home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



«ЛАВРЕНТЬЕВСКИЙ» ОБРАЗ БИТВЫ НАКАЛКЕ

Не менее любопытен анализ довольно лаконичного рассказа о событиях на Калке, сохранившегося в Лаврентьевской летописи. Его автора в основном волнуют три темы: происхождение татар и кара Господня, коей они являются по отношению к безбожным половцам (этот отрывок, как уже отмечалось, текстуально совпадает с начальной частью Новгородской первой летописи); краткий рассказ о походе южнорусских князей и их поражении; и, наконец, сохранение Богом ростовского князя Василька Константиновича, не принявшего участия в сражении.

Знакомство с текстом показывает, что автора больше всего занимал вопрос, почему русских князей постигла неудача:

…мы же их [татар] не вемы: кто суть, но сде вписахом о них памяти ради Русскых князии беды, яже бысть от них

Как видим, летописец концентрирует внимание читателя на бедах, постигших русских князей, а не на памяти о самих павших русских князьях, как это довольно часто представляется в научной литературе. Характерным примером подмены акцента является, скажем, перевод этого фрагмента Д. М. Буланиным:

Нетрудно убедиться, что данный перевод текстуально соответствует старшему изводу Новгородской первой, а не Лаврентьевской летописи (в ней, как и в младшем изводе Новгородской первой летописи союз и отсутствует)

Дух лаврентьевского повествования настолько противоречит современным стереотипам восприятия битвы на Калке, что вызывает полное недоумение у исследователей. Так, И. У. Будовниц подчеркивает удивительный цинизм, с которым автор данной статьи

«…выражает свою радость по поводу того, что ростовский князь Василько Константинович не участвовал в Калкской битве, приписывая его благополучие силе честного креста и благочестивым молитвам»

Создается впечатление что,

«…когда в южной Руси плакали и тужили, во Владимире и Ростове бурно выражали свою радость, славя Бога и святую Богородицу»[210].

Такое впечатление вполне основательно. Летописец явно дистанцируется от самого факта гибели русских князей. Его волнует судьба лишь одного князя Василька Ростовского. Причем, как отмечает В.Н. Рудаков,

«…из текста следует, что благодарность Богу воздается даже не столько за избавление Василька от гибели, сколько за недопущение самого его участия в битве»[211]

Проростовская обработка текста, которой обычно объясняют ученые интерес к судьбе своего князя, не дает ответа на вопрос, почему автор столь равнодушен к судьбе Руси в целом. И. У. Будовниц предполагал, что причины этого следует искать в

«…настроении всеобщей растерянности, которое новгородский летописец определил метким словом…недоумение в людех»[212].

При этом, правда, исследователь полагал, что катастрофический характер поражения русских князей особенно подчеркивался летописцем[213]. Однако, по справедливому мнению В. Н. Рудакова,

«…сравнение рассказов Лавр., НIЛ и Ипат. позволяет утверждать, что автор первого рассказа был абсолютно свободен от драматизации сложившейся ситуации: его повествование в принципе не затрагивает темы…наказания за грехи наши. Не добавлял ощущений трагичности произошедшего даже рассказ автора о…неведомых народах, описываемых со ссылкой на…Откровение Мефодия Патарского. Полное отсутствие упоминаний о татарах на протяжении оригинальной (нетождественной с НIЛ) части летописной статьи существенно снижало провидческую ценность ссылки на…Откровение»[214].

Действительно, в Лаврентьевской летописи происшедшее на Калке не описывалось как нечто выходящее за рамки обыкновенного военного столкновения. Все повествование ведется в спокойных тонах, без излишних эмоций. Как и в Новгородской первой, рассказу Лаврентьевской летописи присуще вполне лояльное отношение к татарам. Это, как отмечает В. Н. Рудаков,

«…отчетливо заметно на фоне тех негативных оценок, которые даются…безбожным…беззаконным…окаянным половцам. Именно половцы проливали кровь христианскую, много зла…створиша Русской земле. Татары же, мало того что лишены в повести каких-либо уничижительных эпитетов (как уже отмечалось, они почти не называются явно), они еще и приходят для того, чтобы наказать…безбожных половцев. Татары действуют в качестве орудия Божьей мести по отношению к проливавшим христианскую кровь…безбожным сынам Измаиловым»[215].

Автор анализируемой статьи явно не воспринял поражение русских на Калке в качестве общерусской катастрофы. Дело, видимо, в том, что он точно знает, кто воюет с татарами. На первый взгляд, ордынцам противостоят русские князья вообще. Именно так чаще всего и интерпретируется указанный текст. Между тем это не совсем так. Дело в том, что в Лаврентьевской летописи в отличие от Новгородской первой и Ипатьевской летописей под Русью или Русской землей обычно имеется в виду только то, что принято называть Русской землей в узком смысле слова, т. е. исключительно южные княжества. Для данного рассказа это, видимо, вполне справедливо. Хотя вряд ли стоит упрекать его автора в отсутствии патриотизма: он как раз выступает как ярый патриот в средневековом, так сказать, смысле этого слова.

«…Таким образом, вопреки расхожему мнению, книжник совершенно отчетливо заявляет, что сражаются только южнорусские как бы…не совсем свои князья;…свои же (и Юрий Всеволодович, к которому обратились за помощью киевский и черниговский князья, и Василько Константинович…с ростовци) в битве участия не принимают»,

вполне, на мой взгляд, логично заключает В. Н. Рудаков[216].

Отношение летописца к южнорусским князьям не просто нейтральное. Судя по косвенным оценкам составителя повести, они как бы сами навлекают на себя беду:

…слышавше я [о татарах] Рустии князи… задумаша итии на ня, мняше [т. е., воображая (вопреки действительности)] яко ти поидут к ним…

В отличие от них

…не оутяну [нe успел, не сподобился] Василко прити к ним в Русь

Однако это лишь одна из причин неодобрительного отношения летописца к князьям, выступившим на Калку. Половцы в конфликте 1223 г. представляются ему неправой стороной. И южнорусские князья выступают именно на этой стороне против тех, кто наказал безбожных половцев, выступил в роли бича Божиего по отношению к окаянным куманам. Подобные оценки приобретают особую остроту, поскольку в Лаврентьевской летописи вообще отсутствует какая бы то ни было информация о том, что половцы обращались к русским князьям за помощью.

Негативные характеристики южнорусских князей лишь в какой-то степени смягчаются упоминаниями о том, что в сражении

Мстислав старый, добрый князь… оубиен бысть,

а также, что после гибели русских полков,

бысть плач и тута в Руси и по всеи земли, слышавшим сию беду

Итак, как и составитель рассказа Новгородской первой летописи, лаврентьевский автор убежден, что появление татар и их победа обусловлены Божьим Промыслом. Именно Он руками ордынцев карает безбожных и проклятых половцев. Однако, в отличие от

Новгородской первой летописи, в данной повести образ татар (они лишь однажды называются прямо) несколько смазан. Автор их даже никак не характеризует. Все внимание сконцентрировано на осуждении князей, участвовавших в неправедном деле, а также на радости по поводу того, что Василько Константинович был от этого схранен Богом и силой креста честнаго.


«НОВГОРОДСКИЙ» ОБРАЗ БИТВЫ НА КАЛКЕ | Русские земли глазами современников и потомков (XII-XIVвв.). Курс лекций | «ИПАТЬЕВСКИЙ» ОБРАЗ БИТВЫ НА КАЛКЕ