home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Ночь в пустом доме

Я проводил его домой, он не привык к алкоголю, и я побоялся отпускать его одного. Он жил в большом двухэтажном частном доме, окна его приветливо светились. Андрей долго возился с запором калитки, и мне показалось, что ему не хочется идти домой – он стал словно меньше ростом. И я подумал, что Лиска была самым ярким событием в его жизни и ничего ярче у него уже не будет, а будут оставшийся в прошлом веке Зареченск, строгий батя и предприятие «Арсенал» – гирей, привязанной к ноге.

Мы попрощались, и я пошел к дому Лиски. Дождь к тому времени припустил уже вовсю. Тяжелые капли колотили в размокшую землю, вздувая пузыри на лужах, мокрый Ленин призраком угадывался в свете единственного синеватого фонаря.

Я нашел ее дом почти на ощупь – здесь стояла кромешная тьма. С трудом открыл скользкую калитку, прошел по заросшей неровной дорожке, уклоняясь от дружеских объятий репейника, поднялся на крыльцо. Сунул пальцы в щель над дверью и сразу же наткнулся на острый холодный ключ. Совершая чудеса эквилибристики, я умудрился всунуть ключ в замочную скважину, повернул его, и дверь неохотно подалась.

Я не знаю, зачем вернулся. Что-то держало меня здесь, что-то зацепило острым коготком и не отпускало. Я на ощупь включил свет – он брызнул неуверенно и слабо, по-комариному зазвенела под потолком единственная «живая» лампочка. Люстра с тремя рожками была покрыта толстым слоем пыли, через стекло угадывались засохшие трупики насекомых. Мне пришло в голову, что если увидят свет в окнах, то по городку поползут слухи. Я задернул занавески и, помедлив, шагнул в Лискину комнату.

Как я уже сказал, я не смог бы объяснить, зачем вернулся и чего ожидал. Я знал, что не могу уйти отсюда просто так, не прикоснувшись еще раз, не попытавшись понять, не проникнуться духом дома, где она прожила почти всю свою жизнь. Я хотел почувствовать ее дом…

Я открыл тумбочку – там была пачка исписанных, отсыревших и пожелтевших листков, и я принялся перебирать их. Отдельные фразы, стихи, все вкривь и вкось, с восклицательными знаками, рожицами, цветочками. И в самом низу стопки тетрадь в красной обложке. Я подумал, что это дневник, но ошибся. Это был рассказ или повесть под названием «Приключения Кирша и его друзей». Сказка для детей? Озадаченный, я начал читать.

«История первая, в которой читатель знакомится с Киршем» – значилось на самом верху страницы.


Кирш живет в подвале за горячей трубой дома номер 35 по улице Космонавтов, прямо под магазином, где продаются всякие вкусные вещи, а рядом кинотеатр «Чебурашка» и большой магазин игрушек – очень интересное местечко!

Он подобрал на улице чей-то старый шерстяной свитер и устроил себе уютное гнездышко – подвернул свитер со всех сторон барьерчиком, забрался внутрь, аккуратно положил рядом остроконечную коричневую шляпу с тремя пуговками – большой синей, поменьше зеленой и маленькой желтой, – свернулся клубочком и уснул. Кирш был уверен, что ненужных вещей на свете не бывает – всегда найдется кто-то, кому эта вещь нужна. Как брошенный свитер, например, – хозяину он больше не нужен, тот, наверное, купил себе новый, а Киршу в самый раз. Вот и получается стихийное перераспределение и круговорот вещей в природе.

Зимы на Земле холодные, на улицу даже выходить не хочется. Кирш и не выходил бы, если б не чувство голода. Иногда ночью ему снится сладкая булочка с кремом, облитая миндальной глазурью. Однажды Кирш нашел такую булочку во дворике кафе «Старый город», почти целую, только слегка поклеванную голубями. С тех пор он время от времени наведывался во двор «Старого города», сначала чаще, теперь реже, но такая булочка ему больше не попадается. А попадается всякая мелочь, вроде кусочка сыра, пряника или листьев салата. Но листьев салата полно во дворе их дома около двери магазина – там всегда стоят ящики и коробки, которые приятно пахнут, и из них иногда выпадает что-нибудь вкусное – то черешня, то абрикос, иногда даже банан или киви. Почти нормальные, ну разве что чуть-чуть подпорченные. Банан вообще не проблема – если снять с него шкурку, то внутри он совсем съедобный. А иногда там можно найти даже кусочек печенья!

В долгие летние вечера Кирш сидит на верхней ступеньке подвала и смотрит на звезды. Он смотрит на звезды так долго, что начинают слезиться глаза, и ему кажется, что звезды мигают, посылая ему сигналы из космоса.

– Привет, Кирш! – говорят звезды. – Как дела? Как жизнь?

– Хорошо, – отвечает Кирш звездам. – У меня все хорошо. Я жду!

– Мы знаем! Мы помним! Мы обязательно прилетим и заберем тебя. Но пока потерпи, Кирш… Нужно немного потерпеть, осталось совсем немного. Мы строим новый большой космический корабль…

– Ладно, на немного я согласен. Но, пожалуйста, не очень долго! Я хочу домой!

– Разве тебе плохо на Земле?

– Хорошо, но… я хочу домой!

– А друзья у тебя есть?

– Друзья? – Кирш задумался. Потом сказал: – Знаете, как трудно найти настоящего друга?

Все ничего, но Кирш тоскует по настоящему другу. Однажды у него появился друг – маленький котенок Рыжик, белый, с рыжими пятнами. Кирш встретил его на улице и привел к себе домой. Рыжик так уютно мурлыкал в долгие зимние ночи, устроившись рядом с Киршем в гнезде из старого свитера! Кирш рассказывал Рыжику про обитателей подвала – старую крысу Ворчунью, которая умеет петь и, если ее попросить хорошенько, может спеть колыбельную песенку, которую исполняла когда-то очень давно, сто лет назад, когда работала в цирке ученой крысой; про летучую мышь – ее зовут Бабочка, у нее острые когти и крылья как плащ-дождевик; про большую холодную жабу Ква-Ква, зеленую с желтым животом, которая все время спит, зарывшись в сырой песок в углу подвала.

Он рассказывал ему про звезды и космический корабль из далекой галактики, который потерпел аварию на орбите Земли. Рыжик ничего не знал про космические корабли, но внимательно слушал и мурлыкал. А Кирш рассказывал и рассказывал. И обоим было хорошо.

Потом Рыжика забрала женщина из третьей квартиры. Увидела его во дворе, позвала «кис-кис-кис», он и побежал. Она взяла его на руки и унесла к себе. Больше Кирш Рыжика не видел. Печально, конечно, но ничего не поделаешь, такова жизнь. Кирш успокаивает себя мыслью, что Рыжику хорошо у той женщины – у нее было такое доброе лицо! Она, конечно, покупает ему молоко и кошачью еду в коробочке…

Больше дружить в подвале не с кем. У крысы Ворчуньи плохой характер, встречая Кирша, она показывает зубы – передние резцы, острые и длинные, и неодобрительно дергает кончиком носа. Летучая мышь по имени Бабочка вдруг принимается ни с того ни с сего летать, кричит, машет крыльями, как жестянками, ударяется в стены подвала, никого не видит и не желает слушать. Наверное, ей кажется, что она бабочка, а вокруг не подвал, а прекрасный весенний луг. Ну а жаба Ква-Ква слишком холодная и спокойная, вечно спит. Как спящая царевна из сказки. Какой из нее друг?..


Удивленный, я отложил тетрадь и задумался. Что-то проклевывалось внутри сознания, какая-то мысль… Существо со звезд, непонятое, чужое, тоскующее. Другое. Не похожее на других. Без друзей. Может, она написала о себе? Может, это аллегория?

Я определенно сходил с ума…

…Я уснул на ее диване, не раздеваясь, лишь натянув на себя плед. Уснул как провалился, даже свет не выключил.

Проснулся я, когда кто-то тронул меня за плечо. В комнате витали легкие утренние сумерки и было по-прежнему холодно и сыро. Я открыл глаза, не сразу сообразив, где нахожусь, и сел. Рядом с диваном стоял давешний мальчик.

– Доброе утро, Артем Юрьевич! Я так и подумал, что вы вернетесь. Дай, думаю, забегу с утра. А вы тут! Я принес котлеты, мама сделала…

– Андрей… – пробормотал я, с трудом вспомнив, как его зовут. Голова была тяжелой, спина ныла.

– Я рассказал ей про вас, мама у меня добрая, она любила Алиску. Она знала, что мы собирались удрать. Понимаете, я… – Он замялся. – Я и учился не очень, и читал мало, учительница литературы однажды сказала: о чем тебе с Алисой говорить, она – жар-птица! А нам было о чем говорить, честное слово, мы могли на целый день уйти в лес или на реку, не на пляж, а там, где все заросло, жгли костер. Я рисовал, она читала вслух или рассказывала… понимаете, у меня уже ни с кем так не будет. Отец не любит, когда я трачу время впустую, он считает, что надо делать деньги, расширяться, вон, Андрюша подрастает… а я не хочу! Мне его жалко, как подумаю, что сыну сидеть в «Арсенале» всю жизнь, чуть не плачу, он такой славный, спокойный, улыбается, ничего еще не понимает, а за него уже все выбрали. Мама говорит, потерпи, сынок, мы что-то придумаем… как-нибудь оно будет. Мама всегда за меня, а отец считает, что она меня баловала и портила, а теперь и Андрюшу. Он пытался воспитать из меня мужика, а теперь вот из Андрюши тоже…

Я протянул ему тетрадь:

– Вот, возьми для Андрюши. Почитаешь ему перед сном.

– Что это?

– Это рассказ про Кирша, маленького человечка. Алиса написала.

– Я помню! – вырвалось у него. – Мы сидели в ивняке на той стороне реки, представляли, как мы поедем в город, где будем жить, куда устроимся на работу, и Алиса рассказывала про Кирша, как он живет в подвале… Я тогда рассмеялся и сказал, что мы тоже будем жить в подвале. Я думал, что она прочитала про Кирша, а она сочинила. Она была способная, и в газете ее печатали… – Он вздохнул. – Я вам принес картину, я Алису нарисовал, у меня их три, я отдам одну вам.

Он протянул мне рулон ватмана. Я развернул. Это был рисунок углем, черно-белый. Я не специалист, мне трудно судить о технических достоинствах рисунка, но это была Лиска. Быстрый птичий поворот головы, улыбка, волосы по плечам, бретелька купальника… Прекрасное остановившееся мгновение…

Он смотрел на меня своими наивными голубыми глазами, словно ожидал каких-то слов, которые прояснят и определят что-то в его жизни и, возможно, помогут вырваться из капкана, в котором он оказался, не имея ни сил, ни характера переломить судьбу. И я сказал, я не мог не сказать:

– Я дам тебе свой адрес, приезжай, привози свои картины, покажем знающим людям… кто знает!

– Спасибо! – вырвалось у него. – Я приеду, обязательно! Мы вместе приедем.

Я не понял, кого он имел в виду – то ли мать, которая его понимает, то ли сына Андрюшу, и кивнул.

Он уже стал мне нечужим, и я не мог его бросить.

Когда мы прощались, я сказал:

– Возьми себе Лискин дом…

Уже в машине, умиротворенный, с чувством расслабленности и правильности своего поступка, я подумал, что этот мальчик достался мне в наследство, он – моя связь с Лиской, единственная, упавшая на меня неожиданно и вдруг, но что такое случайность, как не непознанная необходимость? Значит, кому-то там нужно было свести нас…

…Он действительно приехал ко мне, один, и привез свои рисунки. Я отвел его к Виталию Щанскому, нашему местному корифею, и тот, пожевав губами и походив вокруг да около, согласился, что в рисунках деревенского мазилы есть нечто, о чем давно забыли в меркантильном городе: простота, искренность и честность… умения, правда, маловато.

– Но это поправимо, – сказал Виталий. – Поправимо, это я тебе обещаю. Переезжай в город, хватай свой шанс за… – Тут он запустил по своему обыкновению неприличное словцо. – Посмотрим.

Андрей так и не переехал в город, хотя, окрыленный словами «настоящего» художника, обещал подумать. Не всем дано закрыть за собой дверь и уйти, не оглянувшись.

Картина его висит в моем кабинете над письменным столом. Лиска, смеющаяся, счастливая, посреди яркого солнечного дня, смотрит на меня, и в глазах ее радость и тайна…


Глава 14 Боль | Мужчины любят грешниц | Глава 16 Мысли…