home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая

Маккензи нудил, чтобы они разбили лагерь — схватка, видимо, забрала у него слишком много сил, — но Грейс настаивал на продолжении марша.

— От этого места веет смертью, — проворчал он и пнул свежий птичий труп, который, даже лишившись крыльев и головы, выполз из кустов и попытался наброситься на ногу сержанта. — Одному Богу-Императору ведомо, кто попытается напасть на нас сегодня. Например, птички покрупнее.

Но Лоренцо знал, что на самом деле была еще одна причина. После атаки бойцы как-то сникли. Теперь они вели себя еще тише, поминутно озираясь по сторонам. Никто не проронил ни слова, пока обрабатывали раны обеззараживающей жидкостью и синтекожей. Даже Вудс, который сейчас мог бы вдоволь посудачить о произошедшем, казался подавленным. Как верно подметил Бракстон, им доводилось встречаться и с более страшными угрозами, но не такими, как эта. То, что птицы сражались за гранью смерти, — в этом было что-то жуткое. Катачанцы испокон веков жили по законам природы, но этой ночью эти законы были нарушены. Грейс хотел увести их подальше от проклятого места, занять чем-то другим.

— Пять минут, бойцы, — бросил он. — Заканчивайте со своими делами и уходим отсюда!

Левый глаз Ландона затек кровью, — видимо, одна из птиц успела клюнуть его кривым клювом. Майерс и Сторм прислонили салагу к дереву, обтерли лицо тампонами из аптечки и принялись накладывать на глаз повязку.

— Подумать только, — добродушно сказал Сторм, — ты и повоевать-то толком еще не успел, а уже рвешься получить увечье на всю жизнь. Что, так сильно хочешь получить кличку?

— Быть того не может, Дикарь, — отозвался Майерс, — хоть он и салага, но не даст себе выбить глаз — как-никак один Одноглазый у нас уже есть.

— Точно, — с напускной серьезностью согласился Сторм, — двух таких быть не может.

Ландон улыбнулся, но тут же скривился от боли. У Лоренцо внутри похолодело. Он знал, что Майерс и Сторм всего лишь старались подбодрить парня, но на мгновение он испугался, что салага заработает прозвище раньше его. Лоренцо тут же отогнал эту мысль и выругал себя: его товарищ был ранен и нуждался в помощи. А если бы вместо Ландона в грязи сейчас валялся Лоренцо, задаваясь вопросом, сможет ли он еще когда-нибудь видеть обоими глазами?

Армстронг обрабатывал глубокий порез на руке, алевший среди переплетения старых шрамов. Он зашивал его иголкой, зажав во рту палку, чтобы не закричать от боли. Но как только Грейс скомандовал подъем, Армстронг, как и все остальные, поднялся на ноги и лихо забросил рюкзак за спину.

Маккензи понял, что сержант был прав, поэтому не стал спорить. Но от Лоренцо не укрылся взгляд комиссара: ему определенно не нравилось то, что катачанцы во всем подчинялись своему сержанту, а не старшему по званию офицеру. Ничего, кроме проблем, это не сулило.

Через полтора часа, когда джунгли вокруг слегка поредели, Грейс замер и приказал всем замолчать. Какую-то секунду он внимательно вслушивался, а затем заявил, что это место не хуже любого другого. Бракстон сбросил с себя рюкзак и с тяжелым вздохом повалился на землю, но тут же с виноватым видом снова встал, увидев, что катачанцы взялись за работу. Первым делом они выкосили все растения, которые могли оказаться опасными. Доновиц заметил притаившегося за деревом жгучеплюя. Они прочесали подлесок, и Майерс наткнулся на древесную ящерицу. Та метнулась ему в пах, подскочив куда выше, чем Лоренцо мог себе представить, но Майерс одним взмахом ножа рассек ее прямо в воздухе.

— Стоит разжечь огонь, — сказал Доновиц, обращаясь скорее к сержанту, нежели к комиссару.

Грейс согласно кивнул, и Маккензи тут же открыл рот, явно собираясь возразить.

— Думаю, риск оправдан, — резко произнес Грейс. — Когда поешь горячей пищи, то и воевать станешь лучше. А стемнеет очень быстро. Не знаю, как вы, но я предпочитаю видеть, что ко мне подкрадывается, а ночью в джунглях бодрствует целый зверинец.

— К тому же, сэр, — как всегда вежливо сказал Дуган, — мы сможем узнать, какие существа боятся огня.

«А какие — нет», — про себя добавил сержант.

— А где Слай Мэрбо? — вдруг спросил Бракстон. — Он не придет?

Ответом ему послужило молчание. По правде говоря, никто из катачанцев понятия не имел, где сейчас был Мэрбо. Они не видели и не слышали его уже несколько часов. Возможно, во время нападения птиц он стрелял откуда-то сбоку, но в суматохе боя Лоренцо мог и не заметить его. Или Мэрбо разведывал дорогу, но столкнулся с орками и занял снайперскую позицию, где он мог ждать часами или даже днями — сколько понадобится. Но в одном Лоренцо не сомневался: где бы сейчас ни был Мэрбо, он сможет о себе позаботиться. Слай вернется.

Воины Джунглей быстро расправились со своими пайками — все они дико устали, и никому уже не хотелось охотиться или собирать коренья. В любом случае за прошедший день катачанцы усомнились, так ли уж хорошо знают эти джунгли, поэтому никто не рвался прямо сейчас проверять свои знания на практике.

Ночь наполнилась трепетом крыльев летучих мышей, тихим стрекотом насекомых, а в какой-то момент мимо бойцов протопало что-то крупное и тяжелое. Огонь привлекал странных, похожих на мотыльков существ; хотя они не казались агрессивными, Армстронг заметил у них зазубренные жвала, и катачанцы на всякий случай давили их при любой же возможности.

Кроме того, здесь водились змеи. Сторм заметил, как одна из них, с метр длиной, тонкая и черная, пыталась уползти под корни дерева. Он взглянул в ее глаза-щелки, бросая вызов, и змея уставилась на него в ответ. Она зашипела, сделала выпад, и лишь тогда, убедившись, что она представляет опасность (как будто в этом могли быть какие-то сомнения), Сторм поймал ее за голову и пальцами закрыл пасть. Дикарь вырвал змею из гнезда и обеими руками хлестнул ею о землю, точно кнутом. Все случилось так быстро, что Лоренцо успел заметить только узор из серебряных треугольников на ее спине. Сторм бросил безжизненную тушку Доновицу, который, наверное, во время своей вахты попытается выдавить из ее желез яд для анализа.

Лоренцо не очень хотелось спать в месте, о котором он так мало знал. Но выбора у него не было, и к тому же он доверял своим товарищам, поэтому Лоренцо все же улегся на сырую землю и вскоре уснул.

Его разбудил Сторм.

Лоренцо потянулся к Клыку и привстал, но Сторм легко тронул его за плечо, и в глубинах его косматой черной бороды расцвела веселая улыбка.

— Спокойно, воин, — рассмеялся он. — Все в порядке, просто твоя очередь стоять на вахте.

Лоренцо кивнул и бросил взгляд на небольшой клочок неба прямо у себя над головой. Когда катачанец ложился спать, тот был непроглядно-черным, но сейчас уже немного посветлел. Если у Рогара-3 и была луна, то Лоренцо ее пока не заметил. Он набросил на себя куртку и надел патронташ, после чего осмотрел лазган.

Единственным источником света в лагере катачанцев служили угольки от костра. Они зашипели и затрещали, когда Майерс поворошил их палкой, чтобы окончательно не погасли. Было довольно прохладно, поэтому Лоренцо придвинулся поближе к костру, чтобы вобрать их скудное тепло.

— Кстати, Дуган был прав, — заметил Сторм. — Ящерицы действительно не любят огонь. Держатся от него подальше, хотя мы слышали, как они шипели неподалеку. Захочется стейка на завтрак — поищи по кустам.

Дуган кивком поприветствовал Лоренцо. Им придется вместе стоять последнюю двухчасовую вахту. Вполне в духе Грейса, подумал Лоренцо, поставить его в паре с ветераном, как будто за ним все еще нужно было присматривать. Силуэты остальных спящих бойцов выглядели едва различимыми во мраке, хотя он смог узнать сержанта по тихому, но явственному храпу — точно грокс попукивает. Тот, кто все время дергался и тихо постанывал, наверное, был Бракстон, а тот, которого привязали к дереву, — Малдун, естественно.

— Присматривайте за ним, — посоветовал Сторм, кивнув в сторону бесчувственного товарища. — Вудс рассказывал, что он проснулся во время его вахты и принялся бормотать что-то о демонах и чудовищах. Спецу пришлось хорошенько огреть его по голове, чтобы он успокоился.

Лоренцо был вовсе не рад это слышать. Он надеялся, что в этот раз травки, которые Доновиц насильно запихнул в Малдуна, помогут развеять галлюцинации. Что бы там Грейс и Вудс ни наговорили Маккензи, катачанцы понимали, что не смогут тащить Малдуна вечно, — рано или поздно им придется признать, что его уже не спасти.

Майерс и Сторм улеглись спать, и вскоре их сопение присоединилось к сонному хору вокруг Лоренцо. Он уселся на пень, который остался после того, как Армстронг своим мачете наколол дров. Пень был слишком маленьким и неудобным, но комфорт и не нужен, когда от твоей бдительности зависит жизнь товарищей.

Дуган также это понимал, пока медленно обходил лагерь. Его тихие шаги были едва слышны, но Лоренцо мог сказать, что искусственная нога ступала чуть тяжелее, чем настоящая. Дуган не любил сидеть во время вахты — риск, что в критический момент ногу заклинит, был слишком велик.

Прошло минут сорок, когда Лоренцо заметил свет.

Поначалу он не понял, что это было: слабое синее свечение, промелькнувшее среди деревьев. Лоренцо не смог определить его местонахождение, даже не понял, как далеко оно находилось. Лоренцо замер, перестав затачивать катачанский Клык, Дуган, который находился позади него, уловил его движение и тоже притих.

Возможно, это был всего лишь отблеск зари. К этому времени небо уже стало густо-синим. Но вот опять. Слишком мягкий и тусклый для света факела. Но ярче и дольше, чем случайный отблеск оружия или доспехов.

Лоренцо потянулся за палкой и быстро утопил в золе едва тлевшие угольки костра.

Синий свет теперь не исчезал, но все еще казался неясным, будто все время скрывался где-то на самой границе зрения. Одно мгновение он плавал на уровне земли, а в следующее уже мелькал среди ветвей на уровне головы, и всякий раз, когда Лоренцо пытался сфокусировать на нем взгляд, он будто ускользал от него. Возможно, светящееся существо, подумал Лоренцо. Какое там слово употреблял Башка? «Биолюминесценция». Он задался вопросом, не стоит ли разбудить остальных, но потом представил себе их лица, если окажется, что это был всего лишь рой светлячков.

В любом случае свет не приближался.

Лоренцо смотрел на него еще какое-то время.

Он блеснул и погас.

Еще секунду назад из костра вилась тоненькая струйка дыма. Теперь же она иссякла. И небо чуть просветлело. Нахмурившись, Лоренцо нагнулся и осторожно коснулся золы. Все еще теплая, но холоднее, чем следовало. Какое-то время его разум пытался понять то, что говорили чувства: прошло несколько минут, а он даже не заметил этого. И когда наконец Лоренцо понял, что произошло, он застыл от ужаса.

Свет загипнотизировал его, притупил его разум. Пока Лоренцо смотрел на него, могло случиться все что угодно. К ним в лагерь могло пробраться какое-нибудь существо и утащить спящих катачанцев.

У его плеча возникла чья-то тень. Лоренцо резко обернулся, но то был всего лишь Дуган.

— Все нормально, сынок, — прошептал ветеран. — Мы только на пару минут отключились. Остальные в порядке.

— Вчера в столовке Старый Упрямец рассказывал о чем-то похожем, — вспомнил Лоренцо.

Почему вспоминать так трудно?

— Что-то насчет… насчет призраков. О свете, который уводил гвардейцев в… засады, что ли. Не понимаю… кажется, будто эта штука забралась мне в голову.

Дуган мрачно кивнул.

— Я иду туда, — заявил он.

— Но…

— Нам нужно узнать, с чем мы столкнулись. Не волнуйся. Мы уже увидели, на что способен этот свет, и сумели стряхнуть наваждение. Все дело в концентрации. Это даже не заметит меня.

— Ты прав.

Конечно, он был прав. Лоренцо пожалел, что не подумал об этом раньше, ведь тогда он смог бы сам вызваться и пойти туда в одиночку. Возможно, даже заработать себе прозвище.

— Я пойду с тобой, — предложил он.

Дуган покачал головой:

— Тебе нужно остаться здесь и охранять лагерь. Возможно, свет пытается увести нас подальше, чтобы сюда смогло пробраться кое-что похуже.

— Можно разбудить кого-нибудь.

— Не надо пока поднимать панику. Лучше я схожу один. Ты, может, прав насчет засады. Если будут проблемы, я крикну. Тогда разбудишь остальных, и пойдете за мной. Я рассчитываю на тебя, Лоренцо.

Лоренцо лишь покачал головой:

— Я пойду с тобой.

Дуган положил руку ему на плечо и с непоколебимой решительностью посмотрел ему в глаза.

— Дай мне сделать это, — сказал он. — Мне нужно сделать это!

Теперь Лоренцо не сомневался, что ему придется уступить. Он мрачно кивнул, и Дуган с улыбкой похлопал его по руке. И сразу же устремился в джунгли, туда, где в последний раз виднелся синий свет. Спустя пару секунд он уже полностью растворился среди листвы.

Почему Дуган так хотел сделать это?

Он ведь уже получил свою толику славы. Почему бы ему не дать другим отведать ее? Почему Лоренцо согласился с ним? Почему он не убедил Дугана, что ему это нужнее?

Лоренцо поднял палку, и вдруг его охватила такая злость, что он не заметил, как дерево треснуло в его стиснутом кулаке, загнав в палец занозу. Как он вообще сможет доказать, что чего-то стоит?

Лоренцо тряхнул головой, ужаснувшись своим мыслям. Он уважал своих товарищей и доверял им более, чем кому-либо. Лоренцо взглянул на спящих, пытаясь напомнить себе об этом, но ярость вернулась, и теперь он уже ненавидел их, каждого из них, за то, что они не отпустили его. Он ненавидел Грейса Старого Упрямца и Вудса Спеца, но больше всего — Дугана Стальную Ногу.

Свет вернулся. Лоренцо заметил его появление, потому что на миг чувства словно притупились, хотя свет никуда не исчезал. Он казался ярче прежнего и теперь был позади него. Совершенно не в той стороне, куда ушел Дуган. И ближе. Казалось, стоит протянуть руку — и ты коснешься его. На секунду, всего лишь на секунду Лоренцо подумал, что синий свет обманывает его, играет с его мыслями и чувствами, но затем это ощущение ускользнуло, и он позабыл о нем.

Это могло и не заметить его, пришел к заключению Лоренцо. Откуда ему знать, что здесь еще кто-то остался? Возможно, оно решит, что Лоренцо ушел вместе с Дуганом, поведясь на его хитрость. Теперь оно , наверное, считает, что сможет безнаказанно убить спящих катачанцев, но здесь оно ошибается. Свет явно недооценил Лоренцо.

Пару шагов. Всего пару шагов во тьму — больше и не нужно было. Пару шагов, и Лоренцо мог стать героем, человеком, который поймал сам свет.

Но что-то в нем воспротивилось. Лоренцо поспешно оторвал взгляд от света и потряс головой. Катачанец понял, что свет затуманивал его рассудок, хотя не мог определить, насколько сильно. Он припомнил слова Дугана. Все дело в концентрации. Лоренцо начал думать о своих товарищах, о том, что они были живыми и осязаемыми. Слух, дыхание, чувства — все в норме. Убедившись, что все его ощущения столь же остры, как и прежде, Лоренцо повернул обратно.

Синий свет все еще ждал его.

Ему стоило позвать Дугана, но Лоренцо не хотел спугнуть свет. Ему стоило разбудить товарищей, но проклятое сияние заставляло его думать, что те не преминут украсть положенную ему славу. И ему явно не стоило бросать их здесь, спящих и беззащитных, но от света его отделяла всего пара шагов, и он держал себя в руках.

Всего пара шагов.

И еще пара.

Вокруг Лоренцо сомкнулись джунгли, но он не волновался, так как знал, что не ушел слишком далеко. Свет все еще маячил впереди, а Лоренцо чувствовал, что тот не пытается ускользнуть. Стоит ему обернуться, и он увидит лагерь. Товарищи мигом придут к нему на помощь, стоит ему только позвать их.

Но Лоренцо никого звать не собирался. Он не нуждался в чьей-либо помощи. В мыслях Лоренцо оставил джунгли Рогара-3 и оказался в совершенно ином месте. На своем родном мире, Катачане. Он вел на охоту группу детей (среди которых, возможно, находилось и его чадо), и они с благоговением ловили каждое его слово и совет. Он был человеком, который заслужил прозвище. Более того, Лоренцо стал величайшим катачанским героем, снизошедшим до того, чтобы передать детям толику своей мудрости.

Лоренцо указал на смертоносное растение с шипами, которое притаилось среди листвы, и осторожно обошел его. Он услышал сопение впереди и поднял руку, приказывая всем замолчать. Лоренцо двинулся вперед, лазганом отпихивая ветки. В центре небольшой поляны, греясь в теплых лучах света, стоял он — самый ужасный хищник планеты, чье имя стало легендарным едва ли не во всем Империуме. Зверь, в честь которого назвали его полк. Катачанский дьявол. Они стояли с подветренной стороны, поэтому хищник не мог их учуять. Лоренцо махнул детям, чтобы те подошли ближе и взглянули на огромного зверя. Они тут же подчинились и тихо выдохнули от страха и удивления. Лоренцо вспомнил, что был таким же в их возрасте, но он хотел показать им, что бояться не стоит, что человек всегда может совладать с природой. Конечно, если человек чего-то стоит.

В их возрасте…

Он отложил лазган в сторону. Это будет честная схватка. Лоренцо вынул нож — метровый Коготь Дьявола, лучший из катачанских клинков — и бросился на зверя. Существо отпрянуло на шести щетинистых лапах, обнажило огромные когти и взмахнуло хвостом, увенчанным шипом. Лоренцо уже почти забыл, насколько оно было быстрым. Или, возможно, это он стал медлительнее с возрастом. Сколько ему лет?

Но Лоренцо все еще мог одолеть его.

Он приземлился рядом с существом и занес нож для удара. Но дьявол уже исчез. Лоренцо огляделся по сторонам, но того уже и след простыл. Как ему удалось уйти? От… от… какая у него была кличка? Смущенный, он в одиночестве стоял посреди поляны. Смущенный и опозоренный. Ему послышалось, будто до него долетел детский смех.

Затем Лоренцо заметил возле себя хвост и понял, в чем дело. Катачанский дьявол просто ушел в поисках места, где было больше света. Мягкого синего света. Лоренцо вновь заметил его среди деревьев, и ничуть не удивился. Свет означал безопасность. Теперь все опять обрело смысл. Кроме одного…

Когда он успел так постареть?

Лоренцо знал, о чем за его спиной шептались дети. Они твердили, что он не мог стать героем, ведь Лоренцо пережил ту войну, в которой погибли все настоящие храбрецы. Они обзывали его трусом, говорили, что он никогда не рисковал, никогда ничем не выделялся. И в конечном счете так и не заработал прозвище. Лоренцо слышал их издевки. Он попытался не обращать на них внимания и сконцентрироваться на синем свете впереди. Лоренцо уже едва мог различить его, поэтому он прибавил ходу. В сиянии света он докажет всем, как они в нем ошибались. «Кто-то говорил мне, что Воины Джунглей не стареют…»

Это было не то, чего Лоренцо хотел.

Но даже если и хотел бы, то для Лоренцо это было недостижимой мечтой. Мало кто из Воинов Джунглей доживал до старости, и он даже не надеялся стать одним из них.

Это не по-настоящему.

Это не по-настоящему.

Осознав это, Лоренцо резко вернулся в реальность, обратно на Рогар-3. Он в ужасе понял, что стоит на берегу неподвижно-гладкого озера, уже занеся ногу над его поверхностью. Лоренцо отпрянул назад, столкнув в воду комья земли. Попав в озеро, комки тут же испарились в облачке белого пара. Кислота.

Синий свет плыл над озером, но теперь будто понял, что хитрость не удалась, мигнул и погас. Лоренцо остался в кромешной тьме. Один. Без лазгана.

В абсолютно незнакомой части джунглей.


Глава пятая | Мир смерти | Глава седьмая