home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Когда-то в детстве Родион однажды попался на краже варенья – в погребе родительского дома, конечно. Сдал его родной братец, кто же еще, но речь не об этом. В тот раз, единожды преступив закон, маленький Ванзаров сохранил достоинство по примеру древних греков, застигнутых римлянами врасплох за философскими пирами с разбавленным вином. Он хорошо запомнил ощущение, когда надо бежать, а некуда. И потому с торжествующей улыбкой поджидал жертву. Даже поманил пальчиком. Но крупный мужчина в отличие от ребенка Ванзарова повел себя хуже некуда. Решил изобразить слепоту, натянул вожжи, попробовал свернуть, но улица не позволила. И, только потеряв надежду, подкатил к торжествующему Родиону.

– А, господин Ванзаров! Как я рад вас видеть, – с кислой физиономией поздоровался Бородин.

– Да неужели? А что вы здесь делаете?

– Где? – совсем уже глупо спросил Нил.

– Да вот на этой самой Рождественской улице. Извините, если забыл, не вы ли клялись, что носа не покажете из дома? Не перебивать! Не вы ли обещали защищать с оружием в руках ваших дам? Не вы ли перепугались семейного рока, до которого пока я не добрался? Ах, вы? Так какого же рожна вы здесь оказались?

– Э-ммм…

– Или по заведению мадам Ардашевой соскучились?

– Да что вы, как можно! – возмутился Нил, совсем не умеющий врать.

И все же джентльмен победил труса. Отбросив кнут, Бородин поднял ладони в тонких перчатках:

– Сдаюсь. Ну, виноват. Киксанул. Не утерпел. Захотелось проветриться и не заметил, как заехал в центр города. Это Буцефал виноват: бежит и бежит себе. Вот и не заметил…

Конь поворотил морду, словно хотел узнать, как это у хозяина хватило наглости обвинить бессловесную тварь, но ему показали кулак.

– И что за это с вами делать? – спросил грозный Ванзаров. – Отказаться, что ли, от вашего дела?

– А поехали пообедаем? Приглашаю в «Доминик». И там готов нести любое наказание…

Подкупить чиновника полиции со стальным сердцем невозможно, в этом не сомневайтесь, но вот с голодным желудком – другое дело. Как-то сразу вспомнился несъеденный завтрак. И утро без чая. И кишки выдали печальную мелодию. И слюна не вовремя набежала. Да и вообще… Короче говоря, Родион опомнился, только когда умял солидную порцию салата с рябчиками, несколько пирожков и тарелку холодной говядины. А что вы хотите: организм молодой, растущий, все время в переживаниях и тревогах, ему силы требуются. Чтобы обжорство чиновника не показалось таким уж неприличным, надо сказать, что и Бородин не отставал. Видно, и ему завтрака не досталось.

Как известно, сытые мужчины совсем не то, что голодные. Практически другие существа. Добрее – наверняка. Отодвинув пустую тарелку и подавив богатырский рык, Родион кое-как выговорил:

– Не думайте, что я… Вот так… Меня так просто… Нет… Уж…

Нил Нилыч тихонько икнул и веско заметил:

– Да что вы… Радн Гергч…. Как мжно… Уф… Так ус…

Дар речи вернул крепкий кофе. Отдышавшись, Родион вспомнил, что он, между прочим, чиновник полиции, а не чревоугодник, потому стал серьезен и прямо-таки суров:

– Будьте любезны отвечать.

– А-ха, – жалобно согласился Нил. Сам же подумал: не человек этот мальчишка, прямо железный какой-то, даже обедом рот не заткнешь.

– Ладно сегодня, но как посмели вчера заявиться в отель?

Взгляд бильярдиста явственно прояснился, словно туман рассеялся.

– Да что вы, ясновидящий, что ли? Я же прятался, даже бороду приклеил. Как же узнали?

– Сыскной полиции известно все, – кое-как ответил Родион, борясь при этом с пирожком, желавшим вернуться обратно. – Захотелось нервы пощекотать на ристалище невест?

– Просто не мог пропустить этот матч.

– Что же в нем особенного?

– Липа – довольно приличный игрок. Уверенный удар, играет словно по учебнику. Многие мужчины не могут с ней справиться. Но Варвара – совсем другое дело. Она бильярдист от бога. Техника – неподражаема. Какое чувство стола! Какое-то звериное чутье шара. Даже я с ней терялся. Такого невозможно достичь тренировками, что бы ни говорили. Она прирожденный победитель. К тому же этот матч был важен для обеих. У нас в столице женский бильярд активно развивается, но многие еще смотрят на него косо. А между тем барышни – серьезные спортсменки. Липа с Варварой встречались уже много раз, заядлые соперницы. Счет их встреч: шесть – один в пользу Варвары. Этот матч должен был решить судьбу их долгого соревнования, играли на все, ва-банк, контровой, так сказать. Интерес в наших кругах был огромен. Разве я мог…

– А где вы познакомились? – невзначай спросил Родион.

– С кем?

– Например, с госпожой Нечаевой.

– На бильярде, конечно.

Как умно. Не надо ходить по улицам в поисках клиента, рискуя попасть под полицейскую облаву, – всего-то купить кий и пойти туда, где много разгоряченных мужчин. Принять вызывающе рельефную позу для удара, а дальше – дело техники.

– Учили ее играть?

– Варвару? – все-таки аккуратно уточнил Нил. – Нет, скорее показал пару ударов.

– Значит, госпожа Незнамова – ваша ученица.

– Можно сказать и так, – тренерской гордости не проскользнуло. – Конечно, у Липы есть талант и желание играть. Но как-то все несерьезно…

– Поясните, слаб я в бильярде.

– Ей больше всего нравились фокусы вроде карамболя. Например, ударить так, чтобы шар перескочил маску и упал в цилиндр за столом.

– Вы обучали Незнамову удару с подскоком?

– Что тут удивительного? Я же сказал: у Липы крепкая рука, сильный штос выходит изумительно. Для фокуса это главное.

От сытой расслабленности не осталось и следа. Родион резко протрезвел. Значит, Липа тоже могла послать убийственный шар, только случай не подвернулся. Или Варвара знала, что шары надо ставить аккуратно, без подставы. Потому и отходила от стола подальше.

– Нил Нилыч, уверены, что ваши невесты не догадываются одна про другую?

Прежде чем издать членораздельный звук, Бородин долго мялся и пыхтел. Наконец спросил:

– Почему вас это интересует?

– Потому что глаз, смерть Марфуши, да и сам рок, быть может, связаны с брачным узлом, который завязали.

– Ошибаетесь, – тихо, но убежденно сказал Нил. – К тому же даю слово: от меня они ничего не узнали. Что я, женщин не знаю, что ли…

– Тогда откуда каждая из них знала, что у нее есть соперница? Как это объяснить?

– Ну, хотите, поклянусь, что от меня и намека не было.

– Сколько времени у вас отношения с Нечаевой?

– С полгода, быть может, месяцев восемь, точно не помню.

– И сразу влюбились?

– Практически без памяти.

– А с Незнамовой?

– Год-полтора. Но какое это имеет…

– Уже решили, кому отдадите свое сердце?

– Нет, наверное. Но этот матч был важен для меня еще и потому…

– Все достается победителю? – угадал Родион.

Нил Нилыч растекся беспомощной улыбкой:

– Это было бы справедливо… Какое счастье, что вы молоды и не знаете мук выбора, вам этого не понять.

Насчет мук Родион мог бы много чего порассказать, только это навсегда останется скрыто за коваными створками железного сердца, так и знайте.

– Вечер закончили под брызги шампанского?

– А вот и мазанули! – радостно вскрикнул Нил. – У Варвары и без меня поздравителей хватало. Подобрал Липу и поехал утешать к «Палкину». Она была в ужасном состоянии. Поражение подействовало на нее угнетающе. Заявила, что никогда больше не подойдет к столу. Пытался ее утешить, но все было напрасно. Вы не знаете, что такое упрямство женщины.

Эту гнусную ложь Родион пропустил мимо ушей, зато уточнил:

– Олимпиада Ивановна испугалась, что ее хотели убить?

– С чего вы это взяли? – насторожился Бородин.

– Разве шар не прошел буквально на волосок от ее виска?

– Ах, это… Да таких киксов сколько угодно. Не о чем и говорить. Все эти крики от волнения зрителей. Ставки большие сделали.

– А вы?

– Что?

– На кого замазались?

– Нет, я не ставлю. Принципиально. Для меня бильярд – высокое искусство. А деньги всего лишь придают игре нужную остроту. Да и как выбрать между Липой и Варварой…

– Что у нее за характер?

– Экий вы. Все время дуплет режете. А по виду и не скажешь… Молодец. Но если интересует Варвара Ивановна, то я не смогу быть объективным.

– Ничего, стерплю.

– Взгляд любящего человека видит только лучшее, – скроив мину пошловатого романтика, сообщил Нил. – Многие могли бы сказать, что Варвара резка, даже жестока порою. Но это не от злобы, а от силы характера. Она добрый человек, только природа дала ей слишком много, вот и выплескивается через край. Но зла не способна совершить. Хотя языком режет как бритвой.

– Вас не смущало, что она выросла в публичном доме, мечтала стать великой проституткой и до вашей встречи была бланкеткой?

Бородин выдержал удар с удивительным хладнокровием:

– Я же говорил, что женщины – моя слабость. А женщины – это любовь. Разве могу обвинять за то, что зарабатывала на жизнь, даря любовь.

– И ваша матушка…

– Она приняла бы мой выбор. Прошу вас, хватит об этом.

Как назло, Родиону захотелось покопаться поглубже. Но, не дав себе воли, он спросил:

– Ничего не показалось странным в дамском поединке?

– Опять вы за свое, – Нил явно расслабился. – На вас подействовала атмосфера матча-реванша. С новичками так бывает. Еще раз скажу: нет, нет и нет. Ничего необычного. И пропустить я не мог. Тем более девочки сами завезли приглашения. Так мило с их стороны. У меня не было выбора.

Родион издал урчащий звук, перерастающий в сдержанный вопль: что вы сказали? Бородин невольно отпрянул.

– Незнамова и Нечаева заезжали вчера в особняк? – не справляясь с голосом, почти закричал Ванзаров на весь ресторан.

– А что тут такого? Были, но не застали меня. Я к вам уехал. Матушка вспомнила, как увезли Марфушу, и передала.

– Так что ж вы молчали! – в досаде прорычал юный чиновник. Злился он только на себя. Как мог допустить оплошность и не задать элементарный вопрос: был ли кто в доме из гостей? Круг замкнулся. Все сложилось: барышни наверняка встретились и сразу все поняли. А еще кому-то из них под руку попала несчастная Марфуша… Вот и весь рок.

Вскочив так, что стол едва не опрокинулся, Родион грозно указал на часы:

– Чтоб через двадцать минут были у себя в особняке под домашним арестом. Проверю!

И стремительно выбежал из приветливого «Доминика». В другую сторону проспекта полетел фиакр. Мешкать Бородин не посмел. До самых печенок поверил, что юнец и не на такое способен. И прямо скажем: был недалек от истины. Или лузы.


предыдущая глава | Мертвый шар | cледующая глава