home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22

Лестницу в «Каракасе» Дитлев одолел в четыре прыжка.

— Где он? — крикнул Дитлев секретарше и бегом бросился в том направлении, куда указывал ее палец.

Франк Хельмонд лежал в палате один, уже подготовленный к операции. На вошедшего Дитлева пациент взглянул без всякой почтительности.

«Странно, — подумал Дитлев, скользнув взглядом по накрытому простыней телу и забинтованному лицу. — Неужели этот идиот так ничему и не научился? Не думает, кто его побил и кто затем снова заштопал?»

По большому счету они обо всем договорились. Лечение множественных глубоких шрамов будет сопровождаться легкой подтяжкой лица и отдельных участков кожи шейного и грудного отдела. Дитлев мог предложить липосакцию, хирургию и толковые руки. А учитывая, что Дитлев в придачу отдает Хельмонду жену и целое состояние, казалось бы, он имел полное право требовать если не благодарности, то, по крайней мере, выполнения определенных договоренностей и вежливого обхождения.

Но Хельмонд уже проболтался. Некоторые сестры, надо полагать, начали задумываться над услышанным. Теперь придется их как-то переубеждать.

И хотя пациент в то время еще не отошел от наркоза, слова все равно сказаны: «Это дело рук Дитлева Прама и Ульрика Дюббёля».

Дитлев решил обойтись без вступительной речи. Судя по виду, Хельмонд не требовал особо деликатного обращения.

— Тебе известно, как легко убить человека под наркозом так, чтобы никто ничего не узнал? — спросил Дитлев. — Сейчас тебя готовят к очередной операции, которая будет вечером, и я надеюсь, что у анестезиологов не дрогнет рука. Ведь я как-никак плачу им хорошие деньги за то, чтобы они делали свою работу как следует, верно? — Он показал на Франка вытянутым пальцем. — И еще одно на всякий случай. Я полагаю, мы с тобой обо всем договорились, ты выполнишь свои обязательства и будешь молчать. Иначе есть вероятность, что твои потроха пойдут в банк донорских органов для других людей, помоложе и получше тебя, а это все же было бы довольно неприятно.

Дитлев щелкнул по капельнице, которая уже была поставлена Хельмонду.

— Франк, я не злопамятен. Так что и ты, пожалуйста, будь сдержаннее. Договорились?

Он резко толкнул кровать и пошел прочь. Если это не подействует, пусть идиот пеняет на себя.

Дитлев с такой силой хлопнул дверью, что проходивший по коридору санитар, пропустив начальника, заглянул проверить, все ли там в порядке.

А Дитлев прямиком отправился в прачечную. Чтобы избавиться от неприятного ощущения, вызванного самим фактом существования Хельмонда, ему требовались более решительные меры, чем одни словесные угрозы.

Он еще не успел опробовать свое новейшее приобретение — девушку с Минданао, где, переспав с кем не следует, рискуешь потерять голову в прямом физическом смысле. На Дитлева она произвела приятное впечатление. Такие, как она, ему особенно нравились. Девушка не смотрела в глаза и вообще была полна сознания собственной ничтожности. В сочетании с физической доступностью это сразу зажигало его. И этот огонь требовал, чтобы его погасили.


— Ситуация с Хельмондом у меня под контролем, — в тот же день сообщил Дитлев Ульрику.

Не отрываясь от руля, тот удовлетворенно кивнул. Видно было, что он почувствовал облегчение.

Дитлев глядел на мелькающий за окном пейзаж. На заднем плане проступал лес, и он чувствовал, как на него нисходит покой. В общем и целом неделя, полная неожиданностей, заканчивалась неплохо.

— А что с полицией? — спросил Ульрик.

— И это тоже. Карла Мёрка отстранили от дела.

Перед домом Торстена они остановились на еловой аллее за пятьдесят метров от ворот и повернулись к камерам наблюдения. Через десять секунд ворота впереди плавно откроются.

Въехав во двор, Дитлев вызвал на мобильнике номер Торстена и спросил:

— Где ты сейчас?

— Заезжай за хозяйственные постройки, там остановишься. Я в зверинце.

— Он в зверинце, — сообщил Дитлев, чувствуя, как в нем нарастает нетерпение.

Это была самая волнующая часть ритуала, и Ульрик уж точно сгорал в ожидании.

Они не раз видели Торстена среди полураздетых моделей или в лучах прожекторов, принимающего восхищение выдающихся людей. Но никогда его облик не выражал такого наслаждения, как тогда, когда он перед охотой посещал свой зверинец.

Следующая охота была назначена на будний день, через неделю. На этот раз приглашались только те люди, которые ранее выигрывали право застрелить особую добычу. Люди, которые получали на этих вылазках необыкновенные ощущения и материальные блага. Люди, на которых они могли положиться и которые были похожи на них.

Не успел Ульрик поставить «лендровер» на стоянку, как из соседнего здания вышел Торстен в окровавленном резиновом фартуке.

— Добро пожаловать!

Он приветствовал их с широкой улыбкой — значит, там только что кого-то зарезали.


С тех пор как они были здесь в последний раз, здание зверинца стало просторнее, длиннее и светлее благодаря множеству окон. Сорок рабочих, латышей и болгар, потрудились не зря, и «Голубиная роща» стала почти такой, какой Торстен хотел видеть ее еще пятнадцать лет назад, когда к двадцати четырем годам заработал свои первые миллионы.

В помещении, освещенном галогеновыми лампами, было не меньше пятисот клеток.

На ребенка посещение зверинца Торстена Флорина произвело бы большее впечатление, чем поход в зоопарк. Взрослого человека, более или менее нормально относящегося к животным, оно должно было шокировать.

— Взгляните сюда, — сказал Торстен. — Варан с острова Комодо.

Он сейчас испытывал наслаждение, не уступающее оргазму. И Дитлев его понимал. Опасный зверь, находящийся в клетке, стал бы выдающимся охотничьим трофеем.

— Думаю, мы возьмем его в имение Саксенхольтов, когда там будет лежать снег. В их заказнике хороший обзор местности. А то эти черти большие мастера прятаться. Представляете себе картину?

— Я слыхал, что эти твари ядовиты и их укус очень опасен, — заметил Дитлев. — Тут важно уложить с первого выстрела, пока на тебе не сомкнутся его челюсти.

Флорин затрясся, как в ознобе. Да уж, он действительно приготовил им замечательную добычу! Интересно, когда?

— А что на этот раз? — поинтересовался Ульрик.

Флорин развел руками, предлагая им самим угадать его замысел.

— Выбрано кое-что оттуда. — Он махнул в сторону целого ряда клеток с мелким глазастым зверьем.

В зверинце царила больничная чистота. Здесь содержалось множество животных, чья пищеварительная система в общей сложности составляла километры и производила обмен веществ колоссального объема; тем не менее в просторном помещении не стоял пронизывающий запах мочи и испражнений. Это было заслугой отлично работающей бригады темнокожего обслуживающего персонала. В имении Торстена жило три семьи сомалийцев, которые подметали, готовили еду, вытирали пыль и чистили клетки на отлично. Но при гостях их никогда не было видно — зачем давать повод для лишних разговоров!

В последнем ряду стояло шесть высоких клеток, в которых можно было различить сжавшиеся в комочек силуэты.

Заглянув в первые две, Дитлев расплылся в улыбке. Хорошо сложенная шимпанзе агрессивным взглядом следила за дикой собакой динго в соседней клетке — та дрожала, поджимала хвост, с оскаленной морды капала слюна.

Торстен просто кладезь идей, выходящих далеко за рамки того, что общество считает допустимым. Если в этот мир заглянут организации по защите животных, хозяина ждет тюремное заключение и миллионные штрафы. Случись это, его империя рухнет. Уважающие себя модницы, не смущаясь, наряжаются в звериные шкуры, но если шимпанзе погибнет от страха перед динго или с криками побежит через датский лес, спасая свою жизнь, этого они не одобрят.

В последних четырех клетках сидели не столь экзотические создания — датский дог, громадный козел, барсук и лисица. Она одна жалась в углу, трясясь всем телом, в то время как остальные лежали на сене и смотрели оттуда так, словно смирились со своей судьбой.

— Вы, конечно, думаете, в чем тут дело? Сейчас я вам объясню.

Флорин засунул руки в карманы фартука и кивнул в сторону датского дога:

— Посмотрите, его родословная насчитывает сто лет. Он обошелся мне в двести тысяч крон, но я считаю, что такой противной косоглазой твари не надо передавать свои гены следующему поколению.

Как и следовало ожидать, Ульрик захохотал.

— А вот это, скажу я вам, особенное животное. — Флорин кивнул на клетку номер два. — Вы, наверное, помните, что моим кумиром всегда был адвокат Рудольф Санд, который вел точный учет своих охотничьих трофеев на протяжении шестидесяти пяти лет. Легендарный был стрелок! — Флорин кивнул сам себе, барабаня пальцами по решетке. Животное попятилось и, наклонив голову, угрожающе выставило рога. — Санд настрелял пятьдесят три тысячи двести семьдесят шесть экземпляров дичи. Это точная цифра. И такой козел, как этот, стал его самым главным и самым великим трофеем. Это винторогий козел, еще известный как пакистанский мархур. Представьте себе, Санд двадцать лет охотился за мархуром, пока наконец после ста двадцати дней упорного преследования ему не удалось уложить огромного старого козла. Вы можете прочитать о его приключениях в Сети, очень советую. Такого успешного охотника еще поискать!

— Так это мархур? — Улыбка Ульрика сама по себе могла бы убить.

— Ну да, черт возьми! И всего на пару килограммов меньше весом, чем экземпляр Рудольфа Санда! На два с половиной, если быть точным, — радостно откликнулся Торстен. — Великолепный экземпляр! Вот что значит иметь связи в Афганистане. Да здравствует война!

Они посмеялись и обратили взгляды на барсука.

— А этот хозяйничал тут к югу от усадьбы, но на днях слишком близко подошел к одному из капканов. С этим озорником у нас вообще особенные, личные счеты.

Значит, на этот раз не барсук станет добычей, подумал Дитлев. С ним Торстен однажды сам разделается.

— А тут вот сам Хитрый Лис. Можете догадаться, что в нем особенного?

Они долго рассматривали дрожащую лисицу — у нее был испуганный вид, но она все же стояла на месте, вытянув морду в их сторону, пока Ульрик не пнул решетку. Тогда лисица кинулась к нему так быстро, что ее челюсти щелкнули, цапнув за носок ботинка. Ульрик и Дитлев оба отшатнулись и только тут заметили пену на морде, безумие в глазах и тень смерти, которая уже легла на это животное.

— Ну и ну, Торстен! Вот так дьявольская штука! Ты выбрал этого зверя, да? Нам ведь на него предстоит охотиться в этот раз? Я правильно угадал? Мы выпустим на волю бешеную лисицу в самый разгар болезни? — Ульрик благодушно рассмеялся, так что Дитлеву пришлось последовать его примеру. — Она знает лес вдоль и поперек, а вдобавок еще и бешеная. Прямо не могу дождаться, когда ты расскажешь об этом нашим гостям. Черт возьми, Торстен! Как же мы раньше до этого не додумались?

Тут и Торстен рассмеялся; помещение наполнилось шорохом и повизгиванием животных, уползающих в самые дальние углы своих клеток.

— Хорошо, что у тебя такие прочные башмаки, Ульрик! — хохотал Торстен, указывая следы укуса на сшитой по спецзаказу обуви фирмы «Вольверин». — Иначе пришлось бы нам сейчас ехать в хиллерёдскую больницу и там объясняться. А, как ты думаешь? И еще одно!

С этими словами Торстен потянул их за собой в наиболее освещенную часть здания. Здесь располагался тир высотой в два метра и длиной в пятьдесят, четко промаркированный по всей протяженности. Три мишени: для стрельбы из лука, для ружей и третья с бронированной коробкой для пуль крупного калибра.

Гости с уважением оглядели стены: звукоизоляция примерно в сорок сантиметров толщиной. Чтобы снаружи уловить хоть звук, нужен слух как у летучей мыши.

— Здесь повсюду вделаны воздуходувные устройства, чтобы в стрелковой трубе можно было воспроизвести любую силу ветра. — Торстен нажал какую-то кнопку. — Вот такая сила ветра при стрельбе из лука требует корректирования на два-три процента. Вон там есть таблица. — Он указал помещенный на стене экран мини-компьютера. — На нем можно набрать любой тип оружия и любую силу ветра. Но сначала надо почувствовать на себе, как это ощущается кожей. Мы же не можем взять с собой в Грибсков всю эту технику!

Ульрик вошел следом за Торстеном, но его плотно лежащие волосы не шевельнулись — в этом отношении Торстен носил на голове более эффективный индикатор.

— Ну вот мы и подошли к главному, — продолжал хозяин. — Мы выпустим в лес бешеную лисицу. Вы сами видели, что она безумно агрессивна, и загонщики будут защищены прочными сапогами до паха. — Он показал на себе, до какого места их ноги будут прикрыты. — Опасности будем подвергаться мы, охотники. Я, конечно, позабочусь о том, чтобы под рукой была вакцина, но бешеная лисица может убить человека, просто закусав его до смерти. Например, если порвет бедренную артерию! Сами знаете, что тогда бывает.

— Когда же ты расскажешь это остальным? — радостно спросил Ульрик.

— Перед самым началом. Но сейчас главное, друзья. Смотрите!

Нагнувшись, он скрылся за тюком соломы и вынырнул оттуда с оружием в руках. Дитлев с первого взгляда оценил его выбор — это был арбалет, к тому же с оптическим прицелом. После изменений, внесенных в закон об оружии в 1989 году, в Дании он стал вне закона, однако обладал потрясающей убойной силой и превосходным прицелом. Конечно, если уметь с ним обращаться. Кроме того, перезарядка требовала много времени. У охотника будет практически один выстрел, поэтому предстоящая охота сопряжена с неизвестностью и большим риском. Именно это и требовалось.

— «Экскалибур релайер», выпущено специально к двадцатипятилетней годовщине основания фирмы. Произвели всего тысячу штук, и еще вот эти две. Лучше просто не бывает!

Достав второй арбалет, Торстен вручил оба гостям.

— Мы провезли его в страну в разобранном виде. Каждую деталь по отдельности. Я думал, что одна затерялась при пересылке, но вот вчера она пришла. — Торстен расплылся в ухмылке. — Целый год были в пути. Как вам это нравится?

Ульрик потянул за тетиву. Она запела, как струна арфы, звонко и чисто.

— Официально указано, что усилие натяжения до девяноста килограммов, но я думаю, на самом деле больше. А при болтах в двадцать два дюйма можно уложить даже крупное животное с расстояния метров восемьдесят. Сами посмотрите.

Торстен взял один арбалет, опустил стремя и всунул в него ступню. Затем резко натянул тетиву и взвел курок — ясно было, что не в первый раз.

Затем он достал из квера стрелу и осторожно вставил ее на место. Затем одно долгое, плавное и тихое движение — совсем не похожее на ту взрывную силу, с какой спустя секунду стрела устремилась к мишени и с расстояния сорок метров пробила ее насквозь.

Они знали, что Торстен попадет в цель, но не думали, что стрела полетит по такой высокой дуге и ударит с такой силой.

— Когда будете стрелять в лису, не забудьте занять позицию повыше. А не то стрела пробьет добычу навылет и попадет в кого-нибудь из загонщиков. Это если вы не попадете лисе прямо в лопатку. Это нежелательно — тогда она просто убежит.

Торстен протянул им записку.

— Вот вам адрес в Интернете, где сказано, как собирать арбалет и как им пользоваться. Советую внимательно просмотреть все видеоклипы.

— Зачем? — Дитлев взглянул на адрес.

— Затем, что счастливый жребий достанется вам.


предыдущая глава | Охотники на фазанов | cледующая глава