home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава первая

Мир смерти

Проснувшись, Лоренцо сразу понял: что-то не так.

Он перекатился, доставая Клык. В темноте Лоренцо бесшумно прильнул к полу, готовый вонзить полметра катачанской стали в сердце любому человеку или зверю, полагавшему, что может незаметно подкрасться к нему.

Но в каюте не было никого, кроме него.

Он включил свет, унял нарастающий покалывающий страх, вновь осознав, как давят на него стены этой комнатушки. А за стенами…

Койка Лоренцо стояла нетронутой: он предпочитал спать на полу, хотя тот и был слишком ровный, не в его вкусе. Теперь болела онемевшая шея. Но все же он проспал целых пять часов. Куда дольше обычного. Это все варп-пространство. Там, за адамантиевым корпусом корабля, была лишь пустота, но варп искажал само пространство и время, что пагубно сказывалось на инстинктах Лоренцо: особенно на его биологических часах.

Голова гудела. Он чувствовал себя уставшим, но знал, что снова заснуть уже не сможет. Лоренцо проклинал свою слабость. Усталость притупит его бдительность. В джунглях это означало бы тонкую грань между жизнью и смертью.

Теоретически здесь Лоренцо ничто не угрожало. Враги Империума не таятся в тенях. Хищники не крадутся к нему, беззащитному, во сне. Тревожиться стоило лишь о варпе. Помимо прочего, он мог просто разорвать на части корабль вместе со всеми его обитателями, но случись такое — Лоренцо все равно ничего не сможет поделать. Никто не сможет.

Говорят, смотреть в варп могут только навигаторы. Говорят, смертного человека это просто сводит с ума. И все же Лоренцо хотелось бы рискнуть. Будь у корабля иллюминаторы, он непременно выглянул бы в них и, возможно, понял бы врага так же, как навигаторы.

Как-то раз Лоренцо довелось участвовать в космическом сражении. Он сидел в похожей на эту каюте, на койке, вцепившись в страховочные ремни, так что побелели костяшки пальцев, его то и дело встряхивало от ударных волн при прямых и скользящих попаданий по кораблю. Тогда его жизнь и судьба находились целиком в руках капитана корабля, его канониров и, естественно, Императора. Он ненавидел свою беспомощность. Он молился, чтобы враги пошли на абордаж, тогда он смог бы встретиться с ними лицом к лицу. Лоренцо хотел бы умереть, зная, что доблестно сражался с превосходящим противником, — и если повезет, противник этот будет не обычным космическим пиратом или орком, но кем-то достойным истинного катачанца.

Он хотел умереть лицом к лицу с врагом и упокоиться в земле, а не в космической пустоте.

Он плеснул в лицо водой и запустил пятерню в спутанные черные волосы. Накинул камуфляжную куртку, хотя она была совершенно бесполезна в серых и белых коридорах корабля. Он засунул Клык обратно в ножны, его тяжесть у бедра успокаивала: катачанский Клык был такой же его естественной частью, как рука или нога. Сколь бы маловероятным ни казалось нападение, Лоренцо предпочитал всегда держать его наготове. Стоит расслабиться, и смерть не заставит себя ждать.

Он знал, что остальные бойцы его роты также бодрствовали. Возможно, ему удастся перекинуться где-то в карты.

Лоренцо вышел из каюты, и его ботинки загремели по стальной палубе. Многократно отфильтрованный спертый воздух разносил звуки иначе, чем свежий. Искусственная гравитация корабля ощущалась иначе, чем на других планетах, где он побывал. И еще было тихо, ужасно тихо. Ни одного привычного естественного звука, едва уловимых подсказок, которые с рождения окружали Лоренцо и предупреждали о надвигающейся опасности. Вместо этого он слышал лишь тихий мерный гул двигателей, вибрация которых разносилась по всему кораблю, так что невозможно было определить источник.

Что-то было не так…

Все было не так. Человеку не пристало жить в подобных условиях. Здесь ничему нельзя было верить, и это выводило Лоренцо из себя. Чему еще он мог доверять, если не собственным инстинктам? «Бойся не тварей, живущих в джунглях, но тех, что таятся в твоей голове». Старая катачанская поговорка неожиданно всплыла в памяти, и он воздал хвалу Императору, что его рота наконец получила задание. Сейчас они летели на новую планету, навстречу новым испытаниям.

Деталей Лоренцо пока не знал. Но в одном не сомневался: скоро, возможно уже через пару дней, его команда вновь будет с боем пробиваться сквозь враждебную местность, отражая атаки смертоносных существ, угрожающих со всех сторон. Разумеется, кто-то из них погибнет. Но он будет в своей стихии, и его судьба вновь окажется в его руках.

Он с нетерпением ждал этого момента.

В полдень по корабельному времени полковник Грейвз по прозвищу Каменное Лицо вызвал третью роту 14-го Катачанского полка на инструктаж.

Бойцы четырех взводов с переброшенными за спины патронташами столпились в небольшом зале. Четыре взвода — двадцать два отделения, включая два отделения Катачанских Дьяволов, стоявших отдельно чуть впереди, — даже закаленные ветераны держались от них на почтительном расстоянии. Здесь были также неповоротливые низколобые огрины — их пригласили на инструктаж исключительно из вежливости, ведь они, скорее всего, не поймут и половины сказанного. Для счастья им нужно было всего лишь показать врага и разрешить калечить и убивать.

Лоренцо чувствовал себя уютно в окружении соотечественников: ему нравилась созданная ими давка и естественные, земные запахи грязи и пота.

— Слушайте сюда, неженки! — рявкнул полковник. Бойцы взорвались добродушными протестами, но чеканное лицо Грейвза оставалось бесстрастным и жестким. — Командование флота считает, что вы слишком долго прохлаждались, и я с ним согласен. Я упрашивал их: «Хватит легких заданий. Мне нужна самая грязная и опасная работенка, которая только у вас найдется. Я не хочу, чтоб мои Воины Джунглей превратились в жирных, ленивых сынов кислотных червей, которые даже руки не поднимут, чтобы почесать себе задницу». Поэтому, дамочки, даю вам последний шанс понежиться в роскошных каютах — уже к вечеру работы у вас будет до отвала.

Это заявление было встречено радостными возгласами.

— Высадка назначена на семь часов вечера. — Голос полковника легко перекрывал шум толпы, хотя он не прилагал к тому ни малейших усилий. — Всякий, кто к половине седьмого не будет в полной выкладке ждать у воздушных шлюзов, загремит на месяц в штрафной отряд!

— Так точно, сэр! — хором отозвалась толпа.

— Полковник! — крикнул кто-то из задних рядов. Лоренцо узнал голос Вудса, бойца из его отделения по прозвищу Спец. — Вы это серьезно? Неужели на этот раз нам поручат что-то стоящее?

— Бездельники, вы слышали когда-нибудь о Рогаре-три? — прорычал Грейвз. — Это джунглевый мир, который находится у черта на куличках. Эксплораторы обнаружили его пару лет назад, решив, что он пригоден для колонизации и горных разработок. Одна только проблема: их опередили. Поэтому-то они и вызвали нас. Гвардейцы уже полтора года сражаются с местными орками, но лишь теперь начали понимать, во что вляпались.

Лоренцо присоединился к общему насмешливому гулу.

— Они просят, чтобы кто-то поддержал им портки, — добавил Грейвз, и толпа радостно загоготала. — Видите ли, Рогар-три оказался не прогулкой по парку, как они ожидали. Три недели назад, на основании рапортов с фронта, планету перевели в категорию непригодных для колонизации…

Полковник выдержал долгую паузу, хотя каждый из присутствующих знал, что должно за этим последовать. В отфильтрованном воздухе повисло напряжение.

— …И классифицировали как мир смерти! — закончил полковник, и на этот раз бойцы кричали куда дольше и громче.

— Странно все это, скажу я вам.

Лоренцо сидел за обеденным столом вместе с четырьмя членами своего отделения. Он безрадостно взглянул в тарелку, ковырнул ложкой неаппетитную серую массу. Пайки Имперской Гвардии — вот еще одна вещь, которую он всем сердцем ненавидел. Будь он сейчас на поверхности планеты, то непременно отыскал бы какие-то травки или специи, чтобы сделать еду немного съедобнее. А поймай кто-то бы местную живность, отделение сейчас пировало бы свежим мясом.

Лоренцо подумывал было вообще не есть до высадки. Но на фоне бессонницы ему не хватало еще только обессилеть. Он вновь набрал ложку, сунул в рот и попытался проглотить месиво, не жуя.

— Каменное Лицо все верно сказал, — сиплым голосом продолжил сержант Грейс Старый Упрямец. — Это задание трудное только для кучки сопливых слабаков, которые думают, что очень крутые. Вот скажите мне, как обычная колонизируемая планета может за один день превратиться в мир смерти? Так ведь не бывает!

— Не знаю, сержант, — сказал Доновиц Башка, нахмурив густые черные брови. — Я прослушивал радиопереговоры с поверхности, и последние доклады комиссаров показались мне довольно занятными. У них там серьезные неприятности.

— Ага, — вставил Вудс Спец, и его голубые глаза весело блеснули. — И тебе известно, сержант, что командование не прислало бы нас без веской на то причины. Они знают, что делают.

Грейс бросил на молодого бойца строгий взгляд, а затем усмехнулся, дружески похлопав Вудса по спине.

— Все та же шарманка, — проворчал седой сержант, его хорошее настроение, похоже, улетучилось. — На передовой дела идут из рук вон плохо, орки подобрались ближе к штабу командования, чем хотелось бы крупным шишкам. Ну а затем какого-то офицеришку ужалила оса-кровопийца, или он подхватил крапивницу, или… или…

— Запутался в ядовитой лиане, — продолжил своим обычным легким тоном Дуган Стальная Нога. — И как заорет: «Мир смерти!»

— Также говорили, — как ни в чем не бывало продолжил Доновиц, — про аномалии в планетарных показаниях Рогара-три. Адептус Механикус взялись за исследования, но ничего не обнаружили. По крайней мере, ничего, кроме орков.

— Ах, послушайте-ка Башку, — рассмеялся Грейс. — Хлебом его не корми, дай в докладах порыться.

Доновиц пожал плечами:

— Кто предупрежден, тот вооружен, сержант.

— И с каких-то это пор флотские доклады могут сказать тебе что-то стоящее? Единственно, где ты можешь узнать врага, рядовой, — это на поверхности планеты, в дебрях джунглей. Человек против природы.

Лоренцо почувствовал, как при словах Грейса у него защемило в груди. Он немного успокоился, когда они вышли из варпа в реальный космос, приближаясь к конечной цели, но ему не терпелось вырваться из этой клетки. А близость цели усиливала нетерпение. Время здесь ползло со скоростью улитки. Лоренцо догадывался, что остальные бойцы тоже были как на иголках и жаждут действия. Влиял ли варп на остальных так же, как на него? Он не знал наверняка — о некоторых вещах лучше не спрашивать.

— Не знаю, сержант, — мечтательно произнес Вудс. — Вот на последней планете бывали времена, когда я жалел, что не мог просто забиться в скатку с хорошим чтивом. Было бы куда интереснее, если понимаете, о чем я.

— Догадываюсь, Спец, — рассмеялся Грейс. — Я почти жалел этих… Как их там звали?

— Риноцерапторы, — подсказал Доновиц.

— Ага, точно. Пару осколочных гранат под пластины шкуры, и — бум! Они даже не успевали понять, что умирают. Пара отделений могла уложить целую кучу. Проклятие, Мэрбо, наверное, мог бы и в одиночку справиться.

— Хотя он не обрадовался бы тому, что мы впустую отняли у него столько времени.

— Да, тут ты прав, Спец.

— Правда, — тихо сказал Дуган, — они добрались до Брижновского.

Грейс вздохнул:

— Верно, они добрались до Брижновского. Слышал, мы потеряли еще пару огринов.

— И новичка из отделения Бульдога, — добавил Дуган и поудобнее уселся на стуле, чтобы вытянуть бионическую ногу. Недавно в протез попала пуля, и теперь его заедало, если Дуган долгое время ею не шевелил.

Пятеро солдат помолчали, вспоминая погибших товарищей, а затем грубое лицо Грейса помрачнело.

— Такова жизнь, — проворчал он. — Все идет к тому, что мне придется помереть в своей проклятой кровати!

Он отмахнулся от участливых восклицаний Вудса и Доновица.

— Ладно вам, парни. Скоро мне стукнет тридцать шесть. Поздновато для ореола славы. Но ничего. За жизнь я многое успел. Мне просто хочется уйти достойно, вот и все. Давненько не попадалась планета, укротить которую я не мог бы с закрытыми глазами. Такой мир смерти, который и впрямь заслуживал бы этого названия.

— Может, тебе стоит попроситься в увольнительную домой? — сочувственно сказал Дуган. — Назад на Катачан. Каменное Лицо поймет, ведь ему самому скоро стукнет тридцать.

Лоренцо знал, что по меркам Империума полковник Грейвз был еще молод, а Грейс и Дуган лишь средних лет. Но большинство имперских граждан не росли на Катачане. Жизнь там была куда короче.

— Эх, да куда я без вас, парни? Но кого-кого, а салаг мне действительно жалко. Вот, к примеру, Лоренцо. Как он заработает прозвище, если никогда не бывал на планете, достойной укрощения?

Лоренцо оторвал взгляд от тарелки и проворчал, что думает по этому поводу. Он никому не говорил, как сильно это его допекало: Спеца Вудса Грейс никогда бы не назвал салагой, хотя Лоренцо был на два года его старше.

— У меня есть прозвище для Лоренцо, — заметил Вудс. — Почему бы не назвать его Лоренцо Болтун? Или Никогда Не Затыкающий Рот Лоренцо?

Лоренцо свирепо воззрился на шутника.

Но тут Грейс отодвинул тарелку и встал из-за стола.

— Ладно, парни, — бросил он, и его голос внезапно обрел уверенность и властность. — Вы слышали полковника Грейвза. Сбор шлюзов в половине шестого.

— Полковник сказал — в половине седьмого, сержант.

— К нам это не относится, Доновиц. Мое отделение собирается ровно в половине шестого. Пятьдесят отжиманий, пару кругов по палубе — разомнетесь, приведете себя в форму. И когда мы высадимся на этом мире смерти, то просто порвем его на куски и покажем тем гвардейцам, как у нас дела делаются. Завтра к этому времени мы уже будем лететь в варпе туда, где в нас по-настоящему нуждаются!

Лоренцо отнесся к такой перспективе со смешанными чувствами.

Вся третья рота могла бы уместиться в одном транспортном корабле, и даже еще место осталось бы, но полковник Грейвз приказал каждому взводу сесть на отдельный корабль. Это могло означать лишь одно — при спуске ожидаются проблемы. Лучше потерять пару отделений, чем целую роту от одного меткого попадания.

В транспортнике Лоренцо пять отделений небольшими группками расселись в тесных креслах вдоль стен десантного отсека. Не то чтобы они недолюбливали друг друга, просто обитатели мира смерти предпочитали ограничивать круг знакомых до минимума. Ведь их можно было так легко потерять. У Лоренцо не было друзей, зато было кое-что получше. У него было девять товарищей, готовых без колебаний отдать за него свои жизни, как и он за них.

Темное пространство вокруг узких рядов кресел пустовало, если не считать пылившегося в углу разобранного сторожевого шагохода. Катачанцы брали с собой лишь то, что помещалось в рюкзаках, — и они все время находились у них в руках либо на соседних креслах. Лоренцо представил себе четыре раскаленных от вхождения в атмосферу корабля, которые неслись к поверхности Рогара-3, словно метеоры в небесах. Он задался вопросом, сколько гвардейцев на земле взглянет на небо и возблагодарит Императора за подобное знамение. Эта мысль ему понравилась, и на какое-то время он даже позабыл, что сам еще не ступил на планету.

Несколькими днями ранее произошло перераспределение личного состава. Командир взвода В, лейтенант Вайнс, расформировал одно отделение и за счет его бойцов пополнил другие отряды. В отделении Грейса оказалось два новичка, и ветераны Майерс и Сторм в настоящее время занимались тем, что расспрашивали одного из них, нервного салагу по имени Ландон.

Польщенный подобным вниманием, Ландон рассказывал, как на Катачане он голыми руками расправился с черноспинной гадюкой. Майерс и Сторм притворялись, будто несказанно удивлены, но Лоренцо видел, что они просто посмеиваются над ним.

Другого новоприбывшего, Армстронга Одноглазого, никто не донимал. На ледяном мире Тундар на него набросились четыре снежные обезьяны. Они выбили ему левый глаз, но даже тогда он сумел сломать хребет одной, зарезать еще двоих и пристрелить последнюю обезьяну, когда та попыталась сбежать. Повязка, закрывающая выбитый глаз, и змеящиеся из-под нее шрамы были его почетными знаками, подобно ноге Дугана или пластине в голове сержанта Грейса.

Десантный корабль затрясло.

Сначала легонько, затем все сильнее. Малдун Акулий Корм закатал рукав куртки и наносил собственный улучшенный камуфляж, ножом накладывая краску на кожу, и ругнулся, когда от толчка лезвие соскользнуло и укололо его. Лоренцо ничего не сказал, лишь крепче стиснул подлокотники кресла.

— Должно быть, клятая буря, — предположил Вудс, но Лоренцо заметил, как сжал челюсти и раздул ноздри Грейс, и понял, что это не просто буря.

А потом они начали падать.

Десантный корабль ушел в крутое пике. Лоренцо затошнило, и если бы он заблаговременно не пристегнулся, то наверняка бы ударился о потолок. Вудс же самоуверенно ослабил ремни и теперь изо всех сил пытался удержаться в кресле, а перегрузка натягивала кожу на его щеках.

За эти восемь секунд Лоренцо пережил наяву худший свой кошмар. Затем двигатели вновь заработали, корабль выровнялся, но его все еще трясло, и палуба непредсказуемо кренилась у них под ногами. Сквозь гул стонущего от перегрузок корпуса с трудом удавалось расслышать мягкий искусственный голос навигационного сервитора по вокс-приемнику.

— Внимание: повышенная атмосферная турбулентность. Заданные координаты недостижимы. Приготовиться к аварийной посадке. Повторяю, приготовиться к аварийной посадке!

Как только прозвучало предупреждение, их тряхнуло в первый раз.

Лоренцо едва успел сгруппироваться, прижав подбородок к груди и обхватив руками голову. Казалось, будто по нему ударили невидимым молотом. А затем вновь тряхнуло, но в этот раз сила удара была уже несколько слабее.

Десантный корабль с ревом понесся над самой землей. Лоренцо сжался в кресле, ремни впивались ему в грудь. Невзирая на обстоятельства, он постарался расслабить мускулы, зная, что сопротивление принесет ему больше вреда, чем пользы.

Затем они ударились о землю в последний раз, но корабль все еще продолжал двигаться, комья земли и ветви оглушительно скрежетали по обшивке. Рогар-3, как любезно сообщил им Доновиц, был сплошь покрыт джунглями, здесь отсутствовали открытые пространства, на которых можно было приземлиться, кроме тех, что были расчищены топорами и огнем. Лоренцо представил, что сейчас творилось с корпусом корабля, пока он пропахивал заросли. Сервиторы работали во всю мощь, чтобы затормозить корабль прежде, чем он столкнется с чем-нибудь, способным устоять под его напором. Прежде чем он сомнется, как бумажный листик.

Наконец они затормозили, двигатели в последний раз взвыли, и корабль со скрипом пропахал землю. Освещение вспыхнуло и погасло, и Лоренцо оказался в кромешной тьме. К счастью, он знал, где люк, — его отделение находилось к нему ближе всех.

Десантный корабль приземлился под углом. Палуба вздыбилась градусов под сорок пять к поверхности, поэтому Лоренцо пришлось карабкаться к своей цели. Он перелезал с одного пустого кресла на другое, держась за их спинки, чтобы не упасть. Вокруг он слышал клацанье расстегивающихся ремней и возгласы людей, вскакивающих на ноги.

Он почти добрался до люка, когда понял, что его опередили. Вудс как раз пытался выдавить застрявший в раме люк, когда Лоренцо пришел ему на помощь. Сначала раздался скрежет, а затем Лоренцо ослепил яркий свет, и он моргнул, прогоняя плясавшие в глазах яркие вспышки.

Вудс взобрался на накренившийся бок корабля.

— Эй! — радостно окликнул он остальных. — Вам стоит на это посмотреть. Какой чудный вечер!

Лоренцо нахмурился. Выглянув в погнутый люк, он увидел привычные очертания джунглей, но небо сквозь листья и ветви казалось идеально чистым, без единого облачка. Вудс был прав. Если здесь и была буря, то она, как это ни странно, исчезла без следа. Но что еще тогда могло сбить корабль?

И вновь он ощутил некую неправильность, ту же, что донимала его еще в варпе. Ему захотелось побыстрее выбраться на открытое пространство. Остальной взвод уже столпился позади него, поэтому Лоренцо устремился на сладкий запах свежего воздуха с легкой примесью дыма. Он ухватился за края люка и высунулся наружу. Едва он успел поднять голову над парапетом, как Вудс затолкнул его обратно в десантный отсек с криком:

— Нас атакуют!

К кораблю приближались три растения. Они походили на ловушечников с Катачана, только повыше. Три луковичные пурпурные головки, явно слишком тяжелые для стеблей, распахнулись, подобно ртам. Впрочем, зубов внутри не было. Зато они плевались.

В сторону корабля полетело три струи прозрачной жидкости. Лоренцо и Вудс вместе свалились в десантный отсек. На руке Вудса зашипела крупная капля кислоты. Он вытащил нож — Коготь Дьявола, пижонское оружие — и наполовину отрезал, наполовину оторвал рукав, пока его не прожгло насквозь. Все же на коже остался багрово-красный ожог.

Где-то неподалеку злорадно закаркала птица-падальщик.

— Ну как там? — спросил Грейс, и Лоренцо понял, что сержант обращается к нему.

Растянув губы в улыбке, он ответил классической фразой:

— Мне уже нравится это место, сержант. Оно напоминает мне о доме!


МИР СМЕРТИ | Мир смерти | Глава вторая