home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Семья

Осень – зима 1940

– Конечно, я тебя подвезу, о чем речь! – пообещал Эдвард. – Нам пора, а то опоздаем.

Она храбро улыбнулась: пока он одевался, она подкрасилась в ванной. Ужасно будет, если тушь потечет.

– Пойду уплачу по счету, – сказал он. – Дай мне твой чемодан.

Он стоял перед ней с чемоданом в каждой руке, фуражка под мышкой.

– Жаль, что я не видела тебя без формы, – вырвалось у нее.

– Милая, а как же вчера ночью? Жду в машине – не задерживайся.

Ее так смутила стойка регистрации, когда они заселялись – майор и миссис Джонсон-Смайт, – что он решил не повторять опыт.

Она обвела взглядом комнату. Прошлой ночью все казалось таким романтичным: огромная кровать, розовый шелк, тяжелые занавеси, туалетный столик с трельяжем и банкеткой, покрытой парчой. Теперь же комната выглядела пустынной, неопрятной, даже запущенной. Смятые простыни, остатки завтрака на подносе – крошки, жирные тарелки, следы от кофейных чашек, пудра, просыпанная на туалетном столике, мокрые полотенца – его на полу, ее – на стуле. Занавески отдернуты, из окна открывался унылый вид на парковку, а толстый ковер, по которому она вчера с таким удовольствием ходила босыми ногами, оказался не слишком чистым. Она знала, что он женат – насчет этого он был предельно честен, в жизни не встречала человека честнее. Голубые глаза смотрели прямо и серьезно, даже когда приходилось говорить о неловких вещах. При одной мысли о его взгляде она затрепетала. «Ты уверена?» – спросил он после ужина, по дороге в отель. Разумеется, уверена! Она умолчала о своей невинности – ей всегда казалось, что первый раз будет в брачную ночь, после свадьбы, как полагается: она дождется своего Капитана, как говорили девочки в ее команде. Теперь же она понимала, что все это время ждала любви, а остальное неважно…

Когда он узнал, то был потрясен. «Милая, я не хочу причинять тебе боль», – сказал он, однако пришлось. Ей понравились поцелуи и ласки, но все остальное оказалось совсем не так, как она себе представляла. В третий раз было уже терпимо; наверное, мало-помалу привыкаешь. Да и неважно: самое волнующее – быть желанной, по крайней мере, таким привлекательным мужчиной, как Эдвард.

Она стояла у окна с карманным зеркальцем в руках, пытаясь провести четкую линию помадой, однако губы припухли от его жестких усов, и помада смотрелась размазанной. Она припудрила верхнюю губу и подбородок – больше ничего нельзя было сделать. Так, теперь: выйти из номера, спуститься вниз на лифте, спокойно пройти через холл – не надо ни на кого смотреть – и выйти к машине. Она поправила галстук, надела фуражку, закинула сумку через плечо и твердой походкой вышла из комнаты.

Он укладывал чемоданы в багажник.

– Отлично, детка, – похвалил он. Видимо, понял, как ей было трудно покинуть гостиницу. Какой чуткий и внимательный!

– Так, мэм, куда прикажете?

– Паддингтон.

– Слушаюсь.

В машине она поймала себя на мысли о том, как было бы здорово провести с ним все выходные. Вместо этого придется ехать к родителям в Бат: друзья разъехались кто куда, заняться совершенно нечем. Мама будет критиковать ее макияж, а отец – покровительственно смешивать слабенький джин с тоником.

По дороге в Лондон они застряли позади невероятно длинной колонны грузовиков. Он попросил сигарету, и она прикурила две.

– Счастлива?

Она поняла, что он хочет услышать «да», однако в действительности ее охватила паника при мысли о расставании и долгих часах ожидания понедельника, когда они снова встретятся на аэродроме.

– Тебя тоже отпустили только на выходные?

– Ага, и я намерен использовать их на всю катушку!

Она хотела спросить, поедет ли он домой, но передумала – конечно, поедет, куда же еще? У него четверо детей, он говорил. Правда, когда она поинтересовалась про возраст (надеясь получить хоть какое-то представление о его жене), он улыбнулся и сказал, что все ужасно взрослые, кроме младшего.

– Я тебе в отцы гожусь, знаешь ли.

Многие на его месте притворились бы моложе, чем на самом деле – только не Эдвард. Более того, когда он посадил ее на поезд, то сказал пожилому проводнику:

– Присмотрите за моей любимой доченькой, Джордж!

И проводник одобрительно улыбнулся и закивал.

Он усадил ее в углу.

– У тебя есть что почитать?

У нее не было. Он вышел и купил ей «Лилипута», «Таймс» (никогда не читала) и «Сельскую жизнь».

– Этого тебе хватит.

Он наклонился и прошептал ей в ухо:

– Здорово было, правда, милая? Лучше этого ничего на свете нет!

Слезы обожгли ей глаза, и прежде, чем она успела сморгнуть, он протянул ей роскошный шелковый платок с изумительным запахом. Какой он щедрый, заботливый, чуткий!

– Я верну его тебе в понедельник, – пообещала она, стараясь не плакать.

– Оставь себе, милая, у меня их полно.

Он снял с нее фуражку и поцеловал в губы – мимолетно, одним касанием.

– Пока, милая! Хорошо тебе отдохнуть! – И ушел.

Она промокнула глаза платком и попыталась открыть окно, чтобы посмотреть ему вслед, но его уже не было видно. Она снова уселась в угол: как мило с его стороны, что он так быстро ушел!

Она тихонько высморкалась и вскоре заснула.


* * * | Застывшее время | * * *