home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава десятая

– Передовой снайпер на позиции?

Бо Хоманн, бывший строевой сержант, а ныне командир ПЧР – подразделения чрезвычайного реагирования (спецназа нью-йоркской полиции), – жестом указал в сторону здания, с крыши которого открывалась отличная зона обстрела, включающая крошечный задний дворик частного дома, жилища Делеона Уильямса.

– Да, сэр, – подтвердил стоящий рядом пэчеэровец. – А Джонни его подстраховывает.

– Хорошо.

Хоманн – крепкий и жилистый, с коротко стриженными седеющими волосами – по рации передал обеим группам захвата приказ быть в полной готовности. – И не высовывайтесь! – добавил он.

Несколько минут до этого Хоманн находился на заднем дворе своего дома, безуспешно пытаясь разжечь оставшийся с прошлого года уголь для барбекю, когда поступил срочный вызов на операцию по захвату преступника, совершившего изнасилование и убийство. Хоманн возложил на сына миссию добывания огня, спешно облачился в пэчеэровские доспехи и умчался на своей машине, благодаря Бога, что не успел открыть первую банку пива. За руль он бы сел, даже выпив две банки, но огнестрельное оружие брал в руки не раньше чем спустя восемь часов после потребления алкоголя.

А сегодня, в это чудесное воскресенье, существовала высокая вероятность того, что придется поиграть в войну.

В наушниках рации зашуршало, и чей-то голос произнес:

– ПНГ-один вызывает базу, прием. – Поисково-наблюдательная группа вместе со вторым снайпером занимала позицию перед домом на противоположной стороне улицы. – База. Что у вас? Прием.

– Фиксируем тепловое излучение. Возможно, внутри кто-то есть. Акустика молчит.

«Возможно, кто-то есть», – мысленно передразнил Хоманн. Он своими глазами видел платежки на оборудование, входившее в снаряжение пээнгэшников. Да за такие деньги эти приборы должны не только точно определять, находятся ли в доме люди, но даже размер их обуви и пользовались ли они утром ниткой для чистки зубов.

– Еще раз проверьте.

Казалось, прошла вечность, прежде чем снова раздался тот же голос:

– ПНГ-один. О'кей, засекли в доме одного человека. Плюс видели через окно. Это однозначно Делеон Уильямс, судя по размноженному снимку на водительское удостоверение. Прием.

– Хорошо. Конец связи.

Обе оперативные группы теперь почти незаметно выдвигались на передовые позиции, окружая дом по периметру. Хоманн обратился к ним по рации:

– Значит, так, у нас больше не остается времени на инструктаж, а потому слушайте внимательно. Мы имеем дело с насильником и убийцей. Его нужно взять живым, но он слишком опасен, чтобы можно было позволить ему уйти. Так что при любой его попытке оказать сопротивление даю вам «зеленый свет».

– Группа «Би». Вас понял. Докладываю, мы на позиции. Перекрыли проулок, подходы с севера и заднюю дверь дома. На приеме.

– Группа «Эй – база». «Зеленый свет», принято. Мы на позиции, перекрываем входную дверь и улицы с юга и востока.

– Снайперы, – обратился Хоманн в микрофон рации, – как поняли «зеленый свет»?

Каждый снайпер ответил утвердительно и доложил, что он «заперт и заряжен», то есть используя профессиональный штамп, что неизменно вызывало раздражение у старого вояки Хоманна. На допотопной армейской винтовке «М-1», давно снятой с вооружения, приходилось сперва взводить затвор, приводя в готовность спусковой механизм, а сверху вставлять обойму с восемью патронами, затем «запирать» затвор, возвращая его в исходное положение; в современных же образцах огнестрельного оружия заряжание производится проще и безопаснее. Но сейчас не время читать нотации подчиненным.

Хоманн расстегнул ремешок, удерживающий в кобуре его «глок», и стал крадучись продвигаться по проулку за домом. Тут к нему присоединились другие пэчеэровцы, чьи личные планы на это идиллическое весеннее воскресенье так внезапно были нарушены.

В следующий миг у него в наушниках прохрипел голос:

– «ПНГ-два» вызывает базу. Похоже, у нас изменилась обстановка.


Стоя на коленях, Делеон Уильямс осторожно прильнул к щели в двери (которую он все собирался заделать) и убедился, что полицейские куда-то запропастились.

Нет, поправил себя Уильямс, не запропастились, а скрылись из виду, что далеко не одно и то же. Он заметил в кустах отблеск металла или стекла. Может, это одна из тех дурацких декоративных фигурок эльфов и зверюшек, расставляемых соседом со странностями у себя на газоне?

Или ствол полицейского пистолета.

Волоча за собой сумку, Уильямс переполз в противоположную часть дома и, собравшись с духом, рискнул выглянуть через дверное окошко.

Во дворике и дальше в проулке никого не видно.

И снова поправил себя: «не видно» еще не значит, что там никто не прячется.

Его опять затрясло от приступа паники, вызванного синдромом посттравматического стресса, сознание затуманилось от неодолимого желания выскочить через дверь и броситься бежать по проулку, угрожая пистолетом каждому, кто попытается остановить его.

В бездумном порыве он взялся за дверную ручку.

«Нет! Не будь идиотом».

Уильямс сел на пол, прислонился спиной к стене и сделал несколько глубоких вздохов.

Успокоившись, он решил поступить иначе. Между его домом и соседским пролегала полоса земли шириной футов восемь[10], заросшая чахлой травкой. Выходившее на нее подвальное окошко располагалось напротив точно такого же в подвале соседа. Уильямс знал, что Вонги всем семейством уехали на выходные (перед отъездом они попросили Делеона поливать их газон). И вот теперь ему пришло в голову сначала попытаться проникнуть к ним в подвал, а затем незаметно выскользнуть на улицу через заднюю дверь. Если удача на его стороне, то окажется, что полиция не позаботилась о наблюдении за боковым проходом между домами. Потом по проулку он прокрадется до улицы, а по ней добежит до станции подземки.

План не ахти какой, но все же лучше, чем просто сидеть и ждать. Опять слезы. И паника.

«Перестань распускать слюни. Возьми себя в руки, солдат».

Уильямс встал и на нетвердых ногах начал спускаться по лестнице в подвал.

Надо поторапливаться. Копы могут в любую секунду выбить входную дверь и ворваться в дом.

Уильямс повернул щеколду на окне, открыл створку и выкарабкался наружу. Уже начав ползти в сторону окошка в подвале Вонгов, он посмотрел направо и оцепенел.

«О Господи милостивый!»

В проходе межу домами затаились, присев на корточки, два копа – мужчина и женщина – с пистолетами на изготовку. Оба смотрели в противоположную от него сторону – на проулок и заднюю дверь.

Сердце Уильямса заколотилось в очередном приступе паники. Похоже, ему остается только достать свой «кольт» и взять копов на мушку. Он заставит их отбросить подальше пистолеты и рации, а затем надеть друг на друга наручники. Видит Бог, ему не хотелось бы поступать так – ведь это уже настоящее преступление. Но иного выбора нет. На него явно собираются повесить какую-то чернуху. Да, он заберет их оружие и даст деру. И надо проверить, нет ли у них при себе ключей – может, в проулке стоит полицейская тачка «в штатском».

А вдруг их кто-то подстраховывает из засады – снайпер, например?

Делать нечего, придется рискнуть.

Уильямс выпустил из руки сумку и потянулся за пистолетом.

В то же мгновение женщина-коп обернулась в его сторону. У него оборвалось дыхание. Все кончено, мелькнуло в голове.

«Дженис, я люблю тебя!»

Женщина перевела взгляд на листок бумаги у нее в руке, а затем еще раз внимательно посмотрела на Уильямса.

– Делеон Уильямс?

– Я… – У него сорвался голос, все тело обмякло; он не мог оторвать взгляда от этого красивого лица, рыжих волос, завязанных в хвост на затылке, пристально смотрящих холодных глаз.

Она предъявила ему свой служебный жетон, висевший на шнурке на шее.

– Мы из полиции. Как вам удалось выбраться наружу?

В тот же миг она заметила подвальное окошко и понимающе кивнула.

– Мистер Уильямс, здесь проводится полицейская операция. Не могли бы вы укрыться в доме? Там вы будете в большей безопасности.

– Я… – Голос Уильямса дрожал от терзающей его паники. – Я…

– Немедленно укройтесь в доме, – уже строгим тоном повторила женщина-полицейский. – Вам все объяснят после завершения операции. Ведите себя тихо. И не пытайтесь опять покинуть дом! Пожалуйста.

– Да, конечно, я… Конечно!

Уильямс бросил сумку и начал заползать обратно в подвальное окошко.

Женщина поднесла ко рту рацию.

– Говорит Сакс. Я бы расширила периметр оцепления, Бо. Он будет вести себя очень осторожно.

«Что происходит, черт возьми?» Однако Уильямс не стал попусту тратить время на размышления. Он неловко сполз в подвал, поднялся по лестнице в дом и сразу направился наверх, в ванную комнату спальни. Там он поднял крышку бачка унитаза и опустил в него пистолет. Затем пошел было к окну, намереваясь еще раз выглянуть наружу, но тут же бегом вернулся, едва успев склониться к унитазу в мучительном приступе рвоты.


Может прозвучать странно, но в этот чудесный день и после приятных минут, проведенных с Майрой-9834, я все-таки скучаю по работе.

Во-первых, я по жизни люблю работать, я имею в виду, по-настоящему, ну как я умею это делать. И мне хорошо среди сотрудничающих со мной номеров, в их товарищеском, чуть ли не родственном окружении.

Кроме того, я получаю удовольствие от того, что произвожу впечатление, созидаю образ. Меня захватывает бешеный темп нью-йоркского бизнеса – «гонка на выживание», точная, но часто повторяемая расхожая формулировка, хотя я не терплю всякие словесные штампы. Ни один из великих лидеров – Рузвельт, Трумэн, Цезарь, Гитлер – не видел нужды в том, чтобы разводить вокруг себя туман примитивного краснобайства.

Важнее всего, разумеется, то, что моя работа помогает – нет, позволяет мне заниматься моим хобби. Без нее я просто не сумел бы реализовать в полной мере свои насущные жизненные потребности.

У меня очень комфортное служебное положение. Как правило, я могу уйти с работы, когда захочу. Достаточно слегка перетасовать запланированные на неделю мероприятия, и всегда найдется время для удовлетворения своих столь естественных пристрастий. А учитывая, кем я предстаю на публике – мое, так сказать, общественное лицо, – очень трудно заподозрить, что в душе у меня рождаются совершенно иные, говоря, конечно, высоким стилем, порывы.

Люблю работать по выходным и часто провожу их у себя в офисе – если, понятно, не занят очередной операцией с хорошенькой девицей вроде Майры-9834, либо изыманием редкой картины, книжки комиксов, коллекции монет или антикварного фарфора. Даже присутствие отдельных номеров, решивших выйти на работу в праздник, субботу или воскресенье, не нарушает наполняющего коридоры мягкого «белого шума» колесиков, медленно движущих общество вперед, в новый – вызывающе новый – мир.

Ага, вот какая-то антикварная лавка. Я на несколько минут задерживаюсь перед витриной. Кое-что мне приглянулось – картины, сувенирные тарелки, чашки, плакаты. К сожалению, не смогу зайти сюда попозже, так как лавчонка расположена слишком близко к жилищу Делеона-6832. Вряд ли кому-то придет в голову искать связь между мной и «насильником», но… береженого Бог бережет. Вообще-то я приобретаю экспонаты для своей коллекции только в магазинах за наличку либо добываю бесплатно. Мне нравится изучать интернет-каталоги подержанных вещей, однако надо быть сумасшедшим, чтобы покупать что-то в онлайне. Наличные деньги еще не перестали быть удобным платежным средством, но скоро в них, как и во все остальное, начнут вставлять радиоидентификаторы. В некоторых странах это уже делают. Банки будут знать, кому, когда и в каком филиале или банкомате выдана двадцатидолларовая купюра под таким-то номером. А еще станет известно, на что вы ее потратили – то ли на кока-колу, то ли на лифчик для своей любовницы, то ли на вознаграждение наемному убийце за выполненный заказ. Поневоле задумываешься, не пора ли вернуться к старому доброму золоту.

Главное – подальше от «сетей».

Ах, бедолага Делеон-6832! Я помню его лицо по фотографии с водительского удостоверения, дежурно-невыразительный взгляд для казенного снимка. Представляю, как оно преобразится, когда полиция постучит к нему в дверь и предъявит ордер на арест за изнасилование и убийство. Так и вижу его преисполненные отчаяния (а может быть, и слез) глаза, обращенные на сожительницу, Дженис-9810, и ее десятилетнего сынулю (если тем повезет оказаться в этот момент дома).

Мне осталось пройти три квартала. И…

Постой-ка! Тут что-то не так.

На обочине тенистой боковой улочки пристроилась парочка новеньких «краун-викторий». Появление в этом районе автомобиля подобного класса в неповрежденном состоянии статистически маловероятно, и уж совсем редкий случай лицезреть рядышком сразу две такие особи. Их в отличие от припаркованных по соседству не присыпало ни листочками, ни пыльцой с деревьев – значит, прибыли недавно.

Достаточно одного на ходу брошенного взгляда внутрь – обычное любопытство случайного прохожего, – чтобы понять: да, машины полицейские.

Можно предположить, что они приехали по вызову, связанному с бытовой дракой или незаконным проникновением в частное владение. Да, подобные правонарушения то и дело совершаются в здешней части Бруклина, однако опять же, по статистике, не очень часто в это время дня, то есть до того, как распиты первые полдюжины пива. И вряд ли к месту происшествия скрытно подкатили бы машины без полицейской маркировки – наоборот, пошлют обычные бело-голубые патрульные тачки, чтобы все видели… Так, надо подумать. Они в трех кварталах от Делеона-6832. Что же получается? Вполне допустимо, что полицейский начальник сказал, инструктируя своих подчиненных: «Он насильник. Он опасен. Через десять минут начинаем операцию по захвату. Отгоните машины за три квартала и возвращайтесь сюда. Пронто![11]»

Бросаю осторожный взгляд вдоль ближайшего проулка. Еще не легче. В тени затаился фургон ПЧР, спецназа нью-йоркской полиции. Подразделение чрезвычайного реагирования. Этих бойцов частенько привлекают к участию в полицейских операциях по задержанию номеров вроде Делеона-6832. Но как им удалось вычислить его так быстро? Прошло только полчаса, как я позвонил по девять один один (звонить сразу после операции чересчур рискованно, а если слишком промедлишь, копы могут задаться вопросом, почему ты сообщаешь о криках с таким запозданием, и засомневаться в честности свидетеля).

Итак, есть два объяснения присутствия здесь полиции. Логичнее всего предположить то, что после моего анонимного звонка они проверили по базе данных владельцев всех бежевых «доджей», произведенных больше пяти лет назад (на вчерашний день в городе их насчитывалось 1357), и каким-то образом сумели выйти именно на того, на кого нужно. Они убеждены в том, что Делеон-6832 насильник и убийца Майры-9834, даже без улик, которые я собирался подбросить к нему в гараж, и либо уже арестовали его, либо устроили засаду в ожидании его возвращения домой.

Второе объяснение намного тревожнее. Копы догадалась, что Делеона-6832 подставили, и затаились, поджидая меня.

И вот я уже в холодном поту. Плохо это, плохо это, плохо…

Однако паниковать преждевременно. Твои сокровища в безопасности, твоя «кладовая» в безопасности. Не дрейфь.

Но что бы ни случилось, я должен знать. Если присутствие полиции здесь всего лишь аномальное совпадение и не имеет никакого отношения к Делеону-6832 или ко мне, я сделаю что задумал и уберусь обратно в свою «кладовую».

Если же они догадались о моем существовании, значит, могут всплыть и все остальные фигуранты – и Рэндл-6794, и Рита-2907, и Артур-3480…

Бейсболка надвинута поглубже на глаза, темные очки поддеты повыше; я совершенно меняю направление движения, ныряю в узкие переулки, чужие огороды и задние дворы, обхожу дом Делеона-6832 по широкой дуге радиусом в три квартала, не нарушая эту границу благодаря усилиям полиции, заботливо обозначившей безопасную зону буйками из припаркованных «краун-виков».

Описав полукруг, оказываюсь у подножия травянистого склона насыпи с проходящей по верху автострадой. Взбираюсь повыше, откуда могу обозревать веранды и крошечные дворики квартала, где расположен дом Делеона-6832. Чтобы найти его, начинаю отсчитывать строения.

Но тут же понимаю, что в этом нет необходимости. Я отчетливо вижу, что через дорогу от дома, на крыше двухэтажного здания, залег полицейский с винтовкой. Снайпер! А вон другой полицейский, с биноклем. Потом замечаю еще несколько человек в гражданских костюмах и одежде попроще; они засели в кустах рядом с домом.

Вот два полицейских показывают в мою сторону. Тут я вижу еще одного копа на крыше здания через улицу. Он тоже показывает в моем направлении. А поскольку во мне нет ни 190 сантиметров роста, ни больше ста килограммов веса и кожа моя не черна как смоль, значит, полиция поджидает не Делеона-6832. Она устроила засаду именно на меня.

У меня затряслись руки. Страшно представить, что только могло случиться, если бы я вперся прямиком в полицейское оцепление с рюкзаком, набитым самопальными уликами.

С десяток полицейских бросаются к своим машинам или к тому месту, где стою я. Бегут, как стая голодных волков. Я поворачиваюсь и в панике, тяжело дыша, карабкаюсь по склону насыпи. Еще не успев добраться до верха, слышу завывание сирен.

Нет, нет!

Мои сокровища, моя «кладовая»…

На шоссе шириной в четыре полосы очень плотное движение – это хорошо, потому что номера вынуждены ехать медленно. Я легко лавирую в потоке машин, низко нагнув голову; уверен, ни один из водителей и пассажиров не разглядел моего лица. Добежав до противоположной обочины, одним махом перескакиваю через защитное ограждение и, оступаясь, неловко сбегаю по насыпи. Благодаря увлечению коллекционированием и вследствие приверженности активному образу жизни я нахожусь в хорошей физической форме, а потому что есть духу припускаюсь к ближайшей станции подземки. Только однажды приостанавливаюсь, натягиваю на руки матерчатые перчатки, вытряхиваю из рюкзака сфабрикованные, но так и не подброшенные мной улики и запихиваю их в мусорный бак. Нельзя, чтобы их обнаружили при мне в случае задержания. Нельзя! Пробежав еще полквартала, я ныряю в переулок за каким-то рестораном, выворачиваю свою куртку внутренней стороной наружу, меняю бейсболку, засовываю рюкзак в хозяйственную сумку и, преображенный, вновь появляюсь на улице.

Наконец я спускаюсь на станцию подземки и с облегчением ощущаю дуновение затхлого воздуха, гонимого из туннеля приближающимся поездом. До меня доносится грохот тяжелых колес, скрежет металла о металл.

Однако, не доходя до турникетов, я замедляю шаг. От былой паники не осталось и следа. Зато вернулась прежняя нервозность. Но мне кажется, что рвать когти отсюда еще рановато.

Мне вдруг становится ясной суть нависшей надо мной угрозы. Полиции пока неизвестна моя личность, но они уже просекли, что за всеми этими делами угадывается такой тип, как я.

А значит, копы захотят лишить меня всего – моих сокровищ, моей «кладовой»…

Само собой, я не могу им этого позволить.

Стараясь держаться подальше от камер системы наблюдения, я с беспечным видом возвращаюсь к лестнице, ведущей на улицу со станции подземки, и на ходу роюсь в своей сумке.


– Где? – раздался голос Райма в наушниках радиотелефона Амелии Сакс. – Где он, черт возьми?

– Заметил нас и сбежал.

– Ты уверена, что это был он?

– Практически не сомневаюсь. Наблюдатели обратили внимание на неизвестного мужчину в трех кварталах от дома Уильямса. Похоже, нас выдали припаркованные там полицейские машины. Мужчина резко отвернулся, потом следил за нами, а поняв, что его засекли, бросился бежать. Сейчас его продолжают разыскивать.

Сакс стояла во дворе дома Делеона Уильямса вместе с Пуласки, Бо Хоманном и группой бойцов ПЧР. Эксперты оперативно-криминалистического отдела и патрульные полицейские в форме исследовали маршрут бегства подозреваемого и опрашивали жителей близлежащих домов в надежде раздобыть информацию, позволившую бы установить его личность.

– Есть ли какие-то признаки того, что он прибыл сюда на машине?

– Мне о них неизвестно. Мы его видели лишь передвигающимся на своих двоих.

– Черт! Ладно, если появится что-то новое, дай мне знать.

– Я…

В наушниках щелкнуло, и связь прервалась.

Сакс поморщилась и бросила недовольный взгляд на Пуласки, стоявшего с прижатой к уху рацией и слушавшего переговоры оперативников. Хоманн был занят тем же. Похоже, исследование местности и поиски свидетелей пока не принесли существенных результатов. Никто из проезжавших по шоссе не видел подозреваемого либо не желал в этом признаваться. Сакс обернулась и увидела в окне дома выглядывающую из-под приподнятой занавески крайне озабоченную и растерянную физиономию Делеона Уильямса.

Ему удалось избежать участи, уготованной другим жертвам подставы подозреваемого «5-22», лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств да тому, что полицейские не формально отнеслись к исполнению своих служебных обязанностей.

Ну и особо следует, конечно, отметить действия Рона Пуласки. Молодой полицейский в цветастой гавайской рубашке четко исполнил поручение Райма: немедленно отправился по адресу Полис-плаза-один и принялся отыскивать в полицейском архиве уголовные дела, примечательные наличием в них признаков, характерных для modus operandi «5-22». Он, правда, не успел найти ни одного такого дела, но зато как раз во время его разговора с детективом убойного отдела поступило сообщение с центрального полицейского поста об анонимном телефонном звонке в Службу спасения. Неизвестный мужчина заявлял о том, что слышал крики, доносящиеся из жилого строения неподалеку от Сохо, и видел чернокожего мужчину, поспешно отъезжающего от дома на старом бежевом «додже». Вызванный на место происшествия патрульный полицейский обнаружил труп молодой женщины, подвергшейся изнасилованию. Установлено, что ее зовут Майра Уэйнберг.

Внимательного Пуласки сразу насторожил телефонный звонок анонимного свидетеля, отмеченный и в остальных порученных ему делах. Он немедленно доложил об этом Райму. Криминалист согласился с тем, что данное преступление могло быть совершено подозреваемым «5-22». В таком случае тот, вероятно, попытается осуществить свой уже не раз апробированный план и подбросит фиктивные улики жертве, выбранной для подставы. Значит, необходимо срочно вычислить, на кого из более 1300 владельцев старых бежевых «доджей» он положил глаз. Впрочем, «5-22» может и не иметь никакого отношения к этому преступлению, однако в любом случае у Райма с помощниками возникает шанс отправить в тюрьму насильника и убийцу.

Мел Купер сопоставил по указанию Райма данные департамента автотранспорта с информацией о криминальном прошлом входящих в эту группу афроамериканцев и получил семь кандидатур, имеющих на своем счету нарушения законов более серьезных, чем правила дорожного движения. Но из всех семерых один лишь Делеон Уильямс был осужден за нанесение побоев женщине, а следовательно, более, чем кто-либо другой, подходил на роль козла отпущения.

Стечение обстоятельств и добросовестные полицейские.

Дать санкцию на проведение операции с привлечением бойцов спецназа мог только офицер в звании не ниже лейтенантского. Капитан Джо Мэллой по-прежнему не был в курсе информационного расследования дела подозреваемого «5-22», поэтому Райм позвонил Селлитто, и тот со скрипом, но согласился дать соответствующее указание Бо Хоманну.

Амелия Сакс присоединилась к Пуласки и пэчеэровцам, устроившим засаду возле дома Делеона Уильямса. По данным, полученным от поисково-наблюдательной группы, внутри находился лишь хозяин, а «5-22» отсутствовал. Тогда решили попытаться схватить убийцу, когда тот явится, чтобы подбросить ложные улики. Плана как такового не было, действовать собирались по обстоятельствам, и операция в итоге провалилась. Если, конечно, не считать того, что спасли невинного человека от ареста за не совершенные им преступления и, возможно, нащупали прочную ниточку, ведущую к настоящему преступнику.

– Нашли что-нибудь? – спросила Сакс, как только Хоманн завершил переговоры по рации с кем-то из подчиненных.

– Нет.

Рация снова ожила, и Сакс услышала трескучий голос:

– База, мы находимся по другую сторону насыпи. Похоже, он ушел. Очевидно, успел добежать до станции подземки.

– Вот чертовщина! – процедила сквозь зубы Сакс.

Хоманн с досады скорчил гримасу, но промолчал.

Пэчеэровец продолжал:

– Мы проследовали по его возможному пути отхода и, похоже, нашли в мусорном баке вещдоки, брошенные им на бегу.

– Это уже кое-что, – обрадовалась Сакс. – Где это место?

Она быстро записала адрес, повторенный для нее командиром ПЧР.

– Прикажите им никого туда не подпускать. Я буду через десять минут.

Сакс поднялась по ступенькам веранды, постучала в дверь и обратилась к отворившему ей Делеону Уильямсу:

– Простите, что не успела вас предупредить. В ваш дом направлялся человек, которого мы собирались арестовать.

– В мой дом?

– Мы так думаем. Но ему удалось скрыться.

Сакс рассказала ему про Майру Уэйнберг.

– О нет! Она мертва?

– Боюсь, что да.

– Честное слово, мне очень жаль!

– Вы ее знали?

– Нет, впервые о ней слышу.

– Мы подозреваем, что убийца намеревался выдать вас за того, кто совершил это преступление.

– Меня? Но почему?

– Пока не знаем. Возможно, по ходу следствия нам понадобится побеседовать с вами.

– Само собой. – Уильямс продиктовал номера домашнего и мобильного телефонов. Затем неуверенно нахмурился. – Можно вопрос? Похоже, вы не сомневаетесь в моей невиновности. Как вы поняли, что я не убийца?

– Мы осмотрели вашу машину и гараж и не нашли никаких следов с места преступления. Настоящий убийца намеревался подбросить поддельные улики, чтобы подозрение пало на вас. Если бы прибыли сюда после того, как он это сделал, вы бы оказались в более трудном положении. – После неловкого молчания Сакс добавила: – Да, я хотела бы сказать вам еще кое о чем, мистер Уильямс.

– Я слушаю, детектив.

– Просто нелишне будет напомнить кое о чем, в ваших же интересах. Вы знаете, что владение незарегистрированным огнестрельным оружием считается в Нью-Йорке серьезным преступлением?

– Да, кажется, слышал что-то такое…

– И еще одно замечание в этой связи: в полицейском участке вашего района действует программа добровольной сдачи незаконно хранимого оружия. Те, кто ею воспользуется, обходятся без неприятных вопросов и автоматически попадают под амнистию… Будьте здоровы. Желаю хорошо провести остаток воскресенья.

– Постараюсь.


Глава девятая | Разбитое окно | Глава одиннадцатая