home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 4. «ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СТРЕЛЯТЬ»

Не сразу они вернулись с кладбища. Долго не могла успокоиться мать.

Флегонт встретил их у крайних домов. Он едва сдерживал гнев.

Видно, догадался, зачем Яков приглашал мать на кладбище.

Тяжкому, очень тяжкому испытанию подверг Кайманов родную мать. Да ничего не поделаешь, иного выхода у него не было. Не мог же он допустить, чтобы мать ушла за границу. Не имел права и Мордовцева упускать из виду. Неопровержимых данных для обвинения отчима в том, что он виноват и в расстреле отца, и самого его опутывал сетью доносов, у Якова не было. Догадки — не доказательства. Чтобы иметь факты для обвинения, надо постоянно держать Флегонта под контролем.

— На твой праздник мы не пойдем, — в упор сверля пасынка глазами, сказал Мордовцев. — Расстроил ты мать, сам виноват.

Кайманов опустил голову, молча развел руками. Его нисколько не смутил грозный вид Флегонта. Напротив, как раз таким он и хотел его видеть. Обескураживало другое: то, что отчим оказался здесь, у околицы поселка. Видимо, никуда не уходил, пока они были на кладбище.

— Дело ваше, Флегонт Лукич, — как бы соглашаясь с Мордовцевым, проговорил Кайманов. — Не могу настаивать, чтобы вы оставались до конца, но зайти, по-моему, надо, иначе люди осудят. Пойдемте, мама, к Барату в дом. Отдохнете, выйдете к столу.

И этот удар попал в цель: больше всего, конечно, Флегонт не хотел обращать на себя внимания, вызывать о себе пересуды. В глазах других ему важно было оставаться любящим мужем, добрым отчимом.

— Ежели так, придем. Отдохнет мать — и придем. Такой день!.. — зло глянув на Якова, согласился он.

— Отойдет лицо-то от слез, и приходите, мама. На людях горе быстрее проходит, — сказал Яков. Сам он направился к пруду, возле которого, в тени деревьев, уже вовсю шла подготовка к пиру.

Неожиданно близко просвистал сыч. Кайманов остановился.

— Эй, Ёшка, иди сюда. Не хочу выходить, заметят, — позвал его Барат, сидевший под деревом.

Внимательно осматриваясь по сторонам, спросил:

— Скажи, дорогой, сколько лет может человек одни и те же чарыки носить?

— Говори, в чем дело.

— Не знаю, Ёшка. Барат или совсем с ума сошел, или счет времени потерял. Пойди, дорогой, к Змеиной горе, у крайнего колодца кяризов посмотри следы. От каменной колоды чарык с косым шрамом на пятке туда ведет. Помнишь, Ёшка, у родника Ове-Хури такой же след был? Ты потом видел его в ауле Коре-Луджё, когда Светлана-ханум тебе и мне по щекам надавала. Я тебя спрашиваю, Ёшка: может человек несколько лет одни и те же чарыки носить? Сам видел: чарык — новый, а косой шрам на пятке — старый.

— Не может, сам знаешь. А при чем тут следы? Я-то тебе велел за Мордовцевым смотреть!

— Как при чем? Вы только ушли, Флегонт вроде гулять пошел, да? Идет по дороге. Дошел до колоды, где поят скот, двинулся дальше, по тропе, мимо колодцев. Так за Змеиную гору вышел. А там уже и поселка не видать! У крайнего колодца присел на бугорок, посидел и обратно пошел.

— Все?

— Все!

— Не густо...

— Ты большой, глупый ишак, Ёшка! Ты думаешь, Флегонт дурак. А Флегонт — не дурак. Он смотрит: ага, Барат на трибуну вылез, всех приглашает шашлык кушать. А где теперь Барат? Нет Барата, пропал Барат. Куда пропал? По склонам ходит, ящериц пугает! Очень нужны Барату ящерицы!..

— Ну хорошо, предположим, заметил тебя Флегонт и вернулся. А следы-то куда девались?

— Откуда я знаю? След ни к одному колодцу не подходит, а вот пропал, и нет его. Все равно как под землю ушел.

— Ладно, Барат, спасибо. Иди теперь к гостям, скажи: мать моя немного прихворнула, попозже придет.

Осторожно пройдя огородами к Змеиной горе, так, чтобы его не было видно из окон дома, где остался Флегонт, Яков увидел то, о чем говорил Барат.

След с косым шрамом на пятке вел от бетонной колоды, из которой поили лошадей, до последнего колодца кяризов, дальше исчезал, будто и впрямь под землю уходил. Пройдя еще с десяток шагов, Кайманов увидел следы человека, обутого в красноармейские сапоги. Пограничники всегда ходят по два, здесь был кто-то один. А вот знакомые следы маленьких, почти женских ног. Именно этот след, след отчима, был у источника Ове-Хури. Наверняка Флегонт получил тогда крупную партию опия и передал деньги носчикам. А сюда он приходил либо на явку, либо за письмом. Может, из-за тех денег, что не достались Таги Мусабеку, а попали в руки пограничников, он и поспешил уехать на Мургаб? Боялся, что Таги Мусабек будет мстить: двое-то носчиков ушли за кордон. Кто им мог помешать сказать, что сам Флегонт подстрелил третьего, забрал деньги себе? А может, сегодня к Флегонту сюда приходил верный человек с известием, что все готово для перехода через границу? И все-таки это лишь предположения, а Мордовцева надо ловить за руку, с поличным.

Одно ясно: у Флегонта есть сообщник. Косой шрам на пятке чарыка — условный знак. Возможно, они не назначают места встречи, а просто Мордовцев идет по следу, и там, где этот след обрывается, находит или письмо, или опий, сам оставляет деньги, заказ на следующую партию контрабанды. Косой шрам на пятке чарыка — удобный для Флегонта пароль, если надо послать кого-нибудь вместо себя. Бандиты пользуются тем, что на заставах мало людей. Перейти границу и сразу вернуться гораздо проще, чем идти до самого города с контрабандой.

Внимательно осматривая склоны гор, Яков надеялся обнаружить движение на карнизах и осыпях. Но все было тихо, лишь налетавший из ущелья ветер покачивал звенящие, сухие стебли травы.


ГЛАВА 3. НЕВИНОВЕН | Чёрный беркут | * * *