home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26

— Карл, он ждет наверху, на вахте, — объявил Ассад. — Мне оставаться тут, когда он придет?

— Нет. — Карл покачал головой. У Ассада и без того много дел. — Будет хорошо, если ты принесешь нам две чашки кофе. Если можно, не слишком крепкого.

Была суббота, в управлении стояла тишина, лишь изредка нарушаемая необычно слабым шумом воды в фановой трубе. Слушая, как Ассад что-то насвистывает, Карл быстренько просмотрел имеющиеся сведения о приближающемся госте.

Манфред Слот, сорок лет. В школе-пансионе жил в одной комнате с покойным старостой класса Коре Бруно. Закончил школу в 1987 году. Служба в лейб-гвардии. Лейтенант запаса. Cand. merc. MBA.[14] В возрасте тридцати трех лет стал директором пяти предприятий. Занимал шесть управленческих должностей, в том числе одну общественную. Инициатор и спонсор ряда выставок современного португальского искусства. С 1994 года женат на Агостине Пессоа. Ранее занимал пост датского консула в Португалии и Мозамбике.

Неудивительно, что он получил Рыцарский крест и несколько интернациональных орденов.

— У меня есть только полчаса, — сразу заявил Манфред, едва пожал Карлу руку.

Сел нога на ногу, откинув полы демисезонного пальто и слегка подтянув штанины, чтобы не испортить острую складку. Такого человека легко вообразить среди выпускников элитной школы, но гораздо труднее — в песочнице, играющего со своими детьми.

— Коре Бруно был моим лучшим другом. Я знаю, что он отнюдь не был поклонником общественных открытых бассейнов, поэтому очень странно, что его нашли в Беллахой. Кому это надо — купаться в такой толчее? — искренне удивлялся господин Слот. — Кроме того, я никогда не видел, чтобы он прыгал с вышки, тем более десятиметровой.

— Вы не считаете, что это был несчастный случай?

— Да откуда же взяться несчастному случаю! Коре был рассудительный парень. Не стал бы он там наверху топтаться, когда всякому понятно, что упасть оттуда — верная смерть.

— И самоубийства тоже не могло быть?

— С какой стати? Мы же только закончили школу. Отец подарил ему к выпуску «бьюик регал лимитед». Ну, знаете эту модель с кузовом-купе?

Карл осторожно кивнул: ему было известно только то, что «бьюик» — это автомобиль.

— Он должен был ехать в США поступать на юридический в Гарвард. Так зачем ему было делать такую идиотскую вещь? Это вообще невозможно понять.

— Несчастная любовь? — предположил Карл.

— Вот еще! Да он любую мог получить, только позови.

— Вы помните Кимми Лассен?

Гость поморщился. Ее он вспоминал без всякой радости.

— Коре огорчился, когда она его бросила?

— Огорчился? Да он был в ярости. Ему совсем не понравилось, что его бросили. Кому это может понравиться? — Манфред улыбнулся белозубой улыбкой и пригладил зачесанные на плешь волосы — тонированные и недавно подстриженные.

— И что же он собирался делать по этому поводу?

Манфред Слот помолчал и стряхнул с пальто невидимые пылинки.

— Я сегодня пришел сюда, поскольку, как мне думается, мы оба считаем, что его убили. Столкнули с высоты. Иначе зачем вам было бы разыскивать меня спустя двадцать лет?

— Точно мы ничего не знаем, но это, конечно, одна из причин, по которой мы вновь занялись этим делом. И кто же, по-вашему, мог его столкнуть?

— Не имею ни малейшего представления. У Кимми были какие-то ненормальные дружки из ее класса, все время вились вокруг нее. Она командовала ими как хотела. Красивая грудь, понимаете! — Он коротко, сухо рассмеялся. Смех его не красил.

— Вы не знаете, Коре не пытался снова наладить с ней отношения?

— Она уже закрутила интрижку с одним из учителей. Жалкий провинциал, у которого не хватило ума понять, что не надо связываться с ученицами.

— Не помните, как его звали?

— Он был там довольно недолго. — Манфред Слот покачал головой. — Вел, кажется, датский в двух-трех классах. Не из тех, на кого обращаешь внимание, если они работают не в твоем классе…

Манфред поднял палец и задумался.

— Ага, вспомнил. Его звали Клаус, да еще писалось это имя необычно. — Он хихикнул. Было видно, что он запомнил только имя без фамилии.

— Клаус Йеппесен?

Манфред вскинул голову, потом кивнул:

— Да, действительно, Йеппесен!

«Господи, неужели это не сон!» — подумал Карл. Вечером у него была назначена встреча с этим человеком.

— Ассад, поставь кофе там. Спасибо тебе.

Они переждали, пока за помощником не закрылась дверь.

— Да уж, условия у вас, я смотрю, неважнецкие, — с презрительной усмешкой изрек посетитель. — Но хоть тут и убого, а прислуга у вас ходит по струнке.

Он опять рассмеялся таким же смехом, и Карл живо представил себе, как он держался с туземцами в Мозамбике.

Гость пригубил кофе, и, похоже, ему хватило одного глотка.

— Ну так вот, — снова заговорил он. — Я-то знаю, что Коре все еще был зациклен на этой девице, как, впрочем, и многие другие. Так что, когда ее выгнали, иные были не прочь продолжать с ней шашни. Она тогда жила в Нэстведе.

— Я не понимаю, как это вышло, что он погиб в Беллахой.

— Когда мы сдали экзамены, он переехал к бабушке с дедушкой. Он и раньше жил у них в Эмдрупе. Очень милые и приятные старички, я тогда часто у них бывал.

— Его родители жили не в Дании?

Манфред Слот пожал плечами. Его собственные дети наверняка тоже учатся в школе-пансионе, чтобы он мог посвящать себя собственным делам. Ну и черт с ним!

— Вы не знаете, никто из участников группы из второго класса не жил поблизости от бассейна?

Манфред вдруг устремил взгляд куда-то сквозь Карла. Только сейчас он заметил строгость окружающей обстановки: папки со старыми делами, фотографии на доске, список потерпевших, в котором первым стояло имя Коре Бруно.

Обернувшись и увидев, на что обращен взгляд Манфреда, Карл мысленно чертыхнулся.

— А это что такое? — сурово спросил посетитель, указывая на список.

— Да так, ничего особенного, — сказал Карл. — Эти дела не связаны между собой. Мы просто занимаемся сейчас тем, что приводим папки в хронологический порядок.

Идиотское объяснение, отметил он про себя. Зачем выписывать дела на доску, когда с таким же успехом можно просто расставить папки на полках?

Но Манфред Слот больше не стал задавать вопросов. Ему самому не приходилось заниматься нудной бумажной работой.

— Да, дел у вас, видно, хватает, — только сказал он.

Карл развел руками:

— Поэтому-то для меня особенно важно, чтобы вы ответили на мои вопросы как можно точнее.

— Так о чем вы спрашивали?

— Жил ли кто-нибудь из их группы поблизости от Беллахой?

— Да, Кристиан Вольф. — Манфред кивнул, даже не задумавшись. — У его родителей была там у озера шикарная вилла в стиле функционализма, которая перешла к нему, когда он выпихнул папашу из фирмы. Кажется, там все еще живет его жена со своим новым мужем.

Больше ничего Карл от него не добился, однако и это уже неплохо.

— Роза! — позвал он, как только в коридоре смолкли звуки шагов Манфреда, обутого в ллойдовские ботинки. — Что ты узнала о смерти Кристиана Вольфа?

— Ну, здрасьте, Карл! — Она постукала себя по лбу блокнотом для записей. — У тебя что, Альцгеймер начинается? Ты дал мне четыре поручения, а этот значился у тебя четвертым в списке. Так что же, по-твоему, я могла об этом узнать?

Карл действительно об этом забыл.

— Когда ты сможешь что-то об этом рассказать? Поменяй задания местами.

Роза уперла руки в боки, как итальянская матрона, собирающаяся отругать разлегшегося на диване бездельника мужа. Но затем неожиданно улыбнулась.

— Ладно уж, будь по-твоему! Не могу вечно притворяться. — Лизнув пальцы, она принялась листать в блокноте. — Неужто ты действительно думаешь, будто все делается по твоему велению? Конечно же, я взялась за это задание в первую очередь. Оно же было самое легкое.


Кристиан Вольф прожил всего тридцать лет и умер сказочно богатым человеком. Судоходную компанию, которой он владел, основал его отец, но Кристиан выдавил его оттуда и разорил. Говорили, что сын по заслугам отплатил отцу, от которого никогда не видел любви.

Когда невероятно богатый холостяк женился на третьей дочери графа Саксенхольта, Марии, это стало сенсацией. Но их счастье, как потом писали, продлилось всего четыре месяца: свадьба состоялась в июне, а 15 сентября 1996 года Кристиан Вольф погиб на охоте от случайного выстрела.

Об этой смерти без конца писали в газетах, может быть, потому, что она была такой нелепой. На эту тему было опубликовано гораздо больше статей, чем об автобусном терминале на Ратушной площади, и почти так же много, как несколько месяцев спустя о победе Бьярне Рииса на велогонке Тур де Франс.

Рано утром Кристиан Вольф покинул свою загородную виллу на Лоланне, намереваясь через полчаса примкнуть к остальным охотникам. Но только два часа спустя его обнаружили совершенно истекшего кровью от страшной раны: пуля попала ему в бедро. В отчете о вскрытии было сказано, что смерть, судя по всему, наступила совсем незадолго до того, как его нашли.

Это выглядело вполне убедительно. Карлу приходилось сталкиваться с подобными случаями.

Все очень удивлялись, как столь опытный охотник мог так неудачно попасть под выстрел. Но несколько из участников охоты засвидетельствовали, что у Кристиана Вольфа была привычка носить ружье со взведенным курком: она появилась после того, как однажды он не смог уложить в Гренландии белого медведя. В тот раз у него настолько окоченели руки, что он был не в силах взвести курок, и решил, что больше с ним такого никогда не случится.

Так или иначе, оставалось загадкой, каким образом он сам себе выстрелил в бедро. В заключении было сказано, что он споткнулся на борозде в поле и нечаянно спустил курок дробовика, который нес, небрежно зацепив одним пальцем. Реконструкция несчастного случая показала, что при определенном стечении обстоятельств такое могло случиться.

Молодая жена не стала поднимать шума в связи с этим делом, и ходили слухи, что к тому времени она уже успела пожалеть о своем замужестве. Супруг был старше, между ними нашлось мало общего, к тому же наследство оказалось прекрасным бальзамом для ее душевных ран.


Вилла стояла над самым озером. В окрестностях можно было найти не очень-то много усадеб такого же класса, и от одного ее присутствия все вокруг повышалось в цене.

До падения рынка недвижимости вилла потянула бы на сорок миллионов крон, как прикинул Карл. Сейчас такой дом вообще вряд ли возможно продать. Кто знает, продолжают ли его обитатели голосовать за правительство, которое создало предпосылки для нынешнего положения дел. Впрочем, кого в этих кругах волнует перегрев экономики, возникший в результате дикого потребительского разгула! Зато им самим теперь и расхлебывать!

Дверь открыл мальчик лет восьми или девяти, с насморочным голосом и красным распухшим носом, одетый в халат и домашние шлепанцы — весьма неожиданное явление среди громадного холла, в котором царствовали поколения крупных коммерсантов и финансистов.

— Мне не велено никому открывать, — прогнусил он. — Мамы нету дома, она скоро придет. Она уехала в Люнгбю.

— Ты можешь позвонить ей и сказать, что к ней пришли из полиции?

— Из полиции? — Мальчик с недоверием посмотрел на Карла.

Сейчас очень кстати пришлась бы длинная кожаная куртка а-ля Бак или как у начальника отдела убийств. Она укрепила бы доверие свидетеля.

— Вот, гляди. — Карл показал полицейский жетон. — Спроси у мамы, можно ли мне подождать ее в доме.

Мальчик захлопнул дверь. Полчаса Карл прождал на крыльце, разглядывая семенящих по тропинкам на другой стороне озера краснощеких граждан, оживленно размахивающих руками. Была суббота, и с утра проводился сбор пожертвований во Всемирный благотворительный фонд помощи нуждающимся детям.

Во дворе остановился автомобиль, из него показалась женщина. Вид у нее был настороженный — одно подозрительное движение, и она ринется к задней двери, побросав свои покупки на крыльце.

— Вы кого-то ищете?

Наученный горьким опытом, Карл тотчас же вынул свой жетон.

— Карл Мёрк. Отдел «Q». Ваш сын вам не звонил?

— Мой сын болен и лежит в постели. — У нее вдруг сделалось озабоченное выражение. — Разве нет?

Маленький обманщик так и не позвонил!

Карл еще раз представился, и хозяйка неохотно впустила его в дом.

— Фредерик! — крикнула она наверх. — Тут тебе колбаса.

Женщина казалась простой и приветливой, совсем не такой, какой представляешь себе урожденную графиню.

На лестнице послышались шажки, но смолкли, когда мальчик обнаружил в холле Карла. На опухшем от насморка личике отразился испуг: а что ему будет за то, что он не выполнил указаний полицейского? Мальчик явно был не готов отвечать за последствия своего неправильного поведения.

Карл подмигнул ему: все, дескать, в порядке.

— Ну что, Фредерик, лежишь в постели как положено?

Мальчик медленно кивнул и, схватив французскую сосиску, мгновенно смылся. Должно быть, подумал, что с глаз долой — из памяти вон. Сообразительный мальчик!

Карл сразу же перешел к делу.

— Не знаю, сумею ли я чем-нибудь помочь, — дружелюбно сказала Мария. — Мы с Кристианом вообще-то даже не успели как следует познакомиться. Так что я не знаю, какие мысли у него тогда были в голове.

— И вы вышли замуж во второй раз?

— Да, я познакомилась с Эндрю в тот же год, когда умер Кристиан. Сейчас у нас трое детей: Фредерик, Сузанна и Кирстен.

Простые, обыкновенные имена. Кажется, Карлу нужно отбросить свои предрассудки насчет символических ценностей господствующего класса!

— И Фредерик — старший?

— Нет. Он теперь у меня младший. Близнецам уже одиннадцать лет, — сказала она и, предвосхищая следующий вопрос, добавила: — Да, их биологический отец — Кристиан, но мой нынешний муж всегда относился к ним как к родным. Обе учатся в прекрасной школе-пансионе для девочек поблизости от имения родителей мужа в Истборне.

Она произнесла это так просто, с таким непринужденным бесстыдством! Молодая женщина, удачно устроившая свои делишки. Как же она, черт побери, посмела так поступить со своими детьми? Одиннадцать лет от роду — и уже выдворены в английскую деревню на нескончаемую дрессировку!

Карл взглянул на нее по-новому, вновь утвердившись в своих классовых чувствах.

— Упоминал ли при вас Кристиан о некоей Кирстен-Марии Лассен? Кстати, занятное совпадение, одну из ваших дочерей тоже зовут Кирстен. Кристиан был очень хорошо знаком с этой женщиной. Обычно ее называли Кимми, и в свое время они вместе учились. Вам что-нибудь говорит это имя?

На ее лицо будто опустилась невидимая вуаль.

— И что там было? — спросил Карл, так и не дождавшись ответа.

— Я просто не желаю об этом говорить, вот и все! — Она выставила перед собой обе ладони, будто отгораживаясь от его вопроса.

— Может быть, вы думаете, у него был с ней роман, хотя вы в то время уже ждали ребенка?

— Не знаю я, что там у него с ней было, и не хочу знать.

Она встала, скрестив руки на груди: вот-вот попросит гостя удалиться.

— Сейчас Кимми бездомная бродяжка. Живет на улице.

Очевидно, эта новость Марию не утешила.

— После встреч с ней Кристиан меня бил. Этого вам хватит? Я не знаю, зачем вы сюда явились, но теперь можете уходить.

Как и ожидалось.

— Я здесь потому, что расследую убийство, — сделал Карл последнюю попытку.

Ответ последовал мгновенно:

— Если вы считаете, что это я убила Кристиана, то придумайте что-нибудь получше. Хотя не скажу, что у меня не было такого желания.

Покачав головой, она отвернулась к окну.

— Почему муж вас бил? Он был садист? Пьяница?

— Был ли он садистом? — Мария бросила взгляд в сторону коридора, чтобы убедиться, что оттуда не просунется в дверь детская головенка. — Уж это несомненно!


Перед тем как сесть в машину, Карл быстро огляделся. Ну и гадкая же атмосфера царила в этом большом доме! Вот что может сотворить тридцатилетний мужчина с двадцатидвухлетней девушкой! Медовый месяц быстро превратился в каждодневный кошмар. Сначала были злые слова и угрозы, затем пошло все хуже и хуже. Он соблюдал осторожность, чтобы не оставлять следов, ведь вечером ей предстояло выходить к гостям и блистать в качестве хозяйки дома. Только ради этого он на ней и женился.

Кристиан Вольф. Мужчина, в которого она влюбилась с первого взгляда, чтобы потом всю оставшуюся жизнь пытаться его забыть — его самого, его слова и поступки, и людей, которыми он себя окружал.

Карл потянул носом воздух, принюхиваясь, не пахнет ли в машине бензином. Затем позвонил на работу.

— Да! — коротко откликнулся Ассад. Никаких там «отдел „Q“» и «ассистент вице-комиссара полиции Хафез Ассад»! Одно только «да»!

— Когда отвечаешь по телефону, надо называть свое имя и отдел, — сказал Карл, также не представляясь.

— Здравствуй, Карл! Роза дала мне свой диктофон. Ну такой отличный! И она хочет сама поговорить с тобой.

— Роза? Она все-таки вышла сегодня на работу?

Послышался громкий голос и топот, отдававшийся гулким эхом, потом Роза взяла трубку.

— Я разыскала тебе сиделку из «Биспебьерга», — бросила она сухо.

— Это здорово.

Комментариев с ее стороны не последовало.

— Она работает сейчас в частной клинике в районе Арресё. — Далее Карлу сообщили адрес. — Когда я выяснила ее фамилию, ее оказалось нетрудно найти. К счастью, фамилия у нее редкая.

— И где же ты ее отыскала?

— Разумеется, в больнице «Биспебьерг»! Нарыла в шкафах со старыми архивами. Когда туда госпитализировали Кимми, сиделка работала в гинекологии. Я ей позвонила, и она сказала, что помнит, как это было. Она говорит, что это все запомнили, кто тогда там работал.


«Самая красивая больница в Дании», — утверждал вебсайт, отысканный Розой.

Глядя на белоснежные здания, Карл согласился с этим утверждением. Все здесь содержалось в идеальном порядке. Даже сейчас, в середине осени, зеленые лужайки были достойны Уимблдонского турнира. Удивительной красоты вид! Всего лишь несколько месяцев назад им наслаждалась монаршая чета.

Пожалуй, поспорить с таким великолепием может разве что замок Фреденсборг.[15]

Старшая сестра Ирмгард Дуфнер не вполне подходила к этому окружению. Она выплыла навстречу Карлу, как боевой корабль, приближающийся к берегу, и все встречные невольно сторонились, уступая ей дорогу. Стриженные под горшок прямые волосы, грузная поступь, от которой стонали полы.

— Господин Мёрк, I presume![16] — произнесла она с широкой улыбкой и так тряхнула ему руку, словно хотела вытрясти все содержимое карманов.

Память ее своей силой не уступала внушительной внешности — мечта любого полицейского.

В больнице «Биспебьерг» она работала старшей сестрой отделения, в котором лежала Кимми, и хотя пациентка исчезла не в ее дежурство, это событие было окружено такими необычными и трагическими обстоятельствами, что, по ее словам, его невозможно было забыть.

— Эта женщина поступила к нам со следами многочисленных побоев, мы думали, что она потеряет ребенка, однако она очень скоро пошла на поправку. Очень хотела сохранить ребенка. Через неделю мы уже готовы были ее выписать. Но однажды утром, — сестра поджала губы, — у меня в тот раз была вечерняя смена, у нее случился внезапный быстрый выкидыш. По словам доктора, создавалось впечатление, что она сама его вызвала. Во всяком случае, на животе у нее обнаружились большие синяки. Но в это трудно было поверить, ведь она так ждала этого ребенка. Однако в таких случаях никогда ничего не узнаешь наверняка. Когда женщина готовится стать матерью-одиночкой, тут намешано столько разных чувств, и не угадаешь, что ей взбредет в голову.

— Вы не помните, чем она предположительно могла воспользоваться?

— Кто-то говорил, что она могла взять в палате стул и бить себя по животу. Во всяком случае, ее нашли без сознания на полу, между ног у нее в луже крови лежал плод, а рядом валялся опрокинутый стул.

Карл представил себе эту картину. Печальное зрелище.

— И плод был уже настолько большой?

— А как же! На восемнадцатой неделе он уже похож на настоящего человечка, ростом сантиметров в пятнадцать.

— С руками и ногами?

— Все, как полагается. Легкие и глаза еще неразвиты, а все остальное уже есть.

— И плод лежал у нее между ног?

— Ребенок и плацента вышли, как при естественных родах.

— И с плацентой все было в порядке?

Сестра кивнула:

— Такие вещи не забываются. Запомнилось и то, что она украла плод. Мои коллеги оставили его накрытым простыней, пока занимались кровотечением. А когда после короткого перерыва вернулись, то оказалось, что пациентка и плод исчезли. Плацента же никуда не делась, и один из наших врачей смог определить, что она лопнула. Порвалась пополам.

— Это случилось, когда произошел выкидыш?

— Иногда так случается, но очень и очень редко. Возможно, виноваты были повреждения от ударов. Во всяком случае, если женщине не сделано выскабливание, это может иметь очень серьезные последствия.

— Опасность инфекции?

— Да. В прежние времена это считалось очень тяжелым осложнением.

— А если это не сделано?

— Тогда пациентка может умереть.

— Могу сообщить, что она не умерла. Она и сейчас жива. Хотя жизнь ее и не слишком благополучна, ведь она стала бездомной.

Сестра сложила мощные руки на коленях:

— Очень жаль ее. Женщины часто не могут оправиться после такого несчастья.

— То есть вы хотите сказать, что душевная травма от потери ребенка могла стать причиной того, что она выпала из общества?

— Ой, знаете, в такой ситуации может быть что угодно. С этим часто приходится сталкиваться. У человека развивается страшный комплекс вины, и с этим ничего нельзя поделать.


— Давайте попробуем собрать в единую картину все, что у нас есть по этому делу. Как вы на это смотрите? — Карл взглянул на Ассада и Розу. Видно было, что каждому не терпится о чем-то поведать, но пусть обождут. — Перед нами группа молодых парней. Все это сильные личности — в том смысле, что они всегда стоят на своем. И с ними одна девушка, которая, судя по всему, играет в их группе определяющую роль. Характер у нее заводной, она красива и затевает мимолетный роман с первым учеником класса Коре Бруно, который, как я полагаю, погиб не без помощи этой группы. Во всяком случае, один предмет из тайника Кимми Лассен указывает в этом направлении. В основе, может быть, лежала ревность, или это случилось во время драки, хотя также вполне возможно, что это был обыкновенный несчастный случай. Спрятанный в тайнике резиновый браслет может быть просто своего рода трофеем. Сам по себе он не доказывает виновность, хотя и наводит на подозрения. Группа по-прежнему держится вместе, даже после ухода Кимми из школы, и эти отношения прямым или косвенным образом приводят к убийству двоих, возможно, случайно подвернувшихся молодых людей в Рёрвиге. Бьярне Тёгерсен признался в обоих убийствах, но, возможно, он только взял на себя вину одного или нескольких человек из группы. Все указывает на то, что в связи с этим признанием ему была обещана значительная денежная сумма. Бьярне принадлежал к сравнительно небогатой семье, его отношения с Кимми закончились, так что, возможно, для него это было тогда неплохим выходом из создавшейся ситуации. Во всяком случае, мы теперь знаем, что кто-то из группы был к этому причастен, поскольку в тайнике Кимми мы нашли предметы с отпечатками пальцев обоих убитых. Наш отдел «Q» начинает интересоваться этим делом вследствие возникшего у частного лица подозрения, что в деле Тёгерсена произошла судебная ошибка. От Йохана Якобсена мы получили список хулиганских нападений и исчезновений людей, к которым могла быть причастна эта группа. На основе этого списка мы можем убедиться, что в период, когда Кимми находилась в Швейцарии, происходили только хулиганские нападения, но не было ни убийств, ни исчезновений. В списке возможны неточности, но в основе своей выводы Йохана Якобсена представляются вполне разумными. Возможно, через Ольбека до группы доходят слухи о том, что я занимаюсь этим делом, и мне начинают чинить препятствия.

— Чинить? — Ассад поднял руку. — Ремонтировать? Так ты сказал?

— Да, пытаются воспрепятствовать. Чинить препятствия — значит мешать что-то делать. И это указывает на то, что здесь кроется нечто большее, чем обычная забота богатых людей о своей репутации.

Оба слушателя согласно кивнули.

— Меня попытались запугать, предприняв соответствующие действия у меня дома, в моей машине и, наконец, на работе. Очевидно, за этими угрозами стоят люди из группы. Они воспользовались связями с бывшими соучениками, чтобы отстранить нас от дела, но эти козни мы преодолели.

— Значит, нам остается только следить за тем, чтобы не поднимать лишнего шума, — пробасила Роза.

— Именно. Мы получили возможность спокойно продолжать работу, и хорошо бы, чтобы группа об этом не узнала. Насколько нам известно, Кимми сейчас находится в таком положении, что нам выгодно ее допросить и узнать через нее, чем занималась группа в то время.

— Карл, она ничего не скажет, — вставил Ассад. — Ты бы только знал, как она на меня посмотрела на Центральном вокзале!

Карл скептически поморщился:

— Ладно, давайте подумаем. Кимми Лассен, вероятно, не совсем в своем уме. Да и кто в здравом рассудке будет жить на улице, имея в Ордрупе целый дворец? Несколько раз она подвергалась физическому насилию, вследствие чего у нее при весьма странных обстоятельствах случился выкидыш. — Карл потянулся было за сигаретой, но под тяжелым взглядом черных от туши глаз Розы у него не поднялась рука вынуть пачку. — Мы также знаем, что один из членов этой группы, Кристиан Вольф, погиб спустя несколько дней после исчезновения Кимми Лассен. Но неизвестно, связаны ли эти события между собой. Однако сегодня я узнал от вдовы Кристиана Вольфа, что у него были садистские наклонности. В то же время она намекнула, что, возможно, у него был роман с Кимми Лассен.

Его рука все же нашарила пачку — пока что все шло гладко.

— Теперь нам известно, что преступление в Рёрвиге связано с несколькими другими. Кимми Лассен хранила предметы, которые определенно указывают как минимум на три нападения со смертельным исходом, а еще три предмета позволяют подозревать, что их было и больше. Итак, теперь мы попытаемся поймать Кимми, проследить за деятельностью других членов группы и разобраться с оставшимися задачами. Будут у вас какие-нибудь добавления к сказанному?

При этих словах Карл закурил.

— Я вижу, ты до сих пор носишь медвежонка в нагрудном кармане, — заметила Роза, косясь на сигарету.

— Да. Еще что-нибудь?

Оба помотали головой.

— Ладно. Роза, у тебя есть что-то новое? Удалось что-нибудь выяснить?

Роза следила за вьющейся над головой струйкой дыма. Скоро начнет махать рукой.

— Не слишком много, но кое-что все же есть.

— Звучит загадочно. Рассказывай!

— Кроме Класа Томасена мне удалось разыскать только одного полицейского, который тогда участвовал в расследовании. Это некий Ханс Бергстрём, в то время он был в разъездной бригаде. Сейчас работает совсем в другой области, и вообще с ним невозможно разговаривать.

Тут она наконец принялась отмахиваться от дыма.

— Не бывает так, чтобы с человеком невозможно было разговаривать, — не выдержал Ассад. — Просто он на тебя обиделся, когда ты назвала его набитым дураком. — Ассад широко улыбнулся. — Да, да, я сам слышал!

— Я закрывала трубку рукой, он не мог этого слышать. Не моя вина, что он не пожелал разговаривать. Сейчас он богатый, нажился на патентах. Кстати, я еще кое-что про него узнала. — Роза заморгала и опять принялась отмахиваться.

— И что же это было?

— Он тоже бывший ученик частной школы. Из него мы ничего не вытрясем.

Карл зажмурился. Товарищеская взаимопомощь — это хорошо, но вот когда рука руку моет — это хуже всякой чумы.

— С бывшими одноклассниками все то же самое. Никто не хочет с нами разговаривать.

— Сколько человек тебе удалось разыскать? Они же, наверное, давно разлетелись кто куда. А девчонки сменили фамилии.

Теперь Роза демонстративно махала руками, Ассад даже отодвинулся от нее. Это действительно выглядело угрожающе.

— Если исключить тех, что живут по ту сторону земного шара и сейчас благополучно дрыхнут, я обзвонила большинство. Думаю, что пора остановиться. Они не желают говорить. И только один сразу же сказал без утайки, что они собой представляют.

— Вот как! И что же он сказал? — На этот раз Карл выпустил дым в другую сторону.

— Сказал, что все они были отчаянные ребята и творили в школе что хотели. Что в лесу и в школьном саду они курили марихуану. Ему они, наверное, даже нравились. Слушай, Карл, может быть, на время совещания ты уберешь свою никотиновую пыхалку?

Он успел сделать десять затяжек. Остальное придется отложить до лучших времен.

— Вот если бы нам поговорить с кем-нибудь из самой группы! — вставил Ассад. — Но это, наверное, не получится.

— Думаю, если связаться с кем-то из них, дело ускользнет у нас из-под рук. — Карл загасил окурок в кофейной чашке, что явно привело Розу в возмущение. — Нет, связываться с ними мы подождем. Ассад, а что у тебя есть для нас хорошего? Как я понимаю, ты внимательно изучил список Йохана Якобсена. И что же ты высмотрел?

Ассад высоко поднял черные брови. Сразу видно, припас нечто особенное и сейчас с наслаждением тянет время, чтобы они помучились.

— Ну давай уж, говори, пряничек ты наш! — Роза стрельнула на него глазами из-под черных-пречерных ресниц.

— Да, я нашел женщину, на которую было совершено нападение в Нюборге тринадцатого сентября восемьдесят седьмого года. — Ассад с загадочной улыбкой раскрыл свою записную книжку. — Ее имя Грета Сонне, ей пятьдесят два. Держит магазин одежды на Вестергаде, он называется «Миссис Кингсайз». Я не стал с ней говорить, потому что подумал, нам лучше всего туда съездить. Тут у меня полицейский отчет. Сверх того, что нам уже известно, там сказано не много.

Однако по его лицу было видно, что и не мало.

— Тогда ей было тридцать два года, и она пошла на пляж прогулять свою собаку. Собака вырвалась от нее и убежала на территорию санатория для детей, больных диабетом. Он назывался «Скэрвен», и она, как я понимаю, со всех ног бросилась ее ловить. Собака, надо думать, была кусачая. Какие-то молодые ребята поймали собаку и повели ей навстречу. Их было пять или шесть человек. Больше она ничего не помнит.

— Вот подлецы! — воскликнула Роза. — Наверное, ее ужасно избили, с особой жестокостью.

Да. Если только женщина не потеряла память совсем по другим причинам, подумал Карл.

— Ее действительно очень жестоко избили. В отчете сказано, что ее били плеткой по голому телу и сломали ей несколько пальцев, а собаку нашли рядом мертвой. Следов там было до черта, но главный след оборвался. Люди рассказывали, что в Соммербю перед коричневым летним домиком у самой воды стояла красная машина среднего размера. — Ассад заглянул в свои записи. — Дом номер пятьдесят. Машина простояла там несколько часов. Кроме того, несколько автомобилистов сообщили, что как раз в то время, когда произошло нападение, они видели бежавшую вдоль обочины стайку молодых ребят. Была проведена проверка парома и проданных билетов, но это ничего не дало следствию. — Ассад с сожалением пожал плечами, как будто сам вел тогда это расследование. — Затем после четырехмесячного пребывания в психиатрическом отделении университетской больницы города Оденсе Грета Сонне была выписана, а расследование прекращено. Дело так и осталось нераскрытым. Вот и все!

Ассад обаятельно улыбнулся, а Карл взялся руками за голову.

— Ты замечательно это раскопал, но, честно говоря, не понимаю, чему тут радоваться?

— Тому, что я нашел ее. — Ассад снова пожал плечами. — Можем оказаться у нее через двадцать минут. Магазины ведь еще не закрылись.


Магазин под названием «Миссис Кингсайз» находился в шестидесяти метрах от Стрёгет и представлял собой модную лавку совершенно особого направления. Здесь даже самое бесформенное существо могло обзавестись сшитым на заказ облегающим вечерним платьем из шелка и тафты и иных дорогих тканей, которое красило бы свою владелицу.

Грета Сонне была в этой лавке единственным нормально сложенным человеком — с рыжими от природы, сбрызнутыми лаком волосами. Она проворно и элегантно двигалась на фоне шикарной обстановки, то и дело поглядывая в сторону новых посетителей.

Ей случалось иметь дело с трансвеститами и транссексуалами, но этот нормальный мужик и его низкорослый и полноватый, но вполне благополучный спутник явно не относились к этой категории.

— Нам, правда, пора уже закрываться, — сказала она, бросив взгляд на часы. — Но если я могу быть вам чем-то полезна, то с удовольствием немного задержусь.

— Мы охотно подождем закрытия, — ответил Карл, остановившись между двумя рядами висящих на плечиках роскошных одеяний. — У нас к вам несколько вопросов.

Грета взглянула на протянутый жетон, и лицо ее сразу же сделалось серьезным, словно картины прошлого всегда только и ждут сигнала, чтобы всплыть.

— Ну что ж, тогда я сейчас и закрою, — сказала она и распрощалась до понедельника с двумя помощницами средней округлости, пожелав им хороших выходных.

После этого хозяйка попыталась изобразить на лице улыбку, но видно было, что она не ждет ничего хорошего.

— Извините, что мы явились без предупреждения, однако сегодня нам все приходится делать в спешке. Но мы надолго вас не задержим.

— Если вы по поводу магазинных краж в нашем квартале, то лучше бы вам, наверное, поговорить с теми, кто торгует на улице Ларса Бьёрна, они больше знают об этом, — заметила женщина, понимая, что речь пойдет о другом.

— Пожалуйста, выслушайте нас. Я прекрасно понимаю, что вам тяжело вспоминать нападение двадцатилетней давности и, наверное, нечего добавить к тому, что вы уже рассказали. Поэтому отвечайте, пожалуйста, на наши вопросы просто «да» или «нет». Хорошо?

Она побледнела, но держалась по-прежнему прямо.

— Можно кивнуть или покачать головой, — продолжал Карл, не дождавшись ответа.

Он взглянул на Ассада: тот уже держал наготове блокнот и диктофон.

— После нападения вы ничего не могли вспомнить. И это до сих пор так?

После короткой паузы, которая показалась всем вечностью, Грета наконец кивнула. Ассад шепотом зафиксировал это на диктофон.

— Кажется, мы теперь знаем, кто это был, — шесть учащихся зеландской школы-пансиона. Вы можете подтвердить, что их было шестеро?

На это она никак не реагировала.

— Там было пятеро парней и одна девушка в возрасте восемнадцати-двадцати лет. По-видимому, они были хорошо одеты. Сейчас я покажу фотографию девушки.

Карл предъявил копию снимка из «Госсипа», на котором Кимми Лассен стояла на улице у входа в кафе с парой ребят из группы.

— Этот снимок сделан два-три года спустя, на нем она немного взрослее, но…

Карл взглянул на Грету Сонне. Она его уже не слушала, а только смотрела на снимок, глаза ее так и бегали, останавливаясь то на одном, то на другом представителе золотой молодежи — завсегдатаях ночных развлекательных заведений Копенгагена.

— Я совершенно ничего не помню и не хочу вспоминать это дело, — сказала она наконец, совладав с волнением. — Буду вам очень признательна, если вы оставите меня в покое.

И тут вперед выступил Ассад:

— В старых налоговых ведомостях я нашел записи о том, что в восемьдесят седьмом году вы внезапно разбогатели. До этого вы работали на молочной ферме, — Ассад заглянул в свой блокнот, — в деревне Хесселагер. А затем у вас появились деньги, семьдесят пять тысяч крон. Так, кажется? И тогда вы открыли магазин сперва в Оденсе, а затем здесь, в Копенгагене.

У Карла от неожиданности брови поползли вверх. Откуда Ассад это узнал? Да еще и в субботу? И почему ничего не сказал по дороге? Времени для этого было достаточно.

— Вы можете рассказать, откуда взялись эти деньги? — спросил Карл, обернувшись к Грете и еще не сумев прогнать с лица удивление.

— Я… — начала было она, силясь вспомнить свое прежнее объяснение, но так и не смогла.

Видимо, газетные снимки, которые все еще упорно стояли у нее перед глазами, вызвали в голове короткое замыкание.


— Откуда ты, черт возьми, узнал про деньги? — спросил Карл, когда они вышли на улицу. — Сегодня ты же не мог проверить старые налоговые декларации!

— Нет, конечно. Но я вспомнил одну пословицу, которую придумал мой отец. Если хочешь узнать, что твой верблюд стащил вчера на кухне, не обязательно распарывать ему брюхо, достаточно заглянуть в задницу.

Ассад широко ухмыльнулся, а Карл помолчал, переваривая услышанное.

— И это значит…

— Зачем осложнять простое, в общем-то, дело? Я поискал в Интернете, нет ли в Нюборге человека по фамилии Сонне.

— А затем позвонил ему и потребовал, чтобы тебе выложили всю правду о финансовых делах Греты?

— Нет, Карл. Ты не понял пословицу. На самом деле надо подойти к истории с другого конца.

Карл действительно ничего не понимал.

— Сначала я позвонил людям, которые жили рядом с теми Сонне. Надо было выяснить, будет ли здесь вообще толк. А вдруг это не та семья? Или соседи живут там недавно?

— Но тебе попались настоящие, старые соседи того самого Сонне?

— Ну да! Не то чтобы прямо сразу, но оказалось, что они жили в одном подъезде, так что у меня было пять номеров на выбор.

— И что?

— Я вышел на фру Бальдер с третьего этажа. Она живет там уже сорок лет и знала Грету еще тогда, когда та ходила в плюсированной юбочке.

— Плиссированной, Ассад. И что дальше?

— Ну, эта дама все и рассказала. Что девочке ужасно повезло, какой-то анонимный богач с Фюна подарил ей деньги, семьдесят пять тысяч крон. Как раз столько ей требовалось, чтобы открыть магазин ее мечты. Фру Бальдер очень за нее порадовалась, и весь подъезд тоже. Как же не повезло бедной Грете, что на нее напали!

— Да, это был хороший ход.

Эти сведения открывали новый аспект дела. Группа поступала со своими жертвами двояко. Сговорчивым людям, по всей видимости запуганным до беспамятства на всю оставшуюся жизнь, как Грета Сонне, они платили за молчание. А если жертва упрямилась, ей ничего не давали.

Она просто исчезала.


предыдущая глава | Охотники на фазанов | cледующая глава