home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Последний день

В воскресенье первой на работу пришла Эллен Линд — она всегда приходила и уходила раньше всех, так удобнее.

Она включила компьютер и, пока тот загружался, написала CMC дочке. Накануне Эллен сто раз спросила у детей, смогут ли они побыть дома одни, без няни. Дети в один голос заверили ее, что все в порядке.

Сначала Эллен открыла письмо от Петера. Господи, да о чем он вообще думал, когда составлял критерии поиска?! Он вообще представляет себе, как выглядят полицейские базы данных?! Или думает, что у нас тут все как в американском детективном сериале?!

Тем не менее Эллен решила попробовать. Она набрала телефон контактного лица в Государственном управлении полиции. Ей ответил крайне нелюбезный женский голос:

— Совсем с ума посходили! Еще и в воскресенье работать заставляют!

Эллен промолчала. Обстоятельства ведь экстраординарные! А ее саму это дело, несмотря на все кошмарные события, по-настоящему увлекло.

Куда менее интересным и более неприятным представлялся ей тот факт, что Карл с их последней встречи так и не объявился. Перед сном она положила мобильный рядом с кроватью и не стала отключать его, надеясь, что Карл напишет ей хоть пару слов. У Эллен не было никаких оснований сомневаться в том, что он ее любит, — вероятнее всего, у него просто что-то случилось. Если он не позвонит до вечера, придется начать обзванивать больницы…

И все-таки…

Все-таки что-то тут не так! Эллен ощущала смутное, едва уловимое беспокойство, которое не проходило, как она ни пыталась его стряхнуть.

Женщине не сиделось на месте, поэтому она пошла забрать поступившие за ночь факсы — Фредрике прислали целую стопку документов из Университетской больницы Умео. Перелистывая бумаги, Эллен нахмурилась — это оказалась медицинская карточка пациентки по имени Сара Лагерос. Карточку сопровождала короткая приписка: «Карточка пересылается с устного согласия, данного по телефону Сарой Себастиансон. С уважением, Соня Лундин».

«Ну зачем же я вчера ушла раньше всех! Наверняка что-то интересное пропустила», — с любопытством подумала Эллен.


В воскресенье утром Фредрика Бергман проснулась от звона будильника со свинцовой тяжестью в голове, с трудом дотянулась до него и выключила. Зарывшись лицом в подушку, девушка попыталась использовать оставшиеся десять минут отдыха.

Выйдя через час из квартиры, она вдруг вспомнила, что так и не успела толком подумать об оставленном на автоответчике сообщении из Центра усыновлений. По крайней мере, серьезно его обдумать точно не успела. Ничего, сейчас самое главное — расследование, а такие важные решения в спешке не принимают.

Надо сосредоточиться на работе, думала Фредрика. И решила сразу поехать к Магдалене Грегерсдоттер, уже из машины позвонила ей, предупредила о своем приезде и попросила разрешения поговорить с ней наедине.

Дверь ей открыла высокая темноволосая женщина.

— Магдалена? — спросила Фредрика, вдруг осознав, что понятия не имела, как выглядит мать Натали.

— Нет, — ответила женщина, протягивая Фредрике прохладную руку, — меня зовут Эстер, я ее сестра.

Чистота и порядок, отметила Фредрика, идя за Эстер в гостиную. В этой семье явно не признают модного ныне художественного беспорядка. Фредрика такой выбор одобряла.

Сколько же разных домов распахивается перед тобой, если ты — полицейский, поражалась она, ожидая в гостиной. Каким доверием располагает ее работодатель во всех этих квартирах и домиках!

В этот момент, прервав ее размышления, вошла Магдалена Грегерсдоттер.

Она оказалась поразительно не похожа на Сару Себастиансон. Явно не из тех, кто красит ногти синим лаком! Весь ее облик словно транслировал совершенно иное происхождение и жизненный опыт, куда более непростой, чем у Сары. Трудно поверить, что такая женщина могла в юности сделать аборт в ванной комнате родительского дома, подумала Фредрика.

— Давайте присядем? — мягко предложила она.

По крайней мере, Фредрика надеялась, что ее слова прозвучали мягко — обычно в таких ситуациях она ощущала себя крайне неловко.

Магдалена села в дальний угол дивана, Фредрика — в огромное пестрое кресло, ярким пятном выделявшееся на фоне белых стен. Не поймешь, красивое или отвратительное.

— Вам… удалось что-нибудь? — жалобным голосом спросила Маргарета. — Вы… нашли кого-нибудь?

О, это проклятое «нибудь», наваждение любого полицейского: «Обнаружили где-нибудь? Выяснили что-нибудь? Задержали кого-нибудь?»

— Личность преступника пока не установлена, но сейчас разрабатывается версия, представляющаяся нам очень перспективной, — осторожно произнесла Фредрика.

Маргарета лишь кивала — хорошо, хорошо, хорошо.

— И я как раз и хотела обсудить эту версию с вами. Вообще-то мне надо задать вам всего один вопрос. — Фредрика наконец поймала печальный взгляд и выдержала паузу, чтобы убедиться в том, что полностью завладела вниманием Маргареты. — Мой вопрос носит очень личный характер и звучит, возможно, дико, но…

— Я отвечу на любой вопрос, — решительно перебила ее Маргарета. — На любой!

— Хорошо, — с облегчением кивнула Фредрика. — Хорошо, — и сделала глубокий вдох: — Вы когда-нибудь делали аборт?

— Аборт? — изумленно уставилась на нее Магдалена.

Фредрика кивнула.

— Да, — хрипло ответила она, глядя девушке в глаза, — но это было очень давно! Лет двадцать назад! Я как раз переехала от родителей — встречалась с мужчиной на пятнадцать лет старше. Он был женат, обещал уйти от жены ко мне, — Маргарета грустно рассмеялась, — и конечно же этого не сделал. Когда я сообщила ему, что беременна, он перепугался, наорал на меня и сказал, что я должна избавиться от ребенка как можно скорее. Умолять было бесполезно. Конечно, я сделала аборт, а того мужчину больше ни разу не видела.

— Где вам делали аборт? — спросила Фредрика.

— В Южной больнице. Но срок был еще совсем маленький, поэтому мне пришлось подождать несколько недель, прежде чем делать операцию. — Взгляд женщины снова затуманился. — Все так странно вышло… Дело в том, что аборт прошел неудачно, но врачи ничего не заметили. Я поехала домой, думая, что все закончилось, а на самом деле ребенок остался внутри меня. Через несколько дней мне стало плохо, и у меня случился выкидыш — тело само завершило то, что недоделали врачи, и вытолкнуло ребенка наружу. Думаю, именно поэтому мне так и не удалось забеременеть: бесплодие наступило из-за последовавшего воспаления.

Обе молчали. Фредрика отчаянно искала слова, чтобы сформулировать решающий вопрос.

— Где именно завершился ваш аборт? — спросила она, понизив голос.

Магдалена недоуменно подняла брови.

— Я хотела сказать, где вы потеряли ребенка?

Лицо Магдалены исказилось, она зажала рот ладонью, словно пытаясь подавить рвущийся наружу крик.

— В ванной у родителей! — воскликнула она и разрыдалась. — Выкидыш случился на том самом месте, куда он положил тело Натали!


В воскресенье Петер Рюд пришел на работу в отвратительном расположении духа. Единственным светлым пятном стало то, что утром, разговаривая с Джимми по телефону, ему удалось порадовать брата.

— Скоро будем есть торт, Петта? — радостно спросил Джимми.

— Скоро, Джимми, скоро, — заверил его Петер. — Может, даже завтра!

Если, конечно, нам будет что праздновать, добавил он про себя.

Настроение Петера не сильно улучшила и Эллен: ей пока что не удалось получить ответ на его запросы.

— Петер, потерпи, пожалуйста, на это ведь нужно время, потерпи! — увещевала она.

От этих слов он потерял остатки терпения. Однако портить отношения с Эллен не хотелось, поэтому Петер просто развернулся и ушел в свой кабинет, чтобы не наговорить ей гадостей.

Ночь выдалась не чета предыдущей — спокойно поспать Петеру не дали. Впервые пришлось лечь на диване. Сначала он даже думал отправиться ночевать к Джимми, в интернат для людей с ограниченными возможностями, но решил не тревожить брата внезапным приездом.

От недосыпа Петер всегда терял способность мыслить рационально, поэтому с утра ушел из дома пораньше, пока Ильва еще спала, а рабочий день начал с двух чашек крепкого кофе.

Он сел за компьютер и поискал наобум в паре-тройке баз данных, однако быстро понял: это бесполезно. К большинству баз у него был лишь ограниченный доступ, а к некоторым не было совсем.

Открыв сейф, Петер достал все скопившиеся у него на данный момент материалы по делу и начал повторять про себя фразы, то и дело звучавшие в последние несколько дней: «Что мы знаем? Чего мы не знаем? Что нам необходимо узнать, чтобы раскрыть это дело?»

Знаем мы ответ на вопрос «почему»: женщин наказывали за то, что когда-то они сделали аборт. Это вполне согласовывалось с фразой «Женщины, которые не любят всех детей одинаково, вообще недостойны иметь детей». Сначала Петер истолковал эту фразу буквально и решил, что убийца хочет каким-то образом наказать всех женщин, которые не любят всех детей одинаково, но теперь понял, что ошибался.

Чего мы не знаем? Следственной группе неизвестно, по какому принципу убийца выбирает своих жертв — в Швеции множество женщин, которые когда-то сделали аборт, а теперь имеют детей! Возможно, он — отец абортированных детей? Вряд ли, решил Петер. Убийца, вероятно, был в жизни обеих женщин фигурой эпизодической. Скажем, врачом. Если, конечно, не составил список жертв гораздо позже, получив доступ к старым медицинским картам. В таком случае они вообще могли никогда с ним не встречаться.

Петер вздохнул: вариантов бесконечное множество.

И упрямо продолжил изучать записи.

Многое указывает на то, что человек, которого они ищут, имеет отношение к медицине, например работает в больнице. Во-первых, на теле первой жертвы были обнаружены следы талька с медицинских перчаток, во-вторых, похоже, что у него есть доступ к медицинским препаратам, как к успокоительным, так и к смертельно ядовитым.

Петер задумался. В самих препаратах нет ничего необычного, они наверняка есть в арсенале любой шведской больницы. А вот сотрудники, отсидевшие срок за насилие, есть далеко не в каждой клинике. Интересно, ведется ли учет подобных случаев? Если ведется, может ли человек, которого они ищут, работать в больнице под другим именем?

Вряд ли, с сомнением подумал Петер, больничный персонал все-таки проходит определенную проверку при найме на работу. Хотя он, конечно, мог поменять имя законным образом…

Петер прокручивал все известные факты и так и эдак, а в голове непрестанно звучало: «Это наверняка можно выяснить». Он повторял эти слова точно мантру, хватался за них, как за спасательный круг. Человек, которого они ищут, существует. Надо лишь найти его.

Сколько Петер просидел в раздумьях, он и сам не знал, когда позвонила Фредрика и подтвердила их догадку: много лет назад Магдалена Грегерсдоттер тоже делала аборт, причем все случилось именно в ванной комнате дома в Бромме. Петер слушал, потрясенный и завороженный.

Через полчаса Фредрика зашла к нему в кабинет. Выглядела она не так, как обычно: джинсы, простая майка и вельветовый пиджак, стянутые в хвост волосы, почти никакого макияжа. «Ничего себе, — подумал Петер, — да она же красавица!»

— Есть минутка? — спросила Фредрика.

— Конечно! — ответил Петер.

Девушка уселась за стол напротив него со стопкой бумаг в руке.

— На мой запрос мне прислали по факсу медицинские карты обеих женщин. Там есть записи об их абортах.

— Ты тоже думаешь, что он работает в больнице? — оживился Петер.

— Я думаю, что убийца каким-то образом связан или был когда-то связан с системой здравоохранения, — осторожно предположила Фредрика. — Думаю, он узнал об этих женщинах именно там. Кстати, вполне возможно, что лично они не встречались, поэтому женщины не помнят его — он вряд ли принимал непосредственное участие в операции.

— Человек на периферии, — пробормотал Петер.

— Именно! — Фредрика положила на его стол половину своей стопки. — Может, займемся этим вместе, пока Эллен ожидает ответа на твой запрос? Кто знает, может, именно этой информации нам и не хватает?


В кабинете Эллен становилось все душнее. Она чувствовала, как улетучивается дезодорант, как она начинает потеть. Это все нервы. Она всегда потеет от волнения!

Ну почему же Карл не звонит? Может, не надо ждать до вечера и прямо сейчас начать обзванивать больницы? До вечера еще так долго!

Эллен чуть не плакала от отчаяния. Да что же такое стряслось? Она рассеянно погладила лепестки цветов, которые Карл прислал ей несколько дней назад. Она может дать ему так много любви, ну зачем все усложнять?

«Я принимаю все слишком близко к сердцу», — подумала Эллен, улыбнувшись при мысли о том, что вся эта история — не случайность.

Постепенно тревога и печаль перешли в явственное раздражение. Ладно, Карл не звонит, но дети-то почему на сообщения не отвечают?! Не понимают, что она волнуется?!

Уже не так рано, они наверняка не спят, подумала Эллен, схватила телефон и позвонила им на домашний. Она прождала долго, гудков двадцать, но никто так и не ответил.

Она места себе не находила от беспокойства: уже одиннадцать часов, дети никак не могут спать, но и из дома выходить им пока рано! Или она так замоталась, что забыла про какое-нибудь мероприятие? Футбольную тренировку или выступление по художественной гимнастике?

Эллен заставила себя переключиться на работу. Документы по запросу Петера так и не пришли. Через некоторое время она снова позвонила домой, потом обоим детям на мобильные, и все безрезультатно!

Сидя за письменным столом, Эллен сходила с ума от тревоги за детей и за Карла. Взглянув на стоящие на столе цветы, она вспомнила о всех доверительных беседах, которые они вели с Карлом. Он часто говорил, что она — очень важный для него человек, потому что дает «все, что ему нужно».

И тут Эллен вдруг поняла, в чем дело! Беспокойство и тревога уступили место смертельному ужасу…


* * * | Золушки | * * *