home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



21

Тина Иглодрев

На склоне скалистого отрога слева от прохода в Долину Холодной тропы Джон устроил себе маленький лагерь. У входа в пещеру были прислонены к скале два копья, причем одно из них настоящее, охотничье, с наконечником из черного стекла. Внутри пещеры были аккуратно сложены шкуры, мешки, повязки; с потолка на веревках свисали четыре каменячьи ноги. Джон развел костерок, начертил на земле шахматную доску и — сиськи Джелы! — когда мы вскарабкались к нему, сидел и играл в шахматы сам с собой.

«Член Тома, — подумала я, — ну и притворщик». Все эти бдни он был один и наверняка думал, что останется один до конца жизни. Любой бы в такой ситуации обрадовался друзьям. И вышел бы к нам навстречу. Любой другой, если уж на то пошло, задумался бы: может, нам нужно помочь с Джеффом. Но только не Джон. Он все тщательно продумал и решил ждать нас наверху: хотел, чтобы мы застали его за игрой в шахматы с самим собой, как будто он отдыхал после рабочего дня.

Джефф замер как вкопанный и во все глаза уставился на Джона. Джерри же, сбросив руку братишки, побежал к Джону, обнял его и со слезами на глазах расцеловал. Я тоже отпустила Джеффа, но не спешила подойти к Джону, ждала, пока он обратит на меня внимание. Без толку. После всего, на что мы ради него пошли и что потеряли, такая сдержанность выглядела по меньшей мере некрасиво.

— Кажется, пару дней тому назад я слышал погребальный сигнал, — вот первое, что он нам сказал. — Мне не показалось? Кто-то умер?

Джерри оглянулся на меня, не собираюсь ли я ответить, но я лишь пожала плечами, мол, давай сам. Хватит и того, что Джон вечно бросает на меня все самое трудное. Джерри я этого не позволю.

— Старый Ступ помер, — сказал Джерри. — И… — он снова оглянулся на меня, словно ждал, что я хоть как-то смягчу удар. — И еще кое-кто. В общем… Белла тоже умерла.

Джон отвернулся от нас троих и устремил взгляд в сторону Долины Круга. Лицо его оставалось невозмутимым, но было видно, что он весь напрягся.

— Белла? Наша Белла? Не может быть. Белла Красносвет?

— Да, она, — подтвердил Джерри и снова оглянулся на меня, надеясь на поддержку.

— Она покончила с собой, — добавила я. — Повесилась, как Томми.

— Да, но…

Джон снова присел на корточки над шахматной доской и впился взглядом в фигуры, как будто обдумывал следующий ход.

— Если бы я разрешил ей пойти со мной, этого не случилось бы, — наконец проговорил он.

— Так-то оно так, — возразил Джерри, — но…

— Этого не случилось бы, если бы я не заговорил на Гадафщине и не разрушил Круг, — перебил Джон. — Белла по-прежнему была бы вожаком. Она по-прежнему руководила бы нами и была бы лучшим вожаком в Семье.

— Если бы она к тебе не приставала, этого бы точно не случилось, — вмешалась я. — Может, Белла и была хорошим вожаком, но ни один вожак в семье не стал бы спать с новошерстком, которого вырастил. Даже самый худший из вожаков так не поступил бы.

— Я с ней не спал, — ответил Джон. — Она всего лишь…

Он осекся.

— Ей хоть что-нибудь написали на камне? — спросил он чуть погодя.

— Да. Написали: «Белла Красносвет, вожак группы», — ответил Джерри.

Джон кивнул и стер доску, нарисованную на земле, закончив партию, которую играл сам с собой.

— Есть хотите? Я день назад поймал каменячонка, и еще осталась пара ног. Сейчас подброшу дров в костер и накормлю вас.

Мы поели, и Джерри с Джеффом отправились спать в пещеру в двадцати ярдах от поляны, а мы с Джоном пошли в пещеру, где он спал и держал свои вещи. Стены и потолок испещряли камнецветы, сиявшие красным, синим, зеленым и желтым светом, поэтому внутри было светло-светло, светлее, чем снаружи, в чаще, и в этом свете лицо Джона, казалось, приобрело совсем другое выражение. Я хотела было высказать ему все, что думаю о том, как он со мной обращается, но вид у него был такой усталый-преусталый, измученный и жалкий, что у меня духу не хватило его упрекать в чем бы то ни было, хотя сама-то я, пожалуй, выглядела не лучше.

А вот у Джона хватило совести меня отчитать.

— Зря вы притащили Джеффа, — бросил он. — Как мы с ним пойдем через Снежный Мрак?

— В каком смысле «зря вы притащили Джеффа»? А что, мы так не договаривались? У тебя были другие планы?

Джон поднял на меня глаза. Потер лицо руками. Я поняла, что мы можем ссориться и дальше или же просто замять разговор. Ругаться у меня сил не было, поэтому я, чтобы это прекратить, взяла Джона за руку. Он рывком притянул меня к себе, мы стали жадно целоваться, гладить друг друга, сорвали с себя повязки и повалились на спальные шкуры, которые Джон разложил на песчаном полу. Мы засовывали друг в друга языки и все остальное, лизали друг друга, Джон входил в меня так сильно и быстро, словно от этого зависела его жизнь, а я прижимала его к себе, чтобы он двигался еще быстрее. Мы катались по полу, рывками меняли положения, сплетаясь в самых невероятных позах, которые только могли придумать. В каком-то смысле так мы становились ближе, но все же настоящей близости в этом не было: тут каждый за себя. Пожалуй, для нас это был способ почувствовать себя живыми в этом мире и в то же время отгородиться от всего на свете.

Я не хотела детей, Джон тоже, но ему так сильно хотелось войти в кого-нибудь, чтобы спастись от одиночества, а я так отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то заполнил мою пустоту, что мы позабыли обо всем. Он дважды кончил в меня: первый раз негромко застонал, а во второй закричал, как от боли. Вскоре Джон крепко-крепко заснул. Наверно, с тех пор, как его выгнали из Семьи, ему не спалось, сколько бы Джон ни напускал на себя невозмутимый вид, когда мы пришли, как бы ему ни хотелось казаться спокойным.

Если уж на то пошло, я тоже в последнее время спала плохо, но сейчас никак не могла заснуть. Я долго лежала, разглядывая светящиеся мягкие бугорки камнецветов, вокруг которых порхали пещерные махавоны, слушала, как Джон дышит и как постанывает во сне, и думала, что будет дальше.

«Глаза Джелы, — думала я, — конечно, в Семье было чудовищно: она маленькая, я там задыхалась, — но до чего же я докатилась! Теперь я почти одна в целом свете: кроме меня, здесь только трое мальчишек, один холодный и чужой, второй просто тряпка, а третий чудак. Из огня да в полымя. Впрочем, чему удивляться: если не думать, то дела пойдут наперекосяк, — сказала я себе. — Ты только посмотри, что натворила. Мало у тебя проблем было? Так ты еще ушла к человеку, который настроил против себя всю Семью, не говоря уже о том, что он — причина всех бед. А сколько еще он принесет неприятностей! И ты сама понимаешь, что именно так и будет, потому что он не умеет спокойно жить, ему непременно надо настоять на своем».

Но тут я вспомнила злобного Дэвида, равнодушную Каролину, которая отказалась даже выслушать объяснения Джона, надменную дуру Лиз Иглодрев и противную Секретарь-Шу и подумала: «Я ненавижу весь этот мир. Ненавижу Эдем, эту жалкую темную планетку, ловушку, откуда нам в жизни не выбраться. Нам здесь не место, вот в чем беда: мы не созданы для этого мира. Мы должны были жить там, где свет».

Тут Джон захрапел, и я больше не смогла оставаться в этой паршивой пещерке ни на минуту.


20 Джон Красносвет | Во тьме Эдема | * * *