home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 13

Решив, что эта маленькая штуковина достаточно пропиталась, Лори надела на нее пластиковый колпачок и поставила на край раковины. Она, разумеется, не собиралась сидеть и наблюдать. Лори залезла под душ и хорошенько намылила тело и голову. Потом несколько минут постояла, ощущая, как вода струится по ее голове. Душ не оказывал на Лори такого терапевтического действия, как ванна, но тоже успокаивал.

Ночь для Лори прошла беспокойно, голова просто раскалывалась. Когда ей удавалось заснуть, ее начинали одолевать кошмары. И опять снился брат, утопающий в трясине. Когда зазвонил будильник, она даже обрадовалась — долгие ночные мучения наконец закончились. Она быстро встала с постели. Постельное белье было так скомкано, словно она всю ночь с кем-то сражалась.

Как и в предыдущие два дня, ее слегка мутило. Тошнота не прошла и после душа, однако она решила, что после завтрака все придет в норму.

Шагнув на банный коврик, Лори стала вытираться. Потом она повернулась и, вновь наклонившись над душевым поддоном, потрясла гривой густых волос, как только что выскочившая из пруда собака. Затем, энергично вытерев волосы полотенцем, она обернула его вокруг головы. И лишь после этого отважилась взглянуть на стоявший на краю раковины пластиковый приборчик.

У Лори перехватило дыхание. Она взяла его слегка подрагивающими пальцами, словно при ближайшем рассмотрении результат мог оказаться другим. Однако ничего подобного не произошло. В крошечном окошке пластикового корпуса виднелись две розовые полоски. С силой зажмурив глаза, Лори несколько мгновений не открывала их. Нет, это был не обман зрения. Еще раз перечитав инструкцию на боковой стороне футляра, Лори убедилась, что результат теста положительный. Она была беременна!

Почувствовав дрожь в коленях, Лори опустила крышку унитаза и села. Она была совершенно ошеломлена. Слишком много событий произошло за короткий промежуток времени. Сначала — размолвка с Джеком, потом — болезнь матери, потом — знакомство с Роджером, и наконец — положительный результат анализа. А теперь новая эмоциональная встряска. Она часто пыталась представить себя беременной. Но сейчас, когда это случилось, она не понимала, что должна испытывать. Казалось, ее жизнь полностью выходит из-под контроля.

Поставив пластиковый тестер на край раковины, она взглянула на его футляр, лежавший на корзине для белья. И вновь ей захотелось «обвинить гонца», словно причиной ее беременности был тестер.

Лори могла бы проделать все это накануне вечером, но в инструкции говорилось, что наиболее достоверные результаты получаются по утрам. Вот она и дождалась. Совершенно очевидно, что она лишь пыталась отложить неизбежное и тянула время. Мысль о возможной беременности неожиданно пришла ей в голову у Роджера в офисе, и с тех пор она уже почти не сомневалась. Именно этим и объяснялись ее утренние приступы тошноты, которые она по глупости относила на счет устриц.

В смятении Лори покачала головой. Сам факт «неожиданности» ее беременности явился очередным свидетельством ее способности не думать о том, о чем не хочется. Она очень хорошо помнила, как три недели назад отметила отсутствие месячных, но решила об этом не беспокоиться. В конце концов, у нее случалось такое и раньше, особенно при стрессах, а сейчас в ее жизни стрессов хватало.

Опустив голову, Лори взглянула на свой живот, пытаясь осознать, что где-то там внутри теплилась новая жизнь. Как врач, она всегда относилась к беременности как ко вполне естественному процессу, но теперь, когда все произошло с ней, ей казалось это просто невероятным чудом. Она сразу вспомнила, когда могла забеременеть. Это случилось в тот самый раз, когда они с Джеком вдруг одновременно проснулись среди ночи. Поначалу они старались не беспокоить друг друга, но потом, обнаружив, что не спят оба, стали разговаривать. Затем нежность и объятия. И все было прекрасно, пока Лори, так и не уснув после любовной вспышки, вдруг не осознала, чего ей не хватало в жизни: семьи и детей. И именно в ту ночь их страсть подарила жизнь желанному ребенку, хотя семьи у нее по-прежнему не было.

Лори встала и повернулась к зеркалу боком. Она попыталась определить, не стал ли ее живот чуть круглее, но тут же расхохоталась над собой. Она понимала, что в пять недель эмбрион мог быть размером не больше восьми миллиметров и вряд ли мог вызвать какие-то внешние изменения.

Лори вдруг перестала смеяться и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Беременность при нынешних обстоятельствах едва ли могла оказаться поводом для беззаботного веселья. Это было ошибкой с серьезными последствиями как для нее, так и для других. Она попыталась понять, как такое могло произойти. Она всегда проявляла осторожность в те дни, когда считала, что могла забеременеть. Так где же она допустила просчет? Она снова вспомнила ту ночь, и тут же все прояснилось. В два часа ночи уже фактически наступил другой день. Предыдущий был десятым, и теоретически все еще могло бы обойтись, но не на одиннадцатый день.

«Господи!» — в отчаянии произнесла она, постепенно вникая в ситуацию. Стремление поговорить с Джеком превратилось из желания в необходимость. А в голове замаячило страшное слово «аборт». Лори всегда видела в этом слове политическую окраску: для нее оно скорее было связано с правами женщин, чем с процедурой, к которой она могла бы иметь непосредственное отношение. Неожиданно все изменилось.

«Я должна взять себя в руки!» — произнесла она, решительно глядя на себя в зеркало. Она достала фен и начала сушить волосы. Ее единственным спасением оставалась работа. Несмотря на все свои проблемы, она должна была собираться на службу.

Как Лори и предполагала, тошнота полностью исчезла после завтрака. Самыми аппетитными ей показались хлопья без молока. Пока она ела, Лори вновь ощутила справа в нижней части живота дискомфорт. Она задумалась, насколько такое могло быть естественным на ранней стадии беременности. Возможно, дискомфорт и являлся свидетельством правильного развития плода.

Когда Лори пришла в ОГСМЭ, было всего четверть восьмого, однако она уже не надеялась застать Джека в офисе опознания. Последнее время он приходил все раньше и раньше. Ее предположения подтвердились, когда она обнаружила, что любимое место Винни пустует и на столе лежит открытая на спортивной странице газета. Все это свидетельствовало о том, что он уже помогает Джеку. Чет был весь в работе. Он сидел за основным столом и разбирал поступившие за ночь карточки. Это был последний день его дежурства в этом качестве. В наступающие выходные на телефоне предстояло дежурить Лори, и на будущей неделе обязанность разбирать и распределять дела ложилась на нее.

— Джек уже внизу? — поинтересовалась Лори, сделав глоток кофе. Она думала, что кофеин поможет ей немного разогнать меланхолию.

Чет быстро поднял голову.

— Ты же знаешь Джека. Когда я пришел, он уже тут вовсю рвался в бой.

— Чем он сейчас занимается? — От горячего кофе ее почему-то бросило в дрожь.

— Лучше и не спрашивай — у него такой же случай, как те два, что у тебя были вчера.

Опустив чашку, Лори от удивления раскрыла рот.

— Ты имеешь в виду, что он занимается делом из Центральной манхэттенской?

— Ага! Относительно молодой мужик, банальная грыжа, а потом вдруг раз — и до свидания.

— Почему вдруг Джек взялся за него? Он же знает, что меня интересуют подобные случаи.

— В качестве одолжения.

— Ну хватит же, Чет. Какое одолжение?

— По всей видимости, Келвин сказал Дженис, что, если появится аналогичный случай, она должна сообщить сначала ему. Очевидно, она так и сделала, потому что он появился примерно одновременно с Джеком и сам все проверил. Когда пришел я, он подчеркнул, что не хочет, чтобы этим занималась ты. По его словам, у тебя сегодня официально «канцелярский» день. Так или иначе, Джек тогда сам вызвался заняться этим делом, поскольку предположил, что ты захочешь побыстрее узнать о результатах.

— Почему Келвин сказал, что не хочет, чтобы делом занималась я? — спросила Лори. Это походило на удар ниже пояса.

— Он не говорил. Ты же знаешь Келвина — это прозвучало не в виде просьбы. Он недвусмысленно дал понять, чтобы ты этим не занималась. Келвин также просил передать, что срочно хочет видеть тебя в своем офисе. Так что сообщение доставлено. Желаю удачи!

— Странно. Он был зол?

— Не злее обычного. — Чет пожал плечами. — Извини. Все, что мог, рассказал.

Лори кивнула, словно поняла, однако это было совершенно не так. Оставив свое пальто на одном из кресел, она направилась через комнату опознания в главный вестибюль. Она нервничала. При том, что все в жизни Лори, как ей казалось, летело в тартарары, неудивительно, что карьера тоже оказалась под угрозой, хотя она совершенно не понимала, чем, кроме своего импровизированного выступления на вчерашней конференции, Лори могла разозлить Келвина. Однако после вчерашнего разговора с ним она решила, что все встало на свои места.

Нажав кнопку, Марлин пропустила Лори в административное крыло, напоминавшее своей тишиной гробницу. Никто из секретарей еще не появился. Однако Келвин был у себя. Просматривая бумаги из корзины входящей корреспонденции, он поспешно подписывал какие-то из них. Когда вошла Лори, он жестом пригласил ее сесть, собирая бумаги в стопку. Потом, откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на Лори поверх очков; его подбородок почти касался груди.

— Если вам еще не известно имя нового потенциального «серийного» пациента, то это Кларк Малхозен. Полагаю, вам хочется знать, почему я настоял, чтобы им занимались не вы.

— Было бы неплохо, — согласилась Лори. Она почувствовала некоторое облегчение. Тон Келвина не был жестким, свидетельствуя о том, что он не собирался устраивать ей разнос или, того хуже, временно отстранять от выполнения служебных обязанностей.

— Собственно, дело в том, что вы еще не закрыли дела более чем месячной давности из вашей так называемой серии. Не может быть, чтобы на данном этапе вы еще ждали каких-то лабораторных или других результатов, так что вам следует их закрыть. Честно говоря, не знаю, по какой причине, но шефу в связи с этим было высказано недовольство в мэрии. Как бы там ни было, он дал мне понять, что хочет, чтобы их побыстрее закрыли, и я соответственно довожу это до вашего сведения. Возможно, это как-то связано со страховками, или с семьями, или еще с чем-то. Одним словом, заканчивайте! Я предоставляю вам, так сказать, «канцелярский» день на их завершение. Договорились?

— Я не закрыла их, потому что, положа руку на сердце, не могу со всей ответственностью утверждать, что смерть в этих случаях носила случайный или естественный характер. Я знаю, что вам не хочется называть их убийствами, поскольку это подразумевало бы серийного убийцу, а я не могу это доказать — по крайней мере пока.

— Лори, не осложняйте мне жизнь, — ответил Келвин. Он угрожающе подался вперед, буквально пронзая ее взглядом темных глаз. — Я стараюсь проявлять благодушие и к тому же не мешаю вашим попыткам проследить определенную взаимосвязь. Однако сейчас вам предстоит сделать выбор заключения. Лично я бы — как и Дик Катценбург — предпочел «естественный», потому как других доказательств у вас нет. Свидетельства о смерти могут в любой момент быть исправлены при наличии новых данных. Мы не можем держать эти дела в подвешенном состоянии целую вечность, а вам не стоит устраивать массовой истерии, бездоказательно называя это убийствами. Будьте благоразумны!

— Хорошо. Я так и сделаю, — с обреченным вздохом согласилась Лори.

— Благодарю вас! Но, черт возьми, вы говорите таким тоном, будто я прошу вас сделать нечто невообразимое. Кстати, раз уж мы заговорили об этом: что вам удалось узнать о тех делах из Куинса? Демографические данные такие же?

— Похоже, да, — устало ответила Лори. Держа руки на коленях, она наклонилась вперед и смотрела в пол. — По крайней мере исходя из того, что мне удалось выяснить из отчетов криминалистов. Я жду медицинские карты.

— Держите меня в курсе! А теперь поднимайтесь к себе в кабинет и завершайте работу!

Кивнув, Лори встала. Она посмотрела на Келвина с горькой улыбкой и, повернувшись, уже собралась уходить.

— Лори, — окликнул ее Келвин. — У вас какой-то подавленный вид. На вас это не похоже. В чем дело? У вас все в порядке? Вы меня беспокоите. Уж кого-кого, а вас-то мне совсем не нравится видеть в таком угнетенном состоянии.

Лори повернулась и посмотрела на Келвина. Она была поражена. Задавать такие вопросы и выражать даже малейшую заботу было не в его стиле. Она вообще не привыкла к подобному участию со стороны какого бы то ни было официального начальства и уж тем более вечно мрачного Келвина. И эта его неожиданная мягкость ее тронула. Но ей вовсе не хотелось разрыдаться в присутствии своего шефа, и она изо всех сил попыталась сдержать эмоции, сделав глубокий вдох и задержав на минуту дыхание. Келвин вопросительно поднял брови, словно предлагая ей высказаться.

— Полагаю, у меня скопилось слишком много проблем, — наконец сказала Лори, избегая его взгляда.

— Можно поподробнее? — поинтересовался Келвин. Его голос звучал по-прежнему мягко.

— Не сейчас, — ответила Лори все с той же горькой усмешкой.

Келвин кивнул:

— Ну что ж, хорошо. Помните, моя дверь всегда открыта.

— Благодарю вас, — почти прошептала Лори, выскальзывая за дверь.

Пока она шла по главному коридору первого этажа, ею владели смешанные чувства. Лори была рада, что ей удалось сдержаться, но сделала она это с трудом. Однако ей довелось наблюдать своего шефа с неведомой для нее доселе стороны. И это произвело на нее сильное впечатление. Лори почувствовала облегчение — главное, она не лишилась работы. Если бы ее отстранили от дел, она была не уверена, что смогла бы с этим справиться. Со своими новыми волнениями, связанными с беременностью, работа в качестве отвлекающего фактора казалась ей, как никогда, необходимой.

Заглянув в офис к криминалистам, Лори поинтересовалась у их шефа Барта Арнолда, не ушла ли Дженис. Лори хотелось узнать подробности дела Кларка Малхозена, чтобы убедиться, что это очередной случай, пополнивший ее «серию».

— Ты бы застала ее, если бы зашла минут на десять раньше, — ответил Барт. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Пожалуй, нет, — сказала Лори. — А Черил? Она здесь?

— Опять мимо. Она уже на вызове. Передать ей, чтобы она тебе позвонила?

— Оставь ей записку, — попросила Лори. — Вчера мы договорились, что она запросит из больницы Святого Франциска в Куинсе медицинские карты. Я бы хотела, чтобы она пометила свой запрос как «срочный». Они очень нужны мне, и чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо, — ответил Барт, делая пометку на маленьком листочке. — Я положу это ей на стол. Считай, что все сделано.

Лори уже было направилась в офис опознания за своим пальто, но вспомнила о Джеке, проводившем вскрытие Кларка Малхозена. У него должна быть карточка с отчетом Дженис и всеми прочими деталями дела. Развернувшись на полпути, Лори направилась к заднему лифту. Она подумала, что было бы неплохо использовать профессиональный повод, чтобы, так сказать, растопить лед, предложив ему встретиться где-нибудь за пределами ОГСМЭ для личного разговора. Мысль о встрече разволновала ее. При их нынешних отношениях она не была уверена, что он согласится с ее предложением. А то, что она собиралась ему сообщить!.. Лу считал, что Джек бы обрадовался, но у Лори на этот счет возникали большие сомнения.

Раньше достаточно было лишь халата, шапочки и маски, чтобы заглянуть в секционный зал за необходимым. Но времена изменились. Теперь Лори должна была идти в раздевалку, переодеться в робу, а затем облачиться в полную защитную экипировку, словно ей предстояло самой проводить вскрытие. Келвин установил новые правила, которые, как считалось, были высечены на каменной плите.

«А-а!» — жалобно простонала Лори, протягивая руку, чтобы повесить в шкафчик свою блузку. У нее вдруг опять закололо внизу живота — в том же месте, где кололо последние несколько дней. На сей раз это была острая боль, заставившая ее поморщиться и опустить руку. Инстинктивно она приложила к больному месту ладонь. К счастью, боль, мгновенно ослабнув, вскоре пропала так же неожиданно, как и возникла. Она осторожно прощупала часть живота, но болезненных ощущений не осталось. Она вновь вытянула руку, только уже без блузки, однако ничего не почувствовала. Недоуменно покачав головой, она предположила, что это связано с беременностью, и решила поинтересоваться у Сью, испытывала ли та нечто подобное в течение двух своих беременностей.

Все еще думая о боли, Лори переоделась в робу и направилась за «скафандром». Несколько минут спустя она уже входила в секционный зал. Глухой стук тяжелой двери заставил двух склонившихся над телом людей распрямиться и посмотреть в ее сторону.

— Не верю своим глазам! — воскликнул Джек. — Неужели это доктор Монтгомери в полном обмундировании, хотя еще нет восьми часов?! Чем мы обязаны такой чести?

— Я просто хотела выяснить, насколько этот случай действительно из моей «серии», — как можно непринужденнее ответила Лори, внутренне готовясь к очередному замечанию Джека. Она подошла к столу. Джек стоял слева от нее, Винни — справа. — Пожалуйста, продолжайте! Я не собиралась вас отрывать.

— Не хочу, чтобы ты подумала, что я решил увести у тебя это дело. Тебе известно, почему я взялся за него?

— Да. Чет мне сказал.

— Ты уже была у Келвина? Что-то я не понял его сегодня утром. Он как-то странно себя вел. У вас с ним все пристойно прошло?

— Да, все прекрасно. Я сама перепугалась, когда Чет сообщил, что сегодня «канцелярский» день и что Келвин срочно вызывает меня к себе. Оказалось, он просто хотел, чтобы я закрыла все свои предыдущие дела из этой «серии». Предполагается, что я дам заключение о естественном характере смерти.

— И ты намерена это сделать? Думаю, ни о каком естественном характере там и речи быть не может.

— А у меня есть выбор? — возразила Лори. — Он недвусмысленно заявил об этом. Ненавижу политическую подоплеку своей работы, а вся возня — живой тому пример. Но как бы там ни было, что ты думаешь по поводу Малхозена? Это один из моих случаев?

Джек взглянул на открытую грудную полость трупа. Он уже извлек легкие и занимался магистральными сосудами. Сердце было полностью на виду.

— На данный момент — да. Демографические данные сходятся, и пока я не наблюдаю никакой патологии. Где-нибудь через полчаса, когда я закончу с сердцем, буду знать наверняка. Однако я здорово удивлюсь, если что-нибудь найду.

— Не возражаешь, если я возьму карточку и взгляну на отчет криминалистов?

— Не возражаю? Какие могут быть возражения? Правда, я и сам могу тебе все сказать, чтобы ты не утруждалась. Пациент — абсолютно здоровый тридцатишестилетний биржевой брокер — перенес вчера утром несложную операцию по поводу грыжи и прекрасно себя чувствовал. В четыре тридцать утра его обнаружили мертвым на своей койке. По показаниям медсестер, когда его нашли, он был примерно комнатной температуры, однако они предприняли попытки реанимации. Разумеется, безуспешно. Думаю ли я, что он из твоей «серии»? Да. Более того, я считаю, что в твоей «серийной версии» действительно что-то есть. Поначалу я так не думал, но теперь изменил свое мнение, тем более что у тебя уже семь случаев.

Лори пыталась разглядеть выражение лица Джека, но из-за пластика ей это не удавалось. Тем не менее она приободрилась. Он неожиданно поддержал ее, отчего оптимизма у нее прибавилось.

— А что с теми случаями, о которых говорил вчера Дик Катценбург? — поинтересовался Джек. — Что-нибудь получается?

— Да. Правда, пока только есть отчеты криминалистов. Для полной уверенности мне не хватает медицинских карт.

— Вообще все довольно удачно сложилось, — сказал Джек. — Вчера, когда ты двинулась к микрофону со своим выступленьицем, я поначалу разозлился, решив, что эта еженедельная тягомотина будет длиться неимоверно долго, но теперь приходится отдать тебе должное. Если случаи Дика совпадут с твоими, твоя «серия» удвоится и на «Америкер» будет брошена большая тень. Как ты считаешь?

— Не знаю, как насчет «Америкер», — ответила Лори. Ее удивляла словоохотливость Джека. Даже в этом она усматривала положительный момент.

— Как говорится, подгнило что-то в Датском королевстве: тринадцать случаев — уже далеко не совпадение. Однако меня смущает всеобщее «как ни в чем не бывало», поэтому я и не спешу так рьяно поддерживать эту версию об убийствах, хотя уже созреваю для этого. Скажи, а какие-нибудь из этих случаев произошли в реанимации или в постнаркозном отделении?

— Из моих — ни один. Не знаю, как у Дика. У моих все случалось в обычных палатах. А что? Малхозен лежал в каком-то из этих двух?

— Нет! Он лежал в обычной палате. Не знаю, почему мне пришло это в голову. Может, потому, что в реанимации и в постнаркозном несколько иной подход к медикаментам в отличие от обычных отделений больницы. Я просто пытаюсь понять, не могло ли там быть какой-нибудь ошибки в системе лечения, какого-нибудь препарата, который им не следовало применять. Это лишь очередной повод для раздумий.

— Что ж, спасибо за идею, — ответила Лори без особого энтузиазма. — Буду иметь в виду.

— А еще я думаю, что тебе надо нажать на токсикологию. Я все-таки считаю, что в конечном итоге они должны дать ключ к разгадке.

— Легко сказать. Я уже и так забила Питеру Леттерману мозги своими просьбами. Вчера он говорил мне, что вспомнил про какую-то жутко ядовитую южноамериканскую лягушку.

— О! Ну это уже перебор. Как говорится, когда слышишь стук копыт, думай о лошадях, а не о зебрах. Что-то у этих пациентов повлияло на проводящую систему сердца. И я по-прежнему уверен, что причина в каком-то банальном препарате, вызвавшем аритмию. А уж каким образом он там оказался, это другой вопрос.

— Но это наверняка показала бы токсикология.

— Правильно, — согласился Джек. — А что, если что-то постороннее присутствовало в инфузионном растворе? Они все лежали под капельницей?

Лори на минуту задумалась.

— Сейчас, когда ты сказал, я вспомнила, что все. Но в этом нет ничего необычного, поскольку большинство пациентов после операции лежат под капельницей в течение по крайней мере суток. Что касается какого-нибудь контаминанта в инфузионном растворе, то у меня была такая мысль, но это маловероятно. Если бы речь шла о каком-то контаминанте, у нас было бы больше подобных случаев, и не только с относительно молодыми и здоровыми пациентами.

— Думаю, тебе любую зацепку не стоит сбрасывать со счетов, — сказал Джек. — Кстати, я тут вспомнил и про вопрос об электролитах, который вчера после твоего выступления задал кто-то. Ты ответила, что все в норме. Это так?

— Абсолютно. Я специально просила Питера это проверить, и он сказал, что все в норме.

— Что ж, похоже, ты действительно ничего не упустила, — согласился Джек. — Я сейчас закончу с Малхозеном, чтобы убедиться в отсутствии эмболии и сердечной патологии.

Вернув скальпель в рабочее положение, он вновь склонился над трупом.

— Я уже все передумала, — сказала Лори. И после секундного замешательства спросила: — Джек, я могу поговорить с тобой на личную тему?

— Ради всего святого! — не выдержал Винни. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу во время их разговора. — Может быть, мы все-таки сначала завершим это вскрытие?

Вновь выпрямившись, Джек посмотрел на Лори:

— О чем это ты хочешь со мной поговорить?

Лори бросила взгляд на Винни. Ей было неловко говорить в его присутствии, особенно учитывая его нетерпение.

Джек хмыкнул:

— Не обращай внимания на Винни. Он мне всегда так здорово помогает, что я без него никуда. А ты попробуй просто не замечать его. Я всегда так делаю.

— Очень остроумно, — отозвался Винни. — Почему это только мне не смешно?

— Собственно, — продолжала Лори, — я бы хотела, чтобы мы где-нибудь встретились. Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Джек не отвечал — он смотрел на Лори сквозь пластиковую маску.

— Дай-ка угадаю, — произнес он наконец. — Ты выходишь замуж и хочешь, чтобы я стал твоим свидетелем.

Винни расхохотался с таким звуком, что, казалось, он задыхается.

— Эй, что тут смешного?! — воскликнул Джек и сам рассмеялся вслед за Винни.

— Джек, — Лори с трудом пыталась сохранить в голосе спокойствие, — я говорю вполне серьезно.

— Я тоже, — сквозь смех ответил Джек. — И поскольку ты не опровергаешь моих догадок, можешь считать, что поставила меня в известность, но, боюсь, придется отказаться от твоего заманчивого предложения. У тебя что-нибудь еще?

— Джек! — стараясь сдержаться, вновь сказала Лори. — Я не выхожу замуж. Мне нужно поговорить с тобой о деле, которое касается только тебя и меня.

— Прекрасно! Слушаю.

— Я не хочу говорить с тобой об этом в секционном зале.

Картинно взмахнув рукой, Джек обвел ею помещение со всеми его мрачными атрибутами.

— А чем тебе не нравится? Я здесь чувствую себя как дома.

— Джек! Ты можешь хоть на минуту отнестись к этому серьезно? Я же сказала тебе: это важно.

— Замечательно! Какие у нас есть варианты другого, более подходящего места? Если ты подождешь меня с полчасика, я бы мог с тобой встретиться наверху, в офисе опознания, и мы могли бы поболтать за чашечкой великолепного кофе, сваренного Винни. Но проблема в том, что как раз в это время народ подтянется к началу рабочего дня и будет многолюдно. А может быть, ты предпочитаешь рандеву в нашем живописном буфете на втором этаже, где мы могли бы отведать что-нибудь изысканное из автомата и в свое удовольствие потолкаться с обслугой. Так что же ты выбираешь?

Лори внимательно наблюдала за Джеком. Его возврат к злому паясничанью серьезно поколебал ее прежний оптимизм, но она не отступала, понимая его подоплеку.

— Я рассчитывала, что мы сможем сегодня вечером поужинать, скажем, в «Элиосе», если забронируем столик.

Ресторан «Элиос» сыграл определенную роль в отношениях Лори и Джека.

Джек снова внимательно посмотрел на Лори. Хотя накануне он не особо поверил тому, что говорил Лу, Джек вдруг задумался, не было ли в словах того хоть толики правды. В то же время его угнетало унизительное, как казалось, положение.

— А что же случилось с нашим Ромео? Заболел?

Винни опять захихикал, но тут же осекся под гневным взглядом Лори.

— Даже и не знаю, — продолжал Джек в том же духе. — Все это так неожиданно, а я уже договорился сегодня вечером с девочками в боулинг поиграть.

Потеряв терпение, Винни отошел от стола и занялся чем-то возле раковины.

— Ты можешь серьезно мне ответить? — настаивала Лори. — Зачем ты все усложняешь?

— Это я-то? — надменно переспросил Джек. — Ты переводишь стрелки. Я несколько месяцев пытался уговорить тебя провести вместе вечер, но ты неизменно предпочитала какое-нибудь культурное мероприятие.

— Речь идет об одном месяце. Ты дважды пытался пригласить меня, и у меня действительно те два вечера оказались занятыми. Мне нужно поговорить с тобой, Джек. Мы встретимся вечером или нет?

— Похоже, ты действительно заинтересована в этой встрече.

— Я очень заинтересована, — согласилась Лори.

— Хорошо, вечером так вечером. Во сколько?

— «Элиос» подходит?

Джек пожал плечами:

— Прекрасно.

— Тогда я позвоню и попробую заказать столик, а потом дам тебе знать. Это может быть ранний ужин, поскольку сегодня — пятница.

— Хорошо, — сказал Джек. — Жду от тебя вестей.

Кивнув на прощание, Лори отошла от стола и, открыв дверь, направилась на склад освобождаться от «скафандра». Она была рада, что Джек все-таки согласился на эту встречу, и вместе с тем напугана длительностью уговоров. Почувствовав его злость, она уже не была так оптимистично настроена и подумала, что он может воспринять новость как удар.

Переодевшись, она зашла за пальто в комнату опознания и поднялась в лифте на четвертый этаж. Она хотела на минуту заскочить к Питеру, выразить ему моральную поддержку в его кропотливом труде и узнать, не наткнулся ли он на «золотую жилу» в деле Собжик или Льюиса. Но она совсем упустила из виду, что может наткнуться на своего злейшего врага, директора лаборатории Джона Де Врие. К несчастью, он как раз оказался в офисе Питера и с негодующим видом его отчитывал. Питер выглядел растерянным и смущенным, а Лори между тем незадачливо угодила в самую гущу событий.

— Какое совпадение! — воскликнул Джон. — А вот и прекрасная соблазнительница собственной персоной!

— Простите? — переспросила Лори. После такого провокационного замечания она сама начала раздражаться.

— Вам явно удалось чем-то прельстить Питера, чтобы он стал вашей лабораторной прислугой! — зарычал Джон. — У нас с вами уже был разговор на подобную тему, доктор Монтгомери. К вашему сожалению, пока я еще руковожу этой лабораторией, и среди тех, кто пользуется ее услугами, нет таких фаворитов, из-за которых все остальные были бы вынуждены плестись в очереди. Я ясно выражаюсь, или мне специально для вас нужно это написать? Более того, можете не сомневаться, что доктор Бингем и доктор Вашингтон будут уведомлены об этой ситуации. А пока прошу вас покинуть помещение. — С этими словами он для пущей убедительности указал на дверь.

Пару секунд Лори смотрела на них, переводя взгляд с худощавого лица Джона на Питера. Не желая усугублять положение Питера, она сдержалась, чтобы не высказать Джону все, что о нем думает. Повернувшись, она просто вышла из лаборатории.

На душе у Лори стало тяжело. Она ненавидела всякого рода стычки, а тем более когда это было связано с работой. Вспомнив про Келвина, она смутно пыталась представить, во что все это может для нее вылиться — угрозы Джона были вполне реальны. Она не сомневалась, что в скором времени Келвин напомнит о себе. И каковы будут последствия? Она искренне надеялась, что у Питера все обойдется.

Лори вошла к себе в офис и закрыла дверь. Вешая пальто, она обратила внимание, что пальто Ривы уже висело на своем крючке — значит, Рива была либо в офисе опознания, либо в секционном зале. Лори села и уставилась на телефон. Мысль о звонке в больницу пугала ее с того самого момента, когда тест на беременность оказался положительным. Она старалась не думать об этом, но думать было надо. Ей очень хотелось иметь детей, однако сейчас это оказалось несвоевременным и она не переставала спрашивать себя, где была ее голова, когда она пошла на такой необдуманный риск.

Пододвинув телефон, Лори, пересиливая себя, набрала номер Центральной манхэттенской больницы. В ожидании соединения она просматривала материалы дел из Куинса.

Соединившись с оператором, Лори попросила офис доктора Райли. Она слушала длинные гудки на другом конце и мысленно благодарила Сью — она определила ее к специалисту, которая занималась и гинекологией, и акушерством. В современной обстановке участившихся врачебных ошибок это не всегда совпадало.

Услышав голос секретаря доктора Райли, Лори объяснила ситуацию. Она рассказала, что обнаружила беременность при помощи теста.

— Ну, в таком случае мы, конечно же, не можем откладывать ваш визит до сентября, — бодрым голосом ответила секретарь. — Доктор Райли предпочитает осмотр таких пациентов в период от восьми до десяти недель после последних месячных. Какой у вас срок?

— Примерно семь недель, — сказала Лори.

— В таком случае вам следует прийти к нам либо на следующей неделе, либо через неделю.

За этим последовала пауза. Лори вдруг увидела, что ее рука, державшая трубку, дрожит.

— Как насчет следующей пятницы? — вновь раздался голос секретаря. — То есть через неделю, в час тридцать.

— Отлично, — ответила Лори. — Спасибо, что нашли возможность выделить мне время.

— Пожалуйста. Сообщите, пожалуйста, ваше имя.

— Извините. Я даже не подумала, что не представилась. Я доктор Лори Монтгомери.

— Доктор Монтгомери! Я вас помню. Мы вчера с вами разговаривали.

Лори поморщилась. Ее тайна перестала быть только ее тайной. Она даже не была знакома с этой женщиной, а ей уже известна интимная подробность ее частной жизни, с которой она сама еще не разобралась.

— Поздравляю! — продолжала секретарь. — Не кладите трубку. Я уверена, доктор Райли хотела бы вас поприветствовать.

Лори еще не успела ответить, а в трубке уже раздалась музыка. Ей захотелось положить трубку, однако она все же решила этого не делать. Стараясь как-то сосредоточиться, она посмотрела на стопку свидетельств о смерти и отчетов криминалистов из Куинса. Она машинально взяла верхний листок и начала читать. Пациентку звали Кристин Свенсен, возраст — двадцать три года, госпитализирована по поводу геморроидэктомии, лежала в больнице Святого Франциска. Лори покачала головой, представив себе масштабы трагедии. Ее проблемы показались ей несоизмеримыми со смертью молодой женщины, которая ложилась в больницу лишь по поводу иссечения геморроидальных узлов.

— Доктор Монтгомери! Я только что узнала радостные новости. Поздравляю.

— Не уверена, что поздравления вполне уместны. Честно говоря, это для меня незапланированный и довольно несвоевременный сюрприз. Так что я еще не совсем определила свое отношение ко всему этому.

— Понимаю, — ответила Райли, несколько сбавив свой пыл. Затем профессионально доверительно добавила: — В любом случае нам следует убедиться в том, что и вы, и плод здоровы. У вас были какие-нибудь проблемы?

— Легкая тошнота по утрам, которая быстро проходила.

Лори чувствовала неловкость, обсуждая свою беременность по телефону, и хотела побыстрее закончить разговор.

— Сообщите нам, если почувствуете себя хуже. Есть масса рекомендаций по этому поводу и множество полезных книг.

Но советую вам не читать особо консервативную литературу, потому что она может довести вас до отчаяния своими ограничениями — нельзя, например, принимать горячую ванну, нельзя есть то, нельзя делать это. В общем, не волнуйтесь. А пока — до следующей пятницы.

Поблагодарив ее, Лори положила трубку. После звонка ей стало легче. Она сгребла распечатанные материалы и выровняла стопку. Это движение вызвало у нее слабое, неприятное ощущение в том месте, где до этого была боль. Она подумала, что нужно бы рассказать об этом доктору Райли. Но перезванивать не хотелось. Лучше она расскажет об этом при встрече, если только боль не усилится или не станет более частой, вынудив ее позвонить. О результатах анализа она решила тоже сообщить ей при первом визите.

С бумагами в одной руке Лори вновь потянулась к телефону, но, взявшись за трубку, несколько помедлила. Она хотела позвонить Роджеру по нескольким причинам, и одна из них — чувство вины за свое странное поведение у него в офисе. Однако она так и не знала, что сказать ему. Лори по-прежнему не хотелось рассказывать Роджеру всю правду, но она понимала, что что-то сказать все-таки должна. В конце концов Лори решила сообщить о результате анализа. Но главным поводом для звонка было стремление побыстрее доставить ему копии материалов из Куинса. Лори подняла трубку и набрала прямой номер Роджера.


ГЛАВА 12 | Метка смерти | ГЛАВА 14