home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ХАРАКТЕРИСТИКИ РУССКИХ КНЯЗЕЙ В «ПОВЕСТИ ОБ УБИЕНИИ МИХАИЛА ТВЕРСКОГО»

Не меньше, а может быть, даже больше тех оценок, которые книжник-тферитий дает ордынцам, нас интересуют характеристики русских князей.

Действия самого главного героя повествования, несомненно, представляются в самом благоприятном свете: нельзя забывать, что мы имеем дело с агиографическим произведением.

Прежде всего, обращает на себя внимание мотивация поступков Михаила. Все его решения продиктованы, по мнению автора Повести, заботой о христианах. На предложение тверских бояр выступить против Юрия Московского, перехватившего ярлык на великое княжение, Михаил отвечает:

Точно так же, когда речь заходит о том, чтобы не ехать в Орду по приглашению хана, а отправить туда еще одного своего сына, князь, как мы помним, отвечает:

«…Видите чада моя, яко не требует вас царь, детей моих, ни иного которого, развее меня, но моея главы хощет. Аще бо аз суда уклонюся, то отчина моя вся в полону будет, и множество крестьян изьбъени будут. Аще ли после того умрете же ми есть, то лучше ми есть ныне положити душу свою за многыя душа».

Не менее показательно и то, что, согласно уже знакомому нам тексту Повести, князь имел правое (буквально!) сердце оно почему-то оказывается расположенным у него с десной страны:

«…И се един ото безаконых именем Романец, и извлек великии нож, и удари и святого в десную страну, и обращая нож семо и овамо, отреза честное сердце его».

Эту странную деталь объясняют библейские тексты:

«…Соломону же, сыну моему, дай сердце правое, чтобы соблюдать заповеди Твои, откровения Твои и уставы Твои, и исполнить все это и построить здание, для которого я сделал приготовление'[497];

Щит мой в Боге, спасающем правых сердцем[498];

Ибо вот, нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем[499];

Веселитесь о Господе и радуйтесь, праведные; торжествуйте, все правые сердцем[500];

Продли милость Твою к знающим Тебя и правду Твою к правым сердцем[501];

А праведник возвеселится о Господе и будет уповать на Него; и похвалятся все правые сердцем[502];

Ибо суд возвратится к правде, и за ним последуют все правые сердцем[503];

Свет сияет на праведника, и на правых сердцем — веселие[504]; Благотвори, Господи, добрым и правым в сердцах своих»[505].

И, наконец, самая главная для нас цитата:

«…Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую»[506].

Другими словами, по мнению автора Повести, Михаил, несомненно, мудрый праведник (ср.: князь крепкым… умом исполнен смирения).

Интересно, что в поздних версиях Повести редакторы стараются всячески затушевать роль, которую сыграл в гибели Михаила Юрий Московский. Тем не менее, образная система Повести при всех купюрах и редакционных изменениях остается нетронутой. А вместе с ней сохраняются и те скрытые оценки, которые давал своим персонажам автор первоначального варианта. Одной из таких говорящих деталей мне представляется следующее упоминание: сразу же после убийства князя

«…вежу же блаженаго разграбиша русь и татарове, а честное тело его повергоша наго никим же не брегамо. Един же приеха в торг и рече:…Се уже повеленое вами створихом. Кавгадыи же и великий князь Юрьи приехаша вскоре над тело его, Кавгадыи видя тело наго повержено и глаголя с яростию, рка к великому князю Юрью:…Не брат ли ты стареишии как отец князь великий? Да чему тако лежит тело его наго повержено? Великий же князь Юрии повеле своим покрыти тело его котыгою[507] своею юже ношаше, и положиша его на велице дьске, и взложиша и на телегу, и увиша, и ужи крепко, и привезоша и за реку, рекомою Адж, еже зовеца Горесть»[508]

Сходный сюжет мы анализировали в «Повести об убиении Андрея Боголюбского». Интересно, что в данном случае роль ворога, еретика, жидовина, Анбала исполняет Юрий Московский! Он оказывается даже хуже Кавгадыя, упрекающего его в пренебрежении к брату стареишему, который для московского князя как отец князь великии. Тем самым, как считает A. Л. Юрганов,

«…автор призывал не к единству равных князей, а к восстановлению феодального правопорядка: младшие князья должны подчиняться старшим. Юрий Данилович поднял руку на…брата старейшего!»[509]

Однако этим дело не ограничивается. Бытовой, на первый взгляд, сюжет, видимо, играет в повествовании еще и дополнительную символическую роль. Он может рассматриваться как своеобразное воплощение пророчества Иезекииля, обращенное к дщери Иерусалима (т. е., скорее всего, ко второстепенному городу, зависящему от другого города; в первом случае речь могла идти о Владимире, во втором о Твери) и предсказывающее ее возрождение и великое будущее:

«…Так говорит Господь Бог дщери Иерусалима:…ты выброшена была на поле, по презрению к жизни твоей… И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, брошенную на попрание… И вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия риз Моих на тебя, и покрыл наготу твою; и поклялся тебе и вступил в союз с тобою, говорит Господь Бог, — и ты стала Моею. Омыл Я тебя ведою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем. И надел на тебя узорчатое платье… И пронеслась по народам слава твоя ради фа-соты твоей, потому что она была вполне совершенна при том великолепном наряде, который Я возложил на тебя, говорит Господь Бог…Я буду судить тебя судом прелюбодейц и проливающих кровь, — и предам тебя кровавой ярости и ревности; предам тебя в руки их и они разорят блудилища твои, и раскидают возвышения твои, и сорвут с тебя одежды твои, и возьмут наряды твои, и оставят тебя нагою и непокрытою…И утолю над тобою гнев Мой, и отступит от тебя негодование Мое… Я вспомню союз Мой с тобою во дни юности твоей, и восстановлю с тобою вечный союз…Я восстановлю союз Мой с тобою, и узнаешь, что Я Господь»[510].

Вместе с тем, нагое тело князя, прикрытое накидкой, могло ассоциироваться с юношей, который единственный! последовал за Христом, когда Того схватили и все, оставив Его, бежали:

«…Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его»[511].

Таким образом, деталь о покрытии нагого тела Михаила могла рассматриваться читателями как своеобразное предвестие освобождения Русской земли, связанного с новым политическим центром, сохраняющим верность конфессиональным традициям. В качестве такового в данном случае, видимо, рассматривалась не Москва — Тверь!


«ТАТАРЫ» В «ПОВЕСТИ ОБ УБИЕНИИ МИХАИЛА ТВЕРСКОГО» | Русские земли глазами современников и потомков (XII-XIVвв.). Курс лекций | ИВАН КАЛИТА