home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ОПИСАНИЕ БИТВЫ НА КАЛКЕ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Именно эта тексты повести легли в основу практически всех научных реконструкций первой встречи русских отрядов с монголами. При этом чаще всего дело ограничивается более или менее подробным пересказом летописной повести обычно сводного: те или иные детали летописного изложения, избранного в качестве основы историографического нарратива, дополняются живописными деталями, заимствованными из других как правило, поздних и не заслуживающих доверия летописных сводов. Характерным образчиком такого рода является, скажем, описание Калкской битвы С. М. Соловьевым:

«…В 1224 году двое полководцев Чингисхановых, Джебе и Субут, прошли обычные ворота кочевников между Каспийским морем и Уральскими горами, попленили ясов, обезов и вошли в землю Половецкую.

Половцы вышли к ним навстречу с сильнейшим ханом своим Юрием Кончаковичем, но были поражены и принуждены бежать к русским границам, к Днепру. Хан их Котян, тесть Мстислава галицкого, стал умолять зятя своего и других князей русских о помощи, не жалея даров им, роздал много коней, верблюдов, буйволов, невольниц; он говорил князьям:…Нашу землю нынче отняли татары, а вашу завтра возьмут, защитите нас; если же не поможете нам, то мы будем перебиты нынче, а вы завтра. Князья съехались в Киеве на совет; здесь было трое старших: Мстислав Романович киевский, Мстислав Святославич черниговский, Мстислав Мстиславич галицкий, из младших были Даниил Романович Волынский, Всеволод Мстиславич, сын князя киевского, Михаил Всеволодович племянник черниговского. Мстислав галицкий стал упрашивать братью помочь половцам, он говорил:…Если мы, братья, не поможем им, то они предадутся татарам, и тогда у них будет еще больше силы. После долгих совещаний князья наконец согласились идти на татар; они говорили:…Лучше нам принять их на чужой земле, чем на своей.

Татары, узнавши о походе русских князей, прислали сказать им:…Слышали мы, что вы идете против нас, послушавшись половцев, а мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел, на вас не приходили; пришли мы попущением Божиим на холопей своих и конюхов, на поганых половцев, а с вами нам нет войны; если половцы бегут к вам, то вы бейте их оттуда и добро их себе берите; слышали мы, что они и вам много зла делают, потому же и мы их отсюда бьем. В ответ русские князья велели перебить татарских послов и шли дальше; когда они стояли на Днепре, не доходя Олешья, пришли к ним новые послы от татар и сказали:…Если вы послушались половцев, послов наших перебили и все идете против нас, то ступайте, пусть нас Бог рассудит, а мы вас ничем не трогаем. На этот раз князья отпустили послов живыми. Когда собрались все полки русские и половецкие, то Мстислав Удалой с 1000 человек перешел Днепр, ударил на татарских сторожей и обратил их в бегство; татары хотели скрыться в половецком кургане, но и тут им не было помощи, не удалось им спрятать и воеводу своего Гемябека; русские нашли его и выдали половцам на смерть. Услыхав о разбитии неприятельских сторожей, все русские князья переправились за Днепр, и вот им дали знать, что пришли татары осматривать русские лодки; Даниил Романович с другими князьями и воеводами сел тотчас на коня и поскакал посмотреть новых врагов; каждый судил о них по-своему: одни говорили, что они хорошие стрельцы, другие, что хуже и половцев, но галицкий воевода Юрий Домамерич утверждал, что татары добрые ратники. Когда Даниил с товарищами возвратились с этими вестями о татарах, то молодые князья стали говорить старым:…Нечего здесь стоять, пойдем на них. Старшие послушались, и все полки русские перешли Днепр; стрельцы русские встретили татар на половецком поле, победили их, гнали далеко в степи, отняли стада, с которыми и возвратились назад к полкам своим. Отсюда восемь дней шло войско до реки Калки, где было новое дело с татарскими сторожами, после которого татары отъехали прочь, а Мстислав галицкий велел Даниилу Романовичу с некоторыми полками перейти реку, за ними перешло и остальное войско и расположилось станом, пославши в сторожах Яруна с половцами. Удалой выехал также из стана, посмотрел на татар, возвратившись, велел поскорее вооружаться своим полкам, тогда как другие два Мстислава сидели спокойно в стане, ничего не зная: Удалой не сказал им ни слова из зависти, потому что, говорит летописец, между ними была большая распря.

Битва началась 16 июня; Даниил Романович выехал наперед, первый схватился с татарами, получил рану в грудь, но не чувствовал ее по молодости и пылу: ему было тогда 18 лет; и был он очень силен, смел и храбр, от головы до ног не было на нем порока. Увидавши Даниила в опасности, дядя его Мстислав Немой луцкий бросился к нему на выручку; уже татары обратили тыл перед Даниилом с одной стороны и пред Олегом курским с другой, когда половцы и здесь, как почти везде, побежали пред врагами и потоптали станы русских князей, которые по милости Мстислава Удалого не успели еще ополчиться. Это решило дело в пользу татар: Даниил, видя, что последние одолевают, оборотил коня, прискакал к реке, стал пить и тут только почувствовал на себе рану. Между тем русские потерпели повсюду совершенное поражение, какого, по словам летописца, не бывало от начала Русской земли.

Мстислав киевский с зятем своим Андреем и Александром дубровицким, видя беду, не двинулся с места, стоял он на горе над рекою Калкою; место было каменистое, русские огородили его кольем и три дня отбивались из этого укрепления от татар, которых оставалось тут два отряда с воеводами Чегирканом и Ташуканом, потому что другие татары бросились в погоню к Днепру за остальными русскими князьями. Половцы дали победу татарам, другая варварская сбродная толпа докончила их дело, погубив Мстислава киевского: с татарами были бродники с воеводою своим Плоскинею; последний поцеловал крест Мстиславу и другим князьям, что если они сдадутся, то татары не убьют их, но отпустят на выкуп; князья поверили, сдались и были задавлены татары подложили их под доски, на которые сели обедать.

Шестеро других князей погибло в бегстве к Днепру, и между ними князь Мстислав черниговский с сыном; кроме князей, погиб знаменитый богатырь Александр Попович с семьюдесятью собратьями.

Василько ростовский, посланный дядею Юрием на помощь к южным князьям, услыхал в Чернигове о Калкской битве и возвратился назад. Мстиславу Галицкому с остальными князьями удалось переправиться за Днепр, после чего он велел жечь и рубить лодки, отталкивать их от берега, боясь татарской погони; но татары, дошедши до Новгорода Святополчского, возвратились назад к востоку; жители городов и сел русских, лежавших на пути, выходили к ним навстречу со крестами, но были все убиваемы; погибло бесчисленное множество людей, говорит летописец, вопли и вздохи раздавались по всем городам и волостям. Не знаем, продолжает летописец, откуда приходили на нас эти злые татары Таурмени и куда опять делись? Некоторые толковали, что это, должно быть, те нечистые народы, которых некогда Гедеон загнал в пустыню и которые пред концом мира должны явиться и попленить все страны»[159].

При этом летописные рассуждения о происхождении татар принимаются историками как непосредственная фиксация летописцем представлений его современников. Таково, например, завершение рассказа о Калкской битве у Н. М. Карамзина:

«…Россия отдохнула: грозная туча как внезапно явилась над ея пределами, так внезапно и сокрылась…Кого Бог во гневе Своем насылал на землю Русскую? говорил народ в удивлении:…откуда приходили сии ужасные иноплеменники? Куда ушли? Известно одному Небу и людям искусным в книжном учении. Селения, опустошенные Татарами на восточных берегах Днепра, еще дымились в развалинах; отцы, матери, друзья, оплакивали убитых; но легкомысленный народ совершенно успокоился, ибо минувшее зло казалось ему последним»[160].

И в этом пассаже нетрудно рассмотреть буквальный пересказ летописи: ее текст понят чуть ли не как стенографическая запись разговоров, которые велись в русских землях после внезапного исчезновения иноплеменников.

Почти так же, хотя и менее подробно, рассказывается о битве на Калке и в Очерках истории СССР, на несколько десятилетий определивших генеральную линию развития советской исторической науки. Пожалуй, единственным существенным отклонением от приведенных выше текстов здесь стали концептуальные уточнения. Так, пересказав речь Мстислава Удатного перед князьями, автор соответствующего раздела (А. Ю. Якубовский) добавляет от себя:

«…Но некоторые русские князья мало думали о судьбах Руси, их больше интересовали внутриполитические распри. Поэтому далеко не все князья откликнулись на призыв Удалого… В поход двинулись киевские, галицкие, смоленские, волынские и другие русские полки, а также половцы. Войско было значительным по размерам, но феодально-раздробленным по организации: не было единого командира, каждый князь сражался сам по себе, а любой феодал мог по своей воле покинуть поле боя. Это привело к роковым последствиям… Произошло кровопролитное сражение, в котором междоусобная вражда князей и трусость половцев помешала русским войскам, несмотря на их доблесть, одержать победу… Татары, было, двинулись вверх по Днепру, но, не доходя до Переяславля, повернули обратно. Их силы были подорваны битвой на Калке, на обратном пути они понесли серьезное поражение от волжских болгар. Через степи нынешнего Казахстана монголы вернулись в…коренной юрт, т. е. в Монголию»[161].

Но и при таком подходе текст летописи представляется неким подобием протокольной записи. Так, начиная свой рассказ о битве на Калке, Б. Д. Греков пишет:

«…Первая встреча русских и половецких дружин с ханским войском произошла в 1223 г. на реке Калке. До этого времени русские ничего не знали о татарах. Какое впечатление произвели татары на русских, лучше всего выразил в своем произведении летописец… [следует прямая цитата из начальной части приведенного выше текста НIЛ].

Летописец передает здесь только слухи и толки. Точного он решительно ничего сказать не может, скромно исключая себя из среды…премудрых мужей, разумеющих книги, и отводя себе роль простого протоколиста бедственного события.

Но и протокол этот интересен, так как запротоколированное событие было очень крупным. Согласно русским летописным данным, дело представляется в следующем виде»[162].

Затем следует уже знакомый нам объединенный пересказ летописных сообщений, сопровождающийся рассуждениями о чисто феодальной организации объединенных русско-половецких сил, ставшей главной причиной поражения, нанесенного татарами. Любопытно, что здесь протокольное понимание летописного текста присутствует буквально. Описание событий, происшедших на берегу Калки в 1223 г., завершается выводом:

«…Казалось бы, что русские князья должны были из этого первого столкновения с татарским войском извлечь для себя урок на будущее, но они этого не сделали и не могли сделать, поскольку не могли при данных условиях преодолеть феодальную разобщенность, противоречивость интересов феодальных владетелей, делавшую неизбежными бесконечные бессмысленные войны, не прекращавшиеся даже тогда, когда внешний враг находился в стране. Общественные элементы, которые могли бы положить конец этому положению вещей, были еще слишком слабы»[163].

Порой на первый план выступают именно концептуальные построения того или иного автора, в то время как само летописное сообщение (заметим попутно, произвольно выбранное!) становится своеобразным фоном для развития исследователем своих идей. Ярким примером такого рода могут быть рассуждения Л. Н. Гумилева:

«…На Дону монголы обрели союзников. Это был этнос бродников… Благодаря помощи бродников монголы ударили по половецким тылам и разгромили Юрия Кончаковича, а хана Котяна, тестя Мстислава Удалого, отогнали за Днепр.

Половцы стали умолять русских князей о помощи. Хотя у Руси не было повода для войны против монголов и, более того, те прислали посольство с мирными предложениями, князья, собравшись…на снем (совет), решили выступить в защиту половцев и убили послов.

Остальное было описано неоднократно: русско-половецкое войско численностью около 80 тыс. ратников преследовало отступавших монголов до р. Калки, вынудило их принять бой, было наголову разбито, после чего монголы пошли на восток, но при переправе через Волгу потерпели поражение от болгар. Немногие смогли вырваться из окружения и вернуться домой. Разведка боем дорого стоила монголам.

Причины поражения русско-половецкого войска также выяснены. Оказывается, у русских не было общего командования, потому что три Мстислава Галицкий (Удалой), Черниговский и Киевский находились в такой ссоре, что не могли заставить себя действовать сообща. Затем отмечена нестойкость половцев, кстати давно известная. Наконец, в предательстве обвинен атаман бродников Плоскиня, уговоривший Мстислава Киевского сдаться монголам, чтобы те его выпустили за выкуп. Допустим, князь выкупился бы, а его воины, у которых денег не было?! Что стало бы с ними? Их бы непременно убили, что в действительности и произошло.

Но для характеристики фазы этногенеза важны детали, на которые не было обращено должного внимания. Об убийстве послов историки, кроме Г. В. Вернадского, упоминают мимоходом, точно это мелочь, не заслуживающая внимания. А ведь это подлое преступление, гостеубийство, предательство доверившегося! И нет никаких оснований считать мирные предложения монголов дипломатическим трюком. Русские земли, покрытые густым лесом, были монголам не нужны, а русские, как оседлый народ, не могли угрожать коренному монгольскому улусу, т. е. были для монголов безопасны. Опасны были половцы союзники меркитов и других противников Чингиса. Поэтому монголы искренне хотели мира с русскими, но после предательского убийства и неспровоцированного нападения мир стал невозможен»[164].

При всех достоинствах такого использования летописного текста, оно имеет, по крайней мере, один явный недостаток: в рассказе, который рождается под пером историка, решающая роль принадлежит селекции материала, осознанно или неосознанно произведенной исследователем. Достаточно вспомнить опущенные факты, чтобы усомниться в полученных выводах…

В данном случае, во-первых, можно, допустим, привести рас-

сказ Ибн-ал-Асира (Изз-ад-дина Абу-ль-Хасан Али). В своей Полной истории, доведенной до 1231 г. и опирающейся на письменные источники, рассказы очевидцев, а также на собственные наблюдения, арабский историк современник первых завоевательных походов монгольских ханов в частности пишет:

«…О том, что они [татары] сделали с аланами и кипчаками. Перебравшись через Ширванское ущелье, татары двинулись по этим областям, в которых много народов, в том числе аланы, лезгины и (разные) тюркские племена. Они [татары] ограбили и перебили много лезгин, которые были (отчасти) мусульмане и (отчасти) неверные. Нападая на жителей этой страны, мимо которых проходили, они прибыли к аланам, народу многочисленному, к которому уже дошло известие о них. Они [аланы] употребили все свое старание, собрали у себя толпу кипчаков и сразились с ними [татарами]. Ни одна из обеих сторон не одержала верха над другою. Тогда татары послали кипчакам сказать: “Мы и вы одного рода, а эти алане не из ваших, так что вам нечего помогать им; вера ваша не похожа на их веру, и мы обещаем вам, что не нападем на вас, а принесем вам денег и одежд, сколько хотите; оставьте нас с ними”. Уладилось дело между ними на деньгах, которые они принесут, на одеждах и пр.; они [татары] действительно принесли им то, что было выговорено, и кипчаки оставили их [алан]. Тогда татары напали на алан, произвели между ними избиение, бесчинствовали, грабили, забрали пленных и пошли на кипчаков, которые спокойно разошлись на основании мира, заключенного между ними, и узнали о них только тогда, когда те нагрянули на них и вторгнулись в землю их. Тут стали они [татары] нападать на них раз за разом и отобрали у них вдвое против того, что (сами) им принесли. Услышав эту весть, жившие вдали кипчаки бежали без всякого боя и удалились; одни укрылись в болотах, другие в горах, а иные ушли в страну русских»[165].

Как видим, мирные предложения монголов половцам, вопреки мнению Л. Н. Гумилева (и, добавим, ожиданиям самих кипчаков), оказались как раз-таки дипломатическим трюком. Так что никаких оснований полагаться на искренность ордынцев в нашем случае, видимо, нет.

Во-вторых, многочисленные источники, в том числе и те, которые вышли, так сказать, из недр Монгольской империи, а следовательно, вполне лояльные монголам, неоднократно сообщают о покорении оседлых народов, которые как и Русь явно не могли представлять какой бы то ни было угрозы коренному монгольскому улусу. Тем не менее они тоже были завоеваны:

Итак, приступив к завоеванию областей Ирака, они [монголы] сперва взяли [города] Хар и Семнан, а оттуда пришли к городу Рею

и произвели избиения и грабеж. Потом они отправились в Кум, перебили там поголовно всех взрослых, а малолетних забрали в плен. Оттуда они пошли в Хамадан, (правитель которого) сейид Медж-ад-дин Ала-ад-дауле изъявил покорность, прислал подарки верховыми животными и одеждами и принял шихне [монгольского управляющего]. Затем, услышав, что в Седаасе собрался большой отряд воинов султана во главе с Битикином Салахи и Кучбука-ханом, они [монголы] двинулись оттуда [из Хамадана] против них и уничтожили всех. Оттуда они пришли в Зендежан, произвели резню вдвое большую, чем в других городах, и никого в той стране не оставили (в живых), затем отправились в Казвин, вступили с казвинцами в жестокий бой и взяли город. <… В большинстве местностей и земель области Ирак они [монголы] произвели еще большие избиения и грабежи. <… В том же году… они [монголы] отправились в Азербайджан, совершая по прежнему обыкновению избиения и грабеж во всяком месте, которое попадалось на пути[166].

Полагаю, приведенных примеров вполне достаточно, чтобы концепция Л. Н. Гумилева оказалась менее доказательной, чем это могло представляться на первый взгляд. Но дело не только (а может быть, и не столько) в этом. Самое главное при таком подходе к источнику теряется значительная часть той самой информации о прошлом, которая интересует историка в первую очередь. В частности, из сферы внимания исследователя выпадает чрезвычайно важный аспект: как сам летописец (а следовательно, и его «актуальные» потенциальные читатели) воспринимал и понимал происходящее!

Чтобы разобраться в этих вопросах, обратимся сначала к истории приведенных летописных текстов.


«ПРИДОША ЯЗЫЦИ НЕЗНАЕМИ»: БИТВА НА КАЛКЕ В ДРЕВНЕРУССКИХ ЛЕТОПИСЯХ | Русские земли глазами современников и потомков (XII-XIVвв.). Курс лекций | ИСТОРИЯ РАННИХ ЛЕТОПИСНЫХ ТЕКСТОВ О СОБЫТИЯХ 1223 г.