home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ИСТОКИ СОПЕРНИЧЕСТВА

Для начала стоит, видимо, указать на одно весьма своеобразное и заслуживающее внимания известие Тверского летописного сборника под 6916/1408 г.: правящий в Твери Иван Михайлович в ходе очередного конфликта с великим князем московским заявляет:

Другими словами, летописец утверждает, что предок Ивана Михайловича Тверского, князь Ярослав Ярославич (брат Александра Невского) во время своего семилетнего великого княжения взрастил малолетнего сына Александра Невского — Даниила и управлял его Московским уделом через своих служилых людей.

Любопытно здесь то, что Даниил был первым князем московским, Ярослав первым князем тверским. Так, в тверском гнезде высидели кукушонка…

Поначалу может показаться, что Москва призвана играть вторые роли рядом с более мощной Тверью. Первые упоминания обоих городов относятся приблизительно к одному времени. Однако уже во второй половине XIII в. Тверь начинает значительно обгонять свою южную соседку. В 1265 г. здесь, в Твери, была учреждена епископия: шестая епархия в Северо-Восточной Руси факт, чрезвычайно важный для развития древнерусского города. Как отметил Э. Клюг,

«…За полвека до этого Тверь была всего лишь пограничным укреплением; в ней даже не было княжеского стола. Приобретя епископскую кафедру, она превосходила теперь большинство других городов русского северо-востока»[457].

Мало того, как отмечает С. Н. Борисов,

«…Разгром Москвы Батыем, а главное изменение всей традиционной системы междукняжеских отношений в русских землях в результате установления ордынского ига привели к упадку военного значения города. Прежние военные заботы владимирских князей мечты о Киеве, войны с черниговскими Ольговичами и смоленскими Ростиславичами, походы на непокорную Рязань теряют свою актуальность. И если раньше геополитическая доминанта пролегала в направлении с юго-запада на северо-восток, то теперь она, словно стрелка компаса, указывала с юго-востока на северо-запад. Владимирские князья проводили свое время между Новгородом и Ордой. Разоренные татарами киевские и черниговские земли почти исчезают из их поля зрения. Замыкается в себе и живет какой-то непонятной, полустепной жизнью пограничная Рязань. В этих условиях Москве уже не от кого защищаться и не на кого копить войска. Потеряв значение военного форпоста, она вместе с ним теряет и свое население, свой экономический потенциал. Торговые пути также меняют свое направление, причем не в ее пользу»[458].

Вот уж, действительно, как писал в XVII в. автор уже цитировавшейся третьей «Повести о зачале царствующего града Москвы»:

«…Почему было государству Московскому царству быти и кто то знает, что Москве царством слыти?»[459]

Тем не менее, оба князя московский и тверской пока еще действуют на равных. Они упоминаются как, ни один из которых не имеет преимущества перед другим.

Однако вскоре ситуация начинает меняться. И очень быстро. Но обо всем по порядку. Город Тверь возник не позднее конца

XII в.; установленным фактом считается, что город существовал уже в 1208/9 г. Первое время он входит в состав Переяславского княжества.

Быстрому превращению Тверского княжества в одно из наиболее могущественных владений Суздальской земли определенно способствовало то, что тверская округа сравнительно легко отделалась от татар. После Батыева нашествия Ярослав Всеволодович Переяславский (отец Александра Невского) построил город Тверь и передал его, как принято считать, Ярославу Ярославичу (впоследствии великому князю владимирскому и князю новгородскому).

Впрочем, В. А. Кучкин обратил внимание на любопытный пункт в договоре тверского князя Михаила Ярославича с Великим Новгородом, заключенном зимою 1296/97 г.:

«…А кто будет давных людии в Торжьку и в Волоце, а позоровал [принадлежал] к Тфери при Олександре и при Ярославе, тем тако и седети, а позоровати им ко мне»[460].

Из этого текста исследователь сделал вполне логичный вывод:

Очевидно, в грамоте упоминаются люди…позоровавшие к Твери, когда та стала центром самостоятельного княжества. С этой точки зрения вполне понятно упоминание в докончании отца Михаила Ярослава Ярославича, в свое время сидевшего на тверском столе. Но ранее Ярослава в грамоте назван Александр, и в нем нельзя не видеть старшего брата Ярослава Александра Невского. Становится очевидным, что он-то и был первым тверским князем.

Поскольку в 1245 г. Тверью управлял наместник великого князя Ярослава Всеволодовича, надо считать, что Тверское княжество образовалось после названной даты. По-видимому, Тверь была получена Александром по завещанию отца, реализованному в 1247 г. великим князем Святославом Всеволодовичем. Александру недаром была предназначена самая западная часть

«…владимирской территории: она непосредственно смыкалась с землями Великого Новгорода, где княжил Александр»[461].

После смерти Ярослава Всеволодовича в 1247 г. новый великий князь Святослав Всеволодович закрепил за племянниками их владения, полученные от отца. Во всяком случае, уже в 1255 г. Ярослав Ярославич прямо называется тверским князем:

«…Ярослав, князь Тферьскыи, сын великого князя Ярослава, с своими бояры поеха в Ладогу, оставя свою отчину. Ладожане почтиша и достоиную честью»[462]

Так начиналась история Тверского княжества.

Синхронно с ней развивается и история княжества Московского. Начальную ее стадию подробно проследил В. А. Кучкин:

«На протяжении XII первых десятилетий XIII в. Москва входила в состав территории великого княжества Владимирского. Как показал М. Н. Тихомиров, во второй половине XII начале XIII в. наблюдается несомненный экономический рост Москвы. Последнее обстоятельство объясняет действия четвертого сына Всеволода Большое Гнездо, Владимира, который в 1213 г. сделал попытку закрепиться в Москве, отдав ей предпочтение перед Юрьевом Польским, выделенным ему по отцовскому ряду. Тем не менее Москва не стала тогда столицей самостоятельного княжества. <…> В последующее время Москва по-прежнему в составе великого княжества Владимирского.

Первым московским князем считается Михаил Ярославич Хоробрит, сын… великого князя Ярослава Всеволодовича. Вполне возможно, что при нем Москва действительно стала центром самостоятельного княжества. Однако категорично настаивать на этом нельзя. Дело в том, что мнение исследователей о Михаиле Хоробрите как первом московском князе основывается на текстах Новгородской IV летописи и Тверского сборника, где Михаил назван Московским. <…> [Сообщение о гибели Хоробрита] могло попасть в Новгородскую IV летопись из ростовского владычного свода времен архиепископа Ефрема. <…> Но назывался ли в своде Ефрема Хоробрит московским князем, сказать трудно. <…> К тому же, Новгородская IV летопись называет Михаила Московским после собственного сообщения о захвате им стола великого княжения Владимирского, т. е. когда Михаил был уже не московским, а владимирским князем. В последней связи примечательно, что убитого на р. Протве Михаила похоронили не в Москве, а во Владимире. Поэтому делать бесспорный вывод о вокняжении в Москве Михаила Хоробрита на основании сообщения Новгородской IV летописи нельзя. Не исключена возможность, что Михаила Ярославича назвали Московским позднейшие книжники.

Впрочем, если принять версию о Хоробрите как первом московском князе, его княжение в Москве должно было быть очень недолгим. Москва досталась ему, очевидно, по разделу 1247 г. Погиб Михаил зимой, в конце 1248 или начале 1249 г. До этого он согнал своего дядю Святослава Всеволодовича с великого княжения и сам сел на владимирский стол. Если верить сообщению Новгородской IV летописи, Святослав занимал великокняжеский стол один год. Отсюда вытекает, что Михаил Хоробрит мог княжить в Москве не более года.

После Хоробрита князей в Москве источники не упоминают. По всей вероятности, город с тянувшей к нему территорией вошел в состав великого княжества Владимирского. Во всяком случае, Москвой распоряжался великий князь Александр Ярославич, выделивший Московское княжество в удел своему младшему сыну Даниилу.

Но двухлетний Даниил не стал в 1263 г. московским князем. Об этом можно судить на основании… известия Тверской летописи [речь идет о приведенном нами выше тексте]. <…> Едва ли можно сомневаться в достоверности этого сообщения, включенного в важный официальный документ. Ярослав Ярославич был не только тверским князем. После смерти Александра Невского он сел на великокняжеский стол во Владимире и занимал его семь лет вплоть до своей смерти. Именно эти семь лет и имела в виду грамота Ивана Тверского. <…> Следовательно, окончательное отделение Московского княжества от Владимирского произошло не ранее 70-х гг. XIII в. Во всяком случае, Даниил Александрович как московский князь упоминается впервые в 1283 г»[463].

Первый серьезный конфликт между Тверью и Москвой произошел, судя по всему, в связи с вопросом о том, кто займет великое княжение Владимирское после смерти князя Андрея Александровича 27 июля 1304 г.:

«…В лето 6812 [1304]. Преставися великыи князь Андреи Александрович, внукъ великого Ярослава, месяца июля 27, на память святого Пантелеимока, постригъся въ скиму, и положенъ бысть на Городци; а бояре его ехаша во Тферь. И /л.154об./ сопростася два князя о великое княжение: Михаило Ярославич Тферьскыи и Юрьи Данилович Московьскыи, и поидоша въ Орду оба, и много бысть замятни Суждальскои земли во всехъ градехъ. А в Новъгород вослаша тферичи наместникы Михаиловы силою, и не прияша ихъ, но идоша новгородци в Торжекъ блюстъ Торжку, и совкупиша всю землю противу, и съсылаючеся послы, розъехашася, докончавше до приезда князии»[464].

Размышляя об итогах этой замятни, С. Н. Борисов, опираясь, в частности, на избыточные сведения В. Н. Татищева и оригинальный рассказ на эту тему, почерпнутый из исторических сочинений Екатерины II, приходит к следующим выводам:

«…Данное известие новгородского летописца 30-х гг. XIV в., положенное в основу соответствующих сообщений большинства позднейших летописей, следует принимать с большой осторожностью. Несомненно, взгляд новгородца на…низовские распри отличался некоторой поверхностностью. В действительности все обстояло гораздо сложнее. Изучение всей совокупности источников позволяет представить следующую картину событий.

Осенью 1304 г. для Москвы речь шла не столько о том, кто займет владимирский стол, сколько о сохранении за Даниловичами тех городов и земель, которые их отец сумел выторговать у своего старшего брата великого князя Андрея Александровича. <…>

Смерть Андрея Александровича 27 июля 1304 г. сделала Михаила Тверского и по праву старшинства, и по распоряжению покойного законным наследником владимирского венца. Юрий Данилович не имел оснований претендовать на великое княжение Владимирское. Кажется, он и не собирался этого делать всерьез. В то время гораздо выгоднее было быть вторым, чем первым. Однако он…блефовал, надеясь ценой отказа от притязаний на Владимир добиться признания прав Даниловичей на те владения, которые в разное время и на разных условиях признавал за Даниилом князь Андрей Александрович. <…> Сам Юрий загодя объявил о своем намерении отправиться в Орду вслед за Михаилом Тверским. Эта весть заставила тверскую княгиню, мать Ксению, при посредничестве митрополита Максима вступить в переговоры с Юрием. Они попытались умиротворить московского князя обещанием каких-то уступок со стороны Михаила. Это был первый успех предпринятого Юрием блефа. Однако то, что ему предложили, не удовлетворило Юрия. Игра только начиналась. Уклончиво ответив митрополиту, ссориться с которым он явно не хотел, Юрий стал поторапливаться с отъездом в Орду. <…>

В конце концов Юрий сумел благополучно добраться до ханской ставки. Там он после долгой тяжбы уступил Михаилу Тверскому великое княжение Владимирское, но, по-видимому, извлек из этого немалую выгоду для Москвы. <…>

…Юрий своим участием в устроенном татарами торге сознательно провоцировал Михаила Тверского на повышение ставки ордынского…выхода. Зная амбициозный и самонадеянный характер Михаила, Юрий был уверен, что тот не отступится от заветного владимирского венца. Когда ставки взлетели до небывало высокой черты, Юрий вышел из игры, на прощанье язвительно попрекнув Михаила тем, что из-за его упрямства…погибнет земля Русская. Долги Михаила в конечном счете привели к гибели и его самого».

Не знаю, насколько способствует использование картежной терминологии решению научных исторических проблем, однако ясно, что подобные рассуждения явная модернизация мотивационной сферы личности Юрия Даниловича. К тому же, как чуть ниже пишет сам автор приведенных строк,

«…не имея точных сведений о том, с чем вернулись Юрий и Михаил из Орды в 1305 г., можно, однако, уверенно говорить, что в этой тяжбе Юрий как политик и дипломат оказался сильнее своего тверского соперника. Победа Михаила оказалась…пирровой. Приведенные выше данные заставляют усомниться в принятом мнении о том, что Юрий в 1304 г. действительно пытался отнять у Михаила Тверского великое княжение Владимирское. Очевидно, здесь шла своего рода двойная игра: хан делал вид, что готов поддержать Юрия, и тем самым шантажировал Михаила, заставляя его повышать обязательства; Юрий играл роль, отведенную ему ханом, но при этом не забывал и о собственных интересах»[465].

Действительно, не имея точных сведений, можно с уверенностью говорить о чем угодно, поскольку, по законам формальной логики, верификации такие выводы не поддаются.

Гораздо более осторожен и корректен в своих оценках происшедшего Э. Клюг:

«…Невозможно определить с полной ясностью, почему в конце концов там [в Орде] преуспел именно тверской князь. В его пользу говорил традиционный порядок престолонаследия, а с учетом того, что…татарские князья сулили великое княжение Юрию, если он пообещает платить дань большую, чем Михаил, тверской князь вполне мог потягаться с московским и в этом отношении»[466].

Как бы то ни было, в конце 1305 г. Михаил вернулся из Орды великим князем Владимирским…


* * * | Русские земли глазами современников и потомков (XII-XIVвв.). Курс лекций | МИХАИЛ ТВЕРСКОЙ. СПОР СВЕТСКОЙ И ДУХОВНОЙ ВЛАСТЕЙ