home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Тени 

Они крались по коридору подобно призракам, будучи чернее скрывавших их теней. Его глаза, не такие, как были прежде, видели не только силуэты, но и движение — он видел, как они приближаются, призрачно, гибко, в единстве. Он мог назвать это не иначе как чуждым. Чужаки. Хоть термин и был точным, но когда на него набросились эти твари, он подумал, что этому слову не хватало определенной поэтичности.

Ему было мало что известно об этой породе ксеносов. Под градом выстрелов автопушки их разрывало на части, как и людей. Это было обнадеживающе, но нисколько не удивительно. То, как они крошатся и разлетаются дождем влажных ошметков, мало о чем говорило ему помимо того, что он итак знал. Если бы он мог, он бы сгорбился над одним из их трупов, сорвал бы с него разбитую броню и узнал бы все, что ему требовалось, отведав их плоти. Ощутив вкус крови на губах, его усовершенствованная физиология наполнила бы его инстинктивными знаниями о павших жертвах. В его до сих пор неясном существовании удовольствие от вкуса жизни поверженных врагов было тем, по чему он тосковал более всего.

Эльдары. Он восхищался ими и их вышколенным безмолвием, хоть и находил их гибкую грацию омерзительной. Один их них, по-видимому не защищенный хрупкими доспехами, был размазан по левой стене влажным пятном крови, внутренностей и обломков брони.

Он не мог убить их всех огромной пушкой, которая служила ему рукой. Некоторые из чужаков подныривали и уклонялись от его обстрела, выхватывая цепные клинки своими изящными руками.

Повелитель Ночи рассмеялся. По меньшей мере, он попытался: вмонтированные в горло и в глотку трубки и кабели превратили звук в механизированный рык.

Он не мог от них убежать, но так или иначе — ему надо было сделать шаг назад, чтобы встать устойчивее. Это было необычно — чувствовать, как чужаки рубят и разрывают уязвимые связки. Без боли, без кожи это ощущение казалось лишь слегка забавной легкой щекоткой. Он не мог различить отдельные силуэты, когда они были так близко, но коридор освещали вспышки молний и искры от вгрызавшихся в соединительные связки клинков.

— Хватит, — проворчал он, и обрушил на них кулак. Сервоприводы и кабели искусственных мышц его нового тела придавали силу и быстроту, какой он не знал при жизни. Кулак ударил по каменному полу, сотрясая весь коридор и вызвав дождь пыли с потолка. Оказавшийся под ним ксеноублюдок был размазан по земле. Малхарион развернулся, нанося еще один удар кулаком и одновременно поливая их жидким огнём из своего огнемёта. Чужаки метнулись назад, но недостаточно быстро. Двое умерли под ударами кулака. Один завыл, растворяясь в потоке едкого пламени.

Дредноут глубоко вдохнул, вдыхая запах опустевшего коридора. Вместо холодного воздуха, вместо запаха смерти он почувствовал лишь бульканье питательной жидкости в его гробу. Она не пахла ничем, кроме химической вони его теплого саркофага.

Он вздрогнул. Его металлическое тело отреагировало на это, перезарядив автопушку с глухим металлическим звуком. Он вздохнул и его саркофаг издал механический рык.

Он чуть было не поддался искушению снова открыть вокс-сеть, но заискивание тех, кем он раньше командовал, раздражало его настолько, что он не хотел иметь с ними дела. Вместо этого, он охотился в одиночестве, пытаясь получить как можно больше удовольствия — раз уж все так изменилось.

Малхарион обошел тощие трупы эльдаров. От каждого шага его переваливающейся поступи тоннель содрогался. На скрытность рассчитывать не приходилось, поэтому ему нужно сыграть иначе.

— Эльдары… — прорычал он. — Я иду за вами.

Люкориф сгорбился, взгромоздившись на разрушенной стене, и смотрел в небеса. Он слышал, как позади него его братья поедают эльдаров, но он не разделил с ними трапезу. Он ел их плоть и раньше, и сейчас не испытывал никакого желания повторять этот опыт. Их кровь была кислой и водянистой, а их коже не хватало солоноватой насыщенности, которая была свойственна куску человечины.

Предводитель Кровоточащих Глаз не знал, откуда появлялись эльдары. Несмотря на то, что они отказались спускаться в катакомбы и наблюдали за небом, он не видел ни единого признака приземлившегося транспорта чужаков. Сейчас они продолжали появляться то там то тут, выходя из-за разрушенных стен или возникая на вершинах упавших шпилей.

Руины крепости простирались на многие километры во всех направлениях. Он знал, что его рапторам не охватить все это пространство в одиночку, хотя он старался и гонял их до изнеможения. Что смутило его больше всего, так это то, что чужаки похоже не собирались появляться в том количестве, в котором он ожидал. У них было достаточно кораблей в космосе, чтобы высадить армию. Вместо этого он видел спускавшиеся в лабиринт небольшие штурмовые группки и отряды разведчиков, и разделывался с теми, кто остался на поверхности. Двигатели его прыжкового ранца отозвались завыванием в ответ на его размышления.

— Корабли-призраки, — произнес он.

Лишь один из Кровоточащих Глаз потрудился взглянуть на небо, оторвавшись от трапезы.

— Что говоришь? — прошипел Вораша.

Люкориф указал вверх деактивированным молниевым когтем.

— Корабли-призраки. Суда из кости и духа в пустоте. Нет экипажа, лишь призраки умерших эльдаров.

— Ультве, — произнес Вораша, как будто соглашаясь.

— Безмолвные корабли, управляемые костями, ведомые воспоминаниями. Несокрушимая армада в небесах, но что насчет земли? — его голова дернулась от нервного спазма. — Они не столь сильны. Не столь многочисленны. Теперь нам известно, почему они захватили небеса, но боятся земли.

Раптор медленно дышал, вдыхая отравленный воздух планеты через ротовую решетку. Каждый выдох оставлял облачко тумана.

— Я что-то вижу, — сказал он.

— Еще эльдары? — спросил один из стаи.

— Тень внутри тени. Там, — он указал на навес прогнившего каменного здания. — И там. И там. Много чего-то. Кажется.

Вызов прозвучал на языке, которого Люкориф не понимал, вырвавшись из глотки, которую он жаждал перерезать. Эльдарский воин стоял на коленях наверху стены в двухстах метрах: в одно руке его был клинок в форме полумесяца, а из-за его спины росли огромные орлиные крылья. Как только крик растаял в воздухе, другие четыре фигуры явили себя, и каждая восседала на верхушке разрушенной башни или стены.

— Кровоточащие Глаза, — прошептал Люкориф своим собратьям. — Наконец-то, достойная жертва.

Первыми были Узас и Меркуциан. Без благословений и молитв Механикум им потребовалось не так много времени, чтобы быть готовыми. Пока они ждали, Талос и Сайрион караулили северный и южный тоннели, слушая раздававшиеся в воксе звуки битвы.

— Броня готова, — доложил по воксу Меркуциан. — Узас тоже готов.

— Это заняло почти полчаса, — подытожил Сайрион. — Все же небыстрый процесс, даже без бредней Культа Машин.

— Достаточно быстро, — ответил Талос. — Меркуциан, Узас, прикройте нас.

Талос дождался, пока в коридоре стихнет эхо низкого механического грохота. Каждый шаг был подобен раскату грома.

— Твоя очередь, — прозвучал рычащий и искаженный воксом ответ Узаса. Его новый шлем был мордастым и клыкастым, с рубиновыми линзами и нарисованным на нем черепом демона. Броня сама по себе издавала низкий гул и была достаточно громоздкой, чтобы занять половину коридора.

— Каково это? — спросил Талос своего брата.

Узас стоял выпрямившись, несмотря на естественную сгорбленность боевого доспеха, и его силовые генераторы гудели все громче. В одной руке он держал штурмболтер последней модели. Украшавшие его знаки аквилы были осквернены царапинами или полностью оплавлены. Другая рука оканчивалась силовым кулаком; его толстые пальцы были сжаты, подобно нераспустившемуся цветку.

На одном плече разбитый драконий символ Ордена Саламандр был погребен под бронзовым знаком Восьмого Легиона, прибитым толстыми стальными заклепками.

— Мощно, — сказал Узас. — Поторопись. Я хочу охотиться.

Они ответили ему криком на крик, и клинком на клинок. Кровоточащие Глаза поднялись в воздух, взвыв двигателями и наполнив небеса грязным выхлопным дымом, преследуя свою добычу. Эльдары, одетые в облегающие доспехи чистого голубого цвета, отвечали полными ненависти криками и боевыми кличами на своем языке; каждый клич был пронзительным воплем презрения.

Бой был ужасным. Люкориф знал, как он пойдет с того самого момента, когда они только схлестнулись. Эльдары бежали, а рапторы преследовали их. У большинства небесных ксенодев были тонкие лазерные ружья, плевавшиеся искрящимися вспышками энергии. Использовать их они могли только на расстоянии, в то время как рапторы наполнили небо пальбой из болт-пистолетов ближнего боя и отчаянными завываниями рубивших воздух и изголодавшихся цепных клинков.

Первым упал с небес его брат по имени Тзек. Люкориф слышал в воксе его предсмертный хрип — давящийся кашлем булькающий звук из легких и разорванной глотки, за которым последовало умирающее завывание не запустившихся двигателей. Раптор крутанулся в воздухе, удерживая своего противника когтями на ногах, как раз в тот момент, когда тело Тзека ударилось о неровную землю.

Глядя на это, он почувствовал, как его язык заныл, а рот наполнился шипящей слизью. Тзек провел с ним многие годы неровно шедшего времени с самой первой ночи Последней Осады. То, как столь благородная душа была повержена грязным ксеносом, разозлило его настолько, что он сплюнул.

Эльдарка отклонилась, ястребиные крылья завибрировали с мелодичным звоном, когда она перевернулась в воздухе, паря с элегантностью хищной птицы. Ядовитый плевок пролетел мимо цели.

Люкориф последовал за ней, взревев извергавшими дым двигателями, в ответ на её мелодичное планирование. Каждый взмах его когтей рассекал лишь воздух, когда ксенотварь, танцуя, уклонялась и выгибалась, будто парила на воздушных потоках.

Раптор испустил полный отчаяния крик, не в силах более его сдерживать. Или ветер унес большую часть его мощи, или её покатый увенчанный плюмажем шлем защитил её от разрыва барабанных перепонок, но она не обратила на него внимания.

Она взлетела выше, вертясь в небе. За её клинком тянулся след электрического пламени. Люкориф из Кровоточащих Глаз преследовал ее. Из его клыкастой пасти вырвался вопль, столь же громкий, как и вой протестующих двигателей прыжковых ранцев.

Ее грация имела значение, лишь пока она танцевала в воздухе, в честном и открытом бою он бы убил ее. Они оба это поняли одновременно. Люкориф схватил её сзади, разрезая крылья молниеносным поцелуем когтей. Они с легкостью прошли сквозь ксеноматериал, прервав её полет.

Издав очередной боевой клич, она развернулась в воздухе, занеся меч, даже начав падать. Раптор парировал удар, позволив лезвию со скрежетом коснуться силовых когтей. Свободной рукой он схватил ксено-деву за глотку, подержав её в своих объятьях еще одно бесценное мгновение.

— Спокойной ночи, моя дорогая, — выдохнул он ей в лицевой щиток. Люкориф выпустил ее, позволив кувыркаться в небе, подобно Тзеку и его позорной кончине.

Его смех смолк, едва прозвучав. Её падение длилось не больше трех секунд, — её сородич подхватил её в пике и повернулся к земле.

— Я так не думаю, — прошипел раптор, наклонившись вперед в своем пике. Сквозь вой ветра он слышал, как эльдары кричат друг другу на своем лепечущем языке. Ему пришлось заложить резкий вираж, чтобы уклониться от пистолета, плевавшегося в его сторону копьями света, но у эльдара, спасшего свою соплеменницу, были заняты руки, и у них не было шансов отразить вторую атаку раптора. Люкориф упал на них как молния, вогнав когти в оба тела и разорвав их на части.

Он закричал от приложенных усилий, и его восторженный вопль эхом разнесся по небу. Бескрылая дева искалеченной массой полетела, кружась, в одну сторону, и размазалась по земле. Мужчина упал подобным образом, из ран на нагруднике лилась кровь. Его крылья дрожали, пытаясь подняться в последний полет, но высыхающая кровь на когтях Люкорифа поставила точку в его истории. Раптор усмехнулся, когда эльдар упал с такой высоты, что от удара об землю его разорвало на куски.

Он все еще улыбался, обернувшись и увидев гибель Вораши.

Его брат летел к земле из воздушного клинча, осыпая землю кусками мяса и обломками брони. Эльдар, выстреливший в Ворашу в упор, повернулся в воздухе и направил свое ружье на Люкорифа. Предводитель рапторов наклонился вперед и устремился к нему. С его иссеченных шрамами губ сорвался очередной вопль.

Талос вел Первый Коготь на новую охоту. Не нуждаясь в осторожности, четыре терминатора шагали свободным строем, держа наготове незнакомое оружие.

— К ним придется привыкать, — сказал в вокс Сайрион. Он все еще удивлялся значку аквилы на краю ретинального дисплея. Даже после проведенных Дельтрианом многочисленных модификаций и перенастроек ему не удалось вычистить эту деталь из внутренних систем доспеха.

Талос отвлекся на вокс-сеть: доклады Второго и Третьего Когтя, столкнувшихся с врагом на верхних уровнях катакомб, и яростные проклятия Кровоточащих Глаз, сражавшихся на поверхности. Он пытался не думать о Малхарионе — капитан решил встретить свою смерть в одиночестве, и в этом желании не было ничего предосудительного. Вскоре Первому Когтю предстояло разделиться. Как только враг превзойдет их числом и станет невозможно стоять вместе — все закончится убийствами в темноте и каждый будет сам за себя.

Он никогда прежде не носил тактический дредноутский доспех, и ощущение было удивительным. Талос знал свои боевые доспехи как собственную кожу, в них было удобно как в одежде, к которой со временем привыкаешь. Терминаторская броня была иного рода, начиная от украшенного бивнями шлем, заканчивая шипастыми сапогами. Каждый мускул в его теле покалывало от прилива новых сил. Он ожидал, что будет чувствовать себя неповоротливым, но набор движений мало чем отличался от того, что он совершал, тренируясь без доспехов. Единственным неудобством было то, что воин был постоянно наклонен вперед, как будто готовился сорваться на бег.

Талос попробовал бегать. Вышла более быстрая, сильная поступь, нечто среднее между бегом трусцой и пошатыванием. Компенсационные сервоприводы и стабилизаторы не дали бы ему наклониться вперед так, чтобы упасть, хотя смещенный центр тяжести после стольких веков ношения модифицированной брони Тип V все еще казался необычным.

На одной руке была латная перчатка размером с торс легионера — силовой кулак, активизированный и покрытый дрожащим силовым полем. Другая рука сжимала массивную роторную пушку, его пальцы покоились на изогнутом триггере. У них было мало боеприпасов для штурмовой пушки: когда Первый Коготь счистил доспехи с Саламандр, очень скоро они узнали, что имперцы израсходовали большую часть своих запасов. Он нес на бедре свой двуствольный болтер, готовый воспользоваться им, когда придет время бросить пустую пушку.

Меркуциан дотянулся своим огромным силовым кулаком до богато украшенного бивня, который Дельтриан приделал к бычьей морде его шлема, и постучал по нему.

— Однажды я видел, как Малек из Атраментаров ударил кого-то головой и насадил его на свои бивни, — сказал он. — Я тоже хочу попробовать.

Талос вскинул вверх кулак, призывая к тишине — или хотя бы к её подобию, насколько позволяли их грохочущие как двигатели танка на холостом ходу доспехи.

Град бритвенно-острых дисков вылетел из коридора впереди, за ним последовали приближающиеся силуэты эльдарских воинов. Они замешкались, увидев, что на них надвигалось. Одни бросились врассыпную, в то время как другие, отступая, продолжали стрелять. Талос слышал, как сюрикеновые снаряды бились об его броню и со звоном разбитого стекла падали на пол.

В ответ он нажал на триггер, наполнив тоннель характерным ревом имперской штурмовой пушки. Подвески в локтевом суставе, запястье и креплении пушки компенсировали любую отдачу, позволяя ему целиться, не отвлекаясь, но ретинальный дисплей затемнился, чтобы его не ослепило вспышками.

Следующие десять секунд Первый Коготь стоял в недоумении. Талос наклонил пушку, чтобы получше осмотреть дышавшие паром раскаленные стволы.

— Вот так пушка! — восхитился Сайрион, когда все четверо пробирались через органическую массу, оставшуюся в коридоре. — Можно, я одолжу её у тебя ненадолго?

Марлона уже не была уверена, что именно она слышала. Иногда между каменными стенами раздавалось эхо далеких перестрелок, а порой лишь завывание сквозняков во тьме.

У нее был фонарь — никто из членов экипажа корабля Восьмого Легиона не ходил без них, — и она знала, что заряда батарей должно было хватить еще на несколько часов как минимум. Что делать и куда идти — вот этого она не знала.

«— Какая вообще разница? Какая разница, умру я здесь, внизу или на равнинах?»

У нее все еще был пулевой пистолет, пусть и примитивный в сравнении с болтером Легионес Астартес. Он прекрасно подходил, чтобы застрелиться, пока она не умерла от жажды, но в бою польза от него была бы невелика. Рабам на борту «Эха проклятия» было запрещено носить оружие, но процветавший повсюду черный рынок позаботился и об этом. Легион никогда не настаивал на соблюдении этого закона, потому что не боялся восстания. Марлона подозревала, что им нравилась некоторая острота ощущений, когда они охотились на членов экипажа удовольствия ради.

Она не знала, как долго уже была одна, когда услышала стук. Она пробиралась по пустынным катакомбам, направляя луч света перед собой и позволяя ему рассекать темноту, насколько хватало мощности ламп. Направление она уже давно потеряла. Звук странным эхом раздавался здесь внизу, вплоть до того, что она уже была не уверена — идет ли она в сторону грохота или наоборот, от него. Казалось, он не исчезал, но и не становился сильнее.

Она не увидела, что выбило лампу у нее из рук. Поток воздуха пронесся за её спиной, грубый удар выбил из её рук фонарь, и он с грохотом упал на пол. На долю секунды вращающийся пучок света оставил на стене безумные тени: стройные силуэты ведьм в нечеловеческих вытянутых шлемах. Марлона потянулась за пистолетом еще до того, как фонарь остановился. Он тоже выпал из её рук, будто от удара по кулаку.

Во второй раз она ощутила дыхание уже у своего лица. Голос из мрака был неприятно мягким — подобно бархату, скользящему по ране.

— Где пророк Восьмого Легиона?

Она ударила кулаком в сторону, откуда прозвучал голос из темноты, но удар прошел мимо. Как и второй, и третий, и четвертый — все они были направлены в никуда. Она слышала еле уловимые движения и дыхание чего-то, уклонявшегося от нее во тьме и мягкое поскрипывание пластин брони, шелестящих с каждым движением. Рука сомкнулась вокруг её горла. Закованные в холодное железо пальцы схватили её за грудки. Марлоне удалось один раз ударить по неподвижной руке, прежде чем её припечатали к стене. Сапоги скребли по камню, не доставая до земли. Её грубая аугметика щелкала и жужжала, пытаясь вновь обрести опору.

— Где пророк Восьмого Легиона?

— Я всю свою жизнь провела во тьме, — сказала она, обращаясь к невидимому голосу. — Думаешь, меня это испугает?

Пальцы на горле сжались крепче, лишив её возможности дышать. Она не знала наверняка, становился ли стук громче, или же её обманывало собственное участившееся сердцебиение.

— Грязное, слепое, гадкое животное, мон-кеи, где пророк Восьмого Легиона? Тысячи душ стоят на кону, пока он еще дышит.

Марлона сопротивлялась сильной хватке, колотя кулаками по закованной в броню руке.

— Упрямое создание! Знай же, человек: безмолвный шторм близится. Идет Блуждающая в Пустоте.

Хватка на горле исчезла также быстро как и появилась, и она упала на землю. Первое, о чем она подумала, когда тяжело втянула в себя спертый воздух, это то, что её сердце не обманывало ее. Колотилось все вокруг нее, и слышались глухие удары стали о камень. От них по полу под ногами и стене за её спиной пробегала дрожь.

Марлона доползла на четвереньках за фонарем, вспарывая темноту его тонким лезвием света. Она видела камень, камень, камень… и что-то огромное и темное, искоса смотревшее на нее сверху вниз, рыча суставами.

— Что ты делаешь здесь внизу?

Он зашел слишком резко, под плохим углом и рухнул на пыльную землю. Через мгновение он встал на четвереньки, и затем, после двух попыток, выпрямился в полный рост. Металлические когти на ступнях растопырились, зарываясь в мягкую почву и компенсируя нагрузку.

Боль была… чем-то. Он ощущал привкус крови с каждым вздохом, а боль в мышцах вернула его расслабленное сознание в те три ночи, когда его терзал лорд Ирувиус из Детей Императора.

Эта война была не из приятных. Проиграть её было бы еще хуже.

Люкориф приземлился неподалеку от последнего эльдара. Он обошел распростертое на земле тело, отметив следы кровавой жидкости, изливавшейся из нескольких сочленений его брони. Его доспех представлял собой занимательную демонстрацию боевой картографии, отмеченный лазерными подпалинами и прошитый попаданиями коротких костяных кинжалов чужаков. Раптор перевернул тело небесной девы когтем на ноге. Её глаза, такие же синие и такие же безжизненные, как сапфиры, смотрели в серое небо. На её груди был гладкий драгоценный камень, который среди её сородичей был известен как камень души. Люкориф вырвал его из брони и проглотил целиком, надеясь, что её бессмертный дух насладится своей судьбой, уготовившей ему вечные скитания в его кишках.

— Ловец Душ, — наконец произнес он в вокс.

Голос пророка звучал искаженно из-за помех на расстоянии и треска стрельбы.

— Я слышу тебя, Люкориф.

— Кровоточащие Глаза мертвы. Я — последний.

Он слышал, как Талос хрипел от напряжения.

— Прискорбно слышать это, брат. Присоединишься к нам внизу?

Раптор посмотрел на упавшие стены — остатки некогда величественных укреплений. Над ними собирались грозовые облака — аномальное явление на этой лишенной погоды планете.

— Не сейчас. Что-то грядет, Талос. Будьте внимательны.  


Катакомбы  | Блуждающая в Пустоте | cледующая глава