home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Суматоха

Я помчался вниз, но где там! Этой сумасшедшей уже и след простыл. Гулко громыхнула дверь внизу, и настала тишина. Я медленно поднялся, стал перед дверью, не соображая, что нужно делать. Ребенок сопел мне в шею, пахло от него воробьем. Все произошло так быстро, невероятно быстро! Реакции этой девицы можно только позавидовать. А моей реакции? Почему я, как последний идиот, протянул руки? Что за?.. Чей это ребенок! Протянул руки и взял! Маразм какой-то, честное слово, хватательный рефлекс в действии. Остается только догадываться, во что я вляпался. Может, ребенка украли, вся полиция уже на ногах, и эта проходимка прямо сейчас звонит им и сообщает… Глупости! Она же назвалась! Она сказала, что ее зовут… как же ее зовут? И фамилия какая-то… смешная… что-то птичье. Сказала, возьмите вашего ребенка! Воспитатель… Но… почему?

Тут до меня доходит, что я стою перед собственной дверью, а на руках у меня спящий ребенок. А где ключ? Ключа нет. Я поочередно шарю по карманам, чувствуя, как дрожат руки. Усаживаюсь на ступеньку. Прикидываю, не положить ли спящего мальчика… Это мальчик, и зовут его… Павлик, кажется. Она сказала Павлик. Не положить ли его на пол и не обыскать ли карманы снова? Не хватало еще, чтобы пропал ключ. Я же помню, что он был в руке… в правой, я достал его еще внизу. Идиотская ситуация! Неизвестная женщина закатывает мне скандал, сует в руки ребенка и заявляет, что это мой сын… Сын?! Меня окатывает жаром. Мой сын? Не может быть! Я лихорадочно соображаю… мальчику… сколько же ему? Два? Три? Три?! Не может быть! Кажется, я застонал.

Ключ наконец нашелся. Я отпираю дверь, и тут вдруг раздается резкая трель телефонного звонка. Я вздрагиваю. Мальчик издает скулящий звук. Я хватаю трубку, кричу «алло» и слышу озабоченный голос мамы.

– Темочка! Это ты? – спрашивает она. – Ты уже дома? А почему твой мобильник не отвечает?

Заслышав в трубке мой голос, мама всегда спрашивает: «Это ты?»

– Я перезвоню! – кричу я. – Положу ребенка и перезвоню!

– Темочка! – вскрикивает мама. – Какого ребенка?!

Я кладу мальчика на диван. Он разбрасывает руки, вздыхает, издает звук, похожий на хныканье, и продолжает спать. Я присматриваюсь к нему. Светлые волосы, кнопка носа… Похож? Или… нет? Пытаюсь вспомнить свои детские фотографии…

Телефон взрывается снова. Мама.

– Темочка, какого ребенка? – кричит она. – Откуда? Это… твой ребенок? – Мама говорит с придыханием, она мечтает о внуках от меня. Она переживает, что я останусь бобылем. В голосе ее звучит надежда.

– Нет, – отвечаю, – не мой. Соседи оставили.

«Господи, какой дурак! – думаю я. – Дети все на одно лицо, а эту девицу я сроду не видел! Она воспитатель… где? Ребенка не забрали родители, и она принесла его сюда… почему-то. Абракадабра».

– Мальчик или девочка? – В голосе мамы слышится разочарование.

– Мальчик, – не сразу отвечаю я.

– Большой?

– Маленький. Лет трех или четырех. Павлик.

– Удивительное совпадение, – говорит мама, подумав. – В семь часов позвонила женщина и спросила… – Она внезапно замолкает. Потом говорит изменившимся голосом: – Тема! Ты ничего от меня не скрываешь? Она звонила сюда! Воспитательница! Разыскивала отца ребенка по фамилии Хмельницкий. Тема, это твой ребенок? – Голос ее дрожит.

– Да нет же! – кричу я. – Эта сумасшедшая сунула мне мальчика и удрала! Я даже не запомнил ее фамилии!

– Фамилия матери Ананко, – говорит мама. – Она актриса. А фамилия отца – Хмельницкий… – Она красноречиво замолкает. – Темочка, я сейчас приеду!

– Не нужно приезжать! – Этого еще не хватало! – Я постараюсь разыскать его мать.

– Темочка, а на кого он похож?

Вопрос вполне дурацкий, но не сам ли я пять минут назад рассматривал Павлика на предмет фамильного сходства?

Актриса Ананко? Не знаю такой. Сто лет не был в театре. В справочной спросили адрес Ананко, и я сказал «актриса Ананко». Это прозвучало как пароль. Вопросов больше не последовало, и девушка продиктовала номер телефона. Мне почудился сарказм в том, как четко она выговорила цифры номера. Видимо, эта актриса пользовалась в городе популярностью. Мне не повезло – ее не оказалось дома. Возможно, она металась по городу в поисках сына.

И тут вдруг рявкнул домофон. Я вздрогнул и чертыхнулся. Кому это неймется? Театр абсурда продолжался. В гостиной астматически захрипели громоздкие старинные часы – подарок матери, и я прокричал в трубку: «Кто?» Там запищали тонко и противно, часы продолжали хрипеть, и я ничего не понял.

Через минуту раздался звонок в дверь. Я открыл, даже не заглянув в глазок.

Это была давешняя барышня-воспитательница. Она уставилась на меня с ужасом. Я посторонился, не зная чего от нее ожидать. Она с опаской вошла, стараясь не прикасаться ко мне.

– Это опять вы? – спросил я.

– Вы действительно отец Павлика? – выпалила она, глядя на меня круглыми серыми глазами.

– Вам не кажется, что вы опоздали с вашими вопросами? Вы бросили вверенного вам ребенка, даже не проверив мой паспорт! Не понимаю, как вам можно доверять детей. Почему вы явились именно сюда?

– Я думала, что вы его отец, – пролепетала она. – Я узнала телефоны всех Хмельницких, и вы… вы… Отчество Павлика – Алексеевич, а вы тоже… А.Ю. Извините меня! – Она закрыла лицо руками и заплакала.

Не выношу вида плачущих женщин.

– Раздевайтесь! – скомандовал я.

– Что? – Она перестала плакать и попятилась.

– Давайте ваше пальто. Мальчик спит, вы не сможете его унести. Сейчас попытаемся найти мамашу.

– Я ей звонила, она не отвечает. – Она протянула мне пальто и синий шарфик. Я наконец рассмотрел ее – совсем девчонка, перепуганная, заплаканная. В осознании собственного дурацкого поступка.

– Как же вы дошли до жизни такой? – спросил я строго. – А если бы я его съел?

Она несмело улыбнулась. У нее были серые глаза, даже не столько серые, сколько зеленоватые, заплаканные, как я уже сказал, и яркие точки румянца на скулах. Она молоденькая, и я невольно вздохнул, с какой-то беспощадностью почувствовав и свое одиночество, и свой возраст. Между нами пропасть…

– Чай? Кофе? Больше ничего нет. Кажется, есть сухари.

– Что вы, не надо! – Похоже, она испугалась и все еще не пришла в себя. – Можно, я позвоню? Мама волнуется… Мой мобильник сел.

– Прошу. – Я кивнул на телефон на тумбочке. – Так чай или кофе?

Она не ответила и схватила трубку.

Для кофе поздно, пожалуй, значит, чай. Я возился на кухне и слышал ее голос – она повторила несколько раз «мамочка» и дальше зачастила неразборчиво. Видимо, убеждала мать, что жива и здорова. Потом она замолчала, после снова заговорила, но очень тихо. У меня мелькнула мысль подойти к двери и подслушать, что меня удивило – я был выше подобных житейских мелочей. Мысль эту я отогнал, правда неохотно. Она говорила со своим молодым человеком, догадался я и вздохнул с сожалением – да что же это такое? Почему я все время вздыхаю? Я попытался представить себе ее молодого человека – студентик какой-нибудь вроде Костика, программист… они все сейчас программисты. И вдруг поймал себя на мысли, что весь вечер насыщен непредвиденными событиями и, похоже, рушится мой привычный уклад, а все из-за того, что мне вдруг пришла в голову странная фантазия забрести в «Белую сову». Я был как комета, изменившая курс из-за солнечной бури за тысячи световых лет, или планета, сорвавшаяся с орбиты, и что будет дальше и работают ли тут физические законы – одному провидению известно. Люди и лица смешались в пестром хороводе, и он вертелся вокруг меня все быстрее. Леша Добродеев, которого я не видел вечность; Колдун, которого я не видел семь лет; чужой ребенок, случайно попавший ко мне, и, наконец, перепуганная воспитательница… как ее? Анна, кажется. Фамилии я не запомнил. Из тех вечных девочек, которые никогда не станут Аннами, а останутся навечно Анечками или Анютами. С серо-зелеными заплаканными глазами и точками румянца на скулах, юная до неприличия.

Снова захрипели часы, и я вздрогнул. Нервы стали ни к черту – обычно я не обращаю на часовой механизм ни малейшего внимания. Раздался первый дребезжащий удар, и это было как знак судьбы, которая развернула колесо моей жизни с привычной колеи неизвестно куда. Или пытается развернуть, и тут важно понять, как я могу поучаствовать – помочь судьбе или стоять столб столбом, пусть старается сама.

В гостиной посапывал маленький мальчик, в прихожей шелестела по телефону моя новая нечаянная знакомая, а я на кухне готовил чай. Часы отсчитывали время…

Потом мы пили чай, потом снова звонили актрисе Ананко. И снова впустую – не отвечал ни ее домашний, ни мобильный. Актриса Ананко испарилась. Мне уже казалось, что ее вообще не существует в природе, что она фантом нашего драмтеатра. Мальчик спал. Анечка расстегнула ему курточку, сняла голубые кроссовки. Он даже не пошевелился. Мне пришло в голову, что проблемы лучше решать на свежую голову – сейчас я не сдержался бы и выдал нерадивой мамаше по первое число. Дурацкий виток событий – сначала воспитательница – я взглянул на Анечку, сидевшую на диване около Павлика, теперь эта… актриса. Две глупые женщины за один вечер, да еще плачущая прекрасная и беспомощная Елена. Три! Плюс мама с ее фантазиями. Удивительно, что ее до сих пор нет. И мальчик в придачу! А что прикажете теперь делать? Усыновлять его? А с барышней как быть?

Последняя контрольная попытка. О чудо – мне ответили! Голос чуть сипловатый – в самый раз, чтобы считаться сексуальным, протяжное манерное «аллоу». Не похоже, что извелась от беспокойства. Черт, как же к ней обратиться? Госпожа Ананко? Мадам? Гражданка?

– Извините за поздний звонок, – промямлил я. – Но тут такое дело…

Анечка испуганно смотрела на меня.

– Я вас слушаю, – сообщила актриса высокомерно.

– Ваш ребенок… Павлик?

– Что с ним? – вскрикнула она, и я почувствовал, что она прижала руку, свободную от трубки, к сердцу. – Где он? Кто вы такой? Что случилось? Вы его… украли? Имейте в виду, я этого так не оставлю! – Кажется, она мне угрожает! – Немедленно верните ребенка! Почему вы молчите! У меня нет денег! Я мать-одиночка!

– Я не молчу! – огрызнулся я, заводясь. – Не крал я вашего ребенка! Он попал ко мне случайно, по недоразумению. А вы неизвестно где… Я как идиот обрываю телефон! А вы! Вы!.. – Кажется, я начал заикаться.

– Он у вас? Немедленно дайте ему трубку!

– Он спит! – рявкнул я. – Почти двенадцать! Где можно шляться всю ночь?

Она вдруг хихикнула:

– Вы прямо как мой покойный муж! Чего же вы хотите?

– Чего я хочу?! Чтобы вы забрали наконец своего ребенка!!

– А как он вообще к вам попал?

– Случайно. Это долгая история. Его принесла воспитательница… дело в том, что моя фамилия Хмельницкий…

– Анечка? А вы Хмельницкий? – Она снова рассмеялась. – Анечка решила, что вы мой муж! Наш папа тоже Хмельницкий. Какое удивительное совпадение. Алексей Хмельницкий. А вы…

– Артем.

– А я Рената! Давайте адрес, лечу!

Она прилетела в половине первого. Красивая взволнованная женщина, сверкая глазами, ринулась мимо меня в гостиную и рухнула на колени перед диваном, где мирно сопел Павлик. Анечка поднялась, вся раскаяние, готовая снова расплакаться. Актриса ее не заметила. Крылья ее длинного черного плаща плавно опустились на пол, длинные темные волосы разметались по дивану. Она прижалась лицом к мальчику и застыла. Я стоял молча, опираясь о дверной косяк. Анечка переводила взгляд с меня на актрису. Та наконец повернулась ко мне:

– Это вы мне звонили?

Идиотский вопрос! Но… красива. Очень! Такой можно простить… многое. Моя ответная реплика была по-мужски сдержанна:

– Да, это я вам звонил.

От моего желания выдать ей по первое число остались одни воспоминания. Наоборот, я, кажется, втянул живот, распрямил плечи и стоял, отлепившись от двери, по стойке смирно.

– Спасибо… – прошептала она, глядя на меня громадными черными глазами, полными слез.

– Не за что… – пробормотал я.

– Что же делать? – пролепетала она.

«В каком смысле?» – подумал я и сказал:

– Ну… я вызову такси. Сейчас позвоню!

– Но он же спит! – В глазах ее укоризна.

Тут до меня наконец дошло.

– Чай? Кофе? – спросил я деловито.

– Чай, если можно.

– Я пойду, – прошептала Анечка. – Только позвоню.

– Анечка! – вскричала актриса, впервые заметив ее. – Вы ошиблись! Этот человек не отец Павлика! У нас другой папа!

– Простите меня! – Анечка прижала кулачки к груди. – Я пыталась дозвониться до вас, уже боялась, что с вами что-то случилось… Я не хотела, честное слово… простите, пожалуйста! Я подумала, что… – она кивнула на меня, – ваш муж…

Она едва не сказала «этот тип».

Актриса мелодично рассмеялась и махнула рукой:

– Это я виновата! У нас сегодня прогон перед премьерой, все в мыле, сын совершенно вон из головы! Ужас! Это вы меня простите, Анечка. На вас можно положиться, я всегда знала. Спасибо вам, дорогой мой человек!

Я всегда восхищался женской логикой и умением ставить все с ног на голову. В моем банке работают в основном женщины. Анечка готова была провалиться сквозь землю. Мы переглянулись, я ухмыльнулся. Похоже, мы превратились в заговорщиков.

– Сейчас приедет Миша… я подожду на улице, – пролепетала она.

– Вы дождетесь Мишу здесь, – твердо сказал я. – Уже ночь, и я передам вас с рук на руки. Миша – ваш молодой человек? – не удержался я.

– Он мой жених.

На том дело и кончилось. Приехал жених, я проводил Анечку вниз. Стоял у двери, наблюдая, как она усаживается в машину…


Глава 3 Еще не вечер | Мужчины любят грешниц | * * *