home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9 – Уилл Деннисон

В среду повторилась та же история. По пути с работы я зашел к Алу и застал там Райко и Филипа. Оказалось, что они проспали и вакансий им не досталось, но завтра все получится… в общем, старая песня. Противно слушать, так они месяц проваландаются.

Мы пошли ужинать и в подъезде наткнулись на Агнес. Она весь день наводила справки в следственной тюрьме и узнала наверняка, что Хью задержали. Агнес собиралась искать адвоката, чтобы Хью выпустили под залог, и, намереваясь посвятить этому все время, даже бросила работу. Я порекомендовал ей знакомого юриста, которому за два месяца удалось освободить одного моего дружка, которого застукали в офисном здании в четыре утра с полутора тысячами долларов чужих денег в кармане.

Я пригласил Агнес поужинать с нами, но она сказала, что у нее нет денег. За мой счет тоже не захотела, мол, это не в ее характере. Мы попрощались, и я вышел на улицу, где ждали остальные.

– Агнес не хочет с нами идти, потому что ей нечем платить, – сказал я. – Есть еще на свете гордые люди.

– А идиотов все равно больше, – с усмешкой добавил Филип.

– Артистическим натурам этого не понять, они не верят в честность, порядочность и благодарность. Короче, где жрать будем?

Филипу захотелось после ужина пойти в кино на Пятой авеню и посмотреть «Пепе ле Моко», так что мы отправились в Гринвич-Виллидж. Сели в подземку на Седьмой авеню, доехали до Шеридан-сквер и зашли в «Чамлис». Филип первым делом накинулся на перно и дайкири.

В кинотеатре Филип и Райко показали свои матросские карточки, и их пустили за полцены. Филип пробрался между рядами кресел и сел первым, за ним – Райко, я и Ал. Пока шел фильм, Ал все время вытягивал шею, поглядывая на Филипа, а потом перешел в другой ряд, чтобы сидеть поближе.

После кино мы пошли в таверну Макдональда, где собираются гомосексуалисты. Там их было полно, они вовсю кокетничали и по-женски взвизгивали. Мы протолкались к бару и заказали выпить. Старые педики открыто разглядывали Филипа, а молодые, собравшись в кучки, делали вид, что не замечают, наблюдая краем глаза.

В толпе попадались и моряки. Один матросик все удивлялся, куда подевались все женщины в этом сраном городе.

Хорошо одетый пожилой мужчина заговорил с Филипом о Джеймсе Джойсе и заявил, что тот ничего не понимает в литературе. Пыжился как мог, а потом купил Филипу коктейль.

Плюгавый брюнет со слегка безумной улыбкой подошел и попросил закурить. Ал протянул пачку, в которой оставалась последняя сигарета. Тот сказал: «Последняя… но я все равно возьму», – и взял. Ал холодно отвернулся. Коротышка принялся оправдываться, мол, в Гринвич-Виллидж приходится вести себя по-особенному, а сам он из Коннектикута и ищет себе женщину. Потом он заметил у пианино парочку лесбиянок, и глаза у него заблестели. «Женщины!» – воскликнул он и стал проталкиваться поближе все с той же нездоровой ухмылкой.

После Макдональда мы свернули за угол и зашли в «Минетту».

– Интересно, что сегодня делают Бабе и Джейни? – сказал Филип.

– Хорошо бы вечером с ними увидеться, – поддержал Райко.

В «Минетте» было обычное сборище придурков. За столиком сидел коротышка Джо Гулд. Ала толкнул какой-то тип и извинился.

– Ничего страшного, – улыбнулся Ал.

– Я извинился, потому что я джентльмен, – сказал незнакомец, – но вам этого не понять. – Встретив пристальный взгляд Ала, он добавил: – Кстати, я был чемпионом по боксу в Мичиганском университете.

Никто не ответил, и чемпион побрел дальше в поисках новых собеседников. Посетители баров частенько выдают себя за боксеров, чтобы напугать – как черный полоз, который бьет хвостом о камни, изображая гремучую змею.

Некоторое время мы пили, потом Ал присел к хорошенькой девице и стал болтать. Филип остался у стойки, демонстрируя кому-то свои матросские документы, а собеседник в ответ вытащил из кармана какие-то бумаги, доказывая, что был на войне.

– Я подсел за столик к Алу и девушке. Она была совсем тупая, и разговор шел туго. Ал рассказывал про фильм, который мы смотрели, и я упомянул, что бывал в Алжире.

Девушка подозрительно прищурилась.

– В Алжире? Когда?

– В тридцать четвертом, – ответил я. Она продолжала хмуриться, глядя на меня

со злобным подозрением. Я чувствовал себя как на старой работе в баре – единственным нормальным человеком в психушке. Никакого превосходства не ощущаешь, только уныние и страх, потому что пообщаться не с кем. Мне остро захотелось домой.

– Слушай, Ал, – сказал я, – мне завтра рано вставать. Пойду, пожалуй.

Проходя мимо заведения Тони Пастора, я увидел, как лесбиянка-вышибала Пэт выкидывает на тротуар пьяного матроса. «Гомики сраные!» – выкрикнул тот, падая носом в землю, потом поднялся и понуро побрел прочь, что-то бормоча себе под нос.

Я прошел по Седьмой авеню, свернул на Кристофер-стрит и на углу купил утренние газеты. У Джорджа слышались звуки потасовки, и я перешел на ту сторону, чтобы посмотреть. Хозяин кабака стоял в дверях подбоченившись – он только что выкинул на улицу сразу троих. Один из них вопил:

– Я пишу статьи для «Сатердей ивнинг пост»!

– Мне плевать, чем ты занимаешься, – отвечал хозяин. – В моем заведении тебе не место, вали отсюда!

Он угрожающе шагнул вперед, и троица отпрянула, но едва стал поворачиваться к двери, все повторилось заново. Уходя, я слышал, как хозяин говорит: «Ступайте куда-нибудь еще, в Нью-Йорке кабаков полно!»

Я задумался о том, что по всей Америке на углах, в барах и ресторанах все только и делают, что спорят ни о чем, достают из карманов всякие бумажки и тычут в нос друг другу, доказывая, что были где-то и делали что-то. Настанет день, и людям это надоест. «Хватит с нас этого дерьма!» – крикнут они и начнут проклинать, колотить и пинать друг друга.


8 – Майк Райко | И бегемоты сварились в своих бассейнах (And the Hippos Boiled in Their Tanks) | 10 – Майк Райко