home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Книга первая

Наташа

– Вот ваш кабинет, – произнесла главбух, открывая перед Наташей дверь, за которой оказалось крохотное помещение, больше похожее на стенной шкаф. – Тесновато, конечно, но к вам ведь посетители не будут приходить.

Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как напоминание о том, что посторонним здесь нечего делать. К тому же произнесена она была тоном квартирной хозяйки или коменданта студенческого общежития.

Наташа кивнула и вошла внутрь. Стол, кожаное кресло на колесиках, стеллаж, на полках – несколько пустых папок. Вместо окна – проем в стене, прикрытый стеклом в раме. За ним другой кабинет, тоже небольшой, но с полноценным окном, которое и освещало этот кабинет-шкаф. В соседней комнате за столами сидели две женщины и смотрели на улицу, где медленно падал снег.

– Там, – главбух указала взглядом на женщин за стеклом, – моя заместитель и ее помощница. Работой они не перегружены, кстати.

А эту фразу можно было понять как «Зачем нам еще и финансовый директор?».

– Я не буду никому мешать, – тихо сказала Наташа и попыталась улыбнуться.

Главбух кивнула и вышла.

У двери стояла трехногая вешалка, а рядом, на стене в рамке, висел план эвакуации сотрудников на случай пожара. Наташа пристроила на вешалку свой пуховик и посмотрела, куда ей надо бежать при возникновении опасности. Но выход из офиса был всего один – там же, где и вход.


Позавчера ей позвонила бывшая сокурсница и долго пересказывала все мировые новости. Потом еще полчаса сообщала в подробностях о ремонте, сделанном вместе с мужем в ее квартире, о том, что сын из детского сада приносит слова, которые обычно не произносят при детях… А еще говорила о тряпках, косметике и силиконовых имплантах, о Клаудии Шифер и о том, что в Испании все загорают исключительно топлес. Ну и так далее в том же духе. Слушать приятельницу было невыносимо, но Наташа терпела, зная, что рано или поздно бестолковый треп закончится. Она третий месяц сидела без работы, и это угнетало. Угнетало, конечно, не то, что приходилось торчать дома, а то, что денег совсем не осталось и нужно было занимать, не представляя, когда удастся вернуть.

Один раз, в надежде хоть сколько-нибудь заработать, Наташа сделала квартальный баланс для какого-то ООО. Работа оказалась трудоемкой, потому что в том ООО бухгалтера не имелось, отчего вся отчетность была запущена. Почти месяц она приводила ее в порядок. Потом сама же отнесла баланс в налоговую, где на нее посмотрели с удивлением, но документы приняли без замечаний. Правда, хозяин ООО денег не заплатил. Сначала все обещал – вот, через несколько дней… А затем и вовсе перестал отвечать на звонки.

– У них вот такая шпилька! – продолжала радоваться жизни бывшая сокурсница. – Вообще не понимаю, как в таких сапогах ходить.

И тут собеседница вспомнила:

– Ой, чуть не забыла! Я ведь чего звоню… Мне кто-то сказал, что ты работу ищешь.

– Ищу, – подтвердила Наташа.

– Так я нашла тебе место, – перешла наконец к делу старинная знакомая. – Муж случайно узнал, что какой-то фирме требуется финансовый директор. Контора вроде солидная, платить наверняка будут хорошо. Уж побольше, чем в твоем занюханном банке.

На том разговор и закончился. Наташа записала номер телефона фирмы, где требовался финансовый директор, почти не сомневаясь в том, что подруга что-то напутала, а если и нет, то вряд ли солидную фирму устроит сотрудник, проработавший пять лет в дышащем на ладан банке. А теперь у банка и вовсе отобрали лицензию. Ну и кому нужен бывший работник разорившегося кредитного учреждения? И тем не менее на следующий день утром Наташа позвонила в эту солидную фирму, как сказала сокурсница. Ей назначили встречу, и она направилась туда, ругая себя за то, что в свои двадцать восемь лет продолжает верить в сказки.

Офис фирмы находился в обычном жилом доме в центре города. Точнее, дом и правда был жилым, но не совсем обычным. Чтобы попасть в подъезд, Наташе пришлось нажать кнопку переговорного устройства и дождаться, когда кто-то спустится вниз и откроет металлические ворота, преграждавшие въезд в маленький внутренний дворик, куда выходили двери парадных, перед которыми стояло несколько автомобилей.

Сотрудник, открывший ворота, шел быстрым шагом, Наташа едва поспевала за ним. Потом они поднялись на второй этаж, и сопровождающий успел сообщить, что на первом у них бухгалтерия и столовая, а на втором сидит начальство и находится коммерческий отдел. Дом был четырехэтажным, но про то, что на других этажах, парень рассказать не успел.

Он провел Наташу в кабинет, где ее встретил еще один молодой человек. Тот показал на кресло возле журнального столика и произнес:

– Давайте побеседуем.

Вообще-то Наташа думала, ей придется говорить с директором или с одним из его замов – с людьми, которые разбираются в финансовом менеджменте. И уж никак не предполагала, что будет пить чай со столь юным сотрудником – собеседнику было едва ли двадцать пять лет, и на вид он казался застенчивым.

– У нас иногда зависают свободные суммы, – признался молодой человек. – Деньги лежат на счету, а хотелось бы, чтобы работали.

– Чем занимается ваша фирма? – поинтересовалась Наташа. И услышала в ответ:

– Нефтепродуктами. В основном так называемыми темными. Хотя, кроме мазутов, можем поставлять и бензин, но делаем это в крайнем случае, потому что сфера уж больно…

Юноша посмотрел на Наташу и не договорил. Смутился, вероятно. Но она и так поняла, что собеседник намекал на бандитов, которые подмяли под себя весь рынок бензина.

– Вы платите своим поставщикам по двум счетам? – задала Наташа следующий вопрос. – Отдельно за товар и за железнодорожный тариф?

Молодой человек кивнул.

– А скидки на тариф не думали приобрести?

– Скидки только на товар, идущий за границу. А если по России удастся получить, то надо делать предоплату, что уже невыгодно с учетом нынешней инфляции…

Они разговаривали около часа. Наташа освоилась быстро, потому что поняла: ее наверняка возьмут сюда работать. По крайней мере, молодому человеку она, вероятно, понравилась – тот поглядывал на нее с интересом и смущался. Только сможет ли парень уговорить свое начальство взять сотрудницу разорившегося банка хотя бы с испытательным сроком?

Потом собеседник посмотрел на часы и сказал, что уже опаздывает на важную встречу. Они вместе вышли из офиса. Во дворе молодой человек открыл перед Наташей дверцу белого внедорожника и предложил подбросить ее до станции метро. Она села на кожаное сиденье, а когда выехали из ворот, спросила:

– Как вы думаете, у меня есть шансы быть принятой на работу?

– Вы уже приняты, – ответил спутник. – Завтра приходите, я распоряжусь, чтобы вам подготовили рабочее место. – Он посмотрел на Наташу и объяснил: – Я генеральный директор и один из совладельцев предприятия.


И вот сегодня Наташа уже сидит на своем рабочем месте.

Вентиляция в кабинетике, похожем на стенной шкаф, все-таки имелась – где-то под потолком негромко жужжал моторчик, вытягивая изнутри запахи и звуки. Ощущался даже легкий ветерок. За стеклянным проемом работали сотрудницы бухгалтерии. Они о чем-то переговаривались и смеялись. О чем женщины беседовали, слышно не было, но, видимо, работа нравилась им. В банке-то, где еще недавно трудилась Наташа, сотрудникам было не до смеха.

До обеда она изучала банковские выписки и договоры на поставку мазута промышленным предприятиям. Кроме этого, предприятие поставляло лес и пиломатериалы на Украину, получая в качестве оплаты по бартеру новенькие железнодорожные цистерны из Мариуполя, сахарный песок из Харькова и замороженные свиные полутуши со всей территории самостийной.

Ровно в час дня в кабинетик заглянула главный бухгалтер и позвала обедать. Они пересекли небольшой общий зал, в котором обедали десятка полтора сотрудников, и зашли в комнатку, где стоял всего один стол, уже сервированный.

– У нас трое владельцев, – объяснила Наташе за едой главный бухгалтер. – Ларин, которого вы уже видели. Мы все его Лариком зовем промеж себя. Он знает об этом, но не обижается. Еще есть Роман Викторович Якименко, заместитель Ларика, – он сейчас в Москве. А третий, Влад, его зам по безопасности, типа крыши: от «наездов» охраняет. Появляется здесь почти каждый день – иногда просто пообедать, а бывает, что и посмотреть, как мы тут трудимся. С ним надо быть поосторожнее. Если сотрудник ему не нравится, то сразу его выгоняет. Недавно одну девушку из коммерческого отдела уволил. Уж не знаю, что там у них случилось… Просто пришел и сказал Ларику, чтобы турнул ее.

– И что генеральный? – поинтересовалась Наташа.

– Ответил, что не за что ее увольнять. Влад орать начал. А потом та девушка пришла и сама заявление написала – вроде как нашла другую работу. А где сейчас другую-то найдешь? Да еще за такие деньги, что здесь платят.

– А много платят?

Главный бухгалтер посмотрела на нее с удивлением.

– Та девушка около тысячи баксов получала. Официальная зарплата, у нее, конечно, меньше была, но у нас тут премии в конвертах. Даже я не знаю точно, кому и сколько. А вам разве не сообщили, сколько получать будете?

Наташа покачала головой. Но главный бухгалтер ей, кажется, не поверила.


В конце дня к ней заглянул генеральный. Причем предварительно постучал в дверь. Когда вошел, Наташа удивилась, увидев его, потому что в дверь обычно стучат подчиненные, не решающиеся войти к придирчивому начальнику. Правда, Ларин и не был похож на генерального директора: высокий, стройный, длинноволосый молодой человек, явно предпочитающий носить джинсы и тонкие свитера вместо дорогих костюмов.

– Как дела? – негромко поинтересовался он.

И остался стоять: в кабинетике не было второго кресла или даже офисного стула.

– Пытаюсь провести аудит, – ответила Наташа, поднимаясь – освобождая свое место для начальства.

Но Ларин остался стоять. Потом наклонился и посмотрел на экран монитора.

– И что?

Наташа пожала плечами:

– Особых нарушений нет, но подозрительно велики командировочные расходы и на содержание офиса, который принадлежит вам и который вы сдаете сами себе в аренду…

Ей показалось, что генеральный слегка покраснел.

– Ну и еще кое-что по мелочам, – продолжала Наташа. – А вообще, судя по всему, фирма нуждается в наличных средствах и пытается их получить всеми доступными средствами. Однако есть более удобные варианты, чем те, которые вы используете. Если это интересует, расскажу позже. Далее. Банк, в котором вы обслуживаетесь, задерживает проводки. Деньги, поступившие на ваш счет, зачисляются только на третий день, а те, что вы отправляете своим поставщикам, пару дней болтаются неизвестно где. Вероятно, вы работаете с банком, то есть с кем-то из его руководителей, по среднемесячному остатку.

Ларин покачал головой и спросил:

– А как это?

Наташа начала объяснять. Генеральный слушал ее очень внимательно. А после слов нового финансового директора, мол, надо бы уменьшить расходы на оплату перевозок, кивнул и поинтересовался:

– Вы можете помочь в этом?

Она задумалась. Муж той подруги, которая сосватала ее на работу сюда, трудился как раз в фирме, организованной железнодорожным начальством, и занималась та фирма в том числе и продажей тарифов на грузоперевозки. Но Таше это было известно из разговоров с бывшей однокурсницей. Стоит ей верить или нет? Главным препятствием для ответа являлось то, что информация вроде бы приватная.

И все же Наташа сказала:

– Я постараюсь.


В начале девяностых она окончила финансово-экономический институт и сразу начала искать работу, потому что распределения уже не было. Сначала обзвонила и обошла отделения банков, где проходила практику, но нигде не находилось вакансий. Наташа пробовала устроиться даже операционисткой, однако тоже не получилось. Повсюду кадрами заведовали женщины, которые, посмотрев на нее, почему-то сразу отказывали. Оттого, вероятно, что Наташа очень походила на школьницу, прибавившую себе возраст, а не на выпускницу престижного вуза, имеющую красный диплом. Так прошел целый месяц. Наконец отец, видя мучения дочки, сказал:

– Ладно, хватит бегать. Я поговорю у себя на заводе. Может, нам требуется экономист или бухгалтер.

Как раз в этот день она просто шла по улице и увидела, как к стене у двери, за которой прежде было помещение жилищной конторы, двое рабочих вешают табличку «Банк «Промкредит». Дверь была открыта, и Наташа вошла. Внутри был сделан ремонт с перепланировкой. В вестибюле за стеклянной перегородкой уже сидел охранник в форме и скучал.

– Вы к кому? – спросил охранник.

– На работу устраиваюсь, – ответила она.

– Второй этаж, второй кабинет от лестницы.

В кабинете сидел и тоже скучал (но – в отличие от охранника – с деловым видом), как потом выяснилось, заместитель председателя правления Эдуард Евсеевич Гуревич. Долго с ним тогда пообщаться не удалось. Эдуард Евсеевич почти сразу сказал, что возьмут Наташу с испытательным сроком, только попросил завтра с утра принести диплом и характеристику с места учебы. Следующим днем была суббота, но раз будущее начальство сказало «завтра», Наташа послушно явилась к заветной двери завтра. Офис, разумеется, был закрыт. Стало понятно, что Гуревич имел в виду следующий рабочий день, то есть понедельник.

Наташа вернулась домой и решила ехать на дачу на электричке. Накануне туда уже отправились на машине родители, сестра с мужем и дочкой. Обычно и Наташа ездила с ними. На заднем сиденье старенькой «шестерки» было тесновато, конечно, но зато весело. Сестра с маленькой Ликой распевали детские песенки, и она с удовольствием присоединялась к ним. А вчера осталась дома, чтобы с утра посетить банк.

Таша стала собирать вещи, чтобы отправиться на дачу и сообщить всем, что наконец-то нашла работу. Вдруг в тишину квартиры ворвался телефонный звонок. На другом конце провода оказался какой-то мужчина. Наташа не поняла сразу смысла сказанного им. Подумала даже, что человек ошибся номером. И тут с ужасом сообразила: позвонивший назвал ее по имени….

Значит, все, что он сообщил ей, не ошибка. Накануне «шестерка», в которой ехали все ее родственники, попала в ДТП. На повороте узкой дороги машину, за рулем которой сидел отец, начал обгонять джип, а из-за поворота вышла фура. Водитель внедорожника, не сбавляя скорости, вывернул руль вправо, уходя от столкновения, и просто спихнул «шестерку» с дороги. Отцовский «жигуленок» вылетел с трассы и упал в глубокий овраг. Отец, мама и зять были обнаружены на месте трагедии уже мертвыми, а сестра умерла в машине «Скорой». В живых осталась лишь трехлетняя Лика, которую, вероятно, выбросило из салона, когда «шестерка», переворачиваясь, летела по склону. Виновник ДТП скрылся, номер внедорожника никто из свидетелей происшествия не запомнил…

Только после похорон Наташа пришла в офис «Промкредита», чтобы отдать документы. Но Гуревич отказался их принимать, сказав, что ее ждали неделю назад, а теперь место занято. Наташа хотела уйти молча, но, уже стоя в дверях, обернулась, сказала тихо:

– Все равно спасибо вам, Эдуард Евсеевич. Вы мне жизнь спасли.

И сразу вышла из кабинета.

Гуревич догнал ее на лестнице и заставил объяснить последнюю фразу. Наташа заплакала, замотала отрицательно головой. Но в конце концов рассказала о том, что случилось. Мужчина выслушал ее с дрожащими от сострадания губами, после чего направил в кредитный отдел банка для знакомства с будущими коллегами. Именно в кредитном отделе Наташа и проработала пять лет до той поры, пока у «Промкредита» не отобрали лицензию. Эдуард Евсеевич к тому времени уже жил на Кипре, председатель правления банка Чефиркин в Италии, а главного бухгалтера банка Инессу Степановну Худолей разыскивал Интерпол.

Племянница в аварии почти не пострадала. Ее продержали в больнице пару недель, а потом отдали Наташе, которая оформила опекунство над девочкой. С того времени они жили вместе. И ничего у молодого экономиста в жизни не было, кроме Лики и работы.


Таша уже два дня трудилась на новом месте. Успела договориться с мужем сокурсницы о его встрече с Лариным на предмет снижения тарифов на перевозку нефтепродуктов. Судя по всему, ее работой генеральный был доволен.

Раз в день он обязательно заходил в ее кабинетик и о чем-нибудь спрашивал. По работе. А когда новый финансовый директор фирмы сообщила ему по телефону, что, возможно, удастся договориться о снижении транспортных расходов, Ларин пригласил Наташу в свой кабинет. Они пили чай и разговаривали. Вообще о жизни.

Ларин оказался женатым, что немного расстроило Наташу. Правда, она не поняла это сразу, а только вечером вдруг вспомнила и удивилась. Подумала: «Неужели я на что-то рассчитывала?» Это было странно, ведь она воспринимала его лишь как генерального директора. Замечала, конечно, что молодой человек воспитан, обходителен, вежлив. И красив. Красив настолько, что Наташа в тот день, уложив Лику в постель и рассказав ей обещанную сказку на ночь, вернулась к себе, села перед телевизором, вспомнила, как Ларин смотрит на нее, и глубоко, чуть печально вздохнула…

В обеденный перерыв третьего рабочего дня в маленькую комнатку столовой, предназначенную для руководства, где в тот момент обедали Наташа и главный бухгалтер, вошел спортивный молодой человек в красном кашемировом пиджаке. Главный бухгалтер поднялась и поприветствовала его:

– Добрый день, Владислав Петрович.

Наташа тоже приподнялась и поздоровалась, понимая, что перед ней один из компаньонов Ларина.

Заместитель генерального по безопасности пристально посмотрел на нее. И у Наташи от нехорошего предчувствия сжалось сердце. Потом она решила, что ничего особенного во взгляде Владислава Петровича не было, пыталась даже думать о чем-нибудь другом. Но все равно его холодный и цепкий взгляд врезался в память.


Главный бухгалтер оказалась не такой уж противной теткой, как показалось сначала.

Очень скоро женщина поняла, что новая сотрудница не представляет для нее никакой опасности, а поскольку в служебной иерархии должность финансового директора стояла где-то рядом с должностью главбуха, Галина Тимофеевна первой пошла на контакт. Может быть, от того, что любила поговорить и поделиться своими мыслями, а делиться личными соображениями о всем происходящем в мире и в офисе с подчиненными ей не представлялось возможным. Некоторые сотрудники могли бы это неправильно понять. И если кое-кто из них рассчитывает на повышение по службе, мысли главного бухгалтера, высказанные вслух, могли бы в измененном виде достичь и ушей начальства. А мыслей у Галины Тимофеевны имелось много. К тому же женщина была разведена. Хотя, вероятно, именно поэтому у нее было очень много собственных мыслей по любому событию.

Причину своего развода Галина Тимофеевна и не скрывала.

– Тяжело жить с мужиками, которые не желают вникать в проблемы своих жен, – сказала она Наташе. – Я прихожу домой и хочу высказать супругу все о наболевшем, рассказать, как мне нелегко достается хлеб насущный, а он в свой футбол уткнется и молчит. Я ему говорю: «Давай общаться!» Он же лишь бурчит, что я достала его разговорами о работе. Потом нашел себе молодую дуру, которой и рассказать-то нечего – она занимается продажей канцелярских принадлежностей. О чем с ней вообще можно говорить? О степлерах, что ли? Ты сама-то замужем?

– Нет, – ответила Наташа.

– Кто-то есть постоянный?

Таша покачала головой.

– Это хорошо, – почему-то обрадовалась Галина Тимофеевна. И сразу пояснила: – Ничего, мы тебе здесь хорошего жениха подыщем. Заметила, как Коля Кондратьев на тебя смотрит?

Кондратьев был заместителем начальника коммерческого отдела. Николай и открывал ворота, когда Наташа приходила на собеседование. Как тот на нее смотрит, она не замечала, потому что встречалась с ним редко, да и то только в коридоре офиса.

– Оклад у него хороший. Своя квартира есть. Где-то на окраине, правда, но зато своя, что немаловажно. Не так ли?

Наташа машинально кивнула. Галина Тимофеевна неправильно поняла ее жест и обрадовалась:

– Ну, вот и хорошо! Надо будет как-то вас поближе свести. Кстати, у меня скоро день рождения. Отмечать, правда, не собиралась, но раз такое дело, позову к себе девок своих из бухгалтерии, тебя и Колю.

Захотелось сразу отказаться от приглашения, но Наташа не стала, чтобы не обидеть главного бухгалтера. Спросила только:

– А сколько вам исполняется?

– Это неважно, – отмахнулась Галина Тимофеевна, – дата все равно не круглая.

Женщина задумалась, словно вспомнив о своем возрасте. Лицо ее погрустнело, из груди вырвался вздох.

– А где еще знакомиться, как не на работе? – продолжила она тему. – В этом столько преимуществ! Главное, муж всегда под присмотром, за скрепками лишний раз в магазин не сбегает. И потом, есть о чем поговорить дома.

– Это правда, – согласилась Наташа.

Самой Галине Тимофеевне с коллективом не повезло: все мужчины оказались моложе ее и к тому же почти все были женаты.


Как смотрел на нее заместитель начальника коммерческого отдела, Наташе не удалось узнать, но вот Владислав Петрович стал появляться в офисе часто. Теперь он приходил не только в столовую, а, вероятно, и по другим делам. И каждый раз обход помещений начинал с кабинетика Наташи. Входил и, не здороваясь, спрашивал:

– Как дела?

Финансовый директор отвечала, что всем довольна.

Затем заместитель генерального по безопасности говорил, что в случае чего она должна обращаться прямо к нему, и Таша кивала.

На сем беседа и заканчивалась. Владислав Петрович уходил.

Однажды она все же спросила:

– Что такого должно случиться, чтобы я могла обратиться к вам?

Заместитель по безопасности словно ждал этого вопроса.

– Да что угодно! Всякое в жизни произойти может. Соседи «наедут», тачку в ремонт отправить надо или еще что… А если кто-то в нашей конторе начнет к тебе клинья подбивать, то уж сразу ко мне. Я его, урода, наизнанку выверну и в сортир спущу. Понятно?

Наташа кивнула. Она уже все поняла. Помнила историю о девушке, которая уволилась без объяснения причин, хотя все и так о них догадывались. Увольняться Таше не хотелось: работа нравилась, нравился и коллектив. А когда выдали зарплату, и подавно стало ясно, что за это место надо держаться.

Вообще-то она работала меньше трех недель и на нее пока не рассчитывала. Когда получала деньги в кассе, расписалась в ведомости, взглянула на сумму к выдаче и удивилась. Спросила даже девушку-кассира, нет ли тут ошибки. Но та сказала, что если и ошиблись, вернуть деньги никто не потребует.

А потом в ее кабинетик зашел Ларин и положил на стол конверт. Сказав, что это обычная премия, тут же вышел. Наташа заглянула внутрь конверта: там были доллары. Пятнадцать стодолларовых банкнот – огромная сумма!

Доллары Таша решила копить, а на полученные в кассе рубли купила много всего и племяннице, и себе. В том числе себе черный шелковый халатик, о котором давно мечтала.

Конечно, за такую работу надо было держаться.

А еще Наташе очень нравилось общаться с Лариным.

И хотелось знать о нем больше. Очень хотелось – чего уж скрывать.

Но Галине Тимофеевне не стоило задавать лишних вопросов. Та, кстати, очень любила подчеркнуть свою особую близость к начальству.

– Это Ларик пригласил меня сюда, – сообщила женщина однажды. – Я же с его матерью почти дружила. Мы с ней как-то в доме отдыха познакомились, а потом встречались. Я у них дома бывала. Светлана очень красивая и выглядела молодо. Я даже сначала не поверила, что у нее взрослый сын. Она очень хотела, чтобы Ларик стал скрипачом, как мама. Он даже музыкальную школу при консерватории окончил. А поступил зачем-то в университет на социологию, а еще он спортом очень увлекался.

– А отец у него кто? – поинтересовалась как бы между прочим Наташа.

– Тоже музыкант. Он в каком-то ансамбле играл, а потом в Америку за славой отправился. Развелся, потому что Света отказалась с ним туда ехать. А может, это Ларик отказался, точно не знаю. Потом наши пути как-то разошлись. Я долго Светлану не видела. А года полтора или два назад, когда я еще в бухгалтерии строительного треста вкалывала, у нас был корпоратив в клубе «Полюс». Знаешь такой?

– Слышала, – кивнула Наташа, – говорят, дорогой очень.

– Точно, – подтвердила Галина Тимофеевна. – Там все так шикарно! Одним словом, сидим мы за своими столами, а на эстраде музыканты что-то играют. И так хорошо играют, что я засмотрелась на них. Все такие молодые, стройные и симпатичные. Вдруг мне показалось, что одного я вроде знаю. Уж не Светкин ли сынок, думаю… Решила, что обозналась, но парень сам ко мне подошел. Поговорили мы с ним, а потом, когда он узнал, что наш трест развалится скоро, сказал, что скоро предложит мне другую работу. Я думала, шутит, но как раз в тот день, когда наш трест объявил себя банкротом, Ларик и позвонил. Так я здесь и оказалась. И не жалею, если честно признаться…

И вдруг в голове Галины Тимофеевны родилось сомнение.

– А тебе что, нравится Ларик?

– Конечно, – уверенно согласилась Наташа. – Он прекрасный руководитель, со всеми ладит, работу хорошо организовал. Я его сравниваю с теми руководителями, которые…

– Да я о другом! – перебила главный бухгалтер.

Наташа изобразила непонимание. А потом удивление.

– Если вы имеете в виду служебный роман, то разве я давала повод кому-то так думать?

– Да ладно, успокойся. Просто тут уже слухи ходят, что Владислав Петрович к тебе неравнодушен.

– Ну и что?

Галина Тимофеевна вздохнула и перешла на шепот:

– Понимаешь, чем это может обернуться? Ну, вот тебя он куда-нибудь пригласит… А как отказаться? Ведь хозяин фирмы! У него тридцать процентов акций предприятия. Еще тридцать у Якименко, остальные сорок у Ларина. Но все равно тридцать – это много, с ним никто ссориться не хочет. К тому же очень серьезный человек. Вероятно, авторитет. Знаешь, сюда приехали как-то парни с бритыми бо`шками, расселись в офисе. А он появился и сказал им, что это его фирма. Братки тут же уехали. Но все равно мы потом решетки поставили на ворота. На всякий случай.

– И что теперь? – спросила Наташа.

– Так никто после этого и не приезжал. А-а, ты вон о чем… – Галина Тимофеевна вздохнула и задумалась. А потом опять вздохнула. – Ну, не знаю. Однако с Владиславом Петровичем не стоит ссориться. Ты уж сама, по обстоятельствам, смотри.


Свой день рождения главный бухгалтер отмечала дома. Как и обещала, она пригласила девушек из бухгалтерии, Наташу и Колю Кондратьева. Отказываться Таша не решилась и надеялась, что Кондратьев не придет, чтобы не давать потом поводов для разговоров. Но Галина Тимофеевна накануне предупредила: заместитель начальника коммерческого отдела очень обрадовался, когда узнал, что среди приглашенных будет и Наташа, а потому с радостью согласился присутствовать. Хотя Галина Тимофеевна могла все это придумать – возможно, Кондратьев сам предложил ей пригласить финансового директора.

Когда Таша вошла в квартиру, гости были уже в сборе – девушки-бухгалтерши трудились на кухне, а Коля Кондратьев курил на балконе.

– Не теряйся, – шепнула Галина Тимофеевна Наташе перед тем, как пропустить ее в комнату с накрытым столом.

Напоминание неприятно кольнуло. Словно весь этот сомнительный праздник был организован главным бухгалтером лишь для того, чтобы толкнуть Наташу в объятия Коли Кондратьева. Но оказаться в них совершенно не входило в планы Таши. Кондратьев, конечно, неплохой парень, вежливый и воспитанный, наверняка с ним можно дружить, но не более того. Любовь и дружба все-таки разные чувства. Хотя слово «чувство» – это про любовь, а дружба – просто хорошие отношения. Наташа именно так и собиралась сказать Коле, если тот вдруг станет на что-то надеяться.

Но все прошло благопристойно и чинно. Даже несмотря на то, что хозяйка усадила их рядом и весь вечер заставляла единственного мужчину уделять своей соседке больше внимания – подкладывать ей оливье или селедку под шубой, подливать вина… О вине именинница напоминала постоянно, словно рассчитывала на то, что она опьянеет и потеряет голову. Кондратьев подливал, но немного. И не заставлял Наташу пить до дна. Девушки из бухгалтерии не обижались на то, что Галина Тимофеевна словно не замечает их присутствия и заставляет Колю ухаживать лишь за одной гостьей, за своей соседкой. Вероятно, они были в сговоре с именинницей. Главный бухгалтер, кстати, так и не сказала, сколько ей исполнилось, а присутствующие ее возрастом тактично не интересовались.

Галина Тимофеевна пыталась организовать еще и танцы, но на это предложение никто не откликнулся. Ведь на празднике присутствовал всего один мужчина, а девушки из бухгалтерии вряд ли бы пошли танцевать с ним, несмотря на возможное желание. Скорее всего, начальница запретила им строго-настрого делать это. А быть единственной парой, танцующей возле стола на глазах одиноких и страждущих женщин, не захотели ни Таша, ни Кондратьев. Галина Тимофеевна, правда, пыталась раззадорить обоих: «Активнее, активнее, товарищи! Выходим и танцуем! Коля, наполни бокал Наташеньки, выпейте оба на брудершафт, а мы отвернемся…» Но ничего у нее не вышло.

Кондратьев довез Наташу до дома, и по дороге они почти не разговаривали. Только при расставании сказал:

– Будьте осторожнее, Влад на вас поглядывает. Я принял приглашение Галины Тимофеевны и пришел к ней для того только, чтобы пошли разговоры, будто между нами, то есть между мной и вами, что-то есть. Простите, конечно, но иначе его не остановить. Хотя он вряд ли угомонился бы: башню у него порой конкретно сносит. Только Ларик может Влада остановить. На его помощь всегда можно рассчитывать. Но тем не менее постарайтесь не ссориться с Владом.

– Мне Галина Тимофеевна то же самое говорила, – вспомнила Наташа.

Она вернулась домой, расстроенная и огорченная последним разговором.

Лика не спала. Пришлось посидеть с племянницей какое-то время, рассказать сказку. Но мысли Наташи были совсем о другом. Почему-то показалось, что может случиться то же самое, что произошло с девушкой из коммерческого отдела, которая вынуждена была уволиться после приставаний заместителя директора по безопасности. И ведь никто ей не помог! А уходить с этой работы очень не хотелось.


Ссориться с кем-либо вообще никак не входило в планы Наташи. Но… Вполне вероятно, что заместитель по безопасности скоро от взглядов и намеков перейдет к действиям. Скорее всего, он действительно пригласит ее куда-нибудь. В ресторан или в клуб. И там попытается напоить. Но это не страшно, потому что можно сказать правду: Таша ведь не пьет вовсе. Силой же Влад не заставит ее, так? Потом еще обязательно следует сказать ему, что у нее есть любимый человек, за которого она в ближайшее время собирается выйти замуж. Мол, они уже живут вместе.

Да, именно это Наташа и решила заявить, если случится самое неприятное.

И как раз в конце следующего дня в ее кабинетик зашел Владислав Петрович.

Заместитель Ларина оглядел замкнутое пространство, потом посмотрел в окошко на беседующих работниц бухгалтерии и сказал вроде как самому себе:

– Штрафной изолятор, в натуре. – А потом уж обратился к Наташе: – Тебе здесь не душно?

Финансовый директор начала объяснять, что вентиляция работает хорошо, ей здесь вполне уютно…

Но он не дал договорить, объявил:

– Сегодня вечерком встретимся, обсудим и это.

– У меня планы на вечер, – попыталась отговориться Наташа.

– Хорошо, – согласился мужчина, – делай свои дела, а я заскочу к тебе часиков в девять, будь готова. Посидим в каком-нибудь ресторанчике и потолкуем о работе.

Она покачала головой, а Владислав Петрович вроде бы и не заметил ее жеста.

– Это займет часа три, не больше. Да, не больше.

И ушел.


Настроение было испорчено. Конечно, она никуда не собиралась с ним идти. Если заместитель Ларина заявится к ней в квартиру, она скажет, что плохо себя чувствует. Или просто, что не может оставить девочку одну.

Ровно в девять вечера, когда Лика начала укладываться спать, в дверь позвонили.

Наташа пошла открывать, надеясь, что это все-таки не Влад. Но призрачная надежда растаяла, лишь только она приоткрыла дверь – Владислав Петрович стоял на пороге с букетом цветов, а на лестничной площадке висел пряный аромат дорогого мужского парфюма.

Протянув букет, он удивился:

– Ты почему не готова? Ведь мы же договорились.

– Я…

– Только не надо мне втирать, будто голова болит или что ребенок себя плохо чувствует. Давай собирайся, если не хочешь проблем на работе. Сидим в кабаке до часу. Думаю, успеем все темы обтереть. Потом я тебя сюда обратно доставлю. Если думаешь, у меня на уме что-то еще, – забудь. Я силой никого брать не собираюсь. Просто посидим и потрындим о делах. Иди сейчас переоденься по-быстренькому, подкрасься, даю тебе полчаса. А если надо ребенку сказку рассказать, я за тебя это сделаю.

Мужчина вошел в прихожую, еще раз посмотрел на хозяйку квартиры, оглядел с головы до ног и оценил халатик:

– Хорошая штучка. – Снял куртку, повесил на крючок гардеробной вешалки и спросил: – Ну, че замерла? Давай-давай, время пошло. Ставь цветы в вазу и собирайся, а я пошел к ребенку.

То, что Владиславу Петровичу известно про Лику, немного озадачило Наташу: выходит, он интересовался ее жизнью, наводил справки. Про сказку на ночь он, вероятно, заранее придумал, запланировал сделать именно так, чтобы войти в доверие. Вряд ли мужчина и в самом деле будет рассказывать что-то. Даже если и начнет, Лика не будет его слушать.

Таша направилась на кухню, чтобы поставить в вазу букет, и услышала, как скрипнула дверь в комнату девочки. Голос заместителя генерального директора по безопасности произнес:

– Привет, чего не спишь?

– Сказку жду, – ответил голос Лики.

– Считай, что дождалась. Сейчас тебе про Колобка что-нибудь втолкую.

– Не надо про Колобка. И про трех поросят тоже не надо, – попросила Лика.

Наташа бросилась в детскую, распахнула дверь и увидела сидящего у кроватки Владислава Петровича.

– Я вас прошу… – тихо заговорила она.

– Иди собирайся! – перебив, приказал мужчина и повернулся к Лике: – Сейчас твоя тетя по делам съездит кое-куда и вернется.

– Владислав Петрович, поздно уже… – снова попыталась отговориться Наташа.

– Ну, ладно, – неожиданно согласилась племянница, – пусть он сказку мне расскажет. А ты, Таша, не волнуйся: когда вернешься, я крепко спать буду.

Наташа растерялась. А заместитель по безопасности, вдохновленный поддержкой ребенка, махнул рукой:

– Собирайся.

Наташа вышла из детской, вошла в свою комнату и открыла шкаф. Достала какое-то платье, понимая, что ехать все равно придется. Решила переодеться в ванной комнате, прошла мимо комнатки Лики и услышала:

– Короче, слушай сюда. Сказка будет называться про сестрицу Аленушку и братца Иванушку. Знаешь такую?

– Знаю, разумеется, – ответил голосок Лики.

– А я тебе настоящую расскажу, которая не для всех, а только для тех, кто хочет понять всю лабуду нынешнюю…

Владислав Петрович говорил громко и четко. Вероятно, чтобы и Наташа его слышала и поняла, каким обходительным он умеет быть.

– Значит, так. Жили-были сестрица Аленушка и братец Иванушка. Родителей у них не было. То есть были, конечно, но такие, что лучше не вспоминать. Жили они, не тужили, но жили, если честно, погано. Питались плохо, и на то, чтобы одежду новую купить, тоже у них бабосов не хватало. А потом папашка их умер – паленой водкой траванулся. Следом и мать туда же, в смысле на тот свет отправилась. И тут к Аленушке с Иванушкой приходит Баба-яга с документами на их хату – типа того, что квартирка теперь ей принадлежит. Аленушка с братиком знать ничего не знали и выезжать на помойку не захотели. Тогда пришли тридцать три богатыря, которых Баба-яга выписала. Ну, и те постарались. Короче, Иванушке сломали два ребра, сотрясение мозга устроили, да еще по мелочам что-то повредили. Аленушке тоже досталось. Даже больше, чем брату. И решила она отомстить. Пришла как-то с канистрой бензина – хотела хату подпалить, чтобы она не досталась Бабе-яге. Сделала, конечно, все, что задумала. Только Баба-яга успела уже продать квартирку Кощею Бессмертному. Тот, конечно, узнал, кто это сделал. Соседи, видать, заложили Аленушку… И пустил Кощей по ее следу серых волков. К Иванушке в больницу тоже пришли волки и под белые рученьки его как сообщника и поволокли в тридевятое царство, которое совсем рядом оказалось…

– Он же должен из копытца выпить, – напомнила Лика.

– Я к тому и веду, – кивнул Влад, – ты слушай дальше. Притащили серые волки Иванушку в тридевятое царство, а там в маленькой комнате двенадцать разбойников. Тесно, аж дышать нечем. Иванушку, который еще в бинтах был, туда и кинули. А разбойники, как увидели его, так сразу прописать решили: их об этом серые волки попросили. Иванушка, конечно, отбиваться начал. Но что парень мог сделать, когда он один, а их целая кодла?

– А копытце? – напомнила девочка.

– Так вот в той комнате, где разбойников содержали, как раз копытце и находилось. Разбойники скрутили Иванушку и сказали, чтобы пил из него: очень уж им хотелось, чтобы он козлом стал. Но в последний момент Иванушка вывернулся и вцепился одному разбойнику зубами в горло. Его оттянуть пытаются, молотят ногами по сломанным ребрам, а ничего поделать не могут… Потом разбойники и сами перепугались, когда кровища по стенам брызнула. Стали в дверь стучать и серых волков звать. Иванушку отправили в больницу тридевятого царства. По дороге волки ему объяснили, что теперь Иванушку ждет тридесятое королевство, где ему будет еще хуже. Очнулся Иванушка на больничной шконке, смотрит, а рядом два богатыря, которых он знал по спортинтернату. Те тоже его узнали и стали вопросы задавать. Иванушка им, как мог, и поведал о своем горе-злосчастии. Ребята сразу призадумались, а потом и говорят: мол, тот Кощей Бессмертный хоть и в законе, но беспредельщик в натуре, и с ним надо что-то решать. Поэтому Иванушка должен продать свою душу. А что ему делать? Ну, Иванушка и согласился. Короче, отпустили его волки, которые решили, что Иванушка стал теперь типа волчонком. Вышел он из тридесятого королевства, а у железных ворот его уже конкретно встретили. Отвезли в избушку на курьих ножках, где банька была обустроена, там Иванушка немного пришел в себя и стал с новыми друзьями думать, как изгубить того самого Кощея… Долго ли, коротко, но однажды Иванушка встретил колдуна, который продал ему лук с волшебными стрелами…

– Надо было найти, где Кощей ларец прячет, – напомнила Лика. – Ведь в ларце его смерть.

– Само собой, – согласился Влад. – Только ларец находился под охраной в пещере, и пробраться туда было невозможно. Это раньше Кощеи у себя под матрацем смерть свою прятали, а теперь глубоко под землей, за решетками с бронированными дверями. И сторожат их смерти бронированные чудища. Но Иванушке повезло: среди чудищ оказался один его знакомый, который за Аленушкой прежде ухаживал. Иванушка долго его уговаривал, а потом поведал всю правду о своей сестрице.

– Какую правду? – удивилась девочка.

Влад вздохнул.

– Ладно уж, скажу. Дело в том, что сестра и сама пыталась найти Кощееву смерть. Даже добралась до ларца, открыла – но укололась об иголку. И превратилась в призрак, стала ходить бледная и прозрачная вдоль дорог да трасс разных. А потом ее и вовсе нашли в каком-то темном лесу замученной… Короче, тот знакомый, что подземелье охранял, как узнал об этом, заплакал от горя и решил помочь Иванушке. Однажды ночью он открыл друзьям Иванушки двери в подземелье. Пацаны связали всех чудищ и быстро вынесли Кощееву смерть. А Бессмертный, как узнал про то, сразу решил поскорее улететь на ковре-самолете за синие моря и высокие горы. Потому что другие Кощеи с него бы спросили по полной за общак. Помчался он туда, где стоял ковер-самолет, а на трассе уже поджидал Иванушка со своим волшебным луком. Пустил он стрелу, и карету Кощея разорвало на кусочки. Вот такая сказка, блин, получается.

– А дальше-то что было?

– А дальше неинтересно.

– Что с Иванушкой стало? И с чудищем добрым?

– Да ничего особенного. Сколотили они бригаду и стали людям помогать – кого от волков оберегать, кого от Кощеев. А потом нашли тех отморозков, которые Аленушку на трассу… в смысле, на мороз выгнали. И была там битва великая, и чудище погибло.

– Жалко, – вздохнула Лика.

– Спи, – приказал Владислав Петрович.

Он вышел в коридор, увидел Наташу и удивился:

– Быстро ты собралась. Я тебя тоже не задержу. До часу посидим, а потом привезу домой.


…В зале казино стоял полумрак, горели лишь софиты над игровыми столами. Влад подошел к рулетке, возле которой сидели двое игроков, плюхнулся за стол и показал Наташе на свободное место рядом.

– Садись, – приказал он.

Таша покорилась. Опустилась в кресло и осмотрела зал. Вокруг было очень тихо. Громко и нервно застучал шарик, пущенный по кругу. Потом шарик перестал стучать, и тут же колесо остановилось.

– Семнадцать красное, – объявил крупье и подвинул Владу выигранные им фишки.

Мужчина снова поставил на красное и опять выиграл.

– Кажется, ты приносишь мне удачу, – произнес он, не оборачиваясь и делая сразу несколько ставок.

Дальше игра шла с переменным успехом. Но горка фишек перед Владом становилась все больше.

Несколько раз подходила официантка и приносила на подносе виски, заказанный Владом. Когда официантка появилась в очередной раз, Наташа взяла стакан, в котором плавали льдинки, и отставила его в сторону. Спутник посмотрел на нее с удивлением.

– Или вы не пьете, или я возвращаюсь домой на такси, – произнесла Наташа твердо.

– Ни хрена себе выступон! – поразился заместитель Ларика. – Тихая-тихая, а против меня прет.

– Я не пру, – заговорила шепотом, чтобы не слышали посторонние, Наташа. – Просто хочу вернуться к ребенку живой, а завтра утром явиться на работу вовремя и выспавшейся. Хотя последнее мне, судя по всему, уже не удастся.

– Конечно, не удастся, – кивнул Влад. – Потому завтра у тебя выходной.

Наташа взглянула на свое запястье.

– Мы договорились быть здесь до часу, а уже без четверти. Могу оставшиеся пятнадцать минут подождать вас в вестибюле.

Влад посмотрел на нее и усмехнулся. И сказал:

– Ты сама сейчас сделаешь ставку.

Он подвинул ей кучку фишек. Наташа подумала пару секунд, взяла одну и поставила на зеро. Шарик побежал по кругу.

– Если выиграешь – сразу уйдем, а если нет, будем ждать, когда тебе повезет.

Колесо остановилось.

– Зеро, – произнес крупье и взглянул на Наташу.


Владислав Петрович вез ее к дому и не мог успокоиться.

– Чего ты одну фишку-то взяла? Я же тебе кучу их дал, на пятнадцать тысяч баксов, не меньше! Сейчас бы огребли с тобой пол-лимона гринов. Половина была бы твоя. Купила бы себе квартиру, и еще бы осталось.

– Меня моя квартира устраивает, – ответила Наташа.

– Ну, шубу бы купила, тачку хорошую, брюликов… Что еще бабам надо?.. Хотя если бы выиграла, я бы и сам тебе шубу подарил. Вот Ларик-то удивится, что тебе зеро выпало… Он, правда, не приветствует эти мои походы в казино, хотя тоже азартный, не меньше меня.

– А я слышала, что наш генеральный директор музыкант, – постаралась Наташа сменить тему.

– Ларик-то? – переспросил Владислав Петрович, как будто речь зашла о каком-то другом генеральном директоре. И кивнул: – Музыкант. А про то, что он еще чемпион страны по айкидо и второй призер первенства мира среди юниоров, тебе сообщили? Он тогда серебро взял, потому что первенство мира было в Японии – местные его засудили, золото своему отдали. Там такое было… Ларику за сделанный бросок не вазири дают, а коку. Потом он ведет схватку, япошка уходит от борьбы, а Ларику, непонятно, с какого перепугу, штрафные баллы. Чисто бы выиграл, просто ему не дали. А ты говоришь – музыкант!

– Но мне так сказали, – попыталась оправдаться Наташа.

– Я даже знаю, кто у нас языком мелет, – кивнул Влад. – Ларик мог бы звездой спорта стать, а зачем-то полез в музыку. Но мастерство, как говорится, не пропьешь. Он как-то Лидию, свою будущую жену, домой провожал, так у подъезда их встретили. У Лидки был роман с серьезным человеком, ну, тот и решил Ларика нашего проучить. Четверых своих горилл отправил к подъезду, а сам в «мерсе» остался – наблюдать и удовольствие получить. А может, хотел, чтобы Ларик, захлебываясь кровью, видел, как Лидка к себе с другим уходит. Короче, тех четверых он, как котят, разбросал, а потом к «мерсу» подошел и тому, кто в нем прятался, сказал, что если еще раз его встретит… Хотя, если честно, не знаю точно, что Ларик сказал тогда, но тот Лидку в покое оставил. А потом уж и свадьба была.

– Давно? – спросила Наташа.

– Свадьба-то? Года полтора уж. Мы как раз только-только фирму открыли.

Машина въехала во двор дома, в котором жила Наташа, и остановилась у подъезда. Влад смотрел, как она взялась за ручку дверцы. И вдруг спросил:

– Ничего сказать мне не хочешь?

– Спасибо, что не съели. До свидания.

Таша хотела выйти, но заместитель Ларина удержал ее за руку.

– Ты смелая, – произнес он. – И не дура. К тому же симпатичная. Я всю жизнь как раз такую искал, а не попадались. Так что…

– Какие ваши годы, – прошептала Наташа и выдернула ладонь.

Затем вышла из машины. Стараясь не бежать, вошла в подъезд, вызвала лифт и прислонилась спиной к стене, только тогда почувствовав, что ее трясет от страха.

Когда подошла к квартире, полезла в сумочку за ключами и увидела лежащие поверх косметички долларовые банкноты. Вошла в квартиру и пересчитала. Три с половиной тысячи. Ее выигрыш в казино за минусом стоимости стодолларовой фишки.


Утром в ее кабинетик заглянул Ларин. Он даже не поздоровался, а сразу произнес:

– Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее поведение Владислава Петровича.

– Не стоит, – ответила Наташа. – Ничего неподобающего не было, он вел себя почтительно.

– И все же. – Генеральный хотел выйти, но остановился и сказал: – Сегодня пообедаем вместе. Не у нас в столовой, а в каком-нибудь кафе поблизости. Я хочу с вами поговорить.

Оставшись одна, Наташа вдруг ощутила, что улыбается, сама не зная чему. Сердце радовалось всему, что окружало.

«Неужели, неужели… Неужели?» – подумала она.

И поняла, что влюблена.

Наташа с нетерпением ждала обеденного перерыва. А когда он начался, стало ясно, что ничего не будет. Скорее всего, Ларин умчался по делам, спешил, надеялся вернуться вовремя, но не успел…

Она вышла из кабинетика, направилась к столовой и увидела стоящего у дверей генерального директора, который разговаривал с невысоким молодым человеком в бежевом пальто. Через плечо незнакомца был переброшен ремень дорожной сумки. Ларин обернулся и увидел Наташу.

– Погоди, Роман… – сказал он. – Позволь тебе представить нашего финансового директора.


В зале кафе, несмотря на обеденное время, было пусто. А может быть, оттого, что это место не по карману обычным служащим. Столик Ларин заказал заранее и, усадив за него Наташу, направился к стойке.

Она посмотрела ему вслед и вдруг удивилась: что может связывать троих совершенно разных людей – Ларина, Влада и Якименко? Влад, понятное дело, решает вопросы с бандитами, оберегая фирму от их наездов, подстав и кидков. Сейчас уже все не только изучили подобную терминологию, но и уверены, что без таких людей, как Влад, бизнеса не будет. А какую роль выполняет на предприятии Роман Викторович? Маленький, толстенький, с пухлыми розовыми щеками и тоненькими усиками, похожий на избалованного мальчика, который вздумал поиграть во взрослую жизнь… Хотя улыбается он вроде искренне и вполне обаятельно. Может, он давний друг Ларина?

Наташа продолжала размышлять об этом. Хотя она в последние дни и так постоянно думала обо всем, что окружает генерального директора фирмы.

Ларин вернулся за стол, сел. Тут же стали приносить заказанное им, а он принялся рассказывать:

– Мы с Владом росли в одном дворе. Он, правда, старше меня на три года. Мать его работала дворником, а отец… Я даже не знаю, кем был его отец. Еще у него была старшая сестра. Тихая такая девушка, симпатичная даже, но почему-то все от нее шарахались. Вероятно, потому, что в доме жили люди состоятельные, а она дочь дворничихи. Другие девочки боялись… замараться, что ли, общаясь с ней. Влад очень скоро оказался в спортивном интернате и дома появлялся только на выходные. С ним тоже особо не дружили, но зато и не хамили. Я один, кажется, общался с ним постоянно и в гости к нам приглашал, зная, что у них дома обед не каждый день бывает. А он талоны, что давали в интернате на питание, продавал, копил деньги на что-то. Спортом занимался лишь для того, чтобы изменить свою жизнь. А с Романом я познакомился в университете. Он заканчивал тогда филологический, а я только начинал постигать социологию. После окончания Рома работал три года за границей, вернулся – а Советского Союза уже нет. Возвращаться домой на Украину не захотел. Случайно совершенно мы с ним встретились, разговорились и решили открыть свою фирму. Его родной дядя с давних пор дружит с нынешним премьер-министром, а потому возможности у мужчины неограниченные. Роман обратился к нему и попросил на реализацию нефтепродукты. Вот так и начался наш совместный бизнес. Влада пригласить к нам предложил именно Якименко. Они познакомились на моей свадьбе и, кажется, понравились друг другу. Роман сказал, что нам так или иначе придется решать какие-то вопросы с криминальными структурами, вот пусть ими и займется Влад, который не чужой в том мире…

– Я это поняла, – кивнула Наташа. – А что касается вчерашнего вечера, то все было в самом деле вполне пристойно. Владислав Петрович даже в мою сумочку деньги засунул, которые, как он посчитал, я выиграла в рулетку. Теперь вот не знаю, как и под каким предлогом ему их возвращать.

– А не надо возвращать. Будем считать, что это премия за ту работу, которую вы уже сделали для фирмы.

– Но я…

Ларин не дал ей договорить:

– Сегодня я подписал договор о льготной перевозке. В первый месяц скидка на тариф для нас двадцать процентов, а в последующие, возможно, будет дополнительное снижение. Взамен мы якобы поставляем дороге щебенку. Остается только составить липовые договоры на разработку и обслуживание карьеров, но это вопрос технический. К тому же деньги на щебенку пойдут в нашу же структуру.


Вечером Наташа укладывала спать Лику. Та, как обычно, положила рядом с собой куклу и теперь ждала сказки. Восьмилетняя девочка, конечно, могла бы оставлять куклу где-нибудь в другом месте, но Лика не расставалась с игрушкой, даже брала ее с собой в школу. Куклу ей подарила мама, которую она почти не помнила, а потому игрушка представляла для нее особую ценность. Наташа понимала это и после сказки уходила в свою комнату, не забывая поцеловать обеих – и Лику, и ее куклу Барби, которую племянница называла Варей.

– Вчерашний дядя не придет больше? – спросила вдруг Лика.

– Нет.

– Тогда ладно, – согласилась девочка.

– Он тебе не понравился?

– Мне все равно, какой он, – ответила племянница, – а вот Варя его испугалась. Она даже сказала, что этот дядя… – Лика замолчала, раздумывая, стоит ли передавать слова куклы. Наконец решилась: – Ладно, расскажу. – Она села в своей постельке, обняла Наташу и прижалась к ней, а потом шепнула в ухо: – Варя сказала мне по секрету, что этот дядя скоро умрет.

Наташа почувствовала, как у нее вдруг похолодела спина. Она хотела ответить племяннице, но не нашла слов. Конечно, куклы не умеют говорить, да и откуда им знать будущее…

– Варя ошиблась, – только и смогла произнести Таша.

– Варя никогда не ошибается, – все так же шепотом возразила Лика. – Она и про маму это говорила, и про бабушку с дедушкой, и про папу. И они умерли. Варя мне рассказывает, кто из девочек в классе про меня плохо думает, а еще предупреждает, когда меня на уроке вызовут и что спросят. А еще Варя сказала, что человек, которого ты полюбишь, будет очень несчастным…

– Она ошибается, – повторила Наташа, чувствуя, что кровь отхлынула от лица.

Тут зазвонил телефон. Наташа стремительно бросилась к аппарату, словно хотела убежать от слов, произнесенных Ликой.

– Привет, привет! – услышала она в трубке голос сокурсницы. – Я сегодня была у мужа в офисе и видела там твоего директора. Они что-то там подписали. Этот твой начальник такой лапочка! У тебя с ним есть что-то?

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась Наташа. – Во-первых, он мой начальник, а во-вторых, женат. То есть, во-первых, женат, а потом…

Она замолчала, а подруга обрадовалась:

– Тогда ты не будешь против, если я им займусь? Приеду как-нибудь к тебе якобы по делу. Увижу его, поговорю. Потом придумаю, как продолжить беседу в другом месте… Ему блондинки или брюнетки больше нравятся? Хм, пожалуй, я просто сделаю мелирование…

– Прости, – перебила Наташа, – я занята, укладываю племянницу спать.

Она положила трубку. И громко произнесла, глядя на телефонный аппарат:

– Дура! – Помолчала минуту и повторила еще раз: – Дура!

Но легче не стало.


Утром позвонил Коля Кондратьев и сказал, что стоит возле ее подъезда и готов подбросить ее до работы.

– Не надо было за мной заезжать, – ответила ему Наташа.

Но Кондратьев начал уверять, что был вчера у родителей, оставался у них ночевать, а те живут неподалеку. Вот, мол, он и решил сегодня захватить с собой финансового директора, чтобы ей не толкаться в метро. Наташа понимала, что все не так, но дабы не смущать Колю, поймав его на обмане, сказала:

– Хорошо, спущусь через пять минут.

Она села в его автомобиль, а из приемника звучала песня:

Этой ночью пусть тебе приснится

Зимний пляж и церковь без креста:

Снегом припорошенная Ницца —

Россиян рассеянных мечта…

– Знакомый голос, – сказала Наташа, – только не могу вспомнить, кто поет.

Ночь опять, опять тебя обманет

Ты опять спешишь мечту догнать.

О монетку звякает в кармане

Ключ от дома, где уже не побывать…

– Ларин, – не глядя на нее, ответил Кондратьев. – Это его песня, и музыку, и слова он сам сочинил. У нас ведь группа была, мы исполняли что-то вроде джаз-рока. Однажды нас услышал один богатый меломан и сделал так, что ансамбль пригласили выступить в клубе «Полюс». Там солидная публика бывает, которая на дух нынешнюю попсу не выносит. Отыграли концерт – людям понравилось, и мы стали там постоянно выступать. В те дни, разумеется, когда не было приглашенных звезд. Ларик и название для группы придумал. «Viva льдина». Дурацкое, конечно, но мы тогда больше дурачились, чем о музыкальной карьере думали. Решили: раз играем в «Полюсе», название в самый раз.

– А мне нравится, – сообщила Наташа.

Кондратьев ничего не ответил. Выключил магнитолу и достал из нее диск. Протянул Наташе.

– Если будет желание, послушайте дома в спокойной обстановке. А я уж не могу. Так хочется в то время вернуться! Ларин ведь бросил нас тогда. Женился и ушел в коммерцию. Группа без него распалась. Меня он потом позвал к себе в фирму. Звал и других, но ребята отказались – обиделись на него. Теперь выживают, как могут: кто в кабаке играет, кто в попсу подался, подыгрывает безголосым девчонкам.

Наташа спрятала диск в сумочку. Надо было что-то сказать, поблагодарить хотя бы, но она спросила:

– А вы не жалеете, что попали в эту фирму?

– Нет, конечно. Хоть с финансами у меня все устаканилось. А вот Ларин жалеет, что так случилось.

– С женитьбой? – тихо спросила Наташа и сама испугалась своего вопроса.

Кондратьев подумал и кивнул.

Несколько минут ехали молча. Наконец Николай, не отрывая взгляда от дороги, произнес:

– Его будущий тесть нас в «Полюс» пристроил. А на свадьбу подарил Ларику дом, где расположена фирма. Сначала расселил жильцов, признав здание ветхим, идущим под снос, потом сделал ремонт. Он в те годы вице-губернатором был. Дочь его из «Полюса» не вылезала. Ларика она взяла как новую игрушку. То ей «Мазератти» требовался, то квартира в четвертом округе Парижа с видом на остров Сите, а тут скрипач-виртуоз понадобился. Ларик ведь на скрипке так играет, что всякие Ванессы Мэй – просто ученицы рядом с ним. Он каждое наше выступление начинал с джазовых композиций для скрипки. Вивальди, Гершвин… Публика сразу понимала уровень группы. Лидка ему говорила, что даст любые деньги на раскрутку, а Ларик отказался. Только вот от свадьбы не смог отвертеться. Мне кажется, он тоже по тем временам скучает. На прошлой неделе сказал, что написал новую песню и хочет записать на студии. Всю группу пригласил, а приехали только трое – половина состава. Кое-как записали. Наложением, разумеется: Ларик сам сыграл на половине инструментов. Мелодия старая, но он новые слова придумал и немного обработал.


Роман Викторович Якименко жил на третьем этаже над офисом, где было оборудовано нечто вроде гостиничных апартаментов. Там находились даже просторная бильярдная и сауна с небольшим бассейном. На четвертом этаже планировалось впоследствии соорудить зимний сад и солярий, над коими предполагалось сделать стеклянную крышу, а потому хозяева предприятия (вероятно, сам Ларин как владелец здания) ждали лета, чтобы начать работы.

Роман Викторович в офис спускался не часто. У него был свой кабинет, но перед тем как зайти туда, Якименко, как и Владислав Петрович, обходил все помещения и смотрел, как работают сотрудники. Смотрел молча. Только в кабинете главбуха задерживался – как видно, ему было о чем поговорить с Галиной Тимофеевной. Заходил и к Наташе, спрашивал что-нибудь вроде «На форексе никогда не работали?» Или: «Никому из ваших знакомых валютные векселя Минфина не требуются?» У него была привычка пощипывать тонкий ус над губой. Лицо его при этом оставалось задумчивым. Щипал ус, потом отдергивал руку, как ребенок, которому запрещают грызть ногти, улыбался очень обаятельно и как бы удивленно, мол, что это я делаю. Роман и в самом деле был похож на ребенка, который не успел вырасти, а уже стал взрослым. Однако Наташа заметила, как он посмотрел на ее ноги, когда зашел в кабинет-шкаф впервые.

Хотя третий этаж оборудовали в первую очередь для него, Роман Викторович чаще бывал в отъездах. У него имелась квартира в Москве, а еще апартаменты в Киеве, где он проживал, если верить Галине Тимофеевне, с какой-то украинской моделью. Якименко звонил ей часто из своего кабинета и включал при этом громкую связь – вероятно, беседовал с девушкой, бродя по комнате и пощипывая свой ус. Поэтому разговоры эти невольно слышали все, проходившие мимо по коридору. Модели было семнадцать лет, и она называла Романа Викторовича пупсиком.

Якименко мотался по стране не просто так – заключал контракты. Вернее, привозил тексты договоров, которые потом подписывал Ларин. В этот свой визит он привез предложение от администрации одной из южных областей о снабжении посевной кампании топливом. Денег у администрации в данный момент не имелось, но руководство области обещало расплатиться сразу после уборки урожая. Сумма сделки была огромной, и Ларин отказался сразу. Но Роман Викторович настаивал, говорил, что нужно взять кредит, который стопроцентно отобьется, что договор принесет немалую прибыль. Наконец генеральный директор поручил Наташе обсчитать экономическую эффективность сделки.

На бумаге все получалось прекрасно, однако собственных средств предприятию не хватало – дополнительно требовалось почти пятьдесят миллионов долларов. Однако и этот вопрос Якименко решил – договорился с администрацией области, что та выставляет в качестве оплаты банковские векселя. Роман даже привез ксерокопии таковых. Банк назывался «Урожай». Наташа проверила векселя, и никаких опасений и подозрения они у нее не вызвали. А вот сам банк показался ей подозрительным – уставный капитал был в десять раз меньше, чем стоимость векселей, выданных администрации. Поэтому она подготовила свое заключение, в котором указала, что в качестве гарантии оплаты эти векселя не могут быть приняты.

Обсуждать контракт в кабинете Ларина собрались все учредители. Пригласили на совещание и Наташу. Она принесла листы с распечаткой своего заключения, раздала каждому из учредителей, и мужчины углубились в его изучение. Правда, чтение долгим не было. Ларин, взглянув лишь на выводы, тут же сказал:

– Я согласен с финансовым директором.

Якименко тоже посмотрел в конец текста и побагровел.

Посмотрел на Наташу и произнес:

– Вы читали письмо администрации, в котором говорится о важности обеспечения посевной и о том, что наша поставка будет оплачена из средств, выделяемых на госзакупки?

– Читала, и очень внимательно. Но иногда в южных регионах нашей страны случаются засухи, которые, согласно договору, являются форс-мажорным обстоятельством. В случае непогоды мы теряем не только все свои оборотные средства, но и кредитные. А это…

– А это не ваше дело! – не дал ей договорить Роман Викторович. – Ваше дело посчитать экономику, а поделить и умножить мы умеем сами.

Ларин посмотрел на приятеля, хотел его остановить, но Якименко и сам замолчал.

– Как мы вернем средства, если администрация области в том или ином случае откажется компенсировать наши потери? – спросил генеральный директор.

Якименко хмыкнул. И тут в разговор вступил заместитель по безопасности:

– Тогда я поеду туда и решу вопрос на месте. Придется, конечно, отстегнуть немного местным, которые контролируют администрацию, но много они не попросят, потому что суммы большие. Миллионов пять баксов в худшем случае. Да и то мы их выбьем с тех, кто нам этот контракт подсунул. Пускай хоть из личных средств отдают, там люди не бедные.

– Я против, – покачал головой Ларин. – Нам разборки не нужны. К тому же не хочу быть обязанным ворам и криминальным авторитетам. Попросив у них о небольшой услуге, становишься большим должником.

– Хорошо! – вдруг согласился Роман Викторович. – Тогда я организую тебе встречу в Москве с президентом банка «Урожай» и вице-губернатором области Гребешковым, которые дадут гарантии, которые тебя устроят.

Ларин посмотрел на Наташу и кивнул:

– Вы свободны.

Она вышла из кабинета, спустилась на первый этаж и увидела поджидающую ее Галину Тимофеевну.

– Ну как? – спросила главный бухгалтер. – Все нормально?

Наташа пожала плечами.

– Только бы получилось! – сказала Галина Тимофеевна, прижав руки к груди. – Ведь такая прибыль – за три месяца почти сто миллионов долларов!

– Откуда вы взяли? – удивилась Наташа. – Прибыль в четыре раза меньше после оплаты всех налогов. А в условиях нынешней гиперинфляции неизвестно, какой она будет через три или четыре месяца.

Но главный бухгалтер не слушала.

– Все равно Ларик тогда на премии не поскупится, – размечталась женщина. – Даже если выделить пару процентов от дохода на всех сотрудников, это ж какие деньги получатся!


В Москву учредители отправились в полном составе. Перед отъездом генеральный вызвал Наташу и сказал, что оставляет ее за себя. Это было удивительно. Потому что обычно на время отъездов Ларина его замещал начальник коммерческого отдела. Но Наташа не стала возражать и отказываться, зная, что командировка не затянется – день или два, а потом снова Ларин будет руководить фирмой.

Зато Галина Тимофеевна оценила.

– Какое тебе доверие оказывают! – воскликнула она. – Ты теперь фактически второе после Ларика лицо на предприятии.

И непонятно было: пошутила главный бухгалтер или и в самом деле так думает.

Генеральный директор отсутствовал три дня. Все это время Наташа, как и прежде, работала в своем кабинетике, и никаких новых обязанностей у нее не появилось. Обязанности, может, и были возложены, но ничего делать не пришлось. Единственное, что она сделала, – это купила за свои деньги музыкальный центр и установила его в столовой: теперь все сотрудники, обедая, слушали диск с записями песен группы «Viva льдина».

Галина Тимофеевна пришла в столовую, села за столик и нетерпеливо ждала, когда ее обслужат. Даже крикнула девушкам, работающим на кухне:

– Побыстрее нельзя? У меня баланс, неужели непонятно!

Наташа подошла и села за тот же столик. В этот самый момент кто-то включил музыкальный центр. И голос Ларина пропел:

Уедем с тобой в Сан-Феличе…

И тут же вступил саксофон. Главный бухгалтер выпрямилась, сделала вид, будто внимательно слушает, а потом сказала Наташе, но так, чтобы слышали все присутствующие:

– Моя любимая группа «Viva льдина».

На диске, подаренном Кондратьевым, песни про Сан-Феличе не было. Вероятно, это была та самая, которую группа записала недавно.

После окончания рабочего дня, когда в офисе уже никого не было, Наташа пробралась в столовую и вынула из музыкального центра диск. Дома прослушала его несколько раз. А когда укладывала спать Лику, племянница попросила дать ей послушать новую песню.

– Нравится? – спросила ее Наташа.

– Очень, – ответила девочка. И шепнула, вероятно, для того, чтобы не услышала лежащая рядом с ней кукла: – Варя сказала, что эта песня принесет мне счастье.


Ларин вернулся, когда рабочий день подходил к концу. Некоторые сотрудники в отсутствие начальства, почувствовав свободу, потянулись к выходу, а тут как раз вошел генеральный. Поздоровался со всеми, словно не замечая, что кое-кто решил сократить свой рабочий день, быстрым шагом направился к кабинету Наташи. Открыл дверь, шагнул внутрь, остановился, глядя на нее и не говоря ни слова. Она обернулась, вскочила и едва не бросилась навстречу. Хотя расстояние до молодого человека было всего два шага, но ей показалось, что тот где-то очень далеко.

– Как? – спросила она.

– Я подписал все бумаги, – ответил Ларин. – По документам все вроде нормально, но сердце все равно не на месте.

– Это потому, что вы устали.

– Возможно, – согласился генеральный. – Я проголодался. Кстати, вы не против пообедать со мной? – Взглянул на часы и улыбнулся. – Нет, пообедать уже не получится. Тогда поужинать – прямо сейчас.


Он привез ее в «Полюс». Начинался вечер, народу в зале было немного. Скорее, почти не было. Ларина узнал метрдотель и с искренней радостью на лице пожал ему руку, а потом еще приобнял. Он и Таше улыбнулся как старый знакомый. И у нее же спросил:

– Какой столик вам нравится? Выбирайте и садитесь за него, сейчас вас обслужат.

Они опустились за стол на двоих. Мимо проходили официанты и здоровались с Лариным. Некоторые подходили просто так, и почти каждый спрашивал, когда «Vivа льдина» будет выступать в их клубе.

– А вы, оказывается, популярны, – удивилась Наташа.

– В узком кругу, – усмехнулся Ларин. И спросил: – Вам не нравится наша музыка?

– Наоборот, я самая преданная ваша поклонница, – поспешила заверить его Наташа. – Даже Лика, моя племянница, слушает ваши песни постоянно.

– Лика? – удивился Ларин. – Кто назвал девочку так замечательно?

– Она сама. Вообще-то девочка по документам Александра, но ее никто и никогда не звал Сашей или Шурочкой. Едва научившись произносить какие-то слова, малышка заявила: она – Лика. А меня назвала Ташей. И с той поры дома все стали так меня называть. Теперь, правда, только одна Лика.

– Я бы тоже хотел так к вам обращаться. Можно?

– Конечно, – согласилась Наташа. – Мне будет очень приятно, что и вы будете близким мне человеком. У меня словно еще одним родственником станет больше. Я уже не одна теперь буду… то есть мы с Ликой не одни будем в этом мире… то есть я хотела сказать…

Она смутилась, и Ларин тактично заговорил о другом:

– Знаете, я вообще-то и не думал, что буду когда-нибудь заниматься бизнесом. Родители очень хотели, чтобы я стал музыкантом, да и преподаватели настаивали. А я отказался, сам не знаю, почему. Вероятно, просто не хотел быть таким, как отец. Хотя в нем ничего плохого нет. Хороший гитарист. Может быть, даже очень хороший. Одна из его песен почти месяц входила в десятку самых исполняемых в Калифорнии. Группа его гастролирует по Штатам, делает неплохие сборы, клипы иногда крутят по «MTV». В последний раз я его видел, когда он примчался на мою свадьбу. Ему пятьдесят почти, а он одевается и держит себя так, чтобы никто не мог усомниться в том, что ему и тридцати нет. Но он не один приехал, а со всей своей группой. Самое неприятное, что оплатил их путешествие тесть. А еще они дали пару концертов здесь, в «Полюсе». Был успех и гонорары приличные: группа, что ни говори, – популярная. И все это на фоне слов отца о любви ко мне и маме.

– А они встретились все-таки?

Ларин покачал головой:

– Мама умерла спустя два года после его отъезда в Штаты.

– Простите, – растерялась Наташа.

Ларин оглянулся на зал. Поднялся и направился к эстраде. Подошел к роялю и открыл крышку. Опустил руки на клавиши и начал играть. Нет, сначала он просто взял пару аккордов, и Наташе показалось, что он проверяет звучание инструмента. Потом еще несколько мгновений звуки были глубокие и усталые. Ларин будто вслушивался в них. Затем пробежался пальцами по клавиатуре, и только тогда Наташа уловила мелодию, как бы пришедшую откуда-то издалека. Звуки повторялись. Словно звучало эхо, убегающее и тающее в огромном пространстве. Пространство было темным, и только там, откуда доносилась мелодия, переливался свет – он дрожал, то вспыхивая, то затухая, как огонь костра. Где-то засыпала, приглаженная ветром, степь, темные кони щипали траву, слившуюся с глубоким сумраком, мерцали ранние звезды… Мелодия крепла, заполняя все пространство, и когда в мире не осталось ничего, кроме музыки, внезапно оборвалась…

Ларин оставался сидеть возле рояля, и Наташе показалось, что он сейчас продолжит играть. Но музыкант уронил вниз руки и поднялся. Тогда раздались аплодисменты. Наташа посмотрела вокруг и увидела, что аплодируют все: редкие посетители за столиками, официанты, стоящие у стен, выглянувшие в зал работники кухни и даже швейцар, подошедший к дверям зала из вестибюля.

Ларин вернулся за столик и сказал:

– Мелодия называется «Плачет скрипка цыгана». Ей уже почти сто лет, она никем почти не исполняется. Фамилию автора знают единицы, но это великий композитор, хотя и создал всего одну тему. Мелодия будет жить еще долго. Нас не будет, а кто-нибудь ее обязательно исполнит для своей любимой девушки.


Возле подъезда Ларин остановил машину и произнес, улыбаясь:

– Подниматься не буду, а то не захочется уходить.

Молодой человек словно прочитал мысли Наташи. За секунду до этого она хотела пригласить его к себе. Вообще-то, если честно, весь вечер думала, как это сделать. Возможно, мечтала и раньше, но только сегодня решилась бы сказать, но Ларик опередил.

– Жалко, – вздохнула Таша.

– Жаль, что я женат, – опять улыбнулся ее спутник. – Женился по глупости, потому что не мог противостоять чужому напору. Лидия нравилась мне внешне, а как человека я будущую жену не знал тогда. Мне кажется, что и сейчас не знаю… – Ларин помолчал и выдохнул, словно торопился сообщить то, что не решится сказать в другой раз: – А вас полюбил с первой секунды, едва увидел. И сразу понял, что` могу потерять, если вас не будет рядом. Я и до встречи с вами решил развестись, только ждал случая. Не будем торопить события.

– Не будем, – согласилась Наташа.

– Рано или поздно я все равно ушел бы от жены, а теперь хочу как можно быстрее.

Вдруг Наташа испугалась. Почему-то ей на мгновение показалось, что это никогда не произойдет.

– Я буду ждать, – прошептала она.

Открыла дверцу, начала выбираться из машины. А потом обернулась и быстро поцеловала Ларика. Кажется, промахнулась, попав в щеку или в ухо.

– Я тоже вас люблю. И тоже с первого взгляда.

Затем быстро выскочила из салона, не зная, что делать дальше.

О том, что будет потом, она думала дома, разговаривая с Ликой. Отвечала ей, не понимая, что говорит племянница, кивала, соглашалась и улыбалась невпопад. Уложила девочку спать и сразу легла сама. Лежала в темноте, думая о том, что очень скоро ее жизнь переменится, станет светлой и радостной. Не могла никак заснуть. Хотелось вскочить и помчаться куда-то… но идти было некуда. А потом из своей комнатки прибежала Лика и забралась под одеяло. Обняла Наташу и тут же уснула.

Все вокруг было иным, чем раньше. И даже ночь как будто притихла. Наташа прижимала к себе племянницу, радуясь доброте мира и прислушиваясь к тихому дыханию девочки. Но что-то кололо ее под сердце и доставляло некоторое неудобство. Наташа удивилась этому, а потом поняла: это прижалась к ее боку кукла.


Якименко из Москвы не вернулся: к нему в столицу на новогодние праздники прилетела киевская модель. Никто, правда, особо не переживал по этому поводу. Не о том, конечно, что Роман Викторович станет встречать Новый год с украинкой, а об его отсутствии на общем празднике: о нем словно позабыли. Лишь Галина Тимофеевна вздохнула: «Нехорошо, что мы будем в неполном составе. Ведь у нас тут не какая-то фирма «купи-продай», а самая настоящая семья, где все уважают и любят друг друга. Не так ли, Наташенька?»

Таша согласилась без выражения эмоций на лице: вполне вероятно, главный бухгалтер ни на что не намекает и о любви заговорила лишь по простоте душевной. Хотя понятно было, что женщина далеко не так проста, как кажется на первый взгляд.


Корпоративную вечеринку решили устроить в клубе «Полюс».

На сей раз зал был переполнен. Правда, праздник фирмы проходил в отдельном кабинете, отгороженном от общего зала раздвижной стеной. Посторонние звуки почти не проникали сюда, только где-то далеко бухала музыка. Коллеги расселись за общим столом, Наташу усадили рядом с Колей Кондратьевым. Все было замечательно, если не считать, что Ларин пришел с женой.

Накануне всем выдали премию и подарки. Премии были в конвертах, а подарки в праздничных пакетиках, перетянутых лентой.

Презенты сложили в столовой: на одном столе для мужчин, на другом для женщин. По очереди кто-нибудь отворачивался, и Владислав Петрович громко вопрошал «Кому?» – и надо было назвать фамилию коллеги. Женщины называли имена мужчин, а те называли кого-то из сотрудниц. Галина Тимофеевна выбрала подарок для генерального, Ларин – для Наташи, а она – для Коли Кондратьева. Все сразу стали распаковывать подарки и смотреть, кому что досталось. Во всех пакетах была парфюмерия. Наташе достались духи «Cote D’Azur», Галине Тимофеевне «Пуазон». Главный бухгалтер громко стала радоваться и сообщать всем, что она как раз мечтала о таких почти всю жизнь. Мол, давно хотела купить, но для нее такие духи слишком дороги.

– Интересно, а как название переводится? – спросила она, ни к кому не обращаясь и нюхая флакончик.

– Отрава, – шепнул ей Коля Кондратьев.

Потом посмотрел на коробочку, стоящую перед Наташей, и сообщил:

– А у вас – Лазурный Берег.

– Я знаю, – ответила ему Таша.

– Ой, – покачала головой Галина Тимофеевна, – я так хотела побывать в тех краях. Там же Сан-Ремо и этот… как его…

– Сан-Ремо, Портофино и «этот как его» находятся на Итальянской Ривьере. А на Лазурном Берегу – Ницца.

Главный бухгалтер поджала губы, но не обиделась.

– В Ницце тоже, говорят, неплохо. Ведь там в рулетку играют?

Кондратьев промолчал, и Галина Тимофеевна стала опрыскивать себя духами.

Вот и сейчас она сидела в клубе, распространяя вокруг себя флюиды «Пуазона».

Наташа тоже, собираясь на корпоративную вечеринку, воспользовалась новыми духами. Немножко, но Кондратьев почувствовал.

– Приятный аромат, – оценил он. – Пахнет морем, цитрусом и какими-то цветами. Возможно, магнолиями.

Право произнести первый тост предоставили генеральному директору. Ларин поднялся и предложил выпить за уходящий тысяча девятьсот девяносто шестой год, в котором было много событий, и пожелал все хорошее взять с собой в будущее, а плохое оставить в прошлом.

Наташа слушала и старалась не смотреть в сторону Ларина, чтобы случайно не столкнуться взглядом с его женой, которая рассматривала сотрудников очень внимательно. Ларин стоял во главе застолья, рядом с ним сидела жена, а с другой стороны от генерального развалился в кресле Владислав Петрович.

Все крикнули «ура!», а потом выпили. Наташа пригубила шампанское и поставила бокал на стол.

– Нехорошо так, – заметила главный бухгалтер, – счастья не будет.

Следующий тост произнес Владислав Петрович. Только никто не понял, что он хотел сказать. Заместитель по безопасности как-то невнятно говорил про сплоченность коллектива, которая каждому обернется сторицей, про новые контакты и процветание фирмы в будущем году, если все будет путем.

– Так за что пить-то будем? – рассмеялась жена Ларина.

Владислав Петрович посмотрел на нее, потом уставился на Галину Тимофеевну, удивился тому, что его не поняли, и объявил:

– За любовь!

Вскоре всем стало весело. О тостах забыли.

А потом начались танцы. Танцевать выходили в общий зал, где колыхалась толпа. Сначала кто-то пригласил Галину Тимофеевну. И тут же к Наташе подошел Владислав Петрович. Она растерялась, но пошла с ним. Танцевали молча, потому что бесполезно было даже пытаться беседовать – музыка заглушала и слова, и мысли. Вернулись в свой кабинет. Заместитель по безопасности тут же хотел увести ее снова, но Владислава Петровича опередил Коля Кондратьев. И Наташа, когда шла рядом с ним в зал, успела шепнуть: «Спасибо». Они очутились среди толпы, и в какое-то мгновение Наташа увидела заместителя по безопасности, в танце прижимающего к себе высокую и полногрудую Лидию, жену Ларина.

Вскоре музыканты решили немного передохнуть. Наташа с Кондратьевым вернулась к коллективу. За столом все разговаривали друг с другом и со всеми вместе.

– Всем молчать! – крикнул заместитель по безопасности. Когда разговоры притихли, добавил: – Слово предоставляется финансовому директору.

Наташа поднялась, посмотрела на коллег, снова стараясь не поворачивать головы в сторону Ларина, и тихо сказала:

– Хочу, чтобы все неприятности и горести, все плохое и злое осталось в прошлом, а в наступающем году у всех на сердце были бы только радость и любовь.

– Аминь! – крикнул Владислав Петрович. И, не дожидаясь остальных, одним глотком осушил рюмку водки.

Наташа не собиралась долго засиживаться – корпоратив вскоре стал похож на обычную пьянку, к тому же дома ждала Лика. Она так и сказала Коле Кондратьеву.

– Откройте сумочку! – шепнул тот.

Наташа не поняла. Тогда Николай сам приоткрыл сумочку, стоящую у нее на коленях, и, достав из вазы с фруктами несколько мандаринов, а потом и горсть конфет, положил их внутрь.

– Это девочке, – сказал он, поднимаясь. – Пойдемте, я провожу вас до такси.

В гардероб уже выстроилась очередь. Наташа отдала номерок Кондратьеву, а сама отошла в сторону. И в ту же секунду рядом с ней оказалась жена Ларина.

– Наконец-то я могу поговорить с тобой без свидетелей, – сказала она. – Надеюсь, ты понимаешь, о чем.

– Не догадываюсь даже.

Лидия стояла так близко, что Наташа отступила на шаг. Но та снова приблизилась. У жены Ларина блестели глаза, хотя пьяной молодая женщина не выглядела. Только сейчас Наташа сообразила, что она не такого уж высокого роста, не выше самой Наташи, просто туфли у нее с очень высокими каблуками. Лидия стояла совсем вплотную, худая, с пышной грудью, едва прикрытой лифом коктейльного платья.

– Все ты понимаешь прекрасно, – со злостью прошипела она. И грудь ее тоже как бы разозлилась, рассерженно всколыхнулась, едва удержавшись в пределах декольте. – Если не дура, конечно. А если дура, то объясню. Все здесь мое. И фирма, и офис, и Ларин. Не будь меня, ничего бы этого не было. Так что, девочка, если хочешь ухватить чего, даже не пытайся – порву на кусочки. Дошло до тебя?

– Не глухая, – ответила Наташа. – Только почему вы решили, что я хочу что-то… ухватить?

– По кочану! – бросила Лидия. – Я сказала, а твое дело молчать в тряпочку. Хочешь проблем – получишь по полной. – Жена Ларина шагнула в сторону и добавила со злобой: – Девочка… – И тут же улыбнулась подошедшему Кондратьеву. – А вы что, вместе уходите? – Удивилась искренне. Вероятно, не ожидала этого. – Ларик, что ли, приказал проводить?

Николай молча помог Наташе надеть пуховик, потом облачился в свою дубленку.

– Как здесь раньше было, когда вы играли… – мечтательно произнесла жена Ларина. – Меняется музыка – меняется все. Жизнь меняется!

– Удачи! – ответил ей Кондратьев.

Взял под руку Наташу, и они направились к выходу.

Таша едва поспевала за ним. Настроение в очередной раз было испорчено. Только что ей нахамили, попытались унизить. А может быть, и унизили. Хотя унижен тот, кто чувствует себя униженным, Наташа же не испытывала ничего, кроме обиды. Почему эта женщина называла ее «девочкой»? Она ведь наверняка моложе Наташи. Неужели считает, что богатство и высокое положение отца дают ей право оскорблять других?

Когда ехали в машине, Коля сам спросил:

– Лидка сказала вам что-то неприятное?

– Ничего особенного, – пожала плечами Наташа.

– Не верю, – усмехнулся Кондратьев. – Удивляюсь только, как ей удавалось почти год, обхаживая Ларина, казаться вполне адекватной и даже обаятельной. Названивала мне почти каждый день, чтобы узнать, что он про нее говорит и как к ней относится. Лидия постоянно была рядом с ним, не подпускала больше никого, говорила, что предпочитает секс без всяких обязательств, и Ларин не то чтобы клюнул… но все равно попался на эту удочку. Просто из-за ее хорошего отношения к себе. А потом начались слезы и уверения в том, что она не может без него жить, что покончит с собой…

– Мне кажется, Ларин не такой слабый человек, чтобы не устоять под напором женщины.

– Даже очень сильный мужчина не может ничего противопоставить женским слезам. Вспомните, что сделала Далила с Самсоном.

Наташа плохо знала библейскую историю, но все равно кивнула.

– И теперь Лидка мстит ему за те дни, когда ей приходилось притворяться овечкой, – подытожил Кондратьев.


Лика не спала, ждала ее. Потом племянница опять захотела лечь к тете. Они лежали и какое-то время разговаривали. Когда девочка уснула, Наташа поднялась, подошла к книжной полке и, отыскав книгу «Библейские сказания», ушла с ней на кухню. Открыла и сразу увидела:

«Полюбил Самсон одну женщину, жившую в долине реки Сорек. Имя той женщины – Далила…»

Закончив чтение, Наташа долго сидела, пытаясь понять, почему Кондратьев сослался на эту легенду. Неужели таким образом хотел намекнуть, что жена Ларина – блудница и предательница? Если так, то Ларина надо спасать. Оберегать его от того, что может с ним случиться. Но как это сделать, Наташа не знала. Хотя все и само решится. Должно решиться. Обязательно решится, когда Ларин уйдет от жены. А если он знает, на что способна Лидия, и не захочет, чтобы та мстила… не ему, а именно Наташе?

Конечно, Ларин не обманывал, когда просил ее подождать немного. А вдруг ждать придется очень долго, что тогда? Конечно, можно уволиться, найти другую работу, пусть и гораздо хуже. Но тогда они будут редко видеться. И он будет скрывать от всех общение с ней, чтобы Лидия ничего не узнала. А любовь украдкой – унизительная вещь для обоих. К тому же это не выход. Для кого-то, может быть, такое решение проблемы – единственная возможность любить и быть любимой, но не для Наташи. Она-то хотела бы всю жизнь быть рядом с Лариным. Чтобы и она, и Лика были окружены заботой и вниманием, никого не боясь и ни от кого не прячась. К тому же тайно встречаться все равно не получится. Не зря говорят: нет ничего тайного, что не стало бы явным. Если Лидия и в самом деле такая злобная, то не оставит в покое ни мужа, ни Наташу. С другой стороны, если всю жизнь бояться кого-то, то можно просидеть весь век, трясясь от страха. И ничего хорошего тогда точно не будет.

Но что надо делать, Наташа не знала.


Перед самым Новым годом к ней приехала жить двоюродная тетка. Причем внезапно, практически без предупреждения. На следующий вечер после корпоративной вечеринки просто позвонила и сообщила, что намерена найти в Питере работу.

Виолетта была ненамного старше ее, хотя точного возраста тетки Наташа не знала: тридцать три или тридцать пять лет. Жила она в Белоруссии, в Гродно, не так давно развелась с мужем, и приходилось ей нелегко. По крайней мере, по телефону она постоянно жаловалась на то, что платят мало, а работать приходится много. Но Виолетта рассказывала о жизненных невзгодах без озлобления и даже с юмором. Позвонив, она сказала, что собирается найти работу, а если не получится, то хотя бы погостит немного. В подарок она привезла одежду для Лики, килограммов десять домашней колбасы и двадцать банок сгущенного молока. Сумку со сгущенкой Наташа поставила на лоджию, а колбасу скрепя сердце убрала в холодильник. И все равно очень скоро вся квартира пропахла чесноком.

Новый год встретили втроем. Тетка с удовольствием поглощала шампанское, восхищалась красотой Лики и, не умолкая, говорила о всяких трудностях жизни. Вспоминала бывшего мужа и вздыхала.

– У него бизнес был. Но такой мелкий, что мы с трудом концы с концами сводили. А он к тому же любил жить на широкую ногу. Когда к нему земляки приходили, я полдня на кухне вкалывала, а потом на стол подавала. За стол меня не звали, потому что у них, видите ли, не принято, чтобы женщина вместе с мужчинами сидела. Да и что мне с ними? Они же на своем чеченском разговаривали. Если только что-то еще надо было на стол принести, меня звали. А тут как раз война у них началась. К Вахе моему пришли земляки и сказали, что он должен деньги давать на защиту родины, а если денег нет, то должен пойти воевать. Муж спросил, сколько надо денег. И ему говорят: по пять тысяч долларов в месяц. Другие якобы и больше дают. А кто не может столько дать, все равно находят возможность заработать. Или едут в Чечню. Некоторые и деньги дают, и сыновей своих на фронт посылают. А откуда у нас такие деньжищи? В Гродно за пять тысяч долларов можно квартиру купить. Ваха один раз сколько-то дал, другой. Ему говорили: «Ну, ладно, в следующем месяце рассчитаешься полностью». А потом приехал их главный. Меня на кухню отправили, сами в комнате пыр-пыр-пыр на чеченском. Короче, сказали ему, чтобы кровь из носа, но деньги отдал. Хоть – жену продай, хоть квартиру. А если не желает жену или квартиру продавать и не знает, где деньги взять, то ему адрес укажут, где богатые живут, чтобы у них забрать и на святое дело отдать. Ваха грабить не хотел. Он вообще очень тихий человек. Сначала прятался где-то, а потом в Польшу уехал. Мне сказал, чтобы на развод подала. Я так и сделала. Где он сейчас, не знаю. Не звонит, не пишет. Ко мне приходили и сказали, что долг теперь на мне. Я в милицию обратилась, и там мне посоветовали уехать.

Тетка замолчала, и Наташа все поняла.

– Уехала оттуда, и слава богу, – сказала она. – Нам втроем не тесно будет. А если захочешь жить отдельно, то у меня есть квартира. Вернее, это квартира Лики, жилплощадь принадлежала сестре и ее мужу. Я переоформила квадратные метры на Лику и сдаю в аренду. Но теперь зарабатываю хорошо, так что смогу обходиться и без этих денег.

– Спасибо, – тихо сказала Виолетта и заплакала.

Так начался новый, тысяча девятьсот девяносто седьмой год.


Тетка нашла работу очень быстро – устроилась в ресторан белорусской кухни. Вскоре обнаружилось, что заведующая производством таскает домой продукты. А еще выяснилось, что владелец ресторана родом из Гродно. И даже какое-то время работал вместе с Виолеттой на одном предприятии со странным названием «Магнитола». Но тогда они не были знакомы. А теперь именно это обстоятельство помогло Виолетте в карьерном росте. Так тетка стала заведующей производством. Теперь она задерживалась на работе допоздна, а иногда вообще не приходила. Но каждый раз звонила и предупреждала Наташу, что переночует в своем кабинете. Правда, так случалось не очень часто. Земляк иногда подвозил ее домой, а однажды даже поднялся, и Виолетта познакомила его с племянницей. Однако представила Наташу как сестру. Земляк Виолетты оказался грузным пятидесятилетним мужчиной, молчаливым и даже угрюмым на вид.

В фирме у Наташи все было по-прежнему. Только Ларин стал чаще уезжать в командировки. И каждый раз оставлял вместо себя Наташу. Сотрудники этому не удивлялись. О том, что их с генеральным связывает, они не догадывались. Впрочем, и с чего бы им догадываться? На работе Ларин обращался к Наташе, как ко всем остальным, да и говорили они только о делах. Лишь однажды зашел к ней в кабинет, покосился на окно, за которым сидели подчиненные Галины Тимофеевны, и произнес тихо:

– Я устал так, что вчера чуть было не сорвался и не ушел. Но знаю, что жена первым делом примчится сюда и закатит скандал. А в этом случае ее не остановить.

– Я не тороплю вас, – шепнула Наташа, тоже косясь на окошко. – Знаю, что все будет хорошо, и жду этого.

Но время летело, проносились дни, ничего не меняя. Наташа думала, что бы подарить Ларику на праздник 23 февраля, а потом решила сделать что-нибудь своими руками. Например, связать свитер. Но это должен быть такой свитер, чтобы, надев его, Ларин смог не только порадоваться тому, что он сделан руками любимой, но и тем, что это действительно красивая вещь.

Таша поделилась мыслью с Виолеттой, не распространяясь, разумеется, для кого готовит подарок. Но тетка и сама догадалась.

– Ты его очень любишь? – спросила она.

Наташа кивнула.

– Тогда я помогу.

Она оказалась замечательной мастерицей. Вдвоем женщины выбрали фасон – классический, но вместо оленей на груди Виолетта предложила изобразить пальмы.

– Олени-то у всех, – улыбнулась тетка, – а надо что-то оригинальное. Вот недавно по телевизору показывали английского принца Чарльза, так у него тоже олени, и какие-то криворогие к тому же. Так пусть у твоего любимого будут пальмы. Чарльз удавится от зависти!

Племянница подумала и согласилась. Вязать начала Виолетта, Наташа продолжила под ее присмотром, а потом уж и сама. Работа продолжалась почти полтора месяца, потому что Таша очень старалась. А когда закончила свое рукоделие, и сама удивилась тому, как хорошо у нее получилось.

23 февраля все сотрудницы пришли в офис нарядными и с прическами. Принесли домашней выпечки и солений. Накрыли в столовой столы и решили начать праздновать с обеда. Мужчины по такому случаю прибыли на службу на общественном транспорте, поэтому все пили вино и веселились. Но Ларина не было. Он приехал в самом конце рабочего дня, когда уже пили чай. Все начали поздравлять генерального директора, и тогда Наташа выскользнула из столовой.

Вернулась со своим подарком. Протянула пакет и сказала:

– А это от меня.

Ларин достал свитер, развернул, и все сотрудники обомлели.

– Я не могу принять такой дорогой подарок, – только и вымолвил молодой человек.

Наташа покраснела и тихо призналась, что связала свитер сама.

Народ поразился еще больше.

– Надо же, почти такой же я видел в Эдинбурге, – удивленно сказал Ларин. – Он почти восемьсот фунтов стоил, но выглядел значительно хуже. Там, правда, в узоре были олени, но этот рисунок мне нравится намного больше.

Он тут же снял свой пуловер и надел свитер. Так и сидел в нем до конца вечера.

Наконец мужчины начали разъезжаться. Женщины стали убирать со столов. Но все торопились к своим семьям, и потому Наташа сказала, что управится сама. Она мыла посуду, когда в столовую снова заглянул Ларин.

– Вчера я купил квартиру, чтобы было куда вас привести, – сообщил молодой человек. – Сейчас там делают ремонт. У Лики будет хорошая комната с лоджией и видом на залив.

Он подошел и обнял Наташу. А девушка боялась к нему прикоснуться, потому что на руках у нее были резиновые перчатки, а за спиной струя воды била по пустым тарелкам.

– Никогда не думала, что буду чувствовать себя такой счастливой… – шепнула она.

Хотела еще сказать, как его любит, но промолчала, чтобы не спугнуть мгновение.

– Я хотел приехать сегодня пораньше, но неожиданно нагрянул тесть с подарком. Пришлось дожидаться, когда отец жены уедет. Не хочу сейчас претензий и с его стороны.

– Все хорошо, – шепнула Наташа, снимая перчатки и бросая их в мойку.

Наконец-то она смогла обнять любимого за шею и прижаться к нему. Прошептала:

– Я не хочу, чтобы вы с кем-нибудь ссорились из-за меня.

– Ссоры неизбежны, но хочется избежать скандалов и истерик, а главное, чтобы вас это никак не коснулось.

Таша опустилась на стул, Ларин сел за стол рядом. Они продолжили беседовать. Девушка рассказывала о Лике, о тетке, которая только сейчас начинает оживать после всех неприятностей, которые с ней случились в минувшем году. О том, что война в Чечне ударила и по людям, которые, казалось бы, совсем далеко от боевых действий, живут в другой стране, а вот все-таки…

– Кстати, тесть подарил мне пистолет, – вспомнил Ларин. – Непонятно с какой целью. А я зачем-то взял, вместо того чтобы отказаться.

– А вернуть нельзя? – спросила Наташа.

– Я так и хочу сделать. Зачем хранить то, что мне не надо? К тому же проблемы могут возникнуть. Хотя тесть уверен, что у людей его круга проблем быть не может. Только я не хочу принадлежать к его кругу. Вполне вероятно, фирму потеряю, когда подам на развод, но мне все равно. Главное, чтобы не пострадали люди, работающие здесь, а потому «добью» этот договор на поставку топлива для посевной. Получим прибыль и раздадим сотрудникам на случай непредвиденных обстоятельств.

– Мне не надо никаких премий, – поспешила заверить Наташа. – Достаточно того, что вы рядом будете.


Поставку надо было начинать уже в марте. Деньги за отправленное на юг топливо должны были поступать с мая, и к концу второго квартала платежи должны завершиться. Хотя реализовать векселя банка «Урожай» можно было бы и раньше, но в этом случае прибыль заметно снизится. Насчет этого учреждения у Наташи оставались сомнения, а когда к ним в офис прибыл председатель правления банка «Урожай» Бондарь, они усилились.

Ларин вызвал ее в кабинет. Наташа вошла, увидела генерального, который разговаривал с мужчиной крупного телосложения. Тот был лыс, и на его голой макушке отсвечивали потолочные светильники. Незнакомец повернул к ней свою сверкающую голову и произнес только одно слово:

– Какая!

Она видела, как передернуло Ларина. Тот, еле сдерживая раздражение, представил ее:

– Это наш финансовый директор, очень опытный специалист. Именно она первой выразила сомнения в платежеспособности вашей областной администрации.

– Какие тут могут быть сомнения? – удивился Бондарь. – Ведь платить буду я, а не чиновники. Им дай волю, они все разворуют и дело не сделают. А из моего банка им ничего не обломится, я дам ровно столько, сколько стоит их содействие. Они возьмут, да еще спасибо скажут. А все потому, что в моем городе со мной никто ссориться не решится.

Услышать такое от делового партнера, разумеется, приятно. Но когда стали обсуждать детали, выяснилось, что не все так гладко. Потому что бензин и дизельное топливо администрация области берет не для себя лично – для сельхозпроизводителей.

– Для фермеров разных, для колхозов, – объяснил Бондарь. – А откуда у них деньги? Нет и не было никогда. А что было, производитель уже на семена потратил. Но бензин для него все равно важнее, потому что с бензином можно куда угодно, хоть в поле, хоть в магазин. Весной люди получат топливо, кто по предоплате, а кто с отсрочкой. Платить будут мне, а я рассчитываюсь с вами – до августа. Точнее, до конца июля.

– Да конца июня, – напомнила Наташа.

– А я что сказал? Конечно, до конца июня.

Владимир Васильевич Бондарь был косноязычен и суров.

Перед тем как покинуть офис, он зашел в кабинетик к Наташе и хмыкнул.

– Чего в такой конуре сидишь, если ценный работник? В моем банке у тебя будет большой кабинет и своя приемная с секретарем. Или с двумя секретарями.

– Мне и здесь комфортно, – ответила Наташа.

– Здесь тебе комфортно, а там нравиться будет. Я не спрашиваю, сколько ты здесь получаешь, но все равно платить буду в десять раз больше. Куплю тебе квартиру шикарную или дом на берегу реки. Будешь сидеть на балконе и смотреть, как к морю идут корабли.

– Вы предлагаете мне работу?

– Ну, – кивнул Бондарь. – Своим замом.

– Спасибо, но мне нравится здесь.

Владимир Васильевич шагнул к ее столу и положил рядом с монитором визитку.

– Надумаешь – звони. Тут все мои телефоны: служебные, домашние…


Рассчитываться Бондарь начал в апреле. Суммы, правда, были небольшими. Обычно он просил сразу выставить счет за один маршрут, а потом перечислял за него деньги. Но это было каплей в море. От него приходили факсы, в которых Владимир Васильевич сообщал, что рассчитывается с опережением графика и закроет договор раньше назначенного времени. И все равно Наташа волновалась, потому что проценты по кредитам, взятым фирмой, были огромные. Прибыль, конечно, должна потом покрыть все издержки, но пока приходилось выкручиваться.

В личной жизни Таши перемен не было. С Лариным они часто оставались после работы в пустом офисе, беседовали – не только о работе, мечтали, что скоро их жизнь изменится. И целовались, разумеется.

Однажды она не выдержала:

– Мы с тобой как дети, право. Ведь и так понятно, что я тебя люблю и ты меня любишь. Мы в любом случае будем вместе. Так что же мы бежим от самих себя…

Ларик смутился.

А Таша продолжила:

– Есть же третий этаж, там вполне уютные комнаты. Я теперь не спешу домой. За Ликой присмотрит Виолетта…

Они поднялись на третий этаж. Прошли через бильярдную, вошли в одну из комнат, где стояла огромная кровать, прикрытая шелковым покрывалом.

И тут оба растерялись.

– Я сбегаю за шампанским, – сообразил Ларин, – в буфете должна быть бутылка. Или две.

Он помчался вниз.

Наташа присела в кресло и тут же поднялась. Подошла к кровати, опустилась на нее, потрогала гладкое покрывало. Посмотрела на штору из такого же шелка. За шторой прижался к стеклу майский вечер. За окном было тихо, и в комнате стояла тишина. Наташа сидела на кровати и ждала Ларина. На душе было немного тревожно. Непонятно, почему. Ведь она любила этого мужчину и хотела того, что непременно сейчас произойдет. Или… Или, может, она не готова к тому, что за этим последует? Ларик, конечно, уйдет из дома. Но ведь ремонт в его новой квартире почти закончился, можно перебраться туда. И Лидия их там не найдет. Правда, обозленная женщина станет приходить в офис, придется терпеть ее крики, оскорбления…

Наташа услышала неторопливые шаги и удивилась тому, что Ларин не спешит. Человек медленно шел к двери. Остановился, словно в раздумье, и вошел… Наташа вскочила, потому что в комнату вошел Роман Викторович Якименко с дорожной сумкой на плече.

– О как! – произнес он и улыбнулся очень обаятельно.

– Простите, – растерялась Наташа, потому что не знала, как объяснить свое присутствие здесь. – Я просто решила немного отдохнуть… у меня ремонт в доме… там рабочие…

– А я-то думаю, почему меня никто не встречает, – продолжал улыбаться Якименко.

Роман Викторович с интересом разглядывал Наташу. Она хотела прошмыгнуть мимо него, но тут услышала за дверью быстрые шаги. Через секунду в комнату вбежал Ларин, держа в руках бутылку шампанского и блюдо с виноградом. И остановился как вкопанный, потому что не ожидал увидеть здесь приятеля.

– У меня ремонт в доме, – вновь залопотала Наташа, прекрасно осознавая, как глупо звучат ее слова.

– Я все понимаю, – снова приветливо улыбнулся Якименко. – Ну, ладно, пойду в другую комнатку, чтобы не мешать никому отдыхать.

Он вышел в коридор в прекрасном настроении. Было слышно, как, удаляясь, Роман Викторович, напевает негромко:

…снегом припорошенная Ницца

Россиян рассеянных мечта…

– Как нехорошо получилось, – вздохнула Наташа.

– Все было замечательно, – ответил Ларин, – замечательно и остается. Мне ни до кого нет дела. Даже если Роман начнет трепать языком.

– И все же не хочу давать ему повода для этого, – произнесла Таша. – Поеду домой, хотя очень не хочется.

Она поцеловала своего любимого и вышла из комнаты одна. Спустилась по лестнице, заглянула в столовую и увидела сидящего за столом Якименко, который уминал холодный суп, черпая его ложкой из кастрюли.

– Попрощаться заглянула, – сказала ему Наташа.

– А что так? – без всякого удивления поинтересовался Якименко, продолжая жевать и разглядывать содержимое кастрюли, словно выискивая там куски мяса.

– У подруги переночую, а то на работе как-то…

– На работе надо работать, – кивнул Роман Викторович. – Что ж, не смею задерживать. Передавайте привет подруге.


В конце мая банк «Урожай» перестал перечислять деньги. Бондарь позвонил сам и сказал, что задержка вызвана проверкой его банка налоговыми органами, но ревизия не продлится более двух недель. Зато потом, обещал банкир, он полностью погасит долг после предъявления к оплате всех векселей. Ларину ничего не оставалось, как ответить, что потерпит.

В школе начались каникулы, Лику надо было отвозить на дачу. Виолетта выбила себе на работе два месяца отпуска и обещала провести все это время с девочкой. Но ее отпуск начинался только в середине июня. Наташа рассказала об этом Ларину, и тот тут же предложил:

– Поезжай на дачу и живи там две недели, а если потребуется, и дольше. Вообще сколько хочешь, столько и отдыхай. А я часто буду приезжать: мы будем советоваться о дальнейшей деятельности предприятия.

– Приезжай почаще, – попросила Наташа.

Расставаться ей не хотелось. Если бы не Лика, она бы точно никуда не поехала. Оставалась бы на работе, задерживалась бы в офисе как можно дольше, дожидаясь, когда сотрудники уйдут, а потом снова разговаривала с Лариным, не опасаясь того, что их может кто-нибудь услышать.

Девушка уехала с Ликой на дачу. Но перед выходом из квартиры выглядела настолько расстроенной, что Виолетта все поняла.

– Эх, гори оно все огнем! – не выдержала тетка. – Если ты без него не можешь, то я приеду через день. Придумаю что-нибудь на работе и отпрошусь сейчас до августа. А потом уж ты с Ликой будешь. Да пусть сгорит она, эта работа, лишь бы у тебя было все хорошо в жизни!

Через день Виолетта и в самом деле примчалась, нагруженная сумками. И застала на участке Ларина. Провожая племянницу, шепнула ей:

– Ташенька, квартиру я прибрала, белье постельное все свежее, а в холодильнике стоит бутылка шампанского.

Виолетта заранее все предвидела. А может, накануне сама собиралась с кем-то встречаться, но у нее ничего не получилось? Как бы то ни было, Наташа спешила домой, зная, для чего возвращается. Торопила время и боялась одного – чтобы на этот раз ничто не могло помешать. А собственно, что им может помешать, когда они будут одни и не в офисе?

Они сидели за столом, и Ларин как раз открывал шампанское, когда в кармане его пиджака зазвонил мобильный. Молодой человек не пошевелился даже. Бутылка открылась с хлопком. Он разлил вино по бокалам, не обращая внимания на несмолкающее пиликанье аппарата. Наконец достал сотовый из кармана и улыбнулся:

– Забыл отключить, прости. – Взглянул на экран и произнес: – Хм, тесть звонит. Что ему нужно?

Задумался и нажал кнопку, чтобы ответить.

Лучше бы Ларин этого не делал! Он слушал, что ему говорит отец Лидии, с каменным лицом. Потом спросил:

– От меня-то что требуется? Если ее в больницу отвезли, то там, вероятно, лучше знают, что надо делать. У меня дела… Дела, говорю! И их невозможно вот так бросить. Когда освобожусь, то сразу…

Он сбросил вызов и посмотрел на Ташу.

– Что-то случилось?

Ларин пожал плечами:

– Не знаю. Тесть сказал, что Лидию отвезли в больницу с отравлением. Только не думаю, что жена отравилась несвежими продуктами. Состояние, по словам тестя, тяжелое.

– Поезжай, – вздохнула Таша, – вероятно, она ждет.

– Лидия без сознания.

– Тогда тем более надо ехать.

И опять зазвонил телефон. Ларин прижал мобильник к уху, минуту слушал, что ему говорят, затем произнес устало:

– Уже еду. Называйте адрес больницы.

Утром он не пришел на работу. Появился лишь к обеду. Зашел в кабинетик к Наташе и сообщил, что всю ночь был в палате жены.

– У нее химическое отравление. Тестю сказали, это сильная аллергическая реакция на какое-то новое лекарство от депрессии. Отец Лидии верит и переживает. Но я-то знаю, что она принимала на самом деле! Это просто передозировка. Отлежится в больнице, придет в себя, и я поговорю с ней и по данному поводу. Ох, скорее бы закрыть договор и забыть прошлую жизнь, как кошмарный сон…


Бондарь перестал отвечать на звонки. Молчали все его телефоны: служебные, домашние и даже тот, который он постоянно носил при себе. И вообще все телефоны банка «Урожай» не отвечали. Ларин собрался лететь туда, чтобы выяснить причины молчания. Вероятно, самое худшее предполагал не только он, потому что вместе с ним билет заказал и Владислав Петрович.

Накануне Наташа составила справку по всем поставкам и платежам, но и без нее было ясно, что Бондарь не оплатил даже десятой части поставленного ему товара.

Финансовый директор принесла справку в кабинет Ларина, хотела отдать, но листы из ее руки взял Владислав Петрович. Начал просматривать, а потом швырнул бумаги на стол и выругался.

Наташа, резко развернувшись, пошагала к выходу, и тогда заместитель по безопасности поспешил извиниться.

– Прости, – сказал он ей в спину. – Просто мы тут узнали, что перекрыли потребности всей области на посевную кампанию. А администрация покупала еще и у «Лукойла». По предоплате, кстати. Наш же товар реализовывался на заправках и вывозился в бешеных количествах на Украину, где цены на нефтепродукты куда выше российских.

Девушка остановилась и посмотрела на Ларина.

– И что теперь?

Генеральный пожал плечами. За него ответил Влад:

– Мы не просто побазарить едем. Мы этому Бондарю предъяву сделаем за кидок. Июнь-то закончился, а денег нет! Ладно, постараемся решить вопрос сами. Наташа, поезжайте на дачу и отдыхайте, вы и так сделали больше, чем нужно. Племянница там с теткой?

– Да, пока там. Но Виолетту срочно вызвали на работу: там какие-то проблемы. Как раз сегодня должна вернуться.

– Тем более вам надо ехать. Ребенку необходим свежий воздух, а оставлять девочку одну никак нельзя, – согласился Ларин.

– Нам всем сейчас воздух нужен, – буркнул заместитель Ларина по безопасности. – А то эти гады совсем кислород перекрыли.


Дачный домик был небольшим. Его когда-то строил отец Наташи. Причем строил долго. Даже когда семья уже жила на даче, постоянно что-то пилил, приколачивал. Потом сестра вышла замуж, и ее муж стал помогать тестю. А когда все было готово полностью и можно было приезжать и просто отдыхать, произошла трагедия.

Все в доме оставалось, как при жизни родителей и сестры. В шкафах была их одежда, в гараже стояли резиновые сапоги и корзинки, с которыми ходили в лес за грибами. Теперь все это вряд ли кому-то понадобится. Но Наташа не могла никому отдать вещи или просто выбросить. И смотреть на них тоже не могла.

На дачу ее хотел отвезти Ларин. Но тут Галина Тимофеевна, узнав об этом, решила тоже отправиться с ними, словно догадывалась о том, что генеральный директор рассчитывает задержаться.

– Ой, – сказала она, – я так давно не была на природе! Шашлыков хочется… Давайте организуем, а?

– Обязательно, – ответил Ларин. – Но когда-нибудь потом.

На дачу Наташу отвез Коля Кондратьев. А Галина Тимофеевна осталась в городе: главбух вдруг вспомнила, что у нее масса работы.

Зато в выходные туда нагрянуло все руководство: Ларин, Якименко, Влад. И Галина Тимофеевна, которая прихватила с собой девушек из бухгалтерии, чтобы те помогли хозяйке в приготовлении закусок. А Колю Кондратьева взяли в качестве водителя, чтобы остальные могли расслабиться.

Столы накрыли во дворе. На привезенных мангалах готовились шашлыки, пахло мясом, гремела музыка. Якименко расстелил на траве клетчатый шерстяной плед, обнажил торс и растянулся, предполагая хоть немного загореть – тело его было пухлым и белым. Рядом с ним на краешке пледа примостилась Галина Тимофеевна. Влад развалился на раскладном кресле и пил пиво из горлышка, опорожняя бутылку за бутылкой.

Наташа показала Ларину дом и участок. Следом за ними ходила Лика и внимательно прислушивалась к разговору, поэтому Наташе не удалось сказать любимому, как она скучала эти несколько дней.

Обильно зрела на грядках клубника, по земле прыгали скворцы, за которыми с забора наблюдали соседские коты.

– Уезжать не хочется, – тихо произнес Ларин.

– Оставайся, – шепнула ему Наташа.

– Нет, поеду со всеми. Но постараюсь вернуться, – пообещал он.

Галина Тимофеевна присела на плед рядом с Романом Викторовичем и помахала рукой Лике.

– Девочка, – крикнула она, – беги сюда быстро. Совсем забыла, я ж тебе шоколадку привезла.

Лика двинулась на зов.

Наташа, глядя ей вслед, произнесла негромко:

– Неужели Галина Тимофеевна дружила с твоей мамой?

– Не знаю, – пожал плечами Ларин. – Не помню у матери такой подруги, хотя Галина Тимофеевна пыталась меня уверить в обратном. Ее в фирму Якименко привел. У него с нашим главным бухгалтером был продолжительный роман, одно время они даже жили вместе, когда он студентом был. Но я не знаю ничего наверняка, мы тогда с ним не общались. Но Рома так сказал, значит, было что-то.

Галина Тимофеевна протянула Лике шоколадку, тут же схватила бутылку пива, легко откупорила ее и протянула Роману Викторовичу. Тот взял ее и, не поднимая головы, попытался сделать глоток. Пена хлынула ему на грудь. Якименко выругался и сел. Галина Тимофеевна стала быстро вытирать его грудь полотенцем.

– Ты бы поосторожнее, Галя, – сказал он зло. И тут же приветливо улыбнулся подходящим Наташе и Ларину. Затем, снова укладываясь на плед и подставляя солнечным лучам белый шар своего живота, произнес: – Как хорошо здесь! Словно и нет никаких забот. Ведь правда, Влад?

– Не знаю, – буркнул в ответ заместитель Ларина по безопасности. И без перехода объявил: – Мне сон дурацкий сегодня приснился.

Владислав Петрович запустил руку в сумку-холодильник и вытащил из нее очередную бутылку пива. Открыл, сделал глоток и посмотрел на Наташу. Перевел взгляд на Ларина.

– Очень дурацкий сон, – повторил Влад. – Будто я еду в своем «Тахо»… Помнишь, у меня лет пять назад был такой? Недолго, правда. Я его помял и быстро спихнул. Так вот, будто еду я за городом на «Тахо», обхожу на повороте «жигуленок», а навстречу автобус. Я руль выворачиваю и в ту тачку боком. «Жигуленок» с обрыва, а я по газам и сваливаю… То есть нет – это я в жизни свалил, а во сне будто бы жму на газ, но движок не тянет. Вроде еду, машина же на месте стоит. Смотрю, подходят ко мне люди окровавленные – вероятно, те, что в «жигуленке» сидели. Женщина девочку за руку ведет, а у той кукла. Меня таким холодом пробрало! Такой ужас во мне – не передать! Проходят они мимо, и немолодой мужик, что с ними шел, обернувшись, говорит мне: «Куда спешишь, дурачок? Смерть-то твоя рядом». И улыбается гад… Я заорал во сне и проснулся. К чему бы это?

– К деньгам, – услужливо подсказала Галина Тимофеевна.

– У бухгалтерии все к деньгам, – скривился заместитель по безопасности, – даже прыщик на заднице.

Галина Тимофеевна хихикнула.

– Весь день теперь тот мужик из головы не выходит, – покачал головой Влад. – Чего он ко мне прицепился? Я лицо его запомнил – спокойное такое, приветливое даже. И рубаха на нем типа в полоску.

– Белая рубашка с крупной голубой клеткой, – прошептала Наташа.

– Ну да, – кивнул Влад, – точно. А ты откуда знаешь?

Наташа не ответила. Развернулась и пошла в дом. Поднялась на второй этаж, в комнату родителей, опустилась на диван, закрыла лицо руками и заплакала.

Через пару минут в комнату вошел Ларин. Опустился перед ней на колени и попытался отвести ладони от ее лица.

– Ташенька, что случилось?

– Ничего, – ответила она, вытирая слезы. – Если не считать того, что это, оказывается, Влад сделал нас с Ликой сиротами. Именно он шесть лет назад спихнул своим «Тахо» машину отца в овраг. Все, кроме Лики, погибли. На отце как раз такая рубашка была. Я ему ее подарила за две недели до трагедии. И этот негодяй еще на что-то рассчитывал! Думала, в жизни таких совпадений не бывает, только в кино.

– Жизнь – не фильм и не книга, – шепнул Ларин, – в жизни может случиться даже то, что выдумать невозможно.

Он поцеловал ее мокрое лицо и шепнул:

– Если хочешь – не выходи на шашлыки. А я постараюсь поскорее закончить пикник и увезти всех. Завтра все равно лететь в Ростов, рейс рано утром.

Оставшись одна, Наташа привела лицо в порядок и вышла все-таки во двор. Шашлыки даже пробовать не стала. Зато Якименко уплетал их за обе щеки.

Его развезло от пива и солнца, Влад тоже был изрядно пьян. И очень скоро Ларин стал подбивать всех вернуться в город.

– Надо успеть подготовиться к поездке. К тому же хозяйка приболела немного.

Все разом обернулись и посмотрели на Наташу.

– Кажется, простудилась, – объяснила она, – температура подскочила.

– С чего вдруг? – не поверил Роман Викторович.

Но главный бухгалтер погладила его по плечу.

– Вам тоже надо отдохнуть. Сейчас приедем в офис, и я помогу…

– Да уж, – скривился Якименко, – поможешь ты… Все и так знают, что у тебя на уме.

– Хи-хи, – изобразила смущение главный бухгалтер.

Влад поднялся, хотел собрать кресло и чуть не упал – его качнуло. Но мужчина устоял на ногах. Сделав вид, будто ничего не произошло, заместитель по безопасности обернулся к Наташе и произнес строго и проникновенно:

– Выздоравливай, раз такое дело. Ты нам еще пригодишься.


Ларин сказал, что на все про все в командировке уйдет неделя, но он постарается решить дела намного раньше. Вернется за ней и заберет в новую квартиру, про которую никто, кроме нее и Коли Кондратьева, не знает и где их никто не найдет. Заберет не одну, а с Ликой, разумеется.

Наташа ждала его возращения, с тревогой думая о тех изменениях в ее жизни, которые непременно произойдут. О том, что наверняка последуют объяснения с Лидией, придется выслушивать ее оскорбления и угрозы. Останется ли существовать фирма? Наташа размышляла и об этом, понимая, что если Ларин выйдет из состава учредителей, то и ей придется подыскивать новое место. Но данный вопрос волновал ее меньше всего. Главное, что они наконец-то будут вместе. И о будущем Лики Таша думала. Ведь племяннице придется перейти в новую школу, знакомиться с новыми одноклассниками, заводить новых подружек.

Как-то она спросила девочку, что ей говорит Варя.

Лика помялась немного и отвернулась. Потом обняла Наташу и прошептала:

– Варя ничего не говорит, только плачет.

Про слезы куклы Лика поведала вечером. А около полудня следующего дня, выглянув в окно, Наташа увидела подъезжающий к участку автомобиль. И хотя это была машина Кондратьева, выскочила на крыльцо, бросилась к калитке.

Коля выглядел странно. Он не только не улыбнулся, как обычно при встрече, а даже поздороваться забыл.

– Что случилось? – спросила Наташа, чувствуя, как громко начинает стучать сердце.

– Не знаю, как и сказать… – Николай посмотрел на нее и вздохнул. – У нас неприятности.

– Бондарь отказался платить по выставленным счетам, а банк «Урожай» банкрот? – попыталась угадать Наташа.

– Хуже.

Сослуживец снова вздохнул, словно не решался произнести страшную новость.

– Что-то случилось с Лариным? – еле выговорила Наташа. – Он жив?

Кондратьев кивнул:

– Жив. Но его арестовали. То есть задержали по нелепому обвинению.

– За что? Ведь мы все налоги платили честно, левый товар не продавали…

– Его задержали по обвинению в убийстве.

– Что? – переспросила, не поверив собственным ушам, Наташа. Ей показалось, что она ослышалась.

– Его обвиняют в убийстве Влада и в покушении на убийство жены.

– Что? – поразилась Наташа. – Владислава Петровича убили? При чем здесь Ларин? Это невозможно!

Николай кивнул. И начал рассказывать.

По словам Кондратьева, Ларин вернулся из Ростова на сутки раньше, чем собирался. Самолет прибыл поздно вечером. Из аэропорта генеральный позвонил домой, но трубку никто не снял. Вероятно, он сразу поехал туда, вошел в квартиру и – обнаружил в спальне жену и Влада. Судя по всему, помчался в свой кабинет, вернулся с пистолетом и выстрелил несколько раз в Лидию и ее любовника. Влад скончался на месте, а в супругу он не попал. А потом случилось самое странное: Ларин вызвал «Скорую помощь» и позвонил в милицию. Представился, как полагается, и сообщил, что, вернувшись домой, обнаружил труп. Милиция прибыла очень скоро. Ларин был сразу задержан, потому что Лидия указала на него как на убийцу. Опросили соседей. Те показали, что слышали выстрелы, но не поняли, что это. Некоторые подумали, по телику очередной фильм про бандитов показывают, а потому в милицию звонить не стали. Криков и шума скандала не было. Хуже всего, что Влада застрелили из пистолета, принадлежащего Ларину. Сам он сказал, оружие ему подарил тесть, однако отец Лидии заявил, что подобного презента не мог сделать в принципе…

Наташа слушала и ничего не понимала. На мгновение ей даже показалось, что Кондратьев рассказывает о каком-то неизвестном ей человеке. Потом подумала, что тут какая-то ошибка и сейчас Николай сообщит: все уже выяснилось, Ларин отпущен и теперь в своем кабинете ждет ее, чтобы обсудить дальнейшие действия…

– Обвинение основывается лишь на показаниях жены, – вслух размышлял Коля. – Только зачем Лидии лгать? Возможно, кто-то ворвался и убил Влада, а потом приказал ей молчать. Я именно так и решил сначала. Позвонил ей, набирал еще и еще, но она сбрасывала вызов. А затем вовсе отключила телефон. Я поехал к ее родителям, только меня даже на порог не пустили. Лидия была там, и ее отец наорал на меня, пообещал вызвать милицию, если я не уберусь…

– Надо что-то делать, – наконец смогла вымолвить Наташа.

Но что надо делать, она не знала.

– Адвокат встречался вчера с Лариным, а позже перезвонил мне. Сказал, что тот повторяет на следствии одно и то же: вошел в квартиру, внутри было тихо, он снял ботинки, надел тапочки, прошел в спальную и увидел.

– Тапочки? – переспросила Наташа.

– Ну да, – кивнул Николай. – Я тоже считаю, что деталь очень важная. Ведь, по словам Лидии, ее муж ворвался неожиданно, а Ларин успел переобуться. Кстати, и милиция застала его в домашней обуви. Хотя, конечно, для милиции это ни о чем не говорит.

– Но как Влад оказался в постели его жены? Он что, действительно был ее любовником?

– Лидия отрицает. Говорит, тот приехал к ней пьяным, выпил еще. И она уговорила его остаться, чтобы не попал в ДТП. Пошла стелить ему в кабинете Ларина, а Влад спьяну забрался в постель в спальне. Вроде Лидка попыталась вытащить его из кровати, а в этот момент неожиданно появился муж. Она не успела ничего объяснить, потому что Ларик якобы сразу побежал за пистолетом. В общем-то похоже на правду.

– Какая правда?! – возмутилась Наташа. – Зачем браться за оружие, если Влад пьян и не сопротивляется? К тому же Ларин прекрасный спортсмен, вполне мог бы выкинуть его и из постели, и из квартиры без всякого пистолета. И еще. Он… он бы обрадовался, если бы застал жену с любовником. Потому что ему было бы легче уйти от Лидии. А он хотел и собирался это сделать, я точно знаю.

– Да, Ларин не любил жену, я тоже в курсе, – продолжил Кондратьев, – ему было наплевать, есть у нее любовник или нет. Лидка рассказывала мне, что они уже давно не живут как муж и жена, что она сама пыталась выяснить, есть ли у Ларина постоянная любовница. Чего ради ему убивать кого-то, когда можно было просто использовать ситуацию и уйти из дома? Причина для развода более чем веская… И потом, зачем ему лишняя головная боль, когда у нас проблема с Бондарем и банком «Урожай»? Влад обещал ее решить, но теперь…

– Теперь я займусь этим делом, – перебила Колю Наташа. – Думаю, мне удастся убедить его заплатить. К тому же есть еще и арбитражный суд.

Николай покачал головой:

– Мне кажется, все бесполезно. Бондарь, как выяснилось, преступный авторитет. Арбитраж ничем не поможет. Надо обращаться в милицию, чтобы возбудили дело о мошенничестве. Но…

– Я полечу туда и постараюсь вернуть хотя бы наши расходы. И так понятно, что люди заработали на нас огромные деньги, так пусть оставят всю прибыль себе. Думаю, они согласятся, когда узнают, что ими будет заниматься милиция.

– Скорее всего, Бондаря это не испугает. Вероятно, он изначально собирался нас кинуть. А милиция вряд ли поможет, когда узнает, что в деле замешан вице-губернатор Гребешков.


Адвоката для Ларина нанял Кондратьев. Защитник оказался прилизанным мужчиной лет пятидесяти, который говорить со своим заказчиком в присутствии Наташи наотрез отказался. Кондратьев пытался уговорить его, объяснив, что Наташа самый близкий Ларину человек, но юрист замахал руками:

– Именно поэтому и не хочу! Есть семейная драма, закончившаяся смертельным исходом. Зачем впихивать в нее посторонних?

Что мужчина имел в виду, Наташа не стала выяснять, просто ушла. Если законник считает, что ее присутствие может повредить подзащитному, то она не станет мешать. Но, похоже, адвокат не верил в невиновность Ларина, хотя Кондратьева он уверял, что статью удастся переквалифицировать на более мягкую. Более того, обещал договориться с экспертизой, чтобы признали наличие состояния аффекта на почве внезапно вспыхнувшей ревности из-за неправильно истолкованного факта присутствия на семейном ложе постороннего мужчины.

Наташа хотела увидеться с Лариным, поддержать его, сообщить, что никто не верит в его виновность, а главное – сказать, что она его любит и ждет.

В свидании ей отказали. Но адвокату удалось принести от него записку. Записка была короткой. Всего одна строка.

Я тебя люблю.

Адвокат, от которого пахло дорогим одеколоном, сидел в ее кабинетике и смотрел в стеклянную стенку, за которой скучали работницы бухгалтерии. Смотрел неотрывно, как сдерживающий свои эмоции футбольный болельщик перед экраном телевизора, на котором транслируют решающий матч чемпионата страны. Ожидал, вероятно, когда Наташа перестанет плакать.

– Ларину можно как-то помочь? – спросила она, взяв себя в руки и вытирая слезы.

Защитник, не отрывая взгляда от комнаты бухгалтерии, покачал головой.

– До суда вряд ли. У следствия нет никаких других версий, кроме той, что совершено убийство из ревности. Я не верю в виновность вашего… ммм… – Мужчина сделал паузу, перевел глаза на Наташу, затем снова уставился на бухгалтерских девушек, изображающих напряженную работу. – Вашего директора, – закончил адвокат фразу. – Но у него нет алиби. И в предполагаемый момент убийства, по убеждению следователей, Ларин находился в квартире. Пистолет принадлежал ему – подозреваемый не отрицает это. Правда, на корпусе орудия убийства нет никаких отпечатков. На обойме тоже. То есть, вернее, на ней имеются, но не принадлежащие Ларину или его жене. Выходит, заряжал пистолет кто-то посторонний, однако проверить, кто именно, нет возможности. Мне надо доказывать в суде невиновность моего подзащитного, это, поверьте, будет очень тяжело. Если не удастся, постараюсь переквалифицировать статью на другую – «убийство в состоянии аффекта». Придется говорить о временном повреждении рассудка, вызванном неудачами в бизнесе и в интимной сфере. Но экспертизу он уже прошел: врачи установили полную вменяемость и психическую устойчивость в стрессовых ситуациях.

– Если получится статью переквалифицировать, то ведь Ларина все равно посадят, да?

Адвокат наконец повернул голову и кивнул:

– Посадят. Но есть разница, два года ему присудят или двенадцать.

– Может, провести новую экспертизу? – тихо спросила Наташа. – Предложить врачам деньги, сказать им, что он очень хороший и честный человек…

Адвокат покачал головой:

– Не выйдет. В наше время хороший и честный человек только на бытовом уровне считается нормальным. А для закона нужны доказательства его невменяемости. Есть, конечно, мелкие недоработки следствия, за которые можно уцепиться. А есть и большое нарушение: в силу каких-то причин Ларина не обследовали на наличие пороховых частиц на его одежде и руках. А потому с полной уверенностью утверждать, что стрелял именно он, нельзя. Только наш «самый гуманный в мире» суд, как мне кажется, не обратит на это никакого внимания. В лучшем случае укажет на недоработку следствия и примет версию прокурора. Но… – Адвокат помолчал, снова глянул за стекло стены, где в бухгалтерии две женщины пили чай, и сказал: – Что бы мы ни планировали, что бы ни делали, все наши действия могут не иметь смысла. Все может повернуться на сто восемьдесят градусов, потому что помимо Ларина в квартире, возможно, находился еще один человек.

– Кто? – не поняла Наташа. – То есть вы считаете, что Влада застрелил кто-то другой?

– Именно так я и считаю. Но я, говоря о третьем человеке, имел в виду Лидию Ларину, жену подозреваемого и единственного свидетеля убийства. От ее показаний зависит все. Пока она утверждает, что Влада застрелил именно ее муж. В крови убитого и в самом деле обнаружено большое содержание алкоголя. Но я встречался с сержантом, который прибыл по вызову в составе группы. Парень очень наблюдательный. Именно он мне сообщил, что подозреваемый был в домашних тапочках, что именно Ларин успокаивал супругу, которую трясло от пережитого. Представьте себе картину – убийца подносит женщине, на которую только что покушался, стакан воды и говорит: «Успокойся, милиция во всем разберется», а та спокойно принимает из его рук этот стакан и спокойно общается с ним… Но самое главное, сержант уверен на все сто, что Лидия тоже была пьяна. Кроме того, на ней был только легкий шелковый халатик, и ничего больше. Молодой человек мне описал этот халатик – очень коротенький, без пуговок, запашной на пояске. Поясок причем постоянно развязывался, и Ларин сам затягивал его, чтобы прибывшие стражи порядка не могли видеть наготу его жены. То есть я предполагаю, что Лидия все же находилась в постели с Владом. Застал ли ее муж в этом положении – неизвестно. Если да, то это только подтверждает версию об убийстве из ревности. Но тогда можно будет убеждать суд в том, что Ларин, уставший в дороге, заведенный до предела неудачами в бизнесе, потерял голову и выстрелил. Доказать это будет сложно, ведь состояние аффекта – непродолжительно по времени, а Ларин успел сходить в кабинет, вернуться с пистолетом и произвести четыре выстрела: три в мужчину и один в супругу.

– Которая продолжала оставаться в спальне, – продолжила Наташа.

– Вот именно! – вскричал адвокат. – Вы все поняли сразу. Муж возвращается из командировки, застает жену, укладывающую в постель бесчувственное тело приятеля, убегает за пистолетом, возвращается и стреляет. Пока он бегает за оружием, что делает жена? Она не пытается убедить мужа в том, что тот неправильно оценил ситуацию, продолжает заниматься неизвестно чем. Муж возвращается и производит три выстрела, каждый из которых был смертелен. Три пули попадают в тело до бесчувственности пьяного Влада, а четвертая, пробив подушку и спинку кровати, ударила в стену. Последнее позволило определить место нахождения стрелявшего в момент покушения на женщину. Так вот, он должен был стоять на расстоянии не более трех шагов от Лидии. Кроме того, если убийца стрелял именно в нее, то супруга Ларина в этот момент лежала в постели. Кстати, она дважды меняла свои показания на предмет того, где стоял ее муж. Но оба раза говорила, что сама как раз накрывала Влада пледом, когда раздались выстрелы. Но прибывшие оперативники увидели труп, укрытый одеялом, которое пробили две пули. А плед, о котором говорила жена Ларина, если судить по сделанным на месте преступления фотографиям, находился в свернутом состоянии на пуфе. Где бы ни стояла Лидия, стреляй в нее мой подзащитный, пуля никак не могла попасть в спинку кровати. И если Лидия будет настаивать, что Ларин целился в нее, то ей придется признаться, что все-таки она лежала в кровати. И, вполне возможно, без одежды – не могла же женщина снять с себя ее и переодеться в пеньюар в ожидании приезда наряда милиции. А оперативно-следственная группа прибыла через семь минут – необычайно быстро для нашего времени. Кстати, я говорил не только с сержантом, но и с экспертом. А тот определил, что смерть Влада наступила за полчаса до начала осмотра места происшествия. Соседи, слышавшие выстрелы, точное время назвать не смогли. Но ведь их начали опрашивать не сразу, а потому возможно расхождение в десять-пятнадцать минут. Я предполагаю, что несчастного Владислава Петровича убил кто-то перед самым возвращением домой Ларина. Вероятно, этот человек даже видел в окно, что к дому подъезжает машина генерального директора, после чего выстрелил четыре раза и вышел из квартиры. Но не спустился вниз, иначе бы мой подзащитный столкнулся с ним на лестнице, а поднялся этажом выше, дождался, когда Ларин войдет, а уж затем удалился из дома. Понятно, что мои предположения не доказать никак. Их может подтвердить только Лидия. Но в таком случае она должна объяснить, почему вводила следствие в заблуждение. Женщина или кем-то запугана, или является соучастницей убийства. Если же я ошибаюсь и в квартире больше никого не было, то Влада убила именно жена Ларина. И тот, зная об этом, покрывает ее.

Адвокат замолчал.

– Может быть, надо встретиться с ней и обсудить, как сделать так, чтобы…

Наташа не закончила фразу. Юрист кивнул.

– Я пытался, но Лидия не хочет разговаривать. И все же мне удалось поймать ее. Подошел на улице и попросил разрешения задать один вопрос. Женщина, спеша к своему автомобилю, кивнула, но даже не сбавила шаг. Я спросил, любит ли она мужа. Лидия ответила утвердительно. А когда я поинтересовался, не хочет ли она ему помочь, сказала, что это уже второй вопрос, а мы договаривались лишь об одном. Села в машину и уехала. Дело в том, что я перехватил ее на выходе из дорогого парикмахерского салона. У Лидии была новая прическа, и она куда-то торопилась.

– То есть она элементарно не желает облегчить участь мужа? – удивилась Наташа.

– Похоже, именно так. Но поскольку я не верю в то, что Ларин убил своего приятеля и покушался на жену, то основным вопросом становится вот какой – не кто убил, а кому это было нужно. У вас есть какие-нибудь соображения или предположения на сей счет?

– Выгоднее всего засадить Ларина некоему Бондарю – преступному авторитету, который обманул нашу фирму почти на сто миллионов долларов.

– На сколько? – удивился адвокат.

– Да, да, вы не ослышались. Самое неприятное, что значительная часть этих средств – кредитные заимствования. И мы продолжаем платить проценты по банковским кредитам, хотя доходов у фирмы нет.

– Лидия знакома с Бондарем?

– Не знаю.

Адвокат задумался.

– Установить это у меня нет возможности, а у милиции есть. Но никто не будет заниматься проверкой, потому что убийца, по их мнению, задержан. Кроме того, они спешат. По всей видимости, на следствие оказывается давление. А давить на наших неподкупных служителей закона может только начальство, еще более неподкупное. Поскольку известно, чья дочь жена подозреваемого, то мне не остается ничего иного, как попытаться доказать невиновность симпатичного мне Ларина в суде.


Общее собрание коллектива фирмы решено было провести в столовой. О нем предупредили заранее всех, кроме девушки, работающей на кухне. Та, как обычно, пришла утром и занялась приготовлением обеда. По всему офису начали разноситься запахи пищи. И тут прибыла Лидия. Молодая женщина поморщилась и, увидев подскочившую к ней Галину Тимофеевну, громко спросила:

– Что тут у вас происходит?

Главный бухгалтер не поняла, о чем речь, и постаралась улыбнуться приветливо. Видимо, эта улыбка окончательно вывела жену Ларина из себя.

– Вы тут обедать собираетесь, что ли? – закричала она. – Пусть те, кто приходит на работу лишь для того, чтобы пожрать, немедленно подадут мне заявления об уходе!

Галина Тимофеевна тут же помчалась звать народ на собрание. Пробегала мимо дверей кабинетов и стучала в каждую: «Выходим, выходим, выходим… не задерживаемся на выходе…» Голос главбуха был таким механическим, словно за этими словами должно было последовать: «Автобус дальше не пойдет, автобус следует в парк».

Дверь кабинета Наташи она приоткрыла, просунула голову внутрь и сказала: «Давайте быстро! Вас это в первую очередь касается!»

Столы были сдвинуты к стенам, а стулья выстроили в три ряда. Один стол все же поставили перед рядами, и за ним уселись Лидия и Роман Викторович.

Когда все расселись, Якименко поднялся и произнес устало и немного встревоженно:

– Я распыляться не буду: все знают, что погиб замечательный человек, один из учредителей предприятия – Владислав Петрович. Кто его убил, тоже наверняка известно каждому из нас, а потому наше предприятие ждет реорганизация. Поскольку основным акционером компании теперь является Лидия Петровна, то ей и хочу предоставить слово.

Якименко опустился на стул, а Лидия подниматься не пожелала. Она посмотрела вниз под столешницу, словно где-то там – скажем, у нее на коленях, лежала шпаргалка с текстом выступления, потом поправила прическу ладонью и заговорила:

– Времена для фирмы наступили трудные. Мой муж оказался, мягко говоря, плохим бизнесменом: вбухал все средства в проект, бесперспективность которого была понятна с самого начала. Большую часть вложенных денег вернуть уже не удастся. Долги, насколько я поняла из финансовых документов, огромны, и надо что-то решать…

Наташа про себя усмехнулась. Финансовые документы Лидия никак не могла видеть, поскольку все договоры хранились в ее кабинетике, и никто у нее их не спрашивал для ознакомления.

– Ларин сорвался, – продолжила Лидия, – и застрелил Влада. Что ж, бывает, нервы сдали…

– Неправда! – прозвучал голос Кондратьева.

– Еще раз перебьешь, – зло бросила ему Лидия, – вылетишь из фирмы в ту же секунду. Будешь в кабаках играть на своем саксофоне.

Кондратьев поднялся и направился к выходу. Многие боялись посмотреть ему вслед. Все молчали. После того как за Николаем закрылась дверь, Лидия заговорила вновь:

– В свете неприятных событий, о которых только что было сказано, хочу отметить следующее.

Молодая женщина сделала паузу, обвела взглядом заполнивших помещение людей, умудрившись не посмотреть на Наташу.

«Господи, – пронеслось в голове девушки, – она ведь дура. Косноязычная злобная дура! Как можно было жениться на такой?»

Таша закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего вокруг, но в ушах продолжал звучать голос Лидии:

– Как вам известно, мой муж был основным акционером компании. Теперь его доля переходит ко мне. У покойного Владислава Петровича родственников не имелось, а потому учредители решили разделить его долю пополам. Теперь мне принадлежит пятьдесят пять процентов акций, а Роману Викторовичу сорок пять. Генеральным директором мы выбрали меня, что подтверждает протокол собрания учредителей, секретарем на котором присутствовала Галина Тимофеевна.

Сидевшая рядом с Наташей главный бухгалтер привстала и объявила:

– Все было по закону, я свидетель.

Лидия знаком приказала ей опуститься и продолжила:

– Сегодня каждый работник составит отчет о проделанной им работе, а также план на ближайший месяц. Сразу предупреждаю: в силу обстоятельств мы не можем содержать такое количество сотрудников, кого-то придется уволить, а кому-то, возможно, будет сокращена заработная плата. Теперь о том, что делать в ближайшее время. Насколько мне известно, здесь присутствует так называемый финансовый директор, которая в немалой степени способствовала тому, что произошло. И что она скажет в свое оправдание?

Наташа открыла глаза и поднялась.

– Я завтра же вылечу в Ростов, встречусь с Бондарем и постараюсь договориться с ним о возврате долга или хотя бы части его в размере заимствованных нами кредитных средств. После чего мы подадим документы в арбитражный суд, который…

– Так чего стоишь? – перебила ее Лидия. – Вперед, не теряй времени!


Таша вышла из офиса и увидела Кондратьева, который садился в машину. Коля махнул ей рукой, подзывая.

– Давайте до дому подвезу.

Выехав на улицу, автомобиль встроился в поток, и только после этого Николай произнес:

– Я заявление в кабинете Лидии на стол положил. Она вам не приказала сделать то же самое?

– Я сначала в Ростов слетаю и встречусь с Бондарем. Постараюсь договориться.

Кондратьев покачал головой:

– Ничего не получится. Если Влад не смог, у Ларина не получилось, то и у вас…

– Попытаться стоит.

Николай помолчал. А потом признался:

– Вернувшись из Ростова, Ларин вечером заехал ко мне. Он привез некоторую сумму. Но сколько можно вывезти в «дипломате»…

– Миллион долларов влезет, я думаю, – сказала Наташа.

– Не знаю, не проверял. Но Ларик сказал, чтобы я не сдавал деньги в кассу, так как при расчете с поставщиками лучше погасить часть долга наличными, тогда претензии уменьшатся. Еще сказал, что в новой квартире у него есть кое-какие припрятанные средства, а кроме того, я могу продать саму квартиру. В случае крайней необходимости.

– Почему он так говорил? – не поняла Наташа. – Он что, предвидел то, что с ним произойдет?

– Понятия не имею, – пожал плечами Кондратьев. – Но теперь я эти деньги не отдам Лидии. Дождусь, когда она продаст здание, и тогда предприятие ей не нужно будет. Предложу небольшую сумму за контрольный пакет. Она согласится получить хоть что-то, ведь при реорганизации, кроме долгов, ей ничего не достанется. У фирмы имеются кое-какие контракты, которые не сулят огромной прибыли, но зато смогут обеспечивать людей работой.

– Вы так говорите, словно не верите, что Ларина оправдают и он сам решит эти вопросы…

– Лично я надеюсь на лучшее, но готовлюсь к худшему, – тихо ответил Николай. – А вот вам не советовал бы мотаться в Ростов. Дело опасное.

– Я теперь ничего не боюсь, – ответила Таша. – И готова на все, лишь бы ему помочь.


Как ни странно, свободный номер в гостинице нашелся.

Едва войдя в него, Наташа достала визитку Бондаря и набрала номер его мобильного, но механический голос ответил, что данный абонент находится вне зоны. Тогда она позвонила в банк «Урожай». На удивление, ей ответили. Женский голос стал допытываться, по какому вопросу она обращается. Таша отвечала, что у нее дело, имеющее для Василия Владимировича весьма важное значение. После чего ее попросили вкратце сказать о сути вопроса. Пришлось сказать, что именно суть – не для посторонних людей, так как суть – в больших деньгах. После чего секретарша банка заявила, что господин Бондарь бывает в офисе крайне редко, и когда появится в следующий раз, неизвестно. Оставался еще один номер – домашний. Наташа набрала и его. Ответила по нему какая-то глухая старушка, которая понятия не имела, кем интересуется звонившая. Пожилая женщина явно плохо слышала и все время интересовалась: «Вы случайно не из поликлиники?» А когда Таша предположила, что это какой-то связной номер, и попросила записать сообщение для Бондаря, бабулька спросила, где можно купить таблетки анаприлина.

На какое-то мгновение Наташа подумала, что приехала зря. Но ведь и Якименко, и Владислав Петрович говорили, что Бондарь в Ростове – личность известная, а Ларин прилетал сюда и встречался с ним!

За окнами сгущались сумерки, и ей казалось, будто и ближайшее будущее такое же темное. Но просто сидеть в номере и ждать неизвестно чего – бесполезно, ясности это не добавит. А потому девушка решила действовать, еще не зная, что будет дальше.

Она вышла из номера и спустилась в лифте на первый этаж. Оказавшись в просторном холле, увидела широкую лестницу, ведущую в цокольные помещения, и подошла к ней. Снизу раздавались звуки музыки: там находился ресторан. Зайдя в зал, Наташа выбрала свободный столик и стала поджидать, когда на нее обратит внимание кто-нибудь из официантов. Но резвые мальчики в белых рубашках проносились мимо, даже не повернув головы, словно ее и не было здесь вовсе. Почти все они обслуживали большую компанию, расположившуюся в центре зала за сдвинутыми в ряд столами. Там было шумно, и сидели в основном коротко стриженные парни крепкого телосложения. Среди них находились несколько шумных и пьяных девиц, чья внешность и одежда выдавали их профессию. Одна из девиц, например, красовалась в кожаном бюстгальтере. Мужики пили водку и матерились. Вероятно, поэтому народу в зале было немного. Те же, кто оставался сидеть, мало чем отличались от них.

Наконец один из официантов все же подошел.

– Вы что-то хотите? – спросил он.

– А вы считаете, что я поглазеть на окружающих сюда пришла?

Официант хмыкнул, а потом объяснил:

– Сюда разные приходят.

– А вы разных не пускайте, – посоветовала Таша.

– Но ведь не уследить же, – посетовал паренек в белой рубашке. Затем достал блокнотик и поинтересовался: – Так вы ужинать или как?

Наташа не успела ничего ответить – чья-то мощная рука отстранила официанта, и возле стола материализовался амбал вроде тех, что сидели в центре зала. Он поставил обе руки на стол и нагнулся почти к самому ее лицу. Наташа хотела было отодвинуться, но не стала. И спокойно выдержала его долгий взгляд.

– Ты сюда че, типа на работу? – спросил парень.

– Я по делу. А по мелочовке вон те работают…

И Наташа кивнула в сторону девиц, сидящих за длинным столом в центре зала.

– Только ты учти, что здесь вход бабок стоит, – напомнил верзила.

– А у меня все схвачено, – парировала девушка, удивляясь невесть откуда взявшейся в ней наглости и тому, как легко лжет.

– Ну, тогда прошу к нашему шалашу.

– Лучше здесь поговорим, – качнула головой Наташа. – Но сначала я закажу что-нибудь, а то издалека прилетела и с утра голодная.

Парень после некоторого раздумья опустился на свободный стул, и она повернулась к официанту.

– Овощной салатик, сыр, колбаски какой-нибудь… нет лучше икорки… и окрошку можно…

– Что пить будете? – поинтересовался официант.

– Сок. Но только натуральный, а не восстановленный.

Официант испарился, а амбал, севший за ее стол и внимательно слушавший, спросил:

– Ну и откуда ты такая?

– Издалека, я же говорила.

– А чего тебе здесь нужно?

– Мне нужно поговорить с Бондарем, – объяснила Наташа. – Сможете организовать встречу?

Собеседник напрягся и обернулся. Из-за столика невдалеке поднялся еще один верзила и подошел. Резко отодвинул стул и быстро опустился на него.

– И чего девушка берет?

– Девушка не берет и не дает, – нахально заявила Наташа. – У девушки задача: надо срочно увидеться с Бондарем.

Парни переглянулись, а потом удивленно уставились на девушку.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Если это пустой базар для понта, типа, я такая крутая, что только с самим Бондом говорить буду, то за такую пургу придется ответить.

– Так поможете мне или нет? Если для вас это сложно, то познакомьте с тем, кто способен меня к нему привести.

Парни продолжали таращиться на нее.

– Тебе какой Бонд нужен? – наконец спросил один. – Старший или младший?

Наташа не поняла, о чем он, и немного растерялась. Но тут вспомнила о визитке. Достала ее из сумочки и протянула собеседнику.

– Мне нужен Владимир Васильевич Бондарь. Он просил помочь ему в одном деле.

Верзилы, кажется, ей поверили. Может быть, потому что Наташа показала им визитку. Или из-за той уверенности, с которой незнакомая им приезжая говорила.

– Ты в этой гостинице остановилась? – спросил парень, что подошел первым.

Девушка кивнула и назвала свой номер.

– Хорошо. Тебе позвонят. Но вряд ли сегодня, жди звонка с утра. Только что Бонду сказать? Кто его домогается?

– Скажите, что из Питера прибыла финансовый директор.

Парни снова с очень серьезным видом переглянулись. Потом тот, что подошел вторым, предложил:

– Тогда мы приглашаем вас за наш столик. Со всем уважением.

Таша посмотрела в центр зала и увидела, как девушка в кожаном бюстгальтере сняла коротенькую юбку и, оставшись в кожаных же стрингах, полезла на стол, собираясь танцевать на нем.

– Спасибо, ребята, но у вас уж слишком весело, а я по серьезному делу прилетела, – отказалась Таша.

Амбалы вежливо, почти церемонно попрощались.

Вскоре официант принес заказанное Наташей, и она спокойно поужинала, не обращая внимания на то, что в центре зала на сдвинутых столах выплясывали полуголые девицы.


Утром Таша проснулась пораньше, собралась и стала ожидать звонка. Но позвонили ей только около полудня.

– Ты, что ли, из Питера? – спросил мужской голос. – Тогда спускайся. У входа тебя черный «мерин» ждет.

Девушка вышла из гостиницы и подошла к черному «Мерседесу». Заглянула внутрь, но увидела только водителя.

– Вы от Бондаря?

– Садитесь, – отозвался парень с тремя складками на шее, в которых терялись золотые цепи, – велено доставить.

Наташа опустилась на заднее сиденье и поинтересовалась:

– Далеко ехать?

Но водитель ничего не ответил. И вообще молчал всю дорогу.

Они пересекли город и какое-то время двигались вдоль полей, светящихся золотыми корзинками подсолнечника. Таша смотрела на густые заросли и вспомнила, что Лика на своих рисунках изображает солнце похожим именно на подсолнух. Потом дорога свернула, поля закончились, начались холмы и редкие перелески, среди которых были видны коттеджи и просто домики. Вскоре блеснула гладь Дона. Наконец показался высоченный кирпичный забор, а над ним возвышалась красная черепичная крыша большого дома. Подъехав к металлическим воротам, водитель посигналил, створки раздвинулись, и «Мерседес» вкатил на территорию резиденции Бондаря. Остановился возле крыльца, и только тогда водитель выдохнул:

– Ну вот, типа приехали.

Девушка вышла, оглянулась, чтобы посмотреть, не встречает ли ее кто-нибудь. Но никого не было, и она начала подниматься по ступеням.

– Эй, – окликнул ее чей-то голос, – сюда подойди!

Таша еще раз обернулась. И теперь, с высоты крыльца, увидела шагах в двадцати просторную беседку с ажурными металлическими стенками и человека, сидящего внутри. Вероятно, это и был хозяин дома.

Бондарь даже не поднялся при ее появлении. Кивнул только:

– Ну, привет, красавица.

Стоять и разговаривать, когда тебя разглядывают с ног до головы, Наташа не хотела. Она села за стол, на котором стояли бутылка виски и блюдце с фисташками. После этого произнесла:

– Приехала поговорить.

– Понятно, – кивнул Бондарь. – Я даже догадываюсь, о чем.

– Не сомневалась, что вы умный человек, – польстила мужчине Наташа, – и знали, что мы рано или поздно встретимся.

– Так со мной многие хотят встретиться, только не всем удается.

– Будем считать, мне повезло.

– А то! – согласился Бондарь. И показал на бутылку: – Хочешь вискаря?

– Сначала дело.

– Какое еще дело? – изобразил непонимание Владимир Васильевич.

– Ваше. Вы же просили меня быть вашим помощником.

Бондарь посмотрел на нее внимательно.

– Начнем с того, что я никогда никого ни о чем не прошу. Мне предлагают – я беру.

– Хорошо, пусть так, – кивнула Наташа. И переиначила свою фразу: – Вы предложили мне стать вашим финансовым помощником. Я подумала и согласилась.

Владимир Васильевич взял со стола бутылку и сделал из нее глоток, потом вытер губы ладонью, взял горсть орешков и, пережевывая, покачал головой.

– Поезд уже ушел, мне не нужен помощник.

– Неужели завязали с бизнесом? – удивилась Таша. – Что ж так? Постоянные убытки, вероятно?

Бондарь подумал, а потом хмыкнул.

– Ты мне нравишься – за словом в карман не лезешь. Обычно я не люблю таких, но с тобой, может, что-то и получится… Что я тебе предлагал?

– Зарплату в десять раз больше той, что я имела, квартиру или большой дом на берегу реки…

Бондарь задумался. Посмотрел за решетчатую ограду на свой дом, потом уставился на гостью.

– И ты готова?

– Готова, – опять кивнула Таша. – Но только для того, чтобы к вам перейти, я должна закончить все свои дела на старом месте.

Владимир Васильевич наверняка все понял, но произнес только:

– Ну и…

– Давайте закончим их вместе, – объяснила она. – Вы переводите остаток средств, я подписываю акты и протокол об отсутствии взаимных претензий.

– А я и так ничего вам не должен. И претензий к вам не имею.

– Возможно, ваши финансовые советники ввели вас в заблуждение, а возможно, заблуждаюсь я сама. Покажите мне документы, подтверждающие ваши слова и копии платежек.

– Я заплатил Ларину наличными, – махнул рукой Бондарь.

– Тогда он наверняка оставил вам расписку в получении некой суммы. Я посмотрю и больше не буду приставать к вам.

Бондарь задумался, снова взял бутылку и сделал еще один глоток.

– Я в курсе, где теперь ваш генеральный. И за что его взяли, тоже знаю. С мокрушниками дел не имею, а потому считаю, что не должен ему ничего.

– Вы имеете дело теперь не с ним, а с его женой. А чья она дочь, вам тоже хорошо известно. Я потому и приехала сюда, чтобы сообщить: тесть Ларина уже обратился и в Генеральную прокуратуру, и в Министерство по налогам и сборам, и в МВД с просьбой разобраться с вами и вашей фирмой. А ведь ему не откажут, вы и сами понимаете это прекрасно…

Бондарь побагровел:

– Ты что, угрожаешь мне?

– Как я могу? – изобразила удивление Наташа. – Зачем же тогда мне было приезжать? Сидела бы дома и ждала, когда на счета фирмы поступят деньги. Это же не мои личные средства. Только фирму нашу могут закрыть, мне пришлось бы искать новую работу. А зачем искать, когда есть предложение от вас. Вот я и прилетела, чтобы оказать вам помощь и таким образом доказать, что могу быть полезной.

– Мне говорили, тесть дергаться не будет.

– Обманули. Суммы такие, что любой задергается.

– Я же половину прибыли отстегнул…

– Прибыль подсчитывается после того, когда ликвидированы все долги.

Бондарь понял, что проговорился, кивнул и поднялся.

– Про тестя не врешь?

– А смысл?

– Ладно, пойдем в дом, – махнул рукой мужчина, – вместе подумаем, что и как. Только платить я больше не собираюсь.

Они продолжили разговор в кабинете. Через час туда прибыл директор банка «Урожай» с платежными документами. Тот был испуган и ничего не пытался доказывать Бондарю, а постоянно обращался к Наташе за поддержкой.

– При чем здесь банк? – повторял директор. – Если какая-то фирма не платит, пусть даже правительство области оказалось неплатежеспособным, то при чем здесь я?

Наконец Таше надоело его нытье, и она решила напомнить:

– Вы авалировали необеспеченные векселя и несете личную ответственность за мошенничество в особо крупных размерах. Даже если пуститесь в бега, отвечать будет не какое-то конкретное лицо, поставленное на ваше место, а банк. Но в данном случае вы подставили Владимира Васильевича. Возможно, он решит проблему. А если нет?

Директор «Урожая» хотел что-то возразить, но глянул на Бондаря и, вздохнув, промолчал. Лишь рукавом пиджака смахнул выступивший на лбу пот.

Бондарь смотрел на него с ненавистью.

– А что мне делать? – наконец спросил директор, обращаясь к Наташе. – У банка нет таких денег.

– Вы же понимаете, большого труда не составит проверить, как и где реализовывалось поставленное топливо, на счета каких фирм поступали средства от его продажи и поступали ли вообще. Выяснить все это – два дня работы самому ленивому следователю. А если следователь будет не один, если их станут подгонять начальники из Министерства внутренних дел…

– И какой вы видите выход? – дрожащим голосом вымолвил директор банка.

– Поработайте с деньгами клиентов. И потом, наверняка у вас кредитуются сельхозпроизводители. Советую не дожидаться, когда они реализуют пшеницу, гречиху или подсолнечник, а заберите у них продукцию в счет погашения просроченной задолженности, реализуйте через биржу или на внешнем рынке – там цены значительно выше. В общем, перекредитуйтесь… Есть еще один способ. Можно договориться с нашими поставщиками о фиксации цены на день отгрузки товара или вообще снизить ее с условием полного погашения долга, сказав при этом, что в ином случае фирма-потребитель объявит себя банкротом и не заплатит ни копейки… – Наташа посмотрела на Бондаря. – Владимир Васильевич, можете договориться с «крышей» рязанского НПЗ? Им-то плевать, получит завод что-то или нет, но вы им долю предложите, а недополученные средства завод спишет на потери, тем более что расходы свои они уже компенсировали нашими выплатами.

Директор «Урожая» кивнул и снова вытер рукавом пот. Похоже было, что каждая встреча с Бондарем приводит его к каким-нибудь потерям. В весе уж точно.

– Приятно иметь дело с умным и грамотным специалистом, – льстиво улыбнулся директор Наташе. – Мне бы такого зама. Я бы тогда…

– Заткнись, урод! – не дал ему договорить Бондарь. И поднялся, начал расхаживать по кабинету. Потом остановился и с усмешкой посмотрел на гостью:

– А ты ничего, соображаешь, что к чему. – Обернулся к директору «Урожая»: – Что расселся? Вали отсюда! Начинай работать, чтобы вернуть мне все. Я с тобой еще поговорю за подставу с векселями.

Оставшись наедине с Наташей, Владимир Васильевич пожал плечами:

– Идея с векселями его была. Ты веришь?

– Разумеется, – согласилась девушка, хотя так не думала. – Вам-то зачем все это?

– Вот именно, – кивнул Бондарь. – Ну каждый урод норовит подставить! Ладно, теперь ты будешь всех контролировать, а я буду спрашивать теперь только с тебя. Не передумала еще работать на меня?

– Сейчас закроем тему, и приступлю.

– Считай, ты уже приступила. Завтра с утра в Рязань махнем. Я с их «крышей» перетру, а ты с начальством договоришься, чтобы не возбухали. Хотя, я думаю, никто и не пикнет – у них за год двух директоров грохнули. Пацаны рязанские сейчас нового кабанчика на завод поставили, в случае чего вся ответственность на нем будет. Впрочем, нет, не завтра. До Рязани тыща верст отсюда, так что в ночь поедем. В машине поспишь, а утром сразу на переговоры.

– Замечательно, – улыбнулась Бондарю Наташа. – Приятно иметь с вами дело: сказали – сделали. Все бы так поступали.

– Я пустой базар не люблю, – согласился Владимир Васильевич, – за это могут не только язык укоротить, но и голову оторвать. Сейчас тебя назад в гостиницу доставят, а вечером заберут. Будь готова.

Когда черный «Мерседес» вывез ее за металлические ворота, Наташа почувствовала сильный озноб. Ее всю трясло, только не от холода, а от возбуждения. А может быть, от того, что очень скоро все может закончиться. Но не от страха ее колотило, это точно.

И вдруг Таша вспомнила, что Ларин находится сейчас в следственном изоляторе, и совершенно неизвестно, как для него все закончится. Но почему-то хотелось верить, что на суде любимый будет оправдан. А оправдан он будет, лишь когда Лидия признается, что оговорила его по какой-то причине (причину можно подобрать любую). Не станет же Ларин подавать в суд на жену за клевету. Он просто уйдет от нее к Наташе, которая уж постарается, чтобы все последующие долгие годы дорогой ей человек был счастлив и не вспоминал о таких пустяках, как прошлая жизнь.

Вернувшись в гостиницу, девушка позвонила Кондратьеву и сообщила, что есть кое-какие сдвиги, но окончательно все будет известно лишь через сутки. Спросила, как дела у генерального директора, и Николай ответил: пока все без изменений. Потом помолчал и сообщил, что назначена дата заседания суда по делу Ларина.

Обедала Наташа в том же ресторане, где ужинала накануне вечером. Когда уже рассчитывалась, подошел официант и поставил ей на стол бутылку шампанского. Она удивленно взглянула на него, и молодой человек пояснил, что вино прислали с углового столика. Таша посмотрела в дальний конец зала и увидела тех самых двух верзил, с которыми беседовала накануне. Оба они махнули ей рукой. Но, видимо, одного такого знака внимания им показалось мало – парни встали из-за стола и неуклюже склонили головы. Получилось, будто кивнули, хотя явно пытались изобразить лихой гусарский поклон.

Наташа спрятала бутылку в сумочку, тоже махнула им рукой и поспешила к выходу, не сомневаясь, что в этот момент ей вслед смотрит половина зала.


В Рязани все прошло на удивление спокойно. С коммерческим директором Наташа составила акты сверки поставленного и оплаченного товара, потом подписала соглашение о снижении закупочных цен и обязательство на оплату остатка задолженности в течение трех банковских дней. Ее доверенность, подписанная еще Лариным, подозрений не вызвала. И тут… Неприятность поджидала там, где ее не должно было быть вовсе.

Из кабинета коммерческого директора она позвонила Галине Тимофеевне и поинтересовалась остатком на счете. Услышав сумму и обрадовавшись, что ее хватает на погашение долга перед поставщиками, у которых как раз и находилась, она спросила главного бухгалтера, успели ли заменить банковские карточки.

– Пока нет, – ответила Галина Тимофеевна, – и без того дел по горло.

– Тогда впечатайте сумму платежа в оставленное мною платежное поручение. Подпись моя там стоит, остается только указать сумму и назначение платежа. И мы ничего не должны.

Таша продиктовала текст платежки. Но вопреки ее ожиданиям Галина Тимофеевна не стала кричать «Ура!», а предупредила, что доложит об этом Лидии, когда та вернется с обеда. Финансовый директор посмотрела на часы – было ровно три по полудню, а значит, в запасе имелся ровно час, чтобы успеть в банк. Она по факсу переправила Галине Тимофеевне все документы. И через полчаса позвонила снова, чтобы узнать судьбу такой важной платежки.

– Никуда мы ее не отвозили, – холодно сообщила Галина Тимофеевна. – Лидия Петровна сказала, что платить не будет. Потому что никому ничего не должна. И еще добавила: по своим долгам пусть платит Ларин.

Наташа была поражена настолько, что буквально онемела. А главный бухгалтер уже перевела звонок на кабинет генерального директора. Поначалу Таша даже не сообразила, чей голос несет какую-то ахинею:

– Это уже неактуально, сейчас могут нарастить грудь без всякого силикона на полтора-два размера. Ты представляешь? Конечно, если у тебя совсем ничего, то тогда не надо и мучиться. Но меня осмотрели и сказали, что до четвертого догонят легко. Я только что из клиники вернулась. В общем, через неделю ты меня не узнаешь…

Ах да, голос Лидии! Только непонятно, почему жена Ларина в столь важный момент говорит о какой-то ерунде. Наконец Лидия заметила, что ее вызывают по другой линии, и отозвалась:

– Кто еще меня отвлекает?

– Это Наташа. Я из Ростова. Вернее, уже из Рязани. Только что договорилась о…

Но жена Ларина не дала ей договорить:

– Что ты несешь, девочка? Выясни сначала, где находишься, а потом приди в себя и пойми: сюда звонить больше не надо, ты уволена без выходного пособия. А если потревожишь еще раз, я тебя, коза драная, в землю закопаю. Ясно? Я никому ничего не должна и платить не буду.

Тут же пошли короткие гудки.

Наташа стояла с красным лицом и не могла вздохнуть.

И все же снова набрала номер Галины Тимофеевны.

Та отозвалась моментально.

– Вы все знаете не хуже меня, – напомнила главному бухгалтеру Наташа. – В настоящий момент мне удалось закрыть договор и снизить сумму выставленных претензий в пятьдесят раз. Слышите, в пятьдесят! Отвезти платежку в банк в ваших интересах, потому что Лидию, вполне возможно, прикроет папа, а вас некому. Вы это понимаете? В первую очередь отстреливают бухгалтера, а потом уж директора. И Лидия Петровна все равно потом заплатит, только гораздо больше, чем сейчас. Во много раз больше! Да еще спасибо скажет, что жива осталась. Однако вас тогда уже не будет. У предприятия появится другой бухгалтер, скорее всего, молодой и с бицепсами…

– Я поняла, – прошептала Галина Тимофеевна. – Спасибо, Наташенька. Сейчас позвоню в банк и предупрежу операционистку, чтобы меня дождалась. Спасибо, что предупредила. И за то, что столько сделала для нас.

В трубке раздались всхлипывания. Вероятно, Галина Тимофеевна наконец сообразила, что с ней может случиться.

– Эта дура сисястая меня запугала совсем, – сквозь слезы выдавила женщина.

– Все, хватит разговоров, отправляйтесь в банк. Быстро и осторожно, – поторопила главбуха Наташа.

Не прошло и часа, как пришел факс с копией платежки и датой проводки. Таша показала ее коммерческому директору НПЗ, но тот только кивнул. Коммерческому радоваться не было смысла: только что нефтеперерабатывающий завод лишился почти месячной прибыли.


Назад в Ростов выехали под вечер, после того как посетили местный ресторан. За большим круглым столом девушка сидела рядом с Бондарем, присутствовали трое местных бандитов в дорогих костюмах, из нагрудных карманов которых торчали антенны мобильных аппаратов. Бондарь беседовал с ними о делах на языке, не всегда ей понятном. При расставании он троекратно поцеловал каждого. Один из мужчин шепнул ему, но так, что Таша услышала:

– Клевая у тебя телка, Бонд! Где нарыл?

– Она – финансовый гений, – ответил Владимир Васильевич. – Мы с ней такие дела крутить будем!

– Ну, ну, – усмехнулся рязанец и опустил глаза, чтобы получше разглядеть Наташины ноги.

Поспать в машине не удалось, и в гостиницу она вернулась совершенно разбитая.

Уже наступило утро, но солнца не было, потом и вовсе зарядил нудный дождик. Девушка лежала поверх застланной постели и думала о Ларине, надеясь все-таки, что Лидия успокоится, когда узнает, что у фирмы теперь нет никаких долгов, и даст необходимые показания для освобождения мужа, которого она наверняка никогда не любила. Если бы любила, то сама бы наняла адвоката – самого лучшего крючкотвора, самого опытного, пусть и дорогого, но который смог бы гарантировать результат. Преданная и любящая жена стояла бы сутками под окнами темницы, кричала бы что-нибудь ободряющее, чтобы поддержать мужа. Даже если тот виновен. Но Ларин не убийца, Наташа была убеждена в этом. Лидия же наверняка знала, кто убил Влада, однако молчала, словно ей все равно, что будет с человеком, которому она давала клятву быть вместе и в беде, и в радости.

В десять утра Таша позвонила Кондратьеву и сказала, что долга уже нет. Оказывается, тот уже все знал – ему позвонил кто-то из коммерческого отдела и поделился новостью. Причем сообщил, кто добился успеха. Коля рассказал, как весь коллектив кричал «Ура!», как выскочила из кабинета Лидия и перекричала дружный хор голосов единственным воплем: «Заткнулись все! Работать мешаете…»

– Но все равно Лидия решила закрыть фирму, а дом выставить на продажу, – продолжил Николай. – Но это дело долгое: надо создавать ликвидационную комиссию, показывать убытки, пережить кучу проверок… Так что до конца года придется потерпеть. А потом я предложу ей продать мне акции…

Таше было неинтересно это слушать, и она перебила:

– Я остаюсь здесь работать на Бондаря. Таково главное условие нашей договоренности. Не знаю, насколько тут останусь, но обязательно приеду на суд, чтобы поддержать Ларина.

Кондратьев вздохнул. А может, просто резко выдохнул в телефонную трубку, недовольный ее решением.

– Лучше бросайте все и бегите, – посоветовал он, – лишь бы подальше от этого бандита. Сюда или в другое, более безопасное, место. Берите племянницу и уезжайте подальше.

– А куда нам с Ликой ехать? – возразила Таша. И усмехнулась: – Разве что в Сан-Феличе… И потом, я Бондарю слово дала. Помогу ему заработать деньжищи и улечу. Если получится это сделать до суда – хорошо, нет – буду думать.

– Он ведь их не зарабатывает, а… – снова вздохнул Николай. – Сколько бы у него ни было денег, ему все равно их будет мало.


В банке «Урожай» Наташе выделили кабинет, в котором ей предстояло работать. Новый помощник Бондаря не спрашивала, как долго будет длиться эта работа и каковы размеры ее оплаты, считая, что деньги в данный момент не главное, а уехать она сможет в любое время, когда поймет, что выполнила свое обещание и ничего уже не должна.

Владимир Васильевич появился в ее кабинете лишь однажды. Посмотрел на стол, заваленный документами, на шкаф с папками и спросил:

– Это все твое?

– Ваше, – ответила девушка. – Только я не знаю, что с этим надо делать.

– И я не знаю, – признался мужчина. – Ты погляди, построй схемы разные, чтобы ни одна копейка мимо меня не пролетела. Мне не до того сейчас. Да и ни фига я в бумажках не понимаю. Вот акционировал не так давно заводик в Миллерове, там масло из подсолнечника давят. Не на себя, разумеется, а на Бабурина, которого поставил генеральным директором. Получает он из моей руки, то есть я знаю, сколько ему даю. Так откуда у него вдруг домик на Кипре появился? Понять не могу. Все вроде по документам чисто, сам я получаю, сколько должен получать. Из трех тонн семян выходит тонна масла, количество подсолнечника, что завозится на переработку, знаю до тонны, и сколько масла выходит, тоже мне известно. Откуда ему капает?

– А стоимость шрота вы учитываете?

– Чего? – не понял Бондарь.

– Из трех тонн семян получается тонна масла, – напомнила Наташа. – А две тонны куда делись?

Владимир Васильевич пожал плечами:

– В отходы, куда ж еще.

– Так эти отходы тоже денег стоят. И не маленьких, между прочим.

– Ну вот, – вскинулся Бондарь, – и здесь кидок! Как людям верить? Ты давай, заводиком в Миллерове займись в первую очередь…

Мужчина двинулся к дверям, намереваясь удалиться, но остановился, словно в последний момент вспомнил о чем-то. Обернулся и посмотрел на свою новую помощницу.

– Кстати, по поводу вранья. Я звонил в Питер и выяснил: никто на меня никуда заявлять не собирался: ни в МВД, ни в прокуратуру. Ты меня на пушку взяла, а я купился.

– Кто вам такое сказал? – удивилась Таша.

– Верный человек.

Она посмотрела на Бондаря внимательнее и, кажется, сообразила, с кем тот мог общаться. Но догадка была такой невероятной, что Наташа и сама боялась поверить своему предположению.

– Тот, кто Влада застрелил? – спросила девушка шепотом.

И по лицу Бондаря поняла, что угадала.

– И вы поверили человеку, который пообещал вам невесть что… – произнесла еще тише. – Не человеку поверили, а убийце, который…

– Я никогда никому не верю, – не дал ей договорить Владимир Васильевич. – Денег я на вашей фирме потерял немало, но все же сработал не в убыток себе. Да и тебя заполучил, что тоже плюс. Хочешь, чтобы твоего Ларина выпустили? – Бондарь пристально посмотрел Наташе в глаза. Помолчал и повторил: – Хочешь?

У нее перехватило горло и едва получилось ответить.

– Очень хочу, – прошептала Таша, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Тогда работай на меня, старайся. Будет результат – я и с судом договорюсь. А если все же не смогу договориться, так с начальником зоны все решу. Год отсидит, а потом его по болезни освободят. Это, конечно, бабок стоит, но ты, думаю, заработаешь на его свободу.

– Заработаю, – кивнула девушка.

– Тогда работай, – повторил Бондарь, – старайся.

И вышел.


День за днем мелькали незаметно. Проскочила неделя, за ней другая. Светило солнце, колотили в стекла дожди, прибивая к окнам кабинета мокрые листья тополей и вязов, потом снова выглядывало солнце. Только на душе Наташи было постоянно пасмурно: она работала, надеясь на лучшее и веря в него, но усталость придавливала ее веру, и даже на слезы не оставалось сил. Вечерами она звонила Лике. Девочка спрашивала, как долго продлится ее командировка, и каждый раз Таша отвечала, что осталось несколько дней.

Час суда приближался, очень скоро все решится – через две с половиной недели. По словам Кондратьева, Ларину вряд ли грозит срок более двух лет. По крайней мере, адвокат заверил, что статью удастся переквалифицировать. Если, конечно, Лидия не переменит свои показания. В противном же случае ее мужа освободят, сняв все обвинения. Но Таша сомневалась в таком простом исходе.

Передавая новости, Николай в подробности не вдавался. Сказал только, что ходил в офис встречаться с Лидией. Сообщил ей, что есть покупатель, приобретающий умирающие компании и готовый купить за символическую сумму фирму. Символическая сумма равняется миллиону долларов. Лидия обрадовалась, заявила, что совершит сделку в любое время дня и ночи. Правда, заметил тогда Кондратьев, покупатель рассчитывал на меньшую цену, но согласен заплатить, хотя и с трудом, миллион, однако с условием – если бывший директор будет оправдан, так как осуждение его за убийство нанесет непоправимый урон имиджу компании, в которую он вкладывает деньги. После этого Лидия в грубой форме послала подальше и Кондратьева, и покупателя, о котором тот говорил, вместе с его миллионом. Выходило, что жена Ларина не желает помочь освобождению супруга даже за миллион…


Как-то в кабинет Таши зашел Бондарь. Опустился в глубокое мягкое кресло, поставленное перед столом специально для его возможных посещений, и, разглядывая ее ноги, спросил, что вообще ей нужно для полного счастья. Девушка не ответила, потому что говорить о том, что на душе, ей не хотелось ни с кем, тем более с этим человеком.

– У меня и так уже все есть, – соврала Наташа.

Хотя, может, и правду сказала: у нее ведь есть человек, которого она любит, и есть племянница, ради которой она тоже готова на все.

– Не надоело в гостинице жить?

– Мне там вполне удобно, – ответила помощница Владимира Васильевича, – и работа рядом.

– Хочешь, квартиру куплю? – предложил мужчина. – Или ко мне перебирайся. Комнат в доме полно свободных, выбирай любую.

– Да я уж в гостинице как-нибудь.

– Ну, ну, – усмехнулся Бондарь и поднялся. – Завтра с утра в Миллерово едем. Руководство завода в очередной блудняк влезло: говорят мне, что семечку хохлам отправили, а те не рассчитались. Похоже, кинуть меня собрались. Так что покопаешься в их бумажках, а я разъяснительную беседу проведу.

После его ухода Таша поработала еще немного, потом взглянула на часы и решила заканчивать на сегодня. И тут зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Кондратьева:

– Суд состоится послезавтра.

– Перенесли заседание? – удивилась Наташа. – Почему?

– Адвокат сказал, что у судьи сместился отпуск, а потому он подбивает все дела. Защитника уведомили телеграммой. Кроме того, заседание будет проведено в закрытом для прессы и посторонних режиме. То есть в зале смогут находиться лишь участники процесса. Вероятно, отец Лидии подсуетился, чтобы его и дочери имя не трепали журналисты.

– Я все равно приеду, – сказала Таша. – Буду стоять у дверей суда и ждать, когда Ларина привезут. Может, он увидит меня, и ему полегче станет.

Николай помолчал, а потом спросил:

– Как у вас дела?

– Это дела Бондаря, а я просто отрабатываю.

– Позвоните и сообщите время прилета, я встречу в аэропорту.

На том разговор закончился. Тут же Наташа перезвонила Бондарю и сказала, что суд назначен на послезавтра, а следовательно, ей необходимо лететь в Питер.

– Если надо, полетишь. Завтра съездим в Миллерово и решим, что и как.


В Миллерово, на завод, поехали после полудня. Наташа волновалась, но Бондарь сказал, что управятся быстро. На вечерний рейс может, конечно, не успеть, но зато есть утренний, и билеты в кассе остались. Но даже если бы билетов не было, Владимир Васильевич обещал в любом случае отправить ее, хоть в кабине пилотов.

– Кресло для тебя там освободим. Зачем им второй пилот? Только место занимает, руль-то все равно один.

И мужчина засмеялся, довольный своей шуткой.

Отправились на трех машинах. Бондарь с Наташей в центре кортежа на «Мерседесе», а впереди и сзади шли два внедорожника с охраной. На первом автомобиле в окружении мощных ребят находился еще младший брат Бондаря – Виктор.

Когда Наташа выходила из гостиницы, тот стоял возле «Мерседеса» и переговаривался с водителем. Увидев, как она подходит, Виктор не сдвинулся с места, чтобы позволить ей сесть в машину, а продолжал разговор, матерясь и поплевывая себе под ноги. Девушка стояла в трех шагах и ждала. Потом брат хозяина все-таки обратил на нее внимание и стал пожирать глазами, но не сделал в сторону и короткого шага. Не выдержал находящийся в машине Владимир Васильевич, крикнул родственнику:

– Девушку пропусти!

Виктор едва сдвинулся, и Таше пришлось садиться в салон, чуть ли не прижавшись к его животу.


Миллерово, хотя и считался городом, больше был похож на поселок. Здесь имелись и блочные многоэтажки, но преобладали одноэтажные домики, обшитые давно не крашенной вагонкой. Возле одного такого строения кортеж остановился. Оба Бондаря вышли из своих автомобилей. Владимир Васильевич предложил и Наташе покинуть салон.

– Посиди пока в доме, – приказал он. – Когда понадобишься, пришлю за тобой машину.

Во дворе два армянина готовили мясо на шашлыки и устанавливали мангалы. Она вошла в дом и поразилась необустроенности. Доски пола скрипели, обои были выцветшими, старая мебель в комнатах соседствовала с новой, недавно привезенной из магазина. В спальне стояла кровать с высокими дубовыми спинками, матрас на которой все еще был в полиэтиленовой упаковке. Делать нечего, оставалось только ждать.

Наташа смотрела в окно на яблони, на армян, коловших дрова, и думала, что если сейчас начнут разводить огонь в мангалах, то, значит, вся команда Бондарей скоро вернется на шашлыки. Мужчины съедят их и тронутся в обратный путь. Конечно, никого не заботит, успеет ли она на вечерний рейс. Но Таша и сама понимала, что раньше утра улететь не сможет, а потому старалась быть спокойной.

Однако время шло, вернее, тянулось медленно. Начало смеркаться. Наташа вышла на крыльцо и спросила армян, когда будут шашлыки.

– Скоро, – ответил один, – сейчас баню топить начинаем.

Известие о бане не обрадовало. Вполне вероятно, Бондари решили задержаться здесь. Но это их право, пусть мужчины останутся в городке хоть навсегда. Надо только попросить, чтобы ее отправили в Ростов.

Она вошла в спальню и опустилась на матрас, затянутый полиэтиленовой пленкой, – тот показался менее пыльным, чем обивка стульев в других комнатах. Сидела и ждала.

За окнами совсем стемнело, когда подъехали машины. Тут же во дворе раздались веселые голоса и крики. Наконец хлопнула дверь, и в дом кто-то вошел.

– Как меня достали эти хорьки! – прозвучал голос Владимира Васильевича. – Каждый, блин, урвать для себя хочет. Ну, погодите твари, скоро я всех вас…

– А где эта твоя? – спросил другой голос, принадлежащий, судя по всему, Виктору.

– Здесь где-то. Не сбежала же.

Наташа вышла из спальни и увидела обоих Бондарей. Причем ей показалось, что оба уже пьяны.

– Мое присутствие не потребовалось?

– Не-а, – ответил младший.

– Зачем тогда меня держали здесь столько времени? Отослали бы обратно в Ростов. Вы же знаете, что я должна слетать домой на пару дней.

Она обращалась к Владимиру Васильевичу, но ответил почему-то его брат. Причем не просто ответил, а откровенно схамил:

– Начнем с того, что ты должна только нам. Что мы скажем, то и делать будешь. Хочешь – здесь сиди, а хочешь – во дворе…

Старший остановил его взмахом руки.

– Тормозни!

После чего Владимир Васильевич посмотрел на Наташу.

– Проголодалась? Есть хочешь?

– В гостинице поем.

– Ладно, сейчас мы по шашлычку хватанем и отправимся. Чего тут ехать-то, двести километров всего, полтора часа езды.

Оба мужчины ушли. Девушка осталась в доме, надеясь, что долго здесь не задержится. Вскоре снова появился Владимир Васильевич. В руках у него была бутылка шампанского.

– В машине уже месяц валяется, – объяснил он. – Я такого не пью. Валек, водила мой, тоже. Твоя, что ли?

Наташа вдруг вспомнила, как в ресторане двое парней прислали на ее столик бутылку, которую она унесла зачем-то с собой, а потом достала из сумочки в «Мерседесе» Бондаря.

– Давай по бокальчику, – предложил Владимир Васильевич.

– Я не пью, – напомнила девушка. – И шашлыков не хочу. Мне очень надо в Ростов.

– Какие проблемы? – ответил тот. – Раз надо, доставим в лучшем виде.

Пришел еще раз через полчаса с блюдом шашлыков и бутылкой виски. Зашел в спальню, где Таша по-прежнему сидела, и поставил поднос и бутылку на стол.

– Давай поешь, – велел Бондарь. – Так получается, что сегодня никуда не едем.

– Как? – удивилась она. – Вы же обещали!

– Обещал, – согласился мужчина. – Но пацаны в баню пошли, выпили к тому же. Не садиться же им за руль в таком состоянии. Пусть расслабятся немного, а с утра пораньше я тебя сразу в аэропорт, не волнуйся.

Наташе вдруг показалось, что Бондарь с трудом сдерживается, чтобы быть вежливым.

– Такси здесь можно заказать? – спросила она.

Ее шеф лишь покачал головой.

– Тогда пусть меня довезут. Или скажут, как дойти до трассы, поймаю машину там.

Бондарь опустился на матрас, полиэтилен хрустнул под его телом. Наташа вскочила и шагнула к двери. Но далеко уйти не смогла – мужчина схватил ее руку и рванул на себя.

– Стой! Поговорить надо. – Он поднялся и обхватил ее руками. Прошептал: – Что же ты со мной делаешь…

Наташа отшатнулась от его выдоха, насыщенного парами спирта.

– Отпустите, прошу вас! – попросила девушка и попыталась снять со своей талии его руки.

Но Бондарь держал крепко.

– Завтра с утра сам за руль сяду, лично отвезу, – продолжал шептать он. – С тобой в Питер полечу. Порешаю там свои вопросы. Но сейчас мы здесь, и эта ночь наша. Проси что хочешь, все для тебя сделаю.

– Отпустите, – повторила Таша.

Владимир Васильевич разжал руки и развел в стороны.

– Я прошу об одном: помогите Ларину. Вы ведь знаете, что он не виновен.

– Да какая разница, виновен или нет. В любом случае я сделаю так, что он выйдет скоро. Но только ты… – Он снова схватил ее в объятия. – Подари мне эту ночь, и я все сделаю для тебя…

– Для начала отправь меня в Ростов.

Бондарь задумался. А потом швырнул ее на кровать. Наташа, ударившись головой о спинку кровати, попыталась вскочить, но мужчина уже навалился на нее.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – хрипел он, пытаясь ее поцеловать.

Наташа отводила лицо в сторону, чувствуя, как сильные руки рвут на ней платье. Бондарь впился в ее губы. Девушка с трудом отстранилась и вцепилась зубами ему в шею.

– А-а! – закричал мужчина, отпуская ее на мгновение.

И тут же ударил с размаха по губам. Затем еще раз и еще. Каждый удар был настолько тяжелым, что ей казалось, будто ее бьют не рукой, а бревном. И все-таки Наташа продолжала вырываться. Закричала:

– Помо…

Он зажал ее рот ладонью. Наташа захлебывалась кровью и старалась поджать ноги… Но не удавалось, и она заплакала от бессилия… Попыталась ногтями расцарапать лицо Бонаря…

Потом он сел на кровати, задыхаясь, и погладил ее колено.

– Ну, чего реветь? – выдохнул он. – В первый раз, что ли?

Девушка поднялась и попыталась завернуться в обрывки платья. Шагнула к выходу.

– Куда намылилась? – поинтересовался Бондарь.

– В аэропорт.

– В таком виде? – усмехнулся он, хватая ее за ногу.

Наташа повернулась и ударила его по лицу. Ей показалось, что удар был слабым, вероятно, мужчина и не почувствовал его даже. Тогда она ударила еще и еще.

– Ладно, – сказал Бондарь, – хватит. – И тут же вскочил. – Ты за кого меня, тварь, принимаешь? За пацана, которому хочу – дам, хочу – нет? Которого можно по щекам, как бабу?

Он отшвырнул ее от двери и ударил. И вышел из комнаты.

Таша никак не могла встать на ноги. Пыталась, но снова падала – голова кружилась, все вокруг было, как в тумане.

Неожиданно кто-то поднял ее и положил на матрас. И все началось сначала. Девушка не могла уже сопротивляться, а только плакала. А потом, когда поняла, что теперь это делает с ней брат Бондаря, завыла от унижения и боли.

Голый Виктор поднялся, взял с подноса шампур с остывшим шашлыком и начал зубами сдирать с него куски мяса.

Она поднялась, истерзанная, избитая, ненавидящая этих скотов.

– Мяса хочешь? – спросил Виктор, не оборачиваясь. – Или ты чего другого хочешь? А то я повторить могу…

Наташа взяла со стола бутылку шампанского, перехватила горлышко двумя руками, подняла над головой и ударила сильно сверху вниз по бритой голове младшего Бондаря.

Ее били долго. Даже когда девушка потеряла сознание, продолжали месить ногами. И она не могла слышать, как старший Бондарь, даже не заходя в комнату, приказал:

– Спрячьте ее где-нибудь. Или заройте. Но чтобы ни одна душа…


Кондратьев ждал прилета Наташи вечером. Стоял в зале прибытия, высматривая в толпе прилетевших из Ростова. Но ее не было. Не оказалось ее фамилии и в списках пассажиров. Николай приехал в аэропорт утром и снова не дождался. Потом помчался к зданию суда.

Заседание продолжалось очень долго. Наконец вышел адвокат и, нисколько не смущаясь, сообщил:

– Мы проиграли. Но я подам апелляцию в суд высшей инстанции. Добьюсь пересмотра дела.

– Сколько дали? – спросил Коля.

– Двадцать.

– Двадцать… чего? – переспросил Кондратьев. Ему показалось, что он ослышался.

– Двадцать лет, по совокупности, – объяснил адвокат, доставая из пачки сигарету. – Убийство, покушение на убийство, незаконное хранение огнестрельного оружия. По совокупности столько и получилось… У вас огоньку не найдется?

Как сообщить такое Наташе, Коля не знал. Но телефон в ее гостиничном номере не отвечал. Ничего определенного не смог сообщить и администратор. Сказала лишь, что проживающая в данном номере девушка не появляется уже третий день, а ее личные вещи по-прежнему на месте.

Назавтра Николай выехал на машине в Ростов. Пробыл в городе неделю, но ничего выяснить не удалось. Написал заявление в милицию о пропаже человека, однако там особо не заинтересовались и ни о чем не расспрашивали. Пара дней ушла на то, чтобы найти Владимира Васильевича Бондаря. Тот сказал, что Наташа должна была отправиться в Питер, на суд, куда, вероятно, и вылетела. Номер в гостинице оплачен за месяц вперед, значит, должна появиться. Узнав, что Наташа в Петербурге не появлялась, Бондарь очень расстроился и попросил сообщить ему, если что-то станет известно, а со своей стороны обещал найти девушку, если та до сих пор в Ростове или где-нибудь поблизости.

Кондратьев вернулся домой со слабой надеждой на то, что все закончится хорошо, странное исчезновение Наташи как-нибудь объяснится. Потом понял: надеяться не на что – будь Таша жива, она никогда бы не оставила Лику. Коля еще раз слетал в Ростов, снова ходил в милицию, интересовался поисками пропавшей петербурженки. Но никто ничего не знал. Да вряд ли ее искали.

Обнаружили Наташу почти случайно. Через полгода на месте совершения преступления был задержан человек, который, стараясь облегчить наказание, сообщил, что присутствовал при убийстве девушки и знает, где закопали труп. К удивлению следователя, его показания подтвердились, тело было найдено. Но выяснить, кто убил девушку и за что, не удалось: той же ночью свидетель, давший показания, скончался в камере от приступа астмы. Среди заявлений о пропаже людей было найдено заявление Кондратьева. Его же и вызвали для опознания.

Похоронили Наташу тихо. Рядом с родителями, сестрой и ее мужем. Народу собралось немного: десяток бывших коллег, и только. Поминки провели дома, попросили соседей взять на это время Лику. Поминали недолго: настроение у всех было тягостное, а потому постарались не задерживаться. Уже через пару часов в квартире остались только усталая и разбитая Виолетта, Галина Тимофеевна, вызвавшаяся помочь хозяйке убраться, и Коля Кондратьев.

– Какая же злая жизнь, – в который раз за вечер повторила Галина Тимофеевна, моя тарелки и передавая их Коле, вооружившемуся полотенцем. – Вот ведь Ларину, скорее всего, ни за что двадцать лет, а Наташеньку и вовсе замучили… Ты хоть сообщил ему?

– Письмо вчера отправил, а раньше не решался. Но мне кажется, он давно уже понял, что произошло несчастье, – столько времени о ней ни слуху ни духу.

– Как страшно жить… – вздохнула Галина Тимофеевна. – Кругом ложь, обман, бандиты. Хорошие люди так редко встречаются. Спасибо тебе… то есть вам, Николай Игнатьевич, за то, что Наташу искали. И что фирме развалиться не дали, а то совсем бы невмоготу было…

– Хороших людей много, – возразил Коля.

– Но живется им плохо, – произнесла Галина Тимофеевна. – Что за страна такая? И ведь уехать нам некуда!


Вечером следующего дня Виолетта укладывала Лику спать.

– Давай и сегодня обойдемся без сказки? – предложила она. – Я опять плохо себя чувствую.

– Ладно, – согласилась Лика, – можно и без сказки. К тому же я уже большая.

Тетка, то есть, вернее, двоюродная бабушка, закутала ее в одеяло и осталась сидеть рядом, глядя на лежащие рядом на подушке головы девочки и куклы.

– Где Таша? – спросила Лика. – Когда она придет?

Виолетта отвернулась и смахнула слезу.

– Когда вернется? – повторила вопрос девочка. – Я скучаю без нее.

– Не знаю, – ответила женщина. – Она уехала в командировку. Ее послали деньги зарабатывать. Вот заработает для нас побольше и вернется.

– Далеко уехала?

– Очень, – прикрывая ладонью лицо и еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, кивнула Виолетта.

– В Сан-Феличе? Как в песне?

– Да. Именно туда, в эту самую Феличе. Ты спи лучше, потом поговорим.

В дверь квартиры позвонили. Звонок прозвучал так неожиданно, что Виолетта вздрогнула.

– К тебе пришли, – сказала Лика, прижала к себе куклу Варю и отвернулась к стене.

Виолетта пошла открывать. Остановилась перед дверью, раздумывая, стоит ли, потом тихо спросила:

– Кто там?

– Это Ваха, открой, – услышала она знакомый голос.

Распахнула дверь и увидела на пороге мужа. Бросилась ему на шею. Мужчина так и вошел в квартиру, удерживая на весу жену.

– Спите? – спросил Ваха тихо, затворив дверь.

– У нас горе, – прошептала Виолетта. – С Ташенькой горе.

Женщина заплакала, повела мужа на кухню и начала доставать из холодильника продукты – колбасу, закуски и спиртное, то, что осталось после поминок. Накрывала на стол и рассказывала все, что узнала от Кондратьева. Муж слушал молча, смотрел в сторону. Виолетта налила ему водки, но он отодвинул от себя стакан.

– Как, ты говоришь, зовут тех отморозков?

– Бондари. – Виолетта опустилась за стол и стала смотреть, как ест муж. – Ты сейчас где живешь? – спросила она. – В Польше?

– Неважно, – ответил Ваха.

– Как же неважно? Я недавно в Гродно моталась и случайно земляков твоих встретила. Тех, которые к нам приходили. Испугалась сначала, думала, опять деньги будут требовать. Но они сказали, что гордятся тобой. И мне велели тобой гордиться.

Ваха усмехнулся и произнес:

– Ладно, сейчас поем немного, потом помоюсь. Переночую, а утром уеду ненадолго: у меня одно важное дело есть. А потом уже насовсем вернусь.


Пролог | Нет места женщине | Книга вторая Лика