home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Игрушка для двух королей

Особняк Уивенхо,

Колчестер, Англия.

Лето 1558 года.


Болезненно худая, бледная женщина с седыми волосами неподвижно сидела в кресле у большого окна, задумчиво глядя на догорающий день. Хотя вряд ли она видела что-либо за окном, поскольку взгляд её был обращён в себя. Она вспоминала прожитую жизнь, людей, которых любила. Женщина знала, что времени на воспоминания остаётся всё меньше – дни её сочтены. Она не жалела об этом, потому что устала жить одна в этом добровольном изгнании, куда удалилась вместе с любимым мужчиной много лет назад. И пока он был жив, ни разу не пожалела, что скрылась от мира, позволила считать себя умершей. Но когда, полтора года назад, не стало мужа, жизнь потеряла всякий смысл. Тем более что её младшая дочь Анна уже несколько лет жила со своим супругом в Эссексе, а дети от первого брака с Виллом Кэри – сын Генри и дочь Кэтрин давно уже жили на континенте, в Швейцарии, скрываясь от мстительной королевы Марии, которую теперь называли не иначе, как Мария Кровавая. Ведь это она, королева Англии, позволила втянуть страну в разорительную войну за чужие интересы, и это она, королева, допустила в своей стране разгул инквизиции, после чего сотни людей приняли мучительную смерть на костре. И проклятия обманутого в своих надеждах народа Англии, ожидавшего от дочери Генриха VIII мирного и спокойного правления, похоже, сделали своё дело – сейчас королева лежала на смертном одре, а страна с нетерпением ожидала, когда на престол взойдёт младшая дочь Генриха Елизавета Тюдор, её любимая племянница.

Сидевшая у окна женщина была Мария Болейн, леди Стаффорд – последняя из оставшихся в живых Болейнов, когда-то сильного и близкого к трону семейства.


Неотразимая белокурая красавица, голубоглазая, мягкая и женственная, Мария Болейн всегда привлекала взгляды мужчин. И её отец Томас Болейн, человек в высшей степени честолюбивый, намеревался выжать из этого обстоятельства все возможные выгоды, не утратив ни единой. Отправляя дочерей во Францию, он возлагал большие надежды на старшую, послушную и покорную его воле Марию, поскольку младшая, Анна, живая и остроумная черноглазая девочка, всегда была слишком своевольной, а честолюбием могла поспорить с отцом.

Мария любила сестру, хотя им всегда не хватало взаимопонимания. Анна мечтала о славе и высоком положении и целеустремлённо шла к этому. В сердце Марии жила мечта о большой любви. Мечта, которую жизнь сделала на многие годы невозможной для неё.

Проведя несколько лет во Франции, вначале при дворе старого Людовика Х11, в жёны которому была прислана из Англии сестра короля Генриха VIII, «роза Тюдоров», очаровательная юная Мария Тюдор, а потом молодого короля Франциска, Мария превратилась в настоящую красавицу, привлекающую жадные взоры мужчин. Сам Франциск, сильный и чрезмерно похотливый мужчина, тоже обратил внимание на очаровательную фрейлину своей жены, королевы Клод. Когда-то давно, будучи ещё одиннадцатилетней девочкой, Мария, впервые увидев нового короля Франции, была покорена красотой двадцатилетнего Франциска, высокого, атлетически сложённого, черноволосого и черноглазого, живого и очень привлекательного. Тогда он казался ей великолепным рыцарем, и она даже по-детски была влюблена в него. Его роскошная коронация произвела на неё неизгладимое впечатление. Он казался ей легендарным могучим титаном.

Сейчас в её пятнадцать лет детские грёзы о великолепном герое давно развеялись – жизнь при дворе многому научила её. Однако Франциск, увидев девушку на устроенном им празднике, возжелал её. От Марии исходило сияние юной нетронутой чистоты, и своевольный король не мог позволить кому-то другому сорвать этот распускающийся бутон. Он не стал тратить время на ухаживания и уговоры, а велел доставить её в его личный кабинет «для беседы». Когда девушка появилась в его апартаментах, король улыбнулся ей, горячо прижал к себе, поцеловал и, не говоря ни слова и не слушая её возражений, просто быстро раздел и уложил в постель. С наслаждением ворвался в юное тело, удовлетворённо отметив, что действительно первым прошёл по этому сладкому пути. Закончив своё яростное наступление полной победой, он поднялся, оделся и покинул помещение, велев специальной прислуге помочь даме привести себя в порядок. Марии напоследок заявил, что будет требовать её к себе, как только пожелает, и она не смеет противиться его воле.

Только у себя в комнате Мария смогла предаться отчаянию и слезам. Почему она не оказала монарху должного сопротивления? Хотя ответ она знала – Франциск, своевольный, упрямый и капризный, никакого сопротивления не потерпел бы. Он просто не привык к нему. Высокий, мощный, красивый какой-то демонической красотой мужчина, он брал женщин по первому своему желанию. Ни о какой любви ни к одной из них речь не шла никогда. Он просто удовлетворял себя, не слишком заботясь об удовольствиях покорённых им красавиц. Тёплая и нежная Мария вызывала в нём желание снова и снова обладать ею. При этом ему нравилось дразнить её и даже подчас делать ей больно. Не задумываясь, он весело делился ею со своими друзьями, а однажды расплатился её телом за свой проигрыш при игре в кости. Тот вечер Мария запомнила надолго, потому что грубый и даже жестокий Лотрек, приятель короля, мужчина большого роста и крепкого телосложения, вытворял с ней такое, что многие годы потом было её кошмаром. Мария мечтала уехать из Франции, скрыться от ненасытного Франциска, но отец, к которому она обратилась за советом и помощью, заявил ей, что служить своим телом одному из величайших монархов Европы – большая честь для неё. А семья, заметил он, может заработать на этом большие выгоды. И Марии, всегда послушной воле отца, пришлось смириться со своей судьбой и оставаться игрушкой в руках короля Франциска. А он и не собирался скрывать её положение своей новой фаворитки, и вскоре об этом уже во всю сплетничали не только при французском, но и при английском дворе.

Фортуна улыбнулась ей только спустя полтора года, когда состоялась историческая встреча двух королей на Поле золотой парчи в Пикардии – якобы для того, чтобы наладить отношения между двумя, давно и упорно враждующими странами, а на деле… Два молодых сильных хищника желали посмотреть друг на друга поближе, оценить соперника и, возможно, испытать свои силы в пробной схватке. Декорация для этого действа была создана сказочная. Ни один из королей не пожалел денег, чтобы произвести впечатление, и всё это событие стало феерией, надолго запомнившейся как англичанам, так и французам.

Томас Болейн, доверенное лицо короля Генриха и его полномочный посол во Франции, не упустил случая представить своему повелителю обеих дочерей, и был чрезвычайно доволен, увидев ярко вспыхнувшие глаза своего монарха, когда тот впервые взглянул на Марию. Это была удача, упустить которую во второй раз он не собирался, это было бы в высшей степени глупо и недопустимо. В своё время, когда молодой Болейн привёз ко двору свою только что обретённую жену, красавицу Элизабет Говард, Генрих, тогда ещё только наследный принц, сразу же возжелал её. Но гордая красавица отвергла притязания будущего короля, чем очень разгневала своего супруга. Он не мог ей простить и до сих пор упущенных тогда возможностей, а жена его никогда больше не показывалась при дворе, проводя свои дни в их замке Гевер в Кенте. Сейчас такого поворота событий он, разумеется, не допустит. Мария, к счастью, всегда была послушна его воле.

Итак, судьба Марии была решена очень быстро, и она попала, как говорится, из огня да в полымя. Здесь же, на большом празднестве было громко объявлено о том, что фрейлина королевы Клод отбывает на родину – Генриху не терпелось уязвить Франциска, который всячески старался показать свою власть над прекрасной «золотой» Марией. Ей же доставила большую радость досада, выразившаяся на лице французского монарха, когда он понял, что игрушку, с которой он пока что не собирался расставаться, у него забирают. И она не упустила случая в очень вежливой, очень мягкой форме сказать ему, что её никогда не радовали его объятия. Её гордость была удовлетворена. Но что ожидало её впереди?

Вернувшись в Англию, Мария была спешно выдана замуж за приближённого короля, целиком послушного его воле малозаметного дворянина Вилла Кэри. Монарх откровенно сказал молодому мужу, чего именно ожидает от него, и для убедительности одарил его новыми землями и замком. Вилл Кэри не посмел возражать своему королю и принял ситуацию такой как есть, хотя в душе был очень раздосадован тем, что придётся делиться красавицей женой. А Генрих, не теряя времени, уже через неделю после свадьбы уложил прекрасную Марию в свою постель и был этим чрезвычайно доволен. На голову покладистого Томаса Болейна, охотно отдавшего в руки короля свою старшую дочь, посыпались привилегии, должности и льготы, каких он и не ожидал.

Король Генрих не был таким жестоким, как Франциск. Но тоже желал получить от своей новой фаворитки как можно больше удовольствия. И ей приходилось без конца улыбаться, угождать ему и выражать восхищение его мужской доблестью. Хотя, по правде говоря, хорошим любовником этот могучий, красивый и громогласный мужчина не был. И хотя он всегда был ласков, целовал и нежил находящуюся в его объятиях женщину, слияние с ним происходило до обидного быстро, принося удовлетворение лишь ему самому. Но это был король, и усомниться в его мужской доблести было равносильно государственной измене. И Мария улыбалась, отвечала на ласки Генриха и всегда была готова удовлетворить его страсть. Что творилось в её сердце, не знал никто, да это никого и не интересовало. Меньше всего это занимало её отца, Томаса Болейна, с недавних пор лорда Рочфорда, графа Уилтширского. Он был весьма доволен дочерью и бдительно следил за тем, чтобы ничто не помешало ему и дальше пользоваться благосклонностью короля и подниматься всё выше в придворной иерархии.

Однако покой преуспевающего лорда был нарушен сообщением о том, что дочь ожидает ребёнка. Это была катастрофа. При дворе было хорошо известно, что король никогда не возвращается к женщинам, с которыми прервал отношения, по какой бы причине это не произошло, пусть даже вследствие рождения его же ребёнка. Всем был хорошо памятен недавний роман короля с очаровательной Бесси Блаунт, которая родила своему повелителю сына. Ребёнка у неё отобрали, а саму отправили в отдалённую провинцию, выдав замуж за какого-то незначительного дворянина. Томас Болейн заволновался всерьёз. Единственное спасение он видел в том, что Мария была замужем, и её не отошлют от двора.

Мария же получила неожиданную передышку. Как только её положение стало заметным, она уехала к матери в горячо любимый ею Гевер, где была избавлена от назойливого внимания короля и необходимости общения со своим неласковым и неприветливым мужем. Вилл Кэри не стал для неё опорой в жизни, как можно было надеяться. Он был зол на неё за то, что она позорила старинный род Кэри, славу которого он мечтал возродить. Вилл словно забыл, что все невзгоды, свалившиеся на его род, и утрата родового поместья были связаны с тем, что его предки выступили когда-то против короля и стали изменниками, государственными преступниками. Нынешние щедроты короля Генриха его утешали мало. Он мечтал о возвращении своих земель и былой славы своего рода. Мария не была повинна в его бедах, но свою злость и неудовлетворённость он срывал именно на ней – никогда не был с ней ласков и нежен, хоть и восхищался её красотой, а в постели брал её холодно и жёстко.

Здесь в Гевере Мария наконец-то смогла ощутить себя хоть на время свободной. Нежная забота матери согревала ей душу, родные стены придавали сил. И здесь же, в Гевере, к ней пришло, наконец, осознание того, что в сердце её живёт любовь к мужчине, безнадёжная любовь к человеку, любящему и всячески оберегавшему её уже несколько лет.

Её первая встреча с Вильямом Стаффордом, одним из приближённых короля Генриха, произошла во Франции, когда ей было всего четырнадцать лет. Тогда она обратила внимание на высокого красивого мужчину с карими глазами и упрямым квадратным подбородком, который внимательно рассматривал её, проникая взглядом, казалось, в самую душу. Он раздражал её неимоверно. Будучи доверенным лицом короля, он был связан общими делами с послом Его Величества во Франции Томасом Болейном и часто оказывался рядом с его семейством. Вильям Стаффорд, или Стафф, как его называли близко знакомые люди, позволял себе в разговорах с Марией давать ей советы, разумность которых она не могла не признать. И, что было ей всегда неприятно, читал в её сердце, как в открытой книге. Он понимал её как никто другой, и это её злило.

Освободившись от власти короля Франциска и вернувшись в Англию, Мария часто встречала Стаффа при дворе. Он, как и раньше, понимал её лучше всех и по-прежнему давал советы, оберегая от ошибок и разъясняя истинную картину придворной жизни. Она по-прежнему злилась на него, говорила ему дерзости. Однако вскоре поняла, что больше всего раздражает и нервирует её внимание, которое оказывают красавцу Стаффу придворные дамы. Где бы он ни появлялся на праздничных церемониях, на руке его всегда висела какая-нибудь их молодых красоток, а то и две разом. Стафф смеялся, видя её ревность, однако совершенно отчётливо дал понять, что из всех придворных дам его интересует только одна – золотоволосая Мария. Она фыркала в ответ, но здесь, в Гевере, вдруг поняла, как ей его не хватает, как он нужен ей.

В положенный срок Мария родила крепенького сына с золотисто-рыжими волосами цвета Тюдоров, как уверял её отец, чрезвычайно этим обстоятельством довольный. Ещё бы – ребёнок короля мог оказаться впоследствии золотым ключиком к новым почестям и богатству. Мария упрямо утверждала, что рождённое дитя совершенно определённо сын Вилла Кэри, тоже имевшего рыжеватые волосы. Весь ужас заключался в том, что она сама не знала, кто из двух владевших ею мужчин является отцом её ребёнка. Но память о несчастной Бесси Блаунт, разлучённой со своим сыном по воле короля, была жива, и Мария яростно защищала своего ребёнка. Быть сыном незначительного дворянина для него было куда спокойнее, чем оказаться отпрыском могущественного монарха. Ребёнок был окрещён как Генри Кэри, Вилл естественно признал его, хотя неприязнь к жене от этого только возросла.

Самое неожиданное и странное произошло несколько месяцев спустя, когда восстановившую свои силы после родов Марию снова призвали ко двору, и Генрих принял её в свои крепкие объятия. Придворные недоумевали, разговорам и сплетням не было конца – ещё бы, эти везунчики Болейны сохранили своё положение, а «золотая» Мария вернула себе любовь короля. И всё пошло как раньше. Водоворот придворных развлечений снова закружил Марию. Но только теперь, где бы она ни была, глаза её всегда искали рослую фигуру Стаффа, и только встретив его ответный взгляд, она чувствовала себя более спокойно и уверенно. Время от времени им удавалось перекинуться наедине несколькими словами, и это согревало ей душу. А Стафф как-то сказал ей, что как бы не сложилась жизнь дальше, она всё равно когда-нибудь будет принадлежать ему. Он твёрдо был уверен в этом. И это тоже поддерживало её.

Двумя годами позднее Мария родила дочь, хорошенькую, похожую на неё Кэтрин. Едва оправившись от родов, она снова оказалась в водовороте придворной жизни и в объятиях короля. Разговорам и сплетням не было конца, Мария повторно вернула себе любовь Генриха. Однако на этот раз ненадолго. Всегда ищущий новизны, ненасытный в своих мужских желаниях король, конечно же, находил себе новых возлюбленных, которые пусть и недолго, но давали ему радость новой победы. В этих поисках он как-то натолкнулся на недавно появившуюся при дворе младшую сестру Марии, Анну. Живая и кокетливая восемнадцатилетняя Анна привлекла внимание короля и ответила на него, однако наотрез отказалась вступить в близкие отношения – она берегла свою девственность, и очень быстро довела это до сведения любвеобильного монарха. Генрих загорелся охотничьим азартом, и началась феерия его ухаживания за несговорчивой девицей. Чего только не делал он для Анны – дарил ей цветы и дорогие подарки, писал любовные письма и слагал стихи, без конца устраивал увеселения и праздники. Анна не поддавалась. Она с удовольствием принимала подарки, наслаждалась праздниками и танцами, везде появлялась об руку с королём, откровенно демонстрируя свою женскую власть над ним, но в постель к королю упорно не шла. За всеми этими играми Мария была забыта и отошла в тень. Она бы с радостью уехала домой, в Гевер, но этого ей не позволили. Больше того, гордая своей победой над королём Анна потребовала, чтобы сестра вошла в штат её приближённых дам, и держала её при себе, пользуясь её услугами.

– Я всегда говорила, что ты дура, Мария, – сказала она как-то сестре, готовившей её ко сну. – Посмотри, ты почти два года была фавориткой короля Франциска, и пять лет ходила в любовницах нашего великого монарха Генриха. И что ты имеешь, кроме невзрачного, никчемного, не имеющего гроша за душой мужа? А я имею всё. И стоит мне только сказать, чего мне хочется, как Генрих со всех ног кидается исполнять моё желание. Сейчас я ожидаю от него грандиозного подарка. Представляешь, он обещал отдать мне дворец Уайтхолл, который построил этот зарвавшийся жирный боров кардинал Уолси. Построил, и только потом сообразил, насколько ошибся, возведя дворец больше и роскошнее королевского, и быстренько преподнёс его в дар повелителю. А Генрих дарит дворец мне.

Анна удовлетворённо засмеялась. Она была чрезвычайно довольна собой и своей тактикой по отношению к королю – дразнить его, дарить многообещающие улыбки и взгляды, но не даваться в руки. Анна метила очень высоко – мечтала стать королевой. Ну и что с того, что первая жена Генриха, давно уже не любимая им Екатерина Арагонская была жива и от своих прав не отказывалась? Всё равно Генрих найдёт возможность развестись с ней, и тогда она, Анна, займёт место на троне рядом с могущественным Тюдором. Это был предел её желаний. Ни о какой любви к королю речи не было и не могло быть. Но какой взлёт! Какая честь! И власть. О том, что королева Екатерина вышла из фавора у короля, главным образом, потому что не смогла родить ему сына, наследника престола, думать не хотелось. Уж она, Анна, подарит своему Генриху долгожданного сына и будет любимой женой. В это так хотелось верить!

Мария жалела сестру. Эти честолюбивые желания и так завели её слишком далеко. Было страшно даже думать о том, чем всё это может кончиться. Но в отношении сестры Анна была права. Мария ничего не получила для себя ни от противного ей Франциска, ни от безразличного ей Генриха. Зато очень много обрёл её отец, сэр Томас Болейн, лорд Рочфорд. Хотя поблагодарить дочь или хотя бы сказать ей ласковое слово ему и в голову не приходило.

Единственной радостью оставался для неё любимый Стафф. Встречаясь так часто при дворе, они не смогли удержать в узде свою любовь, но дальше редких объятий и поцелуев на ходу не заходили. Стафф слишком глубоко и преданно любил её уже много лет и не мог рисковать её репутацией. А сама Мария, как это ни покажется странным, строго блюла верность мужу, которого никогда не любила и от которого не видела добра, одни упрёки. После рождения дочери Вилл Кэри вообще перестал спать с женой – его всё больше злило то, что она опорочила честь старинного рода Кэри. Он уже забыл, что сам согласился на предложение короля, и получил за это немалую компенсацию. Однако злость брала верх над разумом, и он старался как можно больнее уколоть жену всякий раз, когда представлялась такая возможность. И всё же Мария считала себя обязанной соблюдать ему верность.

Так прошло несколько лет, и вдруг случилось неожиданное – Вилл Кэри внезапно умер от потницы, свирепствовавшей в то лето в Лондоне особенно жестоко. Мария была потрясена. Но самое трудное ожидало её впереди. После смерти Вилла король передал пожалованные ему владения и доходы с них в другие руки. Никаких средств у самой Марии не было, а от мужа ей остались только его долги. Отец как будто и не замечал её проблем, сейчас она была ему уже неинтересна и не нужна. Всё, что мог получить от старшей дочери, он уже получил. Теперь все его интересы сосредоточились на младшей, которая упорно шла к тому, чтобы стать королевой Англии.

И снова единственной опорой Марии в жизни оставался сэр Стаффорд, милый её Стафф, который по-прежнему преданно её любил. И теперь Мария уже не сдерживала себя, и их любовь разгорелась ярким пламенем. Приходилось искать время и место для встречи, но Стафф как-то умудрялся всегда находить им пристанище. Марии было очень трудно с деньгами, но принимать их от любовника она отказалась наотрез. Отец по-прежнему не замечал её проблем. И только Анна время от времени подбрасывала что-нибудь сестре «на бедность». Мария была ёй признательна. Но однажды сестра повергла её в отчаяние, заявив:

– Ты думаешь, я не знаю о твоих шалостях с этим красавцем Стаффордом, сестра? Но я не возражаю. Развлекайся, если хочется. Только не надейся, что сможешь выйти за него замуж. Этого не будет никогда. Я так высоко вознеслась, уже почти стала королевой, и моя сестра выйдет замуж за человека, которого мы с Генрихом найдём наиболее подходящим. Помни об этом, Мария, и не вздумай наделать глупостей. Иначе очень навредишь своим детям.

Мария поникла головой и, едва держась на ногах, покинула апартаменты сестры. В этот вечер она выплакала все слёзы на плече у Стаффа, который нежно утешал её, а сам был близок к отчаянию. Но на их счастье за всеми хлопотами бракоразводного процесса и подготовки новой свадьбы короля о таких малозначительных фигурах при дворе как Мария и сэр Стаффорд на время забыли.

Осенью 1532 года состоялась вторая встреча английского монарха с королём Франциском. Она проводилась в Кале, в большом замке на берегу пролива. Сюда прибыла с королём и Анна, дав понять всем, что Екатерина Арагонская уже, по сути, никто, пустое место. Это, естественно, не понравилось новой королеве Франции, приходящейся племянницей опальной королеве, и дамы французского двора на встречу не прибыли. Разозлённая сверх всякой меры Анна решила, назло им, устроить грандиозный праздник с совращением французских вельмож силами своих очаровательных фрейлин. Марию, непонятно из каких жестоких побуждений (не из банальной ли зависти к её любви?), Анна предназначила в дар самому Франциску. Сэра Стаффорда на всякий случай услали на этот вечер подальше от замка, дав ему важное поручение, которое должно было надолго задержать его.

Вечером после весёлого бала гости стали быстро расходиться парами. Сама Анна решилась, наконец, отдаться Генриху, чем привела его в полный восторг. А в комнату Марии явился Франциск, как всегда уверенный в своей мужской неотразимости, но на её взгляд сильно потускневший, обрюзгший и постаревший. Он уверенно направился к бывшей любовнице с намерением получить от неё забытое уже, но такое сладкое наслаждение, однако был остановлен холодным взглядом и жестом руки.

– Вы, вероятно, ошиблись дверью, Ваше Величество, – спокойно заявила женщина, готовая на всё, чтобы только избежать ненавистных объятий. – Я не приглашала вас к себе и покорно прошу покинуть мою комнату.

Франциск совершенно не ожидал такого поворота событий. Сказать, что он разгневался, мало. Он был вне себя от ярости.

– Вот как ты заговорила, маленькая шлюшка, – сквозь зубы процедил рассвирепевший король. – А твоя сестра уверяла меня, что ты с нетерпением ждёшь удовольствия, которое только я один и могу тебе дать. Разве не так?

Ты что забыла, как ублажала меня раньше? Как ложилась под меня и раздвигала ноги по первому моему требованию? И не только под меня, ты даже друзей моих ублажала, чтобы сделать мне приятное. Забыла? Так я тебе напомню, дерзкая девчонка. Сейчас отделаю тебя так, что ты три дня не встанешь на ноги.

И он пошёл на неё, раздвинув руки и злобно улыбаясь. Мария похолодела от ужаса, но всё же, когда Франциск подошёл к ней вплотную, изо всех сил оттолкнула его от себя, прошипев ему в лицо:

– Лучше умереть, чем снова впустить вас в своё тело, милорд король. Мне противно вспоминать о том, что было когда-то.

Франциск опешил. Лицо его побледнело, глаза горели диким огнём, напоминавшим адское пламя. Губы его скривились в жестокой усмешке, и он ударил стоящую перед ним женщину, ударил сильно. Мария упала, а он подошёл и несколько раз пнул ногой поверженное тело. Потом повернулся и пошёл к двери. На пороге оглянулся.

– Ты ещё пожалеешь об этом, шлюха, – сказал жёстко и очень зло, – я завтра же расскажу твоему королю и всем его приближённым во всех подробностях, как именно ты ублажала меня и что делала по моему желанию.

Франциск ушёл, а Мария лежала на полу, куда он её бросил, и горько рыдала. Вот чем обошлись ей бессердечие отца и злобная жестокость сестры! Она была уверена, что разъярённый Франциск просто убьёт её. Но даже под страхом смерти она не могла позволить осквернить свою единственную настоящую любовь прикосновением это чудовища.

Здесь и нашёл её взволнованный Стафф, который живо сообразил, зачем ему дали это никому не нужное задание, и поспешил к своей любимой. Он бросился к ней, поднял её на руки и заглянул в опухшее заплаканное лицо, ожидая услышать самое страшное. Мария взглянула ему в глаза:

– Нет, я не далась ему, любовь моя. Но он побил меня и наговорил кучу гадостей.

Стафф был вне себя. Самым большим его желанием сейчас было найти этого подонка в короне и голыми руками свернуть ему шею. И ещё ему очень хотелось свернуть тонкую шейку этой бездушной стервы, почти что королевы, развлекающейся играми с монархом и ни во что не ставящей родную сестру. Её семейка вообще вызывала у него чувство гадливости. Но пришлось взять себя в руки и заставить успокоиться. Он много лет преуспевал в этом, и никто не знал, какой огонь бушует в груди этого исполнительного и всегда весёлого приближённого короля Генриха.

– Теперь уже не может быть никаких сомнений, любимая, – сказал он, немного придя в себя, – что нам надо самым срочным образом тайно обвенчаться. И будь что будет. В Тауэр нас, надеюсь, не заключат, уж слишком мы для этого незначительные персоны. А что от двора отлучат, так это даже к лучшему. Уедем в моё маленькое имение, и будем жить, сами себе хозяева. Я не могу больше мириться с тем, что бываю не в силах защитить тебя. Дороже тебя у меня никого нет, Мария. В тебе одной уже много лет моя жизнь и моё счастье.

Мария благодарно взглянула на любимого и согласно кивнула головой. Она была готова на всё, лишь бы быть с ним рядом. Он успокаивал её, укачивал, и она, умиротворённая, уснула в его объятиях.

А на другой день мужчины пересмеивались, поглядывая на неё, и шептались между собой о том, что, довольно блестя глазами, рассказал Генриху Франциск, ничуть не смущаясь тем, что его слышат все придворные. Мало нашлось бы среди них тех, кто отказался бы от такого удовольствия, – «золотая» Мария, несмотря на пролетевшие годы, оставалась на удивление красивой и свежей. А Марии приходилось делать вид, что она ничего не замечает. Труднее всего было, однако, Стаффу. Он готов был убить каждого, кто говорил гадости о любимой им женщине, но вынужден был держать себя в руках и делать вид, что его это не касается. Тем не менее, он был опасно близок к тому, чтобы сорваться, когда довольная, словно кошка, наевшаяся сметаны, Анна, сидя рядом с размягчённым Генрихом, послала ему откровенно издевательский, насмешливый взгляд.

Вернувшись в Англию, сэр Стаффорд не стал терять времени и договорился о тайном бракосочетании в маленькой сельской церквушке, вдали от шумного двора. Марии удалось отпроситься на несколько дней у сестры, якобы для того, чтобы проведать сына, и они отправились в маленькое селение, где были когда-то вдвоём, и там тихо и очень скромно сочетались законным браком и позволили себе пару дней ничем не замутнённого счастья вдвоём, когда не надо прятаться и скрываться. Но при дворе приходилось по-прежнему осторожничать, не давая повода к недовольству короля или, что хуже, королевы.

Потому что Анна стала, наконец, законной супругой великого Генриха и королевой Англии. Казалось бы, она должна быть довольной и счастливой, но становилась день ото дня всё раздражительнее, всё сварливее и капризнее. Народ её не любил, и она это хорошо знала. Её называли ведьмой, околдовавшей доброго короля, а опальную Екатерину, ставшую после развода снова принцессой Уэльской, жалели многие. Даже любимая сестра короля Мария, бывшая королева Франции, а сейчас герцогиня Саффолк стала на сторону прежней королевы и отказалась признавать новый брак брата, чем очень его разозлила.

Плохо стало, когда вместо ожидаемого сына, о котором Анна говорила так уверенно, родилась дочь. Её назвали Елизаветой, однако король был настолько удручен неудачей, что даже отказался присутствовать на крестинах девочки. Анна была в отчаянии. А потом трагически сорвалась следующая попытка получить наследника, а ребёнок оказался, как назло, мальчиком. Король злился всё больше. Анна рыдала и всё чаще проводила время в своей постели, недомогая не столько от болезней, сколько от растущего невнимания короля, который находил себе всё новые развлечения. Трудно было зачать нового ребёнка, когда король перестал посещать её на ложе. Анна стала бояться за будущее своей дочери и опасаться за свою жизнь.

Как раз в это время у Марии уже стали заметны признаки того, что семья Стаффордов ожидает пополнения. Муж был счастлив, но и опасался за их будущее. Надо было спешно испрашивать разрешения короля и удаляться от двора. Но изгнать их довелось не королю, а королеве. Заметив острым женским взглядом изменения в фигуре сестры, Анна пришла в неистовство.

– Так-то ты благодаришь меня за всё добро, что я тебе делаю? – яростно накинулась она на сестру. – Ты всё-таки вышла замуж за этого красавца и теперь намеренно дразнишь меня своим вздувшимся животом? Ты тычешь мне в глаза свой живот, напоминая, что я не могу подарить своему супругу наследника трона. Да как ты смеешь? Убирайся с глаз моих и не никогда больше не показывайся здесь.

Мария была поражена реакцией сестры и очень расстроена. Но Стаффу всё же удалось переговорить с королём, и тот махнул рукой на этот брак без его разрешения и позволил молодым удалиться от двора. Стафф сильно подозревал, что сделал это Генрих назло королеве.

Счастливые своим освобождением, они отбыли в фамильное владение Стаффордов – маленькое поместье близ Колчестера. Марии сразу же пришёлся по душе этот скромный дом, окружённый садом. Слуг было мало, и это её только радовало. А какая здесь была тишина! Какой покой! Здесь и родился их со Стаффом сын, наследник скромного Уивенхо. Мальчика нарекли Эдуардом – ни мать, ни отец не желали даже именем связывать его с королевским двором. Здесь же они пережили ужасные события, когда королева Анна была обвинена в колдовстве и супружеской измене, заключена в Тауэр и казнена. Страшное горе обрушилось на семью Болейн, поскольку вместе с Анной был казнён и её брат Джордж, а Томас Болейн был лишён всех привилегий и отослан от двора.

Мария ожидала второго ребёнка, когда произошли все эти трагические события, и родившуюся девочку назвала именем сестры. Дети росли вдали от двора, и родители были счастливы этим. Они мирно жили в своём маленьком поместье, ежедневно и ежечасно наслаждаясь общением друг с другом и с детьми. Ничего другого им не было нужно.

А в королевском дворце кипели страсти. Король получил, наконец, долгожданного наследника от третьей жены, Джейн Сеймур, которая, однако, не пережила родов. Потом была Анна Клевская, была Кэтрин Говард, кузина Анны Болейн, взошедшая вслед за ней на эшафот, и была Кэтрин Парр, последняя супруга состарившегося и больного короля. А потом, в 1547 году пришла весть о смерти Генриха. И что интересно, умер он в один год с Франциском, с которым столько лет соперничал. Ушли из жизни оба монарха, игравшие в своё удовольствие жизнью и красотой Марии, не заботясь о её чувствах.

За два года до этого события супруги Стаффорд потеряли сына. Десятилетний мальчик не управился с конём, когда тот понёс, и погиб. Это было страшным горем для обоих. Их единственной радостью оставалась дочь. Но связавшая их любовь помогла пережить все невзгоды. И Мария была счастлива, несмотря ни на что счастлива до того дня, когда ушёл из жизни Стафф. Он был с ней так долго, что, казалось, она срослась с ним душой. Он всегда так хорошо понимал её, защищал от трудностей и бед, оберегал её. Он любил её, и это было главным. И пусть её милый Стафф был небогат и незнатен, лучше его не было человека на земле. Не было никого ближе его и родней. И когда его не стало, жизнь потеряла всякую ценность для неё. Жить без любимого Мария не хотела и теперь медленно угасала с каждым днём, ожидая того мгновения, когда встретится с ним на небесах.


Жестокое время Тюдоров

Королева на девять дней | Жестокое время Тюдоров |