home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тридцать третья

Амелия Сакс приехала рано.

Но Линкольн Райм проснулся еще раньше. В ту ночь ему мешали спать мысли о расследованиях, проводимых здесь и в Англии. В минуты забытья криминалисту снились двоюродный брат Артур и дядя Генри.

Сакс нашла Райма в тренажерной комнате. Том пересаживал его в коляску после пятимильной поездки на электротерапевтическом велотренажере. Райм регулярно проделывал это упражнение, занимаясь по программе улучшения самочувствия и укрепления мышц в ожидании того дня, когда они заменят машину, обеспечивающую ему нынешнее существование. Сакс взялась помогать, а Том отправился на кухню готовить завтрак. Райм уже давно перестал стесняться участия Амелии в своих утренних процедурах, способных у многих вызвать отталкивающее чувство, а их сблизивших еще больше.

Сакс ночевала у себя дома в Бруклине, поэтому Райм, не теряя времени, вводил ее в курс последних событий. Она, впрочем, слушала невнимательно, явно озабоченная чем-то. На вопрос Райма, что случилось, она глубоко вздохнула и ответила:

– Заморочка с Памелой.

Затем рассказала, что приятель Пам оказался ее бывшим учителем и вдобавок женатым.

– Опа… – Райм поморщился. – Да, неприятно. Жалко девочку.

Сгоряча он предложил просто припугнуть этого Стюарта, чтобы тот убирался подобру-поздорову.

– Да покажи ты ему свой полицейский жетон, Сакс. Ткни прямо в морду. Его потом днем с огнем не сыщешь. Или, хочешь, я ему сам позвоню.

Сакс, однако, считала, что это не самое лучшее решение проблемы.

– Я боюсь потерять Пам, если разрушу их отношения или сообщу о похождениях Стюарта руководству школы. И ничего не предпринимать тоже нельзя, иначе девочка будет страдать. Господи, а вдруг она захочет от него ребенка?

Сакс ожесточенно впилась ногтем в свой большой палец, но спохватилась.

– Будь я ее матерью, знала бы, что делать. И вообще все было бы иначе.

– Ой ли? – скептически заметил Райм.

Сакс подумала и с улыбкой уступила:

– Ну может, и нет. Проблемы отцов и детей, и все такое… Надо, чтобы каждый ребенок появлялся на свет с инструкцией для пользователя.

Они завтракали в спальне, и Сакс кормила Райма с ложечки. Здесь, как в гостиной и лаборатории этажом ниже, стало намного уютнее, чем до прихода Амелии несколько лет назад. Тогда единственным украшением на стенах были репродукции картин, прилепленные обратной стороной наружу, – детективы использовали их вместо белых пластиковых досок во время первого совместного расследования. Теперь репродукции висели правильно, и к ним добавились новые, сделанные с картин, особенно нравящихся Райму: импрессионистские пейзажи и меланхолические картинки городской жизни таких художников, как Джордж Иннесс и Эдвард Хоппер.

После завтрака Сакс откинулась на спинку стула, стоящего рядом с коляской Райма, и взяла его за правую руку. В ней недавно частично восстановилось движение и чувствительность. Он ощущал ее пальцы, но притупленно, на порядок или два слабее, чем лицом или шеей, где нервные окончания функционировали нормально. Будто вода просачивается через кожу, так воспринималось им прикосновение Сакс. Усилием воли Райм заставил свои пальцы сомкнуться на ее ладони и почувствовал ответное пожатие. Оба молчали. Однако Райм понял по выражению лица и позе Амелии, что ей хочется продолжить разговор о Памеле, поэтому просто ждал, когда она начнет, наблюдая за соколиной парой на оконном карнизе, – самка заметно крупнее, оба насторожены, напряжены, в любую секунду готовы взмахнуть мощными крыльями. Соколы охотятся днем, им надо кормить голодных птенцов.

– Райм…

– Что?

– Ты еще не звонил ему?

– Кому?

– Своему брату.

А, значит, не о Пам. Райму и в голову не приходило, что Сакс думает об Артуре.

– Нет, не звонил.

– А знаешь, до сих пор я даже не подозревала, что у тебя есть двоюродный брат.

– Наверное, речь не заходила.

– Наверное. Ты рассказывал о дяде Генри и тете Поле, а об Артуре никогда. Почему?

– Знаешь, давай не сейчас. Работы невпроворот.

Райм улыбнулся. Сакс осталась серьезной.

«Сказать ей, что ли?..» Райм колебался. Ему не хотелось этого делать, потому что получится, будто он жалуется. А для Линкольна Райма всякая жалость хуже ножа острого. В то же время Сакс имела право знать. Такова любовь: когда сливаются воедино две разные жизненные сущности, то уже не спрячешь такие их главные составляющие, как черты характера, способность любить, испытывать страх и ненависть. И тут уж никуда не денешься.

И Райм рассказал ей свою историю.

Об Адрианне и Артуре, о пронизывающем морозе в день домашней научной викторины, о лживых объяснениях любимой девушки, об унизительном криминалистическом обследовании «корвета» и даже о несостоявшемся обручальном подарке – бетонном обломке, символизирующем начало атомного века. Сакс понимающе кивала, и Райм рассмеялся про себя, потому что прочитал ее мысли: подумаешь, какое дело – маленькая подростковая любовь, немножко лицемерия, чуточку душевных страданий. Не самое неприятное, что может случиться в жизни с человеком. Неужели такая мелочь способна погубить многолетнюю дружбу?

Вы были как родные братья…

– Но ведь Джуди говорила, что вы с Блэйн ездили к ним в гости спустя годы? Значит, ты не держал на Артура обиду за прошлое?

– Конечно, ездили. То есть Адрианна была всего лишь школьным увлечением. Она, кстати, высокая, рыжеволосая и красивая.

Сакс рассмеялась.

– Но я согласен, из-за нее не стоило жертвовать дружбой.

– Выходит, история еще не закончилась?

Райм заговорил после некоторого раздумья:

– Незадолго до того, что со мной случилось, я ездил в Бостон.

Он отпил через соломинку немного кофе.

– Выступал на международной конференции по криминалистике. В перерыве я зашел в бар. Ко мне подошла женщина, профессор на пенсии, когда-то преподававшая в МТИ. Ее внимание привлекла моя фамилия. Она спросила, не прихожусь ли я родственником ее давнишнему студенту со Среднего Запада, Артуру Райму. «Двоюродный брат», – сказал я ей. Тогда она сообщила мне об Артуре кое-что интересное. Вместе с заявлением о поступлении в институт он вместо обычного эссе представил научную работу – блестящую, по определению профессорши. В ней содержалось оригинальное, прекрасно исполненное и не оставляющее без внимания даже малейшие детали исследование. Сакс, если захочешь сделать комплимент ученому, скажи, что его исследование выполнено со скрупулезной точностью.

Райм опять помолчал.

– Ну, так вот, профессорша убеждала Артура немного дополнить эту работу и опубликовать в научном журнале, но у него, видимо, не дошли руки. С тех пор между ними прервалась связь, и теперь она хотела узнать, продолжал ли Артур исследования в той области… Мне стало любопытно. Я поинтересовался темой работы Артура. Профессорша запомнила ее дословно: «Воздействие некоторых материалов на биологическую среду на уровне наночастиц»… Чтоб ты знала, Сакс, эту работу написал я.

– Ты?

– Это был мой конкурсный проект для компании «Вестингауз». Он занял второе место в штате. И, без лишней скромности, работа действительно весьма оригинальная.

– Так Артур украл ее?

– Ну да… – Даже теперь, по прошествии стольких лет, Райма окатила горячая волна гнева. – Но это еще не все.

– Рассказывай дальше.

– После конференции у меня из головы не выходило услышанное от той женщины. Я позвонил в приемную комиссию МТИ. Они хранили вступительные заявления на микрофишах. Мне переслали мою копию. В ней все было не так. То есть само заявление, подписанное и отправленное мной, настоящее, а документы, поступившие туда из школы, из офиса консультанта по университетскому образованию, оказались поддельными. Оценки «А» исправлены на «Б». Артур постарался. Он даже новые рекомендательные письма сочинил, посредственные и формальные. А может, и не сочинил, подсунул те, что сам получил от своих учителей. А рекомендация дяди Генри вообще пропала.

– Он изъял ее?

– Вместе с моим эссе, а вместо него написал какую-то дурацкую галиматью на незамысловатую тему «Почему я хочу поступить в МТИ» да еще сдобрил ее хорошо продуманными ошибками.

– О, Райм, мне так жаль. – Сакс сочувственно пожала ему руку. – И ведь Адрианна работала в офисе консультанта? Значит, не обошлось без ее участия?

– Сначала я тоже так подумал, разыскал номер ее телефона и позвонил. – Райм невесело усмехнулся. – Поговорили о жизни, о семьях, о карьере. Вспомнили прошлое. Адрианна сказала, что до сих пор не понимает, почему я так неожиданно прекратил наши отношения. Она удивилась, узнав, что мне стало известно об их свиданиях с Артуром и я решил не путаться у них под ногами.

Вот тут-то и выяснилось, что Артур всего лишь попросил Адрианну помочь ему подготовить документы для поступления в университет. Он несколько раз приходил к ней в офис, расспрашивал об условиях приема, знакомился с чужими эссе, рекомендательными письмами. Жаловался на консультанта в его школе, мол, с ним каши не сваришь, а так хотелось поступить в хороший вуз. Просил никому не говорить о своей просьбе, особенно мне, – ему якобы было стыдно, что он не в состоянии подготовить документы самостоятельно. Так и получилось, что Адрианна пару раз прокатилась с Артуром в его «корвете» украдкой от меня. По ее словам, ей все еще было совестно, что поддалась тогда уговорам моего двоюродного брата и солгала мне.

– А когда Адрианна отошла в туалет или к копировальной машине, он воспользовался ее отсутствием и выпотрошил папку с твоими документами.

– Именно так и произошло.

Арт за всю свою жизнь мухи не обидел. Он просто не способен на это…

«Как бы не так, Джуди».

– Ты настолько уверен? – засомневалась Сакс.

– Увы. Закончив с Адрианной, я сразу позвонил Артуру.

Тот разговор почти дословно до сих пор звучал в ушах Райма.

– Скажи, зачем, Артур? Зачем ты это сделал? – начал он, не теряя времени на приветствие.

В наступившей тишине слышалось только дыхание двоюродного брата.

Артур сразу догадался, что речь идет о его давнем прегрешении, хотя годы минули с той поры. Он не стал спрашивать, как Линкольн узнал об этом, не счел нужным отрицать свою вину или притворяться, что не понимает.

Артур взорвался сердитой тирадой, словно дал себе волю и выплеснул наболевшее:

– Хочешь знать зачем, Линкольн? Ладно, скажу. Помнишь рождественский приз?

– Какой приз? – недоуменно переспросил Райм.

– Тот, что ты получил от моего отца за победу в викторине в рождественский сочельник, последний перед окончанием школы.

– Бетонный обломок от стадиона Стэгг-Филд? – Райм все еще находился в замешательстве. – При чем тут он? – «Какое отношение к предательству имеет дешевый сувенир, представляющий ценность лишь для нескольких людей?»

– Он предназначался мне! – выкрикнул Артур, словно испытывая смертельную обиду. – Отец назвал меня, своего сына, именем руководителя атомного проекта. И я знаю, он и дальше следовал бы логической цепочке. Рано или поздно он вручил бы мне этот камень в честь окончания школы или университета. Это был мой приз, мой подарок! Я мечтал о нем долгие годы!

Райм потерял дар речи. Он и его двоюродный брат, двое взрослых мужчин, по-детски выясняли отношения, как если бы не поделили книжку комиксов или шоколадку.

– Он отнял у меня вещь, которой я по-настоящему дорожил. И отдал тебе! – Голос Артура дрогнул, будто от слез.

– Артур, я просто дал правильные ответы на несколько вопросов. Это была игра!

– Игра? Дурная игра в канун рождественского сочельника! Вместо того чтобы распевать колядки и смотреть по телику «Эту чудесную жизнь», отец устроил долбаный урок! Ему плевать, что присутствующие не знали, куда деваться от неловкости и скуки. И никто не посмел возразить великому профессору.

– Господи, Арт, не моя вина, что дядя Генри вручил мне этот приз! Я у тебя ничего не крал!

Злой смех.

– Неужели? А если подумать? Может, и украл!

– Что?

– Линкольн, а тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, ты украл у меня… отца? – Он замолчал, тяжело дыша.

– Что ты несешь, черт возьми?

– Ты похитил его у меня! Тебе не доводилось задумываться, почему я никогда не бегал на университетских соревнованиях? Да потому, что он ходил болеть за тебя! То же самое в учебе. Ты сидел на его уроках в университете, помогал в научной работе. Как будто не я, а ты был ему сыном.

– Не говори ерунды! Я знаю, что тебя дядя Генри тоже приводил к себе на занятия.

– Единственного раза мне было достаточно. Он тогда так достал меня своими вопросами, что плакать хотелось.

– Дядя Генри со всеми так, Арт! Он заставляет тебя думать, подталкивает, пока не найдешь правильный ответ. Потому-то его и считали превосходным преподавателем.

– Но некоторым людям просто не дано найти правильный ответ. Я оказался недостаточно хорош, ведь сын Генри Райма должен претендовать на гениальность. Впрочем, это не имело значения, поскольку у него был ты. Роберт уехал в Европу, Мария осела в Калифорнии, но и после этого я не стал ему нужен. Он хотел тебя!

Не я, а ты был ему сыном…

– Я к дяде Генри в сыновья не напрашивался и тебя не подсиживал.

– Да неужели? Ты, значит, ни при чем! Невинный юноша! А не ты ли приезжал к нам в гости по выходным, когда – по чистой случайности! – меня не было дома? Не ты ли приглашал отца на свои соревнования? Да, приезжал и приглашал! Скажи-ка мне вот что: кого бы ты на самом деле предпочел в отцы – своего или моего? Твой отец когда-нибудь обхаживал тебя так, как мой? Когда-нибудь свистел и вопил, будто мальчишка, подбадривая тебя с трибуны стадиона? Когда-нибудь награждал своей наивысшей похвалой, одобрительно приподняв брови?

– Кончай туфту гнать, – сердито оборвал брата Райм. – У тебя возникли проблемы в отношениях с отцом, но я тут при чем? С какой стати ты решил отыграться на мне? Из-за твоей подлянки я не смог поступить в МТИ! Вся моя жизнь переменилась. Если бы не ты, все было бы иначе.

– Я могу сказать тебе то же самое, Линкольн. Я могу сказать тоже самое… – Сухой смех. – А ты хотя бы пытался наладить отношения со своим отцом? Что, по-твоему, чувствовал он, имея сына умнее себя во сто крат? Который только и делает, что убегает от него туситься с дядей? Ты хотя бы задумывался над этим?

Тут Райм с грохотом бросил трубку. То был их последний разговор. Несколько месяцев спустя, во время обследования места преступления, Линкольн получил травму, лишившую его возможности двигаться.

Если бы не ты, все было бы иначе…

– Так вот, значит, почему он ни разу не пришел навестить тебя после несчастного случая, – сказала Сакс.

Райм кивнул.

– Когда это произошло, меня потом на больничной койке только одна мысль донимала: не подмени Арт мои вступительные документы, я закончил бы МТИ, а затем, возможно, аспирантуру Бостонского университета, или пошел работать в полицейское управление Бостона, или переехал в Нью-Йорк чуть раньше или позже. При любом раскладе я бы вряд ли очутился в тот день на месте преступления в подземке, и…

Райм не договорил и замолчал.

– Эффект раздавленной бабочки, – заметила Сакс. – Незначительное событие в прошлом существенно изменяет будущее.

Райм согласно кивнул, зная, что Сакс восприняла эту информацию с сочувствием и пониманием и не станет морочить ему голову дальнейшими рассуждениями – мол, еще неизвестно, что лучше: сохранить способность ходить и вести нормальный образ жизни или превратиться в инвалида, зато, возможно, не стать таким высококлассным криминалистом – и вдобавок ее любовником.

Такая уж она женщина – Амелия Сакс.

Райм чуть заметно улыбнулся:

– А знаешь, что самое забавное в этой истории?

– Что же?

– Мой собственный отец будто вообще меня не замечал. И уж точно не занимался мной так, как дядя. Я и вправду чувствовал себя сыном Генри. И мне это нравилось.

Он вдруг подумал, что, вероятно, действительно льнул к жизнерадостному, громогласному Генри Райму, сам того не осознавая. А еще вспомнил, как не раз испытывал неловкость из-за нерешительного поведения родного отца.

– Это не снимает с Артура вины за его проступок, – сказала Сакс.

– Нет, конечно.

– И все же… – пробормотала она.

– Знаю-знаю, о чем ты: с тех пор много воды утекло, пора забыть прошлые обиды, а кто старое помянет, тому глаз вон, так?

– В общем, да. – Сакс улыбнулась. – Джуди сказала, Артур расспрашивал ее о тебе. Он протягивает руку. Прости его.

Вы были как родные братья…

Райм окинул взглядом застывшие очертания своего неподвижного тела. Потом посмотрел в глаза Сакс и тихо произнес:

– Я докажу, что он невиновен. Вытащу его из тюрьмы. Верну его в нормальную жизнь.

– Это не одно и то же, Райм.

– Возможно. Но это самое большее, что я могу для него сделать.

Сакс раскрыла рот, чтобы, наверное, еще раз попытаться убедить Райма, но разговор об Артуре и его предательстве был прерван сигналом телефонного зуммера. На экране компьютера появился номер Лона Селлитто.

– Лон, где ты?

– Привет, Линк. Просто хотел предупредить, что к вам скоро заявится наш специалист по компьютерам.


Знакомое лицо, подумал швейцар; мужчина вежливо кивнул ему, выходя на улицу из отеля «Уотер-стрит».

Швейцар кивнул в ответ.

Гость задержался перед дверью, разговаривая по сотовому телефону, так что снующие взад-вперед посетители были вынуждены его обходить. По обрывкам фраз швейцар понял, что мужчине позвонила супруга. Затем его тон переменился.

– Пэтти, девочка моя…

Дочь. После короткой беседы о футбольном матче трубку снова взяла жена; голос потерял детские интонации, но оставался любящим.

Мужчина относился к известной швейцару категории: женат не меньше пятнадцати лет; верный муж, тоскует в разлуке с семьей; ему не терпится вернуться домой с охапкой дурацких, но с любовью подобранных подарков. Он не был похож на иных гостей, вроде бизнесменов, прибывающих в отель с обручальным кольцом на пальце и выходящих вечером из номера уже без оного; или подвыпивших бизнес-леди, сопровождаемых к лифту красавцем коллегой (эти никогда не прячут своих колец – нет необходимости).

Наблюдательному швейцару известно о людях многое. Он мог бы написать книгу!

Однако почему его лицо так знакомо? Вопрос не давал покоя.

В это время мужчина со смехом сказал жене:

– Вы меня видели? Все только об этом и говорят? И мама тоже видела?

Его видели… по телевизору?

Стоп, стоп… Почти вспомнил.

Наконец-то! Вчера вечером, в новостях! Ну конечно, он то ли профессор, то ли доктор каких-то наук из какого-то крутого университета. Слоун… нет, Соумс! Специалист по компьютерам. Про него рассказывал Рон Скотт, помощник мэра или вроде того. Профессор помогал полиции расследовать воскресное изнасилование с убийством и еще несколько преступлений.

Лицо мужчины посерьезнело, и он сказал:

– Разумеется, милая, не волнуйся. Все будет в порядке.

Потом выключил телефон и огляделся по сторонам.

– Сэр! – окликнул его швейцар. – Видел вас по телику.

Профессор застенчиво улыбнулся.

– Правда? – Видимо, постороннее внимание его смущало. – Вы не подскажете, как мне пройти к Полис-плаза-один?

– Вон туда, по прямой. Примерно пять кварталов. Возле Сити-Холла. Не промахнетесь.

– Спасибо.

– Желаю удачи!

Следя за приближающимся к отелю лимузином, швейцар испытывал удовлетворение, что удалось пообщаться с маленькой, но знаменитостью. Будет о чем рассказать его собственной жене.

В то же мгновение кто-то грубо, почти больно, пихнул его в спину. Незнакомый мужчина, выскакивая из отеля, второпях оттолкнул швейцара. Он не извинился и даже не обернулся.

Паршивец, мысленно обругал его швейцар, наблюдая, как незнакомец, опустив голову, быстро шагал в том же направлении, что и профессор. Вслух, однако, швейцар ничего не сказал. Как бы тебе ни грубили, терпи и молчи. Ведь это гости отеля, или друзья гостей, или будущие гости. Или даже проверяющие начальники из головного офиса.

Так что проглоти и заткнись. Таково правило.

Профессор из «телевизора» и невоспитанный субъект уже испарились из его сознания, когда лимузин подкатил ко входу в отель и остановился. Швейцар поспешил к дверце; сверху ему открылся прекрасный вид на глубокое декольте выходившей из машины пассажирки. Это было даже приятнее, чем чаевые, тем более что он не сомневался: от нее их все равно не дождешься.

Он мог бы написать книгу…


IV Амелия-7303 Вторник, 24 мая | Разбитое окно | Глава тридцать четвертая