home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День первый

В первые мгновения после того, как за спиной захлопнулся люк Изолятора и приглушенно зашипели с ТОЙ стороны сварочные иглы, Яном овладела апатия. Он бессильно сполз по стене на пол, помотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

Ян никак не мог поверить: неужели – правда? Все оставшиеся двадцать, тридцать, сорок лет – сколько там ему отмерено? – предстоит провести вот в этих четырех стенах? В недоступном никому и ничему бункере глубоко под землей. Еще в камере Яну выдали, как того требует Кодекс, ознакомительный буклет – глубина залегания, общая площадь, жилая площадь, продуктивность воздухоочистительной системы в кубометрах – но он не вчитывался… Не до того было.

Щель за спиной в последний раз брызнула снопом синеватых искр и погасла. Всё. Теперь он точно один. Он сам, осужденный Ян Горовитц, да роботы обслуги – вот и все обитатели Изолятора на многие годы вперед.

И зачем только он согласился! Сучий подонок Шифу подловил Яна в тот момент, когда ему очень нужны были деньги, и предложил неплохо подзаработать. Да, Шифу многое знал о прошлом Яна. О членстве в Лиге частных эвтанаторов, о коекаких очень конфиденциальных и не совсем законных уколах по просьбе пациентов, об этом проклятом увольнении, когда начбез клиники сопоставил график дежурств Яна и список неожиданно ушедших из жизни неизлечимо больных.

Работу Ян потерял, вылетел с «волчьим билетом» и к моменту появления Шифу готов был, в общем, на всё. На том и попался. Наверняка люди Шифу специально выискивали такого, как Ян, теперьто он понимал, но тогда ему польстило, что сам Тамаоки снизошел для беседы с простым кардиологом. Шифу бил без промаха. Ян согласился рискнуть и… пора уже признаться себе – проиграл. Впрочем, это как посмотреть. Пятьшесть лет назад за подобные дела можно было на все сто гарантировать газовый колпак с миндальногорьким запахом цианида. Сейчас ему, по крайней мере, оставили жизнь.

– Твою мать! – выкрикнул Ян в полный голос, вскочил на ноги. – Если из вас, скотов, сейчас за мной ктонибудь смотрит – знайте: я убил эту провонявшую мочой мумию и убил бы его снова, ничуть не сожалея. И всех вас еще кинул! Вместо газовой камеры я получил бесплатную квартирку, жратву на всю жизнь и целую ораву суетящейся вокруг электронной падали!! А? Что молчите? Как я вас обманул, а? Вас всех!! Думаете, я скис? Да никогда!!

Упреки канули в тишину. Никто не отозвался. Ян, набычившись, стоял посреди центральной комнаты.

– Имел я вашу Федерацию!! – снова проорал Ян, задрав голову к потолку, где, по его мнению, находились скрытые микрофоны. – Подавитесь! А я пойду любоваться своей новой жилплощадью!

Ян неторопливо обошел Изолятор, пиная по пути снующих из паза в паз юрких уборщиков. Попасть, правда, ни разу не удалось, но на душе полегчало.

Жилых комнат две. Кабинет с уютным креслом, в которое так и хочется завалиться с книгой, спальня, большую часть которой занимает гигантская кроватьаэродром, небольшая кухонька – едва хватило места для двух шкафов – сушильного с посудой и второго, доверху заставленного баночками всех цветов и размеров. В центре кухни – столик на одного, справа в нише расположились СВЧпечка и кофеварка. Нет ни холодильника, ни духовки – оно и понятно: самому готовить почти не придется. И с посудой тоже, слава богу, никаких проблем, вот он, надраенный до нестерпимого сверкания лючок с табличкой «Мойка».

Что еще? Примыкающая к кухне кладовка, забитая всяким барахлом, комнатка с душевой кабинкой, туалет… Вот и всё доступное пространство. Милая квартирка. Да еще автоматикой напичкана по уши. Не хуже стандартного номера в какомнибудь придорожном мотеле у федеральной трассы. Только вот окон нет.

Что ж, годикдругой здесь проторчать можно, на стенку, конечно, полезешь от скуки, но можно. А там, глядишь, и Шифу исполнит свое обещание. Если исполнит…

Та дура с «Актуал ньюс» всё тыкала в него микрофоном, пытаясь выяснить, кому же он молился – Христу, Аллаху, Иегове?.. Хрена с два! Ян костерил проклятого подонка Шифу, Тамаокимладшего. Ублюдок! Наобещал с три короба! «Я пущу в ход свои связи и больше трех лет кондиционного сна тебе не дадут…» Ему почемуто очень нужно было, чтобы Ян попался. Хотя, понятно, конечно. Если бы нашли труп его папаши с саботированной системой поддержания жизни, то на кого подумали бы в первую очередь? Тамаокистарший уже давно делал под себя, правая половина тела была парализована, да и левая подчинялась с трудом, но упрямый овощ всё никак не хотел на тот свет, оставаясь номинальным главой «Тамаоки индастриз».

Шифу, уже тринадцать лет болтающемуся в младших партнерах, хотелось большего: ни много ни мало – подгрести под себя всю гигантскую империю Тамаоки. Давно хотелось. И, наконец, он решился помочь старику. Не лично, понятно. А с помощью вышедшего в тираж кардиолога.

Он был очень красноречив, пытаясь убедить Яна. От волнения сквозь вычурный йельский говор начал пробивать японский акцент:

– Йанасан, поймите, если вас застанут около моего папаши, то всё выйдет очень удачно. Поднимут вашу биографию, быстренько вытащат на свет контакты с Лигой, плюс громкое увольнение из клиники, эти неожиданные смерти в вашем отделении… Следствие будет коротким. Вас запишут в ряды полоумных борцов с запретом на эвтаназию, решат, что вы перешли от призывов к делу и что мой драгоценный предок – лишь последнее звено в цепочке смертельных инъекций – как это называется? А! «Укол милосердия». На меня не падет и тени подозрения, а вас мы вытащим.

Много нулей в чеке и красноречие Шифу сделали свое дело: Ян поверил.

Выходит, зря? Высшую меру не хотите, мистер Горовитц? Он застонал от мысли, что Шифу сейчас там, на свободе, спокойно живет, пожимает руки, посещает светские рауты, разъезжает везде в шикарной спортивной «Ибаяси». Собака, проклятая узкоглазая собака!! Купил же, как мальчишку! За пачку леденцов!

С ожесточением пнув ни в чем не повинный стол, Ян вернулся в кабинет. Плюхнулся в кресло, взял со стола какойто глянцевый еженедельник, пролистал бездумно. Снова всплыл в памяти суд, последние мгновения перед приговором. Он тогда так перепугался, что, когда услышал вердикт суда, успокоился – отлегло. Худшие подозрения подтвердились. Но они с Шифу обдумали и этот вариант. Ян тогда спросил его, уверен ли уважаемый Шифу в своих силах? А если федералы всетаки решат одарить незаконного эвтанатора по полной программе? Чтобы запугать остальных. Что тогда? Как быть ему, Яну, если судья впаяет Изолятор?

– Изолятор? – переспросил Тамаокимладший, на мгновение задумался. – Не стоит волноваться. Высшую меру присуждают очень редко, и у вас, Йанасан, почти нет шансов поселиться под землей. – Шифу широко улыбнулся, приглашая разделить шутку. Ян ответил кислой гримасой. – А если такое случится… поверьте, я найду способ справиться и с этой проблемой. Когда за моей спиной будет вся мощь и деньги «Тамаоки индастриз», я смогу менять законы по своему усмотрению. Или вы думаете, что у меня не хватит средств развернуть в прессе шумиху против Единого кодекса и через годдва свалить его?

Так что Яну оставалось только надеяться. И молчать. Недвусмысленные намеки от Шифу адвокат передал ему еще при первой встрече. Держи, мол, язык за зубами и всё будет хорошо. А если проболтаешься – что ж, подсудимые, бывает, лезут в петлю за день до приговора. От страха и неопределенности. Или от раскаяния. А ему, Шифу, совсем бы этого не хотелось.

Осторожный Тамаоки, понятное дело, сам на процессе не появился – не хотел привлекать внимания. Но тюремная обслуга относилась к Яну со всем возможным почтением: кормили его отдельно, по специальному рациону и даже установили в камере головизор. За всем этим ощущалась некая незримая, но несомненно могущественная рука.

Что ж, может, она и сюда дотянется? Кто знает…

Только бы подействовал препарат. Прибывшие с федералами медики откачали старика, снова подключили к системе, не заметив изменившегося состава крови. Месяц, максимум два изношенное старое сердце еще сможет сопротивляться, не больше. Если, конечно, всё правильно рассчитано.

Ян встряхнулся – от этих бесконечных причитаний и надежд свихнуться можно! Расслабься, парень! Вдохни глубже!

Не сразу и не с первых минут, но, к своему удивлению, Ян понемногу успокоился. Им даже овладела какаято апатия.

Первый день в Изоляторе набирал обороты, и он даже находил некое извращенное удовольствие в том, чтобы подчиняться распланированной роботами программе. Он со вкусом пообедал – оладьи с манговым джемом были очень ничего, Ян даже облизал ложку, как в детстве. Потом завалился на кровать и решил посмотреть головизор, но многие программы оказались почемуто недоступны. Спорт, путешествия, научнопопулярные фильмы – вот и весь выбор. Смотреть на цепочку альпинистов, с маниакальным упорством ползущих вверх по склону горы, не хотелось. Ян переключил канал, потом еще и еще.

Морской курорт, футбол, марсианские экспедиции, проповедь, снова футбол, стадо китов, вулканы… Каждый раз откудато изнутри его неотступно колола маленькими иголочками до дрожи отвратительная мысль:

«Парень, ты же ничего из этого больше не увидищь! Никогда! Не посидишь на трибунах «Олимпикарены», не придешь в церковь, не кинешь доску в прибой Вайкики, не купишь в киоске «Нэйшнл Джиографик», чтобы полюбоваться на тех же китов!»

Жаль до смерти, до слез… Впрочем, «Нэйшнл» есть на столе, в кабинете. Полистать? Да, наверное, у него теперь вся жизнь будет состоять из таких вот мелких выборов – сходить за книгой или лучше подремать в кресле? Поначалу остатки воли еще смогут брать вверх, а потом… Что будет потом? Не станет ли он таким же овощем, как Тамаокистарший, и суетливые роботы будут методично обмывать его, аккуратно сдирая струпья и смазывая пролежни?

Его передернуло. Ян вскочил, чуть ли не бегом бросился в кабинет.

Толстенные журналы и кипа газет громоздились на столе живописной грудой. И опять – «Нэйшнл», «Обсервер», «Сайентификал ньюс»… Никакого «Плэйбоя», никакого «ЖиКью», ничего. Ян вяло пролистал страницы, отложил, взял следующий. Понемногу увлекся, вчитался. Уютно тикали напольные часы, стилизованные под старинную башенку. Ян даже принялся разгадывать кроссворд в третьем по счету журнале. Нука… Самец крупного парнокопытного травоядного.

Ян торопливо пошарил по столу в поисках ручки, выискивая глазами следующее слово. Им овладел азарт. Где же она, черт? Он точно помнил, как во время первого своего обхода, обнаружил прозрачный гелевый цилиндрик, даже повертел его в руках. Может, машинально сунул в карман? Клептомания проснулась? Ян похлопал себя по бокам, по груди – ничего. Он отложил журнал, встал, переворошил всю стопку, обыскал ящики стола, даже сходил на кухню и посмотрел там. Ручка пропала. Что за ерунда? Ян вернулся в кресло, водрузил ноги на стол и лениво перебирал события сегодняшнего дня, пытаясь вспомнить, куда же он, дьявол разрази, запихнул эту проклятую ручку!!

Он, наверное, долго бы еще ломал над этим голову, но ровно в десять мелодично пискнул звонок к ужину. Роботы успели сервировать стол до его прихода, и Яну осталось только наслаждаться изоляторской кухней. На убой его здесь кормят, что ли?

Закончив с ужином, сытый и отяжелевший, он еле доплелся до кровати и об исчезнувшей ручке больше не вспоминал.

Ночь тоже пришла по расписанию. Роботы услужливо разобрали постель, приглушили свет ровно в одиннадцать, и Ян провалился в сон, даже не успев раздеться.


Высшая мера | Очевидец (сборник) | День второй