home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



К главе девятой

63. Этот абзац, написанный в виде введения к географической характеристике высокого Тибетского нагорья, является очень ярким и часто цитируется многими последующими авторами, касающимися вопросов географии Центральной Азии или при составления описаний путешествий Пржевальского.

64. Д'Анвиль (1697–1782) — европейский картограф, исправивший карту Азии, составленную французским ученым Делилем, и автор атласа Китайской империи. Исправления эти оказались возможными в результате сведений, собранных русскими в Сибири, Монголии, Северном Китае, а также миссионерами в Южной Азии.

65. Францисканец Одорик из Пордепона, уроженец Италии, в 1325–1326 гг. в качестве миссионера проник в Лхасу из Восточного Китая, где жил три года. В то время он был первым из европейцев, видевшим Лхасу и описавшим ее по собственным впечатлениям. Ниже, в главе двенадцатой, Пржевальский почему-то сомневается, был ли Одорик в Лхасе.

66. Это перечисление, по существу, является краткой историей исследования Тибета, в то время совсем плохо известного. Пржевальский правильно отмечает, что случайные путешествия сюда миссионеров не дали большого материала по географии Тибета и что важные заслуги в этом принадлежат пундитам (вернее, пандитам, от английского pundit). Идея использовать индусов для исследования запретного Тибета родилась у англичан в Индии. Капитан Монтгомери, ведавший съемкой Индии, создал специальное бюро по подготовке индусов к топографической службе и описанию районов. Пандиты сделали очень много, и благодаря им запретная Лхаса была прекрасно известна англичанам. Когда военная экспедиция англичан в Тибет в 1903–1904 гг. дала им возможность, наконец, посетить Лхасу, то они ничего существенно нового не могли сообщить об этом городе и как-либо дополнить донесения пандитов. Хорошо описал Лхасу Сарат-Чандра-дас, который прожил в городе две недели в 1881 г., т. е. примерно в те же годы, когда путешествовал Пржевальский. На русском языке имеется отчет Сарат-Чандра-даса "Путешествие в Тибет", перевод с англ. СПб, 1904 г.

Интересную и смелую поездку в Тибет и Лхасу совершил русский ученый-востоковед, бурят по национальности, Г. Ц. Цыбиков, который в 1899–1902 гг. по заданию Географического общества отправился в путь, переодевшись буддистом-паломником, пришедшим на поклонение лхасским святыням. Он оставил большую книгу, где подробнее и лучше других дает описание Лхасы, ее монастырей, тибетского ламаизма, быта тибетцев и т. д. (см. его "Буддист-паломник у святынь Тибета", издание Русского Географического общества, Петроград, 1918, 472 стр. К книге приложено много прекрасных фотографий).

История исследования Тибета подробно изложена Н. В. Кюнером в его первом выпуске "Описания Тибета", Владивосток, 1907.

67. Такое деление Тибета на три резко отличающиеся географические области: южную, северную и восточную до сих пор является наиболее общепринятым. Английский исследователь Тибета Уорд называет Восточный Тибет, из-за большого его расчленения многочисленными большими реками, областью речных ущелий.

68. Данный горный хребет в географии известен под названием Ниенчен-тангла, с высотами, в отдельных вершинах превышающими 7 200 м.

69. Этот хребет, как выяснил во время четвертого путешествия Н. М. Пржевальский, является восточным продолжением Чамен-тага и показан им как соединяющийся с Алтын-тагом.

70. Все хребты, перечисленные Пржевальским, ныне считают принадлежащими к системе Куэнь-луня. Некоторые географы даже хребты Нань-шаня считают также куэньлунскими и выделяют их под названием Среднего Куэнь-луня.

71. Ныне, конечно, имеются карты Тибета, дающие более детальные и точные данные по орографии Тибетского нагорья, чем то, что привел Пржевальский. Однако часто очень трудно сопоставить названия, приводимые автором, с названиями, принятыми в современной картографии. Это объясняется двумя причинами: 1) На картах хребты в ряде случаев поименованы иначе. Это понятно, если вспомнить, что местное население называет отдельные небольшие отрезки хребтов разными именами. Последние часто переносятся путешественниками на весь хребет; 2) Разнонаписанием географических названий, разной транскрипцией их и неправильной записью на слух чуждых европейскому уху азиатских топонимов. Например, Пржевальский написал названия хребта Солома и реки Напчитай-улан-мурень, видимо, гораздо более близкие к формам: Сал-ама и Хабцитай-улан-мурэн. В основе этих названий лежат слова: сала — ветвь, часть, приток или рукав реки; ам — рот, ущелье, горный проход; хабцгал (хавцал) — ущелье, теснина; улан — красный, мурэн — река. Из этого примера видно, как трудно привести к единообразному написанию географические названия Центральной Азии. Изучение географии этой части света очень затрудняется таким положением.

72. Зато в четвертом путешествии в Центральную Азию Пржевальский открыл несколько больших озер, в частности в верховьях Хуан-хэ, которые и окрестил озерами Русским и Экспедиции. Озера действительно характерный элемент сухого Тибетского нагорья.

73. Камбоджей автор называет реку Меконг, самую большую реку Индо-Китая, истоки которой лежат в Тибете. Меконг в верхнем течении описал П. К. Козлов (см. его "Монголия и Кам", М., 1947). Встречающееся у Пржевальского название реки Мур-усу относится к верхней тибетской части китайской реки Янцзы.

74. А. И. Воейков, обработавший метеорологические наблюдения Пржевальского, не согласен с мнением последнего о направлении индийского муссона. Пржевальский писал, что "обильные летом атмосферные осадки на Северно-тибетском нагорье приносятся из-за Гималаев юго-западным муссоном Индийского океана". Таким образом западно-юго-западные ветры, с которыми связано осадкообразование в Северном Тибете, есть окончание юго-западного индийского муссона. Воейков подчеркивает, что в Северной Индии, в долине Ганга, муссон имеет востоко-юго-восточное направление, т. е. он приносит влагу с Бенгальского залива.

В восточной части Гималаи резко снижаются, на их южном склоне находится самое дождливое место на земном шаре, в летнее время все горные плоские равнины покрываются водами, превращаясь в мелкие мутные озера, с которых происходит, в условиях знойной Индии, громадное испарение.

Главное направление муссона у подножия Восточных Гималаев южное и юго-юго-западное, воздух этого муссона проникает в Гималаи не только по ущельям, но и переваливая через хребет, попадает в Тибет. Эти индийские массы влажного воздуха уже дальше переносятся на восток господствующими в Тибете западными ветрами. В Тибете нет четкой сезонной смены направлений ветров, которая характерна для муссонной циркуляции; поэтому считать, что Тибет — муссонная область, по мнению Воейкова, — нельзя (А. И. Воейков. О климате Центральной Азии. Научные результаты путешествий Н. М. Пржевальского по Центральной Азии, Отдел метеорологический, СПб., 1895, стр. 273–275).

75. Мото-ширики, видимо, правильнее мод-ширэх, т. е. простегнутые, прошитые деревом.

76. Современная систематика оставила название отрядов однокопытных — Solidungula и жвачных — Ruminantia.

77. Альфред Рессель Уоллес (Wallace) — выдающийся английский натуралист XIX и начала XX столетия. Путешественник и автор многих работ по теории естественного отбора. Стоял на позициях дарвинизма. Сам Дарвин не раз подчеркивал, что Уоллес самостоятельно пришел к теории естественного отбора. Пржевальский ссылается на сборник избранных статей, опубликованный на английском языке в 1870 г. и переведенный на русский язык.

78. Як дикий и як домашний — все же лишь разные формы одного и того же вида Poephagus grunniens.

79. Говоря о роде Arvicola, автор имеет в виду не водяных крыс, как это принято ныне, а полевок вообще.

80. Систематическое деление птиц на группы, как здееь приводится Пржевальским, теперь устарело и не встречается. Это же касается классификации, применяемой ниже в главах XVII и XVIII для млекопитающих и птиц (стр. 324, 337 и сл.).

81. Первые две птицы — одного вида: центральноезиатские канюки Buteo hemilasius, третья — балобан — Falco cherrng.

82. В Тибете лежит самый высокий предел горного земледелия на земном шаре. Пржевальский ссылается на показание пандита Наин Синга, который видел в 1873 г. посевы ячменя на абсолютной высоте 15 200 футов (4 633 м). Именно Наин Синг открыл самый высокий предел земледелия на земле. В специальной литературе высота, определенная Наином Сингом, приводится более точно, а именно — 4 646 м над уровнем океана (см. Г. В. Ковалевский. Вертикальные земледельческие зоны и верхние границы сельскохозяйственных растений в горах земного шара, "Известия Государственного Географич. общества, т. 70, вып. 4–5, М.-Л., 1938, стр. 480–511).

При оценке точности приводимой цифры нужно иметь в виду, что определение высоты было сделано Наином Сингом путем измерения атмосферного давления, т. е. барометрическим методом. А этот метод при небольшом количестве измерений на одном и том же пункте и при большом расстоянии от опорных метеорологических станций, да еще в условиях континентального климата с резко меняющейся погодой, как это имеет место в Тибете, может дать значительные ошибки. К этому следует добавить, что к нашему времени накопились и другие данные, которые, бесспорно, позволяют утверждать, что именно в Южном Тибете культура ячменя поднимается до высот 4 200-4 600 м, культура пшеницы — до 3 900 м, в Лхасе на высоте 3 658 м произрастают плодовые деревья, есть также апельсины, но плоды их, правда, тут не вызревают. В Батинге (Восточный Тибет) на высоте 2 521 м плодоносят суходольный рис, кукуруза, виноград. "В Тибете расположены самые высокие на земле точки культуры ячменя, овса, проса, обыкновенной и татарской гречихи, гороха, бобов, репы, редьки, персика, апельсинового дерева и грецкого ореха" (там же, стр. 487).

83. Настоящая глава, по существу, представляет систематическое географическое описание Северного Тибета, сделанное на основании собственного изучения и с использованием всей литературы того времени. В этой главе Пржевальский выступает не только как путешественник, а как географ, которому под силу такого рода всестороннее обобщение.


К главе восьмой | Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки | К главе десятой