home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тридцать седьмая

– Метаданные.

Голос Родни Шарнека из компьютерной лаборатории нью-йоркского управления полиции через телефонную громкую связь объяснял Линкольну Райму, каким образом «5-22», вероятнее всего, «расколол» подсадную утку в «университетском профессоре».

Сакс стояла рядом, скрестив на груди руки и нервно теребя пальцами рукава своей блузки. Она напомнила Райму, что Кэлвин Геддес из организации «За невмешательство в личную жизнь» в разговоре с ней назвал метаданные «данными о данных».

– Они спрятаны в электронных документах.

– Все верно, – подтвердил Шарнек, услышав ее комментарий. – Похоже, ваш подозреваемый докопался, что мы составили резюме «профессора» днем раньше.

– Вот черт, – пробормотал Райм.

Всего, конечно, не учтешь, но, с другой стороны, иначе нельзя, если имеешь дело с человеком всезнающим. И вот закономерный результат: многообещающий план, реализация которого должна была привести к аресту преступника, пошел псу под хвост. И это уже второй прокол.

Еще хуже то, что они себя выдали так же, как «5-22», когда лоханулся с организацией фиктивного самоубийства. Только теперь он, в свою очередь, понял, как действуют его преследователи, и получил возможность разработать защиту против их тактики.

Знание – сила…

Шарнек продолжил:

– Я попросил знакомого в Карнеги-Меллоне просмотреть адреса всех, кто заходил на их сайт сегодня утром. Так вот, шесть штук местных, но все с интернет-клубных терминалов, то есть конкретных пользователей не установить. Два запроса от посредников в Европе, и я знаю эти прокси-серверы – от них помощи не дождешься.

Ну естественно.

– Далее, у нас есть кое-какая информация с файлов «свободного пространства», добытых Роном в «ССД». Тут не скоро дело делается. Они были… – Шарнек запнулся и, видимо, решил не пускаться в технические подробности, – довольно разбросанны. Но мы потихоньку склеиваем отдельные фрагменты. Так вот, похоже, что кто-то действительно составлял и скачивал досье. Мы установили ним – это типа псевдоним или условный адресат – «Бегунка». Ну вот пока и все.

– Но хоть что-то можешь о нем сказать? Кто он – сотрудник, клиент, хакер?

– Нет, не могу. Я попросил своего приятеля в ФБР прогнать «Побегайчика» по их базе данных на псевдонимы электронные письма. Система выдала почти восемьсот «Бегунков», но ни один из них не находится в Нью-Йорке и окрестностях. Мы продолжаем работать, так что позвоню, если будут новости.

Райм велел Тому внести «Бегунка» в список подозреваемых.

– Надо поспрашивать в «ССД». Может, кому-то знакома эта кликуха.

– А как продвигается дело со списком клиентов на компакт-диске?

– Этим у нас занимается специально выделенный сотрудник, обрабатывает его вручную. Я написал для него программу, но скорость невелика, потому что слишком много переменных – разные потребительские товары, проездные на общественный транспорт, пропуска. Многие компании скачали данные из досье фигурантов, проходивших по различным делам, но статистически ни одна не выделяется настолько, чтобы вызвать подозрения.

– Ну и ладно.

Райм прервал связь.

– Мы сделали что могли, Райм, – сказала Сакс.

Что могли… Райм молча поднял брови, что совершенно ничего не значило.

Загудел телефон, и в рамке идентификатора выскочило одно слово: «Селлитто».

– Команда, ответить! Лон, что-ни…

– Линк…

Случилось что-то недоброе. Голос в динамике звучал глухо и нетвердо.

– Опять убийство?

Селлитто прокашлялся.

– На этот раз один из наших.

Райм тревожно оглянулся на Сакс, подавшуюся вперед.

– Кто? Говори же!

– Джо Мэллой.

– О нет, – прошептала Сакс.

Райм устало закрыл глаза и опустил затылок на подголовник своего кресла.

– Этого следовало ожидать. Он все подстроил, Лон. Спланировал заранее. – Потом спросил негромко: – Жуткое зрелище?

– О чем ты? – не поняла Сакс.

Так же негромко Райм пояснил:

– Он ведь не просто убил Мэллоя. Верно, Лон?

В дрожащем голосе Селлитто звучала пронзительная горечь:

– Да, Линк, не просто.

– Говори же! – нетерпеливо воскликнула Сакс. – Что там было, черт возьми?

Райм обернулся и увидел в ее расширенных глазах ужас, какой ощущал и сам.

– «5-22» устроил весь этот спектакль, потому что хотел получить информацию. А чтобы вырвать ее у Джо, он его пытал.

– О Боже!

– Ты в порядке, Лон?

Видавший виды полицейский тяжело перевел дух. Еще раз откашлялся.

– Да, зрелище действительно жуткое. У него там целый арсенал разных приспособлений, чтобы делать людям больно. Судя по количеству крови, Джо держался до последней капли. А после ублюдок застрелил его.

Лицо Сакс покраснело от ярости. Ее рука потянулась к рукоятке «глока». Она спросила сквозь стиснутые зубы:

– У Джо есть дети?

Райм вспомнил, что жена капитана погибла несколько лет назад.

– Дочь, – ответил Селлитто. – В Калифорнии. Я уже позвонил ей.

– У тебя железные нервы, Лон, – заметила Сакс.

– Как бы не так. – Голос у детектива снова дрогнул. Райм не помнил его настолько расстроенным за все время совместной службы в полиции.

В памяти возник телефонный разговор с Джо Мэллоем, когда тот распекал Райма и Селлитто по поводу «забывчивости», помешавшей им доложить о начале расследования преступлений «5-22». Капитан не только не ставил им палки в колеса, но и поддержал, забыв о нарушении субординации ради дела.

Долг полицейского был для него выше личных амбиций.

А «5-22» пытал и убил Мэллоя только потому, что ему понадобилась информация. Проклятая информация…

И тогда Райм снова нашел у себя в душе тот твердый камешек, помогающий ему в такие вот трудные минуты сохранять невозмутимую отрешенность, принимаемую некоторыми за бесчувственность. Но именно эта твердость и сосредоточенность позволяли криминалисту наилучшим образом выполнять свою работу при любых условиях. Райм произнес решительным тоном:

– О'кей, все понимают, что это означает?

– Что? – спросила Сакс.

– Он объявил войну.

– Войну? – переспросил Селлитто.

– Да. Нам. Он не намерен бежать, прятаться и предлагает нам поиметь самих себя. «5-22» перешел в наступление. И уверен, что мы не сможем нанести ответный удар. Я убил вашего командира – вот я какой! Он сжег за собой мосты. И знает каждого из нас.

– Может, Джо не сказал ему? – предположила Сакс.

– Нет, сказал. Он долго крепился, но «5-22» в конце концов дожал его.

Райм даже не пытался представить себе, какие муки вытерпел капитан, пока держал язык за зубами.

– Винить его не за что… Но теперь мы все под ударом.

– Меня вызывают на ковер, – объявил Селлитто. – Начальство хочет знать, почему мы прокололись. Им с самого начала не нравилась наша затея.

– Не сомневаюсь. Где он пытал Мэллоя?

– В Челси. На складе.

– На складе… типичный барахольщик. Почему именно на том складе? Он там работает? Помните его удобную обувь? Или нашел склад по компьютеру? Мне нужна вся информация об этом месте!

– Я подготовлю, – вызвался Купер.

Селлитто дал ему адрес.

– А мы обследуем место преступления. – Райм взглянул на Сакс, и та утвердительно кивнула.

Закончив разговор с Селлитто, Райм обратился к Сакс:

– А где Пуласки?

– Скоро будет. Он разбирался в ситуации с Роландом Беллом.

– Давай позвоним в «ССД» и выясним, где находились наши подозреваемые во время похищения Мэллоя. Большинство наверняка были на работе, но меня в первую очередь интересуют те, кто не был. И надо бы разузнать насчет этого «Бегунка». Как думаешь, Стерлинг согласится помочь?

– Обязательно поможет, – уверенно сказала Сакс, помня, с какой готовностью тот выполнял все ее просьбы. Она нажала клавишу громкой связи и набрала номер «ССД».

Ей ответил секретарь, и Сакс представилась.

– Здравствуйте, детектив Сакс. Это Джереми. Чем могу быть полезен?

– Мне надо переговорить с мистером Стерлингом.

– К сожалению, он отсутствует.

– Это очень важно. Совершено новое убийство. Погиб офицер полиции.

– Да, знаю – по новостям передавали. Мне очень жаль… Не кладите трубку, только что вошел Мартин.

Послышался приглушенный разговор, и вскоре из динамика раздался другой голос:

– Детектив Сакс, это Мартин. С сожалением узнал о новом убийстве. Но мистер Стерлинг сейчас находится за пределами здания.

– Мне действительно нужно срочно поговорить с ним.

Секретарь ответил невозмутимо:

– Я передам ему при первой возможности.

– А можно соединить меня с Марком Уиткомом или Томом О'Деем?

– Сейчас попробую.

Мартин снова заговорил после продолжительной паузы:

– Боюсь, Марк тоже отсутствует, а Том на собрании. Я оставил каждому сообщение о том, что вы их спрашивали. Детектив Сакс, у меня звонок на другой линии. Я вынужден закончить нашу беседу. Еще раз примите мои соболезнования по поводу гибели капитана.


– «Вы все, кто от берега к берегу будете год за годом переезжать на пароме, вы чаще в моих размышленьях пребудете, чем то вам могло бы казаться».

У Памелы Уиллоуби, сидящей на скамейке перед панорамой Ист-Ривер, дрогнуло сердце и повлажнели ладони.

Она обернулась назад, на голос Стюарта Эверетта. Мужчина стоял, освещенный косыми лучами солнца, заходящего над Нью-Джерси, – голубая рубашка, джинсы, спортивная куртка, кожаная сумка на плече. Мальчишеское лицо, мягкие каштановые волосы, тонкие губы, готовые раздвинуться в улыбке, которая, впрочем, не так уж часто появляется.

– Привет, – произнесла Пам с невольной радостью в голосе и рассердилась на себя, потому что хотела выглядеть суровой.

– Привет. – Стюарт смотрел на север, в сторону опоры Бруклинского моста.

– Я знаю, откуда эта строчка – из поэмы «На Бруклинской переправе».

Сама же поэма была из книги «Листья травы», шедевра поэтического творчества Уолта Уитмена. После того как Стюарт Эверетт в классе назвал этот сборник стихов своим любимым, Пам купила себе экземпляр дорогого издания. Ей казалось, что теперь между ними возникла какая-то связь.

– В школьной программе ее не было. Но ты все равно прочитала?

Пам хранила молчание.

– Можно, я сяду?

Она кивнула.

Некоторое время сидели, не говоря ни слова. Пам ощущала запах его лосьона после бритья. Наверное, жена купила в подарок.

– Твоя приятельница, по-видимому, все тебе рассказала.

– Именно.

– Она мне понравилась. Я поначалу решил, что мне не избежать ареста.

Хмурое лицо Памелы смягчила улыбка.

Стюарт продолжал:

– Ее можно понять. Ситуация действительно не из приятных. У тебя хорошая защитница.

– Лучше Амелии никого нет.

– Трудно поверить, что она служит в полиции.

«Поэтому полиция устраивает проверки моих друзей. Не так уж плохо было оставаться в неведении, – размышляла Пам. – А когда знаешь слишком много, это полный отстой».

Стюарт взял ее за руку. У Пам возникло желание отдернуть руку, но тут же исчезло.

– Послушай, давай поговорим начистоту.

Пам не хотела смотреть в его карие глаза под припухлыми веками – сейчас это было бы опрометчиво. Ее взгляд блуждал по реке и гавани вдали. Паромы все еще курсировали между берегами, но в основном по воде плыли сухогрузы и частные катера. Пам часто приходила сюда смотреть на реку. Прожив долгое время в глухих лесах Среднего Запада вместе с сумасшедшей мамашей и кучкой правоэкстремистских фанатиков, прячущихся от полиции, девочка привыкла мечтать о реках и морях, о просторе и приволье водной стихии, никогда не стоящей на месте, и эти грезы действовали на нее умиротворяюще.

– Знаю, я поступал нечестно. Но от наших супружеских отношений осталось одно название. Я уже давным-давно не сплю с ней.

«Неужели, – подумала Пам, – мужчинам больше не о чем говорить в подобных случаях? Дело ведь не в сексе, а в том, что он женат».

Стюарт продолжал:

– Я хотел, чтобы мы были просто друзьями, но полюбил тебя помимо воли. Ты не такая, как все. Ты зажгла огонь в моей душе. И дело даже не в том, что ты прекрасна. Ты… как Уитмен. Незаурядная. Лиричная. Ты словно сама поэзия.

– У тебя есть дети? – не удержалась Пам.

Стюарт помедлил.

– Да, есть. И тебе бы они понравились. Джону восемь. Чиара уже перешла в среднюю школу. Ей одиннадцать. У меня прекрасные дети. И только из-за них мы с Мэри все еще вместе.

Значит, жену зовут Мэри. Наконец-то.

Стюарт сжал ее пальцы.

– Пам, я не могу без тебя.

Ей было хорошо и спокойно сидеть рядом с ним, ощущать сильную мужскую руку, вдыхать приятный, сухой аромат лосьона – не важно, кем подаренного. «Наверное, он и сам сказал бы мне рано или поздно», – подумала Пам.

– Клянусь, я хотел рассказать тебе все где-то через недельку, когда соберусь с духом.

Пам чувствовала, как у него подрагивает рука.

– Знаешь, когда я вижу лица моих детей, то думаю, что не должен разбивать семью. Но мне повстречалась ты, самый удивительный человечек на свете… Я слишком долго был одинок…

– Мне хочется провести с тобой какой-нибудь праздник, – сказала Пам. – День благодарения или Рождество…

– Попробую освободиться на какой-то из них. Хотя бы на полдня. Надо просто загодя все продумать. – Стюарт опустил голову. – Дело вот в чем. Я не могу жить без тебя. Подожди немножко, и у нас все получится.

Пам вспомнила ночь, проведенную ими вместе. Об этой их тайне никто не знал. Амелия Сакс осталась тогда ночевать у Линкольна Райма, и Пам привезла Стюарта в ее пустой таунхаус. Свершилось волшебство. Ей хотелось, чтобы каждая ночь в ее жизни была похожа на ту.

Пам крепко сжала руку Стюарта.

Он прошептал:

– Нам нельзя расставаться.

Пам чувствовала себя очень уютно в его объятиях. Ее любовь к Стюарту действительно вылилась в посвященные ему поэтические строки. Она написала стихи, в которых сравнивала их взаимное влечение с силой гравитации, одной из основополагающих во вселенной.

Пам опустила голову Стюарту на плечо.

– Обещаю, что никогда больше не буду ничего скрывать от тебя. Только, пожалуйста… Мне обязательно нужно видеться с тобой.

Пам подумала о тех счастливых часах, что они провели вместе, хотя, казалось бы, ничем особенным не занимались. Но это лишь с точки зрения посторонних – где им понять!

Ни с чем не сравнимое чувство.

Как теплая вода на рану, смывающая боль.

Скрываясь от полиции, Пам с матерью жили рядом с какими-то примитивными мужчинами, способными ударить «ради твоей же пользы», и снисходили до общения со своими женами и детьми, только чтобы поучать или приказать замолкнуть.

Стюарт так далек от тех чудовищ, словно был из другой галактики.

Он шептал:

– Погоди немного, и все получится. Обещаю. Будем встречаться, как и прежде… Послушай, у меня идея! Ты ведь хотела съездить за границу. В следующем месяце в Монреале состоится писательская конференция. Я бы оплатил твой перелет, комнату в отеле. Ты могла бы присутствовать на конференции, а вечера мы проводили бы вместе.

– О, я люблю тебя! – Пам прижалась лицом к его щеке. – Теперь я понимаю, почему ты не сказал мне раньше.

Стюарт крепко обнял ее и поцеловал в шею.

– Пам, я так…

Вот тут Памела отстранилась от него и обеими руками прижала к груди сумку с учебниками, будто прикрылась щитом.

– Однако нет, Стюарт.

– Что?

Пам казалось, что ее сердце еще никогда не билось так быстро.

– Когда ты разведешься, позвони мне, и мы обо все поговорим. А до тех пор – нет. Мне нельзя с тобой встречаться.

Пам нашла слова, какие, по ее представлению, произнесла бы Амелия Сакс в подобных обстоятельствах. Но сможет ли она найти силы, чтобы не заплакать? Амелия плакать бы не стала. Ни за что!

Пам заставила себя улыбнуться, превозмогая душевную боль, нахлынувшую на нее вместе с одиночеством и паникой, мгновенно уничтожившими ощущение уюта. Теплое чувство остыло и превратилось в колючую льдинку на сердце.

– Но, Пам, ты для меня значишь все.

– А что значишь ты для меня, Стюарт? Ты не можешь быть для меня всем. А я на меньшее не согласна.

«Говори твердым голосом», – приказала себе Пам.

– Если ты разведешься, я буду с тобой. Ты разведешься?

Он опустил свои неотразимые глаза и прошептал:

– Да.

– Сегодня? Завтра?

– В ближайшее время не смогу. Это слишком сложно.

– Нет, Стюарт. На самом деле это очень, очень просто. – Пам встала со скамьи. – Если больше не увидимся, желаю счастливой жизни. – Она быстро зашагала прочь в сторону расположенного поблизости дома Амелии.

Ладно, возможно, Амелия и не заплакала бы, но Пам больше не могла сдерживаться. Она шла по тротуару, заливаясь слезами и не решаясь обернуться – а вдруг не совладает с собой! Не осмеливалась даже задуматься над тем, что натворила.

Впрочем, одна мыслишка по поводу сцены расставания у нее все-таки родилась. Когда-нибудь она, наверное, даже сочтет ее забавной. Какая дурацкая прощальная фраза, досадовала Пам. Надо было придумать что-то получше.


* * * | Разбитое окно | Глава тридцать восьмая