home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16

В эту ночь трижды звонил телефон, но всякий раз, как Карл снимал трубку, на другом конце молчали.

За завтраком он спросил Мортена и Йеспера, не замечали ли они в доме чего-нибудь необычного, но полусонные домочадцы отвечали только недовольными взглядами.

— Может быть, вы вчера забыли запереть дверь и закрыть окна? — спросил Карл.

Господи, как же достучаться до их дремлющего сознания!

Йеспер пожал плечами: добиться от него толку в столь ранний час было не легче, чем выиграть в большой лотерее «Утопия». Но Мортен хоть что-то пробурчал себе под нос.

После завтрака Карл обошел вокруг дома, но не углядел ничего необычного. Замок входной двери не был поцарапан, окна тоже в порядке. Ему наносили визит умелые взломщики.

Потратив десять минут на обследование, он сел в служебный автомобиль, оставленный среди серых бетонных зданий, и вдруг почуял запах бензина.

— О черт! — Карл мгновенно распахнул переднюю дверцу, боком вывалился на бетон парковки и покатился по ней.

Найдя укрытие за фургоном, он замер, ожидая, что сейчас Магнолиеванген озарится вспышкой пламени и грохнет взрыв, от которого по всей улице вылетят стекла.

— Карл, что случилось? — раздался рядом спокойный голос.

Обернувшись, Карл увидел Кенна — своего соседа и партнера по частым гриль-вечеринкам. Несмотря на утреннюю прохладу, тот был в одной майке и не мерз.

— Стой и не двигайся! — приказал Карл, всматриваясь в улицу Рённехольтспарквей.

На ней не заметно было ни малейшего движения, разве что на подвижном лице Кенна удивленно шевельнулись брови. Возможно, когда Карл в следующий раз подойдет к машине, где-нибудь нажмут кнопку радиоуправления. Или будет достаточно одной искры от включенного зажигания.

— Кто-то покопался в моей машине, — сказал Карл, перестав вглядываться в крыши зданий и сотни окружающих окон.

В первую минуту он подумал вызвать полицейских техников, но отбросил эту мысль. Те, кто хотел его припугнуть, не оставляют после себя отпечатков пальцев. Надо было принять случившееся и ехать на поезде.

И кто же он теперь, охотник или жертва? Похоже, что в данном случае то и другое одновременно.


Едва Карл вошел в кабинет и снял пальто, как перед ним выросла Роза с черными как сажа ресницами.

— Механики из транспортного отдела сейчас в Аллерёде, — сообщила она, выгнув брови дугой. — Говорят, с твоей машиной ничего серьезного, немного подтекает бензиновый шланг. Спрашивают, насколько это, по-твоему, представляет интерес?

Скучающе, как в замедленной съемке, она опустила веки, но Карл сделал вид, что не заметил. За свой авторитет надо бороться с самого начала.

— Карл, мне сейчас отчитаться в поручениях или подождать, пока пары бензина выветрятся из твоей головы?

— Выкладывай, — сказал он, закурив и откинувшись в кресле. Авось механики сообразят забрать машину в управление.

— Начнем с несчастного случая в плавательном бассейне Беллахой. Здесь мало что можно добавить. Парню было девятнадцать, и его звали Коре Бруно. — Роза выразительно посмотрела на Карла с улыбкой, от которой ямочки на щеках проступили еще сильней. — Бруно! Как тебе это нравится? — Кажется, она едва удержалась от смеха. — Он был хороший пловец и вообще спортивный парень. Родители жили в Стамбуле, но дедушка с бабушкой — в Эмдрупе, неподалеку от бассейна в Беллахой. Обыкновенно он проводил у них выходные. — Роза полистала свои бумаги. — В отчете его смерть названа несчастным случаем, произошедшим по вине самого Коре Бруно. На десятиметровом трамплине надо быть внимательнее.

Роза сунула шариковую ручку в свою прическу, но вряд ли она там долго удержится.

— С утра шел дождь, так что парнишка, вероятно, поскользнулся на мокрой доске, собираясь, как я думаю, продемонстрировать перед кем-то свою ловкость. Рядом с ним никого не было, и никто не видел, как это в точности случилось, но он упал на кафельный пол и голова его была развернута на сто восемьдесят градусов.

Карл посмотрел на Розу. На языке у него уже вертелся вопрос, но она продолжила, не дожидаясь его реплики:

— Да, еще: Коре учился в школе-пансионе вместе с Кирстен-Марией Лассен и остальными из той компании, но на год старше. Ни с кем из школы я пока не общалась, но могу это сделать.

Тут Роза умолкла так же внезапно, как останавливается пуля, попавшая в бетонную стену. Карл еще не привык к такой форме общения.

— Понемногу доделаем, что еще остается. Ну а как насчет Кимми?

— Ты действительно считаешь, что она является важным членом этой группы? Почему?

«Похоже, надо сосчитать до десяти!» — подумал Карл и задал следующий вопрос:

— Сколько за это время исчезло девушек? Только одна. К тому же этой девушке, вероятно, хотелось бы изменить свой нынешний статус. Поэтому она меня особенно интересует. Если Кимми жива, она может знать ответы на многие вопросы. Как по-твоему?

— Кто сказал, что она хочет изменить свой нынешний статус? Многих бродяг никакими силами нельзя загнать в дома.

Если она так любит болтать, он этого просто не выдержит!

— Роза, повторяю вопрос: что ты нашла относительно Кимми?

— Знаешь что, Карл! Прежде чем мы перейдем к этому пункту, хочу сказать тебе: надо позаботиться о втором стуле, чтобы нам с Ассадом было куда сесть, когда мы приходим к тебе с докладом. Если расписывать все в подробностях, топчась на пороге, этого никакая поясница не выдержит.

«Ну так и топталась бы где-нибудь еще!» — мысленно ответил Карл.

— Ты же, наверное, уже присмотрела подходящий стул в каком-нибудь каталоге, — произнес он, затянувшись поглубже.

Она не ответила, но Карл понял, что завтра тут, по всей видимости, уже будет стоять второй стул.

— В регистрах населения о Кирстен-Марии Лассен не так много. Социальной помощи она, во всяком случае, никогда не получала. Ее исключили из третьего класса гимназии, и затем она продолжала образование в Швейцарии, но об этом у меня нет никаких сведений. В качестве последнего места пребывания указано, что она жила у Бьярне Тёгерсена на Арневанген в Брёнсхой. Я не знаю, когда она оттуда выехала, но мне кажется, прямо перед тем, как Тёгерсен явился в полицию с добровольным признанием. Так что, по-видимому, это произошло в мае-июле девяносто шестого года. А до этого, с девяносто второго по девяносто пятый, она проживала у мачехи, на улице Киркевей в Ордрупе.

— У тебя, конечно, есть полное имя и точный адрес этой дамы?

Не успел он договорить, как Роза протянула желтый листок.

Женщину звали Кассандра Лассен. Такого имени он никогда не встречал.

— А отец Кимми? Он жив?

— Да, его зовут Вилли К. Лассен, он пионер в сфере программного обеспечения и живет в Монте-Карло с новой женой и новенькими детками. Где-то у меня на столе лежит эта справка. Он родился в тридцатом году, так что, можно сказать, это очень крепкий мужик. А может, просто жена кулема. — Тут Роза улыбнулась во все лицо и рассмеялась тем переливчатым смехом, который, как знал Карл, рано или поздно выведет его из душевного равновесия.

— Я нигде не нашла сведений, чтобы Кирстен-Мария Лассен ночевала в каких-нибудь известных ночлежках, которые мы проверяем в первую очередь, — продолжала Роза, отсмеявшись. — Но она ведь могла снять комнату, а хозяева не сообщили об этом в налоговую службу. Моя сестра только этим и спасается, держит одновременно четверых квартирантов. Надо же на что-то кормить трех мальцов и четырех кошек, раз муж оказался подлецом и смылся из дома.

— Думаю, Роза, тебе лучше не распространяться об этом передо мной. Как-никак я все-таки страж закона!

Она замахала на него обеими руками. «Боже упаси! — говорил ее взгляд. — Только не выдавай меня, я все поняла!»

— Но есть справка о госпитализации Кирстен-Марии Лассен: летом девяносто шестого года она попала в больницу «Биспебьерг». У меня нет ее истории болезни — у них там даже ради справки о том, что было вчера, надо перерыть целый архив. Я узнала только дату госпитализации и дату, когда она исчезла.

— Исчезла из больницы? Во время лечения?

— Не знаю наверняка, но там точно есть пометка, что она покинула больницу самовольно.

— Как долго она там пробыла?

— Дней девять-десять. — Роза полистала желтые листочки. — Вот. С двадцать четвертого июля по второе августа.

— Второе августа! Это дата рёрвигских убийств. Прошло ровно девять лет.

Роза растерянно выпятила нижнюю губу: видно было, она страшно злится на себя, что сама не сообразила.

— В каком отделении она лежала? Психиатрии?

— Нет. Гинекологии.

— Так. — Карл побарабанил пальцами по столу. — Постарайся все же раздобыть историю болезни. Поезжай сама и предложи свою помощь, если понадобится.

Она отрывисто кивнула.

— А как у тебя с газетными архивами? Ты просмотрела сообщения?

— Да, но из них мало что вынесешь. Судебные заседания восемьдесят седьмого года были закрытыми, и в связи с задержанием Бьярне Тёгерсена Кимми ни разу не упоминается.

Он глубоко вздохнул. Только сейчас до него по-настоящему дошло: участники школьной группы ни разу не были публично упомянуты поименно. Они тихо и спокойно продолжали свое восхождение по социальной лестнице, пока не забрались на самую вершину. Формально они ни в чем не замешаны. Понятно, они хотят, чтобы все и дальше так оставалось!

Но почему они просто не обратились к нему, чтобы объясниться, зная, что он занимается этим делом? Какого черта им вздумалось тогда запугивать его таким дилетантским и никуда не годным способом, что могло только возбудить подозрения и вызвать противодействие?

— В девяносто шестом она исчезла, — заметил Карл. — А в средства массовой информации не подавали объявления о розыске?

— Ее никто не разыскивал — ни так, ни через полицию. Семья ничего не сделала.

Карл кивнул. Хорошенькая семейка!

— Значит, в газетах о Кимми ничего нет. А как насчет светских приемов и прочего в этом роде? Неужели она не бывала на таких мероприятиях? Обыкновенно люди ее круга там болтаются.

— Не имею представления.

— Вот этим и займись! Поспрашивай в еженедельниках. Свяжись с «Госсипом». В их архивах чего только нет. Какая-нибудь подпись под картинкой или что-нибудь еще в этом роде наверняка попадется.

Ее взгляд ясно выражал: она уже почти махнула рукой на такого безнадежного человека, как он.

— Ее историю болезни уж точно придется искать долго. Так с чего же мне начинать?

— С больницы, но и про еженедельники не забудь. Стервятники пера любят таких, как она. У тебя есть ее персональные данные?

Роза протянула ему листок. Ничего нового: Кимми родилась в Уганде, братьев и сестер не имеет, в детстве меняла место жительства каждые два года: жила в Англии, США и Дании. Когда ей исполнилось семь лет, родители развелись, и, как ни странно, право воспитывать ребенка досталось отцу. День рождения у нее, кстати, в сочельник.

— Карл, ты забыл еще спросить две вещи. По-моему, это нехорошо с твоей стороны.

Он поднял глаза и посмотрел на Розу. Если смотреть снизу, она напоминала сейчас маленькую и толстенькую копию Круэллы де Виль в тот момент, когда та приготовилась похитить сто одного далматинца. Может быть, действительно не мешает поставить напротив еще один стул, чтобы немного изменить перспективу.

— Что такое? — отозвался он, не особо интересуясь ответом.

— Ты не спросил про столы. Которые там, в коридоре. Они уже пришли, но стоят в коробках несобранные. Нужно, чтобы Ассад мне помог.

— Ради бога, если он в этом разбирается. Но его, как ты сама видишь, сейчас нет. Он на полевой работе, ловит мышку.

— Ну а ты?

Он медленно покачал головой. Собирать с ней столы? Еще чего не хватало!

— О чем же еще я тебя не спросил? Уж скажи, будь любезна.

Всем видом она выразила нежелание отвечать на этот вопрос, но все же произнесла:

— Если мы не соберем эти столы, я не стану копировать всю остальную муть, которую ты мне надавал. Ты — мне, я — тебе!

Карл сделал глотательное движение. Через неделю ее тут не будет! В пятницу пускай понянчится с чертовыми трескоедами из Норвегии, а потом ее коленкой под зад и вон отсюда!

— А второе — я поговорила с налоговой службой. С девяносто третьего по девяносто шестой год Кирстен-Мария Лассен работала и получала зарплату.

— Работала? — Карл чуть не подавился очередной затяжкой. — Где?

— Два места работы с тех пор закрылись, но третье по-прежнему существует. Кстати, там она продержалась дольше всего. Это зоомагазин.

— Она была продавщицей в зоомагазине?

— Не знаю. Об этом тебе придется самому у них спросить. Магазин и сейчас находится по тому же адресу. Эрбекгаде, шестьдесят два, на Амагере. Фирма называется «Наутилус трейдинг».

Карл записал адрес. С этим придется немного подождать.

— Ну вот, это все. — Роза подняла брови, склонила голову и кивнула. — Чуть не забыла: не за что, Карл. Это тебе спасибо!


предыдущая глава | Охотники на фазанов | cледующая глава