home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



32

Проснувшись в воскресенье в отеле «Ансгар», она взглянула на часы — было уже почти десять. В изножье кровати все еще мерцал экран телевизора. Шла программа с повтором вчерашних вечерних новостей. Несмотря на большие силы, привлеченные к расследованию взрыва в районе станции «Дюббёльсбро», полиция до сих пор не выяснила причин происшествия, поэтому сейчас эта тема несколько отодвинулась на задний план. Теперь в центре внимания находилась бомбежка иракских мятежников американской авиацией и кандидатура Каспарова на должность президента, самым же главным событием стала смерть человека, выпавшего из ветхой красной высотки в Рёдовре.

Как заявил представитель полиции, целый ряд обстоятельств указывает на убийство. В первую очередь то, что жертва цеплялась за перила балкона, но ее ударили по пальцам каким-то тупым твердым предметом. Возможно, тем пистолетом, из которого был произведен выстрел в деревянную статуэтку, находившуюся в квартире. Сведениями полиция делилась скупо: подозреваемых по делу еще не выявлено.

Так они говорили.

Кимми прижала к себе свой сверточек.

— Милле, теперь они знают. Мальчики теперь знают, что я вышла их искать. — Она попыталась улыбнуться. — Как ты думаешь, они собрались вместе? Как по-твоему, Торстен, Ульрик и Дитлев обсуждают сейчас, что им делать, когда мамочка за ними придет? Страшно им, наверное?

Кимми покачала сверток на руках.

— А как же им не бояться после того, что они сделали нам с тобой, правда? И знаешь что: они боятся не зря!

Оператор пытался снять крупным планом санитаров, которые вносили в машину труп, но было слишком темно.

— Милле, знаешь что? Не надо было рассказывать остальным про наш тайник. Это я сделала напрасно.

Внезапно хлынули слезы, и она отерла глаза.

— Не надо мне было это рассказывать. Ну зачем я это сделала?


Съехавшись с Бьярне Тёгерсеном, Кимми совершила святотатство. Если уж ей понадобилось с кем-то трахаться, то делала бы это тайком или со всей группой, прочее исключено. И тут вдруг такое нарушение основных правил! Мало того что она отдала предпочтение одному члену группы перед другими, вдобавок еще и выбрала стоящего на самой нижней ступени!

Это был непорядок.

— Бьярне? — обрушился на нее Кристиан Вольф. — Какого черта тебе понадобилось это ничтожество?

Кристиан хотел, чтобы все оставалось по-прежнему. Чтобы они вместе продолжали свои разбойничьи вылазки, а Кимми в любое время была бы доступна для них для всех и ни для кого больше.

Но, несмотря на угрозы и давление со стороны Кристиана, Кимми не уступала: она выбрала Бьярне, остальные же теперь пускай довольствуются воспоминаниями.

Некоторое время группа продолжала обычный образ жизни. В среднем раз в месяц они встречались по воскресеньям, нюхали кокаин и смотрели фильмы о насилии, а затем выезжали на большом внедорожнике Торстена или Кристиана в поисках кого-нибудь, чтобы над ним поиздеваться и избить. Иногда они вступали в соглашение с жертвой и откупались деньгами за причиненные унижения и боль, иногда нападали сзади и вышибали дух, прежде чем человек успевал их заметить. А в редких случаях действовали так, чтобы жертва не оставалась в живых — как с тем стариком, который в полном одиночестве рыбачил на озере Эструм.

Случаи этого рода им нравились больше всего — когда обстоятельства позволяли им довести дело до конца и давали возможность каждому из них сыграть свою роль.

Но на озере Эструм все сложилось неудачно.

Кимми видела, что Кристиан распалился, еще сидя в машине. Подобное с ним бывало и раньше, но на этот раз лицо у него сделалось как никогда злое и мрачное. Губы сжаты, глаза, наоборот, широко раскрыты. Подавляя разочарование, он стоял почти безучастно и только смотрел, как все прочие, в том числе Кимми в прилипшей к телу мокрой одежде, волокут жертву на глубокое место.

— Возьми ее прямо сейчас! — крикнул Кристиан внезапно, когда она, присев на корточки, наблюдала из камышей, как труп погружается в воду.

Ульрик медлил в нерешительности. Глаза у него заблестели при мысли о такой возможности, но в то же время он боялся не справиться с задачей. До отъезда Кимми в Швейцарию ему уже не раз приходилось отказывать себе в удовольствии овладеть ею, уступая место другим. Казалось, что этот коктейль из насилия и секса подходит ему меньше, чем остальным.

— Ну, давай же, Ульрик! — принялись подзадоривать остальные.

Бьярне ругался и говорил, чтобы они отстали, но Дитлев и Кристиан схватили его и не подпускали.

Она отчетливо видела, как Ульрик расстегнул молнию на брюках и на этот раз, в виде исключения, оказался в нужной форме. Но не заметила, как Торстен подкрался сзади, сбил ее с ног и прижал к земле.

Если бы не Бьярне, который ругался и вырывался из рук тех двоих, из-за чего у Ульрика перестало стоять, они изнасиловали бы ее тогда, за стеной рогоза.

А в скором времени Кристиан начал систематически наведываться к ней. Он перестал обращать внимание и на Бьярне, и на прочих. Ему нужно было только овладеть ею, остальное его не трогало.

Бьярне изменился: стал каким-то несобранным, перестал отвечать на ласки Кимми, как бывало прежде, а в ее свободные дни часто пропадал из дома. Стал сорить деньгами, которые у него неизвестно откуда появились. Разговаривал по телефону, когда думал, что она спит.

Кристиан же обхаживал ее, где бы ни встретил. В зоомагазине «Наутилус», по пути на работу и обратно, дома у Бьярне, как только другие давали ему такую возможность и никто не мешал.

Кимми же насмехалась над ним — над его зависимостью и выпадением из реальности.

Скоро она заметила, что в нем нарастает ярость. Он стал смотреть на нее с такой злостью, что, казалось, готов был пронзить взглядом.

Но Кимми не боялась его. Что он может сделать с ней такое, чего бы она не испытала уже много раз?


В конце концов это произошло в марте, когда в ночном небе над Данией была ясно видна комета Хиакутаки. Торстен дал Бьярне телескоп, а Дитлев предоставил в его распоряжение яхту. Все было подстроено так, чтобы он засел там с запасом пива и наслаждался величественным зрелищем, а Кристиан, Дитлев, Торстен и Ульрик тем временем могли беспрепятственно проникнуть в его квартиру.

Кимми так и не узнала, откуда они раздобыли ключ. Они явились к ней неожиданно — со зрачками размером с булавочную головку и покрасневшими от героина ноздрями. Ни слова не говоря, они набросились на нее, прижали к стене и сорвали платье.

Она не произнесла ни слова. Ибо знала, что крики жертвы еще больше распаляют их — ведь ей не раз случалось это наблюдать. Все в группе ненавидели нытье, в том числе и сама Кимми.

Они швырнули ее на журнальный столик, даже не освободив его от разных мелочей, и принялись насиловать. Ульрик уселся ей на живот и огромными ручищами развел колени. Сначала она пыталась молотить его по спине, но сквозь наркотический дурман и слой жира ее удары до него не доходили. Да и какой толк было сопротивляться? Она знала, что Ульрику это даже нравится. Избиение, издевательство, насилие — все, что только могло служить вызовом общепринятой морали. Для Ульрика не существовало никаких запретов, он испробовал решительно все. Одного он не мог добиться — чтобы возбуждение являлось, как у других, по первому зову.

Кристиан же подошел и трахал ее, доказывая свою власть, пока глаза у него не побелели и на губах не появилась самодовольная улыбка. Дитлев стал вторым и, моментально закончив, впал в свою обычную судорожную трясучку. Затем к делу приступил Торстен.

И в это время на пороге неожиданно показался Бьярне. Она видела его лицо: в глазах его постепенно проступало чувство унижения, он сломался перед единством группы и встал на сторону большинства. Она крикнула ему, чтобы он уходил, но Бьярне не ушел.

Когда Торстен закончил, Бьярне последовал примеру остальных. Прочие громко возликовали.

Глядя на его побагровевшее лицо, ставшее совсем чужим, она впервые ясно поняла, к чему ее привела такая жизнь.

И тут она смирилась, закрыла глаза и уплыла в беспамятство.

Последнее, что она услышала, был хохот парней, поднявшийся, когда Ульрик попытался повторить свой подвиг, но так и не смог.

Это был последний раз, когда она видела всю группу вместе.


Вот, деточка, сейчас мама покажет, что она тебе припасла.

Распеленав завернутого в тряпочку человечка, Кимми постояла над ним, любуясь. Какое чудное божье творение! Эти маленькие пальчики на ручках и ножках! Эти крошечные ноготки!

Затем она развернула пакетик и выставила содержимое над высохшем тельцем.

— Милле, посмотри! Видела ты когда-нибудь что-то подобное? Именно это нам сегодня и нужно.

Она дотронулась до маленькой ручки:

— Правда же, мама горячая? Да, мама горячая! — ответила она сама себе и рассмеялась. — Мама всегда такая, когда ждет чего-то хорошего. Уж это ты знаешь.

Кимми выглянула в окно. Был последний день сентября. Как тогда, двенадцать лет назад, когда она переехала к Бьярне. Только тогда не шел дождь, насколько ей запомнилось.


Сделав свое дело, они оставили ее лежать на журнальном столике, а сами развалились на полу и принялись нюхать кокаин. Нанюхавшись почти до отключки, они хохотали так, что чуть не лопнули, а Кристиан похлопал Кимми по голым ляжкам — вероятно, в знак примирения.

— Давай присоединяйся! — крикнул ей Бьярне. — Не будь такой недотрогой. Тут же все свои!

— Все, конец! — огрызнулась она. — С этим покончено.

Она видела, что они ей не верят. Считают, что никуда она от них не денется и приползет как миленькая. Но она знала, что ничего подобного. В Швейцарии же она обходилась без них, обойдется и теперь.

Подняться ей удалось не сразу. Внутри все горело, ныли растянутые бедренные суставы, болела шея, давило унижение.

Вернувшись домой в Ордруп, она вновь в полной мере испытала то же чувство.

— Да ты вообще хоть что-нибудь можешь делать как следует? — издевательски приветствовала ее Кассандра.

На другой день Кимми узнала, что фирма «Натилус трэдинг», где она работала, куплена Торстеном Флорином и работы у нее больше нет. Один из служащих, с которым они раньше были в дружеских отношениях, вручил ей чек и сообщил, что, к сожалению, она уволена: Торстен Флорин производит кадровые изменения. И если она чем-то недовольна, с жалобами нужно обращаться непосредственно к Флорину.

Она отнесла чек в банк и там узнала, что Бьярне снял все деньги и закрыл счет.

Их план состоял в том, чтобы ни в коем случае не выпустить ее из-под своего влияния.

После этих событий Кимми несколько месяцев прожила в своей комнате в ордрупском доме. По ночам брала в кухне еду, днем спала. Лежала в постели, стиснув в руке игрушечного медвежонка и поджав под себя колени. Нередко Кассандра являлась под дверь и принималась орать, но Кимми не воспринимала окружающее.

Она никому ничего не должна. И она была беременна.


— Как же я обрадовалась, когда узнала, что ты должна у меня родиться! — Кимми улыбнулась малютке. — Я с первой минуты знала, что ты — девочка и тебя зовут Милле. Правда же, это просто чудо! И это так здорово!

Она повозилась с малюткой и снова завернула тельце в тряпочку. Вся в белом, Милле была ни дать ни взять младенец Иисус!

— Я так радовалась, что ты будешь у меня и мы будем жить с тобой в доме, как все люди! Как только ты бы родилась, мама нашла бы себе работу, а по вечерам забирала бы тебя из яслей, и мы бы все время проводили вместе.

Кимми достала сумку, поставила ее на кровать и положила на дно одну из гостиничных подушек. Получилось тепло и уютно.

— Да, мы бы с тобой жили в доме совсем одни, а Кассандра пускай бы убиралась куда хочет.


Кристиан Вольф стал названивать ей за неделю до своей свадьбы. Мысль о том, что он будет связан какими-то обязательствами, и ее постоянные отказы доводили его до безумия.

Это лето было ненастное, но радостное, и жизнь Кимми понемногу наладилась. Осталось позади все то страшное, чем они занимались прежде, теперь на ней лежит ответственность за живое существо, которое скоро родится.

А прошлое умерло.

И только когда в комнате Кассандры появились Дитлев Прам и Торстен Флорин, она поняла, насколько ошибалась. Их оценивающие взгляды напомнили ей, насколько опасны могут быть эти двое.

— Тебя пришли проведать твои старые друзья, — щебетала Кассандра, вышедшая к гостям в самом своем прозрачном летнем платьице.

Когда ее стали выпроваживать из ее владений — эта комната у нее называлась «my room», — она очень упиралась, но предстоящее объяснение не было предназначено для ее ушей.

— Я не знаю, зачем вы явились, но требую, чтобы вы ушли, — заявила Кимми, прекрасно зная, что это будет лишь вступление.

— Ты слишком прочно с нами связана, — сказал Торстен. — Мы не потерпим, чтобы ты вышла из нашей компании. Кто знает, что придет тебе в голову.

— Вы что, воображаете, что я надумаю покончить с собой и оставлю нехорошие письма?

— Например, это. — Дитлев кивнул. — Но мы подозреваем, что ты можешь придумать и кое-что другое.

— Что, например?

— Да не все ли равно? — сказал Флорин, наступая на нее.

Если они снова захотят ее схватить, она швырнет в них одну из китайских ваз, что стоят по углам, весьма увесистую.

— Для нас главное, чтобы ты была на глазах, рядом с нами. Ты же и сама без этого не можешь. Признайся, это так, — продолжал он.

— Возможно, ты, Торстен, станешь отцом. — Кимми посмотрела на него с насмешливой улыбкой. — А может, ты, Дитлев.

Вдруг она пожалела, что сказала это, но, глядя на их вытянувшиеся физиономии, подумала, что оно того стоило.

— Зачем мне быть с вами? — Она положила руку себе на живот. — Или вы считаете, что это полезно ребенку? Я так не считаю.

Она прекрасно понимала, что они подумали, обмениваясь взглядами. У обоих уже имелись дети, позади остались разводы и скандалы. Одним скандалом больше или меньше, для них не имело значения. Не давало покоя только то, что она взбунтовалась.

— От этого ребенка ты должна избавиться, — неожиданно жестко произнес Дитлев.

Она поняла, что ребенок в опасности. И выставила перед собой руку, показывая, чтобы они не приближались.

— Лучше поберегитесь и не трогайте меня! Поняли? Даже не приближайтесь!

Услышав, как изменился ее тон, они растерянно заморгали, и это было ей приятно.

— Только посмейте меня тронуть! Чтоб вы знали: существует коробочка, которая может полностью разрушить вашу жизнь. Эта коробочка — моя страховка. Будьте уверены, что если со мной что-то случится, все ваши делишки выплывут наружу.

Это было не совсем правдой. Кимми действительно хранила в тайнике некую коробку, но не собиралась ее никому показывать. Это были просто ее трофеи — по одной вещице на каждую отнятую жизнь. Как скальпы у индейцев, или бычьи уши у матадоров, или сердца принесенных в жертву у инков.

— Какая такая коробочка? — спросил Торстен, сморщив свою лисью мордочку.

— Я забирала с собой вещи с мест происшествий. Все, что мы совершили, можно выявить с помощью содержимого этой коробки. Если вы тронете меня или ребенка, то умрете за решеткой, это я вам обещаю.

Она ясно видела, что Дитлев поверил, но Торстен сделал скептическую мину.

— Назови хотя бы одну вещь.

— Сережка женщины на Лангеланне. Резиновый браслет Коре Бруно. Помните, как Кристиан подобрался к нему и столкнул с трамплина? Тогда вы должны помнить, как он потом, выйдя из бассейна, ухмылялся, а в руке у него был этот резиновый браслет. Не знаю, как вам, а мне кажется, он вряд ли засияет от радости, когда услышит, что этот браслет хранится в коробке вместе с парой карточек от игры «Тривиал персьют» из Рёрвига.

Торстен Флорин отвел глаза, будто хотел убедиться, что за дверью никто не подслушивает.

— Нет, Кимми, — сказал он. — Я тоже не думаю, что он обрадуется.


Кристиан пришел к ней однажды ночью, когда Кассандра напилась до положения риз.

Он возник над кроватью Кимми и заговорил: медленно и отчетливо, подчеркивая каждое слово, так что они навеки врезались ей в память.

— Кимми, скажи, где коробка, или я убью тебя прямо сейчас.

А потом стал зверски избивать ее, пока она не обессилела так, что не могла и рукой шевельнуть. Бил по животу, в пах и в грудь так сильно, что в кровь разбил себе костяшки. Но она не сказала, где коробка.

Наконец он ушел, выплеснув всю агрессию и уверившись, что никакой коробки не существует и все это одни выдумки.

Очнувшись после обморока, она сама вызвала «скорую».


предыдущая глава | Охотники на фазанов | cледующая глава