home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать первая

Уэллс

Он был во всем виноват. Только он.

Уэллс бил кулаком каменную стену. Бил сильно, рассадив в кровь костяшки пальцев, но не чувствуя физической боли. Он ощущал лишь тяжкий груз собственных тупых, эгоистичных поступков. Башня, построенная из его ошибок, становилась все выше и выше, грозя в любой момент рухнуть и погрести его под обломками.

Раньше он и не помышлял, что ему может быть хуже, чем в те дни, когда арестовали Кларк. Или когда умерла мама. Но сейчас он страдал еще сильнее. Уэллс закружился по крохотной комнатушке, ища, что бы еще сломать или разбить, но тут была только его узкая кровать. Кровать, на которой лишь несколько часов назад спала Саша. А теперь Саши больше нет.

Уэллс рухнул на матрас и лег на спину. Поселившаяся под ребрами боль была так сильна и весома, что казалось, ее можно вырвать из груди и подержать в руках. Он закрыл лицо ладонями. Ему хотелось закрыться от света, от собственных мыслей, от всего и всех. Хотелось небытия. Хотелось плыть без скафандра в бескрайнем молчании космоса, в его равнодушной бесконечности. Если бы Уэллс по-прежнему был в Колонии, то, не колеблясь, шагнул бы в ведущий в пустоту шлюз.

Он покончил бы со всем этим, если бы мог. Вывел бы себя из уравнения, если бы знал, что это поможет всем остальным. Но исчезнуть сейчас, оставив других расхлебывать ужасные последствия, было слишком стыдно. Хотя как он может хоть что-то исправить? Он не может помирить наземников с людьми Родоса. Не может оживить Сашу. Не может исцелить разбитое сердце Макса.

Если бы можно было вернуться в прошлое и все исправить! Не доломай он в свое время гермошлюз, не было бы такой поспешной отправки челноков на Землю. В Колонии как следует подготовились бы к запуску, и, быть может, сюда прилетело бы гораздо больше людей. А сейчас те, кто не сумел отвоевать себе место на челноке, были обречены на смерть от недостатка кислорода.

Если бы он, устраивая побег Беллами, не организовал мнимое нападение наземников на лагерь, Родос не боялся бы так сильно агрессивных наземников-отщепенцев и не послал бы в лес вооруженных людей, от рук которых погибла Саша. Но самое главное, если бы не его роман с Сашей, она, возможно, прожила бы без него долгую, счастливую жизнь.

Уэллсу казалось, что эти мысли вот-вот задушат его. Поддавшись панике, он хватал воздух ртом и весь покрылся липким холодным потом. Ему было некуда идти и нечего делать. Он не мог сказать ничего стоящего. Он был в ловушке.

Обдумывая возможность побега из Маунт-Уэзер, он вдруг услышал знакомый голос, окликающий его по имени. Он открыл глаза и в падающем из коридора свете увидел стоящую в дверном проеме Кларк.

– Можно я войду? – спросила она.

Уэллс даже подскочил, прислонился к стене и спрятал лицо в ладонях. Кларк опустилась рядом с ним на кровать, и они несколько минут молча сидели рядом.

– Уэллс, хотела бы я что-нибудь сказать тебе, – наконец произнесла Кларк.

– Ничего тут не скажешь, – твердо ответил он.

Кларк коснулась его руки. Уэллс вздрогнул, и Кларк вроде бы попыталась отстраниться, но вместо этого лишь сильнее сжала его руку.

– Я знаю. Я тоже многих потеряла. Я понимаю, что слова ничего не меняют.

Уэллс не смотрел на Кларк, но был благодарен ей за то, что она не несла всю эту чушь про «Саша-теперь-в-лучшем-мире». Подобного лепета он наслушался после смерти матери, и отчасти ему хотелось в него верить. Он вполне мог представить себе, что мамина душа не приговорена вечно скитаться среди холодных, безучастных звезд, что она где-то здесь, на Земле, в настоящем доме человечества. Но это – совсем другое дело, ведь жизнь Саши прошла там, где ей и было предназначено, и теперь она изгнана из мира, который так любила, изгнана в никуда, и произошло это слишком быстро.

– Мне так жаль, Уэллс, – прошептала Кларк. – Саша была потрясающим человеком, таким умным, таким сильным… и благородным. Совсем как ты. Вы очень подходили друг другу.

– Благородный? – Слово будто горчило во рту. – Я? Кларк, ведь я убийца.

– Убийца? Уэллс, нет. В том, что случилось с Сашей, нет твоей вины. Ты же знаешь это, правда?

– Я виноват. Я, и только я, на все сто процентов. – Уэллс встал с кровати и принялся расхаживать по комнате, словно заключенный, который ведет обратный отсчет оставшегося до казни времени.

– Что ты такое говоришь? – Кларк уставилась на него, заботливо и рассеянно одновременно.

– Все это произошло из-за меня. Я просто эгоистичный ублюдок, который разрушает все на своем пути. Все наши там, – и он ткнул пальцем куда-то вверх, в сторону неба, – сейчас были бы живы, если бы не я.

Кларк тоже встала и сделала к нему несколько неуверенных шажков.

– Уэллс, ты совсем вымотался. Я думаю, тебе нужно бы немного полежать. Если ты хоть чуть-чуть отдохнешь, тебе станет лучше.

Она была права. Уэллс на самом деле вымотался, но не мог уснуть, слишком сильна была боль потери любимой девушки, умершей у него на глазах, а страшная тайна, которую он так тщательно хранил, отнимала последние силы. Он рухнул на кровать. Кларк села рядом и обняла его.

Терять ему было нечего. Он презирал себя, и, что изменится, если все остальные тоже станут его презирать?

– Кларк, я должен кое-что сказать тебе.

Кларк ощутимо напряглась, однако хранила молчание и ждала, что он еще скажет.

– Я сломал гермошлюз на Фениксе.

– Что?!

Уэллс не смотрел на нее, но прекрасно слышал смятение и неверие, звучавшие в ее голосе.

– Он уже был неисправен, но я сделал еще хуже. И воздух стал выходить быстрее. Поэтому ты и полетела на Землю, не достигнув восемнадцати лет. Тебя хотели казнить, Кларк, а я не мог этого допустить. Только не после того ужаса, который ты пережила из-за меня. Ведь в Тюрьме ты оказалась, в первую очередь, по моей вине.

Кларк по-прежнему молчала, а Уэллсом овладело странное, цепенящее ощущение, объединившее облегчение и ужас. Оно разливалось по всему телу, когда Уэллс произносил слова признания, которое прежде так боялся сделать.

– Это из-за меня одни так быстро сбежали из Колонии, а другие остались там и умирают теперь от удушья. Это я во всем виноват.

Кларк безмолвствовала, поэтому Уэллс наконец заставил себя посмотреть на нее, ожидая увидеть в ее взгляде ужас и отвращение. Однако она казалась печальной и напуганной, а широко раскрытые глаза придавали ей до смешного юный, беззащитный вид.

– Ты сделал это… ради меня?

Уэллс медленно кивнул.

– Мне пришлось. Я подслушал разговор отца с Родосом и знал, что они задумали. Они собирались либо казнить тебя, либо отправить на Землю, а я не оставил им никакого чертова выбора.

Кларк заговорила. К удивлению Уэллса, в ее голосе не было ненависти. Только печаль.

– Я ни за что не хотела бы, чтобы ты так поступил. Я скорее умерла бы, лишь бы из-за меня не гибли ни в чем не повинные люди.

– Я знаю. – Он уронил голову на руки, и его щеки пылали от стыда. – Я был безумен и вел себя эгоистично. Я знал, что мне жизни не будет, если тебя казнят. Но теперь мне все равно нет жизни. – Он коротко, горько рассмеялся. – Конечно, теперь-то я понимаю, что самым правильным было бы убить себя. Надо было просто выйти через гермошлюз, и все дела. Это уберегло бы всех от боли и переживаний.

– Уэллс, не говори так. – Кларк быстро обернулась и встревоженно посмотрела на него. – Да, ты сделал ошибку… большую ошибку. Но это не отменяет потрясающих поступков, которые ты совершил. Подумай о тех, кого ты спас. Если бы ты не поколдовал над гермошлюзом, нас казнили бы. Не только меня. Еще Молли, Октавию, Эрика. И тут, на Земле, мы тоже выжили благодаря тебе.

– Едва ли. Вот ты действительно спасла множество жизней, а я только дрова колол.

– Ты превратил дикую, опасную планету в наш дом. Ты помог нам увидеть наш потенциал, понять, как многого можно достигнуть, работая сообща. Ты вдохновлял нас, Уэллс. Благодаря тебе мы открыли лучшее, что есть в каждом из нас.

Уэллс подумал, что, полюбив Сашу, он стремился стать ради нее лучше и как личность, и как руководитель. И хотя Саша погибла из-за него (сколько бы Кларк ни старалась, она не сможет убедить его в обратном), это вовсе не повод прекратить стараться. Наоборот, теперь он должен в память о ней прилагать еще большие усилия.

– Я-я просто не знаю, как теперь быть, – тихо сказал Уэллс.

– Для начала тебе хорошо бы простить себя. Хотя бы попробовать.

Уэллс не имел представления, как с ним случилось то, что случилось. Он всегда оказывался в нужном месте в нужное время и делал именно то, что обещал сделать, то, чего от него ожидали. Он совершал лишь порядочные поступки, делал лишь правильный выбор, не считаясь со своими чувствами. Но в решающий момент он оступился, и в результате пострадали тысячи людей. Это было непростительно.

Кларк очень хорошо его знала. По ее реакции можно было подумать, что Уэллс размышлял вслух.

– Я лучше, чем кто-либо еще, знаю, как ты ненавидишь демонстрировать свои эмоции, Уэллс. Но иногда это надо делать. Ты должен принять свои чувства и использовать их. Стать человечнее. Это только сделает тебя еще лучшим лидером.

Уэллс нашел руку Кларк и крепко стиснул ее в своей. Но, прежде чем он успел ответить, по коридору разнесся какой-то шум. Они с Кларк вскочили и поспешили прочь из комнаты, влившись в людской поток.

Макс стоял в просторном холле, куда в конце концов вливалась эта человеческая река. Его лицо выражало горе, плечи ссутулились, огонь в глазах погас.

– У нас гости, – объявил он, делая манящий жест в сторону кого-то невидимого. Стоило ему заговорить, и сотни голов повернулись, чтобы увидеть, кто пожаловал в бункер. – Не бойтесь, никто из них не вооружен, мы проверили.

Уэллс и Кларк с облегчением вздохнули, когда увидели около дюжины своих товарищей по сотне, предводительствуемых Эриком и Феликсом.

– Вас послал Родос? – спросил Макс, и все присутствующие затаили дыхание, дожидаясь ответа.

– Нет, – замотал головой Эрик. Его голос, как всегда, звучал спокойно и ровно. – Мы пришли, чтобы присоединиться к вам. Мы не хотим больше иметь ничего общего с Родосом и остальными колонистами.

Макс проницательно посмотрел на них. Благодаря многолетнему опыту он научился верно оценивать людей.

– А почему? – спросил он.

Эрик без колебаний встретился с ним взглядом.

– Они все там захватили. Это уже не тот дом, что мы построили. Не стало ни обсуждений, ни взаимовыручки. Родос говорит каждому, что делать, а охранники следят, чтобы его распоряжения выполнялись. Это все равно, что опять вернуться в Колонию. Тюрьма, которую выстроили для Беллами, никогда не пустует. А еще охранники сильно избили одну женщину, и я даже неуверен, сможет ли она когда-нибудь ходить. – Он замолчал и повернулся к наземникам, которые с беспокойством смотрели на него, оглядел все собрание и наконец заметил Уэллса. – Когда ты был главным, Уэллс, было гораздо лучше. Ради того, что ты делал, стоило побороться.

Тоска, поселившаяся в сердце Уэллса, ослабила свою хватку, и в нем вспыхнул слабенький огонек надежды.

Макс откашлялся, и все взгляды устремились на него.

– Тогда добро пожаловать к нам. Мы скоро поможем вам устроиться, но вначале скажите, знаете ли вы, что планирует Родос.

– Знаем, – сказал, выступая вперед, Феликс. – Мы поэтому и пришли. Я вызвался работать вместе с охранниками и слышал их разговоры. Они не верят, что существуют два разных клана наземников. Они считают, что вы опасны, и мы не смогли убедить их, что это не так. Они думают, что вы все заодно.

– Родос собирается напасть на вас, – вклинился Эрик. – Большими силами. И они вооружены лучше, чем мы сперва думали. Мы обнаружили в лесу их тайник с оружием и боеприпасами.

Помещение наполнилось встревоженным бормотанием и шепотками, но Макс даже не шелохнулся. Он обрел прежнюю осанку, а в глаза вернулась часть былого огня.

– Вы готовы сражаться вместе с нами? – спросил он вновь прибывших.

Эрик, Феликс и остальные ребята энергично закивали, и Уэллс почувствовал, как расцветают в его сердце гордость и благодарность.

– Очень хорошо. Я думаю, что при вашей поддержке у нас появляются шансы. – Макс мрачно покачал головой. – Мы могли бы для начала помочь вашим друзьям, но совершенно ясно, что нынешнего конфликта было не избежать. Родос все равно рано или поздно втянул бы нас в него. Лучше бы нам поторопиться, прежде чем, – он глубоко вздохнул, – прежде чем пострадает еще больше людей.

К Эрику подбежал Беллами:

– Как насчет Октавии, она с вами? С ней все нормально?

– У нее все хорошо, но идти с нами она отказалась. Ей нелегко пришлось, но она решила остаться с ребятишками, потому что там становится все опаснее. – Лицо Эрика смягчилось, и он положил руку на плечо Беллами.

– Не волнуйся, – сказал Уэллс, – когда мы надерем задницу Родосу, мы сможем забрать их всех. И Октавию, и детей, и всех остальных, кто захочет.

Беллами кивнул, и тоска в его глазах превратилась в решимость. Уэллс знал, что тот уже готовится к схватке. Как, впрочем, и все остальные.

Макс углубился в разговор со своими доверенными помощниками, и было ясно, что они обсуждают план сражения. Глава наземников посмотрел на Уэллса, который тут же отвел глаза, все еще не находя в себе сил встретиться с ним взглядом. Ясно ведь, что последнее, в чем нуждался Макс, – напоминание о парне, из-за которого погибла его дочь. Однако, к удивлению Уэллса, Макс окликнул его по имени:

– Иди сюда, Уэллс. Ты нам нужен.


Глава двадцатая Гласс | Возвращение домой | Глава двадцать вторая Кларк