home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая

Уэллс

Уэллс следом за Кларк и Беллами доковылял до лагеря. Руки, скованные наручниками за спиной, онемели, лицо было исцарапано ветками и колючками.

Теперь они стояли перед тюремной хижиной. Один из охранников избавил их от тряпичных кляпов, и Уэллс несколько раз открыл и закрыл рот, чтобы вернуть челюстям чувствительность.

– Ждать тут, – приказал охранник и нырнул в хижину, оставив их под присмотром другого человека.

У Уэллса, Беллами и Кларк появилась возможность осмотреться. Лагерь был как на ладони, и Уэллс с первого взгляда понял, что он уже не тот, словно несколько дней назад они покинули какое-то совсем другое место. Уэллс переглянулся с Беллами и Кларк, поняв по их расширившимся глазам, что они чувствуют то же самое.

Хотя было всего лишь семь или восемь часов вечера, на поляне стояла зловещая тишина, которую нарушали лишь звуки шагов да треск поленьев. Двое подростков тащили дрова, и на их лицах застыло напряженное, полное боли выражение. Парнишка с ведром воды в руках чуть не плакал. У костра, нервно косясь на деревья, сидела группа взрослых. Никто не разговаривал. Никто не смеялся и не подначивал друг друга. Никто не улыбался. Казалось, кто-то лишил атмосферу энергии и духа товарищества – да и самой жизни вдобавок.

Среди деревьев пронесся ветерок, и ноздри защекотал гнилостный запах. Уэллс подавил рвотный рефлекс и увидел, что с Беллами и Кларк происходит то же самое. Оглядевшись, он сделал несколько шагов к линии деревьев. Действительно, там в рое мух громоздилась куча протухших шкур, костей и внутренних органов каких-то животных. Это было отвратительно – и небезопасно. Запах привлекал хищников; хуже того, бактерий, которые развелись в этой гнили, с лихвой хватит, чтобы заразить все население лагеря.

– Что за черт?.. – хрипло проговорил Беллами.

Вначале Уэллс решил, что он тоже смотрит на груду отбросов, но, повернув голову, увидел: глаза брата прикованы к чему-то другому. Поодаль несколько ребят из сотни строили новую хижину, и Уэллсу было слышно, как они, кряхтя от натуги, громоздят очередное громадное бревно на растущую стену. Неподалеку, освещая строительную площадку, стояли взрослые с факелами, и Уэллс понял, что работы затянутся на всю ночь.

Само по себе это не казалось особенно примечательным: в лагере как попало ютилось множество людей, и в том, чтобы как можно быстрее строить новые дома, был смысл. Но тут из-за облаков появилась луна, и Уэллс наконец разглядел то, что приковало внимание Беллами. В лунном свете на запястьях их товарищей блестело нечто металлическое.

– Нет, – выдохнул Уэллс и быстро заморгал, не веря своим глазам.

Одно запястье каждого из ребят было заковано в толстое металлическое кольцо.

– Это безумие, – произнесла Кларк с ноткой растерянности в голосе, словно бы ее мозг ученого отказывался верить глазам.

Когда подростков, членов сотни, извлекли из их тюремных камер, каждого снабдили устройством слежения в виде браслета. Предполагалось, что эти приборчики будут транслировать в Колонию жизненные показатели каждого из несовершеннолетних преступников, в соответствие с которыми Совет либо сочтет, что Земля снова пригодна для обитания, либо поймет, что уровень радиации на планете еще слишком высок. Однако в первые же дни на Земле большинство ребят либо вовсе избавились от своих браслетов, либо вывели их из строя.

– Думаете, Родос привез их с собой? – спросил Уэллс.

– Должно быть, да, – сказала Кларк. – Вот только зачем? Непохоже, чтобы у него была техника, способная отслеживать показания браслетов.

– Не больно-то я в этом уверен, – фыркнул Беллами. – Кто знает, что он там приволок на своем челноке…

– Так, значит… они снова заключенные? – с недоверием спросила Кларк.

– А сколько трепа было о наших жертвах и нашем вкладе, – с горечью в голосе произнес Беллами.

Всего несколько мгновений спустя Уэллс, Беллами и Кларк тычками были построены в шеренгу, и за спиной каждого из них стояло по охраннику. Когда Вице-канцлер Родос, также в сопровождении двух охранников, приблизился к ребятам, Уэллс стиснул зубы.

– Добро пожаловать обратно. Надеюсь, ваша троица в полной мере насладилась своими маленькими каникулами.

– А ты, я смотрю, успел моих друзей принарядить, – ухмыляясь, сказал Беллами. – Вон какую коллекцию браслетов с собой приволок!

Родос изобразил, что озирается по сторонам. Подростки, которые были заняты на строительстве хижины, прекратили работать и уставились на пленников широко раскрытыми от ужаса глазами. Молли, опустив свой молоток, сделала несколько шагов вперед, с отчаянием уставившись на Уэллса. Даже издалека он понял, что девочке потребовалось все самообладание, чтобы не броситься к нему со всех ног. Уэллс почти незаметно покачал головой, предостерегая ее от такого поступка.

– Ах да, – сказал Родос. – У меня есть еще несколько штук, да только раздавать их людям, которым недолго придется их носить, кажется мне излишним.

– Да ну? – выдал одну из своих фирменных усмешек Беллами. – А я-то думал, что мой суд станет гвоздем светской программы сезона.

– Суд? – переспросил Родос. – Боюсь, ты заблуждаешься. Никакого суда не будет… ни над одним из вас. Я уже признал вашу троицу виновной, и на рассвете вас казнят. – Он демонстративно возвел глаза к небу. – Хотя до него вроде бы действительно довольно далеко, так что, если кто-то из вас спешит, я буду счастлив ускорить процесс.

Сердце Уэллса замерло в груди, будто зверек, увидевший туго натянутый лук охотника. О чем это говорит Родос? Они с Кларк виновны только в побеге из лагеря. Они никому не причинили зла, и уж тем более не совершили ничего, заслуживающего казни. Но, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Беллами полузакричал-полупростонал:

– Что за хрень ты несешь? Они ничего не сделали! Тебе нужен только я. Это меня тебе надо убить.

– Они помогли организовать побег. В Доктрине Геи ясно говориться, какое за это полагается наказание.

– Да засунь эту Доктрину знаешь куда?! – выплюнул Беллами. – Мы на Земле, хоть, может, ты этого и не заметил.

– Я не вижу причин отказываться от принципов, которые на протяжении веков способствовали процветанию человечества, только потому, что мы приземлились.

За всю свою жизнь Уэллс никогда не испытывал такого безыскусного, чистого отвращения, как сейчас.

– Мой отец не согласился бы с вами, и вам это известно.

Родос сузил глаза:

– Твоего отца тут нет, Уэллс. И на случай, если ты был слишком занят соблазнением каких-нибудь малолетних преступниц, – он стрельнул взглядом в Кларк, – чтобы в должной мере уделить внимание урокам гражданского права, хочу сказать тебе, что сын Канцлера не входит в число тех, кто тут распоряжается. Здесь главный я, и я приговариваю вас троих к смертной казни через расстрел. Она состоится с первым лучом солнца.

Уэллс услышал, как рядом с ним ахнула Кларк, и все его тело занемело. Он ждал, что испуг или злость еще как-то дадут о себе знать, но этого не произошло. Возможно, какая-то его часть ожидала такого поворота событий и знала, что он этого заслуживает. Хотя Родос не имел представления о том, что Уэллс натворил на корабле, сам он прекрасно знал, что их друзья и соседи оказались из-за него обречены на медленную смерть от кислородного голодания. По крайней мере, если его расстреляют, ему не придется встретиться лицом к лицу с последствиями своего поступка. Не придется еженощно представлять Колонию, на которой в скором времени останутся лишь безмолвные, неподвижные трупы.

– Господи, Беллами! – вернул Уэллса к реальности крик Октавии.

Девочка бежала к ним, и ее лицо было грязным и заплаканным. Дорогу ей преградили двое охранников, она сопротивлялась, но тщетно. Беллами выкрикнул имя сестры и дернулся в ее сторону, но охранник ткнул ему под ребра пистолетом.

– Прекратите, – рыдала Октивия, – отпустите его, пожалуйста.

– Да все путем, О, – хрипло сказал Беллами, стараясь дышать ровно, – все со мной нормально.

– Нет! Я не дам им сделать это с тобой!

Вокруг начали собираться люди. К Октавии подошла Лила, и Уэллсу на миг показалось, что та собирается оттащить младшую девочку в сторону, но вместо этого она обняла Октавию и демонстративно уставилась на охранников. Потом к девушкам присоединились Антонио, Дмитрий, Тамсин и другие ребята, среди которых был даже Грэхем. Вскоре возле тюремной хижины полукругом стояло человек пятьдесят.

– Все назад, – скомандовал Родос. Когда никто не двинулся с места, он сделал знак охранникам, и те грозно шагнули к толпе. – Я сказал, разойдись.

Но никто не отступил, даже когда охранники подняли к плечам свои пистолеты (половина из них целилась в пленников, а половина в толпу). Некоторые ребята из числа самых младших, казалось, нервничали, но остальные смотрели на Уэллса, Беллами и Кларк, и бунтарство смешивалось в их глазах с чем-то еще. Возможно, с надеждой.

Независимо от того, чем все это закончится, они нуждались в том, чтобы увидеть, как их настоящий лидер одержит верх. Уэллс готов был пожертвовать собой, если бы это означало, что больше никто не пострадает, и уж конечно не собирался праздновать труса перед лицом смерти. Он повернулся к своему ненавистному врагу Родосу, вздернул подбородок и уставился на него.

Беллами подошел еще ближе к Уэллсу и встал с ним плечом к плечу. По тому, как сжались его челюсти, Уэллс понял, что брат думает так же, как и он сам. А Кларк придвинулась к Беллами, и теперь они втроем не сводили глаз с Вице-канцлера. Уэллс отогнал представшую перед его мысленным взором картину, на которой они трое истекают кровью, лежа на земле, и одновременно испускают последний вздох. Теперь Беллами и Кларк смотрели на него. Все мышцы Беллами были напряжены, его тело кипело энергией. Он был воплощением решимости и силы: никогда прежде Уэллс не видел его таким. Глаза Кларк почти что светились от бурлящих эмоций, их наполняли ошеломившие Уэллса ярость и целеустремленность.

– О’кей, пошевеливайтесь, – сказал один из охранников.

Кто-то, подойдя сзади, завязал Уэллсу глаза, потом его схватили за руки и куда-то поволокли.

– Куда вы меня тащите? – крикнул Уэллс, упираясь ступнями в землю. Из-за повязки на глазах он мог ориентироваться лишь по слуху, но доносящиеся до ушей стоны и шарканье никак не помогли ему понять, что происходит с Кларк или с Беллами.

Он сопротивлялся своим конвоирам, но не мог ничего с ними поделать. Сцепив зубы, он боролся с нахлынувшей паникой. В конце концов, последним, что он увидел, были отважные лица Беллами и Кларк, и это поможет ему продержаться еще несколько часов. Уэллс знал, что в последний раз видел сейчас Землю.

К тому времени, когда с их глаз снимут повязки, в голове каждого из них будет сидеть по пуле.


Глава двадцать четвертая Гласс | Возвращение домой | Глава двадцать шестая Беллами