home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

Спокойно отдохнуть нам по определению сегодня не дадут. Пришли к нам мириться или агитировать за советскую власть братья по разуму, оружию, конвою и ещё бог весть чему, два офицера Русской Армии. Начали они с правильных слов Мир и Дружба, а закончили общим «сортиром». Для установления контакта, а так же для поддержания велеречивости и красноречия уже развязанного языка бригадир выставил настойку — вероятно на лесных клопах, уж больно та была духовита и мерзопакостна.

— Военный, а вы здесь давно?

— Семь лет.

— И как оно тут?

— Неплохо. У нас в протекторате всё честно, безопасно и для людей. Квалифицированных рабочих и инженеров всегда не хватает. Школы, детские сады для работников предприятий и служащих бесплатно. Всем кто к нам перебирается на постоянное проживание, выдают подъёмные и при желании обучают любой востребованной на производстве специальности с последующей пятилетней отработкой. Даже стипендию платят!

Сначала правда приходится жить в общежитиях, но со временем по очереди распределяют квартиры или если есть возможность место под индивидуальное строительство. Выделяются дачные участки для личных огородов. Кредиты на предприятиях оформляют под невысокий процент. Жить можно. Голодными не будете — пропитание само растёт. Кто по моложе все идут в армию для получения гражданства. Отслужил своё по закону, можешь заключать контракт или идти на завод. Если есть средства можно организовать что-то своё, но на это надо получить разрешение у энергетиков. С электричеством у нас постоянный кризис и его всем не хватает. Другой вариант, вложится в долевое развитие крупных производств.

— А просто жить у вас без армии и завода можно?

— Не получится. У нас кто не работает, тот за всё платит. Порядок этот завел изначально основатель, и менять его никто не будет. У нас военный социализм. На юге протектората имамат и халифат там на границе всегда не спокойно. У нас единственный нормальный промышленный центр с полным циклом производства и все ждут, когда мы дадим слабины чтобы нас подмять. Поэтому военная подготовка, служба в армии или резерве обязательное условие для получения спокойной и безопасной жизни. Заводы у нас разные и работы хватает всем. Нам Орден постоянно урезает квоты на поставки, чтобы мы не опережали в развитии остальные территории. Только и они зависят от нас. Мы им топливо тоже по квотам поставляем, а стой стороны ручеёк тоненький они это понимают и проблему пока решить не могут. Вот так и водим хороводы.

— Мы в путеводителе читали, что Протекторат Русской Армии это олигархическая военная диктатура? Русские территории состоят из двух частей. Расскажите про Москву.

— Глупости они пишут. Места здесь суровые и по другому не выжить. Всё сложилось само собой, так оно вышло надёжно и для людей. А про диктатуру — так в начале пока был жив Демид, он да держал всё в кулаке! А сейчас у нас демократия но порядки старые кто выбрал такую жизнь не жалеют. Москва. Москва тут есть, но Вам туда не надо вы обычные нормальные люди. Там осела вся пена того мира, которую сюда выплеснуло. В Москве и Новой Одессе деляги и бандиты, вперемежку с бывшими ментами и проститутками. Дрянное место не для Вас. Ничего там нет хорошего, будете платить всем за всё, а сами с пустыми карманами сидеть. Там таких как вы простаков разувают быстро. Все уже наверное решили сюда свои семьи перевезти? Бобылём наверняка никто жить тут не хочет? А что вам мешает найти себе спутницу жизни здесь? Зачем вы сюда потащите людей не приспособленных к такой жизни. Взвесьте трезво и пожалейте родных. Вы подумайте, может им там без вас лучше, чем потом с Вами здесь? Вот с гарантией хорошего слова вам за местную жизнь они не скажут, а большинство кому было, что там терять будут вас тихо ненавидеть. Вы поймите, тут государства как там с жеками и чиновниками нет. Всё вам придётся делать самим и может так случиться придёт к вам человек и скажет нужно поделиться, и поделит ваше добро по своему усмотрению. На улице будете жить? А у нас все по закону. Работаешь, вносишь вклад в общее дело, живи спокойно жди пенсии.

— Ну и как к вам на житьё записаться?

— А просто приехать к нам. Но лучше конечно не с пустыми руками.

— А с чем?

— У вас понятно не с чем. Но если вы помогаете нам, то и мы помогаем вам. Вы по контракту едете на стройку, вот особенно и думать не надо соберите информации кто да что строит и главное где. Вы таким образом помогаете укреплению протектората, соответственно решение о получении гражданства будет получить проще.

Смотрел я на действо «покупка индейцев за бусы и звуки там-тамов и потом-потомов, людьми не коим образом не отвечающих в долгосрочной перспективе за свои слова» и думал надо эту тему провентилировать. Слушать дальше, напившихся в слюни, о том, что они научат нас любить новую родину и петь песни строем — желание пропало, это мы уже проходили. Спасибо не надо!

— Пойдём друг Саня погуляем?

— Куда?

— По лагерю. С трезвыми военными пообщаемся.

— А эти тебе чем не угодили?

— Эти. Эти выпьют ещё пару рюмок и самая страшная военная тайна станет анекдотом.

— Каким?

— Думаю он расскажет как космические корабли бороздят просторы Потомака. А позже в полной кондиции глубокой задумчивости будет учить как правильно сапоги одевать на свежую голову и Родину в рукопашную любить. Тебе это надо?

— Нет.

— Вот и я думаю что нет. Поищем альтернативный источник мудрости среди военных не замутнённый уставом и гарнизонной службой.

— Минуту я только машину закрою.

— Давай!

Степанов увидев что мы собираемся уйти уточнил:

— Вы куда?

— Для организма перед сном полезно гулять.

— Точно я с вами. Не могу я слушать военные песни. Воротит.

Пошли вдоль периметра искать не сознательного бойца. Далеко прошли, но искомого обнаружили. Стоит один между машин наблюдает за своим сектором. Форма новая не сильно выгоревшая.

Неожиданно для нас Саня достаёт пачку сигарет и шикарно так закуривает. Дым удачно в сторону бойца уносит. Стоим молчим Саня курит.

Боец упорно боролся со своими желаниями. Но не выдержал после оброненной Василием фразы:

— А не покурить ли нам всем?

— Мужики у Вас лишней сигаретки не будет?

— Будет. Бери.

— Можно две?

— Можно и две. А бери ты всю эту заразу.

— Что всю пачку?

— Бери пачку. Давно хочу бросить, да не выходит. — посетовал Воробей.

— А ваши..?

— Товарищи? — уточнил Саня.

— Да.

— А мы потерпим. — ответил с облегчением я. Контакт налажен можно поговорить.

Спросили у бойца как жизнь у них в Русском союзе. Стоит ли нам после отработки туда податься. Вообще как его впечатление от жизни здесь?

— Вы что из тех которых пьяными переправили?

— Из них. Вот и думаем теперь куда податься. Не понятно тут всё. Деньги эти странные. На что ровняться? Какие средние зарплаты? Сколько в месяц надо зарабатывать, чтобы семью прокормить? Как у вас в армии с заработком?

— Ваши все одно и тоже спрашивают. Нормально платят, на жизнь хватает. Тут везде всё по разному, но в среднем за одну и туже работу в разных местах платят приблизительно одинаково. Орден вроде в коммерцию и жизнь анклавов не вмешивается, да и кто его будет слушать. Но говорят, что через банки он всё равно управляет всей экономикой.

— А у вас как?

— По разному. Русская Армия это коммерческая структура, своего рода ЧВК для охраны зоны интересов протектората. Такие поездки как этот коммерческий конвой, у нас распределяют по очереди или как поощрение.

— И в чем прелесть?

— Возможность бесплатно скататься на другой конец континента поближе к воротам и необходимого за недорого прикупить. Ну не всё конечно шоколадно. Машина больше своей грузоподъёмности утащить не может, но мы если получается в складчину на базе или в Порто-Франко машину берём или с кем договариваемся. Если командир нормальный то вот так как сейчас к БТРу прицеп цепляем, в Порто-Франко их специально теперь делают на камской резине двенадцать шестьдесят и нам продают. Мы только такую берём, потом без проблем по себестоимости сдаём в ППД. Можно на базе «Россия» взять прицеп бесплатно, но в нём будет лежать груз протектората и за него надо нести ответственность. Если денег нет совсем можно и такой взять, там место пустое всегда есть. Для нас все прицепы всё равно одноразовые мы их по прибытии продаём или сдаём. Так что конвои это не только зарплата но и возможность хорошего приработка.

— А машину потом как делите?

— А никак. По прибытию продаём её. Бывает что намного дороже той цены что взяли, а обычно по справке купли продажи плюс десять процентов и затраты на топливо. Сколько вложил столько и вернул. Можно по объявлению или заявке с предоплатой машину гнать. Военным у нас кредитов не дают, правда страховка есть. Но рассчитывать приходится только на себя. Если есть родственники или друзья те берут кредит в Русском Банке. Им дают. Нам нет. Обычно все едут со списками, что кому купить.

А я подумал и с чужими деньгами, причём немалыми. Не от того ли, что все это знают такое жестокое противостояние на дорогах?

— Тут вариантов много можно перегонщика водителя нанять в Москве или Одессе или частного водилу с машиной, но это опасно были прецеденты, когда нарывались и конвой под расстрел заводили. Такое обычно офицеры проворачивают, у кого связи есть и свои надёжные люди.

— В Москве и Одессе как жизнь?

— Да как везде. Движухи там больше и в плане заработка лучше, но и нарваться там проще. У нас безопасность у них коммерция. Везде люди живут. Кто что ищет и какую жизнь выбирает. С головой можно жить везде, а без неё только у нас и то не факт. Я вам своё мнение скажу в Москве и Одессе кладбища красивые, но по размерам, что у нас, что у них, что в других местах они практически одинаковые. Количество население растёт медленно по естественным и не естественным причинам. Этот мир другой. Совсем другой и вписаться в него надо с первого раза второго шанса уже не будет. Тут казусы случаются по старой памяти с безобидными на первый взгляд зверушками. У меня случай был с черепахами. На первом выезде. Зазевался я и сразу не сообразил что песец уже в пяти шагах. Идёт мимо медленно черепаха большая такая поджарая. Есть тут такие местные борзые. Я с ними никогда раньше не сталкивался до этого. Вот и думал чего её боятся медленная и траву жрёт. Оказалось эта реактивная костяная погремушка втапливает с места так, что не каждый мотоцикл догонит. Потом меня просветили, что это Змееголов. Он только с виду как сильно сплюснутая с боков черепаха, а на самом деле совершенно другой вид животных. У них клюв пруток стальной перекусит и не поморщится. Эта тварь мне ДТК и мушку на автомате откусила Я от неё на броню не помню как запрыгнул, думал всё спасся, так он, не знаю как описать, бросает или плюёт из панциря головой на длиннющей шее. Повезло мне. Она мимо ноги промахнулась я ей в морду от неожиданности стволом ткнул. Она мне компенсатор с мушкой враз как гильотиной срезала. Я тогда со страху в неё весь рожок выпустил.

Главное тут в одиночку не ходить и с людьми ладить. Вы не торопитесь. Осмотритесь сначала. К нам приехать всегда успеете.

Докурив, он извинился:

— Мне надо за округой наблюдать и скоро смена придёт. Вы идите может с кем ещё переговорите из старожилов.

Знаете, что меня поразило? Думаю не догадываетесь.

Фатальное отношение к жизни у этого совсем молодого бойца. Он рассуждает трезво и совсем без намёка на пафос и браваду. Он честен и открыт в беседе с незнакомыми людьми и при этом видно по глазам — он всегда на стороже. Жизненные обстоятельства формируют новую философию и новый тип людей или старый просто забытый нами в том двадцать первом веке старой Земли?


Позже по дороге на ужин я спросил у своего молодца водителя:

— Саня ты же не куришь вроде?

— Не курю и никогда не курил, но разговор то надо было как то начинать. Вот я в машине и прихватил удочку для языка. Это самый универсальный способ ненавязчиво завести разговор. А сейчас я не курил, так дым пускал не в затяг.


Сладок сон после бани. Как морок обволакивает и не отпускает. Утром никак не мог проснуться. День Сурка. Завтрак по расписанию. Сворачивание лагеря. Следование по командам в составе колонны. Тряска мозга на неровностях дороги. Романтика.

В районе полудня неожиданно сзади начал накатывать всё усиливающийся гул. С моей стороны неожиданно пронеслась огромная крестообразная тень двухмоторного самолёта. Неожиданно радостно перекрикивая рёв авиационных двигателей заорал Саня:

— Колька смотри самолёт! Самолёт! — высунув голову из окна орал мой водитель. — Колька смотри большой самолёт. Смотри быстрее. Улетит сейчас!

— Успокойся бешеный! Смотри за дорогой. Саня. Саня за дорогой следи!

— Колька ну самолёт же. Настоящий! Смотри летает!

— Саня у нас машина и прикинь она едет и может врезаться в впереди идущий автомобиль!

— Сравнил тоже машина. Это самолёт. Колька тут самолёты есть!

— А кто тебе сказал, что их здесь нет?

— А некто и не говорил. Но они есть!

— Есть и наверняка ещё больше. Тут не каменный век. Оглядись кругом техника. Самолёт тоже машина. Её люди делали, и люди на ней летают.

Но похоже Саня меня совсем не слушал. Он высунувшись в окно умудрялся как-то одной рукой управлять машиной и провожать взглядом исчезающую точку серебристого самолёта — первого самолёта увиденного нами в этой теперь уже вечной командировке.


Сегодня зачастили перебежчики. Дикие животные, подгоняемые непонятно чем стали пересекать дорогу не смотря на опасность попасть под колёса. Особенно крупных пропускали или отстреливали. С остальными как повезёт. Камаз он и на Ново Терре Камаз — давит на раз. Сначала особо никто не обратил внимания, на эти происшествия, которые случались почти каждый день. Сегодня на какое то время они даже рассекли колонну на несколько частей но разрывы дистанции потом затянулись и мы ехали и ехали среди волн сухой травы и бегущих по ним теней от множества маленьких грязных тучек спешно бегущих в противоход белым кучевым облакам.

Сначала на горизонте появилась зыбкая чёрная дымка. Я обратил на неё внимание только когда она приблизилась и уплотнилась, превращаясь из дымки в черную полосу растянувшуюся до видимых мне границ горизонта в обе стороны.

По рации уже сообщили и предупредили быть внимательными и закрыть окна и потолочные люки в случае приближения этого непонятного феномена. Буквально через минуту видимо разобравшись объявили:

— Внимание всем! На нас идёт рой Харвейстеров. Закрыть всем окна. При невозможности продолжать движение всем отворачивать влево. Берегите остекление кабины. Жуки могут разбить боковые окна. Из машин не выходить до команды. Жнецы эндопаразиты и опасны для человека. Яйцеклад рассекает кожу и наносит глубокие раны. Всем быть предельно осторожными в случае заражения рекомендуем очистить рану от личинок как можно быстрее и залить место рассечения спиртосодержащей жидкостью или перекисью.

Снова заголосила рация:

— Увеличиваем скорость до шестидесяти километров в час.

Саня оценив дистанцию и ширину фронта приближающегося облака с моих слов сказал сразу:

— Не успеем. Скоро накроет.

Поздняя реакция на угрозу и инертность выполнения команд растянутой колонны не позволили вывести конвой из под удара. Нашествие насекомых, несущихся в нашу сторону, с большой скоростью на глазах превращалось в нечто эпическое из древней истории. На ум пришла только одна аналогия библейская египетская казнь.

Множество чёрных точек огибая рельеф местности словно волна цунами неотвратимо накатывала с севера. Я с непонятным волнением наблюдал за её приближением подняв стекло двери до упора. Гадство как в школе перед экзаменом даже мандражировать начал и было от чего. Перед глазами разворачивалась и набирала силу природная стихия, которой невозможно сопротивляться и лишь целостность кабины нас отделяет от ужаса быть растерзанными. За стеклом к нам приближалась сама смерть, воплотившись в невообразимое число жуков направляемых инстинктом продолжения своего рода.

В ожидании первого удара я нервно начал жевать пластинку вяленого мяса и думать с напарником, чем заменить стекло, в случае если оно разобьётся. Матрас от спальника посчитали лучшим средством для затыкания пробоины.


Метров за триста может чуть больше я не выдержал и приоткрыл окно, чтобы послушать перекрывающий звук мотора свист летящей трансформаторной будки. Увидев это на меня заистерил Саня:

— Коля закрой окно лядь! Ты чего? Крыша потекла? Закрой окно! Хватит дурить.

— Не ори закрываю.

— Что не ори, а если сейчас стеклоподъёмник сломается!

— Ну не сломался же. Закрыл. Успокойся и следи за дорогой.

— Что тебе там надо было?

— Слушал как гудит.

— Ещё наслушаешься!

— С чего ты это взял?

— Я видел как саранча налетает, там облако идёт долго. За несколько часов сжирает всё на своём пути. Думаю встанем, если не выскочим. Кто-нибудь в этой кутерьме обязательно ошибётся. Извини, но больше не делай так. Сказали закрыть окна — закрывай. Все беды от дурных рук и глупых поступков.

— И ты меня извини. Рельно сглупил.

Через минуты к нам пришла туча, словно начало дождя с его редкими первыми каплями, она сменилась на неукротимый поток тропического штормового ливня.

Непрерывный гул из шума крыльев и дробного стука врезающихся в машину жуков, он наверное будет пугать любого попавшего в эту переделку всю оставшуюся жизнь. На кабину обрушился град шепелявых скрипок. Жуки чиркали по лобовому стеклу, ползли по горячему железу кабины, висели на дворниках примеряясь для старта и оторвавшись падали вниз или улетали дальше по своему самому важному делу. Падая, жуки ползли по пыльной дороге вслед проносящимся мимо счастливчикам, удачно проскочившим мимо автомобилей. Под колёсами стоял хруст. Я видел как у впереди идущей машины на глазах задние колёса прицепа стали мокрыми от серо-зелёной слизи внутренностей. Медленно, но мы продвигались вперёд, пытаясь выйти из под удара этой живой массы, которая уничтожала всех животных на своём пути.

Саня был прав мы встали. Плотность насекомых была такова, что дневной свет перестал пробиваться через рой. Фары никуда не светили и мы никуда не ехали.

— Всё пиндец конца пути. — Вслух выразил свое раздражение мой водитель.

— Кто такой Конец Пути и где его пиндец? — Решил я подбодрить друга.

— Там же где и Слава КПСС. С другой стороны прохода и оба нелюди.

Легковушки попрятались за грузовики все сидят как мыши и пытаются спать.

Ввиду наличия неограниченного свободного времени мы разглядывали Жнецов через стекло, подсвечивая себе фонарём.

Чёрные с зеленоватым отливом красивые жуки размером с цикаду пытались атаковать приложенную к стеклу ладонь. Для выполнения родительского долга они пытались крепко вцепится в гладкое стекло всеми шестью усеянными крючками лапками. Невероятным образом уцепившись за шероховатости на лобовом стекле жук изгибал своё сегментное тело и хитиновые пластинки защёлкивались в своеобразный замок ставя на взвод брюшной серповидный шип яйцеклада с треугольником рассекателя. Перебирая попарно лапками словно подтягиваясь он пытался вспороть кожу отделённую триплексом от скрежещущего по стеклу детородного органа. За крючком оставалась млечная полоска в которой шевелились видимые глазу двух или трёх миллиметровые червячки. После опустошения брюшного мешка насекомое погибало из-за невозможности выпрямить своё тело в прежнее положение.

Беда пришла откуда в принципе не ожидали. Организм потребовал к себе внимания по естественным причинам.

Малую нужду можно справить в пустую канистру или бутылку, а с остальным возникли сложности. Запахи можно терпеть, не все но можно. Оказалось, возможно, хоть и не безопасно для проветривания приоткрыть тоненькую щель в окне и форточке со стороны водителя. Особо наглых жуков Воробей отпихивали лезвием ножа. А вот проблема интимных привычек и психологической совместимости при дефекации в замкнутом объёме с её сопутствующими звуками и запахами стала той ещё фильмой ужасов.

Почистили оружие, почитали книгу, обсудили проблемы по носимым рациям с бригадой. От больше нечего делать легли, как наверное и все спать.

Скрежет лапок по стеклу, мерный стук и цоконье по железу кабины в течении одиннадцати часов могли утомить и свести с ума любого. Только глубокой ночью шевеление прекратилось и наступила мёртвая тишина. Посветив в окно фонарём, я убедился, что ничего не летит и не ползёт, на дороге в песке никто не копошится. Посветил вокруг ещё раз и дал фонарь Сане тот тоже осмотрелся, но выходить мы не решились, лишь открыли люк и приопустили чуть-чуть стёкла с обеих сторон. Будем ждать утра.

Спать в кабине сидя — то ещё счастье. Спальник занял Саня ему завтра ехать, а я в дороге посплю немного.

Утро встретило нас хмурым небом и похолоданием предвестником затяжных дождей. Проснувшись, скрипя всеми суставами, как не смазанная дверная петля я вывалился из машины и только потом вспомнил, что выходить было нельзя. Тело затекло настолько, что забраться обратно в кабину в тот же момент я физически не мог. Стоял, раскорячившись, и озирался по сторонам. Вроде всё нормально не я такой один. Народ ходит вокруг своих машин и что-то обсуждает.

Посмотрев на свою машину, я понял, о чем в красках с сочными эпитетами говорят ранние пташки. Пташки говорили не о червячках и солнышке.

По грузовику словно прошли пескоструем. Вся правая сторона была матовой и подранной, а местами краска и грунт были стёрты до метала. Гладкое полотно тента было зашаркано, поверхностными порезами и превратилась в плюш или велюр кому как нравится. Чтобы придти в норму и разогнать кровь в ногах, я не спеша пошкандыбал для разминки вокруг машины.

По дороге урча двигателем, медленно вдоль колонны ползла наша передвижная столовая, рядом с которой шли несколько человек.

С ПАК-200 раздавали горячий завтрак и собирали в помывку термосы. Повара первыми забили тревогу, потом уже бригадиры, сориентировавшись, начали докладывать о происшествиях. В нашей бригаде и у медиков всё прошло относительно благополучно.

Пришедший, с самоходной кухней Александр Негипа рассказал, что Рыбе девчонки угрожают женитьбой. Мол, видел уже всё, осталось только расписаться. Отшутившись, уже серьёзно сообщил:

— Проблемы у нас серьёзные. Пострадавших много и есть погибшие. Но это не главное. Чья идея пока не ясно, но нашлись умники, которые баламутят народ. Не понятно толи действительно идиоты, толи просто пачкаться и работать не хотят. Нас и вас обвиняют в произошедшем. Часть бригад наотрез отказывается помогать. Руководство сейчас решает что делать. Скорее всего, встанем лагерем здесь. Будем проводить обработку и хоронить погибших. Пока нет полной картины. Не всех осмотрели. Часть экипажей ещё спит. Так что будьте готовы. Вы поддержите нас?

— Без вопросов. Бригадир в курсе?

— Уже да.

— Надо с охраной говорить, чтобы чего не вышло.

— Быков уже общался. У них тоже есть потери. Всё. Я дальше пошёл. Завтракайте. Как все проснуться будет не до еды.

Сразу после завтрака все собрались у бригадирской машины.

— Сейчас будем лагерь ставить. Охрана подбирает место. От бригады просили выделить двух человек в помощь медикам. Кто пойдёт из старших машин? Если добровольцев нет, тогда я сам решу.

Я поднял руку.

— Я пойду.

— Хорошо. Кто с Николаем?

Женя Микуленко отозвался:

— Ну давайте тогда и я тоже. Чего стариков гнать.

— Вы до медиков дойдите они вас переоденут. А ты Николай рацию возьми с собой на всякий случай.

Вдвоём мы пошли по ходу движения колонны к её середине, где в походном ордере находились машины врачей.

На месте ещё до нашего прибытия Игорь Дуб одевал добровольцев в спецодежду. Нам выдали такие же серые безразмерные комплекты Л1 из прорезиненной ткани пересыпанные тонким слоем талька. Игорь посоветовал снять верхнюю одежду.

— Упаритесь и перепачкаетесь. Снимайте верхнее. Девочки протрут костюмы пока. Вдоль колонны пойдём. Нас уже ждут. Носилки надо взять и мешки для трупов. С головы колонны начнём.

У двадцать первой машины стояла толпа любопытных. В кабину не заглянул только самый ленивый. Обсуждение увиденного, шло в красках и на повышенных тонах. Внешне остекление кабины было целым. Что произошло не понятно.

Со слов первых кто обнаружил погибших в машине, была открыта дверь со стороны пассажира.

Игорь распорядился обойти машину с двух сторон и открыть двери.

— Посторонние отойдите подальше, внутри могут быть живые насекомые.

— Какие мы посторонние. Мы уже машину смотрели. Нету там живых жуков. Все мертвые там.

Из толпы вышел выше среднего роста худощавый коротко стриженый лет тридцати парень в футболке с номером пятнадцать. Его глубоко посаженные голубые глаза смотрели на нас с интересом и вызовом. Неожиданно он вытянул руку в нашу с Евгением сторону. Эти вот. Они с восьмой бригады. Я вам точно говорю.

— С восьмой? — не стройно спросила толпа.

— С восьмой! — ответил я. Отрицать нет смысла. Тощего я тоже узнал, он периодически трётся вокруг нашей стоянки. Надо было респираторы с очками сразу надеть, как Игорь советовал.

Желтым прокуренным ногтем дрыщь тряс перед нашими лицами и орал:

— Это вы во всём виноваты! Гробы купили на мертвяков. К покойнику это гробы приносить пустые. Из-за вас мы теперь все сдохнем тут.

Собравшиеся в поддержку слов угрюмо бурчали непонятное «угурум».

— Не должны они были умирать. Правильно я говорю?

— Угурум.

Смотрю на бесноватого и не пойму пьяный он или съел чего. Не может современный человек нести такую ересь. Предчувствуя, что нас сейчас начнут бить нажал кнопку вызова на рации. А кликуша снова орёт:

— Вы беду накликали на нас! Из-за вас они погибли! Вы виноваты. Ваши пустые гробы будут затягивать невинные души!

— Угурум.

— Не слушали меня, а примета такая есть. Есть такая примета! Люди просто так говорить не будут. Нельзя гробы покупать без причины.

Вот разорался артист моралист. Точно в самодеятельности участвовал или талант природный есть. На его крик со всех сторон начали сходиться любопытные.

Неожиданно для всех и для нас тоже, аккуратно разрезая плечом толпу, пришёл Степанов. Без разговора он легонько тюкнул говоруна кулаком по темечку. Заполошный крик оборвался на полуслове. Обмякшего оратора Василий взял за шиворот и поднял над головой.

— Мужики это недоразумение живо. Вот смотрите.

Степанов поднёс болтуна к лицу и принюхался. Поводил носом вокруг и неожиданно для всех укусил того за ухо. От укуса тот дёрнулся.

— Ты это чего?

— Да вот думаю, может съесть его? Он спиртом промаринованный. Суховат, но фаршированный отмякнет. Мужики морковка есть у кого?

Все стояли потерянные и молчали, не понимая как в такой ситуации вести себя. Работяги из любопытства, переминаясь стали подтягиваться ближе. Василий оценивая покрутил за шкирку балабола.

— Мослы одни. Откармливать надо. В чём душа ещё держится. Сырым съесть или закоптить? На гуляш пустить? А народ?

Народ вздрогнул.

Степанов потряс дрыщём как тряпичной куклой, длинные ноги которого чиркали ботинками по песку, выбивая пыль.

— Нет никаких гробов это разборные ящики. Истеричка эта. — Степанов снова тряхнул обвисшего в робе человека — Прикрывает дружков своих, которые на работе напились и с перепою открыли двери в неподходящий момент. Расходитесь не мешайте проводить санитарную обработку. Желающих помогать смотрю нет, а по глазеть пришли все. Вам не стыдно. Люди умерли в муках. Кому хочется поглазеть на чужие страдания? Молчите. Забирайте этого и идите к своим машинам. Включайте рации, сейчас будет селектор. Всем всё скажут.

Степанов отдал свою жертву его коллегам и посоветовал:

— Нашатырю сходите возьмите у доктора. Дайте понюхать. Сразу очнётся.

Наконец открыли кабину для проветривания. Внутри был ужасный вид. Два скрюченных человеческих трупа были покрыты чёрной коркой спёкшейся крови и застывшими на теле жуками. От трупов сильно несло запахом ацетона.

Игорь посмотрев на нас понял, что толку от таких помощников мало. Кто смелый? Кто со мной останется?

— Давай я Игорь. Жень ты с нами или как?

— С вами.

— Одевайте маски и очки. Остальные. Держите тент на вытянутых руках. И сами не смотрите. Не так. Развернитесь. Идите на ту сторону через тент ничего не разглядите. Выше держите, чтобы люди не видели и сами не смотрите.

Ухватив за руку труп фельдшер резко выдернул его из кабины. На землю словно упала деревянная плаха. От глухого звука соударения трупа и почвы все вздрогнули. Шурша заколыхалась импровизированная ширма.

— Что встали? Мешок раскрывайте и укладывайте его быстро. — Обратился к нам Дуб. — Остальные держите тент выше, пока не скажу.

Оцепенение спало. Но внутри появился осадок или обида? Так просто? Бездушно рационально. Нельзя так с человеком! Или можно? Родственники любого погибшего наверняка будут против столь вольного обращения с мертвым телом. Для них он привычно одушевлён. А я? Я против? У меня какая точка зрения? Человек это что? Разумная утроба или сосуд бессмертной души? Вот претит мне такое, а по другому…? По другому видимо никак. Не вытащить их иначе. Тогда всё правильно? Главное быстро, чтобы не понять и не прочувствовать?

В дальние дали эти рефлексии жизнь часто заканчивается вот так нелепо. Со вторым трупом разобрались быстрее по отработанной схеме. От трупа старшего машины неожиданно на дорожный песок отвалился неповреждённый мёртвый жук.

— Игорь у тебя баночки никакой нет? — уточнил Микуленко.

— Есть пластиковый контейнер с нестерильными салфетками. Тебе зачем?

— Смотри какой жук. Дай баночку и салфеток несколько я его туда положу, а потом высушу или заспиртую. На память.

Кто про что, а Женька про сувениры подумалось мне. Хотя, наверное, такой жук не у каждого коллектива есть!

— Игорь, а там у вас ещё пустых баночек нет? — поинтересовался я для себя.

— Есть! Сейчас Василия отправим он принесёт. Каждому по баночке.

Женька сориентировался быстро:

— По две, а лучше больше. Местные энтомологи сто пудов возьмут. Только нам нужны целые. Не повреждённые и чистые.

— Ну раз нужны лезь в кабину первым выбирай. Будут тебе баночки.

— Нафиг в кабину вон тут на нём целых сколько. Сейчас ножичком аккуратно сниму.

— Ты не охренел?

— Нет я же для науки стараюсь! Все равно в кабину залезайте и вынимайте оттуда всё грязное и жуков.

За обсуждением мы забыли, что не одни.

— Вам чего? — обернувшись, спросил Дуб у живых подпорок импровизированной передвижной на двуногом ходу ширмы.

— Баночек!

— За баночки надо кабины чистить и трупы переносить.

— Не вопрос начальник. Куда жмуров нести?

— К центру колонны к медмашинам и рысью обратно у нас сегодня работы много. Потом помывка и сто наркомовских.

Народ повеселел и скорбная работа, шедшая не шатко не валко, ускорилась.

Осматривая сухие и практически чистые сиденья, Игорь, рассуждая вслух, произнёс:

— А Александр Николаевич прав. Паралич. Курареподобный эффект. И крови нет, и в этом он прав свёртываемость очень быстрая. Даже не натекло совсем. Заканчиваем тут. Дальше сами приберутся. Ты это энтомолог аккуратнее! У жуков шип острый и видимо ядовитый!

Вторая машина была легковой. В ней находились также два трупа. Этим не повезло было разбито стекло задней двери. Видно, что они пытались заткнуть проём, но не успели или не смогли. Мёртвых жуков было много, но нас особенно не просили убираться. Главное забрать погибших и отнести к братской могиле, которую рыли по очереди человек двадцать.

В сорок четвёртой машине нас ждала история точь-в-точь, как про нас с Саней только с несчастливым концом. У них водитель решил жука разглядеть поближе и приоткрыл форточку да не удержал жука и тот упал на пол, откуда прыгнув вцепился в ногу. От неожиданного нападения водитель видимо растерялся и не закрыл форточку сразу. Вслед за первым в щель просочился второй жук. Тот долго не выбирал и полоснул по открыто подставленной голой шее. Его напарник сейчас блажил и рассказывал об обстоятельствах произошедшего, то ли совесть мучила то ли умом стронулся.

— Олесь водитель мой герой! Меня спас. Сам погиб, а меня спас. Умирая окно закрыл! Представляете, ему жук шею перерезал совсем. Так он рукой рану зажал и форточку закрыл. А я ему и кричу закрой сука форточку! Нахрена тебе этот таракан? А он тихо так умер, а меня спас.

Мы особо его не слушали у нас своих впечатлений на беспокойную ночь.


предыдущая глава | Кружка | cледующая глава