза получилось, между прочим! Так бывает? Если и не бывает, лично я считаю, что это победа!

Мой элементаль послушно стоял в своем кругу и медленно разбухал в размерах. Остановить рост можно было словом «Аметус», которое завершало цикл.

Пока что он дорос мне до пояса, и я решила, что можно еще подождать. Больше хлама унесет, если что…

И вот тут у ворот нашего дома неприятно взвыло какое-то подобие сирены.

Я обернулась туда, и увидела стоящую у ворот черную карету, с какими-то претенциозными вензелями на дверцах.

— Три-и-ш? — я недоуменно обернулась к крысу. — Это еще кто и чего им надо?

Государственная инспекция? Ловят нелегальных попаданцев и отправляют их восвояси? А проклятие снимут заодно, или дуля мне, с кокосым сиропчиком?

— Кажется, это магическая инспекция, леди Марьяна, — упавшим голосом сообщил мне Триш, — простите. Я забыл вас предупредить, что колдовать в черте города без волшебной лицензии запрещено…

Вот же… Почти угадала! Можно ли считать это за проявление магического дара прорицательницы? Буду зарабатывать деньги, предсказывая другим неприятности. Кстати, отличная идея, целое состояние можно сделать!

Смех-смехом, а на амбразуру — то есть к воротам, судя по всему, тащиться надо было мне. Кто накосячил — тому и отбивать, да?

7. Глава о том, что получить штраф - дело нехитрое!

Перед смертью не надышишься, перед представителями магической инспекции — не успеешь привести в порядок прическу. Волосы натурально стояли дыбом, наэлектризованные магией. И спутались они будь здоров.

Интересно, какие шансы найти в «добыче» леди Улии расческу?

Триш семенил за мной следом, виновато пыхтя что-то про то, что он ужасный дворецкий, так отвык от службы.

Ну, кто бы спорил, я — не буду.

У ворот нас и вправду ждали. Костистая дамочка в вычурном и старомодном по меркам нашего двадцать первого века платье и совсем молодой, полноватый паренек, с встрепанной шевелюрой и суетливыми пальцами.

— Здравствуйте, — я ощущала, как спалилась в одной только приветливой улыбке. За одну её было понятно, кто тут напакостил и кого надо пороть.

— И вам не хворать, госпожа ведьма, — подал голос парень, но тут же прихлопнул рот, будто одернутый косым взглядом своей спутницы.

— Кто вы такая и по какому праву колдуете на территории дома ди Бухе? — чопорно поинтересовалась женщина, с какой-то категоричной брезгливостью меня оглядывая. На меня так даже вампиры так не смотрели! Даже пренеприятнейший милорд ди Венцер, и тот видел во мне кого-то поинтереснее таракана.

— Госпожа Софик, леди Марьяна прибыла из другого мира, — подал голос Триш, — и леди Матильда назначила её магической наследницей дома.

— Я разговариваю с ведьмой, господин Сар'артриш, — холодно буркнула мадама.

Так, Триш её знает, она знает Триша. Это уже зацепка. А еще — на золотом значке на груди я разбираю «Ст. инсп-р маг.надз. С.Елагина». Так это родственнички бывшей хозяйки дома? Те самые, что подтянулись в город, когда старшей ведьме даровали титул и положение, но перед проклятием вампиров спасовали и разгребать волшебный дом отказались?

Отчасти мне понятно её возмущение в этом случае. Но какого черта она катит на меня бочку? «По какому праву колдуете»…

— Немыслимо, — инспекторша еще раз окинула меня взглядом и презрительно скривила губы, — вот это? Без образования? Без происхождения? Не пойми из какого помойного мира откопанное? И леди? Возмутительно!

— Хотите на мое место? — любезно осведомилась я. — Отличный вариант, шикарное место, полная трудовая занятость на рабочий день обеспечена, зарплату выдают хламом, один недостаток — больничный по проклятию не полагается. Неуважительная, говорят, причина, чтоб не работать!

Лицо у Софик Елагиной вытянулось так, будто я лично наложила ей в тарелку сушеных тараканов и предложила откушать. Не надо? А чего тогда возбухаем?

Как собака на сене, ей богу.

— Вы колдовали на территории пресветлого столичного Завихграда, не имея на то разрешения надзорных органов, — пафосно и обвиняюще заявила инспекторша, — возможно, вы не знали, но весь город накрыт сканирующим куполом, и любое незаконное колдовство распознается мгновенно.

Да уж я заметила, что вы не задержались, господа.

— Всего лишь сделала себе элементаля, — буднично пожала плечами я, делая вид, что это для меня раз плюнуть и вообще, маникюр сложнее сделать, — мусор мне будет выносить. Это настолько страшное преступление?

Судя по выражению лица госпожи Елагиной — да. За такое надо бы сжечь прямо сейчас, и Софик уже готова принести хворост к столбу, к которому меня привяжут.

Любоваться на испекторшу у меня напрочь отпало всякое желание. Вобла как вобла, ничего особенного, нужно быстренько уладить это дело и спровадить её вон. У меня еще кухня не освобождена, а дело уже к обеду клонится. Этак я до вечера вообще ничего не успею, а спать где?

Я случайно глянула на парня, который по идее — если судить по планшетке с пришпиленной к ней белым листом, и какой-то старомодной, но все-таки узнаваемой ручке, должен был вести протокол нарушения. Только он это не делал. Он таращился мне за плечо. И с каждой секундой его глаза становились все больше и больше.

Я оказалась в ситуации, когда чуешь запах дыма, и понимаешь: кроме твоего хвоста гореть нечему, но до него еще не дошло…

Я резко крутанулась на пятках и охнула.

Я ведь не закончила цикл ритуала!

Элементаль, оставленный без присмотра, продолжал расти. И делал он это довольно резво, уже мог потянувшись достать до крыши двухэтажного особняка ди Бухе.

С балкона соседнего замка с такой же опешившей рожей и встопорщенными ушами таращился анимаг-расхлебай и просто любитель подглядывать — мой сосед Кравиц, собственной персоной.

И пока я отвлеклась на него, мой элементаль макушкой дорос до линии крыши…

— Аментис! Аментис, раскудрыть тебя… — Ой, не зря бабуля говорила мне, что у меня сильный голос. Да-да, сильный, а не красивый и вот это все. Пение никогда не было моей сильной стороной, нигде, кроме караоке. На Фабрику Звезд меня б не взяли.

От моего вопля с осунувшихся деревьев в моем саду поднялась целая стая ворон, решивших, что они, пожалуй, поищут себе более спокойное место для жилья,

Элементаль вздрогнул, будто услышал мой рык и ужаснулся, что ему вот с этим еще работать, но расти перестал.

Черт! И что мне теперь с этой бандурой делать? Ди Венцеров пугать?

— Вы закончили, леди Марьяна? — по одному только елейному голосочку Софик Елагиной я поняла — мой концерт мне обязательно зачтется. — А теперь давайте обсудим полагающийся вам штраф, если вы не возражаете.

— А выбор у меня есть? — кисло поинтересовалась я, хотя уже догадывалась о правильном варианте ответа.

Выбор у меня на самом деле нашелся. Волшебный такой!

Три злотых штрафа в пользу короны или три недели исправительных работ не меньше чем по восемь часов в сутки.

С одной стороны — денег у меня не было. С другой стороны — три недели исправительных работ — это ровно три четверти отведенного мне проклятием срока. За неделю я точно не успею найти то кольцо.

И я еще не знаю, будет ли оно протекать бессимптомно или меня начнет быстрее одолевать усталость.

— А как быстро должен быть оплачен штраф? — практично поинтересовалась я. Кажется, это было жесткое палево насчет моего финансового состояния, и у Софик торжествующе вспыхнули глаза, но…

— В течении одной десятины дней, леди ди Бухе, — практично подал голос парнишка-младший инспектор, лишний раз подтвердив мне, что магическое назначение меня наследницей считается официальным.

От чего конкретно пошла красными пятнами мадам старший инспектор, так и осталось для меня загадкой. Может, магическая хворь какая разбила?

— Ну, тогда я выбираю штраф, конечно, — я практично рассудила, что десять дней — это приличный срок, и можно попытаться что-то придумать.

Вопрос с работой и на что мне тут предстояло жить — нужно было разрешить в принципе, хотя трех злотых мне было заранее жалко.

— Отсрочка в оплате штрафа всем иномирцам предоставляется только при наличии магического поручителя из числа достойных доверия граждан Завихграда, — что-то было в голосе Софик Елагиной такое садистское, что мне очень сложно было продолжать удерживать вежливую улыбку на лице. Эта мадам очень нарывалась на то, чтобы при встрече с ней я в дальнейшем демонстративно переходила на другую сторону улицы.

Вот только судя по сочувственному лицу парня «на побегушках» — госпожа Елагина вспомнила все верно. Черт, неужели все-таки исправительные работы?

— Я выступлю поручителем магессы ди Бухе, — совершенно неожиданно раздался за плечом голос… моего соседа-анимага.

Пришлось обернуться, чтобы убедиться, что мои уши меня не обманули.

Сосед уже, неведомым образом как, переселился с балкона на разделяющий наши с ним участки сложенный из булыжников забор и сидел на нем, болтая ногами в блестящих ботинках с серебряными пряжками.

А вблизи-то анимаг оказался тот еще хлыщ. Под синим сюртуком сверкал серебряными пуговицами черный атласный жилет, светлые волосы оказались неожиданно длинными, опускались ему ниже лопаток и были затянуты темной бархатной лентой, на пальце же мой ушастый сосед покручивал карманные часы, тоже серебряные, с резной крышкой.

Для расхлебая и бездельника господин Кравиц, пожалуй, слишком хорошо одевался! Неужто мажор и живет на родительские деньги? Интересно, кем работают эти почтенные... Кролики! Ведь он же анимаг, то есть кролик, умеющий превращаться в человека. Так что мама с папой у него точно кролики, даже если тоже анимаги.

Неописуемое лицо Софик лишь подтвердило мои догадки насчет того, что счеты у этих двоих имели место быть. Впрочем, может, это было роковое разочарование таким вероломным вмешательством в расправу над ужасной мной?

— Господин Кравиц, — елейным голоском заговорила инспекторша, — вы ведь в курсе, что если эта… девушка не оплатит штраф — вам придется оплатить его в двойном размере? Поручительство перед короной — это большая ответственность. Вы помните, что это такое?

— Если я, по-вашему, недостаточно достоин доверия, госпожа Елагина, вы можете направить прошение непосредственно королеве с просьбой лишить меня её высочайшего доверия, — на госпожу Елагину анимаг смотрел с нежностью голодного крокодила, и мне было сложно не заподозрить личные счеты, — а до тех пор, пока его величество не придет с вами к общему приговору на мой счет — избавьте меня от необходимости разъяснять, что со знанием законов у меня проблем нет.

Короче, факт оставался фактом — если у господина-анимага и имелся какой-то лимит доверия в глазах старшего инспектора магического надзора — то он его исчерпал. И тем не менее — ассистент Софик что-то быстро черкнул в своей планшетке и протянул моему соседу лист бумаги и свою вычурную ручку для того, чтобы он где-то там расписался.

Потом парнишка невозмутимо щелкнул пальцами, возвращая себе и ручку, и листок. О, так вот чего нам не хватало! А мы все с ручками на пружинках мучаемся!

— Дайте вашу правую руку, леди ди Бухе, — процедила Софик так, будто лично подписала мне помилование, хотя я его не заслужила.

Я покосилась на Триша, потом на парнишку за спиной инспекторши, убедилась, что никто не выглядит удивленным, и только Триш виновато скукожился еще сильнее, и протянула сквозь прутья кованых ворот затребованную конечность.

Оп — на мое запястье холодной металлической змейкой скользнула тонкая цепочка. Сравнение было подобрано не зря — цепочка и вправду была стилизована под змею. Даже маленькая головка с черными глазками имелась. Щелк — клацнув зубами, змейка поймала самый кончик своего хвоста, и маленькие глазки на секунд вспыхнули красными искрами.

Мне на пару вдохов показалось, что у меня забило уши плотной ватой. Лишь сделав два глубоких вдоха, мне удалось справиться с этим ощущением.

— Что это за дрянь? — неосмотрительно грубо, впечатленная внезапным ощущением, спросила я.

— Магический блокиратор, леди ди Бухе, — пояснил мне ассистент мадам инспекторши, — его снимут, когда вы оплатите штраф. Оплатить его можно в любом подразделении магической инспекции.

Мда. Вот ты, Марьяша, и наколдовалась!

8. Глава о безвыходных положениях, не той помощи и о неожиданных находках

Дальнейшее общение с представителями магической инспекции, к моему бесконечному восторгу, уложилось в семь минут рабочего времени. Мадам инспекторше наконец-то надоело тратить на меня свою бесценную жизнь, и она решила больше не спорить с судьбой.

Мне выдали квитанцию на оплату штрафа, объяснили, где находятся два ближайших отделения магической инспекции, а затем и госпожа Елагина, и её ассистент изволили отчалить в дальние дали, оставив меня наедине с моим земляным Кинг-Конгом и ушастым анимагом, все еще сидящим на заборе.

Я кисло разглядывала змейку-блокиратор на своем запястье, размышляла о превратностях жизни — ну правда, нечестно же! Почему мне не выдали сюжет, в котором все легко и просто, всю грязную работу делают маленькие феи, а из неприятностей только то, что принц приехал на простом белом коне, а не на серебряном единороге?

Неть. Мне выдали сюжет с вредным упырем, штрафами и эверестом работы. Нечестно!

— Вежливые ведьмочки знают о существовании слова “спасибо”, магесса ди Бухе, — изволил обратить на себя мое внимание анимаг.

Ну это ты зря, ушастый!

— Дайте взаймы на штраф! — радостно ощерилась я. Как бухгалтер со стажем я точно знала — не бывает такого момента, когда нельзя попросить у человека денег. Ну, разве что у него ногу отрубило.

А так — быстрее попросишь, больше шансов что дадут.

Анимаг склонил голову набок, таращась на меня своими светлыми голубоватыми глазами.

— Наглость — второе счастье, да, магесса? — усмехнулся он, подтягивая на руках шелковые белые перчатки.

— Почему магесса? — озадачилась я, не давая этой волшебной дискуссии угаснуть.

— Магический этикет, — невозмутимо пояснил мне сын почтенного кроличьего семейства, — любой маг, чьи магические способности по шкале Мерлина Мирдинского оцениваются на 50-75 условных магических единиц, именуется званием “магистр” или “магесса”, в зависимости от пола или собственного самоопределения.

Ничего не поняла.

— Не заморачивайтесь, магесса, — кроликоухий потянулся, — это вдалбливают в магических академиях. У вас сильный дар, я всего лишь отдаю ему должное.

О, боже, да неужели хоть что-то мне дали как полагается приличной попаданке?

— А с чего вы взяли, что сильный?

Сосед красноречиво качнул головой в сторону моего ожидающего приказов элементаля.

— Скажу вам честно, запасов магии местных ведьм-домохозяек хватит на голема, который максимум вашему до коленочки достанет. Так что… Наслаждайтесь, магесса. Кто бы вы ни были, откуда бы вы ни пришли, у вас большой потенциал.

И блокиратор магии на запястье.

В этот момент мне стало еще обиднее, что вот так обломилась моя магическая практика.

— Ну не кукситесь, магесса.

После этой реплики я во все глаза уставилась на парня, сидящего на моем заборе. Мне не мерещилось — со мной флиртовали. Бесстыже строили плутоватые глазки.

Ах так!

— Ну как можно, магистр! — томно вздохнула я, ненавязчиво выпячивая грудь. — У меня такое сложное положение… Колдовать я не могу, проклятие одолевает, а мой помощник сейчас совершенно не годится для помощи по хозяйству…

— Это да, — рассеянно кивнул анимаг, с видимым удовольствием изучая подставленные для его лицезрения рельефы, — скорее для штурма крепости.

Что, кстати, идея. Впарить бы еще этого голема кому. Только Триша вдумчиво допросить по поводу курса местных валют и о том, что тут как и по чем, и можно будет поискать желающих обзавестись личным стенобитным орудием. Например, пылкого влюбленного в принцессу рыцаря. Или местный вариант коллектора — почему нет? Долги выбивали везде и всегда. Смешно предполагать, что если меня занесло в волшебный мир — тут вдруг разом испарились нищета и проблемы. Сказки просто редко обращают на это внимание.

— А я хрупкая девушка, между прочим, первый день в чужом мире, — заканючила я, тем временем, снова подводя своего собеседника к мысли “дай денег, раз такой добренький”, — и помочь-то некому, и…

“Штраф платить нечем” — я договорить не успела.

— Нашли горе, тоже мне, — сосед повернулся к моему элементалю, стащил с руки перчатку, вытянул вперед кисть, согнул пальцы, что-то там пробормотал, и…

Одна большая фигура моего голема развалилась на три поменьше. Быстренько так. Без кругов и наговоров. Круто! Это в какой академии такому учат? Я уже хочу туда! Надеюсь, симпатичный ректор там есть в шоу-программе?

— Трансформация материи с выдерживанием закона сохранения общей её массы, — самодовольно усмехнулся этот дивный уникум, — ну вот, магесса ди Бухе, вам теперь будет полегче?

— Наверное, — вздохнула я задумчиво, прикидывая общую грузоподъемность големов.

Желание снова просить в долг в корне отпало — что уж там, я этого не любила, только в очень безвыходных положениях это делала.

А так ли безвыходно сейчас мое положение?

Занять мы всегда успеем. Десять дней впереди. Мусор есть кому выносить. А пока — можно порыться в этой помойке и поискать вторую сережку, а потом — и местного ювелира. Уж на штраф-то что-нибудь наскребу. Будем на это надеяться!

— Большое спасибо вам, магистр Кравиц, — прочувствованно поблагодарила я и широким шагом направилась обратно к дому, к земляной армии чистоты. Надеюсь, я верно поняла, что он тоже "магистр"? В любом случае, если нет — пусть ему будет лестно, что я так впечатлена его величием.

— Питер, — догнал меня на ходу голос анимага, — зовите меня просто Питером, Марьяна.

Ишь, ушастый какой! Даже имя мое услышал.

— Приятно познакомиться, — не оборачиваясь и не останавливаясь крикнула я. В конце концов, мой бардак меня ждал.

— В следующий раз я напрошусь на чай, Марьяна, — в ход у анимага пошли нешуточные угрозы.

Ну, что ж… Есть повод разгрести до конца хотя бы кухню!

— Пущу только со своей заваркой, Питер, — не удерживаюсь от колкости я, — моя пахнет сеном и приличных лю... анимагов я ею поить не буду.

— Кто вам сказал, что я приличный? — сосед рассмеялся и наконец сгинул, оставив меня в покое.

Големов в кухню я не пускаю.

Во-первых, не уверена, что их выдержат полы и кухонное крылечко, во-вторых — если в заваленной хламом кухне появятся еще и големы — развернуться мне будет совсем негде.

Пока — обойдусь своими руками, а там — посмотрим. Главное, что мусор теперь есть кому за меня выносить. Можно сказать, сразу три муже-заменителя!

Подборку журнала «Чаровница» — а в том кульке их оказалось без малого двадцать четыре штуки (подшивка за два года) я торжественно водрузила на подоконник. Полистаю вечером, когда найду, где буду спать.

Сначала я вытаскиваю из кухни крупный мусор — стулья, хромые табуретки, какое-то заковыристое подобие вытяжки, которое тихонько подвывало при переносе раненым привидением.

Мелкий — лоскутки, бумажки, осколки, деревяшки — вытаскиваю во двор маленькими порциями и засыпаю в ящики от кухонных шкафов. Их, кстати, обнаруживается гораздо больше необходимого, и все, что не подходили по цветам к кухонному гарнитуру, были безжалостно сосланы в роль мусорных ящиков, благо мелочевки хватало.

Обедали на ходу. Точнее — на улице. Вытащили туда многострадальный кусок сыра, откуда-то Триш принес небольшой кусок ветчины, глотнули еще по чашке чая из сена и снова ринулись в бой с мусором.

На кухне медленно светлело — куда медленнее, чем мне бы хотелось, потому что все-таки я была вынуждена шарить по карманам, открывать крышечки, прощупывать швы, простукивать донышки.

И все-таки, где бы я спрятала важный трофей, будь я безумной ведьмой? Вряд ли в духовке, да?

Ну, наверное!

Только духовка была не пуста, а напротив под завязку забита старыми, слежавшимися, пропахшими затхлостью тряпками.

Их я вытаскивала даже не руками (было брезгливо), а прихваченным в кухонном углу ухватом.

Тряпки вывалились комком, укоризненно взмахнув на меня рукавами.

Я же, растолкав, начала методично их перебирать — проверять карманы, обшлага, манжеты. Откручивать пуговицы приличного вида.

— А это зачем? — удивился Триш, заметив, что кучка пуговиц на столе потихоньку растет.

— После отнесем в какое-нибудь ателье и продадим задешево оптом, — спокойно откликнулась я, — у вас ведь тут есть те, кто шьют?

— Конечно, — торопливо закивал мой дворецкий, кажется — очень впечатленный моей практичностью.

Будешь тут практичной, когда денег на еду нет, а на меня еще и штраф повесили. И кто мне скажет, что леди не торгуют пуговицами, тому я расскажу, куда мы обычно таких просвященных в нашем двадцать первом немагическом веке посылаем.

Да и насколько я помню наши Мешки и Авито — там народ чем только не торговал на безрыбье-то. Что потрясающе — это еще и покупали!

Не были бы те же стулья, которые я уже приговорила к ссылке на помойку, насмерть убитыми и переломанными и ужасно неказистыми изначально — я бы еще и адрес местного антиквара у Триша спросила. Не исключено, что таковой имеется. Но торговать пока мне было нечем. Ну, кроме пуговиц.

А они, кстати, весьма неплохи, на некоторых шмотках золоченые, с прозрачными камушками, с жемчужинками…

На хлебушек хватит, я думаю.

— Триш, а с чего тебе выплачивают  жалованье за верность службе ди Бухе? — бухгалтер во мне продолжал обостряться финансовыми вопросами. — И тот сыр утренний — он откуда? Ой…

Под подкладкой камзольчика я явственно прощупываю что-то кольцеобразное, с крупной печаткой

Сердце радостно подпрыгивает — я уже представляю, как принесу эту фиговину Джулиану ди Венцеру, полюбуюсь, как перекосится от удивления его смазливая физиономия, и отбуду обратно к своей уборке…

Нет, увы.

Из-под подкладки я вынимаю все-таки кольцо, но совсем не то, что я искала для ди Венцеров.

Это было из какого-то серебристого металла, с синим крупным камнем. Сапфир — не сапфир? Еще и внутри него что-то клубится, будто облачко тьмы таится в самом сердце камня.

Откуда оно здесь?

Мне почему-то вспомнилось, как бабуля мне читала книжку «Одна в Нью-Йорке», и там однажды старьевщик, развлекавшийся тем, что собирал на помойках старые вещи, подарил познакомившейся с ним девочке брошку с настоящими драгоценными камнями, найденную в кармане одной из выброшенных на помойку курток.

Я так и представила, как эту штуковину стянул маленький ребенок, сунул в карман, а она завалилась за подкладку, и… так и покинула дом, когда обмалела своему хозяину. А ведь очень может быть — это какая-то фамильная реликвия.

Кольцо я отправила в карман толстовки, к серьге с рубином, лишний раз поставив себе зарубочку сходить к ювелиру. Потом. Когда закончу с кухней.

Камзол в моих руках выглядел потрепанным, потертым и не годным для носки. Я и не собиралась, в общем-то, я размышляла, годится ли эта шмотка для мытья полов.

Не годилась. Ткань была слишком плотная и плохо впитывала воду. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. А вот платьишко зелененькое было вполне себе неплохим и очень даже располагало к подобной судьбе. Платьишко было детским, кстати. Весь тот комок тряпок, что я сейчас потихоньку распаковывала.

— Жалованье мне платит королевский банк, миледи, — исполнительно отчитался крыс. — Леди Матильда ди Бухе открыла там депозит, проценты с которого и поступают мне в качестве жалования. Сыр из подвальной кладовой, там стоят хорошие консервирующие чары, которые сохраняют запасы в надлежащем состоянии.

— И много тех запасов? — новость о наличии в этом доме хоть какой-то еды не может не радовать.

Я девочка некапризная, я могу пару недель на Ролтоне пожить.

— Вообще запасы делались на случай кризиса, еще во время работы гостиного дома для странников из сопряженных миров, — Триш морщит морду, будто пытаясь припомнить, — и запасы делались большие, но когда леди Улия не смогла поддерживать магические связи дома с мирами сопряжений — гостиницу пришлось закрыть, доход прекратился. За пять лет её жизни и три года после запасы сильно истощились. Но не до конца.

— Немного еды — это лучше, чем её полное отсутствие, — с возрастающим оптимизмом заявила я, снова опуская руки к свертку и натыкаясь на что-то твердое и холодное между двумя очередными тряпками.

Яйцо.

Там, в тряпках, убранных в духовку, лежало бледно-зеленое, в мелкую фиолетовую крапинку, огромное яйцо.

Это страусиное? Хотя нет, страусиное было бы, пожалуй, поменьше!

9. Глава об отзывчивости соседей и вылуплении драконов

— Марьяна, я даже не успел по вам соскучиться, — насмешливо произнес Питер Кравиц, ехидно топорща кроличьи уши на своей голове, — вы решили не ждать меня с заваркой, а принести нам яйцо для утренней яичницы?

— Вы ведь волшебник, магистр? — я только крепче обняла яйцо и погладила его по острой макушке.

Не слушай этого ушастого дядю, маленькое, мама в обиду не даст.

Удивительное дело, но я ощущала скорлупу этого яйца теплой и потихоньку нагревающейся. Может, конечно, глюк. Но переставать его обнимать мне пока не хотелось. Наоборот, укутать его потеплее и самой свернуться вокруг него, согревая своим теплом.

Нет, я слышала, что у женщин есть материнский инстинкт, но чтоб инстинкт курицы-наседки...

— Волшебником я был с утра, — Питер оперся о косяк своей входной двери, с высоты своего впечатляющего роста глядя на меня, — вы хотите узнать, чье это яйцо, Марьяна?

— А вы мне для этого пригодитесь? — я округлила глаза, делая вид, что эта светлая мысль не приходила мне в голову. — Вообще-то я хотела узнать, какую магическую библиотеку вы мне можете для этого дела посоветовать, и как туда пройти.

— Проходите, — анимаг посторонился, пропуская меня в свою прихожую.

Я испытующе сощурилась на него.

Вот так просто идти в дом к мало знакомому колдуну?

Другое дело, что я уже приперлась…

— Пущу вас в свою библиотеку, так и быть, — милостиво сообщил мне анимаг, бросил взгляд на серебряные часики, зажатые в ладони, — но давайте скорее, Марьяна, я опаздываю на прием к королеве.

— К Червовой? — брякнула я как-то по инерции, этот парень, в перчатках, с кроличьими ушами и этими примечательными часиками вызывал у меня неслабые ассоциации с персонажем сказки, за которым гонялась девочка по имени Алиса.

— К Елизаре Марлианской, вдовствующей королеве Варосса, — скучающе откликнулся анимаг, — Марьяна, вы будете заходить или нет? Мой портал активируется через пятнадцать минут, и это все время, что я готов пожертвовать вам.

Я подумала и решила, что буду.

А если…

А если он замыслит какую-то гнусность в адрес моего яичка и притащит мне сковородку вместо справочника, я его пну. У меня разряд по метким пинкам в самое чувствительное мужское место.

Но вообще Питер пока был единственным человекоподобным завихградцем, проявившим ко мне даже не симпатию, а доброжелательность.

Поручился вон за меня, големов мне разлепил…

Конечно, я надеялась, что он мне поможет. Сразу, как решила осчастливить его своим появлением.

Дом у анимага был уютный, было много теплых древесных цветов и оттенков синего. В обивке мебели, в шторах, даже в выпендрежных витражах на окнах нижнего этажа. Я шла за Питером и с любопытством лупала глазами по сторонам. На вьющуюся винтом каменную лесенку башенки, по ступенькам которой мне довелось подниматься, на резные перила, по которым неизвестный скульптор пустил виться деревянные, и от того еще более искусные, ветви цветущего вьюна.

— Нравится? — хмыкнул анимаг, останавливаясь у одной из дверей и опуская на золоченую ручку свою ладонь, спрятанную в белый шелк перчатки.

— Чистенько тут у вас, — вздохнула я, припоминая, к какого рода завалу мне еще предстоит возвращаться.

Судя по поджатым губам анимага — он рассчитывал на иную степень восторга.

Ох, мужики, вот до чего с вами тяжко, даже если вы — кролики во второй своей ипостаси.

— Ох, ну, конечно же, нравится, магистр Кравиц, — с чувством добавила я, — у вас потрясающий дом. Хотела бы я когда-нибудь стать хозяйкой такого же.

Вот свой отмою до блеска — и сразу стану. И у меня будет даже покруче!

Улыбка Питера стала более удовлетворенной, и он наконец-то открыл передо мной дверь.

Библиотека у него была небольшой, с выходом на тот самый балкончик, обращенный к моему дому. Так, делаем заметку — спальню с этой стороны дома не устраивать! Или вешать плотные шторы.

А то выйдет господин сосед почитать утречком, да так и не начитается, засмотревшись на сомнительное зрелище похрапывающей меня.

А что у нас тут на полках?

Часовая магия. Углубленный курс, 3 том.

Яды и токсичные зелья. Рецепты.

Прикладная анимагия, первый уровень.

— Карликовые драконы: вылупление, разведение, уход, — звучно процитировал Питер, заставляя меня отлипнуть от пристального разглядывания книжных корешков.

Пока я ловила ворон — Питер уже подошел к светлому и круглому кристаллу хрусталя в золоченой подставке, установленном на одну из полок, и опустил на него голую ладонь, с которой уже снял перчатку.

Драконы? Карликовые?

Книга планирует откуда-то сверху, с самых высоких полок.

Я кошусь туда, и у меня чуть челюсть до пола не падает.

Оказывается, с вердиктом «небольшая библиотека» я поторопилась. Полки уходят вверх, куда-то в бесконечность. А вместо потолка у этой библиотеки — полномасштабная иллюзия неба с бродячими по ним облаками.

У анимага в кармане что-то начинает вибрировать, отвлекая меня на это, и он — достав из кармана ромбовидный красный кристаллик, удивленно вглядывается в него.

— Должны же были через четверть часа… Опять что-то напортачили при расчетах, а потом скажут, что я опаздываю… Магесса… — Питер бросает на меня виноватый взгляд, — мне жаль, но составить вам компанию я сейчас не могу.

— Ну вот. А как же яичница на завтрак? Я, может быть, даже уже начала соблазняться? — капризно поинтересовалась я, старательно изображая смертельную обиду.

Питер фыркнул, покачивая головой, а потом просто протянул мне книгу.

— Берите в долг, через неделю она сама ко мне вернется. Там должна быть вся нужная вам информация.

— А вы таки уверены, что здесь, — я крепче обняла свою драгоценную ношу, — дракон? Да еще и карликовый?

— Ну конечно, — Питер фыркнул, встряхивая светлыми волосами и поджимая уши, — это самый модный домашний питомец среди столичных ведьмочек. Я дарил такое одной из своих пассий. Так что радуйтесь, магесса ди Бухе, если все сделаете правильно — скоро вы станете драконьей мамой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хорошо, что добавил про «драконью». А то я уже напряглась, что это угроза!

Питер телепортировал меня прямо к воротам моего дома. В этот раз я даже не поняла, как он это сделал — просто увидела, как анимаг сдирает с руки перчатку, а потом — ощутила, как он быстро щиплет меня пониже спины.

Возмутиться не успела — в лицо мне пахнуло уличным воздухом, и я снова оказалась на дорожке, ведущей к дому ди Бухе, все так же с яйцом в обнимку и тяжелой книгой во второй руке.

Триш, которому за время моего отсутствия было поручено вымыть раковину, с любопытством высунулся из окна кухни.

— Раковина, — укоризненно напомнила я на ходу, и крыс, изобразив на морде оскорбленную преданность, снова исчез в окне.

Место щипка возмущенно пылало.

Ох, и оторву я кому-то его кроличьи ухи при следующей встрече. Нет, ну наглец  же, наглец! Кто будет со мной спорить, того я тоже приговариваю к ссылке!

На кухню я входила под бубнеж «я дворецкий в шестом поколении, и меня… Мыть раковину…»

— Ну, а я по твоим утверждениям леди ди Бухе, Триш, — вздохнула я, — и тем не менее, разгребаю мусор своими руками. Кстати, мы можем нанять прислугу? Может быть, мне полагается не только эта развалина…

Над головой опять негодующе лязгнула люстра. Мой магический дом был возмущен моим к нему отношением.

Из-под люстры я, разумеется, тут же вышла, но толерантно поправилась.

— Не только этот очень запущенный, но очень многообещающий дом, но и пара счетов в банках? Семейные реликвии, там? Неужели ди Бухе их не нажили?

— Ну как же, — Триш не преминул воспользоваться возможностью уклониться от раковины, — только драгоценности они держали в доме. В тайниках. Гномьим банкам доверять нельзя. Им доверишь вещь на хранение, и за пять лет аренды их сейфа натикает полная стоимость этого предмета. В случае неоплаты — конфискация.

— Карты тайников нет, конечно же?

— Ведьмы ди Бухе чувствуют тайники интуитивно, — пафосно сообщил Триш, поблескивая черными глазенками.

Я прислушалась к себе. Либо на кухне не было тайников, либо блокиратор глушил мою ведьмовскую интуицию, либо… Либо нужно быть кровной ди Бухе.

Сложна попаданческая жизнь, одни сплошные разочарования!

— А деньги? Деньги тоже в тайниках в доме, или уже все потратили до нас?

Триш снова повернулся ко мне от раковины и придирчиво вгляделся в меня.

— У леди Матильды ди Бухе точно был в банке личный счет и счет открытый для страховки её гостевого дома, — кивнул он, — только на него наложен арест в настоящее время. Согласно условиям завещания деньгами запрещено пользоваться скомпрометированным членам семьи. А проклятие ди Венцеров — это именно что компрометирующая ситуация.

Везде и все упирается в чертово кольцо.

— Куда ни плюнь, везде облом, — вздохнула я, осторожно сдвигая пуговицы в стороны и устраивая яйцо на столе. Скорлупа была твердой, даже если упадет — не расколется.

Раскрыла книгу, уставилась сначала на непонятные, но потом вдруг зарябившие и ставшими вполне читаемыми буквы.

«…Если в ваши руки попало яйцо карликового дракона, первым делом необходимо…»

— Миледи, жир не оттирается, — хмуро сообщил мне Триш, поворачивая ко мне свою морду, — только разводами идет.

Я печально посмотрела на свое яйцо, на книгу, что лежала на столе, и шагнула к раковине. Это надо решить сейчас. Пока еще солнце не зашло и виден плацдарм труда. Зайдет — и продолжение работ придется отложить до завтра. Нет, ноги-то, конечно, у меня уже сейчас гудят, а вот глаза видят объем бардака и не радуются. А яйцо минимум три года в этой духовке пролежало, не убежит.

Нужно сказать, кухонная раковина на местной кухне могла бы привести в ужас даже самую мужественную домохозяйку. Когда я разбирала посуду — оттуда выползло три таракана и один паук, весьма недовольного вида. На дне лежала весьма привычного мне размеров мышь — она не относилась к царству Zoo Sapiens, т.е. Зверей Разумных, как пояснил мне Триш, брезгливо вынимая своего видового родственника из раковины и отправляя его в мусорное ведро. И слой жира на стенках раковины был такой толстый, что хоть отскребай его ножом и переплавляй в свечи.

Мыть в этом посуду — хотя она тоже была «красивая» — было нельзя. Толку — грязь развозить только.

Большую часть жира Триш все-таки соскреб, но оставался тонкий слой, крепко въевшийся в стенки.

Так…

Я нашла в отложенной посуде самую невыпачканную плошку, зачерпнула из чрева уже погасшей печки еще теплой золы, от души сыпанула в раковину, пропесочивая стенки.

Триш наблюдал за мной с двух шагов с любопытством типичнейшего холостяка, который в жизни мыл посуду только под струей воды. Его прям удивило, когда жир начал скатываться влажными комочками.

— Бабушка так делала, — в уме, я, конечно, тосковала по вездесущим средствам для мытья посуды, расправлявшимся с жиром на раз-два. Но они были «неэкологичными», бабушка предпочитала методы поближе к природе.

Смыв с рук золу и вверив Тришу дальнейшую возню с раковиной, я вернулась к столу и снова уткнулась в книгу

«…Если в ваши руки попало яйцо карликового дракона, первым делом необходимо проверить…»

Сквозь кухонную дверь раздался звучный требовательный звук.

— Гости, — встрепенулся Триш…

— Я встречу! — попытку дезертирства с поля боя с раковиной я пресекла на корню.

— Леди не должна сама встречать своих гостей, — попытался было выкрутиться Триш.

— Зато у меня лапы чистые и на жилетке нету пятен, — парировала я, — разве дворецкий дома ди Бухе может появиться на людях в таком плачевном виде?

Триш косо глянул на жилетку и повесил нос.

— После раковины мы только мусор вынесем, и все, — миролюбиво предложила я ему, а потом все-таки двинула к воротам.

Какие еще гости? Я здесь никого не знаю. В этом мире тоже есть те, кто ходит по людям и занимается впариванием непонятной фигни тем, кто не смог послать нафиг?

Как оказалось, убеждение, что я никого не знаю, оказалось несколько поспешным. У моих ворот стоял Макс. Ну, если быть точнее, тот вампир-управляющий из ресторана Джулиана ди Венцера, которого его хозяин назвал Максом. Блондинчик, с затянутыми в хвост снежно-белыми волосами.

Красавчик, на самом деле, неестественно хорош, даже смазлив, в какой-то степени, но мужественная порода Джулиана ди Венцера была мне больше по душе.

Марьяша, прекращай вспоминать ди Венцера. Это уже не смешно!

Осталось только понять, зачем ко мне приперся этот вампир? Да еще и глазки на меня так виновато лупает.

— Чем обязана визиту столь благородного господина? — ехидно поинтересовалась я, скрещивая руки на груди. — Вы не могли бы побыстрее, у меня там дракон не вылуплен и вообще дел по горло.

Физиономия у вампира на самом деле была пасмурная и пристыженная. Он принес мне письмо от своего босса с длинными и высокопарными извинениями? Было бы неплохо, но, увы, обломись, Марьяша.

Письма видно не было. А вот на сгибе локтя у моего гостя висела корзинка на длинной ручке. И слабый ветерок донес до меня запах выпечки. Вот черт! А я сегодня кроме бутербродов и не ела ничего.

А можно мы с ним поиграем в волка и Красную шапочку? Волком буду я, и клянусь, корзиночки мне хватит...

— Я хотел извиниться за поведение своего брата, — прокашлялся вампир, наконец отмораживаясь, — мы не были готовы утром к вашему визиту, магесса.

Надо же. Воспитанный вампир, даже знает волшебный этикет.

— Простите, решила, что обсуждение вашего вопроса не терпит никаких временных отлагательств, — я продолжала язвить, — да и никто не уведомил меня, что на прием к вашему брату надо записываться.

— Ну, вы первый день в нашем мире, — миролюбиво вклинился вампир, вроде как даже позволяя мне такую дерзость, — да и наш вопрос действительно важен, и Джулиан мог бы вспомнить об этом, но… Он не очень хорошо относится к ведьмам в принципе, а уж к ди Бухе, после выходки сумасшедшей старухи — и того хуже.

После этой речи я взглянула на этого блондинчика с большей благосклонностью. Надо же. Есть же еще порох в пороховницах и приличные вампиры в Велоре. Не так все безнадежно с этим миром!

 — Джулиан — ваш родной брат? — с интересом поинтересовалась я, разглядывая Макса в упор. — А то вы не очень-то похожи.

— Я из младшей ветви клана, — вампир развел руками, — у нас строгая иерархия, магесса, и младшие ветви потому и младшие, что мы наследуем семейные черты в последнюю очередь.

— Наверное, бесит бегать у Джулиана на побегушках? — сочувственно поинтересовалась я. — С его характером — начальник он, наверное, не самый приятный.

— Магесса ди Бухе, не заставляйте меня критиковать моего кровника и босса, — обворожительно и укоризненно улыбнулся мне вампир. Но выражение лица договорило все за него. Я угадала.

— Ну что ж, господин ди Венцер, — я кивнула и решила вернуться к своим делам, — так и быть, вас из расстрельного списка я вычеркнула, вас лично я прощаю, а вот вашему брату за компанию моего милосердия не достанется.

— Понимаю, — скорбно закивал Макс, — у Джулиана тяжелый характер. Даже его невеста не всегда им довольна.

— У него и невеста есть? — удивилась я.

— Да, Виабель ди Ланцер, — подтвердил сей скорбный факт блондинчик, — они с рождения обручены, уже обговаривают дату свадьбы.

— Успехов госпоже ди Ланцер, — я искренне посочувствовала этой несчастной вампирше, обреченной на Джулиана ди Венцера с самого рождения, — мне пора, Макс…

— Погодите, — вампир качнулся вперед, сквозь кованные прутья ворот протягивая мне корзинку, — это вам. Лучший мясной пирог от нашего повара. И маленький подарок лично от меня. Гости нашего ресторана не должны уходить недовольными.

— Оно отравлено? — я подозрительно уставилась на корзинку. Мясной пирог — звучало очень вкусно, слюнки так и текли, но может, это тайный план какой? Ну, ускорить там действие проклятия.

— Магесса, — Макс весело рассмеялся, будто я сказала что-то ужасно смешное, — ну как бы тогда корзинку пропустил ваш защитный контур, будь оно так?

Я покивала, сделав вид, что точно, это я так просто пошутила, подумала, что обязательно спрошу у Триша про защитный контур, может, крыс все-таки что-то знает, а если нет — то придется пирогу подождать до завтра, когда вернется от королевы единственный адекватный волшебник в моем окружении — мой сосед.

— Ну что ж, тогда до встречи? — я вежливо намекнула на прощанье еще раз.

— Да-да, конечно, — вампир смущенно спохватился, что да, я уже повторяюсь, — госпожа ведьма, последняя просьба. Ответ можно дать позже.

— Я вас очень внимательно слушаю, господин ди Венцер, — пирог в моих руках послужил поводом для положительного ответа — последнего, что я намерена была дать этому гостю.

— Может быть, вы позволите мне зайти в ваш дом? — скороговоркой выпалил вампир и уставился на меня в надежде то ли на долгий посыл, то ли на немедленное согласие.

— Нифига себе у вас вопросики, — я почесала в затылке свободной рукой. Разумеется, правила вежливости требовали не отказывать поспешно, но…

Я вообще по жизни поняла, что невоспитанной девочкой жить проще.

— Вы поймите, госпожа ведьма, — зачастил Макс, — как всякий представитель нашей семьи я чувствую присутствие ара… нашей вещи на близком расстоянии. Я слышал, у вас там беспорядок…

— Это слабо сказано, — вздохнула я, — помойка в кубе подойдет лучше.

— Ну вот, — вампир торопливо затряс подбородком, — а я помогу вам определить место, где спрятан… наш артефакт. Это ведь облегчит вам поиски, так?

Разумеется.

Это очень сильно облегчит мне жизнь.

Вот только на данный момент я не то чтобы не хотела пускать к себе гостей — хотя, да, не хотела. Тем более мужчину. Тем более — в бардак.

Но дело было еще и в том…

Не знаю.

Мне просто не нравилась эта идея.

— Я подумаю над вашим предложением, господин ди Венцер, — ответила я уклончиво, припоминая “ответ можно дать позже”, — когда у вас будет такая возможность?

— Если вы согласитесь, до в шестину, — заметив, что я не поняла, о чем он, Макс пояснил, — через четыре дня.

— Ну, думаю, этого срока мне хватит, чтобы определиться, — кивнула я, — а теперь простите, Макс, но меня ждет мой дракон. Невылупленный.

Вампир меня больше не окликал, и правильно.

Если кто-то мне опять помешает разобраться с вылуплением моего дракончика — я ему ой как не позавидую.

10. Глава о вылупляшках и о том, что некоторых дворецких только колбаса и исправит

“Итак, доброго вам вечера, милостивые магессы и магистры. Если в ваши прелестные ручки попало яйцо карликового дракона…”

Я не стала задумчиво коситься на собственные руки и думать, достаточно ли они прелестны для карликового дракона. Достаточно! И точка!

Кому-то, может быть, покажется, что я немножко шизанулась на идее вылупить из этого яйца дракона, так вот этим людям я скажу…

Поздравляю вас, господа, вы очень догадливы, вам не кажется.

И может быть, это очень опрометчиво — заводить себе дракона, когда тебе в детстве даже рыбок не разрешили завести. Но азарт в моей крови перекрывал вопли занудства, притворявшимся “здравым смыслом”.

Хочу. И пусть оно будет огнедышащее, кусающее и сгрызет мне тапки. Ради такого дела я эти тапки даже куплю! И даже денег попытаюсь заработать!

“...первым делом надлежит проверить, все ли в порядке с зародышем дракона. Скорлупа сохраняет его от опасности внешней среды, но случается, что магический потенциал карликовых драконов иссякает, и они впадают в мертвую спячку, так и не дождавшись вылупления. Прикоснитесь к скорлупе ладонью, пошлите сквозь пальцы импульс магической энергии. В случае если с яйцом все в порядке — оно должно вам откликнуться”.

Эта книга на самом деле абсолютно не походила на журнал с его прибауточным заклинанием. На справочник, да!

По всей видимости, домохозяйки Велора редко проходили обучение в магических академиях, поэтому для них и выпускались журнальчики с самыми примитивными бытовыми заклинаниями и зельями.

Ну, и правда, ведь для того, чтобы приготовить пельмени, не обязательно получать высшее кулинарное образование. Достаточно загуглить рецепт в интернете.

Ох, Гугл и Яндекс, спонсоры моих кулинарных шедевров — мне будет вас не хватать в этом мире.

Я не кочевряжилась. Для начинающей меня сойдут и простенькие обряды из журнальчика, осталось только избавиться от блокиратора.

Как именно “послать магический импульс”, я соображала некоторое время, ибо с моим-то опытом…

А как должно откликнуться яйцо? Почему не написано подробно? Я, может, девушка мнительная, мне бы желательно четкое объяснение, чего мне ждать.

А вдруг блокиратор этому помешает?

А вдруг нужно что-то еще, и на простом кухонном столе вылупление лучше не проводить? Может, для этого нужен каменный алтарный камень двенадцатиугольной формы, кровь двенадцати девственниц, корень разрыв-травы, собранной строго в полнолуние и строго в период с полуночи по половину первого ночи?..

Мои глаза зацепили одну из сносок в конце первой страницы главы, посвященной вылуплению карликовых драконов.

“Процесс передачи магической энергии карликовому дракону не считается магическим ритуалом, не требует произношения заклинаний, особых зелий и ингредиентов. Если ваш продавец не торгует контрабандными яйцами или поддельными имитациями — для вылупления понадобится только ваше желание и минимальный магический дар. Больше ничего…”

Что, и даже крови двенадцати девственниц не нужно? Ну, я так не играю!

А если серьезно — у меня отлегло. Не совсем, правда, блокиратор все еще меня беспокоил, но, кажется, что-то там говорил помощник Софик Елагиной, что блокиратор только препятствует проведению магических ритуалов в черте города. Из которого меня, кстати, не выпустят, пока я не оплачу штраф.

Но ведь у меня тут не ритуал, так ведь?

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Я ощутила его не сразу — странное тепло прямо под сердцем. Будто большой сгусток тепла притаился у меня в груди. И от него к пальцам, опущенным на скорлупу, вдруг побежали маленькие искорки. Жгучие, колючие, колкие. И скорлупа под моими пальцами вдруг откликнулась едва слышным постукиванием. Будто чье-то сердце там внутри сильнее забилось...

В первую секунду после этого я даже руку отдернула, до того ощущение было необычное. Потом перевела взгляд на зачарованно уставившегося на меня Триша, укоризненно нахмурилась, но крыс все равно остался в режиме “смотрю на магию, о раковине не вспоминаю”, забила и снова опустила ладонь на скорлупу, косясь левым глазом в справочник.

“Если вы ощутили магический отклик зародыша дракона — значит, он жив и готов к вылуплению. Продолжайте передавать магическую энергию дракону, обязательно — импульсами, с промежутками в три секунды. Зародыш должен ощутить ваш ритм и подчиниться ему. Дышите глубоко, с мощным выдохом, выталкивая магию из себя плотными энергетическими сгустками…”

На этом я остановилась и попыталась для начала научиться дышать, как было в учебнике. Вот звала же меня Надюха Варфоломеева на йогу, утверждала, что я дышу неправильно, чего я не пошла, кто мне расскажет?

Получилось у меня не с первого раза, но в какой-то момент я поняла — то, что нужно.

Между пупком и позвоночником ощущался какой-то плотный сгусток тепла, и именно от него и отделились кусочки энергии для дракончика.

Сердечко под скорлупой билось вовсю. Громко, требовательно, будто уже требуя, чтобы я поторапливалась со своим вылуплением.

“На данном этапе происходит формирование магической связи между фамилиаром и его владельцем, поэтому постарайтесь не отвлекаться на посторонние задачи”.

Да хоть потоп пусть будет, я не отвлекусь, я вылупляю дракона! Наслаждаюсь положительной стороной своего попаданства. Их на самом деле пока что было немного!

“Яйцо не будет трескаться сразу. Маленькими трещинками, с разных сторон. Как только заметите первую трещинку — визуализируйте в воображении, каким именно должен быть ваш фамилиар. Цвет чешуи, пол особи, размах крыльев, длина хвоста, наличие зубцов и цвет гребня — все это настраивается под владельца на конечной стадии вылупления. Конечный вид, разумеется, зависит от количества переданной фамиллиару магии и магического потенциала владельца дракона. Примечание — будьте предельно осторожны на этом этапе, скорлупа становится очень хрупкой, а после её разрушения никаких изменений во внешний вид фамилиара уже не произведешь”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍О-о-о, так тут еще и дизайн можно самой заказать, ну держитесь тогда, господа волшебники, сейчас Марьяшка будет креативить.

Для пущего сосредоточения я зажмурилась. Зачем я надула щеки — объяснения не было, но Триш не лез к ведьме с дурацкими вопросами, а больше объясняться мне было не перед кем. Надо — значит, надо.

Первая моя картинка, набросанная в воображении, получилась такой монструозной, что мне пришлось все-таки соизмерять свои желания с действительностью.

Да и незачем нам семнадцать голов, я саму себя еще не знаю как кормить. С одной головой мне все равно было скучно, поэтому я остановилась на трех.

От идеи сделать дракону розовую чешую я отказалась на старте. Не пойдет мне имидж гламурной ведьмы. Остановилась на золотисто-зеленом и темно-зеленом гребне от кончика хвоста до загривка каждой головки. Летающий дракон или водоплавающий?

С одной стороны — в памяти подрыгивали хвостами рыбки из лазурных девочковых мечтаний, с другой — это в чем же мне дракошу плавать пускать? В раковине? До ванной-то комнаты еще не пойми когда докопаемся.

Крылатый. Размах крыльев… Я паршиво разбиралась в аэродинамике и на всякий случай вообразила мощные такие крылышки, чтобы дракоша уж точно поднялся на крыло.

Пол…

Девочку я хочу или мальчика?

Я задумалась, взвешивая “за” и “против”. В общем и целом — без разницы, но все-таки чего я хочу больше? Бантики вязать или мячики бросать?

Во всем оказался виноват Триш.

Он все еще наблюдал за тем, как я вожусь с яйцом, и до того это его заинтересовало, что бьющий хвостом по полу от нетерпения крысюк хлестнул меня по ноге, и это оказалось… Больно.

Я вскрикнула, и инстинктивно сжала пальцы. На скорлупе.

Яйцо сказало “Хруп” и развалилось на части.

— Триш, — тихонько простонала я, желая срочно найти где-нибудь гуманную таблеточку для усыпления дворецких, — я же не закончила настройку!

Триш скорбно сморщил морду, видно было, что ему очень неловко, и бочком-бочком пополз в сторону раковины.

Я же во все глаза уставилась на существо, возящееся передо мной.

Как заказывала — трехголовое, золотисто-зеленое, мимимишное настолько, что хотелось срочно сделать ему козу и покрошить хотя бы хлебушка. Небольшой, ну, для дракона, с трехмесячного котенка. Интересно, а какой будет, когда подрастет?

Оно немного побултыхалось на столе, прорывая белую пленку, в которой оно и вылезло из яйца, потом легло на бочок, глянуло на меня всеми шестью своими золотыми глазами.

— Ну, привет, прелесть, — испытывая крайнюю степень размягчения мозга от передозировки милоты, пропела я сладко.

Дракончик же полежал— полежал, обдумал “прелесть”, решил, что комплимент на хлеб не намажешь, и разревелся! Настоящим, очень похожим на младенческий высоким плачем. Таким пронзительным, что на кухонной люстре задребезжали пыльные стеклянные подвески.

Кажется, он есть хочет...

По крайней мере, памперса, который надо срочно сменить, я у дракоши не наблюдаю. И пальцы мои он больно подозрительно посасывает.



Как это водится у русского человека — сначала мы что-нибудь натворим, и только потом полезем смотреть в инструкцию, как надо было сделать.

В справочник я лезу торопливо, осторожно ладошкой придерживая дракошку, чтоб он-она-оно не свалилось со стола.

Чем его кормить?

У меня тут есть крыс, который очень много косячит, и хвост у него длинный. Это будут мои штрафные санкции!

Смех смехом, а я явственно подумала, что если дракоше не подходит обычная еда, то вылуплять его с моей стороны было несколько скоропалительно. Денег нет, мозгов нет, и чего я, собственно?

“...в первые три недели карликовый дракон должен питаться только гретым молоком, с третьего дня — с добавлением цветочного меда”.

Так, уже легче.

— У нас еще молоко осталось? — я уставилась на Триша, взглядом транслируя ему, что если нет — на сосиски я все-таки дворецкого пущу. Просто так, из любви к мясосодержащим продуктам не очень ясного происхождения.

Молоко нашлось.

Я озадачилась, куда его наливать — не имела ни малейшего понятия, как тут с бутылочками и сосками, а Триш хлопнул себя лапой по лбу.

— Я сейчас, миледи! — пискнул он и испарился, бросив меня одну на произвол душераздирающего зрелища — вопящий от голода дракон.

Предатель. Изменник. Расстреляю!

Только сначала накормлю дракона. Ну, и найду из чего стрелять, конечно. Только сначала все-таки дракон! Иначе паршивая из меня Мать Дракона, если какой-то крыс меня заботит больше.

Я выудила из горы посуды маленькую серебряную ложечку, натерла её щепотью золы, оставшейся в чашке, сполоснула из-под крана.

Делать это и следить, чтобы мое новорожденное чудо не шлепнулось со стола — а я очень нервничала по этому поводу, оказалось достаточно напряженненько.

Боже, это я ж только дракошку завела. А каково матерям с детьми, а? Тоже ведь — только отвернулся, а дите уже в пасть какую-нибудь фигню засунуло…

Вот и мое — присмотрело забытую на столешнице, блестящую на солнце стеклянную пуговицу, и решило, что если драконья мать, то есть я, не имею ни стыда, ни совести, то оно будет кормить себя само.

Выхватить пуговицу успела только чудом, на меня жутко обиделись и куснули меня за палец беззубыми десенками.

Да-да, боюсь-боюсь!

— Ну зачем же мы будем есть всякую бяку, радость моя, — ласково поинтересовалась я, капая из бутыли молока в ложку. А из ложки — уже в одну из распахнутых во всю ширь пастей.

Вкус капли молока драконышу понравился, и он восторженно завозился и начал бодать меня в руку головой, требуя добавки.

Марьяша, как мама— птица, которая торопливо роняет в голодные драконьи клювы капли молока с серебряной ложечки — потрясающая картина, сама бы с удовольствием полюбовалась со стороны.

А я же запаривалась и пыталась успеть во все три голодных рта принести еды, а с учетом того, что все три нетерпеливо толкались у ложки — это была та еще задачка.


— Миледи, я принес! — в кухню снова ворвался запыхавшийся Триш, и одной только своей взъерошенной, взмыленной на макушке шерстью он заслужил помилование.

А что он принес?

А принес он мне непонятную штуку, похожую на маленький изогнутый рог, только с маленькой дырочкой с узкой стороны.

Судя по всему, я уставилась на эту фиговину ужасно непонимающе, потому что крыс закатил глаза, снова забрал вещицу себе, заткнул дырочку с узкого края тонким пальчиком, и плеснул молока из бутылки с другой стороны, а потом сунул сие безобразие в пасть моему дракону.

Рожок для кормления!

Ну точно, я такие же в музее видела, и на картинках в какой-то книжке!

Дракоша сразу понял, как с этим обращаться, и присосался к рожку намертво, отвалившись только, когда рожок опустел.

Да, так, пожалуй, побыстрее будет, чем по капельке из чайной ложки.

Желудки у трех голов моего дракона явно были разные, поэтому докармливать их пришлось отдельно, и уже мне. Для удобства — я подхватила дракошу на сгиб руки, и его сходство с маленьким ребенком, ну или хотя бы большим беспомощным котенком только усугубилось.

— Откуда ты это взял? — тихонько шепнула я, глядя как одна из насытившихся головенок моего дракона осоловело хлопает глазками.

Триш смущенно опустил морду.

— Это… Матушка дарила нам с женой на свадьбу. Говорила — пригодится, когда появятся внуки…

Он будто перебивает самого себя на полуслове, не договаривает до конца, уводит в сторону взгляд.

— А где же тогда твоя жена?

Наверное, если бы я отличалась каким-то тактом, я б не стала спрашивать. Но любопытство глодало меня сильнее совести.

— Кар’риша служила здесь поварихой, когда работал гостевой дом ди Бухе, — тихонько откликнулся Триш, — когда леди Улия закрыла дом от гостей — Кар’риша просто ушла. Звала и меня, но я не мог отступить от семейной присяги…

— А матушка? — я все-таки нахожу в себе деликатность увести разговор от неприятной для Триша темы. — Она не будет против, что ты пожертвовал её подарок для дракона?

— Матушка сейчас живет в доме престарелых грызунов, — уже пободрее откликается крысюк, — нет, она не будет против. Любая вещь должна служить на пользу, так она говорила.

— А куда ты бегал? — озадачилась я, чувствуя, как тяжелеет на моей руке дракоша, который делал последние глотательные движения больше из жадности, чтобы не оставить мне ни глотка молока.

— В домик садовника, леди Марьяна, — Триш чуть шевельнул усами, будто удивляясь этому вопросу, — видите ли, пока в доме беспорядок… Я там живу. Там, конечно, не очень удобно, садовник и его жена были людьми, но я устроился.

Интересно.

Перед домом я не видела никакого домика садовника, но… Но есть же еще и территория за домом!

— А кровать там вообще найдется?

Как ни крути, но спать на полу мне не очень хочется, а если садовник и его жена были людьми, значит — они где-то спали. На чем-то!

— Там много чего найдется, — многообещающе кивает мне крыс, — я, может, еще даже баню успею для вас натопить, миледи.

На сгибе моей руки горячим тяжелым комочком устроился и недовольно ворочается маленький дракон. Кстати, девочка, мальчик? Я так и не выяснила!

Я мельком оглядываю кухню, оценивая масштаб проведенной работы.

Разобраны стол, духовка, раковина и подоконник, раковину мы аж успели отмыть. Освобожден угол у стола, и теперь по кухне можно нормально пройти даже не боком по протоптанной дорожке. Треть работы по кухне я сделала. Хорошо! Сегодня можно и закончить, тем более, что если по— честному, поясница у меня уже отваливается. Еще пара дней, и сюда даже можно будет заходить с удовольствием.

Еще бы окна помыть…

И посуду...

— Ну что ж, баня и кровать — это просто волшебно, Триш, — кивнула я наконец, — веди меня сейчас, пока я не передумала закончить на сегодня.

Судя по облегченной морде крысюка — он тоже устал и рад наконец-то нарисовавшейся "вольной". Ну…

Нет, мне не стыдно. Дворецкий он мне или кто? Буду эксплуатировать его, раз больше некого!

11. Глава о снах и драконьих методах побудки

Мне снилась мусорная груда. Огромная, черная и живая — я явственно видела, как она дышала и угрожающе похрипывала — как профессиональный маньяк. Выглядела она грозно, и я завертела головой в поисках оружия.

Оружия не нашла, зато нашла домик, притаившийся за моей спиной и выглядевший как кукольный. Домик глядел на кучу всеми окнами и явственно трепетал от страха. Я присела и погладила его по красной черепичной крыше.

— Все будет хорошо, мой маленький. Я с тобой.

Голос я подала зря.

Тишина, которую до того разноображивало только хриплое дыхание Кучи, именно Кучи, с большой буквы, иначе ей просто не шло, не желала, чтобы её тревожил еще и мой голос.

Куча за моей спиной шевельнулась. Я не разворачиваясь глянула туда через плечо. В трех десятках черных провалов и ямок из-за неровно наваленного мусора загорелись красные глаза и уставились они на меня.

— Спи, моя радость, усни? — предположила я подрагивающим голосом. Пою я редко, неохотно, но колыбельная — дело святое. Правда, колыбельная в моем исполнении обычно приводит детей в истерику, но тут же у нас не деть!

Куча не вдохновилась моим предложением и со зловещим хрустом, будто разминая кости, начала вздыматься еще выше, нависая надо мной и над домиком, угрожая завалить нас обоих.

Ну ладно меня! Но дом! Он был такой крошечный, от страха съежился еще сильнее и так отчаянно боялся, что в моих висках громко закудахтала мама-птица, требующая поскорее спасти птенца одним из двух доступных методов — накрутить обидчику хвоста или дать деру.

Оружия по-прежнему не было видно. С голыми руками бросаться на Кучу было необдуманно. Поэтому я выбрала второй вариант.

Подхватила оказавшийся неожиданно тяжеленьким домик на ручки и со скоростью профессионального марафонца драпанула подальше от Кучи. Ну, про марафонца — это я, может, быть преувеличиваю, но я очень старалась соответствовать!

Куче это не понравилось, и она с рыком и голодным посапыванием забурлила позади нас. На пятки наступала — по крайней мере, какие-то старые башмаки регулярно докатывались до моих пяток и пребольно меня за них кусали, заставляя прибавить шагу.

Куда я неслась — я и сама не понимала. Вокруг были то ли колонны, то ли деревья, света почти не было, и я регулярно обо что-то спотыкалась, но тем не менее — не выпускала из объятий поскрипывающий жалобно домик и неслась дальше. А потом — вылетела на открытую площадку. Круглую, с выложенным белыми мозаичными камушками двенадцатилепестковым цветком. Посреди этого круга претенциозно высился камень, а из камня торчала рукоять. Или палка? Я бы поставила на второе, но где вы видели палки, торчащие из камня? Тем более она была резной, что все-таки поднимало её на уровень выше обыкновенной палки.

Подчиняясь неписанным законам жанра, я остановилась у камня, бережно опустила домик у своих ног и покрепче взялась за «рукоять».

Куча, разумеется, тут же меня догнала, вкатилась на площадку, торжествующе загрохотала, забулькала…

— Технический перерыв, зайдите через пять минут, — не поворачиваясь к ней, рявкнула я. Ну, а что? Срабатывает у Почты России — сработает и у меня.

Получилось. Куча агрессивно зарычала — как тетки в очереди, но замерла там, за границами круглой площадки. Домик, поскуливая, жался к моей ноге. Я потянула на себя свой «гуж». Разумеется, ничего не вышло.

Я потянула еще раз, на этот раз сильнее. Результат оказался тем же.

Так, и где моя мышка, та самая, которая вытягивает любые репки? Опять все сама, да, Марьяша? Тянем-потянем…

Рукоять наконец-то поддалась и выскочила из камня, настолько резко, что я отлетела назад на пару шагов и шлепнулась на попу. В руках у меня оказалась…

Швабра на длинной ручке!

Вот тебе и Экскалибур, Марьяша! А ты чего ожидала?

Куча за моей спиной зарычала, сообщая, что мой перерыв закончен и что перед смертью не надышишься.

Ну что ж, Экскалибур, яви свою мощь!

Я развернулась на пятках, вскидывая швабру перед собой на манер копья. За себя и за двор стреляем в упор.

Куча ринулась на меня, пытаясь снова обратить меня в бегство. Ну, уж нет, сейчас не выйдет.

— Ты не пройдешь! — торжествующе взревела я на манер Гэндальфа, и рубанула шваброй наотмашь.

Слава Ктулху, меня не ожидал конец толкиеновского чародея, в котором для взятия нового уровня магу было обязательно умереть.

От моей швабры отделилась вертикальная полоса белого света, будто лезвие разрезавшая Кучу напополам, и тем самым положившая ей конец. Куча постояла еще немножко, а потом рассыпалась в разные стороны, раскатившись на мелкие частички.

Ну, отлично, и кто все это будет убирать?

Я задумчиво огляделась, но других красоток со шваброй в поле моего зрения не обнаружилось. Что, опять я? И врага победи, и кровь за ним вымой?

Бах!

Я не успела расстроиться и даже понять, что за наковальня шляпнулась мне на грудь. Я просто проснулась.

На моей груди сидела моя дракошка и лупала на меня своими золотыми глазками. Судя по всему — она залезла по боковым полочкам на шкаф и сиганула на меня оттуда, решив, что я слишком долго сплю.

— И тебе с добрым утром, Вафля, — сонно пробормотала я.

Почему я назвала дракошку Вафлей? Пусть скажет спасибо, что не Гладиолусом. Я, между прочим, вчера замучилась определять, кто у меня вышел — мальчик или девочка. Опционально — кажется, это все-таки была девочка, но не помешало бы проконсультироваться у специалиста. Интересно, есть тут какая-нибудь ведьма-ветеринар?

Нет, об этом я еще не способна думать сейчас. Дрема напала на меня без объявления войны, буквально требуя моего возвращения в сладкие объятия Морфея. Я погладила Вафлю по гладкой теплой спинке и попыталась прикинуться ветошью. Может, мне еще дадут немножечко доспать?

Ага, сейчас, Марьяша, закатай губу. Дракошка начала нетерпеливо по мне топтаться и абсолютно по-кошачьи когтить на моей груди одеяло. С одной только разницей — коготки у моей красавицы были подлиннее и поощутимее...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кто заказывал утреннее иглоукалывание? Чур не я!

Эх, а как хорошо было вчера, вечером, после баньки, в которой я смыла с себя всю пыль и липкость после муторной уборки и забралась под одеялко в бывшую кровать бывшего садовника, с дракошкой, уснувшей у меня под боком. Шелохнуться боялась, чтоб её не раздавить, между прочим. Читала справочник!

Вафля начала жалобно похныкивать, требуя моего немедленного внимания.

— Да встаю я, встаю, — проворчала я и неохотно начала выползать на свет божий. Путем чудовищных усилий и тройной последовательной победы над собой я все-таки села на кровати, опустила ноги вниз и...

Наткнулась ногой на что-то деревянное. На швабру! Ту самую из сна, я опознала её по резной ручке.

Я подняла сие орудие труда, прикидывая, откуда бы оно могло свалиться. Когда ложилась спать, его точно тут не было, я бы заметила.

Сухой старческий смешок раздался за моей спиной так явно, что я аж вздрогнула, оборачиваясь.

Разумеется, никого за моей спиной не было, только скомканное одеяло и две подушки в клетчатых наволочках.

И как понимать этот намек? Приятных тебе трудовых свершений, деточка? И кто это? Триш? Леди Матильда, "дарительница великих наследий"? Кто-то еще?

Набросились все на несчастную попаданку, ни стыда, ни совести!

В домике садовника действительно находится дофига всего. Например — несколько форменных платьев одной из горничных, жены садовника, которые она оставила после увольнения. Триш поклялся мне, что как исполнительный дворецкий он следил за свежестью белья хотя бы в рамках домика садовника, и нужно сказать — я ему поверила. От платьев, которые я еще вчера выудила из шкафа, слегка пахло ландышами, а никак не затхлостью от нескольких лет без движения.

Джинсы и толстовку я решаю оставить в домике садовника “до лучших времен”. Не то чтобы я особенно заморачивалась насчет местных заскорузлых модниц, которые вообще не понимают брюк на женщинах, но если честно, мне их жалко.

Клевая толстовка — со Снупи на спине. Не менее клевые джинсы, с имитацией пэчворка. А футболка с микки-маусом? Пусть меня в этом похоронят! Да-да, так и завещаю своим попаданским праправнукам, и раньше того, как стану прапрабабушкой, я умирать не собираюсь.

Именно поэтому, я таки надеваю голубое форменное платье, длинное, аж до лодыжек, и перетягиваю его на талии лямками фартучка — он идет в комплекте с формой.

Что это наряд горничной, меня не особо гнетет.

Смутно припоминаю, что леди Матильда стояла за стойкой своего гостиного дома примерно в таком же платьице.

С обувью дела обстоят печальнее. У жены садовника размер ноги был огого, и когда я надеваю её туфли — такое ощущение, что я надела лыжи, до того, как выпал снег.

Так что приходится мне надеть под платье родные и любимые кеды, подвязать волосы любимой банданой в мелкий черепок и только после всего этого выйти к Тришу “при полном параде”.

Крысюк, то ли выспался на своей печной лежанке, то ли жизнь готовила его к большему аду, чем дефиле попаданской моды, но к моему феерическому наряду отнесся с таким спокойствием, что я даже ощутила себя слегка обиженной.

Вот что, шокироваться и упасть в обморок было так сложно?

Завтракаем мы не то чтобы в спешке, но терять время на особое щелканье челюстями неохота.

Дел было полно. От самого простого “прогулять дракона” до “сходить на рынок и вернуться с него живой”.

В Завихграде рынок открывался по утрам, и не каждый день. Сегодня работает, а завтра и еще дней десять может спокойно пустовать, поэтому местные жители всегда закупались всем про запас и по много. И раз уж мне так повезло — я очень хочу пройтись по рыночным рядам и поискать — кому можно сбыть мешок собранных мной пуговиц, а с кем можно проконсультироваться насчет найденных мной украшений. Тот же перстень с дымчатым сапфиром Триш не признал как одну из семейных реликвий ди Бухе, а значит, сия красота прибыла в мой дом с “охоты” леди Улии. Возможно, за неё удастся выручить пяток монет, что решило бы мои проблемы с магической инспекцией. Ну, и может быть, позволило некие вольности в уборке дома.

Да, я пока не разобралась с чарами, препятствующими выносу хлама, и дом пока не собирался меня признавать, но все-таки даже на будущее хотелось бы иметь чуть больше перспектив, чем сейчас.

Помимо этого было бы неплохо узнать регламент получения магической лицензии. Чтобы больше не встречаться с многоуважаемой Софик Елагиной.

А до того — хотелось бы вынести мусор.

Вчера мы с Тришем слишком устали, я побоялась отправлять големов без присмотра в столь долгую прогулку — кто их знает, кому они отдавят ноги и как далеко могут отходить от ведьмы, их сотворившей. А лужайка перед домом уже была завалена настолько, что по ней было страшно ходить в потемках.

Завтракали останками вчерашнего пирога, принесенного вампиром — Триш разогрел его в уже растопленной печи, и было почти незаметно, что пирог вчерашний. Он был дивный, кстати, так таял на языке, так дивно пах…

Я даже заподозрила, что этот пирог был частью рекламной кампании ди Венцеровского ресторана. А что, отличная идея, один раз съев такой, я бы стала завсегдатаем этого заведения. Что за чудо-травок они туда намешали?

— Ну все, пора! — я вскочила на ноги после второй чашки чая и после того, как Вафля уже совсем изхныкалась у двери, требуя свободы и свежего воздуха. — Иначе ничерта сегодня не успеем сделать. Итак полдня потеряем на всю эту беготню.

Триш поднимается. В его морде не читается особого рвения, впрочем и глубокой скорби тоже нет. Только глубочайшее смирение.  Правильно — если на твою долю выпало знакомство с попаданкой Марьяшей, самое верное — расслабиться и попытаться получить удовольствие.

— Вот бы еще кто Джулиану ди Венцеру это бы разъяснил, —  размечталась я, выходя из домика садовника в прохладное раннее утро. Подкинутая мне из сна швабра и жаждущая приключений Вафля, разумеется, двинули вместе со мной.

Далеко мы не ушли.

Я тут же споткнулась об Триша, что героически зашагал вперед меня и так и замер на пороге.

— В чем де… — я не договорила. Оказалось достаточно просто поднять голову и глянуть перед собой, и все вопросы оказались излишни.

Вчера вечером, наткнувшись в сумерках на безмолвного голема, я нехорошо выразилась про его несуществующую матушку, и от нечего делать снарядила всю их команду убирать опавшие листья и собрать их в одну кучу.

Просто чтобы не простаивало ценное оборудование!

Нужно сказать, оборудование показало себя выше всяких похвал.

Ни единого листочка не было видно на земле.

А вот куча, которую трудолюбивые големы соорудили посреди двора, была монструозной. Такой, что в её недрах можно было похоронить настоящего дракона, и пару рыцарей ему в придачу.

12. Глава о добром утре и новых делах

А двор-то, между прочим, у меня оказался огого — можно было в футбол играть, даром что деревья и тут и там росли. Так даже интереснее прокачивать маневренность. Может, этого нашим футболистам и не хватает? А то бегают болезные по пустому полю, грустно им, наверное…

Стало как-то сразу спокойнее, и дышалось легче. Скамейки я бы покрасила…

И вон тот декоративный скворечник тоже. Ну, и конечно, не помешала бы зелень на деревьях. А то… Как-то странно вообще смотрится мой мрачный дом с сутулыми и голыми стволами посреди зеленых кущ цветущего Завихграда.

— Это потому, что ушел садовник, миледи, — тут же пояснил Триш, когда я поинтересовалась, отчего между моим двором и двором того же Питера Кравица столько очевидных различий, — наш садовник был, как бы это сказать… Лесовиком. И когда леди Улия отказалась платить ему за работу — сговорился с деревьями, чтобы они даже листочка не показывали старой ведьме.

— Куда ни плюнь — везде проклятия, — вздохнула я, — скоро окажется, что и ты, Триш, у меня по уши сглаженный.

Самое смешное, что в этой ситуации Триш как-то уж очень подозрительно раскашлялся. Но…

Я на это не обратила внимания. Я задумчиво созерцала сметенную в углу двора гору листьев. Она была грандиозной, с неё можно было скатиться на санках, вот что называется — сон в руку.

И что мне с ней делать. Садика у меня вроде нет, этот дом был гостиницей, подсобного хозяйства к нему не прилагается, на перегной листья не пустишь. Разве что самой копать грядки, но… Скажем честно, огород и я испытывали друг к другу стойкую неприязнь буквально с самой первой нашей с ним встречи в рамках бабушкиного дома.

Возвращаясь к теме избавления от кучи — ну что её мне, жечь? Опасненько! По крайней мере, если жечь все сразу и на улице — так можно и дом спалить, а я ему всего сутки как хозяйка. А в печи жечь неконструктивно, сгорают листья быстро, замучаешься бегать туда-сюда, чтобы натопить ими хоть даже комнату.

Интересно, может, в Завихграде есть аналоги управляющих компаний, которые за отдельную плату вывезут мусор в специально отведенное ему место?

А есть ли среди них те, кто сделают это из благотворительности, войдя в сложное материальное положение новоиспеченной попаданки?

Что-то я сомневалась!

Пока я прикидывала, что мне сделать с кучей, а Триш — разбирался с одолевшим его кашлем и командовал големами, заставляя их собрать вынесенный вчера из кухни мусор, дракошка тоже не скучала.

Она первой заметила, что големы мне очистили от листьев даже невысокий фонтан из белого мрамора, который до этого был завален по самую голову бронзовой статуи единорога и старательно маскировался под кучу мусора.

Вафля нетерпеливо вперевалочку — передвигалась она на массивных задних лапах как на ногах — подрулила к бортику и уцепилась за его краешек длинными коготками цепких передних лапок и запищала, требуя немедленно прийти к ней на помощь.

На помощь я вероломно не бросилась, ибо я была сторонницей варварского метода воспитания «тебе надо — ты и доставай», относящегося как к живности, так и к детям. Ну, должны же и те и другие интеллектуально развиваться? Ну, или хотя бы соизмерять свои желания с возможностями? Вот и я думаю, что должны

А хорошие у моей Вафельки «тузы в рукавах», то бишь коготки, длинные, да острые. И в мрамор глубоко вошли…

Мне еще повезло, что с меня кожу заживо не сняли во время сеанса утреннего пробуждения!

А Вафля меж тем повисела, поизвивалась и задрыгала тщедушными, еще такими скромными крылышками. Впрочем, к моему удивлению, это помогло чуть оттолкнуться от воздуха, магия, наверное… Вскарабкавшись на бортик, Вафля с любопытством уставилась внутрь. Ничего кроме пустой чаши не увидев, дракошка повернулась ко мне и воззрилась на меня с таким немым укором, будто лично я обещала ей бассейн из живой воды и синхронное русалочье плаванье.

— Пошли гулять, хватит дурью маяться, — я деловито сунула руку в сумку из грубой рогожи, найденной в одном из шкафов хозяйственным Тришем.

В сумке лежало всякое. Свежая бутыль молока — только сегодня утром принес молочник, рожок для кормления — вдруг Вафле приспичит поесть где-нибудь посреди города — и тот самый мешок с пуговицами.

Последний кстати при ходьбе внушительно брякал, создавая иллюзию, что у меня там лежит целый золотовалютный фонд.

Вафля напряглась, заметив мой жест. Драконьих вкусняшек у меня не предполагалось, но, как я уже заметила — дракошка обожала блестящие и звенящие игрушки. И вообще все интересное, включая хвост Триша, чему кстати дворецкий был отнюдь не рад.

Сработало.

Обнадеженная позвякиванием металлических пуговиц Вафля спрыгнула с фонтана, все также вперевалочку вернулась ко мне и заскребла когтями по моей голени, требуя её подсадить.

Ой, чудо. Вот что с тобой, спрашивается, делать? И это ведь ты еще летать не умеешь — к концу второй недели крылья должны окрепнуть, и вот тогда, я чувствую, станет совсем весело.

Вы представляете меня носящейся по Завихграду с длинным сачком и пытающейся поймать им маленькую трехголовую летучую бестию? Я вот представляю. Живенько так.

— Мы готовы, миледи, —  важно сообщил мне Триш, стряхивая с сегодняшнего синего суконного жилета невидимую пылинку. Груженые големы за его спиной напомнили мне караванных верблюдов, буквально погребенных под всяким хламом, но что уж тут, не я же буду все это нести!

— Ну, тогда выдвигаемся, — я наклонилась, прихватила Вафлю под мягкое пузо и бережно опустила её в сумку. Кто-то в нашем мире таскает в сумочках той-терьеров, а я — буду носить дракошку. И ей хороший обзор, и мне быстрее добраться.

Рынок в Завихграде открывался ненадолго, а я все-таки хочу там осмотреться и поторговаться.

Вафля поелозила в сумке, вытащила со дна крупную золотистую пуговицу с блестящим камнем и все-таки уставилась на мир, высунув из раскрытой сумки все три свои любопытные головы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы были готовы выдвигаться.

Куча с листьями была отложена как не самая насущная из всех проблем. Одно меня радовало — её возвели рядом с каменным забором, сложенным из брусчатки, в самом его углу, а значит — если вдруг в Завихграде прямо сейчас не случится никакого торнадо, обратно по двору листья не разметает. С этим вопросом мы разберемся чуточку позже. Ну, а всем любопытным я буду врать, что это ландшафтный дизайн такой. Как сад из камней, только не из камней!

До свалки мы с Тришем прогулялись вместе, а на рынок я зарулила уже после — он оказался почти у самого моего дома, захватил ближайшую к нему площадь.

Пока Триш провожал големов непосредственно до дома и возвращался обратно, я решила, что за погляд платить не просят, и сунулась на площадь в одиночку.

Нет, конечно, Завихградский рынок очень сильно уступил бы по площадям торговому центру “Европейский”, но мы, попаданки, не придирчивые, мы сравнивать не будем.

Хотя, конечно, кофейного автомата мне для полного счастья и не хватило, потому что гулять по волшебному рынку с пустыми руками оказалось… слишком дерзко! По крайней мере — для местных торговцев. Стаканчик бы меня точно спас, но его у меня не было. И потому…

— Красавица, эльфийские шелка, не проходи мимо, не отводи взгляд! Сшей из такого платье — и оно точно станет твоим подвенечным.

Не, спасибо, нам сейчас подвенечные платья зачем? Нам бы лучше пару половых тряпок, но их мы и в гардеробе садовника поищем.

— Пыльца феи, пыльца феи! Свежая! Зелье бесконечного шарма получится первоклассным!

Спасибо, конечно, но мы и сами у мамы с усами вышли. В смысле — смерть какие очаровательные. И зачем такому круглому совершенству как я какая-то там пыль?

Я шла по рынку медленно, игнорируя, но с любопытсвом выслушивая предложения горластых торговцев и почесывая напружинившуюся и вертящую головками во все стороны Вафлю по напряженной спинке для успокоения.

Я если что морально была готова схватить дракошку за ее длинный спинной гребешок. Блестяшек тут было навалом, чего стоили только волшебные зеркальца на лотке у тощего парня с глазами настоящего проходимца.

Когда меня догнал Триш, я немножко успокоилась — в конце концов, хорошо, когда рядом с тобой шагает… нет, не человек, но все равно — очень разумное создание, которое… Ну, если что хотя бы скажет, в каком именно месте я накосячила.

— Миледи, смотрите, вон там хозяин швейной лавки, — Триш потянул меня за локоть и махнул влево белой когтистой лапкой, — если хотите продать пуговицы, вряд ли кто-то кроме господина Эрнста даст вам лучшую цену. Его портнихи, скорей всего, будут жать цену до последнего, чтобы побольше в свой карман положить.

Ни за что бы не догадалась, что вот этот тип и есть хозяин швейной лавки!

Этот мир вообще очень старался доказать мне, что невозможное возможно, и я еще не все тут чудеса видела. Маги? Маги это скучно, а вот звери-маги, способные превращаться в людей — как вам? Говорящие звери, стоящие наравне с людьми — потрясающая Нарния. И вот теперь…

Лепрекон! Вылитый!

Представленный мне хозяином швейной лавки господин Эрнст вдруг оказывается невысоким, буквально — маленьким, доставшим бы в обычной жизни мне только до колена, коренастым мужичком в зеленом высоком цилиндре, из-под которого торчали рыжие вихры.

Стоял, или будем точнее, парил он — натурально парил над землей, на уровне человеческой головы — у дальнего от входа лотка с тканями и придирчиво перетирая между пальцами какую-то грубоватую и не очень яркую ткань.

Судя по выражению его лица и по выражению лица продавца — торг был в самом разгаре.

Что ж, прислушаемся.

Торопиться и отвлекать мужчин от их безумно важных игр я решила нерациональным.

А вот «изучить рынок и разведать обстановку» — мне надо, да!

13. Глава о сделках, больших и маленьких

Слушала я, прикидываясь, что меня ужасно заинтересовал огромный глиняный горшок у лотка местного гончара. Горшков у него было много, у меня получилось даже спрятаться за ним и оставаться вне поля зрения как господина Эрнста, так и торговца, с которым он разговаривал.

Господин Эрнст торговался. Со знанием дела и невыносимым раздражением, а его оппонент по торгам неожиданно — не торопился сбавлять цену.

— Это обычный грубый холст, Рост, — недовольно ворчал лепрекон, даже скручивая ткань щипком своих коротких пальцев, — что-то я не помню, чтобы на него была цена в семь серебрянок за полосу в разворот плеч. Одна — красная цена, и то, только потому, что я знал твоего батюшку

— Да бросьте, господин Эрнст, — возражал ему тем временем стоящий за прилавком темноволосый парень в короткой суконной куртке, — все знают, что вы получили крупный королевский заказ на пошив тюремной униформы. Все знают, что шелка корона на преступников тратить не будет, но и платой вам — скупиться тоже не станет. Будь я не стеснен  обстоятельствами — конечно, я бы уступил вам ткань дешевле. Но мой отец болен, жена на сносях, а у дома обвалилась крыша. Шесть с полтиной серебрянок, только заради того, что батюшка не простит мне, если я обдеру вас до нитки.

— Расскажешь мне про него? — я присела на корточки, притворяясь, что мне очень надо подтянуть шнурки на высоком ботинке, и склонилась поближе к уху Триша. — Не про Эрнста, про торговца.

Как показала практика — крыс действительно знает в этом городе если не всех жителей в лицо, то как минимум — самых известных и полезных.

— О, — Триш оправдал мои ожидания, как всегда оказался полезней любой энциклопедии, — Ростимей Ласких — сын известного купеческого семейства. Его не очень любят на рынке, он часто собирает сплетни по поводу чьих-то нужд, скупает весь имеющийся товар через подручных задешево, а потом — задирает на него цены, пользуясь тем, что покупателю надо и он не может ждать.

— Как господин Эрнст сейчас? — уточнила я, еще сильнее приглушая голос. Сомневаюсь, что королевские закупщики согласятся ждать, когда лепрекон найдет ткань подешевле.

Крыс кивнул.

Ага, значит, Рост у нас спекулянт! Понятно! Плавали, знаем, не любим таких.

— А у него и вправду отец больной? — спрашиваю я, чтобы успокоить засвербевшую совесть.

— Ну-у-у, — крыс смутился — кодекс чести дворецких, кажется, не одобрял распространение информации такого рода, — вообще-то Борс Ласких отличался всегда воловьим здоровьем, страдал только болезненной любовью к питейным заведениям…

А, ну тогда ладно. Если там из болезней только похмелье — я сочувствовать никому не буду. Я с похмелья, вон, вчера полкухни от хлама выгребла.

Тем более, что я ж не собираюсь разорять многоуважаемого Ростимея, всего лишь хочу помочь господину Эрнсту сэкономить немного деньжат, которые он потом может потратить на что-нибудь другое. На… Пуговицы, например.

Ну, нет у меня никаких гарантий, что он так сделает, но если я ему помогу — вдруг он рассмотрит этот вариант, а?

Ох, и кто бы мне сказал: «Удачи, Марьяша», — и скрестил за меня пальчики.

План был простой, дурацкий и самонадеянный. Потому что, если он не сработает — мне придется объяснять недовольному лепрекону, что я его обманула, но честно-честно хотела только помочь.

— Подержи Вафлю, Триш, — сумку с дракошкой я протянула крысу. Искренне понадеявшись, что он все-таки сможет за ней уследить. — И не высовывайся.

Крыс ответственно обхватил моего фамилиара за брюшко, пытаясь изобразить на морде бравое выражение.

Ох, ловить мне мою красавицу по всему рынку. Но что поделать — как-то слабо вписывается дракошка в картинку дочери торговца. Я, конечно, мало знаю, может, у них так можно, но… Я не видела ни одной торговки на рынке с драконом. Питер говорил, кажется, что это — дорогой питомец, а торгаши — народ прижимистый.

Торопливым шагом выходя из-за лотка горшочника, я изобразила на лице одновременно и радость, и тревогу.

— Господин Эрнст, — я зачастила так, чтоб можно было подумать, что только этого лепрекона и искала по всему рынку, — я вас нашла, неужто! Какая радость, какая радость!

Мой выход не обеспокоил господина Ласких, напротив — он только раздраженно поморщился, недовольный, что его жертву отвлекают.

— Да, дитя? — лепрекон развернулся ко мне, величаво шевельнув коротким пальчиком. — Зачем ты меня искала?

— Батюшка привез вам холстину. Простую, некрашеную, как вы и заказывали, — зачастила я, изображая на лице виноватость, — простите, что мы вас задержали, батюшка даже готов сделать для вас скидку, если вы на нас не сердитесь.

Вот тут-то лицо Роста и вытянулось так, будто он пытался изобразить лошадь, да не оскорбятся эти прекрасные животные столь неприятному сравнению.

Итак, спекулянт взял в рот мою наживку. Сейчас он её еще немного пожует, глотнет — и можно будет подсекать!

Лишь бы только лепрекон не спалился тем, что первый раз меня видит, в ближайшую пару минут!

Прошла всего лишь пара секунд, после того как я в выжидании уставилась на парящего у торгового лотка мистера Эрнста, а я в душе уже успела три раза окатиться холодным потом.

Блин, а если он сейчас выкатит глаза и поинтересуется, в своем ли я уме?

А если он поверит, что я и мой свежепридуманный папочка и вправду принесли ему ткань, и я, этакая ушлая торговка, что решила увести клиента из-под носа у конкурента?

— Вы привезли все сорок шесть разворотов, как я заказывал? — медленно и будто раздумывая, проговорил лепрекон, покручивая в пальцах черную трубку.

Какой сообразительный дядечка, быстро понял,что я ему тут организовываю. Видать, и вправду припек его этот жадный спекулянтишка.

— Вообще-то мы привезли пятьдесят шесть, про запас, — радостно продолжила заливать я, всячески изображая желание угодить. Вот, мол, смотрите, какие мы молодцы, из ботинок выпрыгиваем, лишь бы выручить, — батюшка остановился у въезда на рынок, не хочет ехать дальше. Спрос есть, но мы не продадим и разворота, мы ведь дали вам слово.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, что ж, — Эрнст невесело вздохнул, с сожалением кидая взгляд на разложенный перед ним на прилавке холст, — я бы предпочел что-то привычное мне по качеству, но цена несоразмерна. Идем, дитя, пожалуй, я куплю у вас все, что вы мне привезли.

— Господин, господин, а как же я? — возопил несчастный Ростимей, у которого на глазах золотой журавль дрыгнул лапкой и взмыл в небо. — У меня семьдесят восемь разворотов. Я оставлял их специально для вас.

— Ах, Ростик, Ростик, — Эрнст говорил скорбно и даже будто слегка виновато, — я бы и рад помочь семье моего друга деньгами, но увы, и мой горшок с золотом еще не так полон, как мне бы хотелось. И у меня есть трудности, и деньги требуют счета.

— Я отдам вам свой холст за две серебрянки за разворот, — я поскорбела лицом, будто напугавшись такой резки смены ставок, но внутри только сладко улыбнулась. Мальчик оказался слабачком.

— Ну, — лепрекон задумчиво пожевал губами и кивнул на меня, — это дитя и её батюшка предлагали мне разворот за три четверти серебрянки. А если еще и со скидкой…

— Обязательно будет скидка! — обнадеженно вклинилась я, зарабатывая лишний волчий взгляд Ростимея. В нем читалось: “Куда ты лезешь, соплюха, тут большие дяди обсуждают дела”.

Он, кажется, закусил удила и готов был на что угодно, лишь бы мне не досталось уже ни одной мелкой монетки из кошелька Эрнста. Даже если для этого требовалось разориться — он бы разорился.

— Тогда я отдам за половину серебрянки, — торжественно заявил спекулянт, скрещивая руки на груди, — и даже распоряжусь, чтобы ткань к вам доставили, господин Эрнст.

Внутри я покатывалась со смеху, довольная провернутым маневром и задумчивой физиономией лепрекона. Он все для себя решил — я видела по глазам, но ему было просто приятно для души проучить жадного мошенника-оппонента.

— Даже не знаю, — задумчиво протянул лепрекон, — ко мне ехали из самых Нижних Мутовок…

— Но ведь в Мутовках паршивые ткани, — если бы Рост умел колдовать, он бы сейчас взвился в небеса от праведного негодования.

— Так в тюрьмах большого качества и не надо, — возразил Эрнст, но глубоко задумался, будто бы сомневаясь.

Ой, артист…

Нет, бабуля всегда говорила, Оскар надо давать бабкам с рынка — вот эти тебе и ревматизм разыграют, и по-матерински тебя облобызают во все щеки, и все ради того, чтобы тебя ободрать как липку.

— Половина без полтины, — драматично простонал Рост, всем видом показывая, что его сейчас точно хватит удар от такой щедрости.

Насколько я успела понять мудреную денежную систему Завихграда — её мне объяснял Триш по дороге на рынок, — их монетное исчисление носило трехступенчатую иерархию. Медянки — как наши копейки, были младшими в рангах монет. За пару медяков можно было купить глоток воды, за десяток — леденец на палочке, за полтину — дешевый амулетик от сглаза. Как и у нас, сотня мелких монеток составляла одну крупную. Серебрянки — были монетами постарше и подороже, самыми дорогими были именно злотые. Три злотых — величина моего штрафа — были на самом деле недельной ставкой того же Триша или слуги его уровня. На три злотых можно было купить колечко с бриллиантиком, маленьким и не зачарованным, но все-таки!

И судя по всему, прижимистый лепрекон все-таки решил сэкономить все, что только возможно, да и Рост, кажется, уже продавал ткань дешевле, чем её купил, ну, или при минимальном наваре. Оно и понятно, оставит он себе все набарыженное добро, и куда он его потом денет? Раскупят его или нет?

— Ну что ж, дитя, твой ход? — милостиво кивнул мне лепрекон, предлагая умаслить его чуть сильнее. Я подняла к небу ладошки, показывая, что сдаюсь, и на такие безумства мы не способны.

— Ну что ж, тогда я все-таки выберу своих проверенных продавцов, — лепрекон развел руками, — напомни мне, дитя, где вы остановились?

Такой пинок обрадовавшемуся Росту — если что, он сейчас уже цену не задерет, ведь гипотетически я буду все еще на уме у лепрекона.

— У ворот площади, господин, — вздохнула я скорбно, развернулась и шагнула обратно — за поворот торгового ряда, к притаившемуся там Тришу. Лотки стояли плотно. Один к другому. Выглядеть меня Рост попросту не мог, разве что вышел бы из-за своего прилавка, а если его на рынке не любили — так и помогать ему никто не станет.

Бабуля говорила, что конкуренция конкуренцией, но рыночное братство совершенно не любит выскочек и мерзавцев, норовящих ходить по чужим головам.

Мы прошли пятнадцать шагов и остановились у неожиданно пустого прилавка. Здесь еще полчаса назад сидел и вырезал деревянные ветряки длинный коренастый мужичок. Ветряки разлетались со скоростью света — у его прилавка торчала целая толпа детишек с разинутыми ртами.

По всей видимости, у мужичка кончились заготовки — его приметную спину в ярко-малиновой рубахе я увидела впереди, он шагал к воротам.

Везет же некоторым! А я даже не начинала зарабатывать. Так только — мечтаю…

— Вы чрезвычайно ловко врете, госпожа ведьма, — насмешливо кашлянул над моим ухом господин Эрнст, когда я обернулась назад, чтобы выглянуть собственно его — лепрекона, закончившего свои дела и готового к тому, чтобы его окучила уже я.

— Спасибо за комплимент, — я зарделась как маковая роза, разворачиваясь к своему собеседнику, — вам понравилось?

— Понравилось ли мне, как мы с вами обули этого маленького засранца? — в темных глазах господина Эрнста заискрилось удовольствие. — Да, госпожа ведьма, премного благодарен вам за эту восхитительную возможность. Только будьте осторожны впредь — на этом рынке есть слабые ведьмы, и они ваш приметный браслетик увидят и поймут, кто перед ними. Роста не любят, но за обман кого другого — могут и побить.

— Спасибо, господин, — я очаровательно улыбнулась и подумала, что я в принципе на этот рынок с блокиратором на запястье приходить не хочу.

— Ну, бросьте эти реверансы, госпожа ведьма, — покачал головой лепрекон, — вы уже мне нравитесь, вы уже мне помогли. Я вас внимательно слушаю.

Ох, мой звездный час. Неужели ты пришел?

14. Глава о совершенно несносных вампирах, которые не поддаются никакой дрессировке



Вопреки моим ожиданиям, для господина Эрнста “пуговичный вопрос” не был столь ничтожным, как мне казалось.

Он был знаком с бывшими хозяйками дома ди Бухе — причем, похоже, со всеми тремя по очереди, и узнав, что я венчаю этот список, окинул меня взглядом, цыкнул, и даже пробормотал: “Может, и сработает…”

Что сработает? Каким именно образом — я не поняла, а вредный лепрекон от дальнейших комментариев воздержался, предложив мне перейти от слов к делу, то есть представить уже товар лицом.

Пуговицы я из сумки выгребала кулечками.

Самые простенькие, скромные, блеклые и одиночные я загодя выбрала и завернула в упертый из-под носа у Триша кусок пергамента.

Разумеется, дворецкий все выдал бы мне и так, но стащить было интереснее. Тем более мы с Вафлей провернули целую операцию — пока она тащила со стола ложку — я стащила кусок пергамента.

Пуговицы поинтереснее — серебристые, с гербами и камушками, да еще не единичные, я выбрала отдельно, приложив к открученным от тех выпендрежных плесневелых камзолов, здраво рассудив, что за благолепие обычно платят лучше. А еще я натерла всю эту красоту до блеска, чтоб глазки потенциального потребителя смотрели и радовались.

И я не прогадала.

— Вот это, — палец лепрекона очертил в воздухе полукруг над “сирыми и убогими”, составлявших пуговичное большинство, — полтина медянок.

— Три четверти серебрянки, — я не собиралась сдаваться без боя. Тем более — посреди рынка-то.

— Только в честь нашего знакомства, Марьяна, — лепрекон закатил глаза. Он воспринимал меня какой-то маленькой девочкой, — и в честь моего глубочайшего уважения к ведьмам вашего рода. Ди Бухе, разумеется, а не тех Елагиных, что понаехали в Завихград вслед за Матильдой.

Две монетки, одна — с цифрой "50" на аверсе, вторая с цифрой "25" перекочевали из маленькой лепреконьей ладошки в мою.

— Ужасно приятно, что вы так цените леди Матильду, — я радостно улыбнулась, а потом кивнула на кучку пуговиц получше, — а эти? Не берете?

— Отнюдь, — лепрекон фыркнул и сгреб пуговичную аристократию в горсть, — золотые, серебряные, с инкрустацией. Вы ведь обдирали их сами? С уже готовой одежды?

— Как вы угадали? — с интересом уточнила я.

— Я шью Завихградцам уже вторую сотню лет, — усмехнулся господин Эрнст, — я даже могу припомнить семью, которая заказывала у меня камзольчики с этими пуговицами. Мои старые клиенты, с детьми, которые очень ценят модный ныне винтаж. Я не скажу, откуда взял сей портняжный антиквариат, но обязательно включу его в стоимость того или иного предмета гардероба.

Ах, так…

— Ну, тогда я хочу злотый, — я решила, что если наглеть, то космически, раз уж мой собеседник сам позволил себе разболтаться на отвлеченную тему. Да, горсточка пуговиц столько стоить не должна, но…

Золотая монета закрутилась у моей правой ладони, с гулким стуком приземлившись на деревянную столешницу.

— Так и знал, что попросите нескромно, — фыркнул господин Эрнст, а затем рядом со второй золотой монетой шлепнулась еще одна, — только вы все равно не угадали с ценой, Марьяна.

Сказав это, лепрекон величественно снял с головы свой цилинд, смел в него купленные у меня пуговицы, а потом дрыгнул ножкой и… исчез в радужном сиянии.

Оставив меня при двух золотых и двух медных монетках. Вот все бы так встречали попаданку! С хлебом, солью, деньгами...

Монеты я сгребла в карман, с подозрением оглядываясь по сторонам. У бабули была извечная привычка прятать деньги в людных местах от чужих глаз. Я этой бабушкиной паранойей еще в десять лет заразилась, когда полтинник, взятый в школу для разорения на столовских пирожках, у меня самым беспардонным образом сперли, стоило только мазнуть им в воздухе, украдкой перекладывая из одного кармана ранца в другой.

Сперла кстати «подружка». Девочка, с которой мы часто гуляли, с которой у нас было много общего, но полтинник ей оказался дороже нашей дружбы. Ну, или она не ожидала, что учительница, которой я пожалуюсь на пропажу, устроит повальный обыск по карманам и портфелям. Конечно, обыск был не очень законной методой выяснения кто прав, кто виноват — и я знаю, что с учительницей той потом ругались родители половины класса, но сама суть того, кто именно сделал ноги подаренной бабушкой на восьмое марта деньге, задела меня тогда куда сильнее.

Нет, я не устраивала бывшей подружке кровавую месть, но за семь лет последующего обучения мы не обмолвились больше и парой слов.

А я — подозрительно оглядываюсь, пряча злотые в карман платья — практичные тут платьица, кстати, но я все равно б с удовольствием обзавелась нормальным кошельком. Тем более сейчас деньги не маленькие, целых два злотых, и мало того — единственные. Будет обидно потерять мою заначку на уплату штрафа, только пару минут подержав в руках монетки.

На меня как будто никто не таращится. Ну и отлично. Что ж, сумку я облегчила, позванивать мне нечем, из несделанных дел остается только посещение ювелира, которому я хотела показать найденные сережку и перстень. Ну и так, по мелочи…

Ответственный Триш, к которому я поспешила вернуться, заставил меня пристыженно скатать все мысленные претензии в его адрес. Он не только не упустил Вафлю, но и предложил ей развлеченьице, от которого дракошка не смогла отказаться. Не пожалел даже собственных часов — выудил оные из кармана жилетки и как бантиком покачивал им перед носом Вафли.

Часики были старенькие, потертые, но на солнце блестели позолоченными боками так, что у дракошки горели глаза. Все шесть. Пасти попеременно клацали, пытаясь схватить вожделенную блестяшку, но крыс неизменно оказывался более проворным, и раз за разом отдергивал часы, спасая их от драконьей алчности

— Слушай, Триш, а есть тут какой-нибудь кожевник? — спрашиваю я, подходя ближе к крысу.

— Кожевник, миледи? — Триш поднял ко мне морду, и именно в этот момент торжествующая Вафля-таки смогла цапнуть вожделенное сокровище средней своей пастью. Триш недовольно дернул усом, потянул за цепочку, но Вафля держала крепко, цепочка натянулась тугой струной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне нужен кошелек, — пояснила я. Не люблю таскать деньги по карманам, да и так себе это с точки зрения безопасности.

Про кожевника и его связь со всякой мелкой «галантереей» я знала из все того же фэнтези, авторы которого хоть иногда, но заглядывали если не в исторические справочники, то хотя бы в яндекс, в котором тоже находилось много интересного.

— Ах, да, есть мастер, совсем рядом, — крыс закивал и снова дернул за цепочку, пытаясь все-таки вернуть себе часы.

— Бздынь, — трагично простонала цепочка и приказала долго жить, не вдохновив нас, впрочем, своим примером.

— Ой, — почему-то мне стало неловко глядеть на вытянувшуюся морду Триша, когда Вафля, урча, свернулась клубком вокруг заветной добычи, выражением всех трех мордочек сообщая, что делиться она ни с кем не намерена и все что попало ей в когти — все объявляется её приданым, — извини, Триш, они были очень дорогие?

— Ерунда, — вздохнул крыс, без особой печали, — они все равно слишком часто стали ломаться. Иначе бы я ими не рискнул. Не отцовские, и слава богу.

— А отцовские — они где? — почему-то меня напрягла эта оговорка.

— Лоток кожевника вон там, — Триш будто не расслышал этого вопроса, — нам бы поторопиться, он довольно рано уезжает и бывает не каждую неделю. Ездит из деревни. Но Вох Добрынин мастер хороший, его жена ведьма даже приколдовывает над товаром. Стоит, конечно, подороже, но чары у неё крепкие.

Надо будет подробнее расспросить Триша про отцовские часы на досуге, что-то он очень подозрительно отмалчивается.

Вох Добрынин обладал не только приметной фамилией, напомнившей мне об одном из древнерусских богатырей, но и поистине богатырской комплекцией. Такое ощущение, что кожи он выделывал своими кулаками, и потому они у него такие мягкие.

Нрав у здоровяка оказался миролюбивый, веселый, даже слегка разбитной. Но и впаривать он умел как надо, я с трудом отбрехалась от кожаных сапожек — «сын для матери тачал, так ей не по ноге пришлись, но вы попробуйте, какая кожа мягкая…» — нет, сапожки и вправду были что надо, красивые, из темной кожи, чуть повыше голени, украшенные бахромой и вышитые. Красота, наши стилисты бы удавились за такой «народный стиль», но мои дела были не настолько хороши, чтобы я позволяла себе такие покупки. Честно говоря, я пока слабо представляла, как можно улучшить состояние тех дел, ну, кроме того, что неплохо бы найти вампирий перстенечек и избавить род ди Бухе от «позорного пятна» — тогда, глядишь, и до наследства получится добраться. А до того — хоть официанткой к Джулиану ди Венцеру устраивайся, чтобы заработать на хлеб.

Хотя…

Не возьмет же, подлец. Глазами своими яростно на меня сверкнет, попытавшись спалить на месте, и уйдет в закат. К невесте!

Пока я расплачивалась за кошелек — мягчайшая кожа, чары облегчения веса и небольшого расширения, а также мантикорий зуб на шнурке, стягивавшем горловину и обеспечивавшем кошельку безопасность от карманников, после долгого торга лишили меня обеих медных монеток, Триш в двух шагах от прилавка все так же приглядывал за дракошкой. Ну, точнее держал сумку с ней, которая мешала мне придирчиво разглядывать товар кожевника, а Вафля сидела в этой сумке, будто на королевском троне и тискала часы с таким довольным видом, будто это был самый большой бриллиант королевской короны.

Когда внезапно крыс вскрикнул — или взвизгнул, я так и не поняла, что подходит этому возмущенному воплю больше, в нем было все и сразу — высокие нотки, для привлечения внимания, рычащие — угрожающие, и много-много злости, и даже боли — я аж вздрогнула и развернулась в ту сторону на каблуках. Триш находится на брусчатке — местная площадь вымощена крупным булыжником, и такое ощущения, что кто-то просто взял и швырнул моего дворецкого носом в грязь. А сумка, где сумка? С моей Вафлей!

— Миледи, — крыс, из которого ударом вышибло кислород, без лишних слов вытянул лапку в нужном направлении.

А там я увидела свою сумку. В тощих руках какого-то мальчишки-оборванца!

Ну, капец. Беспокоилась за деньги, а у меня посреди белого дня на людной площади сперли моего дракона!

Не сказать, что я уж очень в детстве не любила физкультуру. Избирательно. Я дружила с гимнастикой, но мы с гимнастическим конем предпочитали обходить друг друга на расстоянии. Я любила футбол, но волейбольный мяч слишком часто проявлял желание меня прикончить.

Я не любила короткие забеги на скорость, но зато неплохо вытягивала длинные, на выносливость.

И если бы у меня был выбор, я бы, конечно, предпочла, чтобы на моем пути не было людей, чтобы мы с наглым воришкой бежали долго и неторопливо, чтоб я точно его нагнала, но… Выбора у меня не было.

Орать “держи-держи” я не стала. Почему? А вы когда-нибудь видели полицейского, который не сам догоняет преступника, а орет кому-то из прохожих? Как показывает практика, это редко помогает, те, кто бросается ловить негодяя, только мельтешат под ногами.

Именно поэтому я дернула в забег сама. Так, что воздух мгновенно загорелся в моих легких, но тут у меня был дивный выбор — лишиться легких или лишиться моей драгоценной дракошки. Вафля оказалась более дорогим грузом на моих внутренних весах.

Паршивец! Ему повезло, что на моем запястье блокиратор, иначе я бы сейчас от души сыпанула ему в спину что-нибудь крепкое, заковыристое, чтобы длинные руки завязались в узел где-нибудь за спиной и не развязывались бы до пенсии.

Мне в спину оборачиваются. Кто-то даже охает, взвизгивает, комментирует.

— Бабоньки, бабоньки, смотрите, наш Прошка-то опять тикает! Опять что-то спер!

Ага! Значит, мой преступник — завзятый рецидивист, и на этом рынке имеет печальную славу. Интересненько. Хотя я подумаю об этом позже. Сейчас у меня вынужденная кардионагрузка!

Дорогая вселенная, я не заказывала такого сжигания калорий от поглощенного с утра пирога.

— Бедный Прошка, — тоненько взвизгивает какая-то дородная мамашка, мимо которой я только что пронеслась, — то ж ведьма за ним бежит, не иначе как теперь пустит его на свой вонючий декокт, пакостный.

Нет, все-таки прав был господин Эрнст — на этом рынке свой ведьминский статус мне скрывать не удалось бы. Ну… Не очень-то и хотелось. Интересно, а я вправду так могу? А рецепта декокта, в котором требуются уши вороватого паршивца, нету, случаем? Вот догоню, оторву и вернусь, чтобы уточнить.

— Так ему и надо, — вклинивается недовольный голос, манерно вытягивающий гласные звуки, — другим воровайкам не повадно будет воровать! Давно их на место поставить надо было. А стража все церемонится.

— Жалко сиротиночку-у-у! — плаксиво всхлипывает жалельщица, и это в общем-то все, что я слышу напоследок. Я вылетаю за пределы рыночной площади, на широкую улицу, которая, увы, тоже полна народу. Господи, как быстро этот наглец бегает. И, судя по всему, он услышал вой за своей спиной и сделал правильные выводы. По крайней мере он сначала нырнул промеж четырех столпившихся у шляпного магазина ведьм, потом сиганул куда-то в кусты, и…

Я бы, наверное, его потеряла.

Вот только спер он не просто мою сумку, он спер мою сумку с лежащим в ней фамилиаром. А фамилиар — это не просто красивое слово, так утверждал магический справочник по разведению карликовых драконов. Между фамилиаром — магическим питомцем, — и его владельцем всегда была протянута магическая ниточка связи. И вот сейчас, лишившись Вафли, я как раз и ощутила эту ниточку, тугую, бьющуюся в унисон сердечку моей напуганной дракошки, и летела я не вслед малолетнему клептоману. Я летела по этой самой нитке. Именно страх моей дракошки и придавал мне сил. Именно он заставил меня сгрести подол в охапку и не сбавляя скорости пролететь всю полосу зеленого кустарника.

И когда на моем пути выросла каменная стена забора, невысокая, декоративная, где-то по пояс, я с налету через неё перемахнула, даже не сообразив, что никогда раньше таких высот без тренировок не брала.

Все.

Догнала.

Поймала.

Паршивец оказался здесь, в саду. Во всем своем вихрастом, немытом и побитом великолепии. Он не ожидал, что я окажусь здесь, и при виде меня шарахнулся назад, чуть не упал в роскошную клумбу пионов залатанным задом своих истасканных штанов.

Я спасла пионы. Я сгребла мальчишку за грязное ухо двумя пальцами и дернула к солнцу, желая ему расти большим и умным. От души!

Вот только он тут был не один.

Красивая девочка, в белом платьице, похожем на взбитый торт из-за количества рюшей и оборок, смотрела на меня огромными синими глазами. Гладкие черные волосы были завиты тугими локонами. Не были бы черными, спутала бы эту куколку с Мальвиной.

Я опустила глаза на ручки девочки, и мои симпатии к ней резко сбавили размах.

Моя сумка. С моей дракошкой! В руках у этой… Мелкой сообщницы!

Вот ведь бандиты, уже в банде работают!

Обожаю детей. В супе! Они там нежные, мелко порубленные и не пакостят! В иных формах обычно все-таки нет!

— Живо! Дай! Сюда! — не без удовольствия выкручивая взвывшему от боли Прошке прихваченное ранее ухо, потребовала я, глядя девчонке в глаза.

Она же только угрожающе на меня… Зашипела! Как кошка! Обнажив тоненькие маленькие клычки. Вампирша! Маленькая вампирша!

В каком-то фильме я видела тему, что такие маленькие вампиры могут быть только в одном случае — если упырь обратит в вампира ребенка. Тогда он перестает взрослеть и остается ребенком навечно. И обычно такие вот хрупкие вампиры-дети оказывались самыми сильными занозами в пятой точке.

Даже это короткое воспоминание ничего не изменило в моем настрое. Тем более, отступая, маленькая скупщица краденого крепче сжала сумку, и Вафля в ней заверещала — ей больно прищемили крылышко.

— Я досчитаю до трех, детка, — убийственно протянула я, шагая вперед и волоча за собой брыкающегося малолетнего грабителя, — и либо ты возвращаешь мне моего дракона, либо я отрываю тебе твою вампирскую головку и не посмотрю, что она у тебя такая красивая. Понятно или повторить?

— Повтори для меня, ведьма, — холодно кашлянули за моим плечом, примерно в трех шагах. Я чуть не взвыла, опознав — кому же именно принадлежит этот голос.

Великий Хэнк Морган*, Святой Первый Попаданец, ты мог мне послать кого-то другого, а не этого без меры наглого упыря? Он же совершенно не поддается дрессировке. Или что это, законы жанра?



_________________

*Хэнк Морган из романа Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (1889) считается первым «классическим» попаданцем. В этой книге герой попал не в другой мир, и не в реальное прошлое, сколько в некую штампованную реальность рыцарских романов. Но мы-то с вами уже видали и не такое, не так ли?

 15. Глава о дерзких ведьмах, которым, увы, закон запрещает отрывать голову

Как только сработали опознающие чары, отправившие Джулиану слепок ауры нарушителя границы его дома — он буквально заставлял себя не лететь навстречу судьбе. Да, ему очень хотелось крови, и большего подарка ему ведьма подарить не могла, но убивая её, Джулиан не хотел выглядеть излишне торопливым. Месть не терпит спешки. Тем более — кровная.

Нет, это просто праздник какой-то! Сегодня ведьма выглядела еще восхитительнее, чем в первый свой визит к Джулиану. Он даже на несколько минут отстранился от магического зрения, чтобы не оценивать опасность своей противницы, а просто чтобы полюбоваться. В первый раз она была в каких-то странных иномирных шмотках, больше смахивавших на наряд шута, сейчас же…

Платье было служаночье, простое, хотя по фигурке ведьмочке пришлось как раз. Подчеркнуло все, что можно было подчеркнуть. Хотя… Нет, не все. Длинный подол скрывал ноги. Те самые, от ушей, что ведьмочка успела продемонстрировать Джулиану вчера в ресторане.

Интересно, как она в этом платье перемахнула через забор? Хотелось бы посмотреть, но Джулиан явление ведьмы не застал. Жаль. Было любопытно посмотреть. Не просить же маленькую дрянь продемонстрировать это и сигануть обратно. Марьяна ди Бухе не должна покинуть границы его дома, раз уж она столь вызывающе их нарушила.

Марьяна повернулась к Джулиану лицом — растрепанная, раскрасневшаяся после бега и злая, как гарпия. Да ещё и с магическим блокиратором на запястье. Заклятый враг мог оказаться слаще для глаз только в одном случае — если бы Джулиан встретил погребальную процессию последней ведьмы ди Бухе и насладился бы видом этой новой своей мигрени, мирно лежащей в гробу.

— Повторить для вас, господин упырь? — Ведьма презрительно скривила губы. — Помимо ушибленности на всю свою красивую башку, вы еще и намертво глухой?

В первый раз Джулиан слышал незавуалированный комплимент в свой адрес, произнесенный с такой презрительной оскорбительностью.

Джулиан шагнул поближе к девчонке, заглядывая в серые сердитые глаза, лишний раз испытывая собственное терпение. Оторвать голову кровному врагу — это всегда приятно, но этот момент все-таки лучше оттянуть, тогда и удовлетворение будет сильнее.

— Ты снова вторглась на мою землю, ведьма, — вкрадчиво хмыкнул Джулиан, в уме примеряясь к тощей девчоночьей шее, которую будет так просто свернуть, — ты притащила сюда свое человеческое отродье. Ты угрожаешь моей племяннице. Ты меня оскорбляешь. Скажи, тебе настолько хочется умереть быстро? Так сказала бы сразу, зашла бы в гости, мы бы решили этот вопрос полюбовно.

— А, так это твоя племянница не возвращает мне моего дракона? — у ведьмы ярко вспыхнули глаза, и будь Джулиан повпечатлительнее, он бы отшатнулся на пару шагов от неё. — О, ну тогда я не удивлена. От гнилой яблоньки хороших яблочек ждать не стоит. Спасибо, что племянница. Боюсь представить, что бы она украла, если бы была вам, скажем, дочкой, господин упырь. Наверное, не только моего дракона, но и мою руку до плеча с мясом бы вырвала!

— Что ты несешь, ведьма? — Джулиан уже и сам удивлялся своему терпению. Любой вампир за одного только оброненного в свой адрес “упыря” уже давно вызвал бы оскорбившего на поединок чести. А Джулиан пережил аж два. Ну, одно утешало — девчонка-то в любом случае этого не переживет. Нарушение магических границ земель вампира давало многие права на расправу. Особенно вампиру с дворянским титулом.

Как жаль, что Орден Упорядоченных запретил использовать убивающие чары в охранных плетениях дома. Глядишь, и не пришлось бы тратить время на эту языкастую дрянь.

Вот только стоило глянуть на ведьму магическим зрением, и настроение слегка испортилось. Аура девчонки Джулиану не понравилась. Магия в ней кипела и бурлила, яркая и насыщенная, беснующаяся и будто имеющая причины для такого праведного негодования. Если бы ведьма вломилась на его землю просто так — аура бы выглядела несколько иначе...

— Я несу? То есть это не вашей драгоценной племяннице маленький клептоман отдал моего дракона? И в руках у неё, наверное, веер, что вы ей подарили на день рожденья, да, сударь? — осклабилась Марьяна и шагнула в сторону, все так же не выпуская из хватки уха несчастного хнычущего уличного оборванца. Мордашка у пацана показалась Джулиану знакомой, но сейчас ему было не до него. А вот до Мирены, все это время стоявшей за спиной ведьмы без движения — дело нашлось.

Девочка не двигалась с места до этого, и Джулиан думал, что это от того, что она испугалась внезапно вломившейся ведьмы, но…

Она не хотела привлекать внимания. Она стояла совсем близко к кусту, и на её счастье, до этого момента ведьма перекрывала Джулиану вид и на куст, и на племянницу, гостящую в его доме. Именно поэтому, пока взрослые переругивались, Мирена смогла опустить на землю копошащуюся сумку и аккуратно, не шевелясь по максимуму всем остальным телом, носком атласной туфельки попыталась затолкать сумку под куст.

И почти преуспела в этом. Почти!

Длинный ремень было сложнее спрятать, и он тканой змеей вился по траве у куста. А в минуту, когда ведьма наконец двинулась в сторону, содержимое сумки окончательно потеряло терпение и сказало звонкое и писклявое: “Апчхи”, — и тонкая рогожка простенькой служаночьей сумки вспыхнула ярким огнем и быстро осыпалась золой.

Из-под куста с агрессивным шипением, ощерив три беззубые пасти, но с клокочущим внутри бледным огнем выползло маленькое трехголовое нечто, выползло, агрессивно пыхнуло огнем в сторону Мирены и задом попятилось к ногам ведьмы — драконы никогда не поворачивали к врагам свой тыл, предпочитая оставаться огненной пастью в сторону опасности.

Паленым пахло не только из пасти дракона.

— Поймана с поличным, — жестко улыбнулась Марьяна, встряхивая пацана за ухо, — так как этот криминальный элемент прямым ходом дернул именно в ваш чудный сад, сударь, и отдал вашей драгоценной племяннице моего дракона — рискну предположить, она у него заказчица. Скажите-ка мне, господин упырь, вы сегодня племянницу по рынку не выгуливали?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы там гуляли, — процедил Джулиан сквозь зубы, потому что ситуация слишком резко поменялась, — ушли сразу же, как я тебя заметил. Я не собираюсь находиться с тобой даже на одной площади, ведьма. Если помнишь, ты — кровный враг моей семьи.

— Да-да, и на одно картофельное поле ты со мной колорадского жука собирать не выйдешь, — бесцеремонность Марьяны ди Бухе была величайшим из её пороков, — знаешь, судя по всему, заметил меня не только ты. Интересно, а воровать у кровных врагов не считается зазорным?

Считается. И сейчас, если рассматривать эту ситуацию с точки зрения магического закона — права была ведьма. Потому её аура и светилась так безапелляционно. И тут уж, разумеется, ни о какой каре за вторжение речи не шло. Фамилиар — плод магии своего хозяина. Кража магии была только самую чуточку лучше кражи детей.

Самое паршивое — племянница Джулиана и вправду выглядела виноватой. Она прекрасно понимала, что сделала что-то не то. И пацан этот… Пару раз Джулиан видел этого оборванца, который то бродячего котенка притаскивал Мирене, то воробья с переломанным крылом…

Мири вообще любила всякую живность. И карликового дракона уже давно выпрашивала поочередно то у матери — сестры Джулиана, то у Макса — “доброго дядюшки”, то у Джулиана, когда на всех прочих, более сердобольных родственников совсем не оставалось надежды. С драконом не торопились, вампиры и драконы друг друга не очень любили. Никто даже не предполагал, что Мири настолько отчается, что докатится до банальной кражи приглянувшейся зверушки.

— Вот какого болотного хмыра, Мири? — это Джулиан прошипел по телепатической нити, обращаясь к племяннице. После того как отец сложил с себя полномочия, когда сил на поддержание энергии фальшивого аракшаса у него хватать перестало, Джулиан возглавил клан, и это давало ему многие преференции. Устроить беззвучную взбучку члену семьи — это было простейшее.

— Она же враг, дядя! — Мири отчаянно сжала кулачки, в бессильном отчаяньи кривя губы. — Мама говорила, ди Бухе должны платить виру за нанесенный нам ущерб.

И безмозглая девчонка решила взять фамилиаром!

Мири была, конечно, умницей, но её не хватило бы на такую сложную мысль. И, ох, как неправильно Мирена ди Венцер трактовала термин “кровная вражда”. По-детски наивно. Кровная вражда не признавала таких мелких гадостей, потому и повод для объявления кровной вражды должен быть весомым.

— Виру не платят дважды! — от телепатического рыка Джулиана девчонка втянула голову в плечи. — Наша вира — это её проклятие. Понятно? А ты своей выходкой подставила весь клан!

И Зоряне, любезной сестрице, надо будет задать трепку, сегодня же вечером. Из-за её бабьего трепа и возникла эта паршивая ситуация. Нельзя подставлять врагу горло. Разумеется, он его порвет.

— Интересно, — тем временем медоточиво протянула чертова ведьма, до которой тоже начала доходить выгода её ситуации, — если за один жалкий перстенечек ваш папенька-упырь проклял воровку и всех её потомков и наследников, то что могу сделать я за кражу моего фамилиара с вашей племянницей, господин ди Венцер?



— Госпожа, отпустите! — взвизгнул мальчишка, которому явно захотелось сохранить полную комплектацию ушей. — Клянусь, я больше не буду. У вас — никогда в жизни.

— У меня! — с чувством повторила ведьма, не только не ослабляя хватку, но и чуть выкручивая ухо маленького грабителя. — Огромная честь, малыш, спасибо.

Она еще раз поддернула мальчишку вверх, заставляя его заскулить и встать на цыпочки, а после — развернула к себе лицом.

— Еще раз увижу тебя на рынке, солнышко, сварю из твоих ушей супчик, — нежно пообещала Марьяна, и почему-то сейчас, когда в глазах ведьмы бесновалось темное кровожадное пламя, в её словах не получилось усомниться даже Джулиану, не то что сопляку, торопливо сиганувшему обратно за забор. Хорошо сиганул, высоко. Можно подумать — нечаянно левитировать научился.

Мири за плечом ведьмы тихонько пятилась за куст, явно надеясь ускользнуть от наказания. А зря. Разумеется, её уши были для ведьмы под запретом, но забывать племяннице эту провинность Джулиан не собирался.

— Вернемся к нашей беседе, сударь, — деловито произнесла Марьяна, скрещивая руки на груди, — как думаете, что именно должно мне помешать отправить вам сладкую ответочку за кражу моего фамильяра?

Джулиану хотелось заскрипеть зубами. Судя по всему, менять свои намеренья наглая ведьма не собиралась и решила поторговаться. Ну конечно, как же ди Бухе и без торга.

В этой ситуации можно было только втянуть клыки или попытаться сделать вид, что тебе ничего не угрожает.

Джулиан начал со второго. Благо ведьма не особенно имела с ним дело и вряд ли представляла, как он может себя повести, если загнан в угол.

— Что же ты сможешь сделать с этой цацкой на ручке, сахарная? — небрежно уронил Джулиан, позволяя глазным клыкам хищно удлиниться. — Ты сейчас колдовать не можешь.

Нужно сказать, демонстрация вампирьих клыков должного впечатления не произвела. Эта наглая девица только закатила глаза и настолько громко подумала: “У нашего Дракулы зубки подлиннее были”, — что Джулиана аж перекосило. У какого еще Дракулы? И… Между прочим — это промежуточная форма. В боевой форме он мог порвать горло взрослому черту, вдвое больше его самого по росту.

Да чтоб она знала, среди всех двенадцати вампирьих кланов Велора Джулиан считался опаснейшим из Свежей Крови — второго поколения вампиров, появившегося после Великой Войны.

А эта ведьма будто за мальчишку его держит. А должно быть наоборот! Это она для него соплячка. Пустышка! Лучше б мысли от телепатии прикрывать научилась, чем выпендривалась.

— Это ведь временно, — Марьяна тем временем задумчиво вытянула вперед руку, будто бы даже любуясь обвивавшей её запястье змейкой, — я уплачу штраф, получу лицензию. А там…

— Ты думаешь, что проклясть вампира сможет всякий неуч, только позавчера почуявший свою силу? — все так же презрительно поинтересовался Джулиан. Блефовать на пустом месте он умел, но давненько в этом не практиковался.

Увы… Проклятие по намеченной связи кровной вражды можно было навести одной только скользящей фразой, без каких-то магических формул. Просто пожелать и подкрепить веским мотивом. Единственное спасение было в том, что ведьма этого наверняка не знала.

— У меня под боком живет очаровательный маг, — ослепительно улыбнулась Марьяна, — думаю, он согласится дать мне консультацию по наложению проклятий за чашечкой чая. И я сомневаюсь, что у этого вашего косяка, господин упырь, такой короткий срок давности, что через неделю я уже потеряю право на свое возмездие. В любом случае — я оптимистка и я попробую. Вы же согласны подождать, сударь?

Нет, все-таки как жаль, что убить её нельзя. Это желание — дотянуться пальцами до тонкой шеи и оторвать этот наглый язык вместе с головой, одолевало Джулиана все сильнее. Сколько проблем это бы решило… Вот только любую произошедшую на территории города смерть всегда нужно объяснить магической страже, и ладно если убитый был кровником, явившимся по твою душу, в этом случае можно было оправдаться самозащитой, хоть и поимев штраф, но сейчас любому магу-сыщику не трудно будет просмотреть эту сцену и разглядеть попытку скрыть преступление маленькой непутевой родственницы. Нет, такого удара репутация ди Венцеров не выдержит. А она и так-то неважная в последние годы.

Ведь не только ди Венцеры знали, почему именно вдруг все потомки клана дружно заговорили об отсрочках брачных союзов. Просто другие кланы понимали — уничтожат ди Венцеров — это непременно навредит репутации вампиров вцелом, и кто знает, будут ли им и дальше так рады в Вароссе, предоставившем некогда свое покровительство преследуемым во многих Велорских государствах и мелких княжествах.

Не так уж и забыты в памяти людей события Великой Войны, когда из двадцати четырех вампирьих кланов вырезали сразу половину, не просто лишив их аракшасов, но и с помощью некромантских ритуалов превратив в голодных до одной лишь крови неразумных упырей.

Истребляли пораженные скверной некромантской магии сами вампиры и магические армии всех рас, вот только после этого вампиров даже с аракшасами не привечали нигде. Только Варосс и предложил вампирам отсутствие всякого преследования, и даже равные права с людьми, в обмен на службу и обязательство не уклоняться от военного призыва, если какая-нибудь война все-таки случится. И подставляться в этом случае никак нельзя.

Да, магические инспекторы, те, что раз в год проверяли состояние защитных чар на старших членах семей вампиров, не могли отличить поддельный аракшас от настоящего, подделку делал лучший артефактолог Велора, живущий не в Вароссе. Но вампирьи кланы о потере ди Венцеров знали. Знали и о том, что клан намерен вернуть себе реликвию, и о том, что угрозы стать жертвой некромантского ритуала у них вроде бы нет — потому что проклятие убивало мага до того, как он успел бы провести все приготовления. Но факт оставался фактом — репутация у ди Венцеров в настоящее время не выдержит удара необоснованным преступлением.

А эта ведьма и не знала, но чуяла правду, будто видела Джулиана насквозь. Или била наудачу — тоже вариант, ведь сам тот факт, что Джулиан с ней разговаривал, а не вышиб вон, как сделал это вчера, уже мог вызвать подозрения.

— Ты угрожаешь ребенку, ведьма! — попытался воззвать он к совести ведьмы в последний раз. — Я так понимаю, благородство — это вообще не ваша семейная черта, но я не предполагал, что ди Бухе могут пасть настолько низко.

Лицо Марьяны не дрогнуло ни единой мышцей.

— В моем мире за проступки безмозглых детей отвечают родители. Сомневаюсь, что в вашем как-то иначе. Так что я угрожаю не девочке, я угрожаю тебе, красавчик, потому что ты — её опекун или родственник опекуна, мне в общем-то плевать. Можешь не отвечать, если готов принять риски. А что насчет “пасть низко” — я всего лишь хотела иметь свой дом, а получила магическую помойку, замороженный счет в банке и смертельное проклятие на десерт. Ты серьезно предполагаешь, что я буду церемониться с тем, кто в глаза именует меня своим врагом и в первую же нашу встречу обошелся со мной как редкий мудак? Боюсь, твои понятия о чести и благородстве слишком идиллические.

Нет. Без шансов. Продавить Марьяну ди Бухе не получилось бы и стенобитным тараном. А значит — придется подобрать клыки, как бы и ни хотелось вцепиться ими в глотку наглой девицы.

— И чего ты хочешь за мирное разрешение этой ситуации, ведьма? — мрачно поинтересовался Джулиан, скрещивая руки на груди. Судя по тому, что он знал о запросах ди Бухе — дешево он тут не отделается. Вот только "принять риски" и положиться на судьбу как глава клана он не мог.

Черт возьми, Мири, будут тебе сегодня розги, первый раз в твоей жизни!

16. Глава о том, что слово не воробей, ружьем не пристрелишь

Чего же я хочу? А рулон обоев у него найдется, чтобы я список составила? Ме-е-елким почерком!

Пользуясь случаем, я разглядывала Джулиана ди Винцера в режиме, когда он подобрал свои вампирские клыки и даже не рычал на меня, лишь сверлил острым взглядом.

Эх. Он будто сошел с обложки какой-то книжки про попаданку и вампира — шикарный и властный, хищный и опасный, в жизни оказавшись еще роскошнее, чем на картинке. Этим тонким бледным губам хотелось подставить шею. Ну, пока они молчали, разумеется!

Вот еще бы не было этих глаз — холодных, бритвенно-острых, ничего хорошего от меня не ожидающих.

Ну, раз так, он сам напросился!

— Раздевайся! — радостно ощерилась я, припоминая всю ту тысячу любовных романов, что умудрилась в своей жизни прочитать. Без этого слова там редко обходилось. И я всегда мечтала произнести его сама!

Бо-о-оже, как его перекосило! Да, это надо было видеть, от уха до уха, всем лицом. Но, нужно сказать, изящная рука с длинными пальцами потянулась к белоснежному шейному платку, заправленному под ворот темной рубашки. Будто бы это действительно сработало как установка к действию.

Увы, до нормального раздевания дело не дошло. Джулиан спохватился, рука повисла в воздухе, а темно-синие, вопиюще глубокие глаза, вдруг начали светиться темно-алым, кровавым цветом.

— Т-ты… — вампир выдохнул это свистяще, будто пытаясь снова начать дышать. Что именно он обо мне думал, я слушать не стала. Представляла примерно.

— Да-да, я решила взять с тебя натурой, — радостно сообщила я. Моя интуиция орала благим матом, говорила мне, что может быть, в нашем мире вампиры и были мифом и сказочкой для томных и озабоченных девиц, мечтающих, чтобы кто-то прилетел к ним ночью и испил всеми возможными способами, но тут-то вампир живой! Всамделишный.

И я прекрасно помню скорость, с которой Джулиан ди Венцер вчера перемещался. Флэш и тот наверняка попросил бы у него прикурить.

Но отказаться от возможности подшутить над этим хамоватым красавчиком было выше моих сил.

Долго я не выдержала — меня скрутило хохотом секунд через семь, когда Джулиана даже качнуло в мою сторону, будто он все-таки решил, что прикончить меня проще, чем со мной договориться. Я согнулась пополам, давясь гнусным хихиканьем.

Черт, для образа ведьмы мой смех слишком скучен. Надо порепетировать маниакальный хохот на досуге.

Но какое у него было лицо! Какая жалость, что фотоаппарата у меня не было, я бы сфоткала, потому что память, увы, хоть и врежет этот момент в свои гранитные монументы, но без глубокой детальности. А это было уже не то.

Проржавшись, я выпрямилась. Да, я еще дышала. И голова моя еще была на месте. Надо же, какой терпеливый мне попался упырь!

Джулиан ди Венцер, бледный и яростный, все так же стоял в трех шагах от меня, скрестив руки на груди, пытаясь прожечь дыру на моем месте. Мне отчаянно хотелось показать ему язык, но я все-таки сжала пальцами переносицу и, все еще подрагивая от загнанного внутрь смеха, хмыкнула.

— Ну что, теперь поговорим серьезно?

— Давно пора, — интересно, он когда-нибудь перестанет говорить со мной сквозь зубы?

— Может, ты проклятие с меня снимешь?

— Даже если бы я вдруг и захотел это сделать, — вампир презрительно скривил губы, — пока аракшас не вернется к ди Венцерам, проклятие развеять невозможно. Ослабить тоже. На сколько хватит твоей магии — столько и протянешь. И я этому не могу никак воспрепятствовать.

— Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое, — Джулиан был ужасающе категоричен.

Облом! И что мне тогда с него просить вообще?

Я смерила вампира оценивающим взглядом. Томная барышня в моей голове, а она у меня тоже, разумеется, имелась, да, требовала драматично сказать: “Ничего мне от тебя не надо!” — и уйти в закат, заманчиво покачивая бедрами.

А старый-добрый внутренний главбух вопиял и тряс над моим ухом громадными внутренними счетами.

За красивые глаза, конечно, можно многое простить, но за свинство — можно и процентиков накинуть. Да и к тому же штраф сам себя не оплатит…

— Пять злотых, — жаба требовала десять, и я схлестнулась с ней в поистине смертельной битве.

Темные брови вампира — боже, эти брови на самом деле приводили меня в эстетический экстаз — взлетели куда-то на лоб.

— Всего пять? — недоуменно переспросил он, явно больше чем на сотню не рассчитывая.

Жаба вооружилась счетами и двинулась на меня во фронтальную атаку. Я же прикрылась томной барышней и срочно принялась рыть внутренний окоп.

Не собираюсь я брать с него деньги. Просто стремно оказываться без магии в волшебном доме, превращенном в магическую свалку.  Я и так-то еще толком ничего не умею, а так — даже учиться не смогу.

— О, и до конца моего месяца ты будешь присылать мне ужин из своего ресторана. Не отравленный, съедобный и безвредный, — практичность все-таки добавила свои пять копеек к назначенной плате. Пирог был вкусный, готовили у Джулиана ди Венцера восхитительно. Жрать мне что-то надо было, и еще непонятно, как быстро я найду это их колечко.

— Месяц? —  вот это вампир явно счел наглостью. — Ты не лопнешь столько есть, ведьма?

— Если лопну — приглашу тебя на свои досрочные похороны, — клятвенно пообещала я, — ты же будешь рад такому свиданию, красавчик?

О да, такое свидание Джулиана ди Венцера вполне устраивало. Он, кажется, даже был готов помочь с его организацией досрочно.

— Неделю, — все с той же хмурой миной попытался поторговаться вампир.

— Месяц, — сладко вздохнула я, — в конце концов, если я сдохну от голода раньше, чем найду вашу цацку — вы же проиграете.

Выражение лица у вампира стало каким-то сложным. Будто бы он особо и не торопился разыскать свой артефакт, и его пока все устраивало.

Подозрительный он все-таки!

— Ну что, ты согласен, красавчик, — поторопила я вампира, — или, может быть, вернемся к варианту с “Раздевайся”? Если ты стесняешься в саду, мы можем найти местечко поуютнее!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бешенство с его лица я бы ела ложками вместо Нутеллы, до того оно было сладким. И можно без хлеба!

— Надеюсь, ты ими подавишься, — выдавил Джулиан наконец и вытянул вперед левую руку, над которой вмиг вспыхнул маленький лепесток черного огня. Так, а это, судя по всему, магия, которой мы зафиксируем нашу договоренность вместо письменной формы. А значит, условия нужно проговорить максимально четко.

— Пять злотых, — ровно произнес вампир, глядя мне в глаза, — и месяц ужинов из моего ресторана, и ты согласна, что не имеешь к моей семье никаких претензий.

— Я не буду иметь претензий только по уже произошедшему инциденту с кражей фамилиара, — поправила я вампира, и судя по его поджавшимся губам — он не расчитывал на такие уточнения, — помимо этого ты обязуешься никаким образом мне через еду не вредить, и не халтурить, посылая мне, скажем, объедки.

И пусть я буду параноик, зато живая и сытая.

— Я чту законы чести, — глаза у вампира недовольно полыхнули, будто договаривая за хозяина: “В отличие от тебя”.

— И все же, — я терпеливо улыбнулась, не спеша жать вампиру руку, — принимаешь мои поправки?

— Да, — лепесток его магии над ладонью колыхнулся, фиксируя корректировки условий.

Меня сложно было испугать такой ледяной враждебностью, и уж тем более добиться, чтобы я спасовала. Я пришла из мира, в котором не замеченную в договоре приписку мелким шрифтом могли использовать как способ поиметь соперника.

Я протянула Джулиану левую руку и над моей ладонью тоже вспыхнул огонек. Темно-синий. Он и кольнул мою кожу, когда я сжала руку вампиру. Магия зафиксировала сделку — это я осознала на интуитивном уровне.

Джулиан не мигая смотрел на меня, но нет, это не потому, что залюбовался.

Он сунул руку в карман стильного бархатного камзола темно-лилового оттенка, а потом горстью выгреб оттуда пять крупных золотых монет и высыпал их… Передо мной на дорожку. Себе под ноги!

Нет, все-таки надо было его проклясть, закольцевать его смерть на мою, и жили бы мы недолго, и умерли в один день. Романтика! В самый раз для этих дивных отношений!

После этого Джулиан даже отдернул руку, которую я пожимала, всем видом изображая, что он от этого прикосновения пять лет руку не отмоет. Я с трудом удержалась от совета отрубить оскверненную конечность, ну, чтоб не мучиться.

— С тобой приятно иметь дело, Джулиан, — ядовито выдохнула я, наклонилась, сгребла за гребень жмущуюся к моим ногам Вафлю, подняла монеты, испытывая острое желание сплюнуть вампиру на его блестящие сапоги. Ладно, черт с ним. Мне с этим гаденышем по свиданкам не бегать.

— Где тут у тебя выход? — холодно поинтересовалась я, выпрямляясь. Получила красноречивый кивок подбородком. Ни слова. Он так превозмог себя нашим разговором. Боже!

— Можете не провожать, с-сударь, — убийственно улыбнулась я на дорожку, исполнила самый неприязненный и небрежный вариант книксена, что смогла, и зашагала в указанном направлении.

Ненавижу этого вампира. Чем дальше, тем больше! Ведь могут же ди Венцеры вести себя нормально. Почему этот может вести себя только как свинья? Черт, я кое-что вспомнила!

Я даже внутренне содрогнулась от того, что мне было необходимо сейчас сделать, но все же практичность заставила заткнуться оскорбленную гордость.

— Джулиан, — когда я его откликнула, он, за ручку уводящий племянницу в сторону высокого особняка, облицованного серым камнем, даже не обернулся. И не остановился.

Плевать, надо — услышит.

— Передайте Максу, что я согласна принять его помощь в поисках, — сухо и деловито произнесла я, — пусть приходит, как у него будет время, я дам ему разрешение.

Они ведь братья — чай, не отвалится у Джулиана язык передать такую мелочь. Тем более — это же не со мной общаться, а с родственником.

Джулиан все-таки остановился. Даже нет — будто окаменел на ходу. Только по этой причине я и поняла, что он меня услышал.

Вампир разжал руку, отпуская девочку.

— Мири, иди в дом, — он бросил это тихо, но я все равно расслышала. Провинившаяся девчонка зайцем метнулась вперед по мраморным ступенькам особняка и скрылась в высоких дверях.

— А теперь повтори, что ты сейчас сказала, ведьма? — медленно произнес Джулиан ди Венцер поворачиваясь ко мне. Ничего живого в его лице сейчас не было.

— Ваш брат, сударь, оказался столь любезен, что предложил мне помощь в поисках этого вашего ара… кольца, — терпеливо повторила я, сохраняя для Джулиана все прежние интонации, — сказал, что вы его ощущаете и можете определить местонахождение реликвии в конкретной точке дома. Я сказала, что подумаю над идеей пустить его в дом. Подумала. Помощь мне не помешает. У вас ведь не отвалится язык передать ему мое сообщение? Вот и чудненько. Я буду его ждать.

Я не стала дожидаться ответа Джулиана, ей богу, его “очарования” я сегодня испила предостаточно. Развернулась к нему спиной и зашагала к заветным кованым воротам. Быстрей уйду с земли вампира — быстрей окажусь дома. Быстрей окажусь дома — быстрей займусь делом. Я и так потеряла слишком много времени на эту нелюбезную болтовню и торги.

Попаданки из книжек частенько “просто пытались вернуться домой”, я же — напротив, собиралась предаться своему безумию до конца.

 У меня есть дом, большой и запущенный, и есть проблемы, которые надо разгрести в оперативном порядке. Вафля есть, опять-таки, куда она без меня? Вон она как ластится и тихонько курлычет, пока я почесываю её под брюшко. Теплая и дружелюбная. Не то что всякие свинские вампирюки.

Он вырос из моей тени, причем именно так и было — не успела я толкнуть тяжелую стальную створку — Джулиан вырос как мухомор после дождя, прямо из моей тени, лежащей у моих ног, и стальная хватка вампирьих пальцев сжалась на моем запястье.

— Но-но, — я дернула руку к себе, — держите свой пикап при себе, юноша, мое сердце навеки отдано балету и той-терьерам.

Тщетно. И руке свободу не вернула, и Джулиан даже не заметил моих возражений. Только тихо рыкнув на низкой грозной ноте, склонился вперед, впиваясь взглядом в мои глаза.

Да-да, именно впиваясь — или вгрызаясь, потому что от этого взгляда мне  в голову будто два ледяных сверла вонзились, со всеми сопутствующими этому “приятными ощущениями”.

— Показывай, — холодный голос шел как будто ниоткуда, но при этом был везде, — разговор с моим братом. Сейчас же!

Я задумалась, формулируя, куда бы Джулиану сходить с его приказами, но увы, тумана в моих глазах только прибавилось, а сквозь него проступили черты лица светловолосого вампира. Зазвучал его виноватый голос. И мой — более уверенный и как всегда нахальный.

— Наверное, бесит бегать у Джулиана на побегушках? С его характером — начальник он, наверное, не самый приятный.

— Магесса ди Бухе, не заставляйте меня критиковать моего кровника и босса.

Я только по тихому яростному вдоху ощутила, что выпад в свою сторону этот мерзкий упырь принял. Ну и ладно. Пусть знает, что о нем люди думают!

Образы мелькали быстро, голоса слышались будто на перемотке. А я с каждой секундой видела сквозь туман сосредоточенную морду Джулиана, который, оказывается, так близко.

Надо только поднапрячься, сбросить с себя этот странный ступор и двинуть ему... В глаз! Да, да, вот в этот светящийся ярко-красным глаз. Ему пойдет фиолетовый. Только бы получилось шевельнуться...

Черт, я и не думала, что меня настолько просто взять в оборот!

— Ах ты ж, хмырь болотная! — вдруг взвыл вампир и отшатнулся назад, сдирая с шеи запылавший оранжевым огнем шелковый платок.

Вафля, моя спасительница, возмутилась тем, что её хозяйку так нагло хватают и не пускают на свободу, к еде и солнышку. Дракошка от всей  широкой души чихнула на вампира своим свеже-проснувшимся, весьма жгучим пламенем.

Моя любимая болотная хмырь! Так его!

Жаль, огонь ему толком не повредил, единственной жертвой Вафли так и осталась эта сгоревшая тряпочка, но именно это и выиграло мне время.

Я не стала досматривать кино и дожидаться, пока Джулиан оклемается, я сжала Вафлю покрепче в объятиях и пулей вылетела за ворота на улицу.

Всю дорогу до дома я пролетела с одним только четким желанием — обернуться. Было у меня ощущение, что вампир летит за мной следом, но когда за моей спиной лязгнули створки ворот особняка ди Бухе — ни за моей спиной, ни просто на улице никого не было.

И пожалуй, только здесь, стоя за забором моего дома, я и ощутила себя по-настоящему в безопасности. Только здесь смогла отдышаться и сжать ладонями голову, которую будто проморозили изнутри.

Не знаю, что это было. И знать не хочу! А вот что точно хочу — чтобы Джулиан ди Венцер больше так не делал. И вообще — желательно, чтоб он ко мне не приближался!

17. Глава о том, что в порядочной семье без паршивой овцы не обойдется!

— Джулиан, какая неожиданность, ты ведь взял выходной сегодня.

Черный плащ упал на руки первому попавшемуся лакею. Джулиан же глянул в лицо кузена и ядовито искривил губы, стягивая с пальцев черные перчатки.

— Выходной пошел упырю под хвост. Я… кое-кого встретил.

— Может быть, не все еще потеряно?

Макса никогда не пугали проявления характера Джулиана, именно поэтому он и был идеальным управляющим. Всегда любезный, даже с врагами, всегда дипломатичный, всегда… Двуличный. Эта черта его характера не была Джулиану в новинку. Вампир априори всегда должен был быть готовым в любую минуту оказаться в большой политике, в которой предстояло бы изображать как минимум близкого друга короны, для любого из её врагов.

Вот только иметь дно, скрытое от людей — это одно. А поворачиваться вероломной стороной к семье, к клану — совершенно другое…

— Помнишь первое правило работы в моем ресторане, Макс? — Джулиан сбросил и камзол. Ничего удивительного, если он приходил в ресторан — он чаще всего проводил время на кухне, а там он не был сыном дворянина. Там он был кое-кем другим. Тем, кто позволил себе этот каприз — заниматься отнюдь не тем делом, которым пристало заниматься благородному лорду.

Другой вопрос, что сейчас Джулиан готовился отнюдь не к тому, чего от него ожидал Макс.

— Не стоять между тобой и твоими ножами? — Макс закатывает глаза и задирает ладони к потолку. — Ну что ж, как скажешь, брат, ты здесь повелитель.

— Да, — Джулиан едва искривляет губы, — так и есть.

Ему не нужно даже притворяться. Джулиан ди Венцер никогда не отличался легким характером, это было известно всем. И он вполне мог явиться в таком вот прескверном состоянии духа, ему для этого не нужно было каких-то душераздирающих событий.

Кто б знал, что иногда так совпадает…

Зал был полон.

Мест, где члены четырех завихградских кланов детей Аррашес могли собраться спокойно и получить должный уровень обслуживания, в городе было — по пальцам пересчитать, так что ничего удивительного.

И когда Джулиан вдруг остановился в центре зала — долго ждать всеобщего внимания ему не пришлось. Он просто поднял ладонь, активируя одну из трех рун, нанесенных на ободок поддельного аракшаса.

Вайтага. Сложный знак, который человеческим каббалистам всегда казался слишком вычурным, и местами похожим на двух раздавленных пауков, сросшихся тонкими лапками. Не было особого значения, как была создана эта руна. Она могла быть начертана даже просто указательным пальцем, и в любом случае означала одно — требование незамедлительно уйти, поскольку клан, использовавший Вайтагу, объявлял о наличии семейных проблем, требующих незамедлительного решения.

Кровь — превыше всего. И законы клана вампиров были не просто законами — они были непреложными заповедями в нынешнюю эпоху.

Гости поднимались из-за столов неспешно, прощально кивали Джулиану и таяли, уходя глубоко в тени, пользуясь теневыми тропами. Они даже не шли забирать оставленную слугам верхнюю одежду, ди Венцеры позже должны взять эти мелочи на себя, ведь время нужно им сейчас же, а это требование соблюдалось неукоснительно.

В зале оставались только ди Венцеры, они же подтягивались сюда извне — все, до кого дотянулся призыв главы клана.

— Джулиан, — когда за его плечом раздался негромкий нежный голос, с трудом удалось не вздрогнуть.

— Виабель? — он развернулся к ней на каблуках, удивляясь самому факту её присутсвия здесь. Сегодня? Когда его точно не должно было быть в ресторане? И тем более — разве она приходит без приглашения? И без отца, как полагается по этикету?

И тем не менее, она была здесь, стояла в шаге от него, покусывала белыми зубками алую губу и обеспокоенно смотрела на Джулиана из-под короткой гладкой челки.

Красивая, как и всегда — восхитительно эстетичная, идеальная картинка. Ох, сколько комплиментов этому платью с глубоким вырезом на бедре он бы сделал, надень она его для него. А вот сейчас было не до этого.

— Что у вас случилось?

— Это не важно, — Джулиан встряхнул ладонью, над которой парила разросшаяся до размеров рыцарского черта яркая красная руна, — семейные дела, Виабель.

— Ты позволишь мне остаться? — невеста перехватила его за запястье. — Мы ведь почти члены семьи, это ведь вопрос времени. Пары жалких лет, максимум.

Виабель ди Ланцер Джулиан знал с детства, а она — единственная вампирша вне клана ди Венцеров знала истинную причину того, почему именно Джулиан откладывает помолвку. И милосердно терпела, хотя её отец уже не один раз высказывал Джулиану свое недовольство.

Он рассказал ей в свое время после того, как взял с неё Мертвое Слово — клятву, которую нельзя было нарушить, просто потому, что она должна была знать, что его причины откладывать брак гораздо серьезнее, чем просто личное нежелание.

Но сейчас вопрос был иным.

— Тебе стоит уйти, Виа, — категоричность Джулиана его невесте не понравилась, но спорить с ним она не стала. Кивнула, опустила ресницы и истаяла тонкой тенью, уйдя на тропу так быстро, что Джулиан даже не ощутил примерного её направления.

Ди Ланцеры… У каждого клана были свои “милые фишечки”, например, ди Венцеры были чрезвычайно хороши в ментальных фокусах, даже умелые колдуны не могли сбросить их гипноз и с трудом противились телепатии, а вот семья Виабель была очень хороша в теневых перемещениях. Они могли странствовать дальше, их почти невозможно было отследить — только с помощью сложных артефактов, и некоторые возможности теневых форм были у них гораздо шире, чем у других вампиров.

— Ты пугаешь, брат, — Макс, все это время стоявший чуть поодаль, подал голос. Зал был пуст. Осталось семь младших членов клана, от тридцати и до семидесяти лет возрастом, еще пятеро старших были в пути, но можно было начать и без них, — что такого вдруг случилось?

Кажется, именно в эту секунду Джулиан и позволил себе впервые за вечер уставиться кузену в глаза.

— Измена, — устало произнес Джулиан слова, которые его язык произносить совершенно не хотел, — в нашем клане завелся предатель крови. Хотя, может, ты хочешь сознаться в этом сам, Максимус?



Макс молчал, не произнося ни звука, никак не меняясь в лице. Он не смог бы солгать пред лицом руны Вайтага, она работала универсальным гарантом истины. Своим не лгут.

— Ты был прав, братец, — наконец прохладно произнес Макс, чуть выпрямляя спину и разворачивая плечи, — ведьмам совершенно нельзя доверять. Все растреплют. Как вы с ней пересеклись?

Он не сомневался в том, кто открыл Джулиану глаза. Ну, конечно, у их разговора ведь не было свидетелей. Наверняка отвел глаза прохожим, а после затер свои магические следы, чтобы Джулиан, даже случайно проходя рядом, его не почуял.

Он и не почуял. Пока не встал у самых ворот ведьминого дома и не посмотрел в упор.

Макс глядел прямо в глаза Джулиану, не отводя взгляд и не отступая. Плохой расклад. Кажется, без драки все-таки не обойдется. А Джулиан-то был убежден, что все эти иерархические свары, драки до последней капли праха — при его главенстве останутся только пустым пережитком прошлого.

Впрочем — бить так бить. Если Максимус не желал предоставлять Джулиану иного выбора, пусть не рассчитывает на пощаду.

Теневые тропы раскрылись в разных концах зала, выпуская старших членов клана. Тех, кто был лишь на ступень ниже Джулиана, причем не по возрасту, а именно по статусу. И отец пришел — надо же, он все-таки нашел в себе силы прийти по призыву Вайтаги. Он так и не оправился от того нападения, когда с пальца находящегося на волосок от смерти вампира старая ведьма сняла аракшас. А уж еженедельная поддержка сил фальшивки и вовсе заставила его ослабеть. И тем не менее, он пришел по первой тревоге, тяжело опираясь на темную трость.

Вайтага налилась багряным светом, требуя оглашения обвинения. Макс, светлоглазый и дерзкий, стоял, высоко подняв подбородок, всем своим видом демонстрируя неповиновение.

— Ты презрел волю клана, Максимус ди Винцер, — медленно произнес Джулиан, — кланом было принято решение ожидать возвращения аракшаса в семью иным путем. Мы рассчитывали прогноз по рунам. Это всего лишь вопрос времени.

— Глупое решение, — Макс резко дернул подбородком, явно предпочитая дерзость осмотрительности, — шесть семей уклоняются по вине этой воли от продолжения рода, три семьи — балансируют на границе плодородного возраста. Будешь им рассказывать про вопрос времени, Джул? А сколько отложенных брачных союзов? Еще четыре, включая твой. К тому же, тебе ли не знать, у любого прогноза есть возможность не сбыться. Даже у самого надежного.

— Ты решил заключить договоренность с нашим кровным врагом, — Джулиан продолжал, вопреки тому, что Тревис, младший из мужчин клана ди Венцеров, с легким пониманием отвел взгляд, явно в уме соглашаясь с Максом. Он был одним из тех восьми, что были вынуждены отложить вопрос рождения детей.

— Эта ведьма — не наш враг, — Макс чеканил каждое слово, а за его плечами медленно сгущались тени — он материализовывал крылья и явно готовился к драке, — не она ранила твоего отца, Джул, не она взяла кольцо. Зато она может дать нам желаемое гораздо раньше.

Еще один понимающий вздох, на этот раз от Михалиса, о вероломство — одного из пятерки старших. Не так уж спокойно было в клане, раз такие идеи отзывались в умах родичей.

— Ты ведь презрел волю клана не только в этом, Максимус, — устало качнул подбородком Джулиан, — ведь если б дело было в отсрочке, ты мог инициировать совет, ты мог предложить свою идею всему клану, вряд ли её бы задавили в зародыше. Давай ты перестанешь уже изображать, что ты хотел получить аракшас для чего-то иного, кроме ритуала отсечения.

В этом и было основное преступление. Все остальное не тянуло ни на что серьезное, Джулиан за проявление инициативы не покарал бы братца ничем кроме родственной подзатрещины.

Вот только…

Аракшасы, древнейшие артефакты, созданные еще первовампирами, стремившимися урегулировать кровавую жажду своих потомков, действовали довольно сложно и изощренно. И никто, кроме старшего потомка клана, к аракшасу прикасаться не должен был. Это не был формальный запрет. Просто попав в руки любого из младших вампиров аракшас мгновенно признавал его своим новым хозяином, лишая силы благословения, сдерживающего жажду крови всех, кто оказывался старше по дням рождения и ветвям родословного древа. Окончательно и бесповоротно лишая. Это и называлось “усекновение”. Как секатор отсекал от древа лишние ветви, чтобы оно не тратило на него соки, так и аракшас лишал своей поддержки семьи вампиров, старших, но оказавшихся недостойными владения семейным артефактом.

А вампир, лишенный благословения аракшаса, подлежит немедленному истреблению. Казни, так дипломатично это действо называют люди. Суть от того не менялась.

Макс это знал. И на свое преступление против клана шел осознанно, старательно затерев следы своего присутсвия у дома ди Бухе. Джулиан специально проверил, ведь когда знаешь что искать, гораздо проще отыскать даже то, что старательно спрятали.

— Девять семей, Макс, — Джулиан едва скривил губы, хотя в груди все леденело с каждым озвученным словом, — ты решил лишить благословения девять старших семей. Не считая меня, ведь я своей семьи еще не создал.

Что-то дернулось в лице Макса при этом, дернулось и замерло.

— Довольно болтовни, — выдохнул он и ринулся на Джулиана, вытягивая когти, заставляя удлинниться и клыки, — ты же все равно знаешь, чем все это закончится, Джул.

Разумеется, он знал.

Любая попытка переворота и “усекновения” каралась только казнью бунтовщика.

Кровь превыше всего. Между кланами может быть вражда — внутри ни в коем случае её быть не должно было.

Конечно, если бы у Макса все выгорело, при поддержке аракшаса он бы мог подавить протесты младших членов клана. Только Марьяна ди Бухе открыла свой рот раньше. На счастье девяти семей.


Джулиан успел скользнуть под вытянувшуюся длиннющими когтями руку Макса и от души пнул его под копчик. По-мальчишески, раздраженно, с трудом заставляя себя думать об обязанностях. Этому идиоту хотелось переломать все кости, за то лишь, что пришло в его беспутную башку. Но девять семей… Долг… Именно он должен был карать предателей, остальные члены клана пришли сюда только для того, чтобы засвидетельствовать законность этого действа. Поэтому они сейчас и не вмешивались.

И…

— Почему? — Джулиан успел сгрести Макса за шкирку и швырнул носом в пол. — Какого черта тебе не хватало?

Это в общем-то не было дракой, хоть и до боли напоминало Джулиану детские драки с Максом, когда старшая кровь в жилах будущего главы клана еще не давала ему никакого преимущества перед кузеном. Сейчас этих преимуществ было много.

К слову, мелких стычек из-за какой-то ерунды в детстве у Джулиана и Макса было предостаточно, но в какой семье не ссорятся пацаны одного возраста, особенно если они растут рядом? Но это ведь всегда было не всерьез.

Вайтага резала глаза, требовала отвечать правду.

Макс не отвечал, он просто стремительно крутанулся, вскакивая и снова готовясь к бою.

Ладно, молчун, ты сам напросился!

Теневым лассо Джулиан пользоваться не любил, уж больно неприятное это было оружие — петля тени, парализующая и в то же время вгрызающаяся в плоть вампира-бунтовщика. Оно не очень подходило для выяснения отношений между братьями. Впрочем, нужно бы запомнить, что Макс тут Джулиану не брат, а враг всей старшей части клана, которую был намерен оставить без благословения.

И все-таки, почему?

Взрослый Макс постоянно поддерживал Джулиана, даже эту немыслимую блажь — его ресторан, в котором Джулиан регулярно готовил сам, неизменно глубоко шокируя всю свою благородную родню.

Старший потомок! Глава клана! Занимается готовкой как дешевая кухарка?

Вопрос был не в дешевизне, конечно — фирменный конта-лоор “от Джулиана ди Венцера” могла себе позволить только варосская королева и главы некоторых других кланов, раз в год, по праздникам.

Вопрос был принципа. И Макс поддержал Джулиана тогда, даже вызвался управляющим, и…

Да. Почему?

Макс взвыл, когда петли теней спутали его по рукам и ногам и швырнули на колени.

Джулиан шагнул к нему, чтобы уставиться в глаза кузена с расстояния трех дюймов. Против прямого гипноза Максу противопоставить нечего. Он сознается, в какой момент и по какой причине решил пустить под нож верхушку клана.

Бах…

Вспышка боли, заставившая Джулиана отшатнуться от кузена, донесла до него простую истину — у Макса была в рукаве пара грязных трюков, например, боднуть склонившегося к нему Джулиана лбом в переносицу. Пара — да. Потому что полыхнувшая вслед за этим черная вспышка, вырвавшая Макса из хватки теневого лассо оказалась вторым трюком. Последним — после этого Макс бесследно исчез, оставив на паркете выжженое пятно. Красотища. Теперь еще и ремонт зала делай, перекладывай этот чертов паркет. Антикварный, между прочим!

За спиной Джулиана скрипнули каблуками отцовские ботинки.

— Ушел, — задумчиво отметил отец, так же как и Джулиан прощупывая в это время теневые тропы. Бесполезно. Та тропа, по которой сбежал Максимус, была срезана почти под корень, так что её было невозможно отследить.

Как он вообще смог это провернуть? Младшекровник просто не мог обладать такими магическими возможностями.

Из ноздри Джулиана сбежала тонкая алая струйка. Надо же… Разбил-таки, мерзавец.

— Даже не пытался ведь отрицать вину, — негромко заметил Тревис, впрочем прекрасно понимавший, что перед лицом руны Вайтага лгать главе клана просто невозможно, — Джулиан, откуда вы узнали?

— Узнал, и этого достаточно, — устало выдохнул глава клана, вытягивая из кармана платок и зажимая нос и избегая дополнительных объяснений.

Аракшас теперь нужно было вернуть в рекордно быстрые сроки. До того, как Макс вывернул что-то еще. Девять семей и жизнь самого Джулиана висели под вопросом, и чем быстрее фальшивка на его руке сменится подлинником артефакта, тем быстрее угроза лишения благословения аракшаса перестанет висеть над его душой.

И это все не говоря о том, что Марьяне ди Бухе Джулиан сегодня и без того неслабо так задолжал.

18. Глава о том, что в жизни должно быть место подвигу, хоть и трудовому

— Я вернулась! – громогласно заявила я, вставая на пороге кухни, закатывая рукава. Тараканы, увы, не впечатлились моим эпичным появлением, и не поспешили покинуть мой дом, как вежливые гости прихватив с собой весь мусор. Увы! Только люстра на потолке приветственно скрипнула массивной цепью – это дом со мной поздоровался.

— И я по тебе скучала, скрипун, — проворчала я, нежно поглаживая косяк, — не боись, мы тебя откопаем.

Дом не отозвался, но по тому, как поколебался кухонный воздух, мне показалось, что он тихонько вздохнул. Жду, мол, жду, Марьяша, приступай.

Триша не было, он еще не вернулся с рынка, насколько я поняла его планы – он собирался подкупить еще что-то для обеда. Вафля решила, что все эти вампиры, прогулки, голуби на фонарях, на которых надо было поплеваться маленькими огненными шариками – это все ужасно утомительно, и она будет спать, вдохновляя меня на трудовые подвиги. Я принесла ей корзинку с подложенным в неё одеяльцем из дома садовника. Вафля смерила корзинку испытующим взглядом, но решила смилостивиться над бедной мной и проявить лояльность к столь не королевским условиям жизни. Забралась в корзинку, свилась клубочком, сунула две головки под крылышко, а третью положила сверху – бдеть.

Какая же она милая, когда спит…

Корзинку с дракошкой я оставляю на крыльце – при открытой двери на кухню. Чтоб сразу услышать, как только она проснется.

Я же стояла в дверях кухни, водила глазками туда-сюда, и размышляла – с чего мне начать?

Помыть окна, пока Триша нет? Поскрести черные от копоти изразцовые плитки на печи?

О! У меня же есть буфет!

Это устрашающее сооружение стояло как раз напротив раковины, и в этот угол я еще не забиралась, по одной простой причине – было страшно остаться погребенной с головой внезапным мусорным оползнем.

В первый свой визит на эту кухню, я решила, что этот угол завален хламом аж до самого потолка, и удерживается вся эта куча вместе только ценой какого-то мудреного заклинания. А нет! То ли Триш в какой-то момент задел этот завал хвостом, то ли я оказалась не настолько дюймовочкой, как мне хотелось, не важно! Факт оставался фактом – кто-то прошелся рядом с этим углом очень неосторожно, задел неровно стояющую ободранную кастрюлю, она рухнула на пол, и вслед за ней градом посыпалось то, что только мощью этой кастрюли удерживалось на месте.

В просвете между хламом удалось разглядеть полированное темное дерево и изящную черную ручку.

Там был буфет! Он был погребен в мусоре так же, как некоторые фараоны – в пустынных песках. И если раньше я откладывала свою карьеру археолога, то сейчас решила, что больше не буду оттягивать это дивное мероприятие.

Пора уже сбываться самой бестолковой детской мечте – стать археологом типа Лары Крофт и откопать в куче хлама мумию.

Бестолковее мечты быть археологом может быть только мечта быть библиотекарем. Что там, что там – пыльные фолианты, маленькие зарплаты и проблемы с трудоустройством. Увы, затерянные города в жизни находятся гораздо реже, чем в фильмах.

А вот затерянный буфет у меня уже был. И я была девочка не привередливая, я была на все согласна. Даже это скромное деяние для меня сегодня вполне тянуло на подвиг. Тем более, куча, в которой прятался буфет, занимала треть кухни, и если разгрести её – то в принципе можно было уже сказать, что кухню мы победили. Нет, еще оставались кухонные столы, не до конца разобранные от всякой дряни, немытые полы и все остальное, но… Это было все равно что начерно набросать контуры будущей картины. Чтобы отмыть и отскрести что-то по мелочи, нужно было сначало разобраться с крупными проблемами.

Нельзя же мыть полы до того, как вынести мусор!

Чудо-швабра, то ли вытянутая мной из сна, то ли подброшенная мне вредным призраком хозяйки дома, ждала меня терпеливо на том самом месте, где я её оставила – у отмытой Тришем раковины. Ну, что ж, Экскалибур, надеюсь, ты мне пригодишься в битве за Порт-Артур. Тьфу-ты, за буфет!

Сжав резную ручку швабры, я только лишний раз подивилась тому, как долго заморачивались с украшением обычной бытовой палки, предназначенной для мытья полов.

Хотя…

Если наши нувориши делают себе в туалетах золотые держатели для бумаги, то почему бы в этом волшебном мире у ведьмы с деньгами и титулом не быть такой вот выпендрежной швабре?

Поди еще и заговоренная, и век ей полы надраивай – не потускнеет, не потрется, не сломается, так и останется красоткой. Да-да, красоткой. В конкурсе красоты между мной и моей шваброй я бы не стала делать поспешных ставок и взвесила бы все за и против. А уж если бы в придирчивом жюри вдруг оказался Джулиан ди Венцер – тогда и вовсе бы не поставила на себя ни одного ломаного медного грошика. Тем более вон у меня какая соперница красивая! И щетина-то у неё огого! Не, точно проиграю. Без шансов! Моя швабра точно разобьет сердце этому вампиру. А может быть, лучше нос? Лично я – за последнюю часть тела. Нос-то у ди Венцера неприемлемо идеальный, породистый, испорть его – и эта хамская морда сразу потеряет половину своей харизматичности.

В какой-то момент мне показалось, что ручка швабры во время моих хвалебных мыслей о ней потеплела, но значения я этому явлению не придала. Можно меня понять, я ж свежая и еще не оперившаяся попаданка, не привыкла замечать все на свете.

Местная мода на макси была, конечно, хороша, ногам там в жаркую погоду было прохладно в широком колоколе из ткани, но в бытовом плане длинный подол был совершенно не удобен, мотаясь в ногах и немыслимо раздражая.

 — Ну-с, приступим! – подвязав подол с одной стороны над коленом я подступилась к «аванпосту» штурмуемой крепости. Если быть конкретнее, я начала методично сгребать шваброй хлам на пол, старательно приглядываясь, чтоб ничего бьющегося на пути к чистоте и свободному воздуху не попалось. Не то чтоб мне было жалко местную посуду, но летящие мне под ноги осколки меня не особо вдохновляли. Я предпочитаю цветочные лепестки, и пусть их кидают симпатичные восторженные вампиры.

Хлам посыпался громко – со шлепками, стуками, звяками. Ничего особо ценного на пол не полетело – четыре неопознанных кулька, смятое в лепешку ведро, сковорода без ручки и глиняный чугунок – как из нашего школьного музея, только трещин на нем было больше.

С битой посудой мои отношения были очень нетерпимыми, поэтому чугунок мне было не жалко. Я только придержала его шваброй, чтоб он не разлетелся на осколки, и позволила аккуратно скатиться по скату из мусора. Из опрокинувшегося чугунка весело выспались мумифицированные яблочные огрызки. Хотела найти мумию, Марьяша? Держи двадцать. На них уже даже мухи не покушаются! 

За моей спиной недовольно заскулила Вафля – она вообще была за чистоту и порядок, особенно наводимые хозяйкиными руками, но дракошка была явно уверена: когда она изволит отдыхать — все остальные должны летать по воздуху и дышать строго через раз, в сторону, противоположную от спящей.

Я проявила возмутительную небрежность в адрес интересов моего фамилиара и абсолютно бесцеремонно сшибла на пол половинку закопченного самовара из нижней выемки буфета.

Бамс – вывалилась из самовара кукольная голова. Мне, дитяте двадцать первого века, смотревшей кучу триллеров о проклятых детских игрушках, это внезапно показалось криповым.

А уж когда глазки куколки полыхнули ярко красным – я и вовсе подскочила и замерла как вкопанная, поудобнее перехватив швабру, резко развернувшись к источнику потенциальной угрозы лицом.

Выходи, неведомая хтонь, Марьяшка ди Бухе тебя сейчас на эту швабру натянет!



И тишина, зловещая и коварная была мне ответом…

Глаза у кукольной башки погасли, она еще чуть поколебалась в поисках точки баланса и замерла с абсолютно невинной улыбочкой на красных губках.

Нет, в самом деле!

Видимо, из-за этого во всех былинах и сказках дракона вечно вызывают громогласным: «Выходи на смертный бой, чудище поганое». Чтоб не стоять себе и не ждать с оружием наизготовку и не шарахаться от трепетания всякого кустика.

А я тут, понимаешь ли, стою! Жду! Трепещу и умираю от нетерпения лично увидеть Чаки вживую! Да хоть Фреди Крюгера мне дайте, что ли, и мы сойдемся в неравном бою. Что его когти против моей швабры?

Я выдержала две минуты. Потом подошла к кукольной голове и пнула её носком ботинка. Глазки словно загорелись, но уже гораздо слабее, чем в первый раз, выдержали несколько секунд и снова погасли.

Все это напомнило мне явление  разряженных батареек и диодиков, которые находили возможность загореться «из последних сил», чтобы их угасание выглядело более драматичным.

Кукольную голову я подняла без малейших опасений. Вообще-то вчера я успела допросить Триша про упомянутый Максом защитный контур дома и узнала, что вообще-то в Завихграде, так как тут полным полно волшебников и магических созданий, вроде тех же лояльных короне упы… упс, давайте вспомним про толерантность – вампиров, принято обносить любой дом защитными чарами.

Чары попроще и подешевле работают как сигнализация, предупреждают тебя о незваных гостях, о принесенном ими оружии и ядах.

Вокруг дома ди Бухе же, гостевого дома в прошлом, была возведена целая магическая фортификация. Сюда вообще не могли войти магические создания высшего класса опасности – поэтому тот же Макс был вынужден спрашивать у меня разрешения. Лешие, домовые, всякая безобидная нечисть еще могла заходить дальше ворот, но при условии, что при них не было ничего опасного. Никаких ядов, артефактов, способных навредить хозяину дома и его гостям, каких-то вредоносных механизмов…

Так, например, отравленную еду внести бы не дали, примерно как не дают сейчас никому кроме меня выносить мусор из дома.

Эх, вот бы я сразу об этом вспомнила! Тогда бы и не подпрыгивала так. Все, что принесено сюда леди Улией, предыдущей безумной владелицей этого дома, его хозяйке навредить не может. Ну, при условии осторожного обращения, конечно. А какой был шанс, я бы с удовольствием заборола какого-нибудь вселившегося в эту куклу вампира в рамках антистресса.

Да-да, вампира – нужно же соответствовать тематике.

Кукла была вампиркой. И когда-то была даже красивой, с темными косами, ныне сбитыми в два несимметричных колтуна, с яркими сапфировыми глазами, которые за счет какой-то магической батарейки умели загораться красным светом – господи, если бы я такую куколку во включенном виде увидела в постели у моей доченьки, я бы, пожалуй, родила ей братика от страха…

Особенно после того, как один вампир уже быстренько залез мне в голову, хотя этого я не разрешала.

Один глаз куклы был растрескавшийся – их тут делали из хрусталя, видимо. Мне досталась только голова, и в ней что-то громко брякало – судя по всему, останки механизма, отвечавшего за свечение глаз.

Помню я таких кукол, бабушка мне одну такую покупала, только у неё не было светящихся глаз – моя бабуля была чрезвычайно мудрой жещиной, беспокоящейся о своих нервах. Зато у моей куклы была пищалка, и когда она отвалилась – она тоже брякала вот так.

Ну что ж, так или иначе, эта несчастная голова все равно поможет мне избавиться от побулькивающей в глубине душе злости на ди Венцера с его мерзким гипнозом.

Я опустила кукольную голову обратно на пол, прямо напротив коридорчика, ведущего в холл дома. Да-да, туда, где в глубоком мраке высились к потолку кучи хлама, ждущие, что я до них доберусь.

Клюшки для гольфа у меня не было, зато была швабра, а это, между прочим, незаменимое орудие труда. И оружие тоже!

Я примеривалась к башке долго и старательно, чтобы удар вышел именно таким, какой я бы отвесила, принадлежи эта голова, раздери его черт на триста четырнадцать пазликов, Джулиану ди Венцеру.

— Ну, давай, красотка, — шепнула я мягко древку швабры в своих пальцах, — давай покажем этой упырице, чего мы стоим?

Вжиах…

Если бы головенка куколки была фарфоровой – она бы от моего удара разлетелась вдребезги. На мое счастье, она была деревянной и легонькой.

Ласковый пендель от моей швабры  вызвал еще одно спонтанное включение кукольных глаз, и во мрак коридора улетела маленькая, быстрая комета с двумя пылающими красными точками. Именно благодаря им я и поняла, что кукла все-таки долетела до холла и даже там упала не у самого порога, а добралась где-то до половины этого грандиозного помещения.

В холле что-то зашуршало, зашумело, лязгнуло что-то металлическое, треснуло что-то деревянное…

Судя по всему, голова куклы-вампирицы задела верхушку какого-то холма, и он сполз на пол. Особенно по этому поводу я не угрызалась, о разгребании холла я пока думала с содроганием.

Интересно. Удар вышел роскошный, гораздо сильнее, чем я думала.

— Надо же, как мы с тобой умеем, — возрадовалась я, бросив косой взгляд на швабру и мельком подумав, что разговаривать с предметами быта – немножко странненько даже для меня, с уже диагностированной белой горячкой.

Да, это было странненько.

Еще страннее оказалось то, что те самые узоры на швабре сейчас вдруг почему-то светились белым светом. Ну, здрасьте! Это еще что за интересности?

19. Глава о том, что никакой собеседник лишним не бывает

Я сказала «Ой» и выронила швабру из рук.

Может быть, кто-нибудь сочтет меня излишне впечатлительной – ну, что ж, пусть будет так. Лучше представьте, что будет, если ваш веник, тот самый, которым вы раз в неделю обметаете потолки от паутины, вдруг возьмет и воссияет, решив примерить амплуа джедайского меча. Вы его не уроните?

Вот и я уронила.

— Возмутительно, — внезапно раздался голос профессиональной бабки, позавчера отметившей свое первое столетие, — девушка, вы что так дергаетесь-то, артефактов никогда из спячки не выводили?

Мне резко захотелось чего-то крепленого и выдержанного в дубовой бочке лет этак хотя бы двадцать. В кухне по-прежнему никого не было. Вообще-вообще никого.

Белая горячка, снова ты? Мы ж договорились – ты ко мне не заходишь, мне некогда, у меня еще целый дом заваленный лежит и грустит!

— Ну, и что? – голос стал ехидным. — Поднимать меня кто-нибудь собирается или так и будем по сторонам глазами лупать?

Вариантов у меня осталось немного. Я опустила глаза. Да-да, на швабру. Ту самую, резную, со светящимися белыми узорами на ручке.

— Здороваться будем? – прошамкал все тот же старушечий голос. — Я, Помеленция Двенадцатая, личный полетный артефакт леди Матильды ди Бухе, при встрече со мной все правильно воспитанные ведьмы должны склоняться в глубоком реверансе.

Я тут же в красках представила эту картину: вот я, в строгом и черном бархатном платье – в свите великих артефактов может быть только бархат, все остальное – профанация – шагаю по улицам светлого престольного Завихграда. В руках моих, смазанных кремом для смягчения кожи – длинная подушка, тоже из бархата, только из алого, разумеется, чтобы все видели, кто тут звезда. На подушке – она, Помеленция Двенадцатая, несравненная и неотразимая. И все-все, кто попадаются мне на пути, кланяются этому божественному артефакту до земли и делают реверансы.

— А вы не облезете? – практично уточнила я, склоняясь к полу только с одной целью – поднять швабру и покрутить её в руках.

— Что, даже самый завалящийся книксен не сделаешь? – судя по тону, швабра во мне глубоко разочаровалась и готовилась объявить неделю глубокой скорби.

— Увы, я – самая плохо воспитанная ведьма, что встречалась на вашем пути, — скептично морща нос, я разглядывала внезапно заговоривший предмет быта.

Рта не было, даже нарисованного. Звук шел откуда-то из глубины, из древка, и я очень сомневалась, что там у швабры есть голосовые связки. Биология как наука только что умерла в моих глазах как бесполезное в рамках Велора знание. Ну ладно, не умерла. Просто тихонько всплакнула от досады где-то там, на задворках моего подсознания.

— Почему двенадцатая? – поинтересовалась я, пользуясь тем, что швабра взяла паузу, видимо, выбирая, каким именно способом ей стоит выразить свое негодование по поводу моей вопиющей невоспитанности. — Леди Матильде было мало одиннадцати летательных артефактов? Она страдала лишним весом, и её метлы частенько ломались? Или была модницей и имела комплект летающих швабр на целый месяц, чтоб ни разу не повторяться?

— Это потому что у меня много полезных функций и я ужасно незаменимый в хозяйстве артефакт, — самодовольно возвестила мне швабра и для солидности кувыркнулась в воздухе без моего участия. Чуть не задела меня по носу. А вот за это, дорогая, можно и в подвал полы мыть отправиться!

— Незаменимый, говоришь? – я прищурившись глянула на швабру. — А чего ж такое ощущение, что тобой ни разу не пользовались?

Нет, серьезно, я все понимаю, магия. Но у зачарованного на вечную остроту кухонного ножа на лезвии были маленькие черточки, свидетельствовавшие о том, что ножом все-таки пользовались. А Помеленция сияла и блистала, хоть прям сейчас на ней к королевскому двору лети. Неужели леди Матильда ни разу не летала на своих швабрах слегка навеселе и не приземлялась в кустах, чтобы там же заснуть? Что, на их ведьминских шабашах даже не наливают? Скукота! Придется менять порядки.

— Нет, тут, кхм, такое дело… — Туманное покашливание моей резной собеседницы навело меня на мысль, что вопрос был задан не в бровь, а в глаз, пусть ни того, ни другого у моей швабры тоже не нашлось.

— Какое такое дело? — я тут же навострила ушки.

— Я высоты боюсь, — вдруг смущенно созналась Помеленция, — создавая меня, леди Матильда экспериментировала с одушевлением артефактов. И перестаралась. Мне досталось слишком много сознания, и фобия, увы, тоже. На мне она почти не летала, я брала слишком малые высоты, поэтому частенько лежала в дровяном сарае. А там та-а-ак скучно! А сегодня ты меня призвала, хозяйка. И пробудила. Чем я могу помочь?

Ощутив в воздухе запах паленого, Помеленция реально стала звучать вежливей. Вот так бы она сразу и разговаривала. А то – реверансы ей подавай, книксены.

Я обвела взглядом кухню. Что же я могу ей делегировать? Нужно какое-нибудь простенькое занятие для начала, чтобы сложно было накосячить и сделать что-нибудь не то.

— Скажи-ка мне, Помеленция, ты паутину с потолка обмести сможешь?

— А ты меня опять в сарай не отправишь? — тут же деловито уточнила швабра. — Я не хочу в сарай, там мыши. И потом — я очень много разговариваю. Леди Улии, наследнице госпожи Матильды, это не нравилось.

— Хороший собеседник лишним не бывает. Даже если это швабра.

О-о-о, лучше бы я этого не говорила.

Паутину Помеленция обметать не особенно умела, но она ужасно старалась. Видимо, реально в чулан к паукам обратно ей не хотелось. А трепалась она за четверых, причем вполне могла разыгрывать по ролям, виртуозно играя голосом.

Судя по тому, что она рассказывала – я выяснила, что у пауков в моем чулане организовано игорное заведение, в котором они играют во всякие запрещенные для честных разумных насекомых игры и соблазняют на это дело несчастные предметы быта – то есть мою швабру.

Короче…

Кажется, моя швабра торчала паукам из моего чулана денег.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она даже заговорщицким тоном предлагала мне быстренько выпереть всю эту паучью колонию с их казино вон и была очень разочарована тем, что я не бросилась сию же секунду к ней прислушиваться.

Постепенно я привыкла к болтовне швабры примерно так же, как привыкла к вечно работающему бабулиному радио. Под неё даже веселее работалось – байки про жизнь леди Матильды она рассказывала увлекательнейшие, хотя я и глубоко сомневалась в их реальности.

Нет, я не сомневалась, что первая хозяйка этого дома была мудрая и великая, но вот что она один раз принимала у себя в гостевом доме целого ДРАКОНА – и не того, который в книжках про попаданок обращается в человека, а грандиозного такого дракона, который прилетал к Варосскому королю с деловым предложением насчет продажи золотых приисков.

Куда она все-таки положила этого дракона? И как обеспечила ему комфорт?

Буфет разбирался. Ведерко за ведерком, я вытащила столько мусора из той кучи, что скрывала ранее этот несчастный предмет мебели под собой, что хватило на четыре мешка, и еще немного сверху.

На мое счастье – наконец-то нагулялся Триш, пришел ко мне со свежим хлебом из булочной и безмерно обрадовался, увидев дрыхнущую в корзинке Вафлю.

— Вы догнали этого проныру, миледи?

— И догнала, и поработала над длиной его ушей, — философски покивала я, забрала у Триша сверток с хлебом и послала его и големов выносить мусор. Солнце было еще высоко, а значит, завязывать с работой мне было рано.

Наверное, дело бы двигалось быстрее, если бы я дотошно не исследовала каждую мелочь. Но я была верна себе, выворачивала каждую замызганную тряпку в поисках её карманов, простукивала донышки шкатулок, залитых чернилами, даже скомканные бумажки разворачивала, чтобы убедиться, что в них не завернуто вампирское колечко.

Помеленция сначала порхала под потолком – её фобия распространялась на «большие высоты», до потолка моей кухни она доставала спокойно, потом – покончив с паутиной и изгнанием всех неразумных пауков из моего дома, швабре было поручено заняться полом в углу у печи. Мы там уже все убрали, там было можно хотя бы подметать.

Помеленция ворчала.

Как можно – её, такой важный артефакт, заставлять соскребать золу с паркета. Да, благородный дубовый паркет. Да, в волшебном доме её хозяйки. Но все равно!

— В чулан пошлю, долги отрабатывать, — пригрозила я, наконец раскопавшая буфет настолько, что можно было не только его целиком рассмотреть, но и открыть дверцы.

Треп прекратился, кстати.

А чего, отличный робот-полотер, болтает только, но ничего, привыкнуть можно!

Видок у буфета был слегка потрепанный, но бодрый – ну, да, стекла в верхней части подзапылились, да и вообще лакировку надо было обновить, но даже с учетом этих мелких недостатков сей предмет мебели был весьма благородного вида – из темного дерева, с красивыми изящными ручками.

— Отмою и буду любоваться, — решила я и потянула на себя дверцы. Мне навстречу вылетела заспанная моль, перепутавшая буфет с гардеробом и спешившая побыстрее исправиться. В верхней части буфета, за стеклом от глаз случайных гостей кухни прятался клад. Натурально!

Хотя я не знала варосских фарфоровых заводов, но я знала их в нашем мире. Я видела фарфоровые сервизы эпохи поэтов серебряного века и я знаю, сколько антиквары были готовы отдать за чашечки Марины Цветаевой.

— О-о-о, личный сервиз леди Матильды, — благоговейно заохал Триш, вернувшись с мусорки на кухню. Я примерно в том же настроении по одной вынимала части сервиза из буфета, с интересом их рассматривая и выставляя на стол, поближе к раковине.

Было на что посмотреть, на самом деле. Мало того, что работа была искусная, фарфор был тончайший, его страшно было сжимать в пальцах, так еще и по белым стенкам чашечек, по идеально ровным кругам блюдец, на боках изящного чайничка для заварки цвели цветы. Синие. Натурально цвели, как живые, подрагивая на неведомом ветру, покачивая чашечками бутонов. Узоры точно были магическими.

— А по ночам они складывают лепестки, — сообщил мне Триш, все правильно понимая и вставая к раковине для мытья посуды.

А тут чего только не было – тонкие чашечки из белого фарфора, изящные блюдца, пузатая огромная супница для подачи супа на стол, вычурный чайничек для заварки чая. Потускневшие, но все равно красивые серебряные ножи и ложки…

Красотища. Ради неё, пожалуй, стоило повозиться с разгребанием этой авгиевой конюш… кухни.

Это был тот случай, когда мне, несмотря на мою крайнюю нужду в деньгах, не хотелось немедленно продать этот явно дорогой предмет антиквариата. Я еще подумаю. Может, и себе оставлю. Я не была из тех, кто плевался в сторону бабушкиных сервантов, забитых хрусталем. Посуда есть посуда, лишь бы была целая и время от времени попадала на стол. А эта была еще и очень красивая, несла в себе отпечаток прожитого времени. Кто знает. Может, когда-нибудь, я буду поить из этого сервиза... Питера Кравица, да!

Признаться, изначально имя моего потенциального партнера по чаепитию было иным, но об упырях, даже благородного происхождения, мы сегодня думать не будем! Хватит!

Вытащив сервиз, занимавший все верхние полки буфета, я задумчиво уставилась на его нижнюю часть. Тут были ящики. В них раньше прислуга, по словам Триша, хранила полотенца, но он не знал, не напихала ли сюда чего леди Улия, когда прятала свои «сокровищам» по всем углам.

Три ящика полотенец, пусть и пыльных, и нуждавшихся в стирке, для меня были заманчивее, чем три ящика хлама. Да и потом, день потихоньку клонился к закату, я уже начала уставать, и желудок подводило – за весь день кроме утреннего пирога в нем побывала только горбушка свежего каравая, которую принес Триш, да стакан молока. Я не любила работать на полный желудок.

Бросать буфет недоделанным мне не хотелось, но три ящика мусора для разборки вдохновляли меня и того меньше.

Ну, была не была! Чего я, мусор не видала?

Я дернула ящик за ручки. Он поддался не сразу, неохотно, но с третьего раза все-таки выскочил наружу, ко мне лицом.

Хлама в ящике не было. Полотенец, впрочем, тоже. Зато была чернота, густая и вязкая. Смотрящая на меня доброй сотней глазок. И моргающая. Всей кучей глазок одновременно.

Морг-морг!

М-мама!


20. Глава о том, что у страха глаза велики, а у удивления - побольше будут

— З-з-здравствуйте.

Я докатилась. Двадцать восемь лет исполнилось в прошлом месяце, заделалась тут ведьмой, а заикаюсь так, как будто первоклашка, вживую увидевшая откусывание ноги подкроватным монстром.

Так. Дыши, Марьяша, дыши. Через рот, если так сложно!

Это не были пауки, сбившиеся в кучу, нет, это самая настоящая чернильно-черная туча, решившая полежать в ящике моего буфета. Холодная, плотная и скользкая — последнее я, кажется, уже говорила.

И вот эта черная глазастая гуща молчала и таращилась на меня.

Луп-луп…

Если приглядеться — можно было заметить рассинхрон, глазки сзади на самую малость отставали, но… Какая в общем-то разница. Вот щас оно меня сожрет. О, зашевелилась!

— В-вы чаю хотите?

В этом беличьем писке я узнаю свой голос. Чаю? Может, лучше водки? Я б не отказалась!

Зашевелившаяся было глазастая туча замерла и будто бы даже склонила голову набок.

— Хороший чай, травяной, крепкий, для себя настаивали, с медом! — узрев искорки интереса в этом облаке глаз, я начала обретать уже полную силу своего голоса.

— С липовым? — густым басом ухнула туча. Ох, и голосище. Я, признаться, еще не привыкшая, что здесь разговаривает абсолютно все, чуть не поседела от неожиданности.

— С гречишным! — тоном профессионального официанта, спешащего уломать клиента на трапезу, вклинился из-за моего плеча Триш.

— От гречишного медка стыдобно нос воротить, — милостиво согласилась туча и величаво забурлила, поднимаясь из ящика. Выросла она вопреки моим ожиданиям невысоко — примерно мне до пояса, и даже чуточку ниже. Этой высоты ей оказалось достаточно, и туча с сочным “Чмявк” вылезла из ящика и медленно и величаво поползла в сторону стоящего у стола стула. Оставляя за собой скользкий след. На только-только отскребенных Помеленцией половицах. Вот тут-то я окончательно восстановила собственное самообладание и уперла руки в боки.

— А мы, между прочим, здесь уборку делаем.

Для картины “сердитая жена, напирающая на мужа” мне не хватало только скалки. Пусть себе бы сидело б в ящике и не пачкало мне уже вымытый паркет. Вот если оно сейчас скажет: “Что-то не заметно”, — сгребу Помеленцию за её длинную ручку и прогоню нахала за порог шваброй.

— Извиняйте, хозяйка, — неожиданно мирно и убедительно виновато отозвалась туча и… Встряхнулась, как мокрая дворняжка. Эффект был тот же, только у дворняги во все стороны летела вода, а тут — слизь. Черная, с маленькими глазиками.

А-а-а!

Я заслонила глаза ладонью — но, как оказалось минутой позже — понапрасну. Комочки черноты, пролятающие рядом длиннохвостыми кометами, огибали меня и мою одежду, даже не задевая, а после— падали на пол и шныряли в тонкие щели между половицами, или в норки в мусорных кучах в коридоре, до которых я еще не добралась.

— Идите-идите, мелкие, — добродушно тем временем басило существо, оставшееся на месте моей тучи, — видите — хозяйка пришла. Теперь хоронитеся на чердаке да в погребах. Там надежней будет.

— Барабашки, — поймав мой критичный взгляд, пожал плечами неожиданный гость, — вы на них не серчайте, хозяйка, они токмо на вид жуткие. Обиды людям они чинить не можуть, потом сами ушкандыбают, когда уголков темных да заваленных у вас не останется.

Я скептично сощурилась, разглядывая стоящего передо мной персонажа. Невысоконький, бородатый мужичок, одетый в косоворотку на древнерусский манер да зелено-синие полосатые штаны. Борода у него была растрепанная, ровно как и он сам — будто спросонья. Хотя почему будто? Я ж его и разбудила.

Особенно примечательны были его ноги. Он был обут ровно на половину — в черный, громоздкий блестящий и затертый башмак, который, судя по размерам второй ноги мужчика, был велик ему более чем вдвое.

Надень он оба башмака — и они вполне сошли бы ему за ласты для плаванья.

— А вы, уважаемый, уж не домовой ли, часом?

Прозрение было немного странным, но… За моим столом точно сидел не человек, некий мистический дух, человекообразный, он был на “ты” с барабашками и был не прочь приложиться к хозяйской еде. Вон и бублик у Триша из кулька спер, чтоб медом намазать.

Бабуля верила в существование домовых, леших и прочей нечисти. Хотя, точнее будет — она не сомневалась в их существовании. Поэтому в лес за грибами мы с ней всегда ходили с краюхой свежего хлеба, от каждой партии бабушкиных пирогов один обязательно отправлялся в “уголок домового”. Это потом я, дитя двадцать первого века, завела себе смартфон и перестала “забивать себе голову” всякими суевериями, это было немодно.

Интересно только то, что бабушка все равно носила хлеб в лес. И приносила оттуда всегда в два раза больше грибов, чем наши соседки. Даже если шла той же тропой, которой за час до этого прошли они. Да и когда деревенская речка вышла из берегов — затопило почему-то дом слева от нас и дом справа. А у нас все было хорошо, даже крысы не явились…

— Домовые мы, верно, хозяйка, — смущенно пробормотал мужичок, тихонько швыркая чаем из кружки, — токмо мы энто, того… Безработные.

И он мрачно покосился на ботинок на своей ноге, будто это было чугунное ядро на цепи.

— Ну, это дело поправимое, — задумчиво произнесла я, разглядывая его взъерошенную бороду, — работники нам нужны. Только те, кто работу любит. А для бездельников да дармоедов у меня только вот что!

Я повелительно вытянула руку вперед и в неё, верно прочувствовав момент, грозно влетела Помеленция.

В эту минуту меня можно было быстро фоткать и запечатлевать на плакатах, призывающих немедленно устроить субботник.

Мир, труд, Май! Главное условие — субботник проводить на моей территории!

— Ну что вы, что вы, хозяйка, — домовой заерзал на табурете, куда успел приземлиться — моя сияющая магией швабра, растрепанная грива, перехваченная надо лбом банданой в черепок, и общее выражение лица его явно впечатлили, — да я задарма ни крошечки не беру. Трубы чищу, полы натираю, двери маслом смазываю, за тестом слежу, коров дою, от пожаров оберегаю, крыс гоняю... Три века, почитай, рабочего стажу, чай, проще придумать чего я могу, чем того, чего не могу.

— Что ж тебя такого умельца старые хозяева выгнали? — я придирчиво присмотрелась к растрепанной бороде “домового на собеседовании”.

Мой гость понурился.

— Хуже нет напасти для дома, чем расфуфыра-модница в хозяйках, — мрачно буркнул он, — старая хозяйка за Черту отправилась, а новая — решила своей метлой в старом доме по-новому мести. Бабкины слуги ей оказались не по нутру. Выдала она мне башмак да за порог пинком...

Отчего-то я ощутила неведомое расположение к этому домовому. Наверное, от того что сама была примерно таким же образом сокращена.

— Как ты сюда-то попал? — на всякий случай уточнила я. По идее, если я верно припоминала детали про защитный контур дома, про который я вчера весь вечер мучила Триша — бездомная нечисть в ворота б не вошла. Толклась бы у ворот, дожидаясь разрешения войти от хозяйки дома. А мой гость без зазрения в теплых объятиях дружелюбных барабашек дрых в ящике буфета. Внутри магического контура!

— Дык… — домовой снова смущенно заерзал штанами по сиденью табурета, — предыдущая хозяйка меня сюда принесла. В ботинке. Я помыкался-помыкался и прилег поспать в него, а какой-то умник меня на свалку отнес… А уж оттудава меня старая ведьма прямо в ботинке в дом и принесла. Только ботинок она в ящик пихнула, а я… Не вылез. Странная она была. Черной ворожбой от неё пахло, той, что по крови наводят. Все по дому ходила, бормотала чего-то, да отрепье всякое в дом носила. Дух в доме тяжкий был, вот я в спячку и ушел. Не выдержал. А вы меня разбудили.

— Леди Улия… — тихонько пискнул Триш, хотя я сама уже поняла, чьим безумством здесь попахивает. Значит, безумная ведьма, успевшая насолить куче народу, в том числе и мне, сама принесла ботинок с домовым в дом. Интересно, что она еще сюда натаскала.

Половину россказней домового я не поняла — например, часть про черную ворожбу, но постаралась запомнить. Есть у меня по соседству весьма симпатичный маг, хоть и наглец жуткий, и руки у него длинные, но он же обещал как-то напроситься ко мне на чай, да? Вот пущай мне про черную ворожбу да тяжелый дух дома и рассказывает.

— А сейчас дому лучше, — меж тем поведя крупным, похожим на картофелину носом заключил домовой, — воздух чище, магия свежее. Правда, много еще работы тут.

Ну, это я и сама знала, если честно, без подсказок.

— Ну, что, как звать тебя, работничек? — я уперла руки в бока, критично разглядывая гостя.

— Прошка, — шмыгнув тем же неказистым носом, пробормотал домовой, явно испытывая смущение от моего придирчивого взгляда.

— Пойдешь ко мне работать, Прошка?

Понятия не имею, кто меня учил говорить так важно, будто я не разгребать помойку приглашала, а золотые ручки в королевском дворце полировать. Но…

Бабуля всегда говорила — если сама себя не уважаешь, никто не будет.

— Пойду, — закивал головой домовой, явно испытывая немыслимое облегчение от того, что ему предложили этот вариант развития событий. А не тот, в котором его волшебной шваброй вышвыривали за ворота.

— Какую плату хочешь? — суровый бухгалтер Марьяша не собиралась лишать свою новую рабочую силу положенной ему запрлаты.

— Да чего там… Краюха хлеба да чашку чая плесните, мы не прожорливые.

— И кусок пирога раз в неделю, в случае хорошей работы? — нет, наверное, мне все-таки не светили успехи на бухгалтерском поприще. Но работодателем хотелось быть хорошим. Таким, в ком работники души чаять не будут.

Домовой просиял. Таких условий он явно не особенно ожидал.

Мы пожали друг другу руки, потом я задумчиво глянула на ботинок на ноге нового “подчиненного”.

— Его, наверное, нужно снять, раз ты теперь хозяйский?

— И сжечь, — закивал Прошка, явно не испытывая к обувке, символизирующей его безработность, никаких теплых чувств, — захотите выгнать, хозяйка, сами мне чего-нибудь дадите. Свое.

— Будешь хорошо работать — не выгоню, — фыркнула я и наклонилась, чтобы развязать шнурки на ботинке Прошки.

В растопленную печь я ботинок швырнула с размаху, и он тут же скукожился, сморщился, начал потихоньку оплавляться.

— Хорошо-о-о, — пропыхтел Прошка, закатывая рукава, — ну что ж, хозяюшка, поработаем! А то ужин скоро, а я еще и не поработал.

Ужин…

Я косо глянула в окно, чтобы убедиться в Прошкиной правоте. Солнце уже клонилось к горизонту. Если меня не подводил склероз — а он у меня был очень критичен к таким моментам, один без меры бесячий упырь заключил со мной сделку и обязался кормить ужинами до конца месяца. И где?

Будто подслушав мои мысли — радостно и громко взвыла магическая сигнализация у ворот. Та самая, что предупреждала меня о явлении гостей. Боже, неужели ди Венцер про меня вспомнил?

Кстати, нужно будет все-таки разобраться, как этот мой дверной звонок перенастраивается. Пусть хотя бы уточками крякает, что ли! Потому что этот вот аналог пожарной сирены — от него же кондратий словить можно.

Что ж, время посмотреть, насколько сильно я не нравлюсь Джулиану — и какую именно отраву мне прислали из его ресторана. Не обязательно ведь реально травить еду, можно просто сделать её несъедобной. Честно говоря, в то, что этот вампир упустил возможность устроить мне очередную пакость, верилось мне с трудом.

21. Глава об этих непредсказуемых упырях

— Твою ж матушку…

До ворот я так и не дошла.

Остановилась в шести шагах как вкопанная и пожалела, что оставила Помеленцию дома. А вдруг она совершенно случайно из осины? Ох, с каким удовольствием я бы метнула её в своего нежданного визитера.

Джулиан ди Венцер — боже, срочно запрети его законом! — стоял за моими воротами и держал под мышкой объемную корзинку. Количество отравы оказалось неожиданно приличным.

— Мою матушку, что, Марьяна? — упырь улыбнулся на диво приветливо.

Марьяна? Он помнит мое имя? Боже, да он же, кажется, кроме как “ведьмой” меня и не именовал!

Я снова пожалела, что у меня под рукой нет Помеленции. Возможно, я не смогла бы поиграть с Джулианом в игру “сделай шашлык из вампира”, но хотя бы потыкала палкой в этот обкуренный мираж.

Хотя, как грится, не надо тыкать палочкой во что попало, Марьяша, оно же может и запахнуть! Народная мудрость, между прочим.

— Чего надо? — кратко и крайне недружелюбно поинтересовалась я, скрещивая руки на груди. А нечего! Пусть не думает, что может тут припереться в этой своей светлой рубашечке, весь такой живописно растрепанный. Я не растаю. Я только костер для него сложу!

Хотя чего складывать-то, вон куча листьев, добросовестно собранная моими големами, рядом лежит. Пусть ложится, а я сбегаю за спичками.

— Я держу слово, — Джулиан качнул в ладони ручку корзинки, — я принес тебе ужин.

— Ты принес сам, потому что хотел туда плюнуть лично? — я заинтересованно выгибаю бровку.

— В еду? — нужно сказать, упырь весьма верибельно изобразил праведное возмущение. — Марьяна, это, между прочим, фирменный таль’алдаан по мотивам эльфийской кухни. Ко мне ездят из трех королевств ради того, чтобы его отведать. Оригинальный рецепт, за который мне предлагали сапфир с твою голову. Ты правда думаешь, что я способен потратить два часа на приготовление этого блюда, чтобы в него плюнуть?

Он сам готовил?

Моя паранойя до этого выла тоненьким фальцетом, а вот сейчас перешла на густой бас. Джулиан выглядел дружелюбно. Улыбался просто обворожительно. В общем был настолько подозрителен, что я все-таки начала искать взглядом осину в моем саду. Ну, не может же быть, чтоб её не было. Как можно быть ведьмой в магическом мире и не посадить у своего дома первейшую помощницу в борьбе с кровососами?

Осины не нашлось.

Ну как так-то?

— Ты умеешь готовить? — я смерила вампира испытующим взглядом. — По-моему, ты не способен отличить сотейник от сковородки.

Я заметила, как дрогнули губы вампира. Возмущенно. В лучших чувствах. Боже, я надавила на сокровенное?

— Ты ужасно раздражена, Марьяна, это, наверное, от того, что проголодалась, — терпеливо улыбнулся вампир, — вкусный ужин это наверняка исправит. Будешь забирать?

Боже, да он даже клыки убрал! Заинька, это что ж тебя так припекло, что ты готов ковриком передо мной расстелиться?

— Увы тебе, Джулиан, но сытая я ни чуточки не добрее, — задумчиво произнесла я, скрещивая руки на груди, — ты переигрываешь. Чего тебе надо?

Маска на лице Джулиана будто на долю секунды пустила трещину.

— А разве для того, чтобы быть любезным с симпатичной девушкой нужны причины?

Боже, как я захохотала. Нет, паразит! Правда! Я оценила. Я не была из томных барышень и предпочитала с мужчинами действовать в лоб. Возможно, именно поэтому я и была не замужем, но это история уже другая, мы о ней сейчас говорить не будем.

Но боже, я ведь не скрывала, что физиомордия у Джулиана ди Венцера весьма приятственная, да? Да! И вот сейчас этот наглый упырь попытался подъехать ко мне с этой стороны.

Смеялась я долго, минут семь, наверно, живот уже начало сводить от напряжения. Джулиан мужественно простоял все это время за воротами, старательно удерживая на лице всю ту же обаятельную улыбку. Пять баллов за старательность!

— Так, господа, минутка юмора окончена, — я продышалась и стерла из уголков глаз проступившие от смеха слезинки, — Джулиан, я спрошу тебя в третий раз, и если ты не отвечаешь мне честно и прямо — я ухожу обратно в дом.

— Может быть, ты хотя бы пригласишь меня на чашку чая? Обсуждать дела посреди улицы чертовски неразумно, — вампир продолжал демонстрировать чудеса дипломатичности.

— Ну, я предупреждала, — я повернулась было на каблуках в сторону дома, но спокойный голос ди Венцера заставил меня остановиться.

— Я дал тебе честный и исчерпывающий ответ, Марьяна. Большего в текущих условиях я себе позволить не могу.

Я снова повернулась к нему, критично вглядываясь в его лицо. Что-то было в нем, что заставляло продолжать слушать. Нет, мне плевать было на его тон, но эта тонкая обеспокоенная морщинка между бровями…

По какой-то причине он приперся ко мне, закопав топор войны, и отчаянно старался добиться от меня расположения.

— Тебе нужно разрешение войти в мой дом?

— Мне тебе поапплодировать за блестящую смекалку?

Я хихикнула, а Джулиан чуть прикрыл глаза, досадуя на эту его прорвавшуюся язвительность.

— Можешь не прикидываться, — милосердно посоветовала я, — горбатого вампира и могила не исправит. Только серебряная пуля. В голову. У меня её нет, к сожалению.

— Если я не буду прикидываться — наш диалог закончится минут за пять, — честно заметил Джулиан, — а это не в моих интересах.

Искренность его мне понравилась. Только она собственно мне и понравилась. Все остальное не вызывало никакого вдохновения.

— Ты мне не нравишься, Джулиан, — просто пояснила я, — с учетом того, что я узнала о магии, магической защите и твоих возможностях — у меня нет ни малейшего желания пускать тебя в мой дом. Даже на время. Честно скажем, твоя последняя выходка вышла за все рамки.

— Ты про гипноз? — Джулиан поморщился. — Да брось, что я там не видел, в твоей голове? Обычные мысли, обычной человеческой девк… девушки.

Нет, с одной стороны, красавчик неплохо умел манипулировать собственным обаянием. С другой стороны — в женщинах он совершенно не разбирался. Поди-ка скажи хоть одной особи женского пола, что в её голове абсолютно обычные, скучные мысли. Как у всех! Кто не пригорит от таких откровений? Вот и у меня пригорело.

— Что ж ты тогда туда полез, да еще и без спроса? — мой тон холодал быстрее, чем вечерний воздух вокруг.

— Ты — кровный враг, — все с той же непроницаемой уверенностью, будто это что-то объясняло, откликнулся Джулиан, — человек, стоящий поперек дороги моей семьи. Я не имею права верить тебе на слово, даже если навскидку не чую лжи в твоих словах. Соврать можно и косвенно. Искажая формулировки. Поэтому мне и нужно было что-то весомое, искреннее — мысли вполне сошли. К тому же ты была на моей земле в эту секунду. Де факто — я имел на это право. На твоей земле ты можешь лишить меня права на любое магическое воздействие.

— Просто пришли Макса, и мы сами разберемся, без тебя.

А вот сейчас у моих слов оказался практически магический эффект. Лицо Джулиана вдруг резко стало костистым, хищным, не совсем человеческим. Будто что-то жутковатое проглянуло из-под его кожи и быстро спряталось обратное.

— Это исключено, — сквозь зубы процедил Джулиан, — его помощь для тебя исключена. И помощь любого члена моей семьи, я наложил на это запрет главы клана. Тебе могу помочь только я.

Мое хорошее настроение зашипело и начало быстренько испаряться. И зачем ему собственно нужно было так долго строить из себя лапочку, если он намеревался в итоге поставить меня перед фактом? Упырь — он и в Вароссе упырь, какими бы глубокими у него ни были глаза.

— Ну что ж, значит, я вынуждена отказаться от помощи твоего клана, Джулиан, — медленно произнесла я, — придется тебе подождать, пока я сама все найду.

— Ты настолько хочешь умереть? — тихо поинтересовался вампир, косясь на кончики своих ногтей. — Посмотри правде в глаза, ты не особо умеешь колдовать и плохо представляешь масштабы грозящей тебе работы. Месяц кончится, на большее тебя не хватит. Улия была дипломированной магичкой, поэтому протянула четыре года. У тебя нет столько умений, да и сил, чтобы разгрести то, что наворочала чокнутая старуха, в такие сжатые сроки тебе не хватит.

— Возможно, — я кивнула, постукивая пальцами по предплечью, — вот только с шантажистами и террористами переговоры вести не стоит. Ты ничего мне не предлагаешь, Джулиан, кроме проблем и своей неприятной персоны в качестве кого?

— Помощника.

Я хмыкнула, вложив все свое сомнение в это предложение.

— Ты — благородный лорд ди Венцер, Джулиан. Ты вряд ли держал в руках швабру, метлу или туалетный ершик. Мне нужен такой помощник, который не понаслышке знает, что такое труд руками, и не будет устраивать мне подлянки. Увы, для тебя невозможно ни первое, ни второе.

— Ты сможешь оговорить любые возможные условия, — буднично предложил Джулиан, — абсолютно любые.

— Вплоть до того, что ты будешь носить мне тапочки в зубах?

В лице вампира наконец-то проступило привычное для меня желание сомкнуть пальцы на моей шее посильнее. Чудно! А то что это? Я зря стараюсь, что ли?

— Ну, окей, хорошо, допустим, я все предусмотрела в нашем соглашении, но чем ты будешь заниматься, Джулиан? Допустим, укажешь мне примерное местонахождение тайника, но пока я буду разгребать гору хлама на указанном тобой месте, ты будешь стоять у меня за спиной мрачным изваянием и шарахаться от каждой пылинки? Спасибо, и на кой мне это?

Без лишних слов Джулиан протянул сквозь прутья корзинку с едой. Такое ощущение, что я ему смертельно надоела, и он решил побыстрее закончить с этим разговором. Ну и … Ну и ладно! Не очень-то и хотелось мне с ним болтать. Я лучше окна на кухне схожу помою!

К корзинке я потянулась осторожно — черт его знает, что отчебучит этот упырь.

Упырь и отчебучил. Когда я все таки сжала свои пальцы на ручке корзинки, он качнулся вперед, сцапал меня за запястье и дернул к воротам.

— Блин! — приложившись ребрами и, эм-м-м, грудью, об стальные прутья, я подробно рассказала ранее упущенные интересные подробности о маме Джулиана ди Венцера. Досталось и папе, и бабушке, и троюродным братикам. Ударилась я больно…

А он еще и стискивал мое запястье, впиваясь в него неожиданно удлиннившимися когтями.

Только одно и удерживало меня от паники — если бы у Джулиана были плохие намеренья, ему бы уже отрубило руку защитными чарами. Магия работала очень даже качественно, не различая полутонов.

А он молчал. Стоял себе, таращился на меня и молчал. Потом тихо выдохнул и разжал пальцы. Я отпрянула назад, растирая запястье и озадачиваясь — что это было вообще?

Корзинку с честно добытой едой я свободной рукой прижимала груди.

Война войной, а ужин пострадать не должен!

— Попробуй таль’алдаан, Марьяна, — наконец произнес Джулиан, глядя куда-то за мое плечо, — и учти, что к нему не прикасались вообще ничьи руки кроме моих. Подумай, возможно ли приготовить такое блюдо лорду-белоручке, который совершенно не знает, что такое работа руками. Я приду завтра утром. Если ты согласишься принять мою помощь — я сделаю все, чтобы помочь тебе в поисках нашей вещи. Не согласишься — что ж, значит, обещанные мной ужины до конца месяца будет доставлять курьер.

Длинные волосы взметнулись над его плечами, будто крылья плеснулись в воздухе, до того резко он развернулся.

Ну что ж, можно сказать, я заинтриговалась!

На кухню я возвращаюсь торопливым бодрым шагом. Деловитый Прошка уже протер стол, смел с него крошки и теперь скреб какой-то угол, соскребая с деревянной столешницы жирное пятно. Триш закончил с мытьем посуды и уже разложил чистую на свободной половине стола.

Я поставила корзинку на табурет, сняла прикрывающий сверху плотный слой бумаги. Бумага, кстати, была сложена аж в пять слоев, чтобы не давать остыть содержимому. Так. Горшочек с плотно пригнанной какой-то магической крышкой. В отдельном кульке — три булочки, еще теплые. Две золотистые, одна ржаная. Я даже на взгляд видела, что корочка у них идеально хрустящая. В отдельном маленьком кувшинчике пахучий пряный соус.

Ну… Я еще не видела, что в горшочке, но даже так на вид посылка Джулиана выглядела весьма солидно. Будто и вправду доставка из хорошего ресторана — на каждой посудинке, между прочим, было и название ресторана выписано — “ДиВ”, изящно, размашисто, с финтифлюшками. Стильно, короче говоря. Личный бренд Джулиан развивал качественно.

Крышка горшочка откупорилась, как только я прикоснулась к ней. И открыла я волшебный горшочек и…

Этот запах…

От него можно было в обморок упасть. Причем в хорошем смысле, ей богу. Я понятия не имею, как Джулиан это сделал, но от густого супа в горшочке пахло морем. Настоящим! Свежим! Аппетитным!

У меня свело желудок от голода. От одного запаха, да!

Повернувшись к домовому и дворецкому я застала их также застывшими и прибалдевшим от затопившего кухню аромата.

— Триш, у нас найдется три глубоких тарелки?

Тарелки махом нашлись. Звать к столу по три раза никого не пришлось. Волей хозяйки дома я отжала себе две посланных булочки из трех, впрочем крысюк и Прошка не обиделись и обошлись кусками давешнего каравая.

Вкус был…

Боже, какой был вкус. Нежно-кремовый, пряный, растекающийся по языку ореховым и еще чёрте каким послевкусием. Мне стоило больших усилий есть медленно, и при этом — не откусывать заодно и ложку.

И да, это был суп, просто суп, с какой-то вычурной цветной лапшой, с морепродуктами — я точно разобрала в густом бульоне что-то креветкообразное. Но если бы этот суп был мужчиной, я бы вышла за него замуж, до того он был совершенен.

Блин, ди Венцер, и на морду лица красивый, будто сбежал из какой-то анимешки, и готовит как бог, что ж по характеру-то такой... упырь?!

22. Глава об том, что клятвы - это искусство

— Ты плохо выглядишь, Марьяна.

Нормально я выгляжу. Для человека, который спал два часа — вообще идеально. Пусть скажет спасибо, что не стал свидетелем того, как десять минут назад я носилась по домику садовника, пытаясь найти расческу и одновременно завязать шнурки — об этом вообще лучше не рассказывать никому впечатлительному. А вот составителю словаря новых неприличных выражений, пожалуй, расскажите. За сегодняшнее утро я изобрела несколько новых эпитетов! Пусть меня запомнят как прогрессора в этой области.

Вафля вот мои ругательства услышала и, похоже, травмировалась психикой. Забилась под кровать и категорически отказалась вылезать. А мне меж тем хотелось прихватить с собой свой мини-огнемет, так пригодившийся при последней стычке с Джулианом.

— А ты вчера был вежлив и даже походил на приятного человека, — огрызнулась я, не желая оставлять за упырем последнее слово в перепалке.

— Я не человек, — едко напомнил Джулиан. Судя по всему, раннее утро на него действовало так же удручающе, как на меня крайне короткая ночь.

— Порядочные вампиры из наших сказок от рассвета до заката дрыхнут в гробах, — мрачно буркнула я, — а тебе чего не спится? Спинку отлежал?

— Ну и как тебе тал’алдаан? — елейным голосочком поинтересовался мерзопакостный упырь, игнорируя мою подколку. Жаль. А я уже было настроилась на просвящение в области вампироведения.

Ладно, есть более животрепещущие вопросы.

— Какого черта ты приперся так рано? — я зевнула, уткнувшись носом в предплечье. Желание разобраться, где там у ворот перенастраивается сигнал звонка назрело чрезвычайно остро — просыпаться в районе шести утра под пробирающий до самых моих поджилок вой мне не понравилось.

Особенно с учетом того, что я легла в районе четырех. Ну, тут уж если смотреть правде в глаза, даже пение соловьев мне бы совершенно не зашло.

— Я спросил первый.

Ну, с этим я бы поспорила, но мне лень.

— А я не отвечаю на провокационные вопросы. Особенно в такую рань.

Несколько минут мы с упырем мерялись взглядами, самомнением, размером груди и всего прочего, что вообще было пригодно для измерения. В некоторых параметрах, увы, мне пришлось проиграть по биологическим причинам, но все же не во всех.

А после всего этого Джулиан самодовольно ухмыльнулся. Так, будто точно знал, что этот его суп — это приворотное зелье, которое просто не может не понравиться.

Мне стало чертовски досадно, что он прав. Горшочек-то из-под супа вчера вымазали хлебными мякишами аж до скрипа стенок...

Впрочем, кто сказал, что в этом случае я не могу найти повода для подколки?

— А ты точно его сам готовил? — ехидно ощериваюсь я. — А то, может, так, щепотку соли в кастрюлю кинул, а все остальное повара за тебя шинковали да перемешивали?

О-о, да, обожаю, когда он пытается испепелить меня взглядом на месте. Это придает такой зашкаливающей теплоты нашим отношениям!

А нефиг было мне говорить, что я плохо выгляжу. И вообще пока сама не увижу, что этот красавчик умеет держать в руках нож — не поверю. Он же мне на слово не верит? А я с чего должна?

— Ты обдумала мое предложение? — тоном Джулиана можно было проводить шоковую заморозку. — Готова принять мою помощь?

Я снова зевнула, прикидываясь, что еще раздумываю.

Соглашаться мне не хотелось. Совершенно!

В конце концов, мне предстояла грандиозная уборка, а не вечеринка у бассейна с конкурсом мокрых футболок. На последнем еще Джулиан мог порадовать глаза, особенно если занять ему рот чем-нибудь съедобным, а вот в моей работе…

Ну, как он мне пригодится, скажите на милость?

Хотя… Две руки у него же есть, да? Две дополнительных руки, даже если они и не очень пригодны для физического труда — это уже хорошо. Кухня ведь была малым злом. Кухня была не настолько большая. Тот же холл дома, заваленный огромными кучами хлама, был в сравнении с кухней, стихийным бедствием против майской грозы.

И я и вправду даже близко не представляла, где искать этот чертов артефакт…

— Ну, давай начнем с твоей формулировки клятвы, а я её подкорректирую.

Зевала я так, будто хотела кого-то сожрать. С минуту Джулиан любовался на меня, отчаянно пытающуюся не давать глазам слипнуться, а потом раздраженно скривился и спустил с плеча сумку. О, так у него оказывается сумка была? Вот это откровение…

За вампиром, запустившим руку в недра сумки, я наблюдала с отстраненным интересом. Как сон смотрела. О-и-э-эх!

— Держи, — мрачно буркнул Джулиан, явно задолбавшийся любоваться на мою сонную физиономию, протягивая руку сквозь стальные прутья решетки. В ладони у него лежал… Термос! Металлический цилиндр, сужающийся к горлышку, закупоренному деревянной пробкой. Это было неожиданно.

А еще неожиданнее было расшатать пробку, принюхаться к подозрительной субстанции и ощутить запах…

— Кофе… — я простонала это как человек, страдающий острейшей кофеиновой ломкой и лишенный возможности её унять. Боже, спасибо!

И это я не к Джулиану ди Венцеру сейчас обращаюсь.

Это и вправду был кофе. Свежесваренный, крепкий, нахорошо разбавленный молоком кофе.

Вот бы еще в этом термосе утопиться можно было…

За мной, присосавшейся к горлышку термоса, вампир наблюдал мрачно. И чем дольше я не отрывалась — тем кислее становился его взгляд.

Кажется, он тоже любил кофе. Интересно. А я думала, вампиры только по кровушке родимой!

Ничего не знаю, сам дал, что мне надо было, вежливо отказаться? Так я вежливая, только если это мне выгодно. Сейчас — невыгодно!

Нефиг было подлизываться, сам начал!

— Знаешь, я даже подумываю над тем, что ты не такая уж и свинья, — выдохнула я, когда у меня в животе забулькала примерно половина всего содержимого термоса, — по крайней мере, не со всех сторон. С затылка — даже очень ничего.

Джулиан забрал у меня термос и поболтал его в ладони, скорбно поморщился — количество оставшейся внутри жидкости его явно не порадовало. Уставился на меня так, будто к текущему кровному долгу только что прибавился еще один.

— Клятва, — напомнила я, чувствуя себя уже гораздо свежее, — ты предлагаешь мне формулировки, а я их корректирую, или вообще переделываю под себя, если нахожу подозрительными.

Вообще-то я так пыталась подстраховаться.

Я совершенно не представляла, чего можно ждать от вампира. А у него, как показала практика, в рукавах много всяких фокусов. Гипноз, это его странное умение появляться из моей же тени… Вряд ли это все, что он может.

Так что пусть он сам вслух спалится!



— Я могу поклясться не причинять тебе вреда, если ты разрешишь мне ступить на твою землю.

Вредный упырь не собирался выкладывать с ходу все свои козыри на стол. Ну-у-у, ладно, он сам напросился! Зря я, что ли, столько “судебных” шоу по телеку пересмотрела?

— Вообще никакого? — тоном профессионального адвоката поинтересовалась я. — Ни малейшей царапинки мне не нанесешь? Пальчиком не заденешь? И язык ты свой длинный прикусишь?

— А это еще почему? — у вампира и так-то от озвученных мной требований немножко расширились глаза — он явно прикидывал, как это вообще возможно — совместно пахать на одной территории, и при этом “не задеть ни пальчиком”, а последняя ремарка для Джулиана ди Венцера вообще была из разряда “миссия невыполнима”.

Для меня, впрочем, тоже.

— Моральный ущерб тоже считается вредом, — сладко улыбнулась я, — а еще, вот мне ты вреда причинять не собираешься. А моему дому? Имуществу? Разуму? Между прочим, твой гипноз — мерзкая штука, ты знаешь?

— Ну, твой характер точно не лучше, — Джулиан весьма отчетливо скрипнул зубами, не скрывая своей досады.

— Вряд ли ты пустишь меня в свой дом, ресторан, или куда-то там еще, не заручившись наперед уверенностью, что не понесешь абсолютно никакого ущерба. Ну или в том, что не будешь иметь право оторвать мне голову, если я этот ущерб нанесу.

— Защитные контуры магов более лояльны к магам, нежели к вампирам, — прохладно заметил Джулиан, — тебе не понадобится спрашивать у меня разрешения. Хотя я с радостью оторву тебе голову, забегай без спросу, как только появится такая возможность…

— Постоянство в наших отношениях не может не радовать, — за выпитые пол литра кофе я готова была простить этому упырю еще пару подколок, — но давай вернемся к твоей клятве. Первый вариант — полная чушь, попробуй еще разик.

— Я не буду сознательно причинять тебе вред любым доступным мне физическим или магическим способом, — Джулиан тихонечко вздохнул, явно внутренне досадуя, что ему приходится произносить эти слова, — ни тебе, ни твоему дому, ни твоему имуществу.

— И будешь вести себя паинькой? — я не могла не заметить, что он очень изящно обогнул мою ремарку по прикушенный язык.

— По необходимости, — снова извернулся вампир, всем своим видом показывая, что на этом пункте нашего контракта костьми ляжет.

— А еще зайдешь ты на мою землю и войдешь в мой дом исключительно для того, чтобы осуществлять мне всевозможную помощь в поисках разыскиваемой твоей семьей вещи. И ни для чего более. Начнешь халтурить — и я лишу тебя права находиться в моем доме.

Вампир кивнул, ничуть не светлея челом. Идея работать со мной рука об руку его совершенно не вдохновляла.

Ну, меня, честно говоря, тоже, но что поделать, если надо? Искать колечко на помойке было ничуть не легче, чем иголку в стоге сена. И если с сеном еще можно было выкрутиться магнитом, то как мне магнитить вампирий аракшас?

Так, ну что ж, вроде мы все обговорили, можно приступать к принесению клятвы....

— Доброе утро, магесса ди Бухе.

Галантный голос моего анимага-соседа вклинился в нашу с Джулианом перепалку неожиданно, заставив нас с упырем вздрогнуть и на несколько секунд отвлечься от наших торгов.

Питер Кравиц опять сидел на стене крупного камня, разделявшей наши участки. В этот раз он был бос и вместо щегольского прикида мог прихвастнуть роскошной пижамой из серебристого узорчатого шелка. Поверх всего этого великолепия был наброшен синий бархатный халат, расшитый золотистыми узорами. В этот раз Питер был уже без перчаток и сжимал пальцами тонкую ручку чайной чашечки, оттопырив мизинчик. Заварочник парил в воздухе рядом с его локтем, и над его носиком курился едва заметный дымок.

Появляться мой сосед умел идеально. Картинка была воистину залипательной. Хотя лично я в который раз залипла на его уши — кроличьи уши, живописно торчащие из растрепанных светлых волос. Человеческие уши у него были вполне обычные, чего на них залипать?

— Доброе утро, магистр, — я махнула соседу ладошкой, — королева вас хорошенько отчитала? Лишила ли она вас доверия из-за того, что вы возмутительно доверчиво поручаетесь за всех подряд симпатичных ведьмочек?

Кто сказал, что у меня плохая самооценка? Сам дурак, раз облажался.

Анимаг усмехнулся, прихватил чайник за ручку и снова наполнил опустошенную чашку до краев. Нет. Он точно не походил на человека с неприятностями.

— Помнится, вы согласились принять меня на чай, Марьяна, — Питер говорил степенно, не торопясь, придирчиво разглядывая и меня, и Джулиана за моим плечом, — в случае если я приду со своей заваркой. Обещание в силе?

Ой, блин, нет, все-таки флиртовать с ним, наверное, не стоило.

— Я тут… Эм-м… — впервые за все время я растерялась и не могла собрать все свои слова во внятное предложение, — Питер, я сейчас…

— Она занята, — холодный тон Джулиана перебил все мои невнятные попытки объясниться с соседом, — сегодняшний завтрак, обед и ужин этой ведьмы обещаны мне. Гуляйте по другой улице, сударь.

Во-первых, меня, мягко говоря, перекосило от этого заявления. Что он о себе возомнил? Что за бред он несет? Он вообще помнит, что он здесь в трудовое рабство пришел сдаваться на время поисков его аракшаса?

А во-вторых… Тон у Джулиана был подозрительно раздраженный. Он общался так со мной в любой момент, когда ему ничего не было нужно, но сейчас, обращаясь к Питеру, в его тоне снова зазвенели вот эти вот нотки — глубокой личной неприязни.

— Лорд ди Венцер, — анимаг округлил глаза, будто впервые заметил вампира, — надо же, как хорошо вы спрятались за плечиком моей соседки, я даже не обратил на вас внимания. А ваша невеста знает, что вы, презрев клановую кровавую вражду, уделяете внимание магессе ди Бухе? Или, о боже, сердце и рука прекрасной Виабель ди Ланцер теперь свободны? Странно, не помню такой новости в колонке светских сплетен, а ведь об этом бы наверняка гудел весь город.

— Мои семейные дела вас не касаются, сударь, — неприязнь в голосе вампира усиливалась с каждым словом.

Так, пожалуй, с меня хватит.

— Питер, я и вправду занята сегодня, — твердо произнесла я, глядя в глаза анимагу.

— С ним? — мой сосед бросил косой взгляд на вампира, стоящего за моими воротами. — Марьяна, что бы за дела у вас ни были с вампирами — шлите их лесом. Вы новенькая в нашем мире, еще не привыкли к расстановке сил. С детьми Аррашес дела не имеют все, кому дорога голова и кровь в своих жилах.

— Так вы меня предупредить хотели? — дошло до меня. Я даже бросила взгляд на тот самый балкончик, на котором уже однажды видела Питера с чашкой чая. Да, с него наверняка были видны мои ворота. Другое дело, как он с балкончика оказался на стене, но он же все-таки дипломированный магистр магии. Мои немногие магические потуги и в подметки ему не годятся.

— Хотел, — прямо кивнул Питер, — о вражде ди Венцеров с ди Бухе знают все. Возможно, кроме вас.

— О нет, я в курсе, — я взмахнула рукой.

Джулиан за моим плечом раздраженно кашлянул, напоминая о себе, и о том, что ситуация с вытеснением его из разговора ему вряд ли пришлась по душе.

— И все же что-то обсуждаете с первым, кто воспользуется любой возможностью вычерпать вашу кровь до последнего глотка? — брови Питера недоумевающе взлетели на лоб. — Марьяна, вы настолько любите острые ощущения и смертельную угрозу? Знаете, если да — я могу предложить вам интересную экскурсию в Бездну Смерти. Оттуда всяко больше шансов уйти живым, чем имея дело с вампиром, объявившим вас своим кровным врагом.

Судя по всему, он больше меня понимал законы вампиров. Какая жалость, что мне было не суждено воспользоваться ни этим дельным советом, ни интригующим приглашением.

— Увы, — я развела руками, — у меня имеется одна проблема, с которой мне может помочь только этот вампир. Дело жизни и смерти, и я не шучу сейчас, Питер. И мы как раз в процессе обсуждения условий нашего сотрудничества. Я надеюсь, что смогла предусмотреть все риски в той клятве, что возьму с него…

— Позволите уточнить детали? — заинтересованно попросил Питер, склоняясь вперед. — Возможно, я помогу вам с формулировками…

Джулиан позволять не хотел. Это было понятно по раздраженному рычанию, донесшемуся с его стороны. А мне было на Джулиана фиолетово!

Я уточнила Питеру детали. Он замолчал на пару секунд, обдумывая формулировки.

— Неплохо, магесса, — наконец одобрительно кивнул он, — но все же, ограничьте его одним визитом — единоразовым правом на вход, единоразовым же — на выход. Без этой оговорки считается, что вы разрешаете вампиру заходить в ваш дом в любое время дня и ночи.

— Нам, возможно, понадобится не один день, — подал голос Джулиан, и судя по дрожи гнева в его тоне — он жутко бесился, что мой сосед влез.

— Значит, вы повторите клятву, милорд ди Венцер, — анимаг сверкнул зубами в очень недоброжелательной улыбке, — я даже запишу её для Марьяны, чтобы она не забыла деталей. Ах, да, Марьяна…

Питер снова обратил свой взор ко мне.

— Помимо всего прочего, оговорите, что он не должен допускать пассивного наблюдения, в случае непредусмотренной вашей договоренностью угрозы вашему дому, имуществу, жизни или здоровью. К примеру, если на вас упадет люстра — он не должен будет стоять и любоваться, как вы умираете. Понятно?

Я нервно сглотнула, оценив количество того, чего не предусмотрела.

— Это все? — надменно поинтересовался вампир, все так же ожидавший решения своей судьбы за воротами моего дома.

— Все, — Питер не повел и ухом, абсолютно не обращая внимания на тон ди Венцера, — формулируйте клятву, лорд ди Венцер.

Клятва вышла длинной. Очень. И вычурной из-за длинных официальных формулировок. Джулиан произносил её сухо, конспективно и… На память.

Ведь все этот упырь знал, только мне предложил кривой и краткий вариант.

И где вариант, что он будет вести себя со мной по-человечески, спрашивается?

Питер досидел на моем заборе до самого конца клятвы Джулиана, полюбовался на полыхнувший над ладонью сгусток магии, фиксирующей условия сделки, удовлетворенно кивнул, а потом поманил меня к себе пальцем.

— На пару слов, Марьяна…

Я подошла.

Если серьезно — он мне уже не один раз помог, и не доверять ему было бы действительно странно.

Питер легко соскочил с забора, приземлившись босыми пятками на едва зеленеющую траву. Достал из кармана часы — я их уже видела, серебряные, с резной крышкой, на длинной цепочке — и нажал на кнопочку, на которую обычно жмут, чтобы остановить стрелки часов. Стрелки действительно остановились. Ровно как и я…

Нет, серьезно. Я, весь мир вокруг, остановились, замерли, не в силах ни двинуться с места, ни даже сделать случайный вдох.

— Я приношу извинения за такие меры, магесса, — ровный голос Питера тем не менее моих ушей достигал, — но только магия времени находится вне возможностей детей Аррашес. А я очень хочу, чтобы то, что я сейчас скажу, достигло только ваших ушей. Вмешался я не просто так. Сегодня ночью на соседней улице была убита ведьма. Выпита вампиром до самой последней капли. И ди Венцеры сейчас… Под подозрением. Я не могу озвучить, как и почему, но вы — будьте осторожны. Мне не хочется терять такую приятную соседку. Я вас еще даже чаем не угостил ни разу.

Спазм времени, сдерживающий меня, отступил, я со свистом втянула воздух, с радостью ощущая, как снова в моей груди бьется сердце. За моей спиной глухо выругался Джулиан — судя по всему, его скрутило тоже.

Ну, хоть какие-то радости в жизни.

— Вы серьезно? — я смотрела в светло-голубые глаза Питера Кравица и накрепко озадачивалась — кто он вообще такой? Праздный бездельник, которым мне его описал Триш? Праздные бездельники шляются на приемы к королеве? И в курсе о произошедших совершенно вот-вот убийствах?

Вот только…

Что-то мне уже становилось не очень спокойно находиться с возможным убийцей…

Может, все-таки послать его нафиг?

— У вас ведь дело жизни и смерти, так? — анимаг приподнял бровь.

Да, увы, так оно и было.

— Клятву он дал исключающую любой ваш риск, — произнес Питер спокойно, — пока он на вашей земле, он вам вреда не причинит. К тому же в дневное время угрозы от него не может быть. Сейчас вы можете расслабиться Марьяна, только… — палец соседа совершенно неожиданно задел браслет-блокиратор на моем запястье, — избавьтесь от этого поскорее. Магия вам не повредит, даже если вы управляете ей спонтанно.

А я совсем про эту фигню забыла, если честно. После стычки с Джулианом я целый день не выходила из дома, сначала меня трясло, потом — кухня сожрала весь ресурс моего свободного времени. Дойти до ближайшего подразделения магической инспекции даже с имеющимися деньгами я времени не нашла.

— Спасибо, Питер, — благодарила я его от всей души. Безвозмездная помощь в таком количестве, да еще и поданная в такой приятной обертке… Мне уже чертовски нравился мой сосед.

— Хорошего дня, магесса, — очаровательно улыбнулся Питер, а потом, явно рисуясь, чуть согнул ноги и играючи перепрыгнул через стену, что разделяла наши участки. Без магии этот прыжок совершить было просто невозможно.

— Ну и? — ядовитый голос Джулиана ди Венцера снова испортил мне настроение. — Ты долго будешь таращиться на анимага, ведьма? У тебя настолько сомнительный вкус?

Нет, все-таки мне будет очень не хватать в его клятве пунктика про прикушенный язык…

— Ты можешь ступить на мою землю, Джулиан ди Венцер, — буркнула я без особой радости, — при условии строжайшего соблюдения тобой условий принесенной тобой клятвы.

Свершилось.

Назад дороги нет.

У него, муахахаха!

Ведь я-то никакой клятвы ему вредить не давала!

23. Глава о том, что упрямой бывает даже недвижимость

— Та настолько мрачен, Джулиан. Можно подумать, я уже реализовала свой план и уронила тебе на голову люстру.

Джулиан бросил косой взгляд на Марьяну, сбавившую шаг и сейчас идущую с ним аж нога в ногу. Так вот что она крутит в своей кудрявой головке. Решила воспользоваться ситуацией?

На вопрос Джулиан отвечать не стал.

Радоваться ему в принципе было нечему. За несколько дней Максимуса не нашли — он хорошо так спрятался, явно в подготовленное заранее место. В клане, и без того живущем в глухой тревоге последние несколько лет, напряжение начало нарастать не по дням, а по часам. Бунтовщик в клане! Девять семей под угрозой! Дошло до того, что Джулиан как глава клана дал Мертвое Слово, что приложит все усилия и вернет аракшас в семью до конца недели.

Но ради этого пришлось пойти на соглашение с этой несносной ведьмой.

Причина для его плохого настроения, с одной стороны, казалась такой очевидной, а с другой — даже двадцать минут назад в его голове было как-то посветлее. Потемнело в мыслях только после появления анимага.

Питера Кравица Джулиан знал поскольку-постольку, лишь интуитивно ощущая у этого персонажа несколько двойных доньев. Такой талантливый маг — и просиживает штаны без дела да гульбанит по балам, отчаянно портя всякую пустоголовую девицу, что попадется ему на пути? Мелко. Не стоило осваивать сложнейший вид магии — подчинять время, — чтобы так бездарно его тратить.

Слухи о Кравице ходили разные. От того, что он — какой-то странным образом рожденный сын варосской королевы, некогда проклятой и проведшей семь лет своей жизни в образе какой-то говорящей зверюги в дальних лесах — черт его знает, как юная Эмира Мерлианская провела эти тяжкие годы, и вышло ли из её крови проклятие? Говорили, и что этот анимаг — очередная реинкарнация Айоха Нескучного, странника по сопряженным мирам, развлекавшегося тем, что ни одну свою жизнь он не провел в теле создания той расы, которой он уже когда-то рождался.

Жизнь по-эльфийски, жизнь по-орочьи, жизнь по-кроличьи…

— Не вижу твоего дворецкого, Марьяна. Где Сар’артриш, он побоялся меня встречать? — каждый раз, когда Джулиану приходилось заменять “ведьму” в своей речи на имя девчонки — ему казалось, что где-то что-то под его ногами опасно потрескивает.

Обращение по имени было чересчур фамильярным для того, кто был твоим врагом.

От такого не сложно было докатиться до того, чтобы начать обдумывать, что вообще-то эта девчонка ничего семье Джулиана не сделала. И вообще пока вела себя на редкость сносно, хоть и доверялась всяким…

Кроликам…

Хотя нужно было отметить — в человеческой форме Питер Кравиц был не только безумно назойлив, но и на редкость смазлив. Всяким пустоголовым ведьмочкам приходился очень даже по вкусу.

— Триш следит за моим фамильяром, — спокойно откликнулась Марьяна. Не ждать от неё подвоха было сложно. — Он хотел тебя встретить, как и полагается там по какому-то их дворецкому кодексу, но я припомнила, сколько блестящих пуговиц обычно имеется на твоей одежде, и подумала, что ты все-таки захочешь уходить из моего дома одетым. Хотя, если я ошиблась, можешь сказать — думаю, мы даже без Вафли решим эту проблему.

Голосочек у ведьмочки был ужасно невинный. Реснички были опущены, но подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

Шагая по дорожке в сторону дома, Джулиан лениво скользил взглядом по сторонам. Картинка неожиданно радовала глаз. Вычищенный двор, выметенная дорожка. С учетом того, что дом ди Бухе был самым запущенным домом на Девятнадцатой улице престольного Завихграда — невооруженным взглядом было понятно, что за дом взялась очень хозяйственная рука. Сделано было не все — например, Джулиан успел зацепить взглядом еще не убранную кучу с листьями в углу двора, но дом менялся слишком быстро, чтобы это было сложно заметить.

— Что тебе сказал анимаг, когда останавливал время? — вопрос на языке не удержался. Впрочем, он был довольно важен, у него даже шансов остаться неозвученным не было.

У девчонки на самом деле оказалось очень честное лицо. И обеспокоенную морщинку между её бровями Джулиан успел заметить.

Что-то там было тревожное — в словах анимага. Что-то, что пробралось глубоко под крепкий доспех наследницы дома ди Бухе.

— Ишь ты какой, — откровенничать Марьяна даже и не собиралась, —  все-то тебе за твои красивые глазоньки возьми и выложи?

Было бы неплохо.

Вот только чем больше Джулиан приглядывался к этой ведьме, тем больше убеждался, что даже то, что она может отпустить вот такое вот замечание насчет его глаз — вовсе не доказательство её к нему симпатии. А даже если эта симпатия и была — пользоваться ею вообще никак не получалось.

— Питер попросил меня разобраться с тобой побыстрее, — бесстыже улыбнулась Марьяна, — ты мешаешь нашей личной жизни, знаешь ли.

На мысленном горизонте Джулиана ди Венцера становилось все темнее.

— Два раза в месяц твой сосед превращается в кролика на сутки, — буркнул Джулиан, со всем возможным для него сарказмом,  — а еще, часть его кроличьих инстинктов присуща ему и в человечьем облике. Любовь к моркови, например. У тебя настолько экзотичный вкус, раз тебя могут заинтересовать мужчины с такими вредными привычками?

Это был весьма сомнительный способ поддержать беседу. Впрочем, другого у Джулиана сейчас почему-то никак не находилось. Лучше бы про вчерашний ужин спросил, может, и раздобрилась бы Марьяна на пару комплиментов.

— Кроличьи инстинкты — это весьма интересно, спасибо, что сказал, Джулиан, — парировала тем временем нахальная ведьма, — ты про мужскую неутомимость ведь речь ведешь, да? Как такое может не интриговать?

Первый раз в жизни Джулиану ди Венцеру, который в общем-то никогда не жаловался на пробелы в собственной искушенности, захотелось покраснеть. Нет, его речи были не об этом. Но теперь уж какие возможны возражения?

—  И потом, — продолжала бесстыжая девица, — два раза в месяц кролик — это не страшно. Ты вон тридцать дней в месяц — упырь, и ничего, как-то живешь с этим, даже жениться собираешься.

 Нет, ну какой же все-таки длинный и бесстыжий язык у этой… Особы! И откуда она только свалилась?

— Хочешь совет на будущее, ведьма? — Джулиан приложил немало усилий, чтобы тон прозвучал без лишней угрозы. В конце концов, пока он зависел от Марьяны ди Бухе — вести себя и вправду надо было осторожно. Перегни он чуть-чуть, и одним только словом “Вон” ведьма вышвырнет его за границы своей земли, без аракшаса и позволения войти вновь.

Марьяна заинтересованно приподняла бровь.

— Ты можешь как угодно называть меня в своей кудрявой головке. Но произнесенное вслух слово “упырь” в адрес вампира — это практически гарантированная вражда с этим вампиром до конца твоих дней. Не кровная, конечно, но ты эту вражду все равно не переживешь.

— А что, есть разница между “упырем” и тобой? — хихикнула девушка. Нет, все-таки подобное поведение от того, к кому ты даже не скрывал собственной враждебности, было удивительно. И странно.

Есть ли разница между упырем и вампиром? Есть ли разница между диким волком и свободным псом, пускающим в ход зубы только сознательно и по-крайней нужде?

—  Да, есть, — кратко бросил Джулиан и замолк, хотя и ощущал, что Марьяна ждет подробностей.

Упырь — хлебнувший крови, испивший чужую жизнь до дна, не оплативший мзды за дарованную кровь и до конца своих дней обреченный быть зависимым от чужой жизни.

Вампир — рожденный под благословенной защитой аракшаса, способный употреблять кровь для собственного усиления, но не имеющий в этом жизненной необходимости, не обязанный никому и ничему, кроме самого себя…

Вампир мог стать упырем. Ставший упырем вампиром уже стать не мог. Он подлежал только уничтожению. Усекновению.

— Ну и ладно, — шепотом пробурчала Марьяна, так и не дождавшаяся от Джулиана разъяснений, — я у Питера про эту разницу спрошу.

На мысленном горизонте Джулиана ди Венцера тихонько громыхнуло.

Вампир лишь плотнее сжал губы и остановился у первой ступени крыльца кухонной двери.

— Дверь мне должна открыть ты.

— А за ручку тебя завести не надо? — она говорила насмешливо, обернувшись к Джулиану с уже занесенной над ступенькой ногой.

Это была насмешка. Обернувшаяся прозрением.

— Надо, — мрачно констатировал Джулиан, меняя цвет глаз и обращаясь к магическому зрению, чтобы оценить уровень защиты. Вблизи чары оказались сплетены даже более плотно, чем это было видно издали.

Джулиан остановился на последней ступеньке крыльца. Собственно, в эту секунду он и заметил, что вообще-то аж на голову выше ведьмочки — стоял ниже, а глаза его оказались на одном уровне с глазами Марьяны.

Он ждал. И видимо, что-то еще отразилось на его лице, потому что уголок рта у ехидной ведьмочки опять дернулся.

— Что, неужто до сих пор не веришь, что я тебя впущу?

— Ты — мой враг, — буднично откликнулся Джулиан, глядя на Марьяну в упор, — ты не обязана держать данное мне слово. Ты ведь ни в чем мне не клялась.

Она закатила глаза.

— У тебя этот враг, что, к языку приклеился?

— Я просто напоминаю условия нашей задачи. До возвращения аракшаса они неизменны.

Да и после вряд ли будут. Ну, снимет Марьяна кровный долг перед ди Венцерами, но оставить в прошлом то, что именно её кровная родственница съехала крышей настолько, что напала на Филиуса ди Венцера и украла аракшас, будет невозможно.

— Фу, таким быть, Джулиан, — Марьяна поморщилась, но все-таки подняла ладонь, явно предлагая за неё взяться.

— Меня вполне устраивает...

— Слушай, может, ты уже возьмешь меня за руку, наконец?

Джулиану осталось только одно — досадливо скривиться. Он и вправду слишком прочно цеплялся с этой ведьмой языками. Исключительный случай, Аррашес испей эту несносную девицу, и поскорее.

— Ну, вот видишь, не так и страшно, — насмешливо прокомментировала Марьяна, когда Джулиан сжал пальцы на её спокойной ладошке, — боже, да у тебя даже рука не отвалилась? Неужто?

— Может, ты меня наконец впустишь? — насмешливо передразнивая тон Марьяны, хмыкнул Джулиан. — Или ты все-таки передумала?

Марьяна не повела и бровью. Лишь повернулась в полоборота к кухонной двери и нажала на ручку.

Ничего не произошло. Дверь не открылась. Джулиан скучающе вздохнул.

— Я никуда не тороплюсь, Марьяна, но может, все-таки…

— Замолчи, — что-то прозвучало в тоне ведьмы такое, что все-таки заставило Джулиана приумерить сарказм.

Девушка прислонилась лбом к дверному косяку, накрепко зажмурилась и…

Ушла в транс.

Давненько Джулиан не наблюдал ничего подобного вблизи, да и честно говоря — он очень сомневался, что именитые маги обращаются с этим методом общения с магическими предметами так просто.

Вот просто: “Бульк”, —  и все...

Марьяна нырнула в транс с головой, так и не разжав своих пальцев на его руке. И магия, резко вскипевшая где-то внутри этой язвительной ведьмочки, начала колоть Джулиану пальцы. Это не было болезненно, это было только ощутимо и странно.

Губы ведьмочки шевелились, пальцы второй руки любовно гладили косяк двери. В эту секунду, когда её лицо буквально излучало внутренний свет, от неё даже глаза было невозможно отвести.

— Ну же, мой хороший, не вредничай, этот упырь будет вести себя хорошо, он поклялся…

Шепот был едва различим, хоть Джулиан и усилил свой слух на максимум, пришлось даже слегка распускать телепатию — совсем чуть-чуть, чтобы это не попало под действие его клятвенных обязательств.

За упыря ты еще ответишь, ведьма...

Девчонка говорила с домом. Вот так просто, напрямую, не усевшись на алтарном камне, обеспечивающим по-настоящему эффективную связь с домом. И без обучения...

Да узнай о ней архимаги магических Университетов — передерутся за право "огранить этот дивный алмаз".

Сила Марьяны ди Бухе была действительно исключительной. Это впрочем можно было заметить и по тому, что её дом уже пару дней как выглядел домом, а не вот-вот грозящим обрушиться крышей двухэтажным сараем.

Оставшийся без хозяйки магический особняк ветшал на глазах, куда быстрее, чем его немагические аналоги. Он просто исчерпывал свой запас магии, и чем дальше — тем сложнее для любого из объявившихся наследничков оказалось бы возродить дом до его первоначального состояния. Слишком много волшебной силы на это бы потребовалось.

Марьяна была хозяйкой этого дома несколько дней. Однако факт оставался фактом — её связь с домом крепла просто сказочно быстро, и она не жадничала, делясь со своим недвижимым имуществом энергией.

Вот только даже её сила была исчерпаема. И сейчас она тратилась не только на подпитку дома, но и поглощалась проклятием вампиров.

Нет, с поисками аракшаса нужно было поторопиться. Кто его знает, как правильно оценил запас сил этой ведьмы Джулиан. Кончится Марьяна раньше срока — и что, получается, глава клана ди Венцер не сдержал своей клятвы? Так ведь Мертвое Слово церемониться не будет — Джулиан нарушенного им слова точно не переживет.

Надо поспешить, однозначно. Может, речь уже даже не о месяце. А о паре недель…

Слишком уж вольно Марьяна расстается со своей магией.

— Развелось же у меня ревнивых мужиков, — именно с этими словами Марьяна и вынырнула из транса, — то вампирам не дают покоя мои соседи-анимаги, то дому моему гость-вампир...

Сказать, что Джулиан опешил от такой наглости — ничего не сказать. Он? Ревнует? Её? Да что она вообще о себе…

Ручка кухонной двери наконец-то щелкнула, поворачиваясь, перебивая мысли. Потому что Это. Все-таки! Случилось!

Марьяна, не тратя больше времени, шагнула в дом, утягивая Джулиана за собой.

Нужно сказать — он оказался совершенно не готов к тому, что увидел...

24. Глава о том, что работа не волк, она лежит - и терпеливо тебя дожидается!

Уфф, можно выдыхать. Даже моему придирчивому взгляду не за что зацепиться.

Джулиан замер, остановившись прямо там, куда шагнул, у самого порога кухни, придирчиво блуждая взглядом по кухне. Он выглядел несколько… Удивленным.

Ну, конечно. Сапожник всегда первым делом посмотрит на вашу обувь, чтобы сделать про вас вывод, стоматолог — оценит улыбку, а повар — будет ставить вам диагноз по чистоте столов и остроте ножей на кухне.

Не сказать, чтоб мне было ужасно важно мнение Джулиана ди Венцера — я в нем не сомневалась, он брезгливо сморщит нос в любом случае. Да и весь остальной дом был забит более чем полностью. Но все-таки кухню-то добить мы смогли.

Кухню перед приходом “дорогого гостя” драили до самого утра. Честно говоря, я столько раз за ночь гоняла Триша с големами до помойки, что ему даже городской стражник пригрозил штрафом за праздные шатания посреди ночи. Мы подождали, пока этот патруль дочапает до конца улицы, и пустили големов в еще один заход. Предпоследний.

На печке, обернувшись полосатым серым котом, дрых Прошка. Когда мы заходили — он приоткрыл один глаз, убедился, что приперлась именно хозяйка, и совершенно по котовьи повернулся к кухонной двери задницей. Он хоть и утверждал, что “домовым для отдыху надыть от первых до третьих петухов глаза прикрыть” — да только я все равно не стала его поднимать прямо сейчас. И петухов у нас не было, и домовой у меня точно устал.

Я тоже устала, но мне одни бесстыжие вампиры отоспаться не дали.

Не всем же страдать.

У печки, на теплом еще камне, прикрытые невесть откуда взявшимся чистым полотенцем, стояли чашка чая и теплая сахарная плюшка — Прошка вчера для презентации своих талантов испек дюжину, эта осталась последняя.

Прошенька, родненький, оставил… А мне как раз от недосыпу смертельно хотелось есть — я даже на бедро Джулиана косилась с нарастающим аппетитом. Интересно, насколько вкусная из него выйдет котлетка?

Хотя вроде как жалко такую красоту портить. Но он ведь сам именует меня только своим врагом, да? И невеста у него есть. Так что пусть не достанется он никому, несите мне мою большую мясорубку! Я буду есть эту котлетку и плакать кровавыми слезами.

Мое чрезвычайно черное чувство юмора успокоилось только сейчас, при виде плюшки.

Так, как там было в той пословице: завтрак съешь сам? Ну и отлично, с упырем я делиться не буду. Надо будет только ему напомнить, что ужин полагается отдавать врагу. Его враг — я, так что я все равно в плюсе.

Вампир, кстати, не претендовал на мою плюшку, и все еще зависал, стоя у порога, разглядывая то натертые воском, блестящие отмытые половицы, то проходясь взглядом по отполированным столешницам.

Кухня тут и вправду была большой и красивой. Роскошной. Готовить на такой для одной меня было даже слегка зазорно, тут требовались большие масштабы. Гости. Много гостей...

— Возможные наследнички этого дома, — Джулиан весьма презрительно дернул бровью, — отказываясь вступать в права наследования на весь город орали, что дом забит хламом под завязку. Старая карга вроде как была совершенно безумна. Мы в этом и не сомневались, но все-таки...

Тяжелая массивная люстра на потолке угрожающе звякнула.

— Я тоже дам тебе один жизнеспасительный совет, красавчик, — я двинула первый попавшийся стул к теплому боку печки, — в этом доме о его хозяйках либо хорошо, либо ничего. Домик у меня обидчивый. Проломит под тобой половицу — будешь сам виноват.

— Я учту.

Джулиан наконец тронулся с места, прошелся пальцами по ближайшей столешнице, заинтересованно глянул на выложенные на воздух для сушки ножи. Покачал один в ладони, выдавил из себя снисходительно-одобрительный смешок, положил обратно.

— Тебе дать белую салфеточку, чтобы ты полазил по шкафам и проверил все углы? — я хихикнула и с чувством выполненного долга, все так же с плюшкой и чашкой в загребущих ручищах, плюхнулась на стул, придвинутый к самому боку печки.

Ноги меня, конечно, держали, но без особой охоты.

Ну, а что, этот вампир, конечно, не Яна Летучая, но с учетом его отношения к кухне — сойдет за придирчивого критика.

Хотя, он ведь, получается, меня похвалил, да? Вот этой своей удивленной ремаркой про вопли родственников леди Матильды? Да, да, похвалил — он точно ожидал увидеть помойку аж с порога.

Умереть не встать, Джулиан ди Венцер сказал обо мне приятное слово. Хотя, я вообще не люблю разочаровывать молодых и красивых мужчин, так что… Хочет посмотреть на помойку — сейчас ему все будет.

Чай из чашки — крепкий, свежий, настоявшийся — я выпила залпом. Плюшку же даже не успела понять, как съела. Вот вроде бы только что она была у меня в руке, а вот я уже слизываю мелкие сахарные крупинки с пальцев.

Встала со стула — ноги этому не обрадовались. Окинула Джулиана придирчивым взглядом. К моему удивлению, он действительно шел работать. По крайней мере и серая рубашка, и суконный жилет, и темные брюки весьма к этому располагали. То есть какой-то дресс-код в прикиде Джулиана все равно чувствовался, но при этом ничего не хотелось предложить снять, чтобы не испачкать.

Какая жалость!

— Тебе что-то нужно, чтобы включить эту вашу чуялку аракшаса?

Джулиан задумчиво кивнул, стянул с пальца фальшивку, оставил на столе.

— Фонить будет, — неожиданно пояснил он, хотя я объяснять не требовала.

За моей спиной громко зевнул кот-Прошка, потянулся, махнул хвостом, а затем прыгнул вниз с печки, умудрившись перекувырнуться в полете и снова обернуться тем же самым босоногим невысоким мужичком с растрепанной бородой и шапкой черных жестких волос, прикрывающих даже глаза.

— С добрым утром, хозяйка, — радостно пробасил мой помощник, но я на него цыкнула, сделав страшные глаза и указав на вампира взглядом.

Наверное, зря. Джулиан будто и не заметил, уставившись куда-то вглубь темного дверного проема, отделяющего кухню от коридора. Занятно. У него, когда он к своей вампирьей магии подключается, даже уши заостряются. И нос! И вообще он такой весь из себя становится… Хищненький.

И глазищи красные — аж светятся. Так вот с кого наши средневековые гравюры рисовали со страшными упырями!

Джулиан двинулся с места. Прямой наводкой вглубь коридора.

Эх.

Хотя ладно, я и не надеялась, что аракшас вдруг найдется в кухне, мы здесь вроде как каждый сантиметр пола вылизали, прощупали, нашли даже тайничок под половицей. Моя коллекция находок обогатилась симпатичным стилетом с очень готичной резной серебряной рукоятью — его как раз вынули из-под половицы.

Помимо этого в моем кармане с найденными мелочами теперь брякали еще две одиночные сережки — одна была предположительно с крохотным, прозрачным камушком, вторая — с дымчатым, не очень драгоценным, и все-таки опознанным мной аметистом. Ах да, еще мы нашли маленькую брошку. В виде стрекозы. Золотистую. С маленькими зелеными камушками, вправленными в глазки. Триш долго мялся, глядя на неё, а потом все-таки сознался, что с драгоценными металлами и камнями у него в университете не очень хорошо было. И потому понять, золото у нас в руках или нет — он не возьмется.

Вот счастья-то будет местным ювелирам, когда я приду к ним с горстью всякой мелочевки, дабы выяснить, есть ли там хоть что-то драгоценное.

Джулиан шагал вперед по узкой тропочке между грудами хлама, не обращая внимания, если задевал коленом тот или иной предмет. За моей спиной ворчал Прошка — домовой ответственно возвращал все упавшие вещи “на место”, чтобы под ногами ничего не мешалось.

По какой-то неведомой причине мы все молчали. Даже Помеленция, которую я забрала из её угла за печкой, хотя вот уж кто не любил тишины и молчания — так это моя швабра.

В холле Джулиан замер, к чему-то внутри себя прислушиваясь — а потом мне пришлось отпрянуть в сторону. За его спиной внезапно и из ниоткуда схлопнулись черные крылья.

Мусора от резко вздрогнувшего воздуха по склонам мусорных гор поползло еще больше. Не надо оставлять потом вампира в компании моего домового. Прошка его точно зарэжет. Первым попавшимся кухонным тесаком.

— Да-да, будь как дома, но не забывай, что ты в гостях, — ворчала я вполголоса, потому что реально считала проблему поисков аракшаса самой актуальной. Нужно бы найти его побыстрее и потом с чистой совестью разбираться со всем остальным. Опять-таки — если решу вопрос с ди Венцерами, может, смогу и доступ к денежной части моего наследства получить? Деньги мне не помешают. Они вообще никому не мешают обычно.

Вот только бы определиться с тем, в какой куче закопан наш “клад”...

Высота потолков холла неожиданно позволила вампиру взлететь на приличную высоту, помотыляться в воздухе туда-сюда, а потом — явно четко определившись с направлением, приземлиться сильно левее протоптаной тропочки.

— Здесь, — глухо прозвучал голос Джулиана, и его глаза сияющие ярко-алым, начали медленно угасать. Исчезли и крылья.

— Ага, восхитительно, — вздохнула я, поднимая принесенную с собой лампу повыше и рассматривая то, на чем стояли ноги вампира. Ну, разумеется, стоял он на самой большой куче в самом заваленном углу.

К которому даже было непонятно как подойти поближе.

— Твою ж хмарь… — Джулиан, кажется, в вампирьей форме не особенно замечал условия нашего с ним грядущего труда. Теперь заметил. Какое счастье, а то я уж думала — только я такому трындецу при первой с ним встрече удивлялась.

— Ты ведь помнишь, что ты сюда моим помощником пришел? — медовым голосочком уточнила я. — С первым рабочим днем тебя, Джулиан!

Никогда в жизни не эксплуатировала вампира. Возмутительное упущение, надо срочно исправлять.

25. Глава о том, что слово не воробей, а мысль - не таракан

— Твою ж хма-а-а-арь.

Ругаться по-велорски мне понравилось. Да и Джулиан оказался очень вдохновляющим учителем. Надо будет попросить его поругаться как-нибудь еще, и чтобы он не вздумал отказаться — опрокинуть на него чашку чая, например. Завтра утром. Сегодня на его рубашке на спине уже организовалось влажное пятно, до того интенсивно он пахал.

Никогда не думала, что вампиры потеют! Впрочем, как и все остальное — Джулиан ди Венцер делал это возмутительно эстетично.

— Куда ни плюнь, а бабы везде одинаковы, — мрачно съязвил вампир, держа на вытянутых руках то, что только пять секунд назад вытянул из мусорной кучи, — платье в бриллиантах — это предел твоих мечтаний, Марьяна? Рот закрой, бесявка залетит.

Рот я закрыла. Но спускать подобное хамство не собиралась.

— Упырь — он и в Африке упырь, как бы он ни прикидывался приличным вампиром, — как можно громче подумала я, наслаждаясь сухо поджатыми губами моего противника по пикировкам.

Джулиан подслушивал мои мысли. Почему-то это ему удавалось, по всей видимости — формулировки у клятвы надо было все-таки делать четче, и подобное не считалось за "вред". Я это заметила уже больше часа, да и Джулиан не скрывал, неоднократно отвечая на те мои вопросы, что я глубокомысленно обдумывала. Я учла и теперь нарочно думала, так четко формулируя свои мысли, чтоб он там все разобрал. От моих “упырей” глава клана ди Венцер был уже бледно-зелененький. А нечего уши в моих мыслях греть! Развели, блин, телепатов! Придраться ему не к чему, вслух я ничего не сказала.

— Это жемчуг, а не бриллианты, — нудно уточнила я, возвращаясь к вопросу “все бабы одинаковы”, подцепив пальцами кончик подола и отпуская его — на пальцах осталась сероватая пыль, — ты что, не видишь, оно же красивое!

— Было!

Я печально вздохнула за упокой платью. Было, да. Тонкий фатин, некогда белый, даже не пожелтел — истлел до серого цвета, был весь запачкан какими-то черными жирными пятнами. Подол у этого явно свадебного платья был искромсан в лохмотья, будто за невестой гналась свора бешеных собак, а обитательнице платья очень-очень хотелось жить. И я не могла поручиться, что несчастная выжила.

— Интересно, это не историческая реликвия? — протянула я, придирчиво изучая этот дивный артефакт. — Вдруг именно в этом платье сбежала из дому эта ваша, как там нынешнюю королеву зовут?

— Эмира Мерлианская, — судя по тону, Джулиан, доведенный до ручки моей болтовней, уже мечтал о свидании со мной — в полночь на кладбище, у свежевыкопанной могилы, и даже согласен был принести с собой не только цветочки, но и лопату.

— Вот-вот, она, — я присела на первое попавшееся ведро, потому что стульев вблизи не нашлось, а ноги уже не то что гудели — выли мне о том, что в скором времени мне придется обходиться как-то без их помощи, — юная принцесса Эмира Мерлианская категорически не хочет замуж. Но боже мой, Варосс в опасности, враги надвигаются с севера. И с юга. С запада тоже надвигаются.

— Какие враги? — Джулиан, этот неблагодарный зритель, которого пустили на мой бенефис и даже не взяли за это денег, решил испортить мне мой вдохновенный монолог и влезть со своими уточнениями.

— Зловредные!

Моего убийственного взгляда хватило бы, чтобы заткнуть трех болтающих в коридоре офиса бабок, заставить отшатнуться бегущую вперед собаку, а Джулиан ди Венцер даже не моргнул лишний раз. Свинья он все-таки.

— Так вот, — продолжала я, не желая останавливать реку своего бесконечного вдохновения, — замужества не избежать. Оно необходимо для спасения королевства! Юная Эмира бежит из-под венца. Вы ведь тут венчаетесь?

Ну, слава богу, упырь просто кивнул, покусывая щеку изнутри. Не совсем безнадежен.

— Ага, — я припоминаю, на чем законила, — чтобы сбежать из-под венца, Эмира поджигает храм, в котором её должны венчать.

— Собор Святой Немирес, в котором венчаются королевские особы, не сожжешь, она — покровительница огня.

Когда-нибудь я его убью. Буквально грежу этой счастливой секундой.

Вот откопаю его аракшас, дождусь того, чтобы он снял свое проклятие, и тут же убью. Быстро и мгновенно!

— Поджигает, — повторяю я упрямо, — поджигает и бежит через черный ход. Огонь перекидывается и на её венчальное платье. Голодные волки пущены по ее следам. Бедняжка путается в дымящемся платье и бежит по лесу.

— Бросает платье, бежит по лесу голышом, выбегает к сторожке лесной ведьмы, та возмущается таким непотребством и обращает Эмиру на семь лет в лесную тварь, о виде которой коварно умалчивает наша тайная канцелярия, — совершенно неожиданно Джулиан подхватил мою мысль, — я все верно угадал, Марьяна?

— Почти! — разумеется у меня есть чем дополнить. — Ты забыл, что волки сами сдирали с неё это платье. Зубами.

— И сами отнесли на помойку?

— А нефиг мусорить в лесу всякими тряпками!

Боже, он улыбнулся. Мистер “каменная физиономия” улыбнулся! И не слабо, не просто дернул уголком рта, а действительно позволил себе усмехнуться, хоть и тут же увел от меня в сторону взгляд. Будто вспомнил, с кем тут треплется.

Ну и ладно. Не очень-то я и рассчитывала на любовь и признание.

Шел четвертый час наших с Джулианом совместных розысков. Мы сходили с ума, как могли…

Было темно — увы, в холле не удалось так просто добраться до источников света, как в кухне, обходились тремя лампами, выстроенными по периметру кучи. Хотя что-то с освещением определенно нужно было сделать, но сегодня Джулиан отказался ждать, сказав, что ему и так света достаточно.

Отчасти он был прав. Я подозревала, что если я увижу весь трындец, происходящий в холле дома — у меня упадет все. И трудолюбие мое иссякнет, так и не приступив ни к поискам, ни к работе. Которую никто, увы, за меня делать не собирался.

Разумеется, аракшас не поджидал нас на самом верху мусорной кучи, даже не думал. Нет! Он вероломно скрывался где-то в недрах, намереваясь не даваться нам в руки, ни быстро, ни просто. И разумеется, гора высотой в два моих роста не разгребалась быстро.

Разбирали кто откуда, Джулиан сверху — я снизу. Была у меня коварная идея устроить красавчику мусорный оползень и похоронить его в глубине этой горы, но с этим следовало потерпеть, хотя бы до обнаружения аракшаса.

Трудотерапия шла вампиру на пользу. По крайней мере увлеченный работой он в три раза меньше язвил, и иногда даже отвечал мне убедительно вежливо. Это был прорыв в его воспитании. Что ж, если так пойдет и дальше, к концу этой горы он будет даже весьма сносен. Даже невесте отдавать не стыдно.

Платье нашел Джулиан. Нашел и как юноша, еще не впечатленный разнообразием “ценных вещей” в моем доме, даже предложил мне полюбоваться. Я сие великолепие коварно отжала и поручила Прошке скрутить с расшитого корсажа все жемчужинки. Дальнейшей ступенью в нашем квесте было послать Триша в ателье господина Эрнста и предложить лепрекону снова поработать мне вместо ювелира.

А что? Хороший был жемчуг. Речной, мелкий, уже обработанный для вышивки, с маленькими тоненькими дырочками. Триш мне притащил целую половину злотого за это богатство и я сбросила все это в свой кошелечек, с магической сигнализацией. Поймала пристальный взгляд Джулиана, пожала плечами.

— Копейка рубль бережет, не слышал?

— У нас говорят “медянка хоронит злотый”.

— А, не важно, — я отмахнулась в ту секунду, — просто не надо так на меня смотреть. И все.

 Дело происходило на кухне, мы прервались на бутерброды, потому что до приготовления еды руки так ни у кого и не дошли. Я пока не спрашивала, почему вампир так спокойно хомячил бутерброды с ветчиной, и не будет ли у него от этого болеть живот.

Ему видней, что жрать, в конце концов. Сколько он в этой тушке живет? Лет триста?

— Семьдесят два, Марьяна, — Джулиан снова ответил на незаданный мной вопрос. — Почему не надо на тебя смотреть? Вообще не надо? Это твое уточнение по моей клятве?

Вот ведь въедливый паршивец. Издевается он, что ли, надо мной?

Ну точно издевается. Еще и смотрит на меня так… Ехидно. А нефиг на меня смотреть, я почти в три раза тебя младше, ты древен как египетский фараон, и даже хуже.

— Все, что я заработала — все мое, — осклабилась я, — тебе в моем доме кроме аракшаса ничего не полагается.

— Я и не претендовал, — он еще и фыркнул. Ну, понятно. Конечно, для него-то мои деньги—  копейки. Он, поди, и племяннице на конфетки больше дает.

Раздражение возникло как-то резко, и я даже вышла на улицу, чтобы хоть некоторое время не видеть физиономию этого вечно презрительного упыря.

Големы уже вьючили друг на дружку новую партию узлов с хламом, готовясь к новому заходу. Мы этих узлов во двор уже целую кучу натаскали. Очередную.

О, а вот и ножка табуретки выпала, надо поднять, нефиг тут на моем газоне валяться.

К ножке табуретки подскочила носящаяся по двору Вафля — когда я узнала, что мой фамилиар не сможет без моего разрешения покинуть магических границ дома, я спокойно выпустила её гулять. Дальше кухни мы её не пускали — я боялась за сохранность лапок, да и за то, что наглотается моя радость какой-нибудь гадости, разбирайся потом, есть ли в Велоре пристойная магическая ветеринария.

— Что? — я удивилась, заметив, что дракошка как завороженная таращится на ножку табуретки в моих руках, которую можно было использовать в качестве дубинки, при желании. — Хочешь поиграть? Бросить?

Вафля подобострастно заскулила всеми тремя головками и заерзала хвостатым задом по траве. Что еще за собачьи повадки?

— Ну, окей, давай, неси, — я швырнула палку, но в основном высоко, а не далеко — не хотела, чтобы, не дай бог, палка улетела за забор.

ПЫФ!

Да, как-то так оно и прозвучало.

Вафля, оказывается, хотела, не принести мне палку, а плюнуть в неё плотным сгустком оранжевого огня. Я не успела напугаться, что огонь упадет на чертову кучу листьев, до которой у меня еще не дошли руки. Была себе палка в воздухе, а на землю упала она горячим пеплом.

— Какая ты у меня горячая девочка, — улыбнулась я и присела, чтобы приласкать дракошку. Руки к ней тянулись сами по себе. Тискала бы и тискала, если бы не было необходимости работать, в ритме вальса, ощущая, как быстро утекает сквозь пальцы мое время.

Четыре часа. А куча будто и вовсе не уменьшилась. Сколько времени мне нужно терпеть Джулиана в моем доме, да еще и в комплекте со всем этим его снобизмом?

Если так пойдет и дальше, то не видать мне возможности уронить тяжелую, кованую люстру, что висит в холле, на его голову? Переживет меня, паразит.

— Ну, а ты подготовься и организуй мою смерть напоследок. В последний день, последним словом. Это будет чрезвычайно эффектной местью.

Вампир звучал спокойно. А нашелся — вообще за моей спиной, на невысоком кухонном крылечке. Уселся себе на ступенечке с чашкой чая, морду лица солнышку подставил.

— Ты по законам жанра вообще должен сгореть от солнечного света, — буркнула я, посвящая все свое внимание Вафле и чувствительному месту между её крылышками. Дракошка умилительно выгибалась, жмурила все шесть глазок и била хвостиком от удовольствия.

— Так просто ты от меня не избавишься, Марьяна, — Джулиан ехидно хмыкнул, отпивая глоток из своей чашки, — это упыри шарахаются по ночам. Те, на ком лежит проклятие неоплаченной крови. Честный вампир, рожденный под благословением аракшаса солнечного света не боится.

Интересно, как это — проклятие неоплаченной крови. И чем же за неё платят, интересно?

— Магией, — невозмутимо пояснил Джулиан, — если вампир использует человеческую кровь для поддержания жизни или для того, чтобы расширить свои возможности — он делится с человеком магией. Своей. Платит. Обычно это всех устраивает, хотя это исключительный случай, мы предпочитаем не брать таких долгов. Вот только если ты выпил слишком много крови, замахнулся на слишком многое и твой донор погиб — ты оказываешься проклят и становишься зависим от крови. Ну, и благословения аракшаса тут же лишаешься.

— Ты когда-нибудь прекратишь это делать? — поинтересовалась я, подхватывая Вафлю под пузо и отгораживаясь ею от Джулиана. Имелось в виду, конечно, посовушничество вампира в мои мысли.

— Когда ты прямо мне запретишь это делать на твоей земле, — безмятежно отмахнулся Джулиан и сделал глоток из принесенной с собой чашки чая, — Марьяна, ты обиделась?

— Слушай, что тебе добавили в чай? — я озадачилась самой степенью постановки вопроса настолько крепко, что даже самой захотелось проверить. — Ты серьезно у меня это спрашиваешь?

— Серьезно, — он смотрел на меня не мигая.

На что я могла обидеться? На то, что он косо посмотрел на мою мелочевку? Да боже мой, как будто я не понимаю, что даже те пять злотых, что я поимела с него на штраф — сущая ерунда, по его меркам. Просто не надо мне это подчеркивать, я и так переживаю, что послезавтра мне не на что будет покупать хлеб. Эх, и почему я не попала в деревню? Там хоть грядку вскопать можно и корову подоить.

— Иди ты в болотную топь, к кикиморам, Джулиан, — с чувством посоветовала я, сводя к минимуму все необходимые объяснения. Кстати, о штрафе. Надо бы его оплатить уже. Из кошелечка я пока что отсчитывала только по несколько серебряных монеток — на еду.

— Мне к кикиморам собираться прямо сейчас? — невозмутимо уточнил вампир, упираясь ладонью в подбородок.

— Нет, прямо сейчас у тебя обеденный перерыв окончен, труба зовет.

Труба звала и меня. Покуда ничего из этого дома нельзя было вынести без участия моей руки…

— Ты знаешь, главе клана детей Аррашес не престало возиться на кухне, — вдруг произнес Джулиан, постукивая длинными пальцами по колену, — мне все об этом говорили, отец даже угрожал лишить меня содержания, если я отправлюсь на обучение этому “искусству для простолюдинов”. И лишил. Думал, что я откажусь от этой неподходящей для ди Венцера цели. Я не отказался. И пять лет жил только на стипендию и те крохи, что мне платили как подмастерью на эльфийской кухне.

— И все-таки, что у тебя в чае? — я остановилась на ступеньке, наклонилась к оставленной чашке Джулиана. — К чему такие откровения вдруг?

— К тому, что я понимаю, что такое отсутствие денег, Марьяна, — вдруг произнес Джулиан, отставляя чашку, — и я тебя не осуждал. Просто припомнил, как так же гонялся за всякой медянкой.

Нет, точно надо спросить у Триша, чем он там травит вампира тишком, может, и мне нальют? Торкает-то с него вон как хорошо, сидит себе вампир на моем крылечке, умиротворенный весь такой…

Хотя, нужно сказать, эта минутка откровений мне понравилась…

И информацию он мне сообщил интересную. Про это их проклятие и…

А Питер сказал, что недалеко отсюда нашли выпитую до смерти ведьму.

Только по замершему, вытянувшемуся лицу Джулиана, я поняла — подумала я об этом зря. Тем более, что Питер так исхитрялся, чтобы эту тайну от вампира сохранить…

— Я должен уйти сейчас, — вампир резко встал на ноги, — я не хотел уходить из этого дома до конца розысков аракшаса, но, к сожалению, обстоятельства…

— Ты же не собираешься идти трясти Питера на предмет подробностей? — подозрительно поинтересовалась я. Нет, все-таки телепатию в пределах моих границ вампиру стоит запретить.

— Нет, — вампир резко дернул подбородком, хотя, нужно сказать, побледнел он так сильно — действительно походил на живого мертвеца, — я клянусь тебе, что никто от меня ничего не узнает. Но это… Это слишком многое меняет, Марьяна. Он не мог…

— Он? — я вскинулась как кобра, пытаясь понять, почему Джулиан так резко замолчал, и его взгляд замирает, глядя в одну точку. Так обычно люди пытаются поверить в то, во что верить совершенно не хочется.

— Я должен уйти, — тихо повторил Джулиан, снова обращая свой взгляд ко мне, — я надеюсь, ты разрешишь мне снова войти в твой дом завтра, Марьяна. Клятву я, разумеется, повторю.

— Угу, и включишь в неё свою телепатию…

— Как угодно.

Судя по рассеянному тону, мне стоило попросить чего-то поинтереснее. например, обязательство работать строго топлесс — Джулиан бы согласился и на это.

И все-таки он халтурщик. На полдня его хватило.

— Марьяна! — он окликнул меня от ворот, я даже подумала, что его оскорбили мои последние мыслишки. Физиономию я скроила самую что ни на есть невинную.

— А?

— Не выходи сегодня вечером одна на улицу, — мрачно попросил Джулиан, крепко стискивая в пальцах длинный стальной прут.

— Почему? — озадачилась я.

— Пожалуйста, — вампир произнес уж совсем неожиданное для него слово, которое вообще мне ничего не прояснило, и торопливым шагом двинул с моей земли.

Дожили. И что вообще взбрело ему в голову?

26. Глава о том, что дурная голова ногам покою не даст. И не мечтайте!

— Хозяйка, хозяйка, принимайте! — я обернулась и охнула, оценив, что Прошка, низенький и, казалось бы, безобидный, поднял над своей головой огромный деревянный стол и бодрячком дотащил до двери.

Подпрыгивал домовой у самого порога, нетерпеливо ожидая, когда я выполню необходимое для выноса вещей из дома прикосновение.

Я прихватила стол за ножку и перешла за порог. Прошка пихнул дальше, а здесь уже сильные руки голема перехватили стол, освобождая от него домового.

Прошка деловито подпрыгнул и метнулся к облупленному и зашорканному, заляпанному черной смолой комоду.

Сама я вытаскивала только то, что могла поднять или отломать сама, но и этого хватило. Если бы дело было в нашем мире — я могла бы, наверное, построить самую высокую башню из колченогих страшных стульев и страшных табуретов.

Ох, леди Улия, мне б ваше здоровье, у меня что-то после этих тасканий даже до двери начала ныть поясница.

Кучу складывали за домом. Что с ней делать, у меня были очень смутные идеи, по крайней мере в части обеспечения безопасности. Пригодного для сожжения хлама у меня оказалось неожиданно много, я вытащила далеко не все, разгребая подход к нашей “малахитовой горе” в недрах которой таился ди Венцеровский аракшас.

— Магесса ди Бухе, вы решили следовать новым тенденциям современных чародеев и поселиться под открытым небом, ближе к природе?

Ехидный голос моего соседа застал меня критически созерцающей кучу деревянной мебели, которую исполнительно таскали мои големы.

Я обернулась и уставилась на бесстыжего анимага, что снисходительно взирал на меня со своего излюбленного балкончика. И чай опять пил. С пироженкой.

Нет, определенно Питер Кравиц был из тех наглых люд… анимагов, которые любили любоваться, как другие люди работают.

— Нет, что вы, магистр,— очаровательно улыбнулась я, — хочу причаститься к старинной забаве нашего мира, сожжению колдуна. Не могу определиться с кандидатурой последнего. Вы как, не желаете погреть косточки, господин Кравиц?

— Только если в качестве зрителя, — усмехнулся Питер, — а где ваш упырь, магесса? Вы уже успели вбить ему осиновый кол в сердце и прикопали под ближайшей яблонькой? Или этот костер — его погребальный? Тогда, позвольте, я принесу вам огонька.

Питер, рисуясь, щелкнул пальцами, и маленький огонек завис над его голой ладонью. О! Вот кто мне поможет! Как всегда!

— Может быть, вы мне подскажете, магистр, существуют ли магические способы удержать огонь в рамках одного определенного пространства? Желательно, чтобы зола не разлеталась и чтоб газон не пострадал.

Может быть, кто-то скажет, что моя наглость не знает границ. С другой стороны, я лично уверена: наглость — это второе счастье, и третье, и первое на десерт.

Почему-то с Питером получалось без церемоний. У него я могла спокойно попросить в долг, стрельнуть чая, книжку, попользоваться им как магическим справочником. Боже, и ведь он мне не отказывал. По крайней мере раньше. Даже без просьбы помогал, между прочим. Надо его как-то отблагодарить.

— Вам нужен воздушный капкан, магесса, — лениво зевнул Питер, прихлебывая чай из чашки, — первый курс любой магической академии. Предмет “Стихийная магия”.

— А что делать несчастным попаданкам, которые никаких академиев не кончали? — я старательно захлопала ресницами в сторону балкона. Как анимага не сдуло — ума не приложу.

— Не останавливайтесь, магесса, вы все делаете правильно, — сосед веселился от души, явно расчухав свое привилегированное положение

— Ну, Питер… — я попыталась захныкать. Увы, когда все девочки ходили на курс “Женские манипуляции”, я предпочитала играть с мальчишками в лапту за школой. Потуги мои смотрелись неубедительно. Питер закатил глаза.

— Ох, Марьяна...

Я драматично вздохнула и задумчиво глянула на своих големов. Может, поручить им выкопать яму для костра? Как в учебниках по ОБЖ? Так для того, чтобы подготовить площадку для сожжения такого количества “дровишек”, нужно половину заднего двора срыть. Опять же баня тут, жалко! А вдруг и её подожжем?

— Ловите, — хмыкнул Питер, звучно щелкая пальцами.

В воздухе буквально перед моим носом повисла почти прозрачная сфера. Плотная, но проницаемая. Снаружи!

— Складывайте в неё ваше добро и поджигайте, — проинструктировал меня Питер, — изнутри из воздушного капкана ничего не вылетает.

— Вы возмутительно полезны в хозяйстве, магистр! — я восхищенно потерла лапки и послала в сторону балкона самую очаровательную из имеющихся в моем скромном арсенале улыбок. — И все еще свободны? Как много в этом мире глупых ведьм, что вас упустили?

— Просто у них были недостаточно цепкие когти, — рассмеялся в ответ Питер.

Никогда не подозревала в себе скрытую фурри, но оказывается, залихватски поджатое кроличье ухо на голове весьма симпатичного юноши — это чертовски очаровательно.

Надо, что ли, свои когти поточить…

Так, ну что ж, болтовня болтовней, а мне нужно заняться делом. Скоро вернется посланный на задание Триш, а я еще толком ничего не сделала.

— Эй, Матрена, бери-ка стул и неси его сюда, — я окликнула одного из големов. Ну, точнее одну. Интуитивно я почему-то ощущала двух из трех своих големов как женщин, поэтому и имена им дала соответствующие: Матрена, Фекла, Степан.

Зачем?

Ну, на “эй ты” обращаться к разбуженным и вселенным в земляную оболочку стихийным духам было как-то не очень. А имена им понравились, они гораздо быстрее стали отзываться на приказы.

Матрена исполнительно запихнула колченогий стул в “воздушную чашу”, а я поймала за загривок Вафлю, навела её на цель и требовательно дернула за один из зубчиков на гребне.

— Пли!

В справочнике по карликовым драконам рекомендовалось в первые дни после пробуждения огня как можно чаще заставлять фамилиара его использовать, дабы формирующеся огненное ядро смогло раскрыться по-настоящему эффективно. Попутно в справочнике предлагалось обучить питомца простейшим командам. Команда “Огонь” считалась чуть ли не базовой, и в первые дни её надлежало давать голосом, а потом — тренировать невербальную связь.

С невербальной связью разберемся потом.

Вафля ответственно жахнула огнем из центральной своей головы. Да, огонь дракона, даже карликового, это вам не хухры-мухры. С обычным огнем в печи даже не сравнится. Стул полыхнул и прогорел за считанные секунды. Примерно с совочек золы осталось внутри воздушного капкана. И пофиг было золе на слегка ветреную погоду.

Отлично! Что ж, наша задача — не останавливаться.

За последующие сорок минут мы с Вафлей неплохо пристрелялись, потренировали поочередную “стрельбу” из левой головы, из центральной и из правой. Потренировались и в том, чтобы дышать огнем из трех голов сразу — очень пригодилось, когда мы жгли побитый жизнью и испорченный комод.

Я невольно задумалась — как все-таки Улия таскала в дом столько хлама таких размеров? На тачке возила? На телеге? Пользовалась облегчающими вес чарами?

Триш, кажется, говорил, что с её магией было что-то не то, она не могла поддерживать связь дома с другими измерениями, и это лишило его статуса межмировой гостиницы. Но ведь в этом случае можно было принимать и местных туристов.

Как показывает практика, в месте, где можно бросить кости на пару ночей, обладатели шила в одном месте будут нуждаться всегда.

Джулиан же, напротив, упоминал, что Улия была выпускницей магического университета, потому, мол, и протянула четыре года под гнетом вампирского проклятия.

Почему выпускница магического университета вдруг сошла с ума и начала таскать домой мусор с ближайших помоек?

Или зря я ищу подтексты там, где их нет? Сошла себе бабулька с ума и сошла. Я слышала о хордерах* и в нашем мире. Неужели это такая неизлечимая болячка, что в мире полном магии не нашлось средства исцеления? И куда смотрела дочь старой ведьмы? И куча родственничков-недонаследничков, что тоже живут в Завихграде?

Лично я бы свою бабулю отвезла к врачу, как только бы заметила плохие звоночки! И точно бы не стала дожидаться такого эпического фейла, как похищение фамильной реликвии не самого последнего семейства.

С последним тоже как-то все очень туманно.

Джулиан носился по теням, гипнотизировал, телепатировал и, кажется, держал в рукаве полную колоду козырных тузов. Что могла такого сделать старушка-колдунья, чтобы нейтрализовать вампира? Или способы есть? А есть ли книжечка, где они записаны? Я бы почитала перед сном!

Лязг тяжелых ворот — моих ворот — заставляет меня приостановить стремительный поток размышлений и обернуться.

Я специально встала так, чтобы иметь обзор и на задний двор, и на передний.

Триш величественно шествовал по дорожке от ворот, а за ним, настороженно оборачиваясь, шествовали: один тощий недоросль лет шестнадцати на вид, энергичный мужик — косая сажень в плечах — и субтильного вида девица с критично поджатыми губками, чуть помладше меня. Все вроде очень разные, но что-то было в их лицах такое, что сразу выдавало в них троих родичей.

Та-а-ак, отлично, нашим скромным предложением заинтересовались! Явились втроем, чтобы оказывать на меня более эффективное давление и получше поторговаться. Ну-ну!

— Госпожа Марьяна, — тем временем мой манерный дворецкий, которому в кои-то веки повезло выступить именно в роли этакого управителя, второго лица после хозяйки, — позвольте вам представить господина Шилиуса Ласку, его дочь Отраду и наследника Яроса. У господина Шилиуса одно из крупнейших овощных хозяйств в непосредственной близости от Завихграда.

При столь грандиозном объявлении мои гости слегка стушевались — кажется, все эти причуды высшего света были им столь же чужды, как и мне.

— Давайте к делу, господа, — очаровательно улыбнулась я, стремясь выглядеть на фоне чопорного Триша этаким “свояком”, — золу покупать будете? Поставляю оптом!

Жечь мой хлам до золы и продавать его огородникам на удобрения. И как я раньше об этом не додумалась, кто мне скажет?



Торговались мы старательно, кровожадно, выявляя друг в дружке крайнюю любовь к процессу торга как таковому.

Что старшая дочь, что наследник у него оказались очень даже толковые, полезные, меня они прессовали с трех сторон очень даже умело, доказывая, что у меня вообще не эксклюзивное предложение, у них таких предложений — пруд пруди.  Пока не поняли, что мне ужасно прикольно противостоять именно на все три фронта разом.

Весна в Велоре была в самом разгаре, сейчас все огородники свою золу соседям и по золотому за ведро не продадут. Себе нужнее. Я это понимала, мои гости это понимали, поэтому хоть и воевали, но совесть все-таки поимели.

Ударили по рукам, сговорившись на двенадцать серебрянок за первую партию, и половине серебрянки за ведро для всех последующих, с ежедневным забором.

Меня это более чем устроило. Триш был крайне экономен в вопросе расхода хозяйских ресурсов, а хлама у меня было еще более чем достаточно — жги не хочу. На хлебушек хватит. Может быть, даже на масло к нем!

После завершения сделки мои гости неуклюже затоптались, поглядывая на пузырь с золой, висящий в воздухе. Их смятение я поняла быстро. Они не были магами, а значит, и управляться с этой штукой не умели.

— Нам бы до телеги энто донести, госпожа магесса, — пробасил господин Шилиус с неловкой улыбкой, — мы там в бочонки пересыплем, мы с собой привезли!

Ну вот! Я же говорила, что они сюда покупать притопали. И Триш молодец, не ошибся в выборе возможных “жертв” моей предприимчивости. Все-таки городской контингент мой крысюк знал прекрасно.

— Да-да, идите, — закивала я, не желая ронять лицо и выдавать свой маленький секрет, — сейчас мы вам все доставим в лучшем виде.

Как только гости отошли на приличное расстояние, я повернулась к балкончику соседа. Питер стоял все там же, облокотившись на перильца, и с интересом таращился на происходящее на моем заднем дворе.

— Вы не могли бы нам помочь с вашим заклинанием, магистр? Может ли ваш капкан долететь до моих ворот и чуточку дальше?

— Мог бы, — анимаг ослепительно улыбнулся, — а какая у меня будет доля в вашем доходе, магесса ди Бухе?

Я аж офигела от такого вопроса.

Вот ушастый крохобор! И никаких тебе поблажек к твоим красивым глазам, Марьяна.

— Одна двенадцатая? — скрепя сердце предложила я, мысленно попрощавшись с новыми ботинками, взамен кедам, на которые с таким удивлением косилась Отрада Ласка. Хотя, если удастся сторговаться с кожевником...

— Четыре, — бессовестно заявил анимаг, приговорив мои надежды на корню, и даже угрожающе встряхнул кистью руки, — а то смотрите. Я его наколдовал, я его и…

— Договорились! — торопливо закивала я, прикинув, насколько адский бардак будет на моем участке, если на землю бултыхнется двадцать ведер золы, которые мы с дракошкой успели нажечь.

Упырей вокруг развелось — немеряно. Даже не вызывающий подозрение сосед вдруг присасывается — не к моей шее, но к моему кошельку. Нет, надо копать в уголке двора грядочку и высаживать на неё чесночок!

Питер плавно взмахнул ладонью, и воздушный пузырь величаво двинулся вслед за моими гостями.

— Увидимся у ворот, магесса, — лучезарно улыбнулся мне бесстыжий анимаг, — не забудьте приберечь мои деньги, хорошо?

Плохо! Возмущенная в лучших чувствах я затопала к воротам, мысленно четвертуя жадного анимага.

Нет, он, конечно, имел определенные права на долю в моих доходах. Но чтобы треть?! А у него уши от наглости не отвалятся?

Выйдя за ворота, я убедилась, что скорость перемещения у моего соседа по-прежнему волшебная — он меня ждал, скептически наблюдая, как аккуратно рассыпается зола в открытые бочонки на телеге моих покупателей. Гнедая кобылка, впряженная в телегу, флегматично жевала ромашку и косила на своих хозяев карим глазом.

Нет, определенно мне нужно учиться колдовать самой. Чтоб ни с кем не делиться своими честно заработанными и кровью выстраданными деньгами. А то грабят среди бела дня всякие ушастые!

Четыре серебрянки из двенадцати я отсчитывала быстро, так чтоб не было заметно, как мне неохота с ними расставаться.

— Ваша доля, магистр, — замогильным голосом ответствовала я, когда телега господина Ласки скрылась за поворотом улицы, протягивая Питеру монеты.

Теплая ладонь анимага сначала накрыла их — деньги на моей ладони, а потом сжалась вокруг нее, смыкая мои пальцы на монетах, легонько подтягивая меня к себе.

— Я пошутил, Марьяна, — фыкнул Питер, целуя тыльную сторону моей ладони, — оставьте себе свои деньги. Они вам тяжело даются. Последнее отнимают только конченые мерзавцы.

— А вы, выходит, не мерзавец, магистр? — я критически сощурилась.

— Ну, по крайней мере не конченый, — усмехнулся анимаг, — и даже хочу предложить вам свои услуги как учителя базовой магии.

О-о-о! Черт, вот это предложение! Блин, и как ему отказать, когда он так по-джентельменски предлагает?

— Ну-у-у, — я замялась, пытаясь корректно сформулировать причину грядущего отказа.

— Бесплатно, — Питер обо всем догадался сам, — в рамках практики для аспирантской работы. Я изучаю особенности магии тех, кто родился не в Велоре. Собираю практический материал.

— Ну, если бесплатно, — задумчиво пробормотала я, — и у меня пока не так много времени…

— Я отниму у вас не более часа в день, — наверное, именно в этот момент я и ощутила какой-то подвох. Нет, мой сосед был однозначно положительным персонажем моей истории, и все-таки, почему он вел себя так настойчиво?

Поверить в то, что он пал жертвой моих чар? Пф-ф-ф!

Смешно! Тогда что он мутит вообще?

Любопытство сгубило кошку. И меня заодно!

— Идет, — кивнула я, тем более, что мне и вправду хотелось научиться колдовать самой, а то прибегать к помощи Питера раз за разом было совсем не комильфо. Этак мне придется рано или поздно как честной женщине, много раз использовавшей мужчину в своих целях, потом выйти за него замуж.

А тут хоть есть оправдание — у него диссертация. Научная работа. Все не зря!

— Отлично, — Питер выпустил мою руку, позволяя опустить зажатые в ней монеты в кошелек, — тогда давайте-ка мы все-таки снимем с вас этот браслетик, Марьяна. Честно скажем, я не очень силен в теоретической магии. Колдовать вы будете учиться исключительно на практике.

— Ну, хорошо, — я кивнула, осознав, что дальше со съемом блокиратора и вправду лучше не тянуть. Завтра снова к моим воротам придет Джулиан. Будет хорошо, если моя магия будет к его явлению при мне, — покажете, где тут ближайшее отделение магической инспекции?

Надеюсь, госпожа старший инспектор Софик Елагина еще не ушла с работы?


______________

*Хордер — человек, одержимый патологическим накопительством, собирающий и хранящий в своем доме обилие вещей, включая старые и ненужные. Это настоящее психическое расстройство, при котором человек тащит в дом любой мусор и постепенно доводит свое жилище до того, что оно превращается в настоящую свалку, где приходится разгребать завалы из ненужных вещей, чтобы добраться до ванной или туалета либо просто выйти из дома.

27. Глава о том, что некоторых родственничков можно и на вампиров поменять

— Это оно?

Честно говоря, от здания магической инспекции я ожидала чего-то большего. Ну, церберов там трехголовых на входе или хотя бы крылатых львов, сканирующих всех посетителей огненным взором. Ну, и чтобы располагалось оно всенепременно в высоченной башне, которая попирала своими шпилями облака.

Не-а. Облом. Даже чем-то на нашу налоговую смахивает — низкое, двухэтажное здание из рыжего кирпича, с обычными стеклянными окнами и стягом Велора — золотистый сноп ржи в тонком огненном кольце на голубом поле — прибитом над дверью.

Тоска!

Ни тебе каменных горгулий, ни даже жалких полыхающий приветственных огней. Даже двери местные маги не научились зачаровывать так, чтоб сами открывались.

Вафля, чинно сидевшая в моей сумке и отдыхавшая после своих праведных трудов, согласно чихнула.

— Оно, оно, — Питер кивнул, насмешливо щуря на меня свои бесстыжие косоватые глазища.

Собеседником он оказался волшебным. По крайней мере, мою болтовню он слушал охотно, о магических штуковинах и нюансах рассказывал так, что ему не хотелось давать замолкать.

С таким отличным собеседником даже неблизкий путь до магической инспекции показался мне коротким. Хотя идти туда хотелось не очень.

“Вот еще — расставаться с пятью злотыми ради какого-то штрафа”, — ворчала моя жаба. Никому не хочется отдавать свои кровно-нажитые на всякую ерунду типа налогов и штрафов, но что уж поделать, если придется.

— Вы со мной, магистр? — я обернулась на Питера, уже взлетев на самую верхнюю ступеньку крыльца. Анимаг за мной не пошел, так и остался на месте, утопив руки в карманы модненького черного камзола, сидевшего на нем как влитой.

— Нет, я подожду вас здесь, — мой дружелюбный сосед кивнул в сторону, на притаившуюся в нескольких шагах от нас вывеску “Булочки от Карри”, — только поторопитесь, Марьяна, здесь пекут дивные морковные пироги, я могу и переборщить с ними, если вас не будет слишком долго. Домой меня придется катить вам.

— Я поспешу, — клятвенно пообещала я, скорчив напуганную физиономию и уже без всяких церемоний потянула за ручку двери.

Внутри зданию магической инспекции нашлось чем меня порадовать. Слегка. Из очевидной магии здесь были только записки-голубки, сложенные из листов белой бумаги и летающие туда сюда по коридорам.

У самой двери каменным столбом замер грубый гранитный истукан с черными камнями в глубоких глазницах. А вот и магический секьюрити!

Чем-то он мне моего голема напоминает. Так, значит, в помещении их пользовать можно. Но вот технику безопасности и способ магического укрепления полов я бы узнала поподробнее.

Ведьмочка за стойкой в приемной — такая типичная наша секретарша, только вместо пилочки у неё в руках была волшебная палочка и зеркало. Она отчаянно пыталась свести прыщик, вскочивший у неё на кончике носа.

При виде меня сие прекрасное создание уронило волшебную палочку, зеркальце и зыркнуло на меня так, будто я была и её кровным врагом до кучи.

Хоть на лбу у неё пиши: “Ходют тут всякие, за полчаса до конца рабочего дня…”

— А где тут у вас штраф оплатить можно? — ослепительно улыбнулась я.

Как говорится — улыбайся почаще. Пусть люди сами страдают тем, что у тебя на уме.

Штраф мне было необходимо оплачивать в присутствии самой Софик Елагиной как лица, подписавшего штрафную квитанцию. Она работала в другом подразделении, но её оперативно вызвали порталом. Правда, увидев меня, "родственница" сильно скисла. Любви меж нами совершенно не добавилось.

Госпожа старший инспектор службы магического надзора с перекошенным лицом засвидетельствовала, что лично я передала дежурному кассиру пять подлинных варосских злотых, да еще и добавила пятьдесят серебрянок пошлины за выдачу разрешения на колдовство в пределах Варосса.  Ну, а что? Я вон даже учителя магии нашла! Ну, точнее он меня нашел и глазки он же мне строит старательно. Ну и пусть строит, лишь бы заклинаниям толковым обучил.

— Откуда же у вас деньги, Марьяна? — Софик сузила глаза, пытаясь пронзить меня горячим взором. — Неужто устроились на работу? И куда у нас в столице берут ведьм без роду, племени, образования и возможности колдовать?

— В наследницы магических домов, — безмятежно улыбнулась я, — я просто очень грамотно пользуюсь своим наследством, госпожа Елагина. Хотите, дам мастер-класс?

— Нет, увольте, — кисло пробурчала госпожа старший инспектор и провела пальцем по спинке обвивающей мое запястье змейки. Глазки, горевшие до этого зелеными огоньками, стали красными, и блокиратор с металлическим шипением распахнул пасть, выпустив свой хвост и свернувшись в кольцо уже на столе госпожи Елагиной.

Эх, а ведь браслетик-то он был прикольный. Хоть и вредный!

Разрешение мне выдали, шлепнув на освобожденное от блокиратора запястье круглую синюю печать, которая тут же растаяла, будто впитавшись в кожу. Разрешение предполагало сотворение первого и второго класса сложности, на все вышестоящие предполагалось "сдавать на права" — то есть проходить специальную магическую аттестацию и обучение. С этим у меня спешки не было, мне и обычных бытовых проблем хватало.

От Софик я уходила с глубоким чувством собственного неудовлетворения. С одной стороны — враг совершенно точно повержен, отброшен на пару шагов назад, но было что-то в мимике госпожи Елагиной странное. Что оставило наш конфликт не закрытым.

Ну, один плюс, теперь я могу колдовать, и можно приступить к выполнению длинного списка моих колдовских мечталок. Первым пунктом в нем было “полетать на швабре”, вторым — “приворожить одного мерзкого упыря”, ну, хотя бы попытаться, с поправкой на реализм.

Сдался он мне, конечно, но пусть хотя бы побегает и повздыхает томно, серенады там попоет при полной луне, а потом я его, так и быть, обратно отворожу. И сдам невесте, пусть уже она с ним мучается!

Шутки шуточками, а я в настоящий момент имела плотное желание разобраться с чарами, ограничивающими вынос мусора. Я не уверена, что сейчас отважилась бы пустить в свой дом наемных рабочих, а ну как выудят из мусора неучтенный мной бриллиант? Вряд ли, конечно, но после найденного подвенечного платья, расшитого жемчугом, я уже не сомневалась, что ценное в этом хламе можно найти. И доверять кому попало не хотела.  Но Триш и Прошка были в моем "белом списке". Да и Джулиан был силен — я лично видела, как он без особого напряга перенес с места на место тяжелейший дубовый сундук, а обговорив удачные условия для клятвы, можно как-то продумать, чтобы он и ценности мне нес. Желательно все и свои фамильные в придачу, но я его знаю — от него дождешься только найденных.

Короче, убрать бы заклятие старой Улии, и работа не то чтобы закипит, но хотя бы забулькает! И вот сейчас, без блокиратора на запястье это вроде как можно было делать свободно. Еще бы разобраться как… Может, у Питера найдется какой-нибудь подходящий талмуд?

Из здания магической инспекции я выходила как будто зэк после десятилетнего заключения. Я не ощущала этого эти несколько дней, но блокиратор будто лишал меня чистой части воздуха вокруг, заставляя дышать безвкусным и застоявшимся. Так вот ты какая, магия! Вкусненькая, сладкая!

Вышла я такая, умная, красивая, с Вафлей в сумке за плечом, да так и встала прямо на верхней ступеньке.

Я была уверена, что Питер уже купил свой морковный кекс или что он там хотел, и сейчас, страдая и мучаясь, как любой мужик перед примерочной в магазине, дожидается меня и ордена за мужество.

А не было его.

Ни на улице, ни в булочной. Я даже испытала желание заглянуть под каждую длинную клетчатую скатерть на тех маленьких четырех столикоах разной высоты, за которыми дорогим гостям разрешалось попить чаю с продуктами из булочной.

— Госпожа кого-то ищет? — из-за невысокого прилавка поинтересовалась у меня мышь. Гигантская мышь, ростом чуть пониже Триша. Или это тоже крыса? Ну, нет, наверное, все-таки мышь. Мордочка у неё была довольно приятная, мягкая.

— Соседа, — печально вздохнула я, еще раз оглядывая небольшой зал булочной и понимая, что тут не спрячешься, даже если очень сильно захочешь.

Что за нормы красоты в Велоре, кто мне скажет? В нашем мире я обычно все-таки только через пару недель успевала достать своего кавалера до побега. Сплавить ухажера так быстро — это прям мой новый рекорд!

— Господина Кравица? — заинтересованно шевельнула усиками мышка. — Госпожа случайно не новая хозяйка дома ди Бухе?

— Марьяна, — чисто автоматически представилась я, а потом сообразила, что смотрят на меня с куда большим интересом, чем на обычного рядового клиента, — а вы собственно почему интересуетесь?

— О, — мышка смущенно опустила мордочку, — у вас сейчас служит мой супруг. Сар’артриш Кориандров. Он покупает у меня по утрам хлеб, много о вас рассказывал. Я, признаться, не очень верила, что вы и вправду есть, и не спятили. Столько лет дом стоял без хозяина, а тут…

— Кар’риша! — вспомнила я имя, однажды упоминаемое моим крысюком. — Вы были кухаркой во время работы гостевого дома.

— Было дело, — моя собеседница улыбнулась, — пока леди Матильда была жива — многие мои братья и сестры служили в её доме. Вот только после её смерти гостевого дома не стало. Леди Улия сошла с ума… Мы ушли, в доме остался только мой супруг. Увы, его жалованья после закрытия гостевого дома не хватало на нас двоих. Поэтому я нашла другую работу, продолжая держать нашу с Тришем брачную клятву даже в разлуке…

— Вижу, сейчас дела ваши хороши, — я окинула взглядом пекарню, — свое дело — это замечательно.

— Ох, куда там, свое, — мышка печально вздохнула, — пусть мое имя на вывеске вас не обманывает, госпожа, хозяин пекарни — гном, им просто нет доверия, об их хлеба люди ломают зубы. Потому и назвали в мою честь, мои булочки в Завихграде знают со времен работы гостевого дома. На свое дело нужно столько, сколько сложно накопить простой мышке. Да и хозяин у меня жадный, как все гномы. То у него штраф, то недоимка, то выйди из кухни и встань за прилавок, если хочешь получить премию. Не те времена, что при доме ди Бухе, конечно.

— Мне кухарка не помешает, — задумчиво заметила я, — правда, пока платить нечем, но когда я разберусь с проклятием вампиров, и гостевой дом заработает — буду рада вас видеть. Да и Триш, я думаю, тоже…

Мышка снова вздохнула. На этот раз тихонько. Уводя взгляд в сторону. Кажется, ей было немножко стыдно.

— Так что насчет господина Кравица, — спохватилась я, — давно он ушел?

— Да быстро, — откликнулась Кар’риша, — он никогда не задерживался, брал кусок морковного торта и уходил. Говорил, у нас слишком вкусно пахнет, чтобы он проводил тут хоть одну лишнюю минутку. Так и сегодня было.

Нет, ну…

Ну куда это вообще годится?

Я что, настолько великая и ужасная, чтоб от меня все мужики сбегали, только отвернись? Что Джулиан — полдня в моей компании еле вынес, бедолага, теперь и Питер — двадцать минут всего провела в инспекции и на тебе — усвистал, и хвоста его кроличьего не видать.

— До свидания, Кар’риша, — печально попрощалась я с супругой Триша, поправила на плече ремешок сумки с Вафлей и вышла на прохладную улицу, затопленную алым светом закатывающегося за горизонт солнца.

Надо шуровать домой поскорее. Джулиан ведь просил меня вечером не выходить из дома. Пока на улице бродит упырь-убийца — я имела твердое намеренье слушать этот полезный совет.

— Надо же, какая приятная встреча, магесса, — вдруг раздался за моим плечом мягкий и обходительный, очень знакомый мне голос.

— Макс? — я радостно крутанулась на пятках, чтобы лично убедиться, что мои уши меня не обманывают. — Вот это да, какими судьбами?

28. Глава об упырях и методах прикладного волшебного мордобоя

Светловолосый вампир сидел под яблонькой, в тени здания магической инспекции, непринужденно откинувшись на спинку резной скамейки.

— Макс, уточните мне один вопрос, вампирам неотразимость при рождении в первую бутылочку с кровью разливают? — насмешливо поинтересовалась я, оценивая предложенное мне зрелище. Нет, правда хорош…

Весь такой из себя взъерошенный, готичный прикид, черная рубашечка с черными кружавчиками…

Глазки я покормила с удовольствием. До тех самых пор, пока Вафля за моим плечом не издала странный, недовольный бульк, значение которого меня встревожило.

Магическая связь с фамилиаром — если верить справочнику, устаканивалась в конце третьей недели плодотворного сотрудничества. До той поры надеяться на космическое взаимопонимание могли либо телепаты, либо очень наивные люди.

Короче говоря, я не очень поняла, что это было. Призадумалась только, давно ли я кормила свою дракошку и что там у меня с запасной бутылкой молока. Ничего. Надо поторопиться домой.

Макс к моему комплименту отнесся благостно, дружелюбно улыбнулся и поднялся на ноги.

— Давайте я вас провожу до дома, магесса, вечер все-таки. Симпатичной ведьмочке не стоит бродить по улице одной.

Я и не собиралась.

Кто знал, что Питер возьмет и даст стрекача? Кролик есть кролик. Наверняка какая-нибудь симпатичная ведьмочка оттелепатировала, что она этим вечером свободна, он и подумал, что со мной еще не факт что выгорит — а тут уже готовая девушка…

— Если вам не сложно, Макс, — я широко улыбнулась, — буду рада вашей компании. Признаться, я опасалась, что Джулиан сильно на вас сорвался. Этого я не хотела.

— Да что там, — Макс расслабленно улыбнулся и подставил мне локоть, чтобы я за него взялась, — мы с Джулианом все-таки братья. Разобрались по-родственному. Давайте пройдем здесь, здесь короче…

Я не стала спорить — в конце концов, в этом мире, увы, гугл-карт мне не выдали, доверюсь старому знакомому.

Контраст между ним и Джулианом все равно невозможно не отрицать. Даже неведомо от чего смягчившийся старший ди Венцер и вполовину не был так любезен, как его брат. Вот с кем можно было о чем угодно поговорить, даже о погоде. Хорошей, кстати. Даже очень. Настолько, что даже шагая по вечерней улице, любуясь, как зажигаются магические огоньки в стеклянных шарах на фонарных столбах, я думала, что в такую погоду хорошо бы найти пляж, калиться на солнышке, плюхаться бомбочкой в речку…

— Вы серьезно, Марьяна? В вашем мире это в норме вещей? — Макс заинтригованно округлил глаза, после того, как я ему рассказала, что такое пляж и как на нем можно зажигать и в каком виде. — Я так понимаю, леди в брюках — это у вас вообще обычное дело?

— У нас скоро и мужик в юбке будет обычным делом, — хихикнула я, припоминая современные модные тенденции.

— Так вот почему вы настолько лояльны к тем же вампирам, — задумчиво заключил Макс, поудобнее перехватывая меня под руку, — буквально преступно безалаберны, если бы вас аттестовали в какую-нибудь магическую академию.

— Да прям уж преступно, — рассеянно откликнулась я, сбрасывая свободной рукой ремень сумки с плеча.

С дракошкой моей творилось что-то невообразимое. Она крутилась в сумке юзом. Повизгивала, порыкивала, брыкалась, хлестала крыльями. Она даже тяпнула меня за руку, когда я попыталась дотянуться до её загривка.

Наконец мне удалось вытряхнуть дракошку из сумки, и она брякнулась пузом на землю, прижалась к ней всеми головами и яростно зашипела, угрожающе скалясь на нас тремя пылающими пастями.  На меня? Или на того, с кем рядом я шла?

Это озарение было внезапным, и я аж закостенела от него.

Именно в эту секунду обычные до этого ногти держащего меня за руку мужчины почернели, вонзились мне в кожу, превратившись в настоящие когти.

Остановились мы довольно неудачно. В темноватом пустынном переулке.

— Ну, прогулка с голодным вампиром, после того как зайдет солнце — это действительно преступная безалаберность, Марьяна, — мягко и укоризненно попенял мне Макс, — а ты даже не представляешь, насколько я проголодался.

Когда я повернулась к нему лицом — его глаза буквально сияли кроваво-красным цветом.

Нет, все-таки стоило спросить у Джулиана, как именно они поговорили с братом. Хотя… Вряд ли бы он вообще об этом рассказал. Я же кровный враг и все такое.

— Ты не боишься, — это Макс проговорил, вглядываясь в мое лицо и будто бы даже принюхиваясь, — ты слышала про вампира, что опустошил ведьму, и не боишься. Сомневаешься, что это был я?

Ну, вот тут он был не прав. Я боялась. Просто мой страх не заставлял меня истерически падать на колени и рыдать, заламывая руки. У меня внутри все леденело, и мир начинал раскладываться на формулы. Даже Ир-Борисовна, наш бессменный главбух, смеялась над этой моей особенностью – чтобы у Марьяши в конце месяца быстро сошелся квартальный отчет, нужно припугнуть её лишением премии и даже приготовить под это дело приказ. И была в этой шутке лишь только доля шутки.

Мой мозг и вправду резко прояснился.

И нет, я не сомневалась теперь, что убил ведьму именно он – Вафля что-то чуяла. Увы, я не успела проштудировать весь справочник по карликовым драконам, и про их магические возможности помнила мало, но все же пара первых страниц этого раздела все-таки в моей памяти отложилась.

Карликовые драконы умели чувствовать ауру смерти. И тех, кто этой смертью был отмечен. Поэтому их так любили использовать на службе в магической полиции, поэтому преступники в Велоре всегда старались нанимать для подобных целей исполнителей, умевших из ауры следы убийства вытирать.

И почему я сразу этого не вспомнила, а?

— Ты меня не убьешь, — медленно произнесла я, забивая на вежливое выканье чертовому упырю.

— Надо же, как интересно, — Макс оскалился, — из-за твоего длинного языка, ведьма, меня изгнали из клана, и мне пришлось идти на крайние меры, включая открытую конфронтацию со своими же кровниками. И почему же я, по-твоему, тебя не убью?

— Потому что тебе еще нужно разрешение войти в мой дом, – сухо отрезала я, — если бы не так – ты бы не стал время тратить на эту свою обаятельную болтовню. Просто поймал бы меня где-нибудь в переулке и придушил бы.

— Надо же, — Макс смерил меня презрительным взглядом, — в твоей пустой голове что-то да болтается… Да, ты права, ведьма, пока ты мне нужна. Пока!

Можно подумать, я обманывалась на твой счет, мой сладкий. Мог даже не выделять свои намерения столь жирно.

Вафля зашипела громче – с явной угрозой, требуя, чтобы и её голос учитывался в этом диалоге.

— Уйми свою тварь, — хрипло потребовал Макс, стискивая мое запястье, — если, конечно, не хочешь остаться без руки.

Один из его когтей процарапал мне кожу до крови. Фи! Хоть бы лапы с мылом мыл, прежде чем за руки хватать!

Я неуклюже присела к Вафле – руку мою Макс даже не подумал выпустить – и ласково поманила к себе дракошку.

— Иди сюда, милая!

Дракошка не хотела. Столь тесная близость с пропахшим смертью вампиром ей не нравилась, но и меня оставлять она не хотела. Поэтому нехотя приблизилась и даже вытерпела, когда я снова посадила её в сумку, на этот раз перевесив себе на живот, и успокаивающе положив ладонь Вафле на брюшко. Там под тонкой драконьей чешуей теплилось огненное ядро…

— А теперь шагай, — Макс ласково улыбнулся, и в сочетании с угрозой это вышло действительно жутковато. Даже слегка по-маньячески. — Если твоя гадина высунет хотя бы одну башку из сумки – она с этой башкой попрощается.

Надо что-то придумать. Срочно.

Нет, мне жизненно необходим был «Походный набор для попаданки». Чтобы там была хотя бы скалка, вырезанная из осины и заточенная с одной стороны.

Очень мне её не хватало!

На улице как назло ни души – велорцы действительно не любили «темного времени суток». И если в нашем мире это было бы глупым суеверием – тут, судя по всему, вопросом выживания. И как Триш гонял ночью до помойки с големами? Или ключевое тут «с големами»?

Интересно, может ли голем проломить башку вампиру?

— Для этого ему нужен прямой приказ. А ты – не успеешь его отдать.

Я прямо взглянула на вампира, смотрящего на меня как на передвигающуюся на двух ногах сосиску. Мол, дрыгайся, дрыгайся дорогая, все равно со сковородки не убежишь.

— Вижу, выпитая ведьма пошла тебе на пользу – телепатические навыки явно возросли.

Я старалась не заострять мыслями, что ощущение тепла под моей ладонью медленно перерастало в чувство жара. Вафля смирно замерла в сумке, как будто выжидала удачного момента. Если я верно запомнила, как именно телепатировал Джулиан – даже самому сильному вампиру невозможно было сосредоточиться и на речи, и на мыслях собеседника одновременно.

— Так что, Макс, — язвительно продолжала я, — как думаешь, сколько еще ведьм тебе нужно опустошить, чтобы догнать Джулиана по силе?

До дома оставалось, увы, совсем немного. А я еще ничего не придумала. Ничего реализуемого, увы.

— Меньше, чем ты думаешь, — Макс ощерился как агрессивный зверь, и стало видно длинные клыки. Кажется, они у него теперь не исчезали. – Вот после тебя я и займусь братцем, хочу лично выдавить его глаза, а уж потом отсеку от верхушки клана всех старших.

— За чем же дело стало, братец? – меньше всего я ожидала сейчас услышать голос Джулиана за моим плечом.

Я не успела ничего заметить — только мелькнувшую между нами тень, и Макс с яростным воем разжал мою руку, отшатываясь назад.

— Уходи, Марьяна, — в приказном тоне пронеслись по моим волосам брошенные Джулианом вскользь слова, и в первую секунду я решила, что это отличное предложение, надо брать. Точнее — надо бежать. И подальше, подальше.

Я перехватила сумку с Вафлей поудобнее, пролетела два десятка шагов в сторону дома, а потом — остановилась. Обернулась, не в силах удержаться.

Макс не двигался с места, а вокруг него кружила тень. Настоящая тень, по которой светловолосый упырь мазал, как ни метился. А вот ему доставалось.

Удар, удар, удар…

То на плече, то на груди, то на ребрах Макса трескалась и лопалась рассеченная длинными когтями ткань, мгновенно окрашивавшаяся красным.

— А без артефактов тебе со мной сразиться слабо, Джул? — рявкнул Макс в какой-то момент. — В кои-то веки на равных!

— Чтобы выдрать зарвавшегося мальчишку эффективнее использовать ремень. Зачем мне ломать когти об твою упыриную шкуру, братец?

Эти слова не были сказаны ртом, они будто вскипели в воздухе сами по себе, вот только услышала их не только я. Но и Макс, глаза которого вспыхнули в эту секунду особенно яростным алым огнем. Вокруг него тоже начали сгущаться тени. И сам он, кажется, начал терять в плотности — по крайней мере Джулиан по нему начал мазать.

Я отступила еще на шаг, высвобождая свою дракошку из сумки. Я ощущала скручивающийся внутри неё огненный шар, как будто он ворочался именно в моем животе и именно я могла им плюнуть.

С резким, совершенно нечеловеческим визгливым воплем Макс вдруг метнулся в сторону и вонзил свои резко удлиннившиеся когти в тень.

И у него получилось!

Джулиан материализовался на том же месте, лицом ко мне, ртом — жадно хлебнувший воздух. На его шее ярко-синим сапфиром сиял новый, ранее не замеченный мной медальон.

— Идиотка, — прошептали губы Джулиана, пока взгляд не отрывался от меня, — беги.

— Дельный совет, Джул, — вторая когтистая лапа вгрызлась в спину старшего ди Венцера, и снова он явственно выгнулся от этого удара, ощущая боль, — только куда она от меня убежит? Если ты её защитить не сможешь? А ты — уже не смог.

Нет, это из ряда вон!

Нельзя на моих глазах убивать мудаков, которые мне нравятся. У меня ж моральная травма будет!

— Фас, — коротко рявкнула я и швырнула Вафлю вперед в воздух. Никогда в жизни не швыряла ядро, тем более живое, но вот сейчас в первый раз попробовала. Получилось. Крылья Вафли распахнулись, на подлете к сцепившимся вампирам, превращая её полет в планирование.

ПЫФ!

Такое ощущение, что это из меня рванулось пламя, а не из моего маленького огнемета.

Три головы внезапно оказались гораздо выгоднее одной — потому что из трех голов целиться было удобнее! А целилась моя дракошка что надо.

Макс снова взвыл — на этот раз совсем дико, леденяще, отшатываясь назад с объятой пламенем головой.

Я же бросилась к Джулиану, который после освобождения, пошатнувшись, упал на колени.

— Я же тебе сказал, проваливай…

Он не разговаривал, он хрипел, и у него в горле булькала кровь. Черт! Черт-черт-черт!

— Эй, не вздумай умереть, — выдохнула я, ныряя под его плечо, — кто будет рабом на моих галерах, если ты сыграешь в ящик? Я отказываюсь грести хлам в той горе в одиночку.

— Клан пришлет старшего, — Джулиан попытался вывернуться, но из моих объятий еще никто так быстро не уходил, — они заинтересованы в скорейшем возвращении…

Он зашелся кашлем.

— Ну вот еще, — буркнула я и потянула вампира на себя, — пришлют кого попало. А вдруг у него глаза не такие красивые, как у тебя? Баба Яга против.

Это все стресс. Это из-за него у меня в голове втрое больше прибауточек, чем обычно.

— Марьяна…

— Не болтай, — шикнула я грозно, явственно понимая, что вой катающегося по земле Макса стих, — я и так знаю, что слабоумие и отвага мое все.

— Какая умница, — фыркнул вампир, останавливаясь как вкопанный, — мы не уйдем. Я — не уйду. И нельзя, и не смогу. Он меня сильно траванул, яд упырей очень токсичен, замедляет регенерацию обычных вампирова.

— И что делать? — я покосилась за его плечо, и волосы на моей спине начали медленно вставать дыбом — как вставал сейчас Макс, с багровым, покрытым ожогами лицом и хищно оскаленными зубами.

Черт.

Меня, кажется, вот-вот сожрут, по-братски. Есть трубка мира, а я стану попаданкой мира — съедят они меня и сытые уже помирятся.

Джулиан напрягся, когда Макс шагнул в нашу сторону.

Из земли с влажным причмокиванием поползли черные щупальца, впивавшиеся в руки, ноги Макса. Много-много щупалец. Вот только Макс их рвал. Да, тратил на них время, да, продвигался к нам в час по чайной ложке, но он продвигался…

Все-таки сыграла роль выпитая досуха ведьма...

— Огоньку не найдется? — шепнул Джулиан все также сипло. Я прислушалась к связи с Вафлей.

Нет. Стратегический запас “на экстренный случай” мы исчерпали, то, что оставалось, годилось только для поджарки зефирок. Вафля, чувствовавшая исчерпавшийся огненный запас, взлетела на дерево и сидела там, аккумулируя огонь снова. Но в ближайшее время помощи от неё ждать не стоило.

Я покачала головой.

— Марьяна, — Джулиан чуть развернулся ко мне, заглядывая в глаза, — ты мне доверяешь?

— Нет, конечно, — выдохнула я, — чего надо? Делай! Если это даст нам шанс, делай. Развел тут, блин, риторику с демагогией.

Он качнулся на меня плавно, быстро, будто приглашая на танец. Перехватил под спину, сгреб за волосы, оттягивая голову назад. Дальнейшее происходило в лучших традициях мистических ужастиков.

Полыхающие ярко-красным глаза вампира. Блеск длинных клыков.

Острая, обжигающая боль в области шеи. Головокружение…

29. Глава о том, как очень просто задолжать и испортить карму

Три. Два. Один…

Джулиан легонько толкнул от себя девушку, одновременно скручивая вокруг неё петлю поддерживающего телекинеза. Слабость после укуса — это естественно, если учитывать, что у него есть эффект легкого дурмана для жертвы.

Джулиан покосился на Марьяну.

Она была еще в дурмане, все еще с выражением лица “я тебя убью”, и растрепавшиеся кудри облаком окружали голову, создавая эффект одуванчика. Совершенно дурная девица. Кто в здравом уме бежит к полудохлому вампиру, чтобы спасти его от полного сил упыря?

К сожалению, без крови обойтись было никак. Он не мог рисковать здоровьем наследницы ди Бухе, любая отсрочка в получении аракшаса сейчас играла против их семьи — ведь наверняка королевские дознаватели уже занимаются делом вампира-убийцы. А значит — дело времени, когда до семьи ди Венцер дойдут с внеплановой проверкой аракшаса. Вот только кристалл поддельного кольца еще не накопил должное количество вампирьей энергии, чтобы магические датчики сочли его подлинником.

Строго говоря, изначально Джулиан не собирался вступать с Максом в открытую конфронтацию. Он выигрывал время для побега Марьяны. Укройся эта дурная ведьма за воротами своего дома, и Макс не смог бы причинить ей вреда. Кто знал, что эта ведьма не слушает жизнеспасительных советов абсолютно никогда?

Джулиан догадывался.

А вернулась-то она за ним...

На языке Джулиана растекался пьянящий вкус ведьминской крови. Воистину, сейчас ему стало понятно, от чего Аррашес наложила для всех своих детей запрет на исчерпание жертв до дна. Живая кровь, из бьющейся под клыками вены — это совершенно не то же, что слитая донором в ритуальный кубок. Поди-ка от неё оторвись, от податливой девичьей шейки…

Хотя, если анализировать вкусовые показатели — кровь как кровь. Соль, металл, вода. Только магия и спасала. Занудный кулинарный критик Джулиан ди Венцер нашел бы ужин повкуснее.

— Слабак, — Макс ощерился, резко бросаясь вперед и рассекая когтями добрую треть удерживающих его теневых плетей, — вычерпал бы её до дна, она же твой враг, Джул. Неужто жалко? Ради себя и клана не пожертвуешь одним жалким врагом?

С каждой секундой его использования упыриной силы в нем было все меньше человеческого, как бы иронично это ни звучало. Глаза уже не были красными. Багровыми, почти черными, без малейшего намека на белки.

— Грешно убивать девиц с такими красивыми ногами, — фыркнул Джулиан, вдыхая поглубже и ощущая, как магия влившейся в его жилы дарованной крови нейтрализует упыриный яд и раны на спине быстро затягиваются.

И ведь точно знал куда бить, гаденыш. Под лопатку, в основание крыльев, туда, где сходились основные потоки энергии..

Больше никаких выигрываний времени. Сегодня клан ди Венцеров лишится своей сгнившей ветви. И недооценивать этого сопляка нельзя. Насосавшись человечьей крови он махом ликвидировал разницу в силе между старшим сыном клана и им — сыном второй ветви.

— Неужто ты запал на эту… Человечку? — Макс расхохотался, и этот смех больше напоминал хохот голодной падальщицы-гаргульи. — Ты? Поборник вампирьей чести и традиций?

— Давай  уже начнем второй раунд, Максимус. Твои розги уже тебя ждут.

Этот раз был совершенно иным. Не похожим на их детские драки, на все предшествующие бои.

Макс хитрил, пользовался возросшей физической силой. Он сильно потерял в магической ловкости, с трудом прибегал к теням — и верно, запятнавший себя кровавым проклятием лишался практически всех милостей Аррашес.

У Джулиана же было все. И сила, и магия, усиленные кровью Марьяны. И разница в старшинстве крови все-таки сыграла свою роль.

— Я уничтожу вас всех, — шипел Макс, когда его заломанные запястья оплетала тонкая серебряная цепочка упыриной узды, — тебя, эту твою ведьму, всех, за кого ты так трясешься, Джул. Ты никого не убережешь, глава клана. Его вырежут у тебя на глазах, а тебя — сожгут и похоронят в каменном саркофаге. Чтоб ты никогда не переродился.

— Да, да, подожди, я это выучу, — Джулиан встряхнул ладонью и закрепил на узде один из пяти изъятых сегодня из хранилища артефактов.

Против упырей, особенно своих, не полагалось ходить с пустыми руками.

Сейчас нужно было провести магический ритуал, отдать Макса на суд Аррашес. Это было недолго, только начни и...

— Руки на затылок, господин ди Венцер, — вежливо, но совершенно не любезно произнес Питер Кравиц находясь, о чудо, в трех шагах за левым плечом Джулиана, — вы задержаны по обвинению в нарушении условий пребывания вампиров в человеческом поселении класса А. Любое магическое действие с вашей стороны после этого требования считается неподчинением королевской воле.

Потрясающе.

Этот трижды расчудесный марьянин сосед еще и агент тайной королевской службы, занимавшейся надзором за представителями магических рас.

Чтоб его!

— Жетон предъявите, господин Кравиц? — поинтересовался Джулиан с досадой переплетая пальцы на затылке.

В этой ситуации спасало только то, что Марьяна все еще была в отключке.



Тайная королевская служба работала оперативно. Судя по всему, Кравиц, сидя под мудреными чарами в засаде, успел нанести плотную темпоральную координатную разметку, именно поэтому отряд быстрого реагирования быстренько нарисовался на «поле боя», подхватили нейтрализованного вампирскими артефактами Макса под белы рученьки и затащили в один из развернувшейся сетки порталов.

Черт. Теперь поди-ка добейся выдачи на руки клану изменника крови. Да и от внеплановой проверки аракшаса уклониться не удастся. Упырь — вот он, в наличии. Значит, семья точно будет под подозрением. Нужно как-то ускорить поиски. Другой вопрос — как это сделать?

— Вы идете вместе с братом, господин ди Венцер, — анимаг остановился напротив Марьяны и стянул с руки перчатку, — вам еще предстоит доказать получение разрешения на укус магессы ди Бухе. Вы знаете, принудительные жертвоприношения даже таких малых объемов запрещены двенадцатым пунктом Королевского Указа, регламентирующим пребывание вампиров в Вароссе.

Раздолбай Питер Кравиц, которого Джулиан так часто видел флиртующим и несерьезным, без маски оказался на редкость въедливым типом.

— Она его дала.

— Спорно, — возразил Кравиц сухо, щелкая пальцами, — я был свидетелем того, что ритуального согласия Марьяна не давала.

— А давала ли она согласие, чтоб ты использовал её как живца? Это ведь ты вывел её из дома?

— Живца? Какого живца?

Ничего не скажешь, Марьяна очнулась очень даже вовремя!

***

— Ну, вы и свинья, магистр, — я возмущенно терла шею ваткой, промоченной настойкой серебра, чтоб исключить отравление слабой толикой упыриного яда, который мог попасть в мою кровь через укус.

Дело было глубоким ночером, я сидела в заваленном кабинете главного королевского инспектора по делам, связанных с преступлениями, осуществленными представителями рас магического инспектора, а сам вышеупомянутый инспектор виновато поджимал свои длинные ухи.

И правильно делал, кстати, что поджимал. Потому что мне сейчас отчаянно хотелось презреть чины и положения, сжать эти самые уши и встряхнуть их обладателя за них. Авось что-нибудь бы сработало, и его кроличьи мозги в человеческой черепушке закончили бы трансформацию и заработали бы уже в полную силу.

Меня! Подставить под упыря! Как червяка на крючок насадить и бросить! И это сделал парень, отчаянно строящий мне глазки и обещавший обучить меня магии.

Брехун ушастый!

— Марьяна, я был рядом, — судя по окосевшим мордам, заглядывающим в кабинет – оправдывающимся господина главного инспектора в тайной королевской службе еще никто не видел, — мне было исключительно важно, чтобы Максимус ди Венцер покинул свое убежище и проявил максимум упыриных способностей. Ты не представляешь, насколько сложно доказать вину вампира и добиться его наказания по закону государства, в котором они живут.

— Потому что дела вампиров разрешаются внутри клана, — подал голос Джулиан, — мы в любом случае покараем виновного в человеческой смерти.

Он сидел на диване у противоположной стены кабинета и был такой довольный, мне было аж завидно и хотелось устроить ему неприятностей. Жаль было поздно, я уже подписала в трех экземплярах, что была согласна на укус Джулиана ди Венцера ввиду грозящей нашей жизням опасности и прочем…

Я поморщилась и коснулась шеи. Ссадинки от клыков вампира были маленькими и немножко покалывали. Что-то он там говорил про магическую плату за испивание чужой крови. И где? Хочу уметь испепелять хлам взглядом на месте!

— Кары вампирьих кланов не постоянны и зависят от степени удаленности от столицы, — возразил Питер недовольно, — два года назад в провинции младший сын семьи ди Байлер был наказан за тройное убийство строгим отеческим подзатыльником и требованием быть в охоте поосторожнее. Королева не желает мириться с таким укладом дел.

— Ди Байлеры… — задумчиво повторил Джулиан, щурясь. Его зрачки кстати сменили цвет на густо фиолетовый, и этот цвет не менялся, — это тот клан с окраины Варосса, который потерял сорок старших представителей семьи по обвинению в измене? Значит, их вина была доказана? И кто доказывал?

— Я, — Питер говорил скупо. Эх, а раздолбаем он мне больше нравился. А тут надо же, весь из себя, инспектор, сыщик, ловец на живца.

Имею срочную необходимость подложить соседу свинью на порог. И пожирнее!

— Я повторюсь, тебе ничего не угрожало, Марьяна, — и все же на меня Питер посматривал виновато, — я вообще рассчитывал, что ди Венцеры не будут вмешиваться, чтоб себя не компрометировать, и что я упакую упыря в петлю Парадокса, как только он попробует на тебя напасть. Но он решил дойти с тобой до твоего дома. Зачем, кстати?

Я не стала даже коситься в сторону Джулиана, чтобы ненароком его не выдать. Они и перед обычными-то горожанами потерю аракшаса скрывали, а уж при инспекторе тайной службы этого и делать не нужно.

Макс охотился на аракшас. По каким-то причинам из-за этой охоты он был изгнан из клана и решил ликвидировать разницу в силе между ним и Джулианом, прибегнув к усилению с помощью жертвенной крови. И даже то, что он стал жертвой проклятия, его не остановило.

— Решил скрасить мне вечер, раз кое-кто слился? – я нахально уставилась Питеру прямо в глаза. — По пути передумал и решил мной поужинать, у вас мальчиков это бывает.

— Марьяна, — Питер недовольно хлопнул было по столу ладонью, требуя моей серьезности, да только тут он ужасно размечтался.

— А что? – я захлопала ресницами. — Скажете нет, магистр Кравиц? Только обещаете составить компанию и до дому проводить, а через десять минут и след-то ваш простыл. Или скалитесь, хамите, кровь пьете, а потом ноги вам мои красивые.

Где-то слева скрипнули зубы Джулиана. Кажется, он пребывал в глубоком убеждении, что я во время того, как меня пьянил вампирий дурман, ничего не слышала.

Му-ха-ха! Очень даже слышала.

30. Глава о том, что не стоит судить гостя по его морде

А после того, как нас допросили и отпустили, он проводил меня до дома…

Мы ни о чем не говорили.

Я хотела только пожрать и поспать — надеюсь, ужин прислали вовремя. А поболтаем о последствиях его укуса мы, так и быть, завтра. Решила пожалеть нежную психику упыря, он и так заметно нервничал. Даже спасибо мне сказал, за то, что не проговорилась на допросе про их потерянный аракшас.

Вот собственно поэтому я и шла молча, опустив руку в сумку и поглаживая вдоль гребня уморившуюся дракошку. Она много поплевалась огнем сегодня, истощилась. Магический источник сил дракошки должен восстановиться полностью — так сказал Питер, оказавшийся не в силах противостоять обеспокоенной мне. А после этого добавил, что на два дня я осталась без своего любимого огнемета, могу даже не надеяться пробудить истощенную дракошку от спячки.

Ква.

Придется на два дня забыть о доходе с продажи золы!

У ворот дома ди Бухе Джулиан останавливается, пряча руки за спину.

— Не волнуйся, красавчик, если ты сейчас признаешься мне в любви, я тебя, так и быть, не съем, — я фыркнула и морально приготовилась бежать. Все-таки тяжела жизнь занозы в мягком месте, особенно если ты пытаешься довести до ручки не кого-нибудь, а вампира. Он, оказывается, может тебя до последней капли крови… испить!

— Ты хоть когда-нибудь бываешь серьезна? — Джулиан приподнял бровь. — На тебя напал мой брат-упырь, я тебя укусил, ты побывала в отделении магического правопорядка, а твой сосед — тайный сыщик. И ты по-прежнему шутишь шуточки?

— По-моему, если смотреть на это трезвым, серьезным взглядом, можно и свихнуться, — я развела руками. У них тут, между прочим, звери разговаривали. И были они куда крупнее, чем полагалось их земным собратьям. И ничего,

— Думаешь, тебе еще есть куда? — ехидство этого вампира не знало никаких пределов.

— У совершенства нет границ, — парировала я, а потом наконец развернулась и толкнула было створку ворот от себя, — до завтра, Джулиан.

Изящная узкая ладонь сжалась на моем запястье.

— Марьяна…

— Боже, да не смеши меня больше, Джулиан, — хихикнула я, — ну сказал ты брату, что у меня красивые ноги. Думаешь, я теперь с ума схожу от мыслей, к чему бы это? Я твой враг, так ведь?

— Да, враг.

— А еще ты обручен.

— Да, обручен.

— А еще невеста у тебя наверняка красивая.

— Да, очень.

— А еще…

Вот тут он меня поцеловал. Быстро, но метко, затыкая рот.

Ох, черт…

Как же это… Ослепительно... И губы у него такие прохладные... Не ледяные, как я ожидала, а именно прохладные, освежающие...

Джулиан отстранился, я хватанула ртом воздух, вытаращившись на вампира так, будто в первый раз его вижу. Что упало ему на голову, кто мне скажет? Лично у меня слов для описания ситуации не нашлось.

— Так вот как можно заставить тебя замолчать, — радостно осклабилась эта хамская морда, узрев минуту моей слабости, — непременно возьму этот метод на вооружение!

Боже, дайте мне кто-нибудь осиновый кол! Срочно! 

— Это от неожиданности! Второй раз не сработает! — веско заявила я и юркой лаской нырнула в створку ворот, умудрившись даже выдрать из хватки вампира свое запястье и не оторвать при этом руку.

— До завтра, Марьяна, — донеслось мне вслед, а в тоне так и слышалось: “Так я тебе и поверил”.

У, упырище поганое!

И как мне теперь стереть с лица эту дурацкую улыбку?



Дома меня ждали! И Прошка в облике нахохлившегося кота, и Триш, мечущийся по кухне. Я застала его посреди сцены с заламыванием лапок.

— Миледи! — крысюк встрепенулся, подскочил и радостной кометой врезался в меня, цепляясь лапками в подол. — Слава Праматери, вы живы.

— А вы что, за меня тут волновались?

Я все-таки удивилась. Нет, конечно, понятно, что с этими всеми драками, допросами меня легко было потерять и встревожиться, но это оказалось неожиданно приятно.

— Еще бы! — Триш на меня посмотрел как на изменницу, да и кот-Прошка возмущенно чихнул и даже повернулся ко мне пушистым задом, чтобы я поняла, насколько глубоко я его задела.

— Лорд ди Венцер принес ужин три часа назад, миледи, — тем временем пустился в очередной свой мудреный рассказ Триш. Он мог сделать историю даже из того, как помыл посуду. Видимо, сказывалась многолетнее одиночество, которое мой дворецкий провел в роли блюстителя беспорядка в доме.

—Так вот мы сказали ему, что вы отправились в город, — продолжал мой разговорчивый дворецкий, — лорд ди Венцер сказал, что так и знал, что вы не послушаетесь, оставил корзинку с ужином и ушел за вами. Вот только он тоже не вернулся. И через час, и через два. Я прошелся до магической инспекции, зашел в булочную.

Я заметила как глазки крысюка смущенно блеснули. Ну, ясно, он заглядывал к "мадам Карри", своей благоверной Рише. Ой не отсохло там у моего дворецкого с женой. Любовь на расстоянии существовала, да?

— Так вот, булочница мне сказала, что вы к ней заходили, но давно ушли. А еще по городу начали ходить слухи, что магическая стража поймала упыря на месте преступления. И что были жертвы…

Ну, если считать Макса за жертву — то да, были.

Или можно посчитать Джулиана как жертву моего обаяния?

— Все в порядке, — я вздохнула и потрепала крысюка по жесткой холке, — я жива, Триш, уложи, пожалуйста, Вафлю в корзину. И давай накроем к ужину, а не то я сейчас согласна съесть даже твою жареную ножку.

— Да-да, миледи, разумеется, — Триш засуетился, а потом вдруг замер на полпути к корзине с Вафлей, — только… Миледи… У нас тут…

Он определенно куда-то смотрел. Куда-то в скрытое от меня печным боком место на стене. Слов для описания у него явно не было.

Я удивленно прошла на несколько шагов вперед, чтобы разглядеть самой.

Там была дверь.

Казалось бы, чего такого, дверь и дверь. Обычная, с витражной вставкой и золотой ручкой.

Вот только я самолично отмывала каждый уголок этой кухни. И никакой двери у меня на этом месте не было. Только голая стена.

И тут в дверь постучали. И тяжелая крупная тень померещилась мне за витражной вставкой.

Мне отчаянно подумалось, что уж лучше бы постучали со дна.

— И что это такое, кто мне скажет? – я говорила суфлерским шепотом. Понятия не имею, слышат ли меня за дверью, но лучше, чтоб не слышали. Хуже нет истории, в которой тебя признают некомпетентной.

— Это дверь между мирами, — Триш нервно зашевелил усами, — такие часто появлялись во время работы гостевого дома, но никогда – на кухне. По всей видимости, дом решил, что только сюда и можно пустить гостей.

— Дом решил? – я критично покосилась на люстру. — Столько лет не пускал, с чего вдруг такая перемена настроений?

— Магия дома восстанавливается, миледи, — «обрадовал» крысюк, — её восстанавливаете вы. Если вашей силы хватило на установление сопряжения – значит, вы сможете снова открыть гостевой дом…

— Ага, его бы еще откопать, — критично буркнула я, в ступоре таращась на дверь перед собой. Нет, там точно что-то стояло. И оно было больше меня на две головы, — а можно как-то отказать гостю в приеме? Мы не готовы. И… Ночевать ему негде, мы раскопали только кухню.

— Можно, да… — Триш нервно хлестнул хвостом по полу, — но это может иметь последствия. Отказ во многих мирах равносилен оскорблению.

Стук повторился. На этот раз нетерпеливый.

Черт. Черт-черт-черт-черт!

— А если они какие-нибудь бандиты? И что мне потом отвечать за то, что я их приютила?

— Для лиц с враждебными намереньями связь между мирами не устанавливается, — милосердно пояснил крысюк, — а за преступления, совершенные гостями Велора, маги, проводящие гостей, не в ответе.

Так. Уже легче. Но что мне все-таки с ними делать?

— Необязательно их устраивать, миледи, — неожиданно спохватился Триш, — достаточно пустить. И за установление сопряжения с нашей стороны должны заплатить. Ведь это ваша магия позволила установить связь между мирами.

А вот это уже другой разговор! Пусть заплатят.

Открою, приму и попытаюсь объяснить, что у нас все очень плохо, гости дорогие, найдите себе ночлег в другом месте. Только денежку оставьте, ибо я тут трудилась, связь устанавливала, с ног валюсь от усталости.

Ноги кстати реально гудели. И желудок грозился мне немыслимыми карами, если я в ближайшее время не поем. Надо разобраться со всем быстро.

Я шагнула к двери.

— Одну секунду, миледи, — Триш о чем-то вспомнил, метнулся к печке, сгреб белое полотенце и каравай хлеба. Да ладно?

— Это традиционное приветствие в мирах семи сопряжений, — пояснил крысюк, заметив мой удивленный взгляд, — гости могут отказаться от нашей пищи, если чуют её опасность, но не предложить её – дурной тон.

Ну, окей. Мы готовы. Я нажала на ручку двери и потянула её на себя. Контур двери слабо светился белым светом.

Сквозь этот свет на меня шагнуло…

Блин, вот как в этом мире можно жить без дурной головы, которая на все смотрит сквозь призму хахашечек? Будь я серьезной тургеневской барышней, которая от поцелуя прекрасного вампира хочет сгореть со стыда, вот именно сейчас мне пришлось бы рухнуть в обморок с переходом в глубокую кому.  Даже Прошка забрался за печную трубу и вытаращил котовьи глазища во всю морду.

Увы, гостей-принцев симпатичной наружности мне не выдали.

На моем пороге стояло нечто. Огромное, волосатое, чрезвычайно похожее на гиену, вставшую на задние лапы и перепившую Растишки. С оскаленной пастью и блестящими маленькими глазенками. И некоторое время мы с этим нечтом изучали друг друга, явно определяя, кто кого из нас сожрет. Я поискала глазами Помеленцию. Ну, а что, вдруг это чудовище любит канапешки? Вот я ему шпажку, чтоб меня нанизать, и выдам…

Гость не был голым. На нем было что-то, напоминавшее плотный кожаный килт, какие-то мелкие элементы брони, шесть колец из светлого металла обхватывали шею. Рассматривать все это было интересненько.

— Гра’арггхык! – рявкнуло чудовище и облизнулось. Звучало это бодренько, прям как боевой клич. Впрочем, на меня никто не бросился и не сожрал. Я даже слегка разочаровалась.

— А перевод можно? – поинтересовалась, скрещивая руки на груди. — Триш, ты этот язык знаешь?

Кажется, кто-то мне говорил, что знает два языка Велора и три основных диалекта сопряженных. И этот кто-то — мой дворецкий.

— Простите, миледи, язык гноллов не является основным. Да и мир их считается побочным и отдаленным, — виновато пискнул Триш и шагнул вперед, протягивая нашему гостю каравай. Тот бросил на него косой взгляд, повел плоским носом и отщипнул от каравая кусок, забрасывая его в пасть. А потом рявкнул что-то, чуть развернувшись к двери. Я не уверена, что смогла бы разобрать это на звуки, если бы и попыталась.

С отчетливо виноватым визгом из еще светящегося дверного проема выскочил еще один гнолл – в два раза меньше предыдущего, тоже в килте, с десятком ожерелий из чьих-то зубов на волосатой груди и перьями, вплетенными в жесткую гриву. О, это шаман, что ли?

Мелкий гнолл тоже быстро, скорее украдкой, оторвал кусочек от гостевого каравая и радостно завизжал на вполне понятном для меня языке.

— Великий вождь гноллов Ррыхам Кровожадный приветствует чаровницу и благодарит её за прием. В нашем мире мало магии. Мы три месяца пытались открыть чудо-дверь, но нашим шаманам не хватало силы. Разрешит ли чаровница пройти в чудо-дверь еще шести гноллам, охранникам вождя, явившегося с целью дипломатического визита?

И все-таки хорошо, что мы их пустили. Дипломаты – это, мне кажется, в любом мире очень важные люди.

Огромный гнолл оскалился во всю пасть. С одной стороны, это выглядело кровожадно, с другой стороны…

Кажется, это приветствие.

Даже в нашем мире была куча разных приветствий, в некоторых народах даже на ладони плевали перед рукопожатиями.

— Я тоже ужасно рада явлению великого вождя, — кивнула я приветливо и оскалила зубы в ответ. Всю душу вложила! Оскал у меня вышел впечатляющий. Маленький гиенолак восторженно заскулил и попятился подальше от меня. Во взгляде же вождя мне померещилось одобрение.

 — Мне очень лестно получить благодарность столь великого вождя, – продолжила, расслабляя лицо. — Но помимо благодарности за чары полагается и иная плата. Да простит великий вождь мою подозрительность, но вам есть чем платить?

Как говорится – утром деньги, вечером стулья.


_______________

*Гноллы — вымышленные большие гиеноподобные существа. Строением тела гноллы напоминают человека: они так же ходят на двух ногах. Гноллы свободно странствуют организованными группами. Во главе стоит самый сильный член клана, командуя существами через страх, угрозы и жестокость. Картиночку можно найти в блоге автора.

31. Глава о том, что валютообменника нам тут, конечно, не хватает!

Переводчик попятился и, повернувшись к вождю, что-то заскулил-зарычал, переводя мой вопрос.

Большой гиенолак призадумался, глядя на меня. Я на всякий случае опять оскалилась и облизнулась. Несите мне все, что у вас есть, и побольше, побольше…

Вождь что-то снова рявкнул, и в проеме “чудо-двери” возник прихрамывая на левую лапу еще один гнолл, пониже вождя, но точно выше переводчика.

Этот гнолл не носил на себе доспехов и оружия, только кучи мешочков украшали пояс слева и справа. От левого бедра на правое плечо была перекинута кожаная полоса перевязи. Ничего такая… Расшитая чем-то золотистым. Золотишко, значит, имеется?

Судя по тому, что этот гнолл был в теле — передо мной стоял казначей вождя Ррыхама. Туго набитые мешочки на его поясе мне приглянулись.

— Старейшина Ррагнар спрашивает, какой платы изволит желать чаровница, — по-подхалимски заскулил переводчик гноллов.

Так, сколько они там этот портал открывали? Две недели? И только великая и несравненная я смогла установить обратную связь с этой стороны двери? Значит берем дорого!

— Пятьдесят злотых монетами королевского чеканного двора великого Варосса с каждого хвоста, что проходит через мою чудо-дверь, — не мигнув и глазом отрезала я, — если вы не водите этой валюты — предлагайте альтернативы.

Гноллы снова засовещались, зарычали друг между другом. Пришли к общему решению. Ррыхам отвязал от пояса один мешочек и высыпал на ладонь перед собой кучу мелких блестящих бусин. Разноцветных.

Нет, не годится.

Я покачала головой.

Во-первых, как человек давно и прочно имевший дело с бабками на рынке, и сожравший собаку в том, что бы купить, действительно я точно знала — в первый раз не предлагают истинную цену. В первый раз цену занижают, проверяя, насколько твой противник по торгам лох.

Я лохом быть не собиралась.

И помню я историю великих конкистадоров, которые рабов за осколки зеркала покупали.

Вторым этапом торга мне предложили в качестве валюты клыки. Клыков у гноллов явно было много, и они считались чем-то ценным. Я же снова критично отказалась от этой валюты. Я была слишком старая для того, чтобы щеголять в ожерелье из зубов. Хотя, если у них ничего нет — может, и возьму зубами, только уточню курс продажи и наличие в этом мире зельеваров. Ну, не может быть такого, чтобы здесь отсутствовал целый анклав магов, способных сварить гадкий декокт из крысиных хвостов.

За что я отдельно хочу сказать спасибо своему “попаданству” — так это за то, что происходящая со мной фигня даже не соизволит предупредить меня о том, что она включила меня в свои планы.

В книжках, которые я читала, у попаданцев было, блин, как у людей, сидишь себе, не торопясь осваиваешься, принюхиваешься, чего тут не так? Где можно включить прогрессорство? На чем можно нажиться?

Изучить рынок и построить бизнес-план — это очень круто, и очень бы мне сейчас не помешало. И благополучие, и счастье впоследствии смотрятся как будто заслуженными.

А мне все выписалось само по себе.

Кровные враги-вампиры — целый клан, идут по одной описи.

Их обкуренный глава — одна штука, отдельной строкой, ибо — бракованная особь.

Проклятие смертельное, с таймером обратного отсчета относительно моей дальнейшей жизни.

Полное отсутствие денег как таковое.

Упырь, которому внезапно приспичило оторвать мою голову.

Сосед, который собака сутулая — тайный сыщик и ушастый интриган.

И только расслабишься, только подумаешь — счас, я спокойно закончу разбор этого гребаного дома и наконец попью на веранде чайку, ностальгируя по своей сальде и бульде, но даже не думая вернуться, как на тебе — гиенолаки из другого мира просят разрешения войти и притаскивают с собой ужасно непонятные штуковины в качестве оплаты.

И?

И что мне с этим делать?

Не говорить же — погодите, гости дорогие, с той стороны двери пару денечков, а я сейчас пробегусь по Завихграду и узнаю курс обмена зубов птерсов к злотому.

Разумеется, такой ответ — это не дело.

Я понятия не имела, что где чего стоит, взяла в оборот переводчика, искренне надеясь, что он не сблефует, чтобы набить цену. Вроде не блефовал. А я узнала, что зубы, которые мне предлагают к оплате — это зубы магических ящериц-яваргов, на которых гноллы летают, и они — отличный аккумулятор магической энергии. Именно поэтому шаман-переводчик таскал на себе их столь много — боялся остаться без магии в важный и ответственный момент.

Бусины же — были застывшим соком деревьев гуала, они светились в темноте и обладали способностью притуплять голод, за что особо ценились воинами, и всегда были при них.

Бусики, которые надел — и не хочешь жрать. И можно похудеть на размер к Дню Рождения!! Дайте два, пожалуйста.

И все-таки, как-то маловато для платы за межмировые перемещения. Интуитивно я чувствовала, что занижаю цену, если судить по господину Кравицу, маги тут дорого ценили свои услуги, но будем считать гиенолаков — моими первыми клиентами, которым можно и пониже цену поставить.

В какой-то момент мы с гнолльим казначеем уже перестали нуждаться в переводчике — нам хватало только взглядов, жестов и растопыренных пальцев на лапах. Тьфу ты, на руках. Сдаваться не хотел никто.

Ни бедные несчастные, ужасно нуждающиеся гноллы, чьи дети умирают от голода, пока я, жадина и крохоборка, не желаю уступать в цене.

Ни я, жадина и все вышеупомянутое, которой жизненно необходимо было получить хоть какой-то денежный запас, чтобы не париться ближайшие пару недель тем, что мне есть.

В конце концов, вождь Ррагнар потерял терпение. Дернул с пояса казначея третий мешочек, шлепнул его передо мной на стол, обвел лапой все предложенное мне ранее и глухо рыкнул, подводя итог переговорам.

— Берите все, чаровница, и это в придачу, — тявкнул переводчик.

Ррыхам что-то попытался вякнуть, на их, гнолльем, рычащем, но вождь так грозно зарычал, что старейшина натурально поджал хвост и попятился.

Я сунула нос в третий мешочек гноллов.

Кхм.

Еще более загадочная история, однако.

Темный кусок руды, необработанный, черный, величиной с мой кулак. Матовый, не блестящий, будто вбирающий в себя свет.

И Ррыхам, и маленький переводчик же смотрели на него как на великий дар, и кажется, уже сожалели, что вождь не попросил у меня сдачи. Вот и где моя ушастая волшебная энциклопедия, когда он так нужен? Может, мне его у королевы отбить и нанять ходячим волшебным справочником?

Хотя нет, я на него обиделась, он меня упырю скормить хотел.

— Адантис, — благоговейно прошептал Триш, укладывая морду на стол, — никогда не думал, что увижу столько черного гномьего золота вблизи одним слитком.

О! Вот этот казачок точно не засланец! И если у него пылают глазки — значит, ценность этой черной каменюки доказана.

— Берем. Проходите, гости дорогие, — разрешила я переводчику, и после того как он перевел и вождь, удовлетворенный результатом переговоров, провел через чудо-дверь еще шестерых гноллов, добавила: — проходите, и выходите. У нас мало места, чтобы принимать вас всех.

Гноллы оказались понятливые, ни на чем не настаивали.

Я обвела взглядом стол, оценивая количество моей "добычи": горка зубов яварга россыпью, хватит на два длинных нагрудных ожерелья, четыре горсти бусин-гуалы и кусочек “черного гномьего золота”. Если крысюк меня подвел — я точно пущу его хвост на сосиски для Вафли.

— Кому-то снова придется искать каналы сбыта, — я вздохнула, прикидывая объем предстоящего обмена, а Триш понимающе закивал.

— Именно поэтому у леди Матильды даже обменный пункт был, с работником из гномьего банка. Уж они-то точно разбираются во всех валютах сопряженных миров.

Обменный пункт. Банк гномов. Что ж, так и запомним.

Распахнулась дверь, мой дом выпускал гноллов в сад, они выстроились там по парам за спиной вождя и только было двинулись в сторону моих ворот, как вождь обнаружил отсутствие переводчика. Боже, как он зарычал. У меня аж стекла в окнах зазвенели.

Ответный, оправдывающийся визг раздался за моей спиной, к моей неожиданности.

Я застала переводчика в дверях моей кухни, благоговейно уставившегося в глубь заваленного хламом коридора.

— Марракаш, — в полном катарсисе протянул шаман и обернулся ко мне, — чаровница, позвольте ничтожному Ррото ночевать в вашей сокровищнице. Здесь в воздухе кипит тайна и магия.

Как у него горели глаза… Да он почти что норовил облизать меня с головы до ног, как восторженный щенок, лишь бы я согласилась.

— Там же… помойка…— удивленно протянула я, — вы уверены, что хотите там остаться? Лично я все время боюсь, что из какой-нибудь кучи вылезет Чужой и сожрет меня без соли и соуса.

— Магия гноллов любит такие места, чаровница, — возразил Ррото, — в нашем мире давно была война и уничтожила почти всю цивилизацию. Гноллы живут на её руинах, собирают останки древних вещей, в которых еще теплится магия, создают такие места — марракаши, точки медитаций. Место такой силы даст Ррото стать сильнее. Стать лучшим шаманом вождя. А я… А я окажу вам услугу, чаровница. Место силы просто великолепное.

Услуга. Бусины-гуалы. Черное золото гномов аданит. Зубы яварга.

Это был вечер странных гостей, странных покупок и странных обменов, не иначе.

— Ночуйте, — милостиво кивнула я. Все равно вынести из моего дома он ничего не сможет — его дом за хвост поймает. А услуга... Кто его знает, чем он мне может помочь. Вдруг трубу шаманством прочистит? Лишним не будет.

32. Глава о смысле пословицы “что тебе не гоже — то другим поможет”

Доброе утро начинается в полдень. По крайней мере когда ты засыпаешь в три часа ночи — всякий, кто разбудит тебя раньше, должен быть объявлен врагом народа.

Примерно так я и думала, когда в шесть утра перлась по звонку к воротам дома ди Бухе.

— Да, видимо, кофе я принес не зря, — задумчиво промолвил Джулиан при виде меня и протянул сквозь прутья ворот уже знакомый мне коричневый кувшинчик.

Он заслужил помилование.

Я даже передумала просить у гнолла-охранника арбалет, чтобы расстрелять эту мерзкую вампирью морду на месте.

— И что, ты мне даже не улыбнешься, Марьяна? — нахально улыбнулся вампир. — Мы встретим вместе рассвет, романтика!

Я передумала передумывать. Арбалет, полцарства за арбалет… Я нафарширую господина шеф-повара стрелами и подам к завтраку!

— Клятву, — мрачно потребовала я, скрестив руки на груди. Работа ждала и скучала.

— После всего что между нами было? — Джулиан патетично прижал руки к груди.

— Жахлый поцелуйчик, твое употребление моей крови и нападение твоего упыря-братца? —  я саркастично приподняла бровь. — Уважительной причины для отказа от клятвы не вижу. Даже кучу дополнительных причин её с тебя взять. Клятву, Джулиан. Иначе я обратно спать пойду. У меня там такое одеяло теплое...

— Лень тебя погубит, Марьяна.

Вот ведь хмырь!

Когда-нибудь я его обязательно пристрелю!

После того, как выпью его кофе!



Клятву он зачитал, всю, не упустив ни единой детальки. Подозрительно покладистый.

— Эй, добавь еще, что телепатию свою ты зачехлишь и все, что я думаю, слушать не будешь, — добавила я, припомнив запоздало, что это меня бесило.

— Я пил твою кровь, Марьяна, — Джулиан закатил глаза, — ты уже имеешь иммунитет ко всей магии нашей семьи. Гипноз, телепатия — с тобой все это не сработает.

— Какая радость, — фыркнула я, — теперь могу в мыслях называть тебя упырем столько влезет? И ты не услышишь?

Вампир развел руками, а после — выжидающе уставился на меня.

— Так что, позволишь мне войти?

Я критично сощурилась, разглядывая его и выдерживая томительную паузу.

— Ну, так и быть, я принимаю твою клятву и позволяю тебе войти.

Про то, стану ли я вампиром — уточнять не стала. Не стану. Как я уже поняла — вампиром в Велоре можно было только родиться. Укусами и воздушно-капельным путем это не передавалось.

— У тебя гости? — вместо ответа Джулиан во все глаза уставился на полевой лагерь гноллов в моем дворе.

— Внезапно, да! — я зевнула пошире, чтоб Джулиан хотя бы попытался осознать, насколько ж он бесчеловечный мерзавец.


Гноллы, к моему удивлению — вняли гласу маленького шамана. А я-то думала, у них самый важный тот, у кого кулак сильнее. И тем не менее, когда он объяснил им, что у него тут есть возможность подзарядиться магически, вся делегация вняла и даже не рычала. Возможно, я недооцениваю магические таланты Рроты? Очень вероятно!

На дворе во время прибытия гноллов стояла глубокая ночь и как ни крути, но являться в такое время с визитом в королевский дворец было слегка… Необдуманно. Лично я б на месте королевской стражи подумала, что это не послы, а охотники на королевские сокровища.

Хотя, я точно не королевский стражник…

Комнат для гостей у меня не было, кроме “марракаша” — заваленной хламом гостиной, в которой уже ночевал Ррото. Услышав это, гноллы не расстроились. И очень вежливо попросились переночевать в моем дворе. Они, мол, вольное племя, для них звездный купол великого Велора — лучший потолок.

Я разрешила. И очень удивилась сейчас, когда обнаружила два высоких вигвама, сшитых из кожаных шкур, и непонятно откуда взявшихся. Два гнолла несли караул. Остальные пятеро спали. Между двумя палатками горел костер. Мне было клятвенно обещано, что след от костра на моей лужайке потом зарастит своей магией шаман гнолльской делегации.

Топились они… Листьями. Моими листьями, сваленными в углу двора.

Ну точно, я ж запретила им рубить деревья.

Глядя на то, как один из дежурных швыряет охапку листьев в костер, мне в голову пришла гениальная мысль.

Осталось только уточнить — есть ли в этом доме мука или что-то другое, пригодное для клея.

Ррото тоже не появлялся. Даже когда мы вошли на кухню дома, где растапливал печку Триш и лениво щурился с печки Прошка. Домовой ждал пайки перед началом смены. Триш как раз разогревал остатки каши, которой мы уже завтракали в доме садовника.

— Доброе утро, милорд ди Венцер, — вежливо пискнул мой крысюк.

— Доброе, — Джулиан недовольно сморщил нос, глядя на бардак, оставленный на столе, — Марьяна, это же кухня. А не алхимическая лаборатория. Здесь готовят еду, а не варят зелья.

Кто-то тут уже совсем офигел. На моей кухне возмущается как на своей?

— Ты ворчишь как моя бабушка, Джулиан, — буркнула я, созерцая клыки, бусины и аданит, — зелья, говоришь? А какая в Завихграде самая известная алхимическая лавка?

— Лавка “Отравленный цветок” семейства Николаса Борна, — Джулиан откликнулся на автомате, а потом бросил на меня косой взгляд, — а что?

— А конкуренты у них есть? — я вылила остатки кофе из кувшинчика в чашку и полюбовалась вытянувшимся лицом вампира — стыдно не стало.

Мы не договаривались на шесть утра!

— Есть. Но у Борнов связи шире. И лучшие каналы покупки ингредиентов. Они для королевской семьи варят снадобья.

— Так в том и дело, что у них наверняка все свое есть. А мелкому бизнесу достается то, что достается.

Я задумчиво отложила в сторону два клыка поменьше. Мы не будем показывать, что у нас много всего. Иначе господа алхимики собьют цену.

Они и так её собьют в последствии, но на первой партии товара нужно собрать максимум прибыли.

Бусины…

Нет, вот их я пока не отдам. С учетом их свойств — их лучше тащить куда-нибудь, где местные горожанки покупают магические амулеты.

Купить бусики “для похудения” наверняка будут желающие.

— А себе оставить не хочешь? — неожиданно мурлыкнул вампир, находясь за моей спиной. — Кто знает, вдруг тебе тоже пригодится средство контроля аппетита?

Видимо, я думала вслух. Он ведь не слышит, что я думаю. Да, и да. Действительно проговорила я эту мысль.

— С чего бы оно мне понадобилось? — задумчиво поинтересовалась я, ссыпая бусинки обратно в мешочек. — Нет, на бутербродах, конечно, можно отожраться, но с учетом того, сколько я ношусь с разбором этого дома — вряд ли мне грозит поправиться в ближайший месяц. А там уж сам страдай с тем, какой широкий гроб тебе для меня заказывать.

— Кто знает, — Джулиан придвинулся ко мне еще ближе, кажется, даже к моим волосам склонился, — может, я буду чаще для тебя готовить? Если буду у тебя оставаться, например.

Оставаться? Он? У меня?!

Нет, ну он вообще офигел, да? Обрученный на всю голову и с такими предложениями! Да за кого он меня вообще принимает?

В ход пошел мой любимый правый локоть. Секретное оружие, между прочим. И кстати, наблюдение дня:  если вампиру двинуть в печень — он выругается примерно так же, как обычный среднестатистический человек. С поправкой на мир.

— Триш, подай мне скалку! — я улыбнулась кроваво, но предвкушающе. Крысюк, ошалело любующийся на картину “Джулиан ди Венцер, перепивший олень-травы” торопливо метнулся к одному из кухонных шкафов. Скалок у нас было три — все отмытые, скрипучие. И потому было не жалко.

— На, держи! — пихнула я сей инструмент в руки вампиру, резко разворачиваясь к нему.

— Зачем? — Джулиан заинтересованно поднял бровь. Надо же. Такой старый и такой несообразительный.

— Губу на неё намотай. Она у тебя раскаталась, — милосердно подсказала я, — а сам не закатаешь — я тебе её оттопчу. Мне вообще ничего не жалко для твоего воспитания.

В сапфировых глазах Джулиана полыхнули и погасли маленькие красные звезды. Кажется, в очередной раз мы оказались вблизи того самого момента, когда он мечтал откусить мой язык с корнем и проглотить не прожевывая.

Эх, ну нет, он по-прежнему возмутительно хорош собой.

А в моих мешках под глазами можно спрятать три центнера картошки.

И чего он на меня так уставился, кто мне скажет?

Возможно, что-то и вышло бы из этого сверхынтимного момента, если бы именно в эту секунду из дверей коридора с восторженным визгом не вылетел радостный Ррото.

Он выглядел… Свежим! И от темной шерсти будто летели маленькие белые искорки!

— Чаровница, чаровница, — гиенолак радостно сгреб меня в охапку — а несмотря на его скромные размеры, он все равно выглядел тщедушно только на фоне своих собратьев, меня он все еще мог завязать в узел, — но на данный момент всего лишь обнимался, — я никогда не был в настолько мощном месте силы!

— И вам с добрым утром, Ррото, — я попыталась ласково похлопать гиенолака по плечу, но мне кажется, он это даже не почувствовал, — я рада, что вам у меня понравилось. Не забудьте оставить на чай. И поставьте меня, будьте любезны.

— Да-да, конечно, — гнолл смущенно поджал хвост и поставил меня на ноги,

— Твой новый парень? — заинтересованно ощерился Джулиан.

— Ага, — я оскалилась в тон, но честно говоря — душевыжималка радостного шамана не оставила в моих легких ни глотка кислорода, — ты уже ощутил, что у тебя нет ни малейших шансов рядом с ним? Какая страсть в этих крепких объятьях… Куда тебе.

— Ты не сравнивала, Марьяна? — насмешливо уронил вампир, и шагнул ко мне явно с гнусными намереньями, но я уже успела почувствовать за печкой свою любимую швабру.

Ап — и пропитанная магией моя Помеленция скакнула мне в ладонь.

— Но-но, красавчик, — я сделала выпад вперед, будто моя швабра была копьем, чуть не в грудь вампиру тыкая щетиной моего великого орудия, — ты пришел сюда работать? Работа вон там!

И конец швабры указал на дверь в коридор.

— Я так и знал, что мне досталась самая расчетливая ведьма в Завихграде, — хмыкнул вампир, драматично прижал руки к сердцу, — что ж, этот подвиг я совершу для тебя.

Господи, что он там в моей крови употребил? Мою дурь?

Ну… В этом случае, конечно, его не скоро отпустит…


— И нифига я тебе не досталась! — рявкнула я в спину уходящего Джулиана и получила только высокомерный смешок. — Невеста тебе твоя досталась!

— Я расторг помолвку с ней на рассвете, — донеслось насмешливое из коридора, — так что придумай другую отмазку, Марьяна.


Расторг?

Что, правда? 

И я что, должна поверить ему на слово?

И…

И вообще мне на это плевать. Вот!


Я развернулась к шаману, испытывая настойчивое желание потрясти головой и вытрясти из нее переизбыток Джулиана ди Венцера. Ах, да, я что-то говорила про чаевые… Кто-то обещал мне услугу! Пора узнать, что входит в мой прайс.

— Господин тоже желает приобщиться к месту силы? —  Ррото таращился за мое плечо. — Понимаю, такое могущественное святилище…

— О, нет… — я немного смутилась, — видите ли, это святилище у нас здесь временно, мы от него хотим избавиться.

— Ка-а-ак, — шаман аж взвигнул, и подпрыгнул на месте от переизбытка чувств, — как можно… Как избавиться? Куда!

— Ну-у-у, — я смутилась еще сильнее, — большая часть тех вещей отправится на свалку…

Мне показалось, еще секунда — и гиенолака хватит удар. Он завертелся вокруг своей оси, вцепившись когтистыми лапами в голову.

Визг, лай, возмущенный рык заполонили мою кухню.

Честно говоря, я ему посочувствовала. Ему явно было ужасно обидно.


— Да мы… С ним… Победили бы всех Пятерых, — выскулил шаман на понятном мне языке и скрючился на полу, явно ужасно страдая.

— Ну, вы же не можете купить весь мой хлам в качестве сувениров, — я жалостливо погладила Ррото по жесткой гриве.

— Не могу? — на меня сквозь волосатые, когтистые пальцы гиенолока уставился желтый заинтересованный глаз.

Не может?

А почему это кстати?

Особенно если они будут забирать хлам самовыносом…

И с доплатой…

— Зубами плату брать не буду, — предупредила я, перед тем как начать торговаться, — боюсь, местный алхимический рынок просто не выдержит такого удара.

Торговаться впрочем и не пришлось.

С улицы донесся зычный вой. Ррото виновато поджал уши. Кажется, это его...

— Вождь зовет, чаровница, — зачастил гиенолак, — я обсужу с ним вопрос цены. Гноллы дорого заплатят за личное место силы. Возможно, отдавать будут мехами, или аданитом, или чем-то еще. Если позволите вернуться к вам вечером, я с удовольствием обсужу эту сделку. И выполню обещанную вам услугу. Подумайте, чего бы вы хотели от магии великого Ррото!

Скромностью этот гнолл не отличался, однако!


Провожала я его слегка недоверчиво, но все ж таки просветленно. Он что, и вправду намерен заплатить мне что-нибудь за заполняющий этот дом хлам?

Кажется, именно так и работали всякие Мешки и Авито!


Что тебе не гоже — то другим поможет!

33. Глава о том, что кофе — не повод для доверия ближнему твоему

— Так…

Выпроводив спешащего, но отчаянно пытающегося разорваться на четыре части гнолла в теплые объятия торопящегося к варосской королеве вождя, я хлопнула в ладоши, обведя взглядом кухню и весь мой немногочисленный персонал.

— Прошка!

Черно-белый кот кувыркнулся с печки, обращаясь в моего любимого маленького мужичка.

— С тебя завтрак. Если я не поем в ближайший час — я сожру вампира, а он вряд ли хорошо скажется на моем пищеварении. Осилишь?

— Спрашиваешь, хозяйка! — домовой важно шаркнул босой пяткой. — Сделаем.

— Триш! — крыс подобрался, напрягся, заранее приготовившись к худшему.

— Берешь вот это… — я двигаю к нему три самых мелких зуба яварга и горсть мелких бусин, — и идешь сначала по алхимикам, потом — по лавкам амулетов. В первой попавшейся лавке не продавать. Торговаться до последней капли крови продавца. Принесешь мне сегодня больше злотого — получишь премию к жалованию. Небольшую, но приятную.

Стимул определенно оказался обнадеживающим. Триш ссыпал бусинки в мешочек, сунул кривые клыки во внутренний карман жилета и деловой походкой удалился.

Вафле я делегировала самое сложное — спать в корзинке на печке и восстанавливаться. Бедная моя дракошка! Совсем измоталась.

На себя я, конечно, взяла самое невыносимое. Совершенно спятившего за последние сутки вампира. И пожалуй, если бы не его бессовестно красивые глаза, я бы на это не подписалась! Но даже с их учетом я все равно взяла с собой на всякий случай Помеленцию. Будет нам вместо радио работать.

Джулиан задумчиво стоял у чертовой горы и смотрел на неё снизу вверх. Ну или она смотрела на него сверху вниз. В потемках было сложно разобраться.

— Нет, это мне надоело!

Джулиан косо глянул на меня, пытаясь понять, о чем это я. Зря.

Уследить за моей мыслью иногда не удавалось даже мне.

Я глянула мрачно на люстру над головой, а затем встряхнула Помеленцию, как-то интуитивно заставляя её пробудиться от магической дремы. Руны на ручке швабры засветились белым.

— Шесть утра… — скрипуче возмутилась Помеленция, — как можно будить меня, чародейский инструмент высочайшего класса в такую рань? Приличные ведьмы в такой час обычно засыпают!

Я бросила косой взгляд на Джулиана, надеясь, что он проникнется этим весьма праведным возмущением, но вампир бессовестно не повел и ухом. Нет, время завтрашней явки я ему назначу сама. И не впущу его раньше положенного!

— Летать никогда не рано, — сообщила я “чародейскому инструменту высочайшего класса” и оседлала его, как это обычно выглядело в наших книжках сказок с картинками, — я вот решила, что сейчас — в самый раз! Три. Два. Один. Поехали!

Заклинание не сработало. Помеленция даже не подумала со мной взлететь, зато загадочно замигала рунами, будто о чем-то раздумываю.

— Слышь, инструмент, — я ковырнула ногтем резную ручку швабры, — ты должна уметь летать. Ты умеешь летать, если ты мне, конечно, не вешала лапшу на уши. Не позорь меня перед красивым мужчиной. Иначе я тобой сегодня печь растоплю.

— Меня нельзя сжечь, — тоненько пискнула Помеленция, — на мне целый комплекс антивоспламеняющих чар.

— А я их сниму! — я сблефовала, но вышло у меня, кажется, убедительно. Мигание рун моей швабры стало каким-то паникующим.

— А может, не надо, Марьяночка, — заискивающе запищала швабра. Надо же, какие мы слова знаем. — Может, я лучше полы в кухне помою?

— Надо! — мрачно приговорила я. — А полы ты вечером помоешь. Обязательно. Поехали, я сказала!

Швабру мелко затрясло, как велосипед на ухабах. Я ощутила тепло магической связи, потянувшейся откуда-то из центра моего живота в адрес артефакта. Мои ноги медленно оторвались от пола.

Офигеть. Вот это ощущения. Это так себя супермен чувствовал? А можно мне продлить?

Вот только скорости бы прибавить… За пять минут я поднялась над полом сантиметров на пять.. Блин, я так до люстры два часа подниматься буду. А мне ведь как-то надо еще и разобраться, как она зажигается.

Выключателей в Велоре не было. Магические огоньки на люстре в кухне сам зажигались, когда там появлялись я или Триш. А тут почему-то так же не работало.

— Быстрее, — я дернула древко швабры выше. И вот это была ошибка.

Потому что именно в эту секунду Помеленция решила все-таки запаниковать и начать брыкаться.

Всю жизнь мечтала оседлать дикого быка. Оседлала — бешеную швабру. Есть подозрение, что друг от друга эти два события не очень-то и отличаются...

Ю-ху?!

И как я вообще умудрилась забыть, что моя придурошная летучая швабра боится, мать её, высоты?!

— Ну, эй, Помеленция!

Оказаться вниз головой на мечущейся под потолком швабре — то еще удовольствие. Как хорошо, что я сегодня надела джинсы, иначе вышел бы конфуз!

Швабра тихонько взвизгнула и снова вильнула щетинистым хвостом.

— Высоко-о-о!

Блин, глаза бы ей завязать, да где ж у швабры глаза, кто мне скажет?

Я не успела напугаться. И почувствовать себя великим жокеем тоже. Что-то темное вынырнуло откуда-то сбоку, меня абсолютно бесцеремонно сгребли за шиворот и сдернули с бешеной паникующей швабры.

Помеленция, лишившись источника магической энергии, с тихим “Уиии” улетела куда-то вниз. А я осталась в воздухе…

Джулиан каким-то непостижимым образом умудрился прижать меня к себе и сейчас критично на меня таращился. Да что он там выискивал такое интересное? У меня что, прыщ на носу вскочил?

Блин, я не переживу такого позора, после взбесившейся-то швабры.

За спиной вампира мерно ходили вверх-вниз темные огромные крылья. Конечно же, я не могла оставить это без внимания.

— А в летучую мышь ты тоже превращаться умеешь? А она большая? Больше твоего эго или так не бывает?

Кажется, я испортила ему момент. Именно от этого вопроса Джулиан тихонько вздохнул и пошел на снижение.

— Ты категорически неисправима, Марьяна. А я только настроился на романтику.

— Море несделанной работы убивает во мне романтичную особу, — печально согласилась я, — хотя я вообще голосую за то, чтобы она сдохла поскорее и не мучилась. Безнадежное создание. Залипает на всяких упырей, а мне потом живи с этим.

— Для справки, — Джулиан проговорил это, уже опускаясь на пол, — если дом признал тебя хозяйкой — такими вещами как включение света ты можешь управлять простыми голосовыми приказами. Иногда для таких вещей ведьмам нужно окропить домашний алтарь своей кровью, но я думаю, тебе это не понадобится

— Что ж ты раньше молчал? — искренне возмутилась я такому коварству. Я тут, понимаешь ли, летаю. Шею свернуть пытаюсь. А он, оказывается, знал простой выход из ситуации.

— Да разве ж ты послушаешь? — бровь вампира иронично дрогнула. — По-моему, ты очень хотела полетать на этой своей штуковине. Нет?

На вампира я зыркнула как можно убийственней.

Ну и что, что и вправду хотела! Можно ж было сразу сказать! Глядишь, я бы с высоты полюбовалась на что-то интересное, если бы свет влючился.

Кстати, надо проверить его утверждение…

Магическая система “умный дом” и вправду сработала как следует.

На люстре вспыхнули три десятка маленьких волшебных огоньков. Этого оказалось достаточно, чтобы осветить холл.

Мда… Гноллы тут определенно разорятся! Надо хоть оптом им втюхивать. А то… Чем там собирался расплачиваться со мной шаман? Мехом? Вот как бы весь этот хлам мне и не заменить мехом. Вот моль-то обрадуется!

Сегодня мы действовали все-таки немного иначе. Осколки, бумажки и прочий мелкий сор без жалости летел в мусорные мешки. Все что подлежало сжиганию — утаскивалось к двери. Всякие загадочные, непонятные, слегка магические штуковины отсортировывались отдельно, для втюхивания потом гноллам, если они не передумают.

В списке находок сегодня:

— Слегка потрескавшаяся ваза со странным и очень ядовитым рисунком — на месте цветов я бы сразу в ней сдохла;

— Узловатый посох без навершия;

— Клетка по типу птичей, но с очень толстыми прутьями, будто птица могла их перекусить клювом;

— Мешок муки, слегка попахивающей пылью.

Определенно у леди Улии было очень своеобразное воображение на тему полезных вещей в её доме.

Мы сделали перерыв на завтрак — суровую холостяцкую овсянку, слегка подгоревшую, но с маслом — пошедшую за милую душу. Особенно мне, с голодухи.

Вампир некоторое время мрачно таращился в тарелку, будто ожидая, что каша ответит ему аналогичным пристальным взглядом.

— Если ты не хочешь, я съем…

Голод не тетка, наглость — не порок. Кто ж отказывается от добавки, когда впереди целый рабочий день и непонятно когда обед. Джулиан отодвинул от меня свою тарелку и без особого энтузиазма отправил себе в рот ложку с кашей.

Странно…

Вообще-то я думала, что у спеца в высокой кухне — а если припомнить тал’алдаан — Джулиан явно был из таких — более тонкий вкус. И они подобную стряпню даже близко в рот не возьмут.

Первый час поисков. Второй. Третий...

— Аррашес, да куда она её зарыла?! — кажется, у Джулиана медленно, но верно начинали сдавать нервы. Он даже двинул носком ботинка какую-то керосиновую лампу, и из неё что-то выкатилось и подкатилось к моей ноге.

Я подняла эту фиговину скорее по инерции и с любопытством покрутила в руках. Очередное яйцо? Нет, какой-то твердый шарик, при внимательном изучении выявляющий фактуру какой-то чешуи. И почему оно лежало в лампе? Хотя нет, это не самый животрепещущий вопрос. Есть и куда более интересный вопрос, занимающий меня все сильнее.

Её?

Аракшас — мужского рода. Кольцо — среднего. Не женского.

Нет, определенно он изначально вел себя странно… Даже для того обкуренного Джулиана, которому вчера сбрендило меня поцеловать.

 — Не напомнишь, когда принесут обед, о котором мы договаривались? — как бы мимоходом поинтересовалась я, запихивая шарик в карман. — Хотела прикинуть, сколько времени у нас есть на работу?

— Вряд ли позже трех, — откликнулся вампир, вытягивая из кучи какой-то старый замызганный чемодан и щелкая замком на нем. Обед. Не ужин. При его педантичности — он не удержался бы от язвительного комментария про длину моей памяти.

Что и требовалось доказать.

Передо мной не Джулиан ди Венцер.

А кто тогда, черт возьми?!

34. Глава о том, что паранойя фигни не подскажет

Что у меня есть из фактов?

Он принес с собой кофе. Как и вчера. В том же самом кувшинчике. Или в очень похожем?

Он изображал из себя увлеченного мной мужчину. Очень старательно! Я в какой-то момент даже сама повелась, слабовольно подумав "хоть бы его подольше не отпускало".

Вероятно, о вчерашнем поцелуе со мной псевдо-Джулиану хорошо известно.

Интересно…

Вчера вечером со мной был настоящий Джулиан или все-таки нет?

Готова поклясться, что да.

Его длинный, ядовитый язык было слишком сложно с чем-то спутать.

Возможно, именно поэтому сегодняшний Джулиан был не очень-то разговорчив?

— Увы…

Я только расслабилась. Только собралась коварно спланировать заход на кухню за сковородкой, чтобы двинуть своему неожиданному гостю по голове, а после — допросить его в лучших традициях Рапунцель из диснеевского мультфильма.

Но мой неожиданный гость поднялся на ноги и развернулся ко мне лицом, засовывая руки в карманы камзола.

Неожиданно.

А где клыки, когти, сияющие кровавым светом голодные глаза, и вот это все?

— Будут, — пообещал “Джулиан”, непривычно мягко улыбаясь, — но я еще надеюсь с тобой договориться миром, Марьяна. В конце концов, делить нам нечего. Чем я себя выдала, кстати?

Выдала?

— Ты — его невеста? — я сделала шажок назад. У меня было немного вариантов вампирш, связанных с Джулианом, на самом деле.

Она слышала мои мысли, а значит, не была членом клана ди Венцер, у меня ведь этот… Донорский иммунитет, во!

— Да, верно, — и снова эта странная мягкая улыбка, так чужеродно смотрящаяся на горделивом холодном лице Джулиана, — во всем верно. Да, у тебя иммунитет к магии ди Венцеров, и да, я — его невеста. Можешь звать меня Виабель. Или Бель. Как тебе удобно. Извини, личину я пока не сниму. Я давала тебе клятву под ней, не хочу тревожить твои охранные чары. К тому же — я столько с ней возилась. Искала кровь донора-метаморфа... Следила за тобой и Джулианом... Столько работы, и ты меня раскусила.

— И где же сам Джулиан? — я поискала взглядом что-нибудь острое. Или тяжелое. Или метательное. Нашла глазами ножку от табуретки. Скептично подумала, что в драке с вампиром она мне не поможет.

— Спит, — Виабель под личиной пожала плечами, — спит в моем доме, усыплен сложным снотворным, увы, с его тонким нюхом мне пришлось повозиться. Я, признаться, не ожидала, что он явится ко мне среди ночи за расторжением помолвки, но это сыграло мне на руку. Он нешуточно тобой увлечен, ты знаешь, Марьяна? Правда вряд ли это вам поможет. Ди Венцеры никогда не пойдут на союз их старшего сына и человеческой ведьмы. Клану нужен полнокровный наследник и хорошая сильная ветвь, чтобы не было угрозы отторжения аракшаса.

Она болтала буднично, под конец даже уселась на чемодан, который до этого разбирала. Всеми возможными способами демонстрируя, что она вся из себя этакая мирная овечка.

— И что тебе нужно? — критично сощурилась я. — Улия и у твоего клана что-то стащила? Так ты могла зайти сама. Скоро открою будочку приема заявок от населения.

— Увы, — Виабель сморщила лоб Джулиана, явно выражая сконфуженность, — поле моих интересов напрямую задевает поле интересов Джулиана. Мне нужен их аракшас. И как можно быстрее. Если аракшас попадет в руки моего бывшего жениха — я уже не смогу его получить. И спасти Макса тоже не смогу.

— Макса? — удивленно переспросила я. — А он-то тут при чем?

Виабель тяжело вздохнула и заерзала на чемодане. Я терпеливо ждала, пока наконец у неё настанет время для покаяний.

Вампирша явно была настроена мирно — по крайней мере пока. Поэтому, ну, почему бы ей молчать, а?

— Все началось с нас, Марьяна, — наконец невесело проронила Виабель, — с меня и Макса. С нашей с ним первой любви, пошедшей с самого детства. С того договора, что заключили наши семьи. С того, что меня было решено отдать не тому ди Венцеру.

И брезжит свет в конце моего туннеля…

— Вы с Максом…

— Мы хотели сбежать, — Виабель горько скривила губы, — сорвать свадьбу и сбежать. Точнее… Этого хотел Макс. А я… Я боялась. Боялась расстраивать отца и мать, их бы ужасно подкосил мой побег с сыном младшей, слабой ветви. С тем, кто был недостаточно силен. Я боялась и сомневалась, и Макс решил рискнуть. Сказал, чтобы я успокоилась и сидела себе спокойно дома, что он не допустит моей свадьбы с Джулианом. Я тогда не знала, что он решится… Украсть аракшас. Стать старшим в клане.

— И когда же это было? — переспросила я, ощущая, как свет продолжает брезжить. — видимо не когда я появилась в доме ди Бухе…

— Нет, что ты, — вампирша резко мотнула головой, — раньше, много раньше. То нападение на отца Джулиана. Это был Макс. Он нанял ведьму. Не Улию, другую. Она заклинанием оглушила вампира, но когда поняла, что оглушила старшего в клане, решила, что хочет больше за аракшас. Больше, чем ей дал Макс. Столько, сколько мог дать только целый клан. Сцепилась с Максом, чарами стянула кольцо, но взять не смогла. Дело было недалеко от дома ди Бухе, у Улии сработали охранные чары, она выглянула из дома, заметила аракшас. Она приложила заклятием и Макса, и ведьму, забрала кольцо. Когда Филиус очнулся — он почуял аракшас в доме Улии, почуял ведьминские чары на себе и решил, что именно ведьма ди Бухе его обокрала. Наложил проклятие, а Улия — наотрез отказалась возвращать кольцо без выкупа.

— А та ведьма, что, предала Макса?

— Она сбежала, — Виабель презрительно сморщила носик, — далеко сбежала — она искренне опасалась мести Макса и целого вампирьего клана. Только недавно она вернулась в город.

Получается, какая-то дрянь нарушила условия сделки, погнавшись за большей выгодой, а огребла за это Улия. Её дочь. И я как магическая наследница!

Нет, я не одобряла методы Макса, но на мой вкус, ведьма была виновата больше.

Кажется, я поняла, какую именно ведьму выпил вампир…

И что-то я резко перестала ей сочувствовать.

— Да, ты снова права, Марьяна, — кивнула тем временем Виабель, — это ту самую предательницу выпил Макс. Она даже не ждала, что он её найдет, да он и не хотел, но Джулиан отлучил его от клана. Вообще-то за кражу аракшаса, даже за попытку, вампиры имели право и не на такое. Проклятие, наложенное на Улию и её наследников, считалось мягким вариантом кровной мести. Макса еще можно оправдать. Добиться помилования, а не казни.

— Тогда чего ты хочешь от меня? — поинтересовалась я задумчиво. — К чему все эти ширли-мырли с личинами? Зачем ты вывела Джулиана из игры?

— Затем, что первое, что он сделает, как только возьмет в руки аракшас — считает память кристалла, скрытого под печаткой. Аракшас — это не просто артефакт, это душа первовампира-родоначальника, заключенного в камень. Они зрят и запоминают все, что происходит с ними. И он запомнил нападение на Филиуса ди Венцера. Он покажет, что Макс действительно предатель клана, решивший захватить власть. Кара за такое — не ссылка. Кара за такое — смерть в ритуальном бою со старшим вампиром клана. И Джулиан победит Макса, я это точно знаю.

Виабель всхлипнула, жутко издеваясь над моим шаблоном. Рыдающий хладнокровный Джулиан ди Венцер… Полцарства за фотографию в папочку с компроматом.

— И что ты с этим сделаешь?

— Я могу… — вампирша замялась, — я старшая дочь в клане. Я могу исказить сохранившиеся в кристалле воспоминания. Убрать из них Макса, оставить ведьму. Тогда обвинение в убийстве с него будет снято и признано кровной местью. Это — заслуга перед кланом и повод просить смягчения приговора клана. Его вышлют, но не убьют.

— Он стал упырем… — на мой вкус, у надежд вампирши было несколько принципиальных недостатков.

— Это поддается контролю, — Виабель встряхнула головой, — моя семья возьмет его на поруки, проведет сдерживающий жажду крови ритуал. Я упрошу отца. Сейчас, когда Джулиан разорвал договор, возможно, отец меня выслушает. А если и нет, главное — чтобы Макс смог покинуть Варосс. Если клан отречется от него и вышлет в Сильвану, исконную родину вампиров — Максу придется тяжело, но это уже не смерть. И я поеду с ним. Что бы ни сказал мой клан!

Да, вот оно. Безумная романтичность. У неё аж глаза сверкали от тех речей, что она задвигала. Господи, как же угарно это смотрится на личине Джулиана!

Можно сказать, я закрыла гештальт — увидела этого вампира вдохновенным высокими чувствами. Когда еще доведется такая возможность?

— Ну вот, — Виабель вздохнула и уставилась на меня в упор, — я тебе все рассказала. Теперь ты мне скажи — поможешь ли ты мне, Марьяна? Позволишь ли и дальше находиться в твоем доме?

Ответ на этот вопрос оказалось дать неожиданно непросто…

35. Глава о том, что злить голодных вампиров — вредно для здоровья



С одной стороны, Виабель вела себя прилично.

Очень прилично.

Тот же Джулиан, даже явившись ко мне за помощью, хамил мне через слово.

Но…

Он был со мной предельно честным. До конца. Изначально не скрывал отношения к той семье, магической наследницей которой я оказалась.

Не то чтобы я была мазохисткой и любила, когда об меня вытирали ноги. Но…

Честность я все-таки ценила больше.

А то, что предлагала Виабель — честным не было априори. И включало в себя большой обман — семьи ди Венцеров, да и представителей магического правопорядка то же.

— Ну какая тебе разница, Марьяна, — вздохнула вампирша, чуть подаваясь вперед, — тебе это выгодно. С тебя снимут проклятье, ди Венцеры официально попросят у тебя прощения, может, еще даже и компенсацию выплатят. Хорошую.

Улии и её дочери это уже не особо поможет…

Нет, все-таки зря я не включила в клятву “Джулиана” отказ от телепатии.

Диалог снова велся на нечестном поле. Я не успевала даже ничего решить, просто думала, а вампирша уже все считывала у меня из мыслей.

Нет, определенно, я знаю, почему с представителями этой славной расы старались не иметь дел.

Интересно, есть какие-нибудь амулетики от этой вот фигни?

Я б купила!

— Ты пришла ко мне под личиной моего… союзника, — описать наши отношения с Джулианом удалось с трудом, — ты мне лгала. С чего мне сейчас верить, что искажая воспоминания аракшаса, ты не повредишь что-то, принципиальное уже для меня? Или для Джулиана? Я очень вам сочувствую с Максом, Виабель. Но на мой вкус, честнее было вам сознаться перед ди Венцерами во всем, включая ваш мотив.

— Они не будут слушать, — категорично качнула головой вампирша, — не тот клан. Очень упертые. Близкие к королеве. Они никогда не щадили своих предателей.

Не фокусироваться на удлинняющихся и чернеющих её когтях было сложно. И не думать.

Судя по всему, Виабель принимала решение. И вряд ли это было предложение по-девичьи сделать друг другу ноготочки.

Я сделала маленький и очень незаметный шажочек назад по тропочке между кучами хлама.

Джулиан, вот как так? Как ты вообще посмел позволить себя усыпить? Ты что, зря мою кровь хлебал?

— Думаешь сбежать? — вампирша все равно заметила свой маневр, и улыбка на её лице стала жесткой. — Брось, Марьяна, тебе всего лишь нужно принять мои условия. Мы быстренько найдем аракшас, я сделаю то, что планировала.

Быстренько. Оптимистка она, однако. В таком-то мусорном Олимпе она собирается что-то отыскать быстро.

— Нет, Виабель, — я скрестила руки на груди, — я не буду помогать тебе обманывать ди Венцеров и выгораживать их предателя. Я тебе не помощница.

— Глупо, — вампирша скривила губы, — могла бы еще жить и жить… Даже без проклятия. Не знаю, что в тебе нашел Джулиан. Неужели он так ценит пустоголовых глупышек?

— Ты мне угрожаешь? — я прищурилась, ощущая как в животе скручивается плотный теплый магический ком. Я, кажется, примерно поняла, что мне делать.

— Ты не оставляешь мне выбора, — Виабель тягуче качнулась вперед, пытаясь сократить расстояние между нами.

Забыла, болезная, что давала мне клятву у ворот моего дома о непричинении вреда.

— Взять! — коротко рявкнула я, очень относительно представляя, что дальше произойдет.

Система “Волшебный дом” сработала идеально.

С люстры рухнуло кольцо — одно из трех, составлявших его вычурную геометрию. Плотное, огромное, кованое, мне оно казалось декоративным, на нем ведь не было лунок для магических огоньков. Уже в полете это кольцо вытянулось и обратилось в клетку, накрывая ею напавшую на меня вампиршу и вгрызаясь когтями в пол под её ногами.

Виабель грудью налетела на прутья клетки, зашипела дикой кошкой, шарахнулась назад. Пальцы, коснувшиеся блестящего металла дымились. Это что, серебро?

Прикольно.

То есть оно на них все-таки работает! Что ж, будем знать!

— Отпусти меня, — яростно прошипела Виабель, все так же оставаясь под личиной Джулиана.

— Ага-ага, бегу и падаю, — я поискала глазами свою швабру, заставляя уняться запаниковавшее сердце.

Снова вернулась в кухню, глянула на моющего посуду Прошку. Решила не отвлекать мужика от важного дела и отправилась к господину Кравицу сама.

Ну, должна же быть мне польза от того, что мой сосед ко всему прочему еще и магический полицейский, или как оно там называется?


Сосед был дома. И на новость, что на меня в моем же доме напала сообщница Максимуса ди Венцера подскочил весьма бодро, и тут же засуетился.

Через десять минут — у моего дома нарисовалось с полдюжины магов в синих, явно форменных мантиях. Через полчаса — нарисовался помятый и смерть какой злющий Джулиан, которого привели в себя и выковыряли из поместья ди Ланцеров.

Правда ко мне он подошел больше растерянный, чем недовольный.

И таращился на меня минут пять, пока я не фыркнула.

— Извинения приняты, Джулиан, можешь, так и быть, их не озвучивать.

— Я даже не представлял, — хрипло проговорил вампир и замолчал, отрешенно глядя за мое плечо, — не ожидал от неё...

Именно в эту секунду из моих ворот и вывели Виабель. Уже без личины, бледную и разгневанную — её глаза сияли арко-алым.

— Прошу в портал, леди ди Ланцер, — любезно скомандовал Питер, и перед вампиршей задрожало еле заметное голубоватое марево.

Виабель замерла. Остановилась. Обернулась ко мне и Джулиану. Её глаза полыхнули как маленькие багровые звезды. Ярко и устрашающе. Я даже инстинктивно попятилась.

— Не смей, Виа… — Джулиан раньше понял, что происходит, и рявкнул это так, что у меня волосы на спине встали дыбом.

— Я! Вас! Проклинаю! — во весь голос взвизгнула вампирша.

Наверное, я бы не стала на эту тему заморачиваться.

Если бы именно в эту секунду я не потеряла сознание.

***

— Ты так мило её поймал, я почти прослезился.

— Кравиц, ты делом занят или языком чешешь?

Анимаг скорчил невозмутимую физиономию. Его выдавали уши, как и многих его собратьев по искусству — кроличьи уши были напряжены и острыми концами вздымались к потолку.

Он встревожен. Магистр временной магии, анимаг высшей ступени, тайный сыщик и по слухам — доверенное лицо королевы, был встревожен не на шутку.

Причина для беспокойства лежала без движения на диване в гостиной Питера Кравица. Только грудь еле-еле вздымалась вверх-вниз, свидетельствуя, что несносная ведьма еще жива.

Ну нет, Марьяна, ты же не можешь сдаться так просто! Только не ты!

Давай, приходи в себя. Открой глаза, вывези что-нибудь остренькое. Так, как только ты и умеешь...

Самое верное было — отнести Марьяну в её дом, в алтарную зону, в место силы, отданное ей старейшиной её рода. Вот только вампир не мог войти в дом без разрешения, а чародей — попросту не смог бы найти чужое место силы. Такие места старательно прятались магическими домами от всех чужаков. Джулиан еще смог бы разыскать, после того как глотнул крови Марьяны и знал вкус именно её магии, но... Именно тут они и возвращались к тому, что войти без разрешения на территорию дома ведьмы вампир не мог. А разрешать было некому.

В конечном итоге Марьяну отнесли в дом её соседа. Кравиц отослал своих подчиненных, вместе с Виабель и сосредоточился на волшебной диагностике.

Магические плетения, синеватые, светло-желтые, бледно-фиолетовые, и даже ядовито-красные оплетали девушку с головы до ног, свивались в причудливую паутину. Вот только проку с них было… Да, практически не было!

Надо было тащить её в святилище клана... Там у него было больше шансов распутать это проклятие самолично. Вот только и рисков в этом случае для Марьяны было бы больше.

Алтарь ди Венцеров вместо помощи, мог досуха высосать жизненную энергию ведьмы, потому что "...и да не подам руки я кровному врагу своему".

И плевать, что это проклятие не должно было вообще касаться Марьяны абсолютно никак. Только Джулиана.

Это ведь он разорвал помолвку с Виабель и не уплатил за это никакой виры. Явился, как раз чтобы оговорить её, только лживая дрянь опоила его не меньшей дрянью.

Вопрос уплаты повис в воздухе, чем Виабель не преминула воспользоваться, приложив заклятием сразу двоих. Обозначив Марьяну разлучницей. Она даже не была в курсе ничего, что накрыло Джулиана с головой, после этих чертовых трех глотков её крови.

Вообще-то по книге чар Аррашес, проклятия за такие явления были слабенькими. Несколько дней мелкого невезения и слабости. Потому Виабель и было достаточно простого магического приказа и горсти энергии.

Вот только Марьяна от этого проклятия потеряла сознание.

И не возвращалась в него уже второй час.

Это и напрягало. Заставляло оформляться и твердеть самые плохие подозрения.

А Кравиц все колдовал и колдовал…

— Черт бы побрал вас и вашу Аррашес, — вполголоса выдохнул анимаг, нервно встряхивая ладони и снова растирая их, разогревая перед тем, как приступить к новой порции чар, — не понимаю, чем это вы заслужили такое удивительное преимущество усиливать ваши проклятия магией крови. Попробуй теперь распутать то, что вы натворили.

— Опиши мне, что ты видишь, — Джулиан прикрыл глаза и запрокинул голову, упираясь затылком в книжную полку. Здесь и сейчас анимаг должен был видеть больше вампира.

— Спайку, — анимаг задумчиво шевельнул ухом, — свежее проклятие легло на старое и дополнило его. Усилило. Я четыре раза уже пытался их расплести, разделить, но они только крепче друг в друга врастают.

— Вот ведь драконий потрох…

Этого Джулиан и опасался. Именно поэтому кровным врагом нельзя было стать для двух кланов сразу — после второго проклятья ты просто умирал на месте. Проклятие Виабель не имело характера кровной мести, но даже оно сработало как катализатор проклятия ди Венцеров.

— Я могу отправить её в временной стазис, — задумчиво предложил Кравиц, — я ей должен. Возможно ты сможешь добиться от семьи положительного решения на счет снятия основного проклятия? Малое сейчас уже не снять.

— Это нереально, — Джулиан качнул головой, — слишком много завязано на саму Марьяну. На мое присутствие в её доме, которое она должна позволить. Клан не согласится отказываться от кровной мести, даже если я попытаюсь его продавить. Вопрос слишком больной.

— Все-то у вас больное, — криво успехнулся анимаг, вздохнул, и  его ладоние снова начали слетать цветные магические нити, усиливающие пытающуюся справиться с проклятием Марьяны, пелену чар.

Нет, это бесполезно.

Кровное проклятие вампиров не ослабить человеческому магу. В этом была особенность магии детей Аррашес. И если все так, как обрисовал Кравиц — меры должны быть другие.

Ведь хотелось же сделать все не кое как и впопыхах. Впрочем… Вряд ли она узнает об этом так быстро...

— Убери это все, — резко потребовал Джулиан, шагая к дивану от которого до того он держался подальше.

— Ваша мерзость выжимает её жизнь, — напомнил Кравиц, — её хватит на несколько часов, если я не попытаюсь распутать чары.

— Убери их, — повторил Джулиан недовольно, — и дай мне нож. У тебя ведь есть?

— У мага есть все и даже чуточку больше, — язвительно буркнул анимаг, но все же подчинился, и вытянул из какого-то своего скрытого магией кармана длиннуй узкий стилет. Удобно.

Как раз — проколоть рану на ладони, и прижаться к ней ртом, наполняя его кровью, в уме повторяя слова магического обета.

… Сохраняя друг друга…

… Разделяя две судьбы пополам…

— Ты совершенно спятил, — Кравиц быстро сообразил, что за ритуал в краткой форме уже начал Джулиан.

Других идей от анимага впрочем, не поступило. Он кажется понял, что да, этот фортель может и сработать. Точнее нет — он точно сработает. Поделит пополам запас жизни вампира, и запас жизни этой юной человечки. Продлит, теперь уже их общую агонию.

Оставлять Марьяну после того, как он сам же и дал Виабель повод её проклясть, уже казалось действительно вопиющей идеей.

— Она тебя прикончит, — добавил Питер, когда Джулиан склонился к лицу Марьяны ниже, — когда поймет — сразу прикончит.

Ох, не исключено...

Её губы были слегка приоткрыты, именно поэтому передать кровь изо рта в рот и удалось так без болезенно.

Кто знает, может ей и не придется. В конце концов, можно ж и не говорить, что вот таким вот примитивным ритуалом, с разделением сил, вампиры несколько тысячелетий подряд заключали браки. Согласие... Согласие было конечно желательно. Но не всегда требовалось. Вообще не всегда. Тот случай, когда молчание и полудохлое состояние считалось за вожделенное "да".

Даже так проклятие удастся растянуть на несколько дней. И если за это время аракшас не будет найдет…

Они умрут в один день...

Миленько. Нужно будет хотя бы накормить новоиспеченную женушку чем-нибудь по настоящему особенным перед этим!

36. Глава о том, как три ведьмы между собой договаривались

Я спала.

О боже мой, какой же кайф.

Нежилась себе на пуховом облачке, покачиваясь из стороны в сторону.

Я спала даже во сне! Потому что нафиг эти глюки они только отвлекают тебя от важного!

— Марьяна-а….

Голос звучал напевно и ласково. Что-то в нем было от бабушкиного ворчания по утрам. Я демонстративно лягнула то, что подвернулась мне под ногу и глубже укуталась в облачко, на котором лежала.

— Марьяна.

Голос пытающийся до меня достучаться стал чуточку строже. Нет, ну как же похоже на бабушку, а!

— Бабуль, прости, но я так устала, сегодня в школу не пойду!

Сон был такой теплый, такой уютный. Так крепко меня обнимал. И пах крепким кофе, черным перцем и кардамоном...

С меня сдернули одеяло из облачка. Нагло и бесцеремонно. Мне сразу стало холодно, но я попыталась спрятаться в теплой груди своего сна.

— А ну-ка вставайте, юная леди, — бескомпромиссно потребовала такая похожая голосом на мою бабушку тетка, — у нас мало времени!

— Нет, я мухожук, я не могу вставать, у меня лапки тонкие, а пузо тяжелое, — пятке было холодно, но втянуть её было некуда.

— Ну, ты сама напросилась, Марьяна. Нея, воды!

До того как я успела сообразить, кто такая Нея и зачем воды — мне на уши обрушилось, кажется, целое ведро ледяной, вышеупомянутой жидкости.

Бли-и-ин!!!

У моего облачка не осталось шансов. Я распахнула глаза и села.

Правда проснуться при этом забыла. Вокруг меня был сон. Все было такое же белое, пушистенькое и немного сияющее. Аж глаза резало. Ну, хоть сидеть было мягко...

— Ну, здравствуй, Марьяна, — кашлянула над моим плечом жестокая женщина, на которую явно не хватало Гаагской конвенции по запрету жестокого обращения с пленными и спящими.

Я обернулась.

Она была все такая же. Узкоплечая, изящная, в старомодном платье и с черными ужасно ехидными глазами. Волосы так знакомо волнистым облаком окружали её головы. Седина только добавляла сходства. Над плечом леди Матильды ди Бухе витала маленькая фея в нежно-голубом платье. Судя по маленьким непогасшим искоркам вокруг неё — именно ей мне нужно было сказать спасибо про душ.

— Помнишь меня, — подозрительно поинтересовалась леди Матильда.

—Ага! — Я кивнула, — это вы подогнали мне этот сомнительный домик с проклятьем в придачу.

— Ну, дорогая, — леди Матильда развела руками, — бесплатный сыр бывает в мышеловке, бесплатных домов — не бывает вообще нигде. У всего есть свои подводные камни. Добровольно наследовать мой дом все равно никто бы не стал, а ты так отчаянно его хотела… Разве я могла отказать своей дорогой правнучке?

— Кому-у? — протянула я недоверчиво.

— С этим ты сама разберешься, детка, — леди Матильда махнула сухонькой ладошкой, — я здесь не для этого. Я здесь для того, чтобы предупредить тебя, Марьяна. Наш с тобой дом в большой опасности.

Такие новости, а я — без швабры!

По легкому мановению руки Матильды облачка разлетелись во все стороны, очищая пространства. Мне пришлось встать на ноги, чтобы выпустить маленькую белую тучку из под себя. Плак! А мне только начало тут нравиться.

Мы стояли на девятиугольном хорошо отессанном зеленом камне, испещренным золотистыми прожилками. Приглядевшись, я поняла что это не просто прожилки — а тоненькие веточки, собирающиеся в один древесный ствол.

Деревце это не было могучим и крепким. Напротив, я бы сказала, что оно было совершенно молоденьким. От центрального ствола разбегались в разные стороны две веточки. Одна была темная, вторая — будто бы источала еле заметный свет.

Корнями же дерево оплетало небольшой, грубо высеченный, но вполне узнаваемый дом. Мой дом! Тот самый, который я сейчас разгребала.

— Когда я ушла из родового ковена  — мной было положено начало собственной семье, — спокойно произнесла Матильда, пока я оглядывалась, — моя магия слишком отличалась от магии моих сестер и матери. Меня звали иные миры, я могла открывать двери между ними. Как и ты, Марьяна. Стать вольной ведьмой — было тяжелым решением, но я ни разу о нем не пожалела. Мой дом — дом волшебных дверей — я очень его любила. И надеялась, что мои дочки смогут продолжать мое дело. Не вышло. Одна — ушла в странствие по волшебным мирам сопряжений, вторая так и не смогла открыть ни одной Я очень рада, что твоя связь с домом окрепла, Марьяна, я опасалась, что он слишком одичал и не признает тебя настоящей хозяйкой.

— Вы говорили об опасности для дома, — напомнила я, — куда бежать, кого натягивать?

— Тильда, — фея, висящая над плечом первой хозяйки дома ди Бухе коснулась её плеча, — у нас мало времени. Нужно начинать ритуал.

— Да, — старушка кивнула, — извини, Марьяна, но времени для объяснений у нас и правда нет. Ты все увидишь сама. Главное, что ты должна — быть хозяйкой моего дома. Не бросай его. Он не справится с еще одной потерей.

Опять нет времени для объяснений! Нужно сказать, она и в первое наше знакомство ничего не объясняла. Это уже почти традиция.

Фея облетела камень по кругу, касаясь маленькой ладошкой его углов.

Яркие золотые и очень странные знаки вспыхнули на месте каждого прикосновения.

Вокруг заплясали тени, странные и походящие на людей. Их было много, но только одна оказавшись на камне обрела объем и стала человеком.

Невысокая, полноватая, темноглазая, с недобрым прищуром из под густых бровей.

— Ты была последней хранительницей моего дома, Улия, — звучно произнесла Матильда, — пришло время передать эту роль.

Так вот ты какая, безумная ведьма, сделавшая из дома ди Бухе, самую настоящую свалку.

Подходила ко мне Улия неохотно.

— Готова ли ты, Марьяна, стать хранительницей дома волшебных дверей?

— Всегда готова, — тоном настоящей пионерки возвестила я.

— Вам нужно пожать друг другу руки, дамы, — пискнула Нея, зависая между мной и Улией. — я, дух хранитель семейного древа заверю ритуал передачи полномочий.

Я протянула руку вперед, глядя ей прямо в глаза. Она медлила.

— Улия! — голос Матильды стал требовательным, — дом не должен оставаться один. Марьяна пробудила его от спячки, она справится.

Ведьма явно в этом сомневалась. И правда, я столько её сокровищ уже на помойку отправила.

И тем не менее, сухие пальцы Улии все-таки сжали мою кисть.

— Вверяю мой дом в твои руки, Марьяна, — недовольно проскрипела ведьма, а потом стиснула мои пальцы сильнее и склонившись ехидно прошептала, — все равно ты пробудешь там хозяйкой совсем недолго.

— А вот это мы еще посмотрим, — фыркнула я. Хотя уверенность Улии мне не понравилась.

С тонких золотистых крылышек Неи на нашу кожу посыпалась пыльца. Она не исчезала, складываясь в тонкий, светящийся браслет чистой энергии, который сначала обвивал запястье старой ведьмы, а потом — змеей переполз на мое, тепло сжался на коже.

— Найди меня, Марьяна, — вдруг пискнула фея, резко поворачиваясь ко мне кроходным кукольным личиком, — я жду тебя в алтарной комнате. Я объясню, как работал гостевой дом.

Подробностей я узнать не успела — мне вдруг резко перехватило дыхание. Стало зябко, тяжело, снова ноздри защекотал запах кофе и специй. Тело заломило душным жаром, перед глазами поплыли круги. Кажется, я просыпалась...

— Не смей бросать дом на произвол судьбы, Марьяна, — услышала я последнее напутствие леди Матильды, — теперь ты — его хранительница. Бросишь его — дождусь тебя тут и оторву уши, юная леди!

Не дождетесь, леди Матильда. Я за свой дом в Велоре буду стоять до последнего. Как амазонка. У меня с ним кажется случилась любовь. Глубокая и бесконечная. Никогда и ничто я так не чувствовала своим, как  этот дом, в котором я вроде как прожила так мало времени. И потом, у меня там сейчас дракошка, домовой.

Триша тоже попробуй без присмотра оставь — вечно чего-нибудь вычудит.



Я пришла в себя в темноте. На кровати. Под тяжелым одеялом. С головой, устроенном на чьем-то плече. Твердом таком, крепком. Голом…

Кофе и специями пахло от него, кстати. Вкусненько. Но что это, блин, за фигня!!!

37. Глава о том, как одна попаданка проснулась замужем

Честно говоря, открыв глаза, добраться до лица Джулиана у меня получилось не сразу. Сначала я поблуждала взглядом по голым плечам, грудным мышцам. А чего не поблуждать, раз он сам нарвался? Пока не выставил мне счет за услуги стриптиза — нужно пользоваться ситуацией. Пользуясь случаем, я поискала взглядом кубики пресса, нашла — поставила вампиру пятерку по уровню физической подготовки. Порадовал, однако.

Многие любопытные попаданки обычно совали нос под одеяло, чтоб и все остальное оценить заодно, но я все-таки точно знала чем это для них заканчивается. Свадьба-дети, вот это все.

А я что? Я ничего, у меня еще домище не разобранный! Какие, блин, дети? Какая, блин, свадьба?

Тем более, с ди Венцером!

Мне ж Виабель вполне убедительно сказала, что Джулиану его благородное семейство нифига со мной не позволит, так что… Не, не буду смотреть. Тем более, ногами чувствую — он под одеялом в штанах.

А я, слава богу — в ночнушке. Интересно, вопрос, кто меня переодевал — стоит задавать, или я дорожу своей нетравмированной психикой?

Да, кстати, надо ногу с его бедра убрать. Спать было удобно, но как-то это компрометирующе…

Интересно. Настоящий, или снова поддельный? Виабель вроде арестовали, но кто его знает — кто еще умеет такие штуки!

— Ты? — я ткнула в плечо Джулиана пальцем

— Ты кого-то еще ожидала увидеть? — Джулиан ехидно приподнял бровь.

Я задумалась.

— В идеале никого, — честно сообщила я, — знаешь, что ты ужасно жесткий? И спать с тобой неудобно.

— До тебя никто не жаловался. Возможно, потому что я обычно все-таки не давал рядом с собой спать, — вампир усмехнулся настолько самодовольно, что стало ясно — настоящий. Такое заоблачное эго…

Даже удивительно, что я вчера повелась на уловку Виабель.

— Что ты тут забыл?

Последнее, что я помнила — Виабель, с яростно-сияющими кроваво-красными глазами. Её “Я вас проклинаю”. И это происходило за пределами моего дома. Мне нужно заполнить этот пробел в истории.

— По традициям детей Аррашес, брак заключенный по кровному ритуалу разделения судеб вступает в силу только после ночи в одной постели. Рассвет должен застать нас вместе.

Вампир говорил спокойно, будто с книги читал.

Я невольно потянулась ладонью к его лбу. Интересно, у вампиров бывает горячка? Сотрясение? Запой?

Что-то же дало ему в голову…

— Ну, что, все в порядке? — снисходительно поинтересовался Джулиан.

— Не уверена, — лоб у него оказался прохладным, но я все еще искала подвох, — какой еще нафиг брак?

— Наш с тобой, — хищно улыбнулся Джулиан, — с добрым утром женушка.

Нет. Все. Он напросился. Я сейчас слезу с кровати, найду первую попавшуюся сковородку и объясню этому упырю, что он связался не с той попаданкой…

Я дернулась было в сторону, но Джулиан быстро цапнул меня за запястье, дернул обратно, с силой прижимая к простыне.

Пару секунд я пыталась доказать, что вампирская силища не производит на меня однозначного впечатления, пиналась,брыкалась, даже цапнула вампира за щеку.

Узнала несколько новых велорских ругательств.

Особенно мне понравилась “Мозгожруха ядовитая”. Точно про меня!

— Чего тебе надо, блин? — взвыла, уже окончательно смирившись, что физической силой я с этим чертовым упырем не справлюсь.

— Рассвет. — раздраженно рыкнул Джулиан, не ослабляя хватку, — в одной постели. В окно посмотри, ведьма!

Небо за окном было еще темным. Светлеющим, но еще ночным. Да, на рассвет не тянуло.

— Ты спятил, ди Венцер? — я лягнула его в голень посильнее, — без меня, на мне жениться? Я не согласна. В моем мире для этого нужно сделать побольше телодвижений, чем один раз поцеловать и двести раз истрепать нервы.

— Да уймись ты, — доведенный до ручки Джулиан, опрокинул меня спиной на простынь и оседлал сверху, прижимая руки к кровати. Маневренность сразу упала. Вот блин.

Так, а где у меня Вафля? Не выспалась еще? Может она шмальнет в этого упыря посильнее, как она может? Хочу стать вдовой сразу после первой брачной ночи. Кто еще таким отличался?

Я приподняла голову, ища корзинку с дракошкой вне кровати.

Вафля, Вафля, цып-цып-цып...

— У меня не было выбора, Марьяна, — рявкнул Джулиан, видимо, задним нервом почуяв, что для него все пахнет паленым, — ты умирала. После двойного вампирского проклятия ты не пережила бы эту ночь. Этого я допустить не мог. Я выиграл нам несколько дней. Ясно?

А вот с этого места было бы неплохо рассказать поподробнее!

Вампир глядел на меня и тяжело дышал. Я глядела на него. Он при этом по-прежнему сидел на мне верхом, рассыпав всю свою впечатляющую гриву густых темных волос до плечом.

Интересно, какая у него там длина?

Достают до копчика?

Можно я заплету ему косичку? И ею же придушу!!!

Так, Марьяша, спокойно, он там вроде как нам жизнь спас.

— Рассказывай, Джулиан, — потребовала я, и вытянув руки из его пальцев, закинула их за голову. Я рассчитывала на долгий рассказ. С кучей подробностей. А он…

— Проклятие Виабель было слабым, но оно ускорило течение нашего в несколько раз. Единственно возможным способом спасения был ритуал разделения судьбы, когда одно сдвоенное проклятие делится на двоих. И это брачный ритуал, Марьяна. Встанешь с кровати до рассвета — умрешь.

Вот тебе и все подробности.

— А если не встану? — пытливо сощурилась я.

— Протянем пару дней, — вампир пожал плечами, — больше — нет, двойное проклятие даже для двоих это много.

— А второго мужа я по вашему риталу взять не могу? — нахально поинтересовалась я.

Джулиан мрачно зыркнул на мою шею. Кажется, в который раз искусился меня придушить. Пару часов как муж, а уже мечтает затмить Отелло!

Ладно, я поняла — второй муж отменяется. Какая жалость!

— Ну что, ты еще будешь пытаться встать?

Я подумала. Взвесила все за и против. Против было многовато, если честно. Но жить хотелось. Хоть пару дней.

— Ладно, не буду, — вздохнула я, примиряясь с неизбежным. Интересно, этот брак вообще законен? У нас между прочим полно всяких языческих ритуалов, которые ни за что не признают официально. А развестись с вампиром можно?

Хотя, если он прав на счет двух дней, то так и быть, столько времени я выдержу это супружество. Только если два дня. И только если умереть в результате! Хотя, лучше бы не умирать!

Джулиан улегся обратно, вынудив меня повернуться на бок — иначе вдвоем на узкой садовничьей кровати было просто не уместиться. Поборником чести и морали выступало скомканное в тугой жгут одеяло.

— Ну вот скажи, и надо оно тебе? — я подперла голову рукой, с интересом таращась на вампира, — на кой черт тебе вообще понадобилось меня спасать? Дал бы мне помереть, как-то же вы собирались доставать свой аракшас без явления наследника ди Бухе.

— Давай ты не будешь говорить ерунды, — буркнул Джулиан неохотно, — у нас изменились обстоятельства. Клану реликвия нужна срочно.

— Но ведь вряд ли клан обрадуется твоей смерти через два дня, — я качнула головой, — живой ты нужен им больше. А если обнародовать информацию о том, что ваше кольцо изначально пытался спереть именно Макс, и снять проклятие с наследников этого дома — я думаю, вы сможете достать аракшас за пару месяцев. Так ведь? Или ты не хочешь сообщать про Макса?

— Своим не лгут, — Джулиан качнул головой, — нет, Марьяна, дело не в Максе.

— А в чем?

Не сказать, что я была уж такой дурой. И не могла понять. Но… Его отношение ко мне менялось слишком быстро.

Несколько дней назад он вообще говорил со мной исключительно сквозь зубы. Вчера ночью — поцеловал. Разорвал помолвку после того, как я послала его со всеми его подкатами к невесте.

Да, я хотела знать, что происходит в его голове.

Может мне все-таки стоит сбегать и поискать на кухне домика садовника скалку поувесистей? Для самообороны от чокнутого вампира-маньяка!


— Ты ведь меня ненавидел, Джулиан, — напомнила я занудно, — дай тебе яд, ты бы траванул меня в первый же день нашего знакомства.

Он молчал долго. Молчал и не отводил от меня своих бессовестно сапфировых глаз. У меня даже рука затекла, дожидаючись его ответа.


— Я ненавидел не тебя, Марьяна, — наконец медленно проговорил ди Венцер, — Улию, которую считал виновной в бедах моей семьи. Ведьм в принципе — их вообще мало кто любит из магических рас. Ты плохо знаешь, каковы порядки в ковенах несвободных ведьм. Как сильно они нас не любят. Мы для них порождения тьмы, втершиеся в доверие к человечеству. Если ведьма встретит вампира на улице — она как минимум перейдет дорогу. И ты для меня была одной из них. Жадных, лживых, презрительных девиц, которые сделают что-то полезное, только выставив за это огромный счет.

— И что же вдруг поменялось? — вопрос вышел уязвленным.

А я-то о нем ничего плохого на начальном этапе не думала. Ну, кроме того, что хамло он редкостное.

— Много чего… — теплые пальцы вампира коснулись моей оставленной на одеяле ладони, — ты говорила мне правду. Простила нанесенную тебе обиду. Даже не одну. Пустила меня в свой дом, прислушавшись к моим проблемам. Я пил твою кровь, наконец. Видел твою суть, отраженную в ней, любовался её сиянием, насыщался её теплом. Из-за меня ты получила и второе проклятие, оказалась на грани жизни и смерти. Я не смог дать тебе умереть. Есть еще вопросы?

Вопросы были. Много. По совершенно непонятным мне причинам решилась я только на один.

— Так сколько, ты говоришь, у нас времени на "долго и счастливо" осталось, муженек?

38. Глава о том, что предпоследний день в жизни — это печально.

У меня получилось заснуть.

Мне этого хотелось, честно говоря, пребывание за полшага от смерти, не считается за внятный отдых. Проснулась я уже в районе одинадцати, от того что ноздри приятно щекотал запах свежемолотого кофе и какой-то выпечки.

Пожалуй, одно достоинство у моего неожиданного замужества все-таки нашлось. Ди Венцер приготовил завтрак. И после холостяцкой стряпни моего дворецкого, которую я употребляла только потому что самой вставать и что-то себе готовить мне было лень, я получила тарелку нежнейшей овсянки с черникой, свежий круассан с шоколадом и чашку крепчайшего кофе, сваренного при мне.

Готовил Джулиан не надевая рубашки, кстати.

На это бы ему билеты продавать — его род бы неплохо разбогател на этом…

Завтрак я бессовестно сожрала и во всеуслышание заявила, что считаю свой супружеский долг на этом выполненным, потому что это был настоящий подвиг, не больше ни меньше.



Выплыли минусы. Триш например ходил с вытянувшейся каменной мордой. И первые пару часов просто молча выполнял мои распоряжения, не вступая в разговоры от слова совсем.

Могу себе представить… Вчера в облике ди Венцера к нам явилась Виабель, прокляла меня, а потом посреди ночи сквозь ворота со мной на ручках явился сам Джулиан, заявил, что он мой муж и потребовал показать ему ближайшее супружеское ложе…

И почему это Триш не сбегал за осиновым колом, мне интересно?


Ладно, это все мелочи. Житейские.

Мне жить два дня осталось! На счет третьего-четвертого Джулиан очень сильно сомневался.

Проблемы стоит решать по ходу их поступления.


Первое, что я увидела при подходе к дому — едва заметный светлый ореол, колышущийся вокруг него. Первый раз за все это время припомнила свой сон. Матильду. Враждебно улыбающуюся Улию. Фею, что советовала мне разыскать алтарную комнату и её, ожидающую там меня.

Ах, если бы было время!

Честно говоря, мне сейчас мало бы помогли советы по работе гостевого дома. Вот розыск предметов — пригодился бы. Да только Улия в моем сне не сказала где она спрятала аракшас.

Интересно, а зачем вообще Матильде понадобилось так срочно назначать меня хранительницей? Это из-за Джулиана? Или из-за чего-то еще?


В этот раз мы работали практически молча. Чем быстрее катился день, тем более напряженными мы становились. Время утекало сквозь пальцы.

Наша гора хлама разбиралась слишком медленно. Аракшас не находился. Что угодно, но не он.


Трость с растрескавшимся синим кристаллом в навершии… Отложили в кучку для шамана гноллов, не факт, что удастся передать, но это же не повод нарушать порядок мусорной сортировки, да?

Мешок с дамскими романчиками на магический лад “Магичка в лапах у дракона” — двадцать пять томов. Это я велела оттащить в сторону, а сама подумала, что тайком перетаскаю романчики под свою кровать в домике садовника. Ну, если выживу, конечно.

Три мятых кофейника, коробка с оловянными рыцарями— все как один без правой ноги, книга с пустыми страницами…

Ох, хорошее будет у гнолльего шамана место для медитаций! Столько хламу мы для него приберегли!


Мне не хотелось останавливаться. Мне не хотелось шутить. Мне не хотелось есть. Мне хотелось только жить, больше чем какие-то жалкие сутки.

И еще никогда уборка не имела для меня настолько большого значения.

В какой-то момент Джулиан поймал меня за руки и заставил остановиться.

— Нужно отдохнуть.

— Нет, — я мотнула головой, — можем не поспать ночь, какая разница, если завтра умрем?

— Нужно, Марьяна, — пальцы вампира стиснулись на моей коже с настойчивой силой, — любая перегрузка сейчас истощит нас быстрее. Поедим. Поспим несколько часов. Продолжим.

— Такое ощущение, что ты хочешь умереть, — я недовольно скрестила руки на груди, скептично окидывая Джулиана взглядом, — скажи честно, тебе надоела твоя дряхлая ужасная жизнь несостояшегося упыря-кровопийцы и ты решил таким своеобразным способом с ней покончить. Тем более сейчас, когда твой младший брат взял и обскакал тебя на этом поприще.

А нет, живо еще мое чувство юмора. Живее всех живых А я-то думала, в вопросе его воскрешения без опытного некроманта не обойдешься!

— Чему быть, того не миновать, Марьяна, — фыркнул ди Венцер, — я принял эту возможность еще вчера. Пойдем поужинаем. Тем более, что ужин из моего ресторана скоро насмерть остынет. Завтра уже вопрос будет в часах и точности моего расчета. Запаса наших сил может хватить как на четыре часа после полуночи, так и на все четырнадцать. Любой ужин может быть последним. А умирать на голодный желудок я не собираюсь.

Я вздохнула.

Было в этом что-то.

Утопическое, слегка драматическое, но все же…

— Давай не просто ужин. Давай, вообще пикник, — предложила я поймав острую струю вдохновения, — и можно вообще на крыше бани, она как раз плоская. Зато с видом на закат. Годится?

Джулиан глянул на меня косо, помолчал пару минут, но кивнул вполне блакосклонно.

Что ж...

Если жить нам с ним осталось непонятно сколько — можно хоть устроить один “семейный” ужин и прикинуться, что у нас с этим упоротым вампиром все по-настоящему.

Не “все так случайно вышло”, а “так и было задумано”.


На крыше бани было хорошо. Особенно с учетом, что меня сюда поднимала не психованная, боящаяся высоты летающая швабра, а симпатичный вампир, с размахом крыльев в три с половиной метра.

Он даже взял меня на ручки.

Как будто у него был выбор! Сама бы я на крышу ни в жизнь не залезла.

Эта крыша не давала мне покоя с самого моего первого дня в этом мире. Односкатная, с совсем легким уклоном, покрытая дерном — первый раз, кстати вижу это вживую. Между прочим эпичнейшая вещь — когда на крыше бани растет газончик! Если б не сосед, имевший пристрастие подглядывать с балкона, что тут у меня происходит, я б на этой крыше уже легла бы позагорать. Она к этому очень располагала.

Вот только эксгибизионизм — это все-таки не моя болячка.

Вид с крыши бани тоже открывался прекрасный.

Узкая улочка Завихграда затопленная алыми отсветами. Набережная узкой речушки. Горбатый мостик. А чего я там ни разу не гуляла, кстати?

Почти не выползала из дома. Совсем меня сожрал бардак в моем доме…

Но как вообще от него можно было отвлечься? Такой трындец требовал всего моего внимания.

Правда, все оказывается зря…

— Слушай, вот скажи. Почему ты меня укусил и я не получила вампирского бессмертия, и иммунитета к этой вашей гадости. Ты говорил, я должна была получить какой-то бонус за свою великую жертву.

— Получила, — Джулиан кивнул и притянул к нам корзинку поближе, — только кровная вражда не перекрывается одной жертвой крови. Для этого необходимо закрыть именно кровный долг. В принципе мы могли бы оспорить проклятие Виабель, ведь оно было наложено на тебя против правил, у нас с тобой ничего не было, её обвинение голословно. Назвать тебя разлучницей только потому, что я испытываю к тебе симпатию нельзя. Только любой процесс по снятию проклятий требует сбора как минимум шести кланов, а на официальные уведомления для них и сбор уйдет в лучшем случае неделя.

— Короче мы не доживем, — я вздохнула и сунула нос в вампирью корзинку, откуда вовсю пахло блинами, — я надеюсь у тебя там не ресторанные порции? А то умирать тебе голодным, в этом случае. Я съем твою долю.

— А я закушу тобой, — Джулиан развел руками, — ну а что? Я мечтаю свернуть тебе шею с самого нашего знакомства. Я, можно сказать, и жизнь тебе спасал, только потому что не мог позволить, чтобы именно Виабель досталась честь с тобой покончить.

Наверное, он хотел меня поддеть. Ха-ха!

— Знаешь, в моем мире такие желания одолевают мужей где-то через год после женитьбы. А не задолго до неё, — я наконец-то расковыряла шуршащий промасленный сверток и убедилась что да — мой нос меня не обманул. Блины. Блинчики. Кажется — с разными начинками. — Но будем считать, что ты просто предчувствовал свою судьбу заранее.

Никогда не думала, что вечер накануне собственной кончины я буду проводить в компании вампира, да еще и буду отчаянно наслаждаться его компанией.

Блинчики кстати были… Огнищенские. Я сначала озадачилась — где же тут высокая ресторанная кухня, а потом… А потом оказалось, что творожная начинка у них взбита до уровня воздушного крема. Шоколад густой, вязкий, высшего качества и совершенно не переслащенный. Малина в начинке свежайшая и сладчайшая. В общем…

Я съела восемь штук блинчиков , и с трудом подавила желание добить это количество до десятка.

— А может мы выпросим у вашей Смерти пару дней жизни за пару дней твоего кулинарного рабства? Готовишь-то ты и вправду… Недурно.

— Недурно? — повторил Джулиан с сарказмом, явно напрашиваясь на более лестный комплимент собственным талантам, а я только  независимо фыркнула.

Облезешь, муженек! Я и так тебе сказала слишком много.

Нет, сейчас-то готовил не он. Но по его рецептам и в его ресторане.

— Я тоже очень тобой восхищаюсь, Марьяна, — вампир усмехнулся и подтолкнул меня плечом, — такая потрясающая зараза. Глаз не отвести. Даже разделить с тобой смерть и то приятно.

— А без этого ты никак не мог? — я критично сморщила нос, — мог просто на меня смотреть. Так и быть, первую неделю я согласна потерпеть это бесплатно. Ну, а потом… Извольте платить, сударь.

— Что, даже с мужа деньги за посмотреть брать будешь?

— С мужа в двойном размере! Он меня замуж без спросу взял.

— Что ж, в последний день жизни можно и шикануть.

Я не сразу поняла, что этот мерзавец имеет в виду — он слишком быстро шатнулся в мою сторону, и… Улегся своей башкой мне на колени. Приехали!

39. Глава о том, что помощнички бывают внезапны

Я смотрела на этот шедевр вопиющей наглости, открыв рот и собираясь с мыслями.

С одной стороны неплохо ведь лежит. Даже мило. Глаза свои красивые на меня волнующе таращит. Можно подумать, что даже не жалеет, что подставился ради меня.

Но это ведь не значит, что ему позволены такие штуки, да?

Может его пнуть посильнее, чтобы он с крыши бани нафиг свалился?

И ознаменовать последний день моей жизни первым супружеским скандалом!

Пока я размышляла на все эти вольные темы, взвыл сиреной звонок у ворот. Я обернулась, Джулиан — приподнявшись на локтях с недовольной физиономией тоже глянул в ту сторону.

У ворот моего дома шеренгой выстроились гноллы. Кажется, они вернулись от королевы!

— Это еще что за шерстистая делегация, — Джулиан недовольно сощурился, — Марьяна, пусть Сар’артриш пошлет их к черту. А мы не будем отвлекаться.

— Будем, — я огляделась, сходу находя главный недостатка у своей идеи устроить пикник на крыше бани — сама я спуститься не могла, — я их знаю. Я открывала им дверь в Велор. Надо бы хотя бы напоследок отправить их обратно.

— Если у меня из-за них накроется первая брачная ночь, то я их и из садов Аррашес достану, — мрачно вывез Джулиан.

— Что-что у тебя, прости, из-за них накроется?

Я аж слегка окосела от такой феерической наглости.

Вампир, вставший на ноги, чтоб взять меня на ручки и спустить на землю, состроил мне такие трагичные глазки, что кот из Шрека сожрал бы свой хвост от зависти.

— Марьяна, мы можем умереть в любую минуту, начиная с завтрашнего дня. Неужели ты мне откажешь в этом последнем желании?

Я скептически смерила его взглядом, взвесила все да и против, подождала, пока мои ноги снова окажутся на земле, а потом с чувством брякнула: “Да!”.

И гордо зашагала к воротам. В основном, чтобы Джулиан не увидел пакостной улыбки на моих губах.

Бесить его было чертовски весело.

А насчет первой брачной ночи…

В конце концов, если это моя последняя ночь, которую я могу разделить с мужчиной, то…

Есть над чем подумать.

Может быть. Если ди Венцер постарается меня уговорить...


— О-о-о, вас можно поздравить, чаровница? — восторженно тявкнул шаман, как только я подошла к воротам, — долгих лет вам и вашему мужу, сильных щенков в помете.

Каким образом он это понял? У меня не было обручального кольца, вообще никаких свидетельств моего внезапного замужества не было. По всей видимости, узы разделения судьбы как-то отображались магически.

Эх, долгих лет… Ах, если бы, ах если бы!

— Как ваш визит к королеве, уважаемый Ррыхам? — поинтересовалась я, отворяя гноллам дверь, — получили ли вы те ответы, которых хотели?

— Великолепно, чаровница, — с чувством отвествовал шаман-переводчик, после минутного объяснения с вождем, — королеву заинтересовало наше торговое предложение. Через семь дней королевские маги откроют портал в наш мир и её светлость лично нанесет моему вождю ответный визит.

— Ну что ж, уже проще. Не так стыдно умирать, если вам я смогла помочь, и без меня вы если что не потеряете этот союз, — я вздохнула, открывая дверь на кухню, — это переводить не надо, Ррото.

Мне было грустно.

Нет, правда. У меня тут Вафля, что с ней будет? А Триш — бедовый крысюк? Он вообще справится с уходом за моим фамильяром? А дом? По-моему леди Матильда точно мне говорила, что потери еще одной хозяйки мой впечатлительный домик может и не пережить.

Как говорится, многоуважаемая Смерть, ну чего вам приспичило-то именно сегодня? Я не могу сегодня, у меня маникюр. И завтра тоже не могу — крашу корни. Заходите через пару лет, я буду готова в лучшем виде.

Дверь была на месте. Правда она не светилась, пока я не коснулась её ручки, но, как только коснулась — ощутила уже привычное тянущее тепло внизу живота. Так всегда было когда я колдовала.

Уходили гноллы в порядке от младшего к старшему. Каждый перед уходом уважительно мне скалился и склонял морду, будто признавая мой авторитет.

Где-то на третьем гнолле в кухню явился Джулиан и плюхнулся на первый попавшийся стул с выражением вселенской скорби на лице.

Вождь уходил предпоследним. Что-то напоследок напоминающе рыкнув шаману и обменявшись со мной голодными оскалами зубов.

— Не торопитесь домой, Ррото? — я косо глянула на шамана, истуканчиком замершего в трех шагах от двери.

— Тороплюсь, госпожа чаровница, — шаман неровно дернул хвостом, — жена должна разродиться щенками на днях. Но волей своего вождя Ррото уполномочен обговорить с вами сделку. По продаже реликвий вашего марракаша. Мой вождь заключил с королевой тоговый договор и готов оплачивать наши покупки вашей монетой, только назовите цену. А через пару дней вождь пришлет молодых шаманов и они начнут забирать купленное.

— Ох, Ррото, — я потерла лоб, довольно слабо представляя, что ему ответить, —продажа моего хла… Реликвий с места силы в ближайшее время будет затруднена. Видите ли есть основания полагать, что я не переживу следующих суток… Нам нужно найти одну маленькую вещицу в… той комнате что вы ночевали. Но маловероятно, что у нас это получится за завтрашний день. Даже если все ваше племя направить на поиски.

Шаман присел на задние лапы, тараща на меня огромные глазы на гиеньей морде. Никогда не думала, что буду думать, что в общем-то гиены — симпатичные существа.

— Ррото ведь должен вам услугу, чаровница, — задумчиво рыкнул шаман, — глаза шамана зрит черные чары, что пьют вашу жизнь и жизнь вашего супруга, чаровница. Ррото хотел вам предложить обряд очищения от черных чар для одного из вас. Но может быть, вы предпочтете, если великий шаман Черного племени гноллов проведет для вас поисковой ритуал? Поговорит с духами марракаша, попрошу их найти необходимую вам вещь. И вы освободитесь оба!


Ой блин, а что, так можно было, да?

Конец первой части




home | my bookshelf | | Дом ведьмы. Большая уборка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 4.2 из 5



Оцените эту книгу