home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восемнадцатая

Кларк

К вечеру настроение в городке наземников изменилось. Солнце скрылось, и ушло лихорадочное волнение, горячившее кровь в жилах во время противостояния с людьми Родоса. Наземники по-прежнему были готовы защищать Беллами, ведь во время недавнего столкновения выяснилось, насколько опасно идти на уступки колонистам, но их лица стали суровыми, а голоса, когда они скликали домой детей и запирали двери, звучали приглушенно и резко.

Гласс сидела перед домом в угасающем вечернем свете, намереваясь наложить Беллами швы, разошедшиеся во время побега.

– Сними рубашку, – сказала она, когда они устроились на участке травы, до которого пока не дотянулись удлиняющиеся тени.

Озадаченный Беллами повертел головой, чтобы посмотреть, не идет ли кто, и спросил:

– Что, прямо тут?

– Да, тут. В доме слишком темно. – Беллами продолжал колебаться, и она подняла бровь: – С каких это пор Беллами Блэйка надо дважды просить о том, чтобы он снял рубашку?

– Да ладно, Кларк. Меня и так небось считают придурочным беглым зэком, из-за которого всем тут грозит смерть. По-твоему, я должен стать вдобавок придурочным полуголым беглым зэком?

– Да, если ты не хочешь, чтобы они увидели мертвого полуголого беглого зэка, я должна наложить швы.

Беллами театрально вздохнул и здоровой рукой стянул рубаху через голову.

– Спасибо, – сказала Кларк, пряча улыбку.

Как пациент Беллами был до изумления похож на некоторых малышей, которых ей приходилось лечить в медицинском центре Колонии, но и это ей в нем нравилось. Он мог быть охотником на оленей, метким стрелком – и тут же превратиться в простодушного малыша, который плещется в речушке. Кларк восхищало то, как полностью отдается он каждой новой роли. Несколько проведенных на Земле недель были изнурительными, страшными, но и совершенно волшебными тоже, потому что она училась видеть дикую планету с точки зрения Беллами, которая оказалась неожиданно романтичной. Не в пример остальным ребятам из сотни, которые предпочитали сплетни у костра лесным прогулкам, Беллами обычно выбирал общество деревьев, а не людей. Кларк любила ходить с ним в лес, наблюдая, как обычное для него вызывающее поведение куда-то исчезает среди чудес природы.

Попросив Беллами прилечь, Кларк вдела нить в предварительно простерилизованную на огне иглу.

– Посмотреть, есть ли у них обезболивающее? – спросила Кларк, дотрагиваясь до руки Белами.

Тот зажмурился и покачал головой:

– Нет, у этих людей из-за меня и так полно неприятностей, незачем еще и их медикаменты изводить.

Кларк поджала губы, однако спорить не стала, потому что знала, каково это – бодаться с Беллами, когда на того найдет упрямый стих. Она чуть сильнее сжала его руку, преследуя этим две цели: чтобы Беллами замер и не шевелился и чтобы успокоиться самой.

– О’кей. Вдохни поглубже.

Воткнув иглу в его кожу, она заставила себя не нервничать, когда Беллами вздрогнул и застонал. Нужно по возможности сократить эту процедуру, поэтому лучше всего будет, если она сделает все быстро и точно.

– Ты прекрасно держишься, – сказала она, вытаскивая иголку и собираясь сделать следующий стежок.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, решил бы, что ты с этого тащишься, – сквозь сжатые губы процедил Беллами.

– Тут у вас все в порядке? – раздался чей-то голос.

Кларк не обернулась, но слух сообщил ей, что это пришли Макс, Уэллс и, возможно, Саша.

– Супер, – сказал Беллами прежде, чем она успела ответить. – Мы тут потакаем садистским наклонностям Кларк. Все как обычно, – тут он снова застонал. – Я каждую ночь разрешаю ей так со мной развлекаться.

– Не шевелись, – сказала Кларк. Она осторожно продернула нить и с удовлетворением отметила, как натянулась кожа. – Ты же не хочешь, чтобы я промахнулась и нечаянно зашила тебе рот.

– Вы такая странная парочка, – с улыбкой в голосе произнесла Саша.

– …сказала земная девушка, которая встречается со свалившимся с неба парнем, – парировал Беллами, по-прежнему не разжимая зубы.

Кларк сделала маленький узелок и отрезала лишнюю нить.

– Все готово. – Она сжала колено Беллами, давая ему понять, что можно сесть.

Он глянул на свои швы и кивнул:

– Хорошая работа, доктор, – сказал он громко, так, чтобы все его услышали, а потом улыбнулся и прижал Кларк к себе. – Спасибо, – прошептал он, поцеловал ее в макушку и потянулся за своей рубашкой.

– Шли бы вы в дом, – сказал Макс, бросая взгляд на обступающие городок деревья. – Не думаю, что ваши соотечественники потревожат нас сегодня ночью, но на тот случай, если они все-таки попытаются, незачем упрощать им жизнь.

Уэллс откашлялся.

– Я хотел с вами об этом поговорить. Мы знаем, что охранники явятся снова, это только вопрос времени, и, скорее всего, их будет больше, и вооружены они будут лучше. Все, что мы знаем о Родосе, говорит за то, что он не станет переживать, если ни в чем не повинные люди будут убиты или ранены. То, что они укрывают Беллами, для него равносильно объявлению войны. – Он замолчал и посмотрел на Сашу, которая слегка кивнула. – Я думаю, безопаснее всего будет вернуться в подземелье, в Маунт-Уэзер.

Макс уставился на него.

– В подземелье, – с горечью повторил он, и его губы искривились, как губы Родоса, когда тот произносил слово «сестра».

– Там ведь настоящая крепость, разве нет? – сказала Кларк. – Если она защитила от радиации, то уж конечно защитит от горстки охранников.

Макс бросил на Сашу взгляд, расшифровать который Кларк не смогла, но которого оказалось достаточно, чтобы та нервно прикусила губу. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно:

– Мы прекрасно осознаем все преимущества бункера Маунт-Уэзер. Наши предки жили там столетиями, поколение за поколением. Они рождались и умирали, не видя неба. Когда мы наконец-то выбрались на поверхность земли, то поклялись здесь и остаться. Мы не допустим, чтобы что-то – или кто-то – вынудил нас вернуться в бункер.

Кларк, выросшая на космической станции и до сих пор трепетавшая, вспоминая, как она впервые вдохнула свежий утренний воздух, могла понять, что имеет в виду Макс. Но, если выбирать между жизнью под землей и смертью на ее поверхности, выбор очевиден.

– Родос не остановится, пока не добьется своего, – сказала она. – И для него не имеет значения, сколько народу придется для этого положить.

Лицо Макса стало жестким.

– Нам доводилось отражать атаки, – сказал он. – Мы знаем, как себя защитить.

– Но не от таких, как люди Родоса, – возразил Уэллс. – У него целая маленькая армия хорошо подготовленных солдат. Я знаю, что другая группировка наземников опасна, но она и в подметки не годится охранникам нашего Вице-канцлера.

Макс хранил молчание, но, хотя выражение его лица по-прежнему оставалось суровым, Кларк поняла, что он обдумывает слова Уэллса.

Первой заговорила Саша:

– Пап, мы должны прислушаться к Уэллсу. Он знает, о чем говорит. Мне не больше тебя хочется лезть под землю, но в данном случае, мне кажется, это будет правильно.

Макс с легким недоумением уставился на дочь, потом что-то в его лице изменилось, словно он вдруг увидел дочь в новом свете, признавая, что та из ребенка превратилась в его наперсницу. В сердце Кларк ворохнулась боль, когда она вспомнила собственного отца и их разговоры о ее медицинской стажировке или о его научных исследованиях. В год, предшествующей папиному аресту, он начал видеть в Кларк коллегу и друга. Доведется ли ей когда-нибудь рассказать отцу о своих приключениях на Земле? Будет ли у нее шанс задать вопросы, на которые ей нужен лишь папин, и ничей больше, ответ?

Наконец Макс кивнул:

– Ладно, так и сделаем, но без эмоций. И нужно будет объяснить, что это мера предосторожности. Оповестим народ прямо сейчас и сразу начнем эвакуацию. Уэллс, ты пойдешь со мной, будешь, пока суть да дело, рассказывать о Родосе и его стратегии.

Переговорив кое с кем из доверенных лиц, Макс принял решение перебраться в Маунт-Уэзер той же ночью. Он послал вперед нескольких техников, чтобы те убедились, что подземный комплекс готов к приему людей, и весь остаток вечера ходил из дома в дом, объясняя ситуацию.

К полуночи наземники собрались у подножия горы, готовые впервые за несколько десятилетий провести ночь в ее недрах. Многие несли продукты и одежду, вели за руку детей, которые прижимали к себе любимые игрушки.

Макс стоял у огромной крепкой металлической двери в склоне горы, пропуская внутрь людской поток. Беллами и Кларк дождались, пока почти все войдут в бункер. Так же поступили и Уэллс с Сашей.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Кларк Макса.

– Надо проверить, все ли разместились. Внизу достаточно помещений, но некоторые из них сложно найти. Если кто-то растерялся, скажи, чтобы дождались меня. Я спущусь через несколько минут.

Кларк кивнула, взяла за руку Беллами и увлекла его вперед и вниз по первому лестничному пролету, узкие ступеньки которого, казалось, вели в самые недра Земли. В ту пору, когда они считали наземников врагами, им обоим уже довелось побывать в Маунт-Уэзер, но тогда им было не до любования местными красотами. А ведь тут была не какая-нибудь темная пещера, а выдержавший Катаклизм бункер, который спроектировали и построили лучшие инженерные умы Америки.

Беллами и Кларк спустились до первого, ярко освещенного жилого коридора, по обе стороны которого тянулись двери в спальни. В дальнем его конце стояла женщина, держа за руки двух испуганных девчушек.

– Вам нужна помощь? – спросила Кларк.

– Все комнаты заняты, – с ноткой тревоги в голосе ответила женщина.

– Не беспокойтесь, уровнем ниже есть целая жилая секция, – произнесла Кларк. – Если вы подождете тут, я сбегаю вперед и все выясню.

– Моя куколка устала, – сказала одна из девочек, поднимая деревянную игрушку. – Ей пора в кроватку.

– Это не займет много времени. Знаешь, что ты пока можешь делать? Расскажи моему другу про свою куколку.

– Что? – Беллами испепелил ее взглядом. – Я иду с тобой.

– Тебе не показаны дополнительные нагрузки. Это я как врач говорю.

Беллами округлил глаза, потом вздохнул и повернулся к девчурке.

– Ну, – донеслись до поспешно удаляющейся Кларк его слова, – как твоей куколке нравится охотиться? С копьем или с луком?

Кларк ухмыльнулась про себя, воображая растерянность, которая сейчас, наверное, появилась на лице малышки, сбежала еще на один пролет вниз и свернула туда, где, по ее предположению, должны были находиться спальни. Однако планировка этого этажа оказалась иной. Кларк пошла в противоположном направлении, но и в этом крыле все выглядело совершенно иначе. Дверей тут было меньше, и вообще казалось, что здесь, видимо, расположены склады для оборудования и продуктов. Неудивительно, что на первой же двери оказалась табличка, гласившая: УПРАВЛЕНИЕ ХОЗЯЙСТВОМ. ВХОД ТОЛЬКО СПЕЦИАЛИСТАМ. С тех пор как какой-нибудь специалист открывал эту дверь, прошло не меньше ста лет, поэтому Кларк решила, что никому не будет вреда, если она заглянет туда одним глазком, и нажала на дверную ручку. Заперто.

Кларк подошла к двери на противоположной стороне коридора. Табличка на ней гласила: РАДИОСВЯЗЬ. ВХОД ТОЛЬКО СПЕЦИАЛИСТАМ. Кларк замерла. Радиосвязь? Она никогда не задумывалась об этом прежде, но, конечно, люди, запертые в Маунт-Уэзер, нуждались в коммуникациях… вот только с кем? Даже если эта комната и использовалась, на всей Земле все равно не осталось никого, с кем можно было бы поговорить. Хотя… может быть, где-то есть и другие бункеры? Другие версии Маунт-Уэзер?

Кларк смотрела на дверь, и на задворках ее разума копошились странные мысли. Сразу и не скажешь, в чем тут дело, но что-то в этой табличке и в написанных на ней словах казалось неожиданно знакомым. Кларк подергала ручку, но и тут дверь была заперта.

– Кларк, ты нашла еще спальни? – слабо донесся до нее голос Беллами, в котором звучало легкое недовольство.

– Я тут! – отозвалась она и заспешила по коридору на его голос.


Когда все обустроились на новом месте и помощи больше не требовалось, Кларк и Беллами вместе с Максом, Уэллсом и Сашей отправились провести инвентаризацию имеющихся в бункере запасов. По дороге в здешний кафетерий Макс объяснил, что все это время Маунт-Уэзер поддерживался в порядке на случай экстренной ситуации вроде нынешней.

– Значит, вы должны неплохо тут все знать, – сказала Кларк.

– На самом деле я тут родился, – к ее удивлению, сообщил Макс, – и оказался последним здешним новорожденным. Буквально через несколько месяцев уровень внешней радиации наконец-то был признан безопасным, и мы все перебрались на поверхность. Хотя я до сих пор провожу тут довольно много времени. Мне нравилось все здесь исследовать, тем более что взрослым не приходило в голову сюда спускаться.

– Кстати, об исследованиях, – осторожно начала Кларк, стараясь, чтобы ее не заподозрили в том, что она слишком активно сует всюду свой нос, – я сегодня наткнулась на радиорубку. Не знаете, для чего она использовалась?

– Честно говоря, в основном для того, чтобы было в чем поковыряться, – пожав плечами, сказал Макс. – Каждое поколение тех, кто тут жил, имело свою собственную систему постоянной передачи сигнала, да только все зря. Никто – ни разу – ответа не получил. Насколько мы поняли, отвечать было просто некому.

Кларк почувствовала необъяснимое разочарование, но потом из моря ее мыслей на поверхность всплыл новый вопрос:

– А ученые с первого челнока как-нибудь использовали радиосвязь?

Макс недоуменно посмотрел на нее, словно пытаясь понять, к чему все эти вопросы.

– Вообще-то да. Во всяком случае, пытались. Они задавали уйму вопросов, и я даже позволил им попытаться воспользоваться радио, но сказал им то же, что и вам сейчас…

– У вас есть ключ? – перебила его Кларк.

– Да, есть. Впустить тебя туда?

– Да, пожалуйста. Это было бы очень здорово.

Беллами вопросительно посмотрел на нее, но она глядела в сторону, уйдя в воспоминания.


Кларк заставила себя сделать глубокий вдох: именно так она делала раньше, ассистируя доктору Лахири в сложных хирургических операциях. Но на этот раз она не намеревалась использовать скальпель, обеспечивая доступ к трехстворчатому клапану, а готовила себя к тому, чтобы войти в Обменник.

Кларк ненавидела этот огромный зал, который всегда, в какое время ни приди, был полон. Ненавидела торговаться, ненавидела пустую болтовню, ненавидела делать вид, будто ей не все равно, сколько процентов выпущенных на Земле нитей содержится в футболке – десять или пятнадцать. Но завтра был день рождения Уэллса, и Кларк твердо вознамерилась сделать ему отличный подарок.

Однако, стоило ей набраться мужества для того, чтобы войти, появились Гласс и Кора, тем самым заставив Кларк нырнуть за угол. Если они будут пялиться и отпускать по поводу ее поисков громкие комментарии, которые она якобы не может услышать, ей точно не удастся ничего выбрать. Так что лучше будет просто прийти попозже. Кора и Гласс подходят к выбору кусков материи с той же тщательностью, с какой сама Кларк относится к лабораторным образцам тканей.

– Я не вижу ничего плохого в том, чтобы просто смотреть, – разнесся по коридору мужской голос, заставив Кларк остановиться.

– Дэвид, ты же знаешь, в Обменнике даже близко нет ничего, что могло бы нам пригодиться. Все раскуплено многие годы назад. Можно попробовать поискать на черном рынке Уолдена, если ты считаешь, что стоит рискнуть.

Кларк выглянула из-за угла, и у нее перехватило дыхание: это были ее родители. Мама уже несколько лет не появлялась в Обменнике, и девушка не могла припомнить, когда там в последний раз был папа. Как, ради всего святого, они в разгар рабочего дня оказались тут, а не у себя в лаборатории, где должны бы быть?

– Радио работает, – говорил тем временем папа, – нужно только найти способ усилить сигнал, а для этого нам всего лишь не хватает кое-какой техники.

– Все это очень хорошо, просто здорово, если не считать того факта, что на другом конце нет никого, кто мог бы нас услышать.

– Если кто-то есть в Маунт-Уэзер или в одном из других бункеров, то у них есть и доступ к радио. Нужно будет только убедиться…

– Ты понимаешь, как безумно звучат твои слова? – сказала мама, понизив голос. – Шанс, что это сработает, бесконечно мал.

– А вдруг я не сошел с ума? Что, если там есть люди, которые пытаются выйти с нами на связь? – Он мгновение помолчал и добавил: – Неужели ты не хочешь дать им знать, что они не одиноки?


К чести Беллами, Уэллса и Саши, они не оставили без внимания рассказ Кларк о ее родителях и о том, что те могли знать о радио в Маунт-Уэзер. Это звучало бредово, конечно, но то, что Беллами и Уэллс оказались братьями, тоже казалось бредом. Как и то, что родители Кларк жили на Земле, пока она оплакивала их смерть.

Макс отпер радиорубку. Раздался громкий щелчок замка, и дверь, скрипя старыми петлями, открылась. Макс отошел в сторону и сделал Кларк знак рукой, предлагая войти. Она сделала нерешительный шажок вперед. Комната оказалась маленькой, на троих-четверых, одну ее стену полностью занимали динамики, переключатели и циферблаты, а на трех остальных висели всевозможные инструкции. Глаза Кларк остановились на плакате, где были изображены флаги и длинные ряды цифр. Надписи гласили:

ПАРЛАМЕНТСКИЙ ХОЛМ, ОТТАВА

ЦЕНТР КОНТРОЛЯ ЗА ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬЮ

10 ДАУНИНГ-СТРИТ, ЛОНДОН

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДВОРЕЦ, МЕКСИКА

ЦРУ

M16 СЕКРЕТНАЯ ВОЕННАЯ СЛУЖБА ВЕЛИКОБРИТАНИИ

КАНТЕИ ТОКИО

КРЕМЛЬ МОСКВА

– Когда вы в последний раз пытались отправить сигнал? – спросила Кларк.

– Около месяца назад, – сказал Макс, – и через пару недель снова попробуем. Хотя, если честно, мы всего лишь делаем техобслуживание, по большей части для того, чтобы убедиться, что все исправно. Мы ни разу не получили в ответ ни звука.

– Я знаю. Но это не значит, что мои родители ничего не обнаружили. Может быть, они оставили здесь что-то, что поможет мне догадаться, куда они ушли.

– Тогда, – кивнув, сказал Макс, – я тебя тут оставлю. Удачи.

Когда Кларк подошла к приборам, ее руки дрожали. Справа от нее возвышался целый штабель аппаратуры, откуда во все стороны, будто щупальца, тянулись кабели и провода всевозможных цветов. Кларк провела по приборам ладонью, слишком напуганная, чтобы повернуть или сдвинуть какой-нибудь рычаг. Она разглядывала комбинации букв и чисел, которые никогда прежде не видела: кГц, км, ГГц, мкм.

Один переключатель с надписью ВКЛ/ВЫКЛ вроде бы выглядел довольно простым. Кларк глубоко вдохнула, щелкнула им и затаила дыхание, когда все приборы засветились, будто разбуженные ее движением. Загорелись какие-то лампочки, и где-то глубоко в недрах приборов что-то зажужжало и загудело. Потом комнату наполнило низкое тихое шипение, постепенно становившееся громче и равномернее. Этот звук завораживал – звук жизни, которая, возможно, есть где-то в другом месте, далеко отсюда. Кларк могла теперь сказать, почему ее родители оказались в этой комнате. Они хотели увидеть все это своими глазами и услышать своими ушами этот звук. Звук надежды.

В стеллаже для аппаратуры Кларк заметила небольшой ящичек. Выдвинув его, она, к собственному удивлению, обнаружила тоненький буклет, который оказался руководством по эксплуатации. Девушка провела пальцем вниз по тексту инструкции, и бумага негромко затрещала от ее прикосновения.

Кларк могла бы провести в радиорубке всю ночь. Представления о времени куда-то исчезли, и девушка понятия не имела, как давно она нажимает кнопки и поворачивает ручки регуляторов то вправо, то влево на миллиметр-другой. При этом шипение постоянно менялось, чутко реагируя на каждое движение. Изменения эти были почти незаметны, как различия в произношении на Уолдене и на Фениксе, но ухо Кларк их улавливало. И каждый раз она ловила себя на ощущении, которое уж и не чаяла испытать в этой жизни, – на ощущении присутствия родителей. Они ведь тоже прислушивались к этому непрекращающемуся звуку и крутили регуляторы настройки в поисках хоть малейших намеков на жизнь за пределами Маунт-Уэзер. Если Кларк проведет тут достаточно времени, она наверняка сможет понять, что они обнаружили, и куда их привело это открытие.

Когда Беллами зашел ее проведать, голова Кларк шла кругом от возбуждения.

– Как идут де… – Беллами не успел закончить предложение, потому что Кларк, подбежав, бросилась ему на шею, заставив одновременно застонать и засмеяться. Он тоже обнял девушку здоровой рукой.

– Извини, – сказала она, краснея. – А еще доктор, да? Как ты?

Беллами улыбнулся.

– Со мной все хорошо. А что тебя так распалило? Что ты услышала? – спросил он, махнув рукой в сторону радиоаппаратуры.

– Ничего, пустой эфир, и все, – с широкой улыбкой сказала Кларк. – Это потрясающе!

Беллами подчеркнуто нахмурился, изображая преувеличенное непонимание.

– Ну я, типа, не ученый, и вообще, только что в этом такого потрясающего?

Кларк шлепнула его по здоровой руке:

– Радиосвязь в принципе работает, а значит, у меня наконец-то есть зацепка. Мои родители считали, что должны быть еще люди, – и она махнула рукой в сторону потолка, над которым лежал весь мир, – где-то там. Может, радиосвязь подсказала им, куда идти, нужно только понять, что они выяснили. Так что начало положено!

– Вау, – просиял Беллами, – Кларк, это же невероятно. – Но потом его улыбка увяла, а на лицо легла тень огорчения.

– Что не так?

Беллами покачал головой.

– Не хочу ломать тебе кайф, – извиняющимся тоном сказал он. – Я правда рад, что у тебя появилось направление поисков, но ведь снаружи очень опасно. По крайней мере сейчас.

Кларк схватила Беллами за руку и сплела его пальцы со своими.

– Я знаю, но меня это не остановит.

– Тогда я пойду с тобой.

Кларк улыбнулась.

– Я надеялась, что ты это скажешь. – Встав на цыпочки, она поцеловала его.

– На самом деле нечего с этим тянуть. Надо идти завтра. Или прямо сейчас.

Кларк отступила и уставилась на него.

– Беллами, ты о чем? Идти сейчас мы не можем. Всяко не после того, как целое поселение перебралось из-за тебя в недра горы.

– То-то и оно. Незачем было это делать. Ни один человек не стоит того, чтобы ставить из-за него под угрозу целую общину. И уж я-то всяко этого не стою.

– Мы пошли на это из-за того… – начала Кларк, сжимая его руку.

– Кларк, пожалуйста, просто выслушай меня. – Беллами вздохнул. – Не знаю, как тебе объяснить. Просто… меня мало кто любил в моей жизни. И со всеми, кому до меня было дело, случалось что-нибудь нехорошее. И с мамой, и с Лилли, и с Октавией… – Он умолк.

Кларк почувствовала, как болит ее сердце за мальчишку, о котором некому было позаботиться и которому пришлось поэтому слишком рано повзрослеть.

– Как ты думаешь, если бы они заранее об этом знали, это хоть чуть-чуть повлияло бы на их любовь? – спросила она, удерживая взглядом его взгляд.

– Просто… я просто ненавижу, что из-за меня кто-то вечно оказывается в опасности. Никогда себе не прощу, если с тобой из-за меня что-нибудь случится. – Беллами провел пальцем по щеке Кларк и грустно поцеловал девушку. – Я ведь не то что ты, не смогу тебя починить.

– Ты это серьезно? Когда я оказалась на Земле, я была раздавлена тем, что случилось с моими родителями, с Уэллсом, с Лилли… а потом еще и с Талией. Я была сломлена, а ты помог мне воспрянуть.

– Не была ты сломлена, – мягко, ласково сказал Беллами. – Ты самая сильная и самая красивая девушка из всех, что я встречал. Я до сих пор понять не могу, почему мне так с тобой повезло.

– Как бы тебя убедить, что это мне с тобой повезло? – Кларк поцеловала его крепче, чем в прошлый раз, позволяя поцелую выразить все то, для чего у нее самой не нашлось верных слов.

Когда поцелуй прервался, Беллами положил руку ей на талию и улыбнулся:

– Ну ты на верном пути, хотя я бы на твоем месте постарался быть немножко поубедительнее. – Он прижал ее к себе, потом отступил назад, оказавшись у самой стены и рассмеявшись, когда Кларк схватила его за край рубашки и потянула на пол.


Глава семнадцатая Гласс | Возвращение домой | Глава девятнадцатая Уэллс