home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13 – Майк Райко

На следующий день мы с Филом продрали глаза в полдень и сообразили, что опаздываем уже на четыре часа. Приняли холодный душ, выпили целый пакет томатного сока из холодильника и выскочили из квартиры, оставив Барбару и Джейни досыпать. На улице стояла страшная жара. Выйдя на Сорок второй, мы поспешили за угол к остановке и едва успели на уходивший автобус.

Хобокен покрывала дымная пелена – в доках что-то загорелось. С пепельно-серого раскаленного неба, словно черный снег, валились клочья сажи. Пересев на местный автобус, мы доехали до нужного пирса. Там дым стоял еще гуще, так что щипало глаза. Мы перешли улицу и у ворот сбросили мешки с плеч на землю. Из сторожевой будки лениво вышел охранник.

– На «Харви Вест», – сказал я, доставая бумажку с направлением и пропуск береговой охраны.

– «Харви Вест»? – переспросил он. – Минуточку.

Он зашел в будку и позвонил, потом сказал:

– «Харви Вест» в семь утра сменил док, теперь он в конце Монтегю-стрит, пирс четыре, в Бруклине.

Я повернулся к Филу и развел руками.

– Что ж, – сказал он, подбирая мешок, – раз в Бруклине, поедем в Бруклин.

– Вот уроды! – возмущался я, ковыляя следом. – Нас посылают в Хобокен, а корабль в Бруклине. Приедем, а он небось уже в Манхэттене, один сплошной бардак. Может, пива выпьем?

– Денег нет, – сказал Фил, – и времени тоже.

Разведав, как быстрее вернуться в Нью-Йорк, мы пошли на паром. Поставили мешки к ногам и стали смотреть на море, опершись на перила. Впереди, за широкой полосой реки, мерцали контуры Манхэттена. Слева, где остался Хобокен, виднелся источник дыма: горел какой-то здоровенный склад, а рядом с ним полыхал сухогруз под норвежским флагом. Тяжелые клубы серого дыма поднимались над крышей, смешиваясь с черным дымом от корабля. Повсюду мелькали фигурки пожарных с игрушечными шлангами, из которых лилась вода. «Интересно, отчего начался пожар?» – подумал я.

Паром приближался к Манхэттену. Прохладный бриз, дувший с юга, со стороны устья реки, доносил запах моря. Вспенив воду, паром мягко толкнулся в пристань резиновым боком, деревянные балки заскрипели. Мы взвалили мешки на плечо, спустились по трапу и двинулись на восток через центр города. У автосервиса на Десятой авеню остановились напиться воды. В мастерской никого не было, где у них туалет, мы не знали, поэтому включили толстый шланг для мойки машин и напились из него, направив струю воды в лицо. Из гаража так никто и не вышел, и я сказал Филу: «Ну и местечко! Прихватить, что ли, пару гаечных ключей?»

Мы дошли до Восьмой авеню и потратили последние десять центов на подземку до Бруклина. Вышли на станции Боро-Холл, только, как оказалось, не с той стороны. С тяжелыми мешками на плечах нам пришлось долго пробираться сквозь ряды грохочущих машин под солнцем, которое жгло как раскаленный утюг. Наконец отыскали Монтегю-стрит, свернули под высокую каменную арку и вышли к пирсам. Со стороны нас можно было принять за солдат Иностранного легиона, добравшихся до форта после долгого марша через пустыню.

– «Харви Вест» здесь? – спросил я у охранника у ворот.

– Конечно, сынок. – Он взглянул на наши документы. – Вот он, весь ваш.

Путь наш лежал через разгрузочную площадку промозглого склада, где пахло кофе, туда-сюда носились сотни грузчиков, скрежетали лебедки и надрывались хриплым криком десятники. Грузовичок, тащивший за собой цепочку прицепов, пропыхтел прямо у нас под носом.

– Этот, что ли? – Фил показал направо. Стальные ворота склада время от времени

открывались, и тогда за ними показывался величественный корпус корабля класса «либерти» с потеками масла и ржавчины и фонтанами воды, выплескивавшейся из шпигатов.

– Да, он, – кивнул я.

– Ну и махина! – воскликнул Фил, окидывая взглядом необъятный борт.

Мы подошли к трапу, и нас кто-то окликнул из-за спины. Группа моряков, с такими же, как у нас, мешками, оживленно махала нам на ходу. Все больше лица, знакомые по Юнион-Холлу.

– Вы тоже на «Харви Вест»? – спросил один, скидывая мешок на землю.

– Да.

– Я иду боцманом, а вы?

– Матросы первого и второго класса.

– Тогда вот что, ребята, – сказал боцман, глянув мне за плечо, на Фила, – с вами у нас тут почти вся палубная команда. – Он повернулся к подошедшей пятерке. – Мы не хотим подписывать контракт, пока не разберемся, что тут к чему.

– А что случилось?

– Я ходил в плавание со здешним старпомом – сволочь, каких мало. – Боцман сплюнул. – Выжимает все соки и все ему мало… Короче, вот что: сначала мы идем в Олбани на загрузку, потом возвращаемся в Нью-Йорк и тогда уже выходим в дальний рейс. До возвращения мы подписывать ничего не обязаны, но они все уже подготовили и хотят сразу. А мы не будем, пока не убедимся, что с нами нормально обращаются.

Я почесал в затылке.

– А что скажет старпом?

– Не волнуйся, у нас все схвачено, он нам ничего не сделает. Вы, главное, не мелькайте, сидите тихо, а мы сами разберемся. Поняли?

Я пожал плечами.

– Ладно.

– Значит, договорились, – сказал боцман. – Самое главное, никуда пока не лезьте и помалкивайте.

– Хорошо, – кивнул я, вежливо пропуская боцмана на трап.

За ним на борт поднялись пятеро моряков, а следом мы.

Наверху я проворно свернул в коридор и повел Фила в носовой кубрик, где не было ни души.

– Надо сразу занять нижние койки, кидай вещи в рундук, – сказал я. На душе было неспокойно. Ну и рейс, сразу неприятности. – Пошли покажу тебе, где тут что.

Я повел его на бак, заставил перегнуться через борт и показал якорь, якорную цепь и лебедочный механизм.

– Вот эта штуковина весит больше сотни фунтов, – показал я, – и она еще не самая тяжелая из тех, что придется ворочать.

Фил толкнул блок, но лебедка даже не дрогнула.

Потом я показал ему мостик и рулевую рубку, провел на нижние палубы и в рефрижераторное отделение. Замка на двери не было, в контейнерах хранились брикеты ростбифа и молоко в жестянках.

Фил оторвал кусок мяса, сбегал наверх за стаканом и налил себе ледяного пенистого молока.

– Класс! – восхищенно проговорил он.

После долгих пеших переходов под палящим солнцем в поисках «Харви Веста» жажда у нас разыгралась не на шутку.

Напившись и наевшись до отвала, мы вернулись в матросский кубрик, разделись и приняли душ, а потом повесили полотенца в сушильный шкаф – я взял их у негра-стюарда на нижней палубе. Достав из мешков смену белья, переоделись во все чистое.

– Когда начнется работа? – поинтересовался Фил, и я ответил, что, по-видимому, завтра утром.

Я растянулся на койке, включил свет над головой, раскрыл книгу. Потом окликнул Фила:

– Ну, как тебе? Неплохой способ выходить в море – лежишь себе и книжку почитываешь.

Фил достал из рундука противогаз и стальную каску.

– Похоже, нас ждут боевые действия, – сказал он.

Мне пришло в голову, что пора бы повидать старшего помощника и отдать ему наши направления. Оставив Фила в кубрике, я первым делом заглянул в кают-компанию. Несколько стрелков пили кофе и играли в карты.

– Куда ходили в последний рейс? – спросил я.

Светловолосый детина в шортах ответил:

– В Италию. На этот раз, думаю, будет Франция.

Я поднялся по трапу и нашел каюту помощника. Там никого не было, и я снова вернулся в кубрик и лег в койку. Потом вдруг вспомнил вчерашний вечер.

– Послушай, – окликнул я Фила, – такты, стало быть, доломал ее все-таки? Аплодисменты!

Он вытащил из-за рундука какие-то потрепанные книжки, посмотрел на названия и отбросил в сторону.

– Вечером, – продолжал я, – сходим проведаем наших цыпочек.

Тут в кубрик шагнул рыжеволосый тип гигантского роста в засаленной офицерской фуражке и поношенной форме.

– Фамилии? – рявкнул он.

Я назвал.

– Подписали контракт?

– А уже надо? – спросил я невинно.

– Да, все подписывают.

– Вообще-то, – начал я робко, – боцман… и другие… сказали, что хотят подождать…

– Что-что? – грозно выкатил глаза рыжий великан. А может, он и есть тот самый старпом? – Вон с корабля!

– Почему?

– Еще один вопрос, – прорычал он, – и я выброшу вас сам!

– Но…

– Молчать! Вы что тут о себе воображаете? Явились на борт, так подписывайте контракт. Не хотите – убирайтесь!

– Но боцман…

– Плевал я на боцмана! Вон отсюда! И не забудьте, что с вас причитается за пользование душем.

Я нерешительно сел. Он сжал кулаки.

– Вы что, не слышали? Вон! Мне тут подстрекатели ни к чему!

– Вы старший помощник?

– Да, я старший помощник.

– Но… – начал я робко, – как же остальные из палубной команды? Мне сказали, что…

– Не твое дело! Катись отсюда!

– Ладно, не кипятись…

Я подобрал рубашку и стал надевать. Фил стоял в углу, глядя на верзилу. Тот еще раз угрожающе зыркнул на меня и ушел.

Поднявшись с койки, я достал из рундука свой мешок и кивнул Филу.

– Давай собирайся. Ноги моей не будет в этом гадючнике.

В офицерской кают-компании на столе были разложены бумаги, и матросы стояли в очереди, чтобы их подписать. Судовой комиссар сидел за столом и курил трубку.

– Райко и Туриан? – переспросил он. – Это вы?

Я с достоинством кивнул.

– Странная история, не понимаю.

– А никакой истории. – Комиссар равнодушно отвернулся. – Старший помощник велел вычеркнуть вас из списка команды.

Вернувшись в кубрик, я взял мешок и вышел в коридор.

– Идите вы все в жопу! – крикнул я и пошел вместе с Филом к трапу.

Боцман стоял у борта и смотрел на нас.

– Уходите?

– Какого черта! – взорвался я. – Ты нам сказал ждать, мы и ждали. Что тут у вас происходит?

Он взглянул на меня с удивлением, словно не понимая, что я имею в виду. Похоже, он даже не помнил, что сам все затеял. Я подозрительно прищурился.

– Ты сам-то подписал контракт?

– Да, только что.

Это был финиш. Я отвернулся и стал спускаться по трапу.

Боцман догнал нас на берегу.

– Послушайте, – начал он, – если вам не дают подписать контракт, идите в Юнион-Холл и пожалуйтесь. Имеете право на компенсацию в размере месячного жалованья. Согласно профсоюзным правилам, если у человека есть направление, его нельзя не пустить на борт. Поняли?

– Да, – процедил я сквозь зубы.

Он не отставал, продолжая твердить про правила, месячное жалованье и наши права, мол, нам нужно жаловаться и еще раз жаловаться, и что старпом ничего не может нам сделать. В конце концов я попросил у него десять центов на метро, и он дал мне четверть доллара со словами: «Этот старпом такая сволочь, не позволяйте ему надувать вас!»

На причалах шла погрузка, тягач пыхтел, таща за собой вереницу платформ с танками, джипами и грузовиками. У пирса бок о бок с другим сухогрузом стояла баржа, и кран устанавливал на нее двадцатимиллиметровое зенитное орудие. Понаблюдав немного, мы закинули мешки на плечо и двинулись дальше.

Солнце продолжало палить. На Монтегю-стрит мы зашли в лавчонку и взяли бутыль оранжада, сели на ступеньках и стали пить. Оранжад был теплый и приторный.

– Не переживай, – сказал я Филу, который совсем приуныл. – Завтра пойдем и разберемся. Это не единственный корабль.

Он ничего не ответил. Я зашел в магазин сдать бутылку, и мы направились к станции Боро-Холл.


12 – Майк Райко | И бегемоты сварились в своих бассейнах (And the Hippos Boiled in Their Tanks) | 14 – Уилл Деннисон