home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



РАССКАЗ ОБ ОТРУБЛЕННОЙ РУКЕ

Ключ к разгадке преступления часто кроется в малозаметной, на первый взгляд, детали. Об этом знает любой поклонник детективного жанра. Есть, как нам представляется, такая деталь и в нашей истории.

Напомню, что результаты экспертизы все-таки не полностью совпали с деталями летописного повествования. Самым серьезным и пока необъяснимым отличием было то, что в Повести об убиении Андрея Боголюбского в самом финале трагедии главарь убийц, Петр, отсекает десную (правую) руку князя, после чего тот умирает. Однако при изучении останков Андрея Боголюбского медики отметили, что

«…на правой конечности не было обнаружено ранений, тогда как левая верхняя конечность была рассечена во многих местах и в области плечевого сустава, и в среднем отделе плечевой кости, и в среднем и в нижнем отделах предплечья, и в области пястных костей»[140].

Другими словами, все удары саблями и мечами пришлись именно на левую руку. Правая же не пострадала. Эксперты предположили, что рассказ об отсечении у князя правой, а не левой руки плод ошибки летописца, либо художественный прием, чтобы сгустить краски и усилить эффект (хотя мне неясно, почему отсечение правой руки более эффектно, чем левой).

Сами ранения левой руки объяснялись тем, что удары наносились, когда беспомощный князь завалился на правый бок и уже не мог подняться с пола. Иное, хотя и не менее удовлетворительное, на наш взгляд, объяснение предложил этому факту историк М. Г. Рабинович. Он предположил, что

«…искушенный в боях князь, не найдя на привычном месте ни меча, ни щита, бросился навстречу нападавшим, обмотав левую руку плащом или еще чем-нибудь, чтобы иметь возможность хоть как-то отражать удары»[141].

Как бы то ни было, убийцы отрубили Андрею именно левую руку. И это хорошо знали современники. На уже упоминавшейся миниатюре Радзивиловской летописи, иллюстрирующей рассказ о финале трагедии, женщина, стоящая подле поверженного князя, держит его отрубленную руку именно левую, а не правую. Почему же в «Повести об убиении Андрея Боголюбского» автор пишет о десной руке? Быть может, именно в этой ошибке и кроется ключ к разгадке?

Как известно, для средневекового человека, хотя бы мало-мальски образованного, окружающий мир представлялся насыщенным символами, раскрывающими сущность явлений. Фундаментом подобных построений и толкований для авгора-христианина было прежде всего Священное Писание. В Евангелии от Матфея сказано:

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну[142].

Каким же образом правая рука могла соблазнять Андрея? Мотив отрубленной правой руки присутствует еще в одном эпизоде, связанном с Андреем Боголюбским:

Том же лете [6680/1172]чюдо сътвори Бог и святая Богородица новое Володимири городе. Изъгна Бог и святая Богродица Володимирьская злаго и пронырьлнваго и гордаго лестьца лживаго владыкуку Федорьца нз Володимиря от святой Богородицы церкви Златоверхои и от тои вся земля Ростовьская не въсхоте благословения оудалися от него. И тако и сын нечьтивыи не въсхоте послушати христолюбиваго князя Андрея, велящю ему ити ставиться къ митрополиту Киеву не въсхоте. Паче же Богу не хотящю его и святой Богородицы извьрже его изъ земли Ростовьское. Бог бо егда хочеть показнити человека отиметь оу него оумъ. Тако же и надъ симъ сътвори Бог оття оу него оумъ. Князю же от немъ добро мыслящю. И добра хотя ему. Сь же не токмо не въсхоте поставления от митрополита, но и церкви вси Володимири затвори. И ключе церковные взя. И не бы звонения ни пения, но всему граду. И въ зборнеи церкви в неиже чюдотвореная Матерь Божия. пна вся святыя ея, к неиже вси крестьяне страхомъ пририщють оутеху и заступницу имуще, тя ицеления от нея приемлюще душемъ и теломъ своимъ, и ту церковь дьрьзну затворити. И тако Бога разъгневи и святую Богородицу. Томъ бо дни изъгнанъ быть месяца мая въ 8 день на память святого Ивана Богословьца. Много пострадаша человеци от него въ держание его. И селъ изнебыша оружья и конь друзии же роботы добыша заточенья же и грабления не токмо простьцемъ но и мнихомъ игуменомъ и ереемъ. Безмилостив сын мучитель другымъ человеком головы порезывая и бороды, а другымъ очи выжигаше и языкы вырезывая, другыя же распиная по стене и муча немилостивне хотя въсхытити отвсих имение. Имения бо не бе сыть яко адъ. Посла же его Андреи к митрополиту Киеву. Митрополитъ же Костянтинъ обини его всими винами. И повеле его вести в Песии островъ. И тамо его осекоша, и языка оурезаша яко злодею еретику, и руку правую отсекоша, и очи ему выняша, зане хулу измолви на святую Богородицу. И потребятся грешници от земля яко не быти им. И сбысться слово еоуангельское на немъ глаголющее: Еюже мерою мерите възмерится вамъ. Имже судомъ судите судится вамъ. Суд бо безъ милости не створшему милости. Другое же слово молвить: Аще кто незаконно мученъ будет не венцается. Грешныи бо и зде по греху мучится, а на суде въ муку осудится. Тако же и сии бес покоя пребысть и до последняго издыхания, оуподобився злымъ еретиком, не кающимся погубит душю свою и с теломъ. И погибе память его с шюмом. Такоже чтут беси чтущая их. Якоже и сего доведоша беси възнесъше мысль его до облакъ оустроиша в нем вторага Сотонаила, и сведоша и въ адъ. Обрати бо ся болезнь на главу его и на верхъ его неправда сниидет. Ровъ издры ископа ему и впадеся в ню. То бо зле испроверже животъ свои а хрестьяне избавлени Богом и святою Богородицей радующеся, глаголаху и веселящеся. Благословен еси Христе Боже, яко тобою проидохомъ сквозе огнь и воду и придохомъ во оутеху благу изволениемь благим спасающа насъ. Ты бо страшенъ кто противиться тобе противу. (Мышца) величью мышца твоя кто равниться? Ты всемощенъ еси оубожа и богатя. оумршвляя и оживяя, творяи вся премудрено, творя от нощи деньь а от зимы весну, а от буря тишину, а от суша тучю. И воздвизая кроткая на высоту и смиряе грешникы до земля. Видя бо виде озлобление людии своихъ сихъ кроткых Ростовскыя земля от звероядиваго Федорьца погибаюши, от него посетивъ. Спасе люди своя рукою крепкою мышцею высокою рукою благочествою, царскою правдиваго благовернаго князя Андреа. Се же писахомь да не наскакають неции на святительскыи санъ но его же позоветь Бог. Всякъ бо даръ свыше исходить и от тебе отца светомъ. Его же благословять человеци на земли будеть благословленъ а его же прокленуть человеци и будеть проклятъ. Тако и сесь Федорець: не вьсхоте благословения и оудалися от него. Злыи бо зле побибнеть[143].

Столь пространная цитата потребовалась для того, чтобы показать отношение летописца к Федорцу. Дело в том, что едва ли не все претензии к епископу могут (и, видимо, должны) быть адресованы Андрею. Федорец его ставленник. Именно его князь желал видеть во главе новой Владимирской митрополии, которую он задумал учредить, отделившись от митрополии Киевской и всея Руси. Как пишет митрополит Макарий,

«…великий князь владимирский Андрей Боголюбский… желая сделать свой любимый город Владимир на Клязьме первопрестольным городом земли Русской и возвысить его над всеми другими городами, расширив и украсив его разными зданиями, в особенности церквами и монастырями, князь Андрей хотел возвысить его и в церковном отношении, возвесть на степень митрополии. С этою целию по совету с боярами своими он отправил (ок. 1162 г.) посла Якова Станиславича к Константинопольскому патриарху Луке Хрисовергу, прося его отделить Владимир от Ростовской епархии, учредить в нем кафедру особой митрополии и поставить митрополитом какого-то Феодора, находившегося во Владимире. Вместе с тем писал о епископе своем Ростовском Несторе, которого он изгнал из епархии за разные вины и который удалился к патриарху искать суда и оправдания. Патриарх велел прочитать оба послания Боголюбского на Соборе, на котором между прочими присутствовали епископ Ростовский Нестор и посол Киевского митрополита Феодора. После соборных совещаний патриарх написал ответное послание к нашему князю… <…> Патриарх просил князя снова принять Нестора на епархию Ростовскую, а оклеветавшего его Феодора, льстивого и пронырливого, удалить от себя и отослать к его епархиальному епископу… Таким образом, попытка Боголюбского, первая в своем роде, разделить Русскую Церковь на две независимые митрополии не удалась, к крайнему прискорбию князя и особенно любимца его Феодора, домогавшегося митрополитского сана.

Но эта неудача не осталась без горестных последствий. Через несколько лет (1168) был большой Собор в Киеве… На этот Собор от князя Андрея Боголюбского прислан был не кто другой, как тот же Феодор, или Феодорец, уже игумен суздальский. Чрез него Боголюбский писал к князю киевскому Мстиславу, чтобы митрополита Константина, которым тогда были не совсем довольны, лишить кафедры, а на место его поставить нового митрополита Собором русских епископов, да и вообще на Соборе рассудить беспристрастно, как много происходит вреда и напрасных убытков для России от власти над нею патриархов. Мстислав, однако ж, несмотря на все хлопоты Феодорца, на это не решился из опасения произвесть новые волнения в Церкви и государстве. Феодорец избрал другой путь к своей цели. С богатыми дарами он отправился в Царьград: неизвестно, с согласия или без согласия князя Андрея. В Царьграде стал уверять патриарха, что в Киеве митрополита нет, и просил произвесть его самого в митрополита. Патриарх не согласился. Тогда Феодор начал умолять, чтобы патриарх поставил его хоть епископом в Ростов, так как в России без митрополита некому ставить епископов. Патриарх уступил. И новопоставленный епископ, не заезжая в Киев за благословением своего митрополита, прибыл прямо в Ростов и сел на епископской кафедре. Андрей Боголюбский хотя был недоволен митрополитом Киевским Константином и весьма сильно любил Феодора, но убеждал его сходить в Киев и принять там благословение от русского первосвятителя ради порядка церковного. Феодор не послушался… Между тем митрополит, узнав о всем происходившем, писал к игуменам и пресвитерам епархии Ростовской, чтобы они, пока Феодор не примет благословения у святой Софии киевской, не признавали его за епископа и не служили с ним. Послание митрополита произвело свое действие: не только духовные, но и миряне не стали брать благословения у Феодора. Это еще более раздражило непокорного…»[144].

Конец этой истории нам уже известен.

Представить себе, чтобы все злоупотребления, в которых обвинялся Федорец, могли совершаться без ведома Андрея Юрьевича, невозможно. Соответственно, все потенциальные обвинения Андрея приобретают дополнительные основания. Но в то же время они находятся в явном противоречии с общим апологетическим тоном Повести об убиении Андрея Боголюбского. Это серьезный контрдовод, но не бесспорный.

Известно, что все тексты, связанные с князем Андреем, после его гибели были подвергнуты редакционной правке. Исправленные места отражают резко враждебную ему позицию и содержат самые злобные выпады против него. Быть может, фраза об отрубленной руке след такой редакционной работы, обличающей князя и реабилитирующей в какой-то степени его убийц? Тогда тот, кому это понадобилось (если, конечно, наша гипотеза верна), солидарен с заговорщиками.

К подобным поновлениям можно отнести и замечание о том, что Андрей изгнал из своей земли родственников и отцовскую дружину, хотя самовластець быти. Дело в том, что само определение явно свидетельствует о непомерных (по тем временам) амбициях князя. Ведь самовластець едва ли не претензия на богоравность:

«Аще ли хощеши разумети, что есть самовластець, что ли под властию, то разумеи: апостоли под властию, а Спас — властелин»[145].

В таком контексте, кстати, стало бы понятным, почему летописец считал, что Андрей кровью мученичьскою умывся прегрешении своих[146], т. е. мученический конец как бы искупил грехи князя.

И все-таки…


ПРЕСТУПНИКИ | Русские земли глазами современников и потомков (XII-XIVвв.). Курс лекций | КТО ВЫНЕС ПРИГОВОР?