home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



23

Тина Иглодрев

Спустя шесть-семь дней после охоты на шерстяков мы с Джерри отправились к Кому Лавы в надежде встретить кого-нибудь из Семьи. Джон придумывал, как изготовить накидки, которые не дадут замерзнуть в Снежном Мраке: обложился шкурами, вооружился ножом из зуба леопарда, веревкой из сушеных волнистых водорослей, а еще бечевками из шерстячьих кишок и жил, — и на несколько дней с головой ушел в это занятие, как только он умеет. Холодный, сосредоточенный, погруженный в свои мысли, Джон не замечал ничего вокруг, так что мы были рады смыться от него подальше.

Джефф остался помогать Джону. У него были проворные пальцы, соображал он хорошо, да и все равно не мог долго ходить.

По дороге к Кому мы с Джерри поймали несколько летучих мышей и нарвали фруктов. Мы захватили с собой угли в куске коры и развели костерок, чтобы испечь фрукты и мышей. Из чащи показались прыгуны и уставились на нас. Смешные желтые зверьки заламывали все четыре лапы, словно хотели что-то сказать, но не осмеливались. Прыгуны шевелили длинными щупальцами, нюхая воздух, и пищали. Джерри бросил им кожуру от фруктов. Зверьки выпрыгнули из леса, схватили кожуру и тут же улепетнули на безопасное расстояние. Там они принялись жевать обрезки, не спуская с нас больших плоских глаз.

— Не жалеешь, что ушел к Джону? — поинтересовалась я.

Джерри посмотрел на меня, и я обратила внимание, что глаза у него такие же большие и круглые, как у брата. Просто у Джерри это почему-то не так заметно, как у Джеффа. Наверно, потому что во взгляде Джеффа светился его чудной пытливый ум, а Джерри был заурядным новошерстком, у которого и своего мнения-то нет.

— Ни капельки, — ответил он. — Джон лучший. Он всегда знает, что делает.

— Но разве ты не скучаешь по группе, по друзьям? По…

— Да, но ведь у Джона важный план, — перебил меня Джерри, чтобы я не успела сказать «по маме». — Ради этого стоило бросить Семью.

У Джерри задрожали губы. Казалось, он вот-вот расплачется.

— С чего ты взял, что план Джона так уж важен?

— Ну ведь он…

Джерри смешался. Он не привык раздумывать о том, почему да отчего. Обычно за него думали другие.

— Семье скоро не будет хватать еды, — наконец вспомнил он, — а людей будет все больше. Так сказал Джон.

Я рассмеялась.

— А если бы Джон сказал тебе голым пойти в Снежный Мрак, ты бы пошел?

— Пошел бы! — воскликнул Джерри. — Ради Джона я готов на что угодно.

— Если это не угрожает Джеффу.

— Я никогда не обижу Джеффа, но…

Джерри осекся. До нас донеслись чьи-то голоса. Прыгуны их тоже услышали. Они не повернули головы, потому что мы были ближе, чем новые незваные гости, и звери не хотели упускать нас из виду, но щупальца у них подрагивали. Не знаю, нюхают они ими или нет, но прыгуны явно старались понять, откуда звуки и кто их издает.

Судя по голосам, люди шли в нашу сторону.

— Скорей сюда! — шепнула я Джерри.

Мы юркнули в ближайшие заросли звездоцветов.

— Дымом пахнет, — произнес глубокий мужской голос.

По голосу я узнала Диксона Синегорца, высокого жирного детину, с которым мы никогда толком и словом не перемолвились, но он был из тех выскочек, которые вечно всюду суют свой нос, говорят громко и обо всем имеют собственное мнение. Те из Синегорцев, с кем я общалась, рассказывали, что Диксон — обжора и всегда берет больше еды, чем ему положено.

— Точно, смотри, вон костер. Интересно, кто его разжег? — добавил Диксон.

— Наверно, Джон Красносвет, — ответил его спутник.

— Имена Майкла! — испуганно воскликнул третий.

— Что — имена Майкла? — усмехнулся Диксон. — Неужели ты боишься сопливого новошерстка и трех его друзей?

— Нет, но…

— Джон Красносвет! — заорал во всю глотку Диксон. — Если ты здесь, то вали подобру-поздорову из нашей долины, пока мы тебя не пришибли дубинками, как трубочника, и не придушили веревкой! Говоришь, собираешься пройти сквозь Снежный Мрак? Так мы тебя не задерживаем! А за нас не переживай. Или нырни в Проходной водопад, тебе же так этого хотелось! И ты тоже, Тина Иглодрев! И ты проваливай! И не надейся, что твои волосы-колючки и твои крошечные сиськи тебя спасут!

А ведь всего лишь несколько дней назад мы с ними были одной Семьей. И если встречались в лесу, они всегда останавливались с нами поболтать, рассказывали, где можно найти пеньковицу, расспрашивали, как дела в группе. Даже если мы не испытывали друг к другу симпатии, это не имело никакого значения. Все равно мы родственники.

— Затушите костер, — велел Диксон спутникам. — Вдруг у них больше нет углей, и теперь им придется жрать мясо сырым.

Мы услышали шуршание: троица разворошила костер ветками. Раздался вопль: кто-то наступил на горящий уголек.

— Я слышал, Красные Огни дали Джону с собой шкуры, веревки и черное стекло, — заметил кто-то. — Давайте поищем, вдруг он это спрятал где-то здесь, тогда мы все заберем.

Кажется, этот голос я тоже узнала. Мальчишку звали Гарри Синегорец: тощий новошерсток с блуждающим нервным взглядом. Вечно перескакивает с пятого на десятое, когда говорит, как будто никак не может сосредоточиться на чем-то одном. Он был всего на три-четыре бремени старше нас с Джоном. Как-то раз предложил мне переспать. Признался, что только обо мне и думает.

— Сходи посмотри, — ответил Диксон Синегорец. — Может, чего и найдешь.

— Джерри и Джефф Красносвет! — снова заорал он. — Вы здесь, идиоты малолетние? Ваша мама сходит с ума, волнуется за вас! Мы ее недавно встретили, она рыщет по лесу, ищет вас. Возвращайтесь в Семью, и, быть может, вас еще простят!

Я покосилась на Джерри. В свете звездоцветов было заметно, как он побледнел, но не шелохнулся и не посмотрел на меня.

— Ничего тут нет, — заявил Гарри Синегорец.

— Тогда пошли дальше, — проворчал Диксон. — Где жгли костер, там хорошей охоты не будет.

Мы лежали в звездоцветах, пока их голоса не смолкли, и послышался глухой стук: вернулись прыгуны. Мы опасливо высунули головы, а потом выпрямились в полный рост.

Прыгуны запищали.

«Хммм, хммм, хммм», — гудели деревья, как обычно, качая из подземного мира горячую смолу. И неважно, смеялись ли мы, плакали, спали или умирали. Любили друг друга или ненавидели.

— Так вот вы где! — прорычал Диксон Синегорец.

Оказывается, они присели на корточки неподалеку от нас и ждали, пока мы покажемся. Диксон, Гарри и еще двое парней из группы Синегорцев. Член Тома! Они нас перехитрили. Наверно, Диксон, когда говорил, жестами им показал, что надо остаться.

Мы во весь дух помчались прочь, перепрыгивая через ручейки, ныряя под низкорастущие ветки. Прыгуны бросились от нас врассыпную. «Пииип! Пиииип!» Две-три лисицы, рвавшие гнилую шерстячью тушу, с визгом взлетели на дерево.

Думаю, Гарри и другие парни могли догнать нас с Джерри. Но, видимо, они не знали, что делать, если поймают нас, да и знать не хотели, поэтому и не обгоняли жирдяя Диксона, а тот скоро запыхался, и мы оставили их позади, но на всякий случай бежали еще какое-то время, не сбавляя скорости, и у самых Крысиных скал столкнулись нос к носу с группой женщин.

— Джерри!

Все они были из группы Красных Огней. Там была Сью, мама Джерри, и Джейд, мать Джона, их сестра Энджи и две девочки-новошерстка, Дженни и Кэндис.

Сью Красносвет залилась слезами. Бедняжка не знала, то ли ругать Джерри, то ли обнимать, и решила совместить то и другое:

— Сыночек, ты здоров? — спросила Сью, когда наконец перестала всхлипывать и к ней вернулся дар речи. — А где Джефф? Он не заболел? Как его ножки? Я так за вас волновалась. Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог так меня обидеть, эгоист ты эдакий? Ты точно здоров, маленький мой? Да как ты посмел уйти, даже не попрощавшись?

И так далее, и тому подобное. Энджи улыбалась, а Джейд явно чувствовала себя неловко. Мы же с новошерстками предпочли держаться в стороне. Мне нравилась Дженни Красносвет, жизнерадостная смешливая девчонка, коротышка с мышиным рыльцем. Дженни понимала, что лицом не вышла, и поэтому брала веселым нравом и добротой. Кэндис тоже была ничего, но постоянно ждала, что все будут вокруг нее бегать, оказывать внимание, а когда этого не происходило, ужасно обижалась. А еще она совершенно не умела налаживать и поддерживать отношения: оставляла это таким, как Дженни.

— Ты можешь собой гордиться, — заявила она мне, — ты испортила нам жизнь. Ты превратила ее в кошмар!

Дженни кивнула.

— Даже не знаю, почему я вообще с тобой разговариваю, — добавила та. — Из-за Джона и вас троих в Семье ужас что творится. Новошерстков никуда одних не выпускают, только со взрослыми. Они все время следят за нами, боятся, что мы тоже сбежим. А вы будьте осторожны. Дэвид — ну, наш Дэвид, Красносвет, — обходит группы и внушает, что с вами четверыми надо пожестче, надо поймать Джона и вас и хорошенько проучить, чтобы другим неповадно было.

Пока Дженни это рассказывала, Кэндис отошла от нас к Энджи и Джейд.

— И как же он собрался нас проучить? — хмыкнула я. — Что он нам сделает? Прибьет к дереву, как Иисуса, как пригрозил на Эскренном? И ты в это веришь?

Вопрос был риторический, но Дженни приняла его всерьез.

— Не знаю, — подумав, призналась она. — Он толком ничего не говорит. Вообще следит за словами. Каролина сказала, что на Джона теперь законы не распространяются, но про вас троих она пока никаких приказов не отдавала. Да и про Джона многие говорят, что он еще ребенок, и леопарда тогда одолел, и если захочет вернуться, то надо его принять. В общем, точно не знаю, но…

Она оглянулась на остальных. Джерри плакал. Сью умоляла его привести Джеффа и вернуться домой. Энджи ее поддерживала. Джейд время от времени нерешительно подавала голос. Кэндис со скучающим видом стояла рядом с Джейд.

Дженни шагнула ближе ко мне.

— Но в Семье стало невыносимо, Тина, просто ужасно. Я прежде никогда не думала о том, что я там как в ловушке. Что я остаюсь в Семье только потому, что мне некуда пойти. Теперь же именно так я себя и чувствую и, как ни странно, не виню в этом ни тебя, ни Джона (в отличие от Кэндис), потому что, сдается мне, так было всегда. Мы просто этого не замечали. Потому что не знали ничего другого. Понимаешь, о чем я?

Она оглянулась на Кэндис. Та наблюдала за нами, но стояла достаточно далеко, чтобы услышать, о чем мы говорим.

— Теперь всем в Семье заправляет Дэвид Красносвет, — продолжала Дженни. — И эта придурочная Люси Лу, которая якобы слышит голоса Обитателей Сумрака. Мол, Отец Томми и Мать Анджела шепчут ей на ухо, что правильно, что нет. Причем почему-то всегда ровно то, что велит Дэвид!

— Так приходи к нам, — предложила я. — Не говори никому, только тем, кому по-настоящему доверяешь, но мы разбили лагерь у прохода в Долину Холодной тропы, на левом склоне, если стоять лицом к отрогам. Приходи и, если получится, приводи с собой других. Хотя, конечно, лучше не клешненогих. Мы и с Джеффом еще намучаемся…

Позади нас Сью закричала на Джерри:

— Эгоист! Дурак! Если тебе так хочется замерзнуть в Снежном Мраке, воля твоя, но губить Джеффа я тебе не позволю! Как он там пройдет с его ногами? Ему нипочем не одолеть этот путь! Ты не имеешь права тащить его с собой! Не смей! Я хочу увидеть сыночка. Я соскучилась по нему!

Джерри закрыл лицо ладонями. Он всхлипывал и дрожал. Ему было очень тяжело. Джерри любил маму, любил Джона и Джеффа. А сейчас трое самых близких его людей поссорились, и он не мог остаться верным кому-то одному, не предав остальных.

— Пойдем, Джерри, — приказала я и шагнула к лесу. — Нам пора.

В этом весь Джерри. Ему надо, чтобы кто-то решал за него.

Он посмотрел на меня. Потом на маму. Сью схватила его за руку. Джерри бросил на меня умоляющий взгляд, но я была непреклонна, так что Джерри вырвался, и мы побежали в чащу.

— Джерри! — закричала Сью. — Джерри! Если хочешь, уходи, но верни мне Джеффа!

— Не надо, мам, — пробормотал Джерри негромко — не для нее, она все равно бы не услышала, а скорее для себя. — Не начинай.

— Джерри! — вопила Сью. — Сынок! Вернись! Я тебя люблю! Пожалуйста, вернитесь к нам!

— Я тебя тоже люблю, — пробормотал Джерри, замедлил бег и обернулся было к маме, как будто действительно задумался, а не вернуться ли.

— Ради Джелы, беги! — попросила я. — И даже не думай возвращаться.

Может, это прозвучало грубо, но ведь у меня тоже были мама, сестры, тетушки, братья, и я тоже их бросила.


* * * | Во тьме Эдема | * * *