home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тридцатая

Новое убийство.

И никаких сомнений, что его исполнителем является «5-22».

Фамилии Райма и Селлитто значились в списке немедленного оповещения о любых случаях насильственной смерти в Нью-Йорке. Когда позвонили из следственного отдела, уже после нескольких минут разговора выяснилось, что убийство кладбищенского смотрителя совершено вблизи могилы жены и ребенка служащего «ССД», судя по всему, человеком, следовавшим за ним.

Естественно, такое множество совпадений не случайно.

Служащий, точнее, уборщик, не входил в число подозреваемых. Он остановился поболтать с другим посетителем при выходе с кладбища, когда оба услышали вопли смотрителя.

– Понятно, – кивнул Райм. – Пуласки, готов?

– Да, сэр!

– Съезди в «ССД». Постарайся установить, где находился каждый из списка подозреваемых на протяжении последних двух часов.

– Будет исполнено.

Снова вымученная улыбка. Молодому полицейскому явно не нравился этот объект.

– А ты, Сакс…

– Я поехала на кладбище осматривать место преступления, – бросила она, уже шагая к выходу.

После того как Пуласки и Сакс ушли, Райм позвонил Родни Шарнеку в отдел компьютерных преступлений нью-йоркского управления полиции. Вкратце посвятив его в обстоятельства очередного убийства, детектив изложил свое мнение о создавшейся ситуации:

– Думаю, ему сейчас позарез нужно знать, что нам стало известно о нем. Ты не проверял нашу мышеловку?

– Проверял. Никаких попыток проникнуть в файл со стороны. Был один запрос из офиса капитана Мэллоя в Большом доме. Пользователь изучал файлы в течение двадцати минут, потом вышел из системы.

Мэллой? Райм мысленно усмехнулся. Хотя Селлитто регулярно докладывает капитану – по его же указанию – о ходе расследования, тот, очевидно, не сумел перебороть в себе натуру сыщика и самостоятельно собирает всю доступную информацию. Может даже, с намерением высказать какие-то собственные соображения и замечания. Надо бы позвонить и предупредить его о том, что эти файлы служат всего лишь приманкой и он не найдет в них ничего полезного.

Шарнек добавил:

– Я подумал, пусть смотрят, и не стал извещать вас.

– Правильно сделал.

Райм скомандовал телефону отбой, затем надолго углубился в созерцание доски с перечнем вещдоков и наконец изрек:

– Лон, у меня идея.

– Какая?

– Наш подопечный все время опережает нас на один шаг. До сих пор мы относились к нему как к обычному преступнику и действовали исходя из этого. Но «5-22» не такой, как все.

Человек всезнающий…

– Я тоже хочу попробовать кое-что особенное. И мне понадобится помощь.

– Чья?

– Сверху.

– Широкое понятие. От кого конкретно?

– От Мэллоя. И кого-нибудь в Сити-Холле.

– В Сити-Холле? Ты чего, долбанулся? Да там с тобой никто разговаривать не станет.

– Куда они денутся?..

– С какой стати?

– Потому что ты убедишь их, Лон. Нам необходимо перехватить инициативу у этого подонка. Пусть попляшет под нашу дудку.

– И что надо делать?

– Нам нужен специалист.

– В какой области?

– По компьютерам.

– У нас же есть Шарнек.

– Родни не годится для того, что я задумал.


Его буквально зарезали насмерть.

С одной стороны, профессионально, хотя и с излишней жестокостью, рассуждала Сакс. Сначала несколько расчетливых ударов в грудь, затем кровавая баня. Еще одна особенность натуры «5-22»… Подобные раны убийца оставлял и на телах других своих жертв – глубокие, нанесенные куда попало, очевидно, в состоянии, близком к невменяемому.

В принципе это было неплохо для расследования – поддаваясь эмоциям, преступники забывают об осторожности. Они «светятся» и оставляют следы чаще, чем те, что умеют держать себя в руках. Но с другой стороны, озверевший маньяк вроде «5-22» становится гораздо опаснее – Амелия Сакс имела возможность убедиться в этом на собственном опыте в бытность патрульным копом. Ему уже все равно, кого и ради чего убивать – намеченную жертву, случайных свидетелей, полицейских.

Потеряв рассудок, подобные нелюди готовы ликвидировать на месте всех, кто, как им кажется, представляет для них угрозу – или даже просто вызывает беспокойство. И к черту логику.

Галогенные лампы, установленные бригадой криминалистов, заливали расположенные поблизости могилы ярким, до рези в глазах, голубоватым светом, придавая кладбищу жуткий, потусторонний вид. Сакс осматривала труп смотрителя. Он лежал на спине; ноги расползлись в стороны, пока дергались в предсмертных судорогах. Огромная кровавая запятая растеклась рядом с телом на асфальтовой дорожке и по краешку газона Мемориальных садов Форест-Хиллс.

Свидетелей убийства отыскать не удалось, а Мигель Абрера ничего не мог сказать по существу дела. Он пережил великое потрясение, узнав, что чуть не стал жертвой убийцы и спасся лишь ценой смерти своего друга – во время частых посещений могилы жены и сына уборщик из «ССД» успел сблизиться с кладбищенским смотрителем. По пути от станции подземки у него возникло смутное ощущение, что кто-то следит за ним; он даже остановился раз у витрины магазина, надеясь по отражению вычислить уличного грабителя, но не увидел никого подозрительного и пошел себе дальше на кладбище.

Сакс, облаченная в белый комбинезон, чтобы не заносить «грязь» на место преступления, отдавала указания двум сотрудникам главного оперативно-криминалистического отдела в Куинсе. Одному она велела все сфотографировать, другому – заснять на видеокамеру. Сама, закончив осмотр трупа, приступила к прочесыванию по сетке. Сегодня она обследовала место преступления с повышенным вниманием. Это убийство представляло особый интерес, поскольку все произошло быстро и спонтанно – смотритель явно застал «5-22» врасплох, между ними завязалась борьба, а значит, высока вероятность, что убийца оставил следы, дополняющие имеющуюся информацию о нем лично, о его жилище или профессии.

Сакс разбила участок кладбища на воображаемые квадраты и начала буквально обшаривать его фут за футом – сначала в одном направлении, потом поворот на девяносто градусов и так дальше, постепенно приближаясь к центру.

Посреди этого занятия она вдруг остановилась как вкопанная.

Звук.

Она была уверена, что слышала, как что-то негромко лязгнуло, будто осторожно передернули затвор пистолета или сработал механизм, открывающий лезвие ножа.

Сакс повертела головой по сторонам, но увидела только безлюдное сумеречное кладбище. Детектив не верила в существование призраков, и места упокоения умерших обычно производили на нее умиротворяющее, где-то даже убаюкивающее воздействие. Но сейчас она напряженно стиснула зубы, а ладони в резиновых перчатках повлажнели от пота.

Сакс повернулась обратно к трупу, и тут же поблизости вспыхнул и погас огонек. У нее сдавило грудь.

Лучик уличного фонаря пробился сквозь кусты?

Или в них прячется «5-22» и это блеснуло лезвие ножа у него в руке?

Невменяемый…

Сакс не могла избавиться от мысли, что один раз «5-22» уже попытался убить ее, чуть не спровоцировав перестрелку с федеральным агентом после операции возле дома Делеона Уильямса. Тогда ему это не удалось. А вдруг он решил довести начатое до конца?

Сакс возобновила осмотр. Она уже почти закончила сбор вещественных доказательств, когда почувствовала, как по коже поползли мурашки. Краем глаза детектив заметила какое-то шевеление за пределами освещенной зоны, но внутри периметра полицейского оцепления. Она прищурилась, вглядываясь сквозь сияние галогенов в темноту кладбища. Что это было? Деревце качнулось под порывом ветерка? Заблудилась чья-то собака?

Отец Амелии Сакс, пожизненный коп и большой знаток правил и способов выживания на улицах большого города, сказал ей как-то: «Не бойся мертвецов, Эми, они тебя не обидят. Остерегайся тех, кто сделал их мертвецами».

Или то же самое в переложении Райма: «Дело делай, но зад прикрывай».

Сакс не верила в наличие у человека шестого чувства. Она вообще считала ерундой все эти разговоры о сверхъестественных способностях. По ее убеждению, сама природа наделила всех людей огромным потенциалом, а человеческие мироощущения и мыслительные процессы настолько сложны и могущественны, что не надо быть экстрасенсом или гением для самого тесного взаимодействия с окружающей средой и постижения истины.

И сейчас у нее не было сомнений в том, что там, в темноте, кто-то прячется.

Сакс сделала несколько шагов за обозначенную лентой границу места проведения следственных мероприятий и перевесила кобуру с «глоком» на бедро. Несколько раз похлопала ладонью по рифленой рукояти, запоминая ее расположение на случай, если понадобится быстро выхватить пистолет. Потом вернулась на «сетку», закончила поиск вещественных доказательств и быстро обернулась в ту сторону, где раньше засекла движение.

Несмотря на слепящий свет ламп, Сакс была уверена, что видит мужскую фигуру в тени, отбрасываемой зданием крематория. Неизвестный наблюдал за ней. Возможно, это работник крематория, но Сакс не собиралась попусту гадать. Положив руку на пистолет, она начала неторопливо приближаться, чтобы преждевременно не спугнуть незнакомца. Белый комбинезон, отражая свет ламп, выделялся в темноте и превращал ее в легкую мишень, но стаскивать его было уже некогда.

Пройдя футов двадцать, Сакс выхватила «глок» и, превозмогая боль в пораженных артритом суставах, бросилась напролом через кусты в сторону фигуры. Но через несколько секунд остановилась, страдальчески морщась и с досадой взирая на пандус здания крематория, где действительно стоял мужчина. Это был коп. Сакс стиснула челюсти от злости на саму себя. Как она не разглядела в его силуэте на фоне уличного освещения за кладбищем фуражку и унылую позу полицейского, скучающего в оцеплении? Сакс окликнула его:

– Постовой! Вы не видели здесь постороннего?

– Нет, детектив Сакс, – ответил тот. – Здесь никого не было.

– Спасибо.

Сакс вернулась, окончательно завершила осмотр и уступила место дежурному судмедэксперту.

Подойдя к своей машине, она открыла багажник и принялась стягивать с себя белый комбинезон, перебрасываясь шуточками с криминалистами из окружного отдела в Куинсе. Те тоже поснимали свои комбинезоны, оставшись в форменной одежде. Один из них с озабоченным видом озирался вокруг, будто искал что-то.

– Не вчерашний ли день потерял? – усмехнулась Сакс.

Однако тому было не до шуток.

– Нет. Фуражку. Вот тут лежала.

Сакс оцепенела.

– Что?

– Фуражка пропала.

Вот черт! Сакс швырнула комбез в раскрытый багажник и побежала разыскивать сержанта из местного округа, командующего оцеплением.

– Вы ставили постового на пандус? – выпалила она, запыхавшись.

– Где? Там? Нет. А зачем? У нас к этому месту все подходы перекрыты, и потом…

«Черт подери!»

Сакс повернулась и кинулась к крематорию, выхватив на бегу пистолет и крича полицейским:

– Он там! На пандусе! Все за мной!

Она остановилась возле какого-то древнего строения из красного кирпича, заметив открытую калитку на улицу. Копы, прочесав прилегающую территорию, не нашли никаких признаков присутствия «5-22». Сакс тем временем вышла через калитку и осмотрела улицу. Мимо сновали машины, на тротуаре собрались десятки зевак, но незнакомца и след простыл.

Сакс вернулась на пандус крематория и ничуть не удивилась, увидев там фуражку криминалиста. Она лежала под плакатом с надписью: «Оставьте гроб с покойником здесь». Сакс подняла фуражку, сунула в пакет для вещдоков, а сержанту из местного округа велела разослать копов, чтобы те разузнали у жителей близлежащих домов, не видел ли кто из них незнакомца. Сама же села в машину почти в полной уверенности, что тот уже далеко. Тягостное чувство не оставляло. Оно было вызвано, в частности, тем обстоятельством, что преступник даже не пытался бежать при ее приближении и хладнокровно разыграл самым примитивным образом.

Но по-настоящему леденило ей душу воспоминание о том, как незнакомец уверенным голосом обратился к ней по имени.


– Они согласились? – таким вопросом Райм встретил Лона Селлитто, едва тот ступил в дом, возвратившись со встречи в Сити-Холле с капитаном Мэллоем и заместителем мэра Нью-Йорка Роном Скоттом. Там лейтенант представил на рассмотрение начальства план Райма, названный им «Операция „Эксперт“».

– Не понравилось им это. Деньги надо тратить, и…

– Дерь-мо! Так, набери-ка номер того или другого.

– Стоп, стоп, стоп! Они согласились. Люди уже этим занимаются. Согласились, но со скрипом, вот что я хотел сказать.

– Вот с этого и надо было начинать. Меня не волнует, со скрипом они согласились или без.

– Джо Мэллой обещал позвонить мне, сообщить детали.

Около половины десятого вечера дверь отворилась и вошла Амелия, доставившая вещдоки с места убийства кладбищенского смотрителя.

– Он был там, – с порога выпалила Сакс.

Райм непонимающе молчал.

– «5-22»! На кладбище. Наблюдал за нами.

– Вот черт, – пробормотал Селлитто.

– Только к тому времени, как я поняла это, его и след простыл. – Она подняла перед собой пакет с полицейской фуражкой и рассказала, как «5-22» сумел провести ее.

– На кой черт ему это понадобилось? – недоуменно спросил Селлитто.

– Информация, – негромко произнес Райм. – Чем больше он знает, тем увереннее себя чувствует, мы же становимся уязвимее.

– Свидетели есть? – опять задал вопрос Селлитто.

– Копы из местного округа искали по домам и на улице. Никто ничего не видел.

– Он знает про нас все. А у нас на него – ноль.

Сакс раскрыла коробку, и Райм внимательно осмотрел вещдоки в прозрачных пакетах, переводя взгляд с одного на другой.

– Они боролись. Возможно, остались хорошие следы.

– Будем надеяться.

– Я допросила Абреру, уборщика из «ССД». По его словам, в последние месяцы происходили странные вещи – то врали табели рабочего времени, то на его банковском счету откуда ни возьмись появлялись огромные вклады.

– Синдром Йоргенсена? – предположил Купер. – Мошенничество под чужим именем?

– Нет, тут другое, – не согласился Райм. – Держу пари, «5-22» планировал подставить его. Вероятно, хотел инсценировать самоубийство. И записочку предсмертную скорее всего заготовил. Говоришь, могила жены и ребенка?

– Да.

– Ну конечно. У человека горе. Решает покончить с собой. В предсмертной записке признается в убийствах. Мы закрываем дело. Но реализацию плана срывает кладбищенский смотритель. И теперь «5-22» остался в лодке без весел. Трюк с самоубийством повторить не удастся, мы о нем знаем. Ему надо придумать что-нибудь новенькое – но что?

Купер уже взялся за изучение вещдоков.

– На фуражке ни волосинки, ни отпечатков – ничего! Зато знаете чего тут хоть отбавляй? Липкого вещества с ленты или ролика для сбора собачьей шерсти.

– Ну правильно, ими он и убрал все следы, прежде чем бросить фуражку, – с кислой миной заметил Райм, больше не удивляясь ничему в действиях «5-22».

Купер продолжал:

– С другого места – возле могилы – подобрано волокно, идентичное веревке из предыдущего преступления.

– Отлично. Что на ней?

Купер приготовил образец и протестировал его. Вскоре результат анализа был готов.

– Значит, так, два компонента. Самый распространенный – нафталин в виде инертных кристаллов.

– Бытовой, от моли, – заметил Райм.

Нафталин фигурировал в давнишнем деле в качестве орудия убийства путем отравления.

– Но он должен быть очень старый.

Райм объяснил далее, что от нафталина как средства предохранения одежды и тканей от моли практически отказались много лет назад в пользу менее опасных для человека веществ.

– А кроме того, – добавил криминалист, – он ввезен из-за границы. Во многих странах не на всех потребительских товарах и продуктах ставят коды безопасности.

– И второй компонент. – Купер ткнул пальцем в экран монитора. Обнаруженное им вещество было обозначено формулой Na (С6Н11NHSO2O). – Оно связано с лецитином, воском карнаубы – бразильской восковой пальмы и цитрусовой кислотой.

– Это еще что за чертовщина? – проворчал Райм.

После консультации с очередной базой данной выяснилось, что вещество называется «цикламат натрия».

– О, я знаю, – обрадовался Райм. – Искусственный подсластитель, правильно?

– Точно, – подтвердил Купер, читая с экрана. – Запрещен управлением по санитарному надзору тридцать лет назад. Запрет все еще оспаривается, но с семидесятых годов это вещество не используется в производстве пищевых продуктов.

Глаза Райма заскользили по списку вещдоков, и с каждым новым пунктом на лице у него отражался очередной виток напряженной работы мысли.

– Старый картон. Первобытная плесень. Пересохший табак. Кукольный волос. Плюс ископаемый подсластитель? И вдобавок доисторический нафталин? Что все это значит, черт возьми? Может, он живет возле антикварного магазина? Или над ним?

Детективы продолжали анализировать: едва заметные следы полуторного сульфида фосфора, основного компонента головки спичек; снова пыль, образовавшаяся после разрушения Всемирного торгового центра; частицы листвы диффенбахии, распространенного домашнего растения, известного также под названием «леопардовая лилия».

Были найдены также волокна желтой бумаги, возможно, от двух разных блокнотов, судя по небольшому отличию в цвете красителя (слишком незначительному, чтобы определить по нему происхождение бумаги). И вновь острое на вкус вещество, подобное найденному Раймом на лезвии ножа – орудии убийства нумизмата. На этот раз его количества было достаточно, чтобы визуально рассмотреть частицы и провести их анализ.

– Кайенский перец, – подытожил Купер.

Селлитто пробормотал:

– Раньше это означало бы, что убийцу следует искать в районе, населенном латинами. А теперь сальсу и острый соус можно приобрести в любом магазине – от «Хоул-фудс» до «Севен-илевен».

Последней зацепкой стал след от подошвы на земле из свежевырытой могилы вблизи места убийства. Сакс решила, что его оставил «5-22», убегая к выходу с кладбища, – об этом свидетельствовало расположение следа.

Сравнив электростатический рисунок с базой данный обувных торговых марок, детективы выяснили, что «5-22» предпочитает поношенные «Скетчерсы» одиннадцатого размера – модель практичная, но не слишком стильная, предназначенная в основном для рабочих, занятых физическим трудом, и любителей активного отдыха на природе.

Пока Сакс отвечала на телефонный звонок, Райм диктовал Тому новые данные, а тот вносил их в перечень улик. По завершении Райм окинул взором полученный результат – список значительно вырос по сравнению с начальным, однако, по сути, так и не приблизил их к разгадке личности убийцы.


Глава двадцать девятая | Разбитое окно | ОПИСАНИЕ ЛИЧНОСТИ НЕИЗВЕСТНОГО «5-22»