home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



СХЕМА ОРГАНИЗАЦИИ КОМАНДОВАНИЯ ОТДЕЛЬНЫМ БАТАЛЬОНОМ В БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ

Капитан Блэкстоун (главная должность) Сержант космофлота

Звездный десант. Сборник

Меня было поместили под командование лейтенанта Сильвы, но как раз когда я прибыл, его отправили в госпиталь. У него начались какие-то очень болезненные судороги. Но это еще не значило, что я буду командовать его взводом. Временный третий лейтенант — для части не подарок; капитан Блэкстоун вполне мог перевести меня к Байонну, а командиром первого взвода назначить сержанта или даже взять третий «портфель» и командовать взводом самому. Он сделал и то и другое, но при всем том назначил-таки меня командиром взвода! Батальонным он поставил лучшего сержанта Росомах, а бывшего батальонного назначил взводным в свой первый взвод. Таким образом, сержант космофлота на время сильно понизился в должности. Затем капитан объяснил мне все кратко и доходчиво. Номинально комвзвода — я, но командовать будет он сам и мой помощник-сержант.

Мне не возбранялось изображать из себя командира — пока веду себя прилично. Мне даже было позволено пойти в бросок командиром взвода. Но одно лишь словечко от моего сержанта командиру роты — и мне конец.

Ничего. Все равно взвод — мой, пока я справляюсь с ним. А если не справлюсь, в таком случае — чем раньше меня выпрут, тем лучше для всех. Кроме того, куда спокойнее получить взвод вот так, чем в бою, если вдруг убьют командира.

Итак, я взялся за дело всерьез — это мой взвод, как и в СОК теперь написано. Но распределять обязанности я еще не умел как надо и целую неделю крутился среди бойцов гораздо больше необходимого. Блэки вызвал меня в свой кабинет:

— Сынок! Черт бы тебя побрал… Ты соображаешь, что делаешь?

Я неуверенно сказал, что стараюсь получше подготовить взвод к операции.

— Да-а? Ну знаешь ли, успехов ты в этом не достиг. Бойцы взбудоражены, будто пчелиный рой, — и все по твоей милости! Зачем я, по-твоему, приставил к тебе лучшего сержанта всего флота? Вернешься в каюту — повесься за ворот на вешалку и виси, пока не кончится подготовка к операции! А сержант тем временем без помех настроит взвод, как хорошую скрипку.

— Как будет угодно капитану, — мрачно согласился я.

— И еще. Видеть не могу офицеров с ка ДЕТСКИМИ замашками! Забудь это дурацкое обращение в третьем лице, побереги его для генералов и нашего шкипера. Перестань то и дело расправлять плечи и щелкать каблуками. Офицер не должен выглядеть напряженно, сынок.

— Так точно, сэр.

— И пусть я в последний раз слышу это «сэр»! То же — насчет салюта. И смени ка ДЕТСКУЮ маску на приятную улыбку.

— Есть, с… Хорошо.

— Вот, так-то лучше. Прислонись к переборке. Почешись. Зевни. Что угодно, только не будь оловянным солдатиком.

Я попробовал — у меня ничего не вышло. Оказалось, ломать привычки совсем не легко! Стоять, прислонясь к переборке, было еще труднее, чем «смирно». Капитан Блэкстоун оглядел меня:

— Потренируйся. Офицер не должен выглядеть напряженно или испуганно — это нервирует подчиненных. А теперь скажи, Джонни, чего не хватает твоему взводу? Я не о житейских мелочах, меня не интересует, есть ли у каждого в тумбочке положенное количество носков.

Я поразмыслил.

— Вы, наверное, уже знаете, что лейтенант Сильва собирался рекомендовать Брамби в сержанты?

— Да, а ты что об этом думаешь?

— Ну… Из документов ясно, что Брамби фактически командует полувзводом уже два месяца. Процент эффективности у него хороший.

— Я спрашиваю ваше мнение, мистер.

— Извините. Я не видел его в бою, а потому определенного мнения составить не мог. На борту любой солдат хорош; однако я представляю обстановку так. Он слишком долго занимал сержантскую должность, чтобы можно было перевести его обратно и через его голову сделать сержантом кого-нибудь из командиров отделений. Перед десантом он должен получить третий шеврон — в противном случае его при первой возможности следует перевести в другую часть.

Капитан нахмурился:

— Для третьего лейтенанта ты слишком легко разбрасываешься моими бандитами.

Я покраснел.

— Но это — слабое место во взводе. Брамби должен либо стать сержантом, либо быть переведенным в другую часть. Я не хочу возвращать его на старое место и повышать кого-либо через его голову. От этого он только озлобится, а слабое место будет слабее прежнего. Если ему нельзя дать третий шеврон, он должен отправиться в управление кадрами. Это не будет для него унизительным и оставит ему надежду стать сержантом в другой команде, вместо того чтобы торчать здесь на мертвой точке.

Вот как? Смеется он, что ли?

— Что ж. После мастерски проведенного анализа поаплодируем вашим дедуктивным способностям, и скажите-ка мне теперь следующее: почему лейтенант Сильва не перевел Брамби в другую часть три недели назад, когда мы были на Санктори?

Об этом я и сам думал. Перевести человека лучше всего сразу, как только ты принял такое решение, — и без предупреждения. И для него, и для команды это лучше, так во всех учебниках написано. Я медленно спросил:

— Капитан, а лейтенант Сильва в то время уже был болен?

— Нет.

И все встало на свои места!

— Капитан, я рекомендую немедленно присвоить Брамби звание сержанта.

Он поднял брови:

— Минуту назад ты собирался перевести его в другую часть…

— Нет, не совсем. Я сказал, что тут одно из двух, но не знал, что именно. А теперь знаю.

— Продолжай.

— Ну… Считая, что лейтенант Сильва офицер знающий…

— Хм-м-м-м-м! Да будет вам известно, мистер, что у Быстрого Сильвы в «форме 31» одна непрерывная цепь пометок: «Отлично — рекомендовать к повышению»!

— Но я знал, что он хороший офицер, — это по его взводу видно. Хороший офицер мог по ряду причин не повысить человека, но не доверить свои соображения бумаге. Но в этом случае ему следовало бы списать бойца с корабля при первой возможности, а этого он не сделал. Следовательно, он решил представить его к повышению. Только я не понимаю, почему он не сделал этого три недели назад, — Брамби еще на отдыхе получил бы третий шеврон.

Капитан Блэкстоун усмехнулся.

— Это оттого, что ты, видно, не считаешь хорошим офицером МЕНЯ.

— Извините?

— Ладно, вздор. Ты выяснил, кто убил малиновку по имени Робин[2]. Думаю, ка ДЕТОЧКЕ остальное знать не обязательно. Но ты, сынок, слушай и запоминай. Пока идет эта треклятая война, НИКОГДА не повышай человека перед возвращением на базу.

— Но почему, капитан?

— Ты говорил, что, коль мы не собираемся повышать Брамби, его следует послать в управление кадрами. Но, если бы его повысили три недели назад, именно в управление кадрами он и попал бы. Там столы ломятся от заявок на младших командиров. А у меня в столе лежит требование из управления на двух сержантов. И отказать я смог только потому, что один из взводных недавно отправился в военное училище, а место одного из командиров отделения уже давно пустует.

В улыбке его появилось нечто зловещее.

— Вот, сынок, до чего война может довести. Стоит только недоглядеть, и твои же сограждане уведут из-под носа лучших бойцов.

Он вынул из ящика стола два листа бумаги. Один был рапортом лейтенанта Сильвы, в котором он рекомендовал Брамби к повышению, и дата на нем стояла месячной давности.

Другой лист был приказом о назначении Брамби сержантом, датированным следующим днем после нашего вылета с Санктори.

— По-твоему, так хорошо?

— А… Да! Конечно!

— Я ждал, что ты отметишь Брамби как слабое место во взводе и скажешь, что надо бы сделать. Ты хорошо все продумал, но мог бы и лучше. Опытный офицер разобрался бы во всем сам, без моих объяснений, только взглянув на СОК, на служебные документы. Да ерунда, со временем опыт придет. А пока что — сделай следующее. Напиши мне такой же рапорт, только дату поставь вчерашнюю. И пусть твой взводный скажет Брамби, что ты представил его к повышению, но не говори, что Сильва сделал то же самое. Ты ведь не знал этого, когда рекомендовал его, так что врать не придется. А когда я вызову Брамби к себе и скажу, что оба его офицера, независимо друг от друга, представили его к повышению, ему будет приятно. Ладно. Еще что-нибудь?

— Да, с организацией все ясно, хотя лейтенант Сильва предполагал поставить Найди на старое место Брамби. В этом случае мы можем повысить одного рядового первого класса до капрала, а четырех рядовых сделать РПК, считая те три вакансии, которые и так есть. Только не знаю — вы сторонник заполнения СОК до отказа или нет?

— Конечно до отказа, — мягко сказал Блэки. — Ведь мы с тобой отлично знаем, что ребятам отпущено не так уж много времени на радости жизни… Только помни — мы не можем присвоить рядовому ПК, пока он не сходит в боевой десант. По крайней мере, у Черных Стражей так не принято. В общем, прикинь там со взводным, а потом дашь мне знать. Это не к спеху… скажем, сегодня, в любое время до отбоя. Еще вопросы?

— Капитан, скафандры меня беспокоят.

— Не одного тебя.

— Не знаю, как насчет остальных, но у нас пять скафандров надо подогнать, плюс четыре скафандра заменены, да еще два на прошлой неделе забракованы и отосланы на склад. Не представляю, как Кунха и Наварре успеют за оставшееся время расконсервировать все замены да еще проверить остальные сорок один. Даже если хуже не будет.

— «Хуже» всегда бывает.

— Да, капитан. Однако на разогрев и подготовку понадобится 286 человеко-часов, а протестировать остальные — еще 123. Это — по инструкции, обычно выходит больше.

— Ясно. И что же ты думаешь делать? Другие взводы смогут вам помочь, если сами справятся раньше срока, — в чем я сильно сомневаюсь. Но не вздумай пойти на поклон к Росомахам — скорее им может понадобиться наша помощь!

— Капитан… Я не знаю, что вы думаете о моем положении, вы ведь велели не соваться к бойцам… Но когда я был капралом, то помогал сержанту-технику…

— Продолжай.

— А потом и сам стал сержантом-техником. Но мной всегда руководили — сам я никакой спецподготовки не получил. Хотя как помощник я был неплох, и, если позволите, я занялся бы разогревом или тестами, а у Кунхи с Наварре оказалось бы больше времени на все заморочки.

Блэки разулыбался:

— Мистер! Я внимательно изучил Устав, и он ни в одной букве не запрещает офицеру пачкать руки. Я замечал, что некоторые молодые люди, которых ко мне присылали, как будто что-то такое в нем нашли, но… Отлично. Подберите себе комбинезон — незачем пачкать вместе с руками и форму. Теперь ступайте, скажите своему взводному о Брамби, и пусть он подготовит рекомендации на заполнение дыр в СОК — на тот случай, если я сочту нужным прислушаться к вашей рекомендации насчет Брамби. Потом скажешь ему, что все свободное время посвятишь скафандрам, а он пусть займется остальным. Скажи, мол, будут проблемы — тебя можно найти в оружейной. И не болтай о том, что консультировался со мной — просто отдавай приказы. Ясно?

— Так точно… Ясно.

— Отлично, топай. Будешь проходить через карточную — передай Ржавому привет и скажи, что, если он в силах дотащить старые кости до моего кабинета, пусть зайдет.

Никогда в жизни — даже в учебном лагере — не был я занят так, как в следующие три недели! По десять часов в день я занимался скафандрами — и это далеко не все. Конечно же, математика — ею нельзя было манкировать при таком репетиторе, как Шкипер. Полтора часа в день — на еду. Повседневные мелочи — помыться, побриться, пришить пуговицу, выловить флотского кладовщика, чтобы попасть в прачечную и найти чистое обмундирование за десять минут до поверки. (На флоте есть неписаный закон — помещение обязательно должно быть под замком как раз тогда, когда оно особенно необходимо.)

Несение караула, поверки, смотры, минимум взводных дел — еще час в день. Кроме того, я был «жоржиком». Такой есть в любой части. Это — младший по званию офицер, который занимает еще кучу должностей помимо своих прямых обязанностей, — он офицер по физподготовке, цензор солдатской почты, спортивный судья, офицер-инструктор, офицер по заочным курсам, прокурор в трибунале, казначей в кассе взаимопомощи, хранитель финансовых ведомостей и реестров, завскладом, наблюдатель за солдатской столовой — эт цетера, ад тошнотум.

Пока мне не привалило этакое счастье, «жоржиком» был Ржавый Грэхем. Он поначалу жутко обрадовался, но тут же увял, когда я захотел поглядеть на все, что принимаю под свою ответственность. Он заметил, что если я такой тормоз, что не доверяю товарищу, то приказ старшего по званию меня наверняка образумит. Я разозлился и потребовал, чтобы этот приказ был отдан в письменном виде в двух экземплярах — оригинал мне, копию начальству.

Ржавый сник — даже второй лейтенант не настолько глуп, чтобы отдавать подобные приказы письменно. Конечно, я не рад был склоке — Ржавый был моим соседом по каюте да еще помогал мне с математикой. Но инвентаризацию мы все же провели. Лейтенант Уоррен отчитал меня за излишнюю въедливость, но все же открыл свой сейф и позволил мне проверить ведомости. Капитан Блэкстоун открыл свой сейф без комментариев; я так и не понял, одобряет ли он мои действия.

Ведомости были в порядке, но баланс не сходился. Бедный Грэхем! Он принял дела, просто поверив предшественнику, а теперь спросить было не с кого — тот не просто отсутствовал, он погиб. Ржавый провел бессонную ночь (я — тоже), а утром пошел и рассказал Блэки все как есть.

Блэки дал ему выволочку, нашел способы списать большую часть пропаж на «потери в бою». Таким образом недостача сократилась до суммы жалованья за несколько дней, но Блэки оставил склад за Ржавым, откладывая все ревизии на неопределенный срок.

Конечно, не вся работа доставляет «жоржику» столько головной боли. Заседаний трибунала здесь не было — хорошее подразделение в них не нуждается. Цензору тоже нечего было делать — пока корабль идет на тяге Черенкова, почта не отправляется. По сходной причине не было надобности в кассе взаимопомощи. Физкультуру я перепоручил Брамби, а рефери требовался от случая к случаю. Со столовой все было в порядке — я только подписывал меню и иногда инспектировал камбуз, то есть, не вылезая из робы, брал там сандвичи, чтобы перекусить в оружейной. Заочные курсы заставляли повозиться с бумагами — многие, несмотря на войну, продолжали образование, но на это я отрядил моего взводного и одного ПК, исполнявшего обязанности писаря.

И все-таки «жоржиковы» дела каждый день отнимали часа по два, а время у меня было на вес золота.

Сколько же оставалось на отдых? Десять часов — скафандры, три — математика, полтора — на еду, час — на личные надобности, час — на дела взвода, два часа — «жоржиковых» и восемь — для сна. Итого — двадцать шесть с половиной.

А мы ведь даже не на Санктори, где в сутках двадцать пять часов! Мы живем в полете по Гринвичу и универсальному календарю.

Урезать можно было только от сна.

Как-то, около часу ночи, я сидел в карточной и потел над математикой, когда вошел капитан Блэкстоун.

— Добрый вечер, капитан, — сказал я.

— Доброе утро, ты хотел сказать. Что за чертовщина с тобой, сынок? Бессонница?

— Нет, не совсем.

Он поворошил бумаги на столе.

— Что, разве сержант не может заняться документами? А, ясно. Отдых.

— Нет, капитан…

— Сядь-ка, Джонни. Мне нужно с тобой поговорить. По вечерам тебя в карточную не затащишь. Я прохожу мимо твоей каюты — ты сидишь за столом. Когда сосед твой ложится спать — перебираешься в карточную. Что за проблемы у тебя?

— Вот… Никак не успеть.

— И никто не может ВСЕГО успеть. Как со скафандрами продвигается?

— Отлично. Я думаю, успеем.

— И я того же мнения. Видишь ли, сынок, тебе нужно определить, что сейчас важнее. У тебя две внеочередные обязанности. Первая — подготовить экипировку взвода к десанту. С этим у тебя порядок. О самом взводе тебе заботиться не надо, об этом мы уже говорили. Вторая же, не менее важная, — ты должен готовиться к бою. И тут ты тормозишь.

— Я буду готов, капитан.

— Ерунда! И бантик сбоку. Ты не тренируешься и урезаешь свой сон. Это что — подготовка к десанту? Когда ты поведешь в бой взвод, сынок, ты должен быть, что называется, в полной боевой. И поэтому с завтрашнего дня будешь тренироваться от шестнадцати тридцати до восемнадцати ноль-ноль каждый день. А когда в двадцать три ноль-ноль прозвучит отбой и погасят свет, ты должен быть в постели. И если две ночи подряд не сможешь заснуть в течение пятнадцати минут, пойдешь к врачу на освидетельствование. Это приказ.

— Есть, сэр.

Похоже, что переборки сжали меня и принялись душить.

— Капитан, я не понимаю, как смогу ложиться в двадцать три ноль-ноль, если еще куча дел остается…

— И пусть остается. Я уже сказал, сынок, — всему свое время. Расскажи, на что у тебя уходит день.

Я рассказал. Капитан кивнул:

— Я так и думал.

Он вытащил из бумаг мою домашнюю работу и бросил на стол передо мной.

— Хотя бы это. Конечно, тебе нужно заниматься математикой. Но зачем же так перенапрягаться перед десантом?

— Ну, я думал…

— Именно что НЕ думал. Из твоего положения есть четыре возможных выхода, и только в одном случае возникает необходимость справляться с этими заданиями. Во-первых, ты можешь найти свои метр на два. Во-вторых, ты можешь стать калекой, и тогда будешь с почестями уволен в отставку. Третий — если ты останешься цел, но получишь в свою форму 31 неблагоприятный отзыв экзаменатора. Экзаменатор — это я, и именно на такой отзыв ты сейчас нарываешься. Знаешь, сынок, я даже не допущу тебя в десант, если глаза твои будут от бессонницы красными, а мускулы — дряблыми от бесконечного сидения за столом. А четвертая возможность — ты возьмешься за ум… в этом случае я могу даже полностью предоставить взвод в твое распоряжение. Так ты, надо думать, и сделаешь, и выдашь замечательное зрелище, как Ахилл с Гектором, а значит, сдашь экзамен с блеском. И вот только тогда тебе понадобится подогнать математику. И, стало быть, пора будет ей заняться. Так мы и порешим — я поговорю со Шкипером. А пока что — отдыхай. Будешь заниматься по дороге на базу. Если ты вернешься на базу. Может, и не вернешься, если будешь делать то, что важнее всего, во вторую очередь. Ступай.

Через неделю мы прибыли в точку рандеву, перешли на атомную тягу и замедлили скорость, пока флот обменивался сигналами. Мы получили общий обзор, план операции, нашу боевую задачу — все это величиной с приличный роман, и выяснилось, что мы не выбрасываемся.

Конечно, в операции мы участвовали, но вниз нас должны были доставить как благородных — в корабельных катерах. Это стало возможным потому, что Федерация уже контролировала поверхность — вторая, третья и пятая дивизии заняли ее, довольно дорого за это заплатив.

Казалось, овчинка выделки не стоила. Планета Пи была гораздо меньше Земли, гравитация 0,7 «же», поверхность — арктически холодный океан и скалы, покрытые лишайниками, и никакой видимой глазу фауны. Воздухом здешним нельзя было долго дышать — он содержал окислы азота и слишком много озона. Единственный континент был величиной в половину Австралии плюс еще множество мелких островков. В общем, на освоение ее потребовалось бы куда больше сил, чем забрала в свое время Венера.

Но осваивать ее надобности не было. Нас перебросили сюда потому, что на планете, по мнению штаба, были баги и явились они по нашу душу. Из штаба сообщили, что на планете Пи располагается недостроенная база противника (вероятность — 87 % плюс-минус 6 %), которая будет использоваться против нас.

Раз уж планета ничего особенного из себя не представляла, то разумно было бы поручить ее Флоту. Дрейфуя на безопасном расстоянии, этот нелепый шарик легко можно было сделать негодным для обитания хоть людей, хоть багов. Но у Главнокомандующего насчет этого было другое мнение.

Называлась предстоящая операция рейдом. Нелепо, конечно, называть «рейдом» бой, в котором задействованы сотни кораблей и тысячи бойцов, да, кроме того, Флоту вместе со многими подразделениями МП надлежало держать в напряжении солидные куски территории багов, чтобы те не могли подбросить на планету Пи подкрепление.

Но Главнокомандующий не склонен был мелочиться: сей гигантский рейд мог определить победителя — неважно, придет ли победа уже на будущий год или через тридцать лет. Нам следовало побольше узнать о психологии багов. Нужно ли вырезать всех багов в Галактике? Или можно только строго отделать их и жить в мире? Этого мы не знали: багов мы понимали не больше, чем термитов.

Изучить их психологию можно, только общаясь с ними. Нужно выяснить их побуждения — для чего они дерутся и когда решат, что с них достаточно. Для этого корпус Военных Психологов требовал пленников.

Рабочих багов захватить легче всего. Но такой рабочий вряд ли даст нам больше, чем самоходная машина. Можно было захватить и воина, отстрелив ему достаточно ног, чтобы сделать беспомощным, — но они были настолько же тупы, как и рабочие. Конечно, и таких пленников нашим профессорам хватало, чтобы изобрести весьма важные штучки, — вроде того газа, который убивает багов, но безвреден для нас. Его изобрели благодаря исследованиям биохимических процессов у рабочих и воинов. Даже за то недолгое время, как я попал в армию, нам предоставили еще массу видов специального оружия. Но чтобы выяснить, отчего баги дерутся, нам нужны их интеллектуалы. Кроме того, мы надеялись на обмен пленными.

Бага-интеллектуала мы еще ни разу не брали живьем. Мы либо вычищали всю колонию с поверхности, как на Шеоле, либо — что случалось гораздо чаще — наши ребята спускались в их норы и оттуда не возвращались. Так было потеряно много хороших бойцов.

Еще больше наших погибли из-за невозможности вернуться на корабль. Команда оставалась на планете, потому что ее корабль — или корабли — сбивали. Что случалось с такими командами? Вероятно, дрались до последнего. А еще вероятней — пока не кончалось горючее и патроны, после чего выживших захватить было легче, чем ползунков.

От нынешних наших союзников — тех, тощих, — мы знали, что много наших живы и находятся в плену. Мы надеялись, что их были тысячи, а уж сотни — наверняка. Разведка считала, что пленники отовсюду отправлялись на Клендату; ведь мы для багов представляли такой же курьез, как и они для нас, — подумать только, раса индивидуалов способна строить города, звездолеты, имеет армию — это могло представлять для них еще большую загадку, чем они для нас.

И может быть, мы вернем назад этих пленников!

Но, по суровой логике Вселенной, это могло быть нашей слабостью. Возможно, что раса, не заботящаяся о спасении индивидуумов, может вырезать полностью тех, кто более гуманен. Тощие страдали гуманностью куда меньше нашего, а баги, похоже, вовсе были ее лишены — никто никогда не видел, чтобы один баг пошел выручать другого, хотя бы тот был ранен. В бою они великолепно были сработаны, однако любое подразделение оставлялось на убой, как только становилось ненужным.

Мы поступаем совсем не так. Как часто вы видите заголовки вроде: «Двое погибли, пытаясь спасти тонущего ребенка»? Если человек потерялся в горах, сотни идут на поиски, и частенько двое или трое спасателей гибнут. Но стоит кому-либо потеряться опять, и снова приходят на помощь много добровольцев.

Арифметически это не выдерживает никакой критики. Но это гуманно. Это проходит через весь наш фольклор, через все религии, через всю литературу — если кто-то нуждается в помощи, не следует высчитывать, во что эта помощь обойдется.

Слабость? Нет, это может быть уникальнейшей силой, которая бросит к нашим ногам всю Галактику!

Но слабость это или сила — у багов такого нет. Значит, обменять солдата на солдата невозможно.

Но в полиархии муравейника некоторые касты ценятся гораздо дороже остальных — на это и надеялись наши психологи. Если мы сможем захватить интеллектуалов живыми и невредимыми, то баги могут пойти на обмен.

А возможно, нам удастся захватить королеву!

Какова ее обменная стоимость? Полк МП? Этого никто не знал, но план предписывал нам захватывать «благородных» — интеллектуалов и королеву — любой ценой, в связи с возможностью обмена их на людей.

Третья цель операции «Ройялти» была разработка методов: как наилучшим образом спускаться, выковыривать багов из нор — как побеждать, не применяя оружия массового уничтожения. Теперь наш солдат превосходил их воина на поверхности, и корабли наши были лучше, чем у них, но когда мы пробовали спускаться за ними вниз, то успеха не достигали.

Если затея с обменом провалится, нам предстояло: а) победить, б) сделать это так, чтобы спасти наших, или — не будем забывать такого варианта — сделать все возможное, но умереть и проиграть войну. Планета Пи была своего рода проверкой с целью определить, сможем ли мы научиться выковыривать багов из-под земли.

Общий обзор был прочитан каждому бойцу, к тому же все прослушивали его при гипноподготовке. Поэтому всякий знал, что делается все ради спасения товарищей; но на планете Пи пленников не держат — рейдов на нее еще не бывало. Стало быть, не стоит рваться за медалью в дикой надежде спасти кого-нибудь лично. Это просто охота за багами, только с большими силами и новой техникой. Планету собирались чистить как луковицу, пока не станет ясно, что на ней не осталось ни одного бага.

Сперва флотские выжгли все острова и незанятую часть материка до состояния радиоактивного стекла, так что можно было заняться багами, не опасаясь за тылы. Вдобавок Флот организовал плотное патрулирование планеты, обмотав ее орбитами своих кораблей, чтобы сопровождать транспорты и охранять нас, глаз не спуская с поверхности, на случай если баги вдруг прорвутся в тылу, несмотря на всю предварительную бомбежку.

По плану операции, задачей Черных Стражей Блэки было: поддержка Главной Миссии по приказу или, при случае, по своей инициативе, смена другой роты и занятие зоны, охрана подразделений другого рода войск в занятой зоне, поддержка связи с соседними подразделениями МП — и уничтожение любого бага, высунувшего нос из-под земли.

Так что на планету мы прибыли с комфортом — сопротивления никакого. Я повел взвод скафандровой рысью. Блэки пошел вперед на встречу с командиром той роты, которую нам предстояло сменить, — выяснить ситуацию и оценить местность. Он умчался к горизонту, будто напуганный заяц.

Кунху с его первым отделением — разведчиками — я отправил на передний край моего участка, а сержанта послал налаживать связь с патрулями Пятого полка. Мы, Третий полк, должны были держать участок в триста миль длиной и восьмидесяти — в ширину. Моя территория была сорок на семнадцать, как раз в переднем углу левого фланга. Позади стояли Росомахи, справа — взвод лейтенанта Хорошина, а за ним — Ржавый.

Наш Первый полк уже заменил полк Пятого дивизиона впереди нас с небольшим перекрытием, отчего они были не только впереди, но и в моем углу. Впереди, сзади, справа, слева — все это определялось по инерционным датчикам командных скафандров; датчики были установлены в соответствии с сеткой по карте операции очень жестко. Линии фронта не было — просто район, а боевые действия в настоящий момент шли только в нескольких сотнях миль от нас — по нашим ориентирам, справа-сзади.

Где-то в том же направлении, милях в двухстах, должен был быть второй взвод роты Джи 2-го батальона Третьего полка — так называемые Дикобразы.

Но Дикобразы также могли быть и в сорока световых годах отсюда. На деле дислокация не всегда совпадает с планом. Да и все, что мне известно из плана, — это что нечто, названное 2-м батальоном, должно быть справа от нас, за ребятами с «Норманди Бич». Но этот 2-й батальон с тем же успехом мог принадлежать к другой дивизии. Маршал Военно-Воздушных Сил играет в свои шахматы, не консультируясь с пешками.

В любом случае мне не положено было думать о Дикобразах — сейчас мне и Бандитов по горло хватало. Пока мой взвод был в порядке — в полной сохранности, ведь мы не встретили сопротивления при посадке, но у меня было еще полно дел, пока Кунха не достигнет дальней точки. Следовало:

1. Отыскать командира взвода, стоявшего здесь до нас.

2. Ограничить свой район и распределить его между отделениями и расчетами.

3. Установить связь с командирами восьми соседних взводов, пятеро из которых должны уже занять позиции (они из Пятого и Первого полков), а трое сейчас продвигаются к позициям (это Хорошин из Черных Стражей и Сукарно с Байенном из Росомах).

4. Расставить собственных ребят по исходным позициям — и чем скорее, тем лучше.

Последний пункт следовало выполнить в первую очередь: когда выгрузились, медлить нельзя. Брамби с его отделением нужно послать на левый фланг, отделение Кунхи — вперед с уклоном влево, а между ними встанут четыре остальных отделения.

Получалось стандартное каре, это мы отрабатывали на корабле по секундомеру.

— Кунха! Брамби! Разворачивайтесь! — приказал я по каналу для младших командиров.

— Первый — принял!

— Второй — принял!

— Всем командирам полувзводов! Начинаем! Присмотрите за салажатами. Здесь еще могут быть ребята из Херувимов — я не хочу, чтобы кого-нибудь пристрелили по ошибке!

Я переключился на личный канал:

— Сержант, есть связь с левыми?

— Так точно, сэр. Они видят и меня и вас.

— Отлично. Не могу засечь сигнал углового маяка.

— Пропал.

— Тогда Кунху направляй по своему датчику ориентации. Хьюза — тоже; это командир разведчиков. Он пусть установит новый маяк.

Я удивился, что Третий или Пятый полк не заменили маяк — ведь в моем левом переднем углу смыкались позиции трех полков!

Но от гадания пользы никакой, и я продолжал:

— Твой пеленг — два-семь-пять, двенадцать миль.

— Обратный — девять-шесть, сэр, чуть меньше двенадцати миль.

Достаточно близко. Своего предшественника я пока не нашел, продвинусь вперед на максимальной скорости. Присмотри тут.

— Давайте, мистер Рико!

Я помчался на предельной скорости, вызывая по офицерской связи:

— Квадрат Блэк-один, отвечайте. Блэк-один, Херувим Чанга — слышите меня? Отвечайте.

Я очень хотел потолковать с командиром взвода, который мы сменили. И не для того чтобы засвидетельствовать почтение, отнюдь.

То, что я увидел, меня вовсе не воодушевило.

Похоже, захват небольшой, да вдобавок недостроенной базы превосходящими силами разрабатывал неисправимый оптимист — или же Черным Стражам достался самый паршивый район. Несмотря на то, что выгрузились мы давно и полностью, я успел увидеть на земле с полдюжины скафандров — надо надеяться, пустых, а возможно, и с погибшими внутри — но в любом случае их было слишком много.

Кроме того, тактический радар показывал, что целый взвод — мой собственный — занимал позиции; но к сборному пункту для возврата направлялась лишь жалкая горстка. Никакой системы в их продвижении я уловить не мог.

Я отвечал за 680 квадратных миль вражеской территории и здорово желал бы выяснить все обстоятельства, пока мой собственный расчет не расположится на местности. План операции базировался на новой тактической установке, которая мне лично представлялась просто глупостью. Нам было приказано не заваливать норы багов. Блэки извещал нас об этом так, как будто это он сам так здорово придумал, но сомневаюсь, что ему сей оборот понравился.

Стратегия была проста и, вероятно, логична… если не брать в расчет потерь.

Позволим багам вылезти! Встретим и перебьем их на поверхности и позволим продолжать вылезать. И никаких бомб в норы — пусть выходят! И так, пока — через день, через два, через неделю — если у нас действительно превосходящие силы, они не перестанут вылезать. Плановики в штабе вычислили (черт их знает как!), что баги потеряют от 70 до 90 процентов своих воинов, прежде чем прекратят попытки выжить нас с поверхности планеты.

Вот тогда мы начнем постепенно чистить планету, по пути вниз добивая уцелевших багов, и попытаемся захватить «аристократов» живьем. Мы знали, как выглядят интеллектуалы — нам показывали фото с трупов, и еще мы знали, что они не умеют бегать — бесполезные ножки при здоровенных туловищах, зато мозг развит до безобразия. Королевы пока не видел никто, но биокорпус подготовил эскизы ее возможного вида — какой-то совершенно непристойный монстр, величиной с лошадь и полностью неподвижный.

Кроме интеллектуалов и маток могли быть еще другие высшие касты. Черт с ними, наше дело маленькое — уничтожать всех выходящих наверх воинов, а потом захватывать всех, оставшихся в живых, кроме тех же воинов и рабочих.

Да, очень нужный и подробный план — на бумаге. А мне поручили район сорок на семнадцать миль, и район этот в любой момент могли атаковать баги из незакрытых нор. А потому следует все эти норы отыскать.

Если их здесь слишком много… Ну что ж, тогда несколько завалим — нечаянно, а вокруг остальных сконцентрируем ребят. Конечно, рядовой в своем скафандре может контролировать большую территорию, но присмотреть может только за чем-то одним — глаз на затылке у него нет.

Я проскакал с десяток миль впереди моего расчета, продолжая вызывать комвзвода Херувимов, а иногда перестраиваясь и пытаясь связаться с любым офицером Херувимов и передать ему схему вызова моего канала (тире — точка — тире — тире).

Нет ответа…

В конце концов мне ответил мой же начальник:

— Джонни! Прекрати шуметь! Отвечай по моему каналу.

Так я и сделал, а Блэки посоветовал мне не искать командира Херувимов в квадрате Блэк-один: его здесь нет. Конечно, мог остаться в живых кто-то из младших командиров, но цепь командования нарушена.

В учебнике сказано, что кто-нибудь всегда заменяет погибшего. Но возможно, и нет — если истреблено слишком много связующих звеньев. Об этом предупреждал меня полковник Нильссен однажды, в далеком прошлом… то есть месяц назад.

С капитаном Чангом были три офицера. Теперь из них остался один — мой сокурсник, Эб Мойше, — и теперь Блэк пытался выяснить через него, как обстоят дела. Но толку от Эба было немного. Когда я присоединился к разговору и назвал себя, Эб принял меня за своего батальонного командира и отдал мне рапорт с убийственной четкостью — особенно убийственной оттого, что смысла в рапорте его не было никакого.

Вмешался Блэки и приказал мне заняться делом.

— Забудь о плане смены. Ситуация, сам видишь, какая, а потому будь ко всему готов!

— Хорошо, босс!

И я рванул через свой район к его дальнему углу, где должен был стоять маяк, и в первом же прыжке вышел на связь с сержантом:

— Сержант! Как там с маяком?

— В том углу нет места для маяка, сэр! Тут свеженькая нора размера этак шестого.

Я присвистнул. В кратер размера шесть можно спрятать весь «Тур»! Это одна из штук, которые баги используют против нас, когда сами прячутся под землей. Мины. Ракетами они почему-то пользовались только в космосе. Если ты недалеко от места взрыва такой мины и стоишь на грунте, тебя сбивает сотрясение. Если ты в воздухе — нагоняет взрывная волна, гироскопы выходят из строя, и тогда теряешь управление.

Я еще не видел кратера размером больше четвертого. Наши теоретики считали, что баги не могут взрывать слишком большие заряды, от этого могли пострадать их собственные паршивые норы, хотя бы и укрепленные.

— Поставь маяк сбоку, — сказал я. — Оповести командиров отделений и полувзводов.

— Я уже, сэр. Угол один-один-ноль, 1,3 мили. Да-ди-дит. Сможете его поймать оттуда, где находитесь, на волне три-три-пять.

Голос его звучал спокойно, будто у сержанта-инструктора на учениях, и я подумал, не срываюсь ли иногда на визг.

Сигнал я нашел на дисплее, прямо над моей левой бровью, — длинный и два коротких.

— Отлично. Я вижу Кунха со своими почти на позиции. Возьми их, пусть патрулируют у кратера. И уравновесь силы — пусть Брамби возьмет вглубь четыре мили.

Я с тревогой подумал, что и так на каждого из моих придется четырнадцать квадратных миль. А если так размазывать — будет целых семнадцать. А багу, чтобы выбраться на поверхность, хватит дыры меньше пяти футов в поперечнике…

— Насколько «горячо» в кратере?

— Кромка янтарно-красная. Вниз не спускался, сэр.

— И не вздумай. Я сам попозже проверю.

Кратер был достаточно активен, чтобы убить незащищенного человека, но МП в скафандре некоторое время там продержится. И если такое излучение наверху, то на дне даже в скафандре глаза выжжет:

— Скажи Найди, пусть отведет Мэлана и Бьорка назад, в «янтарную зону», и пусть они прослушивают грунт.

В первом расчете были двое из пяти моих салажат — а они все равно что щенки, вечно суют нос, куда не надо.

— Скажи Найди, что мне нужно знать две вещи: есть ли движение в кратере… и шумы под поверхностью вокруг.

Это мы не можем послать бойцов в кратер — излучение наверняка убьет их. Но баги вполне могут, если только есть возможность добраться таким путем до нас.

— Пусть Найди обо всем доложит мне. То есть нам с тобой.

— Есть, сэр.

Сержант добавил:

— Могу я внести предложение?

— Конечно. И в следующий раз не трать времени на вопросы.

— Наварре вполне управится с оставшейся частью первого полувзвода. Сержант Кунха с отделением может пойти к кратеру, и тогда Найди будет свободен для прослушивания грунта.

Я понимал, что он хочет сказать. Найди был недавно произведен в капралы и ни разу еще не командовал отделением в бою. Его вряд ли следует ставить к, возможно, самой опасной точке квадрата Блэк-один. Сержант хотел держать Найди подальше от того места по тем же причинам, по которым я приказал отвести от кратера салажат.

Интересно, знает ли он, о чем я думаю? Этот «щелкунчик» — он использовал тот же скафандр, в котором помогал Блэки командовать батальоном, и имел на один канал связи больше, чем я, — личный канал капитана Блэкстоуна.

Блэки мог быть уже в курсе всех моих дел, прослушивая вот этот самый канал. Понятно, что сержант не согласен с моим размещением взвода. Если я не воспользуюсь его советом, то в следующую же секунду могу услышать голос Блэки: «Сержант, принимайте командование. Мистер Рико, вы свободны».

Но, с другой стороны, капрал, который не является хозяином своему отделению, — не капрал; а комвзвода, подчиняющийся своему сержанту, как безмозглая марионетка, — все равно что пустой скафандр!

Думал я недолго. Мысль пришла в голову сразу:

— Я не могу послать капрала в качестве няньки для двух салажат. Также и оставлять сержанта командовать четырьмя рядовыми да капралом!

— Но…

— Прекратить. Вахту у кратера менять каждый час. И еще — нужно послать патруль, пусть как можно быстрее проведет разведку всего участка. Командирам отделений — проверить каждую нору и дать свои пеленги, чтобы командиры полувзводов, взводный сержант и командир взвода могли контролировать их, как только они достигнут нор. Если нор окажется не слишком много, поставить у каждой наблюдателей — это я решу позже.

— Есть, сэр.

— Затем организуем медленное патрулирование, прочешем местность, насколько возможно, отыщем норы, пропущенные в первый раз. Пусть помощники командиров отделений используют инфравизоры. Командиры отделений берут пеленг каждого человека либо скафандра — от Херувимов могли остаться раненые. Но ни одной остановки для проверки индикатора физсостояния без моего приказа! Прежде всего следует выяснить, как обстоят дела с багами.

— Есть, сэр.

— Предложения?

— Только одно. Можно использовать инфравизоры уже при первом поиске.

— Отлично, пусть.

Предложение было дельным — температура почвы здесь низкая, а те места, где у багов туннели, существенно теплее. А замаскированная вентиляция вообще будет выглядеть в инфралучах гейзером пламени. Я взглянул на дисплей.

— Кунха со своими на месте. Начинаем!

— Отлично, сэр.

— Отбой.

Я отключился и перешел на общий канал. Следя за кратером, я мог слышать каждого и в то же время следить, как сержант справляется с задачей. Одно отделение он послал к кратеру, два из первого полувзвода отправил в контрмарш, а тем временем второй полувзвод, согласно задаче, по порядку прочесывал местность, прихватив еще четыре мили. Задав полувзводам маршрут, он оставил их и взялся за первое отделение, которое к тому времени уже собралось у кратера. Пока он инструктировал их, у командиров полувзводов было достаточно времени, чтобы определить новый пеленг, по которому следует возвращаться (левый пеленг якорного маяка).

Все это он проделал четко, как тамбурмажор на параде. Уж во всяком случае быстрее, чем сделал бы это я, да к тому же — не тратя слов понапрасну. Такие упражнения в растянутом строю, когда взвод разбросан по местности на множество миль, гораздо сложнее, чем парад. Но все должно делаться с той же точностью, а то недолго и своего подстрелить… или, патрулируя, дважды прочесать один и тот же район, а соседний — ни разу.

Но у строевика нет радарной картины всего строя, которым он командует, собственными глазами он может видеть только то, что вокруг него. Слушая, я наблюдал за своим экраном — змейки ползли точно по координатам. Ползли — оттого, что даже сорок миль в час покажется низкой скоростью, если всю информацию с двадцати миль окрест втиснуть в такой маленький экранчик.

Я прослушивал всех, чтобы узнать, о чем болтают по отделениям.

Они не болтали вовсе. Кунха и Брамби отдали приказы и замолчали снова. Иногда — по необходимости — перекликались капралы, патрульные переговаривались только при надобности уточнить интервал или выровняться, а рядовые вовсе молчали.

Мне слышно было лишь дыхание пятидесяти человек, звучавшее, как шум прибоя, и прерываемое лишь изредка лаконичными приказами. Блэки был прав — взвод, которым я руководил, был «настроен, как скрипка».

Во мне вовсе не было надобности! Я могу отправиться домой, а взвод будет работать так же хорошо…

А может, и еще лучше.

Я не был уверен, что поступил правильно, отказавшись освободить Кунху от наблюдения за кратером. Если беда случится именно там, а те двое салажат прохлопают, то, как бы я ни «придерживался инструкции», она мне оправданием не послужит. Если ты погибнешь или пошлешь на гибель кого-то еще, то уже все равно — по инструкции или нет.

Я уже начал прикидывать, найдется ли у Дикобразов местечко для сержанта.

Большая часть квадрата Блэк-один была плоской, как прерии в лагере Артура Кюри, и еще более голой. Хоть на том спасибо — если что, мы заметим багов первыми и атакуем. Интервалы между двумя рядовыми были в четыре мили, а отряды, прочесывавшие местность, разделяло около шести минут. Более плотного патрулирования организовать было невозможно. И все же плотность была недостаточна — каждая точка выпадала из поля зрения по крайней мере на три-четыре минуты, а этого времени хватит, чтобы из нее выбралось на свет божий громадное количество багов.

Радар, конечно, видит дальше, чем глаз, но недостаточно четко.

Вдобавок мы не могли использовать ничего, кроме избирательного оружия ближнего действия, — вокруг по всем направлениям было слишком много наших. И если вдруг баги попрут из-под земли, а ты выстрелишь в них чем-нибудь сверхубойным, то обязательно неподалеку от цели окажется кто-нибудь из десантников. Это жестко ограничивало дальнобойность и убойную силу. В этой операции только офицеры да взводные сержанты были вооружены ракетами, но мы не думали, чтобы эти ракеты были использованы. Ведь если ракета не найдет цель, то у нее достанет заряда найти кого-нибудь другого, а своих от врагов она отличать не умеет: для этого ее компьютер слишком мал и глуп.

Я с радостью обменял бы такое патрулирование, с тысячами МП вокруг, на обычный рейд в составе взвода, когда точно знаешь, где свои, а все остальное — враг.

Но времени на жалобы не было, и я без остановок продвигался к кратеру. На ходу следил за грунтом и пытался одновременно не спускать глаз с радара. Ни одной норы я не нашел, зато перепрыгнул сухой овраг вроде каньона, который с успехом мог скрывать сразу несколько. Осматривать его я не стал, просто дал координаты взводному сержанту и приказал послать кого-нибудь для проверки.

Размеры кратера превзошли мои ожидания. «Тур» мог бы спрятаться в нем полностью. Я достал радиометр и направил на кратер: устойчиво-красный, а местами даже зашкаливает. Даже для человека в скафандре многовато.

Я уточнил ширину и глубину дальномером шлема, а потом принялся шарить вокруг в поисках все тех же ходов, ведущих вниз.

Найти мне опять ничего не удалось, зато я наткнулся на ребят из Первого и Пятого полков, наблюдавших за кратером. Мы поделили кратер на секторы, чтобы нести вахту сообща, а каждый взвод мог вызвать на помощь другие. Обязанности диспетчера возложили на первого лейтенанта Де Кампо, из Охотников за головами, слева от нас. Потом я вызвал капрала Найди и половину его отделения (включая салажат) и отправил их назад во взвод, а потом рассказал обо всем капитану и взводному сержанту.

— Капитан, вибраций грунта нет. Я собираюсь спуститься и посмотреть, как тут насчет нор. Судя по радиометру, большой дозы облучения я не получу, если…

— Юноша, держись подальше от кратера!

— Но, капитан, я только хотел ска…

— Заткнись. Ничего полезного ты там не найдешь. Держись от кратера подальше!

— Есть, сэр.

Следующие девять часов были невыносимо тоскливы. Готовили нас на сорок часов — два оборота планеты Пи — путем гипносна, повышения содержания сахара в крови и гипноустановок. И конечно же, скафандры были специально оборудованы на тот случай, если кому приспичит. Вообще-то они не рассчитаны на сорок часов без дозаправки, поэтому каждый нес запас горючего, дополнительные аккумуляторы и баллоны с дыхательной смесью. Но бездействие в патруле ужасно утомляет, и наделать глупостей становится куда как легче.

Я выполнил свой замысел, оставив Кунху с Брамби управляться со взводом, а сам вместе со своим сержантом смог отправиться осматривать местность. Затем отдал приказ патрулям — меняться местами, чтобы бойцы всякий раз осматривали новую территорию. Одну и ту же местность можно осмотреть разными способами. Кроме того, мы с сержантом, посоветовавшись, решили назначить премиальные очки в соревновании за звание лучшего отделения — кто первым найдет главный туннель, кто первым убьет бага и так далее — прием из учебного лагеря, но оставаться начеку — значит оставаться живым, так что скуку следует как-то разогнать.

Под конец к нам заявились — из спецподразделения — три военных инженера, приехавших в аэрокаре вместе с кем-то выдающимся, его называли пространственным экстрасенсом. Блэки предупреждал, что их надо ожидать.

— Охраняй их и делай все, что скажут.

— Есть, сэр. А что им может понадобиться?

— Откуда я знаю? Если майор Лэндри прикажет снять с себя шкуру и плясать в виде скелета — выполняй!

— Есть, сэр. Майор Лэндри.

Я передал приказ своим и подтянул людей для охраны. Потом встретил гостей, потому что было жутко интересно — ни разу еще не видел экстрасенса в деле. Они приземлились на нашем правом фланге и вышли из машины. Майор Лэндри и два его офицера были в скафандрах и при огнеметах, но сенс ни того ни другого не имел — только кислородную маску. Одет он был в солдатскую робу без знаков различия и выглядел так, будто весь свет ему до смерти надоел. Меня ему не представили. С виду он здорово был похож на шестнадцатилетнего парнишку, но, стоило мне подойти поближе, я увидел, что вокруг глаз у него целая сетка глубоких морщин.

Едва выйдя из машины, он снял кислородную маску. Я испугался и подошел к майору Лэндри. Прижал свой шлем к его, чтобы обойтись без радио:

— Майор, воздух здесь «горячеват»… И, кроме того, нас предупреждали, что…

— Сбавь обороты, — ответил майор. — Он все знает.

Я заткнулся. «Светило» отошло немного, повернулось и потеребило нижнюю губу. Веки его сомкнулись. Похоже, оно глубоко задумалось.

Внезапно сенс открыл глаза и раздраженно спросил:

— Ну как тут можно работать, когда всякие идиоты вокруг скачут, как лошади?

Майор Лэндри буркнул:

— Приземлите солдат.

Я сглотнул и хотел было протестовать, но все же переключился на общий канал:

— Первый взвод Бандитов — приземлись и замри!

Да, лейтенант Сильва был офицером знающим. Все, что я услышал, — только повтор моего приказа для расчетов.

— Майор, могу я позволить солдатам свободно расположиться на земле?

— Нет. И заткнись.

Вскоре сенс влез обратно в машину и надел свою маску. Для меня места не хватало, но мне позволили — то есть приказали — уцепиться и ехать на буксире. Машина пролетела мили две. Сенс опять снял маску и стал расхаживать вокруг. На этот раз он что-то говорил одному из военных инженеров, который только кивал и делал зарисовки в блокноте.

Эти, из спецотделения, раз двенадцать приземлялись в моем районе. И всякий раз повторялось одно и то же. Потом они улетели к месту дислокации Пятого полка. Перед тем как нас покинуть, офицер, тот, что рисовал, выдернул лист из своего блокнота и отдал мне.

— Это наша субкарта. Широкая красная полоса — единственный туннель багов в вашем районе. От поверхности — около тысячи футов. Это на правом фланге, а влево назад он повышается и покидает ваш район на глубине 450 футов. Светло-голубая сеть, присоединенная к нему, — большое скопление багов с ближайшей к поверхности точкой сто футов, я ее отметил. Вы должны поставить там прослушиватели к тому времени, как мы сможем вернуться и заняться этим местом.

Я вытаращил глаза:

— Этой карте можно верить?

Инженер испуганно глянул в сторону экстрасенса, затем тихо сказал:

— Конечно, идиот вы безмозглый! Вы что — хотите его из равновесия вывести?!

Они улетели, а я стал изучать карту. Этот инженер-чертежник сделал два наброска, а специальное устройство в блокноте свело их в стереокарту. Глубина — тысяча футов от поверхности! Я едва вспомнил, что взвод в положении «замри» и надо бы отменить команду. Затем я приказал забрать от кратера прослушиватель грунта, взял по два человека из каждого отделения и по этой дьявольской карте дал им пеленг точек, откуда следовало прослушивать туннель и город внизу.

Обо всем я доложил Блэки. Он оборвал меня, едва я начал передавать ему координаты туннеля:

— Майор Лэндри передал мне копию карты. Дай мне только координаты прослушивающих постов.

Я назвал координаты. Он заметил:

— Неплохо, Джонни! Но и не совсем то, чего бы я хотел. Над туннелем ты разместил слишком много прослушивателей. Оставь над ним четыре, еще четыре ромбом расположи над городом, и четыре у тебя еще останутся. Одного помести в треугольник, образованный правым задним углом твоего района и их туннелем. А три оставшихся — в большую часть района, на другую сторону туннеля.

— Есть, сэр. Капитан, а на эту карту можно полагаться?

— Тебя что-то беспокоит?

— Ну… слишком уж похоже на магию. На черную магию.

— Видишь ли, сынок, я получил специальное послание нашего маршала к тебе. Он велел тебе передать, что карта эта — официальная… и об остальном он позаботится сам, а ты можешь все свое время посвятить своему взводу. Ты улавливаешь мою мысль?

— А… Да, капитан.

— Помни, что баги роют ходы очень быстро, так что особое внимание следует уделить прослушивающим постам вдали от туннеля. Любой шум громче комариного писка, уловленный этими постами, независимо от его природы должен быть немедленно зафиксирован. И тут же доложить об этом мне!

— Есть, сэр.

— Когда они роют, звук похож на треск, с которым жарится бекон на сковороде. Это на тот случай, если ты не слышал их ни разу. Прекрати прочесывать район. Оставь одного бойца для наблюдения за кратером. Можешь разрешить половине взвода поспать два часа, а другие пусть разобьются на пары и поочередно прослушивают грунт.

— Есть, сэр.

— Саперы могут вернуться. У меня здесь уточненный план. Рота саперов скоро приземлится, и они станут взрывать и затыкать туннель там, где он ближе всего к поверхности. Это либо на левом твоем фланге, либо дальше — у Охотников за головами. Одновременно другая инженерная рота будет делать то же самое в том месте, где туннель разветвляется, — от тебя около тридцати миль вправо, в расположении Первого полка. Они вгонят «пробки» с двух сторон, таким образом порядочный кусок туннеля и самое большое скопление багов будут отрезаны. Это же проделают в других местах. А потом посмотрим. Возможно, баги будут пробиваться на поверхность — тогда вступим в бой. Возможно, они предпочтут отсидеться — тогда через некоторое время пойдем к ним сами, захватывая один сектор за другим.

— Понял.

На самом деле я не был уверен, что все понял, но свою задачу представлял себе достаточно ясно: переставить прослушиватели и приказать половине взвода спать. А затем — охота на багов. Если повезет — на поверхности, если нет — под землей.

— Пусть твои фланговые наладят контакт с саперами, когда те прибудут. Если попросят помощи — помогите.

— Хорошо, капитан.

Согласился я охотно — саперы почти так же хороши, как сама МП, и работать с ними одно удовольствие. Если их припереть к стенке, они примут драку и будут драться, может, не так здорово, зато храбро. А так они делают свое дело, и битва вокруг их будто не волнует! Есть у них древняя хохма, вроде девиза: «Сперва их отроем, потом в них сдохнем!» Официальный же их девиз: «Сделаем!» Оба не лгут ни в одной букве!

— Работай, сынок.

Раз у меня двенадцать прослушивателей, значит к каждому можно приставить по половине отделения — капрал или его заместитель плюс трое рядовых. Затем двое из четверых пусть спят, а другие двое будут дежурить. Наварре и еще один разведчик могут по очереди следить за кратером и спать, а тем временем командиры полувзводов будут, сменяясь, руководить взводом. Смена диспозиции заняла не больше десяти минут, перед этим я уточнил план и дал координаты сержантам; никому не пришлось перемещаться слишком далеко. Я предупредил всех о том, что прибудут инженеры и следует их не прохлопать. Как только прослушиватели были установлены, я включил общий канал:

— Нечетным лечь! Приготовиться ко сну! Один… два… три… четыре… пять… Спать!

Скафандр, конечно, не кровать, но спать в нем можно. Что в гипноподготовке хорошо — в редкие минуты отдыха человек может быть усыплен немедленно, с помощью постгипнотической реакции по команде, которую может отдать кто угодно, пусть он и не гипнотизер. Так же немедленно можно и разбудить его — и он уже начеку и готов к бою. Эта штука буквально спасает жизнь — человек в бою порой так изматывается, что стреляет в воображаемого врага, а настоящего не видит.

Но сам я спать не собирался. Про меня капитан ничего не сказал, а я не спрашивал. Да и до сна ли тут! При одной мысли о том, что всего в нескольких сотнях футов отсюда находятся тысячи чертовых багов, у меня чуть желудок из глотки не выпрыгнул! Слава богу, если сенс не ошибся и баги не смогут подобраться к нам, минуя прослушивающие посты!

Может быть. Но береженого бог бережет.

Я переключился на свой личный канал:

— Сержант!

— Я, сэр.

— Можешь тоже малость придавить. Я присмотрю. Лечь, приготовиться ко сну. Один… два…

— Извините, сэр. Есть предложение.

— Что?

— Если я верно понял уточненный план, то еще часа четыре ничего делать не будем. Вот вам бы сейчас и соснуть, а потом…

— Забудь, сержант. Я спать не собираюсь. Я буду обходить прослушивающие посты и ждать роту саперов.

— Хорошо, сэр.

— Пока я здесь, проверю номер три. Вы с Брамби остаетесь здесь и отдыхаете, а я…

— ДЖОННИ!

— Есть, капитан! Неужели Старик нас слушал?!

— Ты расставил посты?

— Да, капитан, а мои нечетные спят. Сейчас я проверю каждый пост, а потом…

— Этим займется твой сержант. Я хочу, чтобы ты отдохнул.

— Но, капитан…

— Это приказ. Лечь, приготовиться ко сну. Один… два… три… ДЖОННИ!

— Капитан, с вашего позволения, я бы сначала проверил посты. А потом буду отдыхать, если вы говорите, что надо, но лучше бы мне не спать. Я…

Блэки расхохотался мне прямо в ухо:

— Сынок, ты спал час десять минут!

— Сэр?

— Взгляни на часы.

Я взглянул — и почувствовал себя дураком.

— Ну как ты, сынок, пробудился?

— Думаю да, сэр.

— События развиваются с бешеной скоростью. Буди нечетных, а четные пусть поспят. Слава богу, около часа у них еще есть. Так что — буди нечетных, проверь посты, а потом доложишь обстановку.

Так я и сделал, но сержанту ни слова не сказал. Я был зол на них обоих — на ротного за то, что усыпил против воли, а на сержанта — потому что со мной никогда не проделали бы такого, не будь я только пешкой в его — настоящего командира взвода — руках.

Но после того, как я проверил посты три и один, оба впереди от города багов, — никаких шумов там не было, — я поостыл. В конце концов, клепать на сержанта — хоть и ротного — за то, что выкинул капитан, просто глупо.

— Сержант!

— Да, мистер Рико?

— Не хочешь поспать вместе с четными? Я подниму тебя на пару минут раньше.

Он чуть помедлил:

— Сэр, мне бы лучше проверить посты самому.

— Ты еще не проверил их?

— Нет, сэр, последний час я спал.

— Как?!

Он был смущен.

— Так приказал капитан. Он назначил командовать взводом Брамби и усыпил меня сразу после вас.

Мне оставалось только рассмеяться.

— Сержант! Давай вообще бросим все к чертовой матери и пойдем спать дальше! Так мы только время зря тратим — капитан Блэки и сам отлично управится со взводом!

— Я нахожу, сэр, — несколько напыщенно ответил сержант, — что капитан Блэкстоун всегда имеет вескую причину для любого своего поступка.

Я согласно кивнул, забыв, что сержант находится в десяти милях от меня:

— Да, ты прав. У него всегда есть причина… Ммм… но, если он усыпил нас обоих, стало быть, сейчас мы оба нужны ему, бодрые и в полной готовности.

— Думаю, так оно и есть.

— М-м-м-м… И как ты думаешь, зачем?

Он медлил с ответом довольно долго; наконец тихо сказал:

— Мистер Рико, если бы капитан знал, он бы сказал нам — я не помню, чтобы он когда-либо держал людей в неведении, скрывая информацию. Но иногда он поступает верно, хотя и не может объяснить, почему поступил именно так. У него есть некоторый дар предвидения — и я научился уважать это.

— Понятно. Все командиры отделений — четные, они сейчас спят.

— Так точно, сэр.

— Подтяни помощников командиров отделений. Будить пока никого не надо. Когда придется, счет пойдет на секунды.

— Так точно.

Я проверил последний из передовых постов, а затем перешел к тем четырем, что располагались над деревней багов. Подключая мои наушники параллельно каждому прослушивателю, я напряженно вслушивался в грунт — ведь можно услышать, как баги внизу шуршат и трещат. Мне жутко хотелось смыться куда-нибудь подальше, но желания этого ни в коем случае нельзя было проявлять.

Интересно — может, тот гений-экстрасенс просто человек с непомерно развитым слухом?

Но в конце концов неважно, как он это делал, — баги были именно там, куда он указал. В офицерском училище нам давали слушать записи шумов, которые производят баги; здесь же все четыре поста улавливали звуковой фон, характерный для большого скопления багов, — те шорохи, которые могут быть их речью. Хотя — зачем бы им разговаривать, если интеллектуалы каждого контролируют дистанционно? Слышен был как бы хруст веток и сухих листьев и все время — вой на высокой ноте, такой можно услышать только над их городами, и производят его, похоже, машины — возможно, вентиляция.

Но характерного треска и шипения, с которыми баги прокапываются сквозь скалу, слышно не было.

Звуки, раздававшиеся вдоль туннеля, не были похожи на те, что исходили из города, — под землей что-то глухо грохотало, иногда переходя в вой, движение там наверняка было оживленным. Когда я проверял пятый пост, мне пришла в голову мысль: проверить, на самом ли деле этот шум от движения. Все наблюдатели, расположенные вдоль туннеля, должны были кричать мне: «Есть!», когда рокот в их наушниках перейдет в вой.

Потом я решил сдать очередной рапорт.

— Капитан…

— Что, Джонни?

— Движение по туннелю все время идет в одну сторону — от меня к вам. Скорость предположительно — сто десять миль в час. Шум становится громче примерно раз в минуту.

— Да, похоже, — согласился он. — Скорость я определил — сто восемь миль в час, а интервал между шумовыми пиками — пятьдесят восемь секунд.

Я был смущен и сменил тему:

— Саперов еще нет.

— Они выбрали место примерно посередине района Охотников за головами, ближе к тылу. Извини, надо было сразу тебя предупредить. Что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

Мы дали отбой, и я почувствовал себя лучше. Во-первых, и Блэки может иногда что-то забыть, а во-вторых, моя идея была верной. Я покинул зону туннеля, чтобы проверить двенадцатый пост — тот, что был справа сзади от скопища багов.

Здесь, как и везде, двое спали, один слушал, один смотрел вокруг.

— Есть что-нибудь?

— Никак нет, сэр!

Слушавший, один из пяти моих солдат, поднял голову и сказал:

— Мистер Рико, похоже, этот прибор накрылся.

— Сейчас посмотрим, — ответил я.

Он подвинулся, чтобы я мог подключиться к аппарату.

— Жареный бекон, да так громко, что, кажется, и запах чувствуешь!

Я врубил общий канал:

— Первый взвод, всем проснуться, провести перекличку, доложить!

И тут же переключился на офицерский:

— Капитан! Капитан Блэкстоун! Срочно!

— Тише, Джонни. Докладывай.

— Жареный бекон, сэр, — доложил я, безуспешно пытаясь говорить твердо. — Пост двенадцать, координаты — Е-девять, квадрат Блэк-один.

— Е-девять, — подтвердил капитан. — Децибелы?

Я взглянул на шкалу:

— Не могу знать, сэр! Зашкаливает! А звучит так, будто они прямо подо мной!

— Отлично! — воскликнул капитан, а я удивился — чего уж тут отличного. — Лучшая новость за сегодняшний день! Слушай меня, сынок! Буди своих.

— Уже, сэр!

— Перебрось к посту двенадцать еще двух слухачей. С их помощью постарайся вычислить, где баги выйдут на поверхность, — и держись подальше от этого места! Все понятно?

— Я все слышал, сэр, — осторожно сказал я, — но не все понял.

Капитан вздохнул.

— Джонни, я по твоей милости поседею раньше времени! Гляди, сынок, нам нужно выманить их на поверхность — чем больше, тем лучше. У тебя не хватит огневой мощи справиться с ними — разве что завалишь дыру, — но как раз этого ты ни в коем случае не должен делать! Если все они ринутся наверх, с ними и волк не справится! Но тем не менее генералу требуется именно это; он держит на орбите целую бригаду с мощным оружием, которая только этого и ждет! А потому — обозначь место прорыва, отведи своих подальше, и пусть не спускают глаз. Если тебе повезет настолько, что главный прорыв пойдет через твой район, твои данные по цепочке пойдут на самый верх! Так что лови удачу, пока не поздно, — но другой рукой хватайся за жизнь! Ясно?

— Есть, сэр! Обозначить точку прорыва, отступить, избегать контакта, наблюдать и докладывать обо всем.

— Давай!

Я перебросил к двенадцатому посты девять и десять с середины туннеля. В то же время я продвинул пост двенадцать глубже в тыл — чтобы определить, где шум сходит на нет.

В это время мой сержант перегруппировал взвод и отвел его на участок, ограниченный поселением багов и кратером, — всех, кроме двенадцати, дежуривших у прослушивателей. Поскольку нам приказали не атаковать багов, мы оба не хотели распылять взвод; напротив, следовало обеспечить ребятам взаимную и немедленную поддержку. А потому сержант перестроил их в компактную шеренгу пяти миль в длину. На левом фланге, поблизости от города багов, стоял полувзвод Брамби. Таким образом, интервалы между бойцами сократились до трехсот ярдов — что для МП буквально «плечо к плечу». Девять человек с прослушивателями были помещены на линию от одного фланга до другого. И только трое «слухачей» работали со мной и для подмоги были вне досягаемости.

Я связался с Росомахами и Охотниками за головами и сказал Байонну и Де Кампо, что прекращаю патрулирование, объяснил почему, а потом доложил о перегруппировке капитану Блэкстоуну.

Он только буркнул:

— Как хочешь. Ты уже определил, где будет прорыв?

— Похоже, все сходится к Е-десять, капитан, но точнее сказать пока трудно. Шумы на три мили вокруг очень громкие — и, по-моему, это пространство еще расширяется. Я пытаюсь найти окружность, на которой звуки почти не слышны. Могут они начать рыть новый горизонтальный туннель прямо под поверхностью?

Вопрос капитана удивил:

— Возможно. Но я надеюсь, что это не так. Нам нужно, чтобы они вылезли наружу. Наблюдай и, если центр начнет смещаться, сразу докладывай мне.

— Есть, сэр. Капитан…

— Что еще? Говорите.

— Вы приказали не атаковать, когда они покажутся. А что нам делать? Просто наблюдать?

Последовала долгая пауза — секунд пятнадцать или двадцать он, вероятно, консультировался с «вышестоящими». Наконец он сказал:

— Мистер Рико, вы не должны атаковать в точке Е-десять либо в непосредственной близости от нее. Во всех остальных местах багов следует уничтожать.

— Есть, сэр, — с радостью согласился я. — Мы их уничтожим.

— Джонни! — резко добавил капитан. — Если будешь вместо охоты на багов охотиться за медалями, я в твою форму 31 такое напишу — жизни не рад будешь!

— Капитан, — послушно сказал я, — мне вовсе не нужны медали. Нам приказано охотиться на багов.

— Точно. А теперь не мешай.

Я остался с моим сержантом, разъяснил ему новые инструкции, приказал передать их дальше и убедиться, что все дозаправили скафандры.

— Мы только что закончили, сэр. Думаю, троих, тех, что с вами, надо заменить.

Он перечислил фамилии. Это было резонно — тем, кто прослушивал грунт, тоже требовалось время на дозаправку. Но все, кого он собирался прислать мне на смену, были разведчиками.

Я отругал себя за тупость. Скафандры разведчиков развивают такую же скорость, как и командирские, — в два раза быстрее рядовых. Меня не покидало ощущение, что я что-то прохлопал, но это я относил за счет нервного напряжения от близости багов.

Теперь мне все было ясно. Я здесь, в десяти милях от взвода, с тремя бойцами. У каждого из них обычный скафандр. Когда появятся баги, я встану перед очень неприятной альтернативой — если бойцы не сумеют смыться так же быстро, как я.

— Правильно, но трое мне больше не нужны. Пошли Хьюза, он сменит Ниберга. А остальных трех разведчиков используй для постов, которые впереди.

— Только Хьюза? — с сомнением спросил сержант.

— Хватит. За вторым прослушивателем пригляжу сам. Вдвоем мы справимся, уже ясно, где они. Скажи Хьюзу, пусть идет сюда — живо!

Еще тридцать семь минут ничего не происходило. Мы с Хьюзом шлялись взад-вперед возле «Елена-10», пять секунд слушали и снова перемещались. Да уже и не было надобности прижимать к скале микрофоны — достаточно было легкого касания, чтобы ясно и отчетливо услышать «жареный бекон». Шумы ширились, но центр их оставался на месте. Раз мне пришлось вызывать капитана Блэкстоуна и докладывать ему, что шум внезапно прервался, а через три минуты — докладывать о его возобновлении. Командовать взводом и проверять остальные посты я предоставил сержанту, а сам работал на волне разведчиков.

А потом события помчались вскачь.

На волне разведчиков раздалось:

— Жареный бекон! Альберт-два!

Я тут же переключился и доложил:

— Капитан! Жареный бекон, Альберт-два, Блэк-один!

Переключился на связь взаимодействия:

— Всем, всем! Жареный бекон, Альберт-два, Блэк-один!

Тут же отозвался Де Кампо:

— Жареный бекон, Адольф-три, Грин-двенадцать.

Я доложил Блэки и об этом, переключился на разведчиков и тут же услышал:

— Баги! Баги! На помощь!

— Где?

Ответа нет. Я переключился:

— Сержант! Кто доложил о багах?

Он поспешно ответил:

— Прут наверх прямо над городом — Бангкок-шесть!

— Стреляйте!

Я связался с Блэки:

— Баги — Бангкок-шесть, Блэк-один; атакую!

— Я слышал твой приказ, — хладнокровно ответил он. — А как насчет Е-десять?

— Е-десять…

Земля подо мной вдруг ушла вниз, и я оказался в куче багов.

Я вначале не понял, что случилось, и даже ранен не был. Упал я словно в густую крону дерева — но ветви его были живыми. Они толкались со всех сторон, а гироскопы жалобно выли, пытаясь удержать меня в вертикальном положении. Я провалился на десять-пятнадцать футов — достаточно глубоко, чтобы дневной свет уже не попадал сюда.

Затем поток этих монстров вынес меня к свету — и тренировки взяли свое. Я приземлился на ноги и, раскидывая багов, доложил:

— Прорыв, Елена-десять — нет, Елена-одиннадцать, как раз там, где я сейчас. Большая нора — и они прут наверх сотнями!

Взяв в каждую руку по огнемету, я принялся выжигать багов.

— Джонни, уноси ноги!

— Есть!

Я собрался прыгнуть…

Но тут же остановился. Отложив прыжок на время, перестал палить из огнеметов и как следует огляделся. Только сейчас до меня дошло, что я остался в живых — хотя не должен бы.

— Поправка. Прорыв на Е-одиннадцать ложный. Воинов здесь нет.

С трудом верилось, что я выжил!

— Повтори.

— Е-одиннадцать, Блэк-один. В прорыв идут одни рабочие. Воинов нет. Вокруг меня полно багов, и они продолжают подниматься, но ни один из них не вооружен, а те, что возле меня, — типа «рабочий». Меня не атакуют. Капитан, может, это просто отвлекающий маневр? А настоящий прорыв будет где-нибудь еще?

— Возможно, — согласился он. — Твой рапорт идет напрямую в дивизионный штаб, пусть там и разбираются. Оглядись, перепроверь свои сведения. И не торопись заключать, что все они — рабочие, может ведь и боком выйти!

— Хорошо, капитан!

Я прыгнул как можно выше и дальше, чтобы выбраться из груды безопасных, но отвратительных чудищ.

Каменная равнина была усеяна багами, ползущими во всех направлениях. Я опять прыгнул — с воздуха; на этот раз пониже.

— Хьюз! Докладывай!

— Баги, мистер Рико! Чертова уйма багов! Выжигаю.

— Хьюз, посмотри-ка на них получше. Кто-нибудь отстреливается? Или все они рабочие?

Я приземлился и прыгнул опять.

— Э! Да вы правы, сэр! А как вы узнали?

— Давай к своему расчету, Хьюз!

Я переключился.

— Капитан, тут уже тысячи багов. Количество нор неизвестно. Меня не атакуют. Повторяю: меня не атакуют. Если среди них и есть воины, то огня они пока не ведут, используют рабочих как прикрытие.

Капитан не отвечал.

Ослепительная вспышка далеко слева, и такая же, но еще дальше — с правого фланга; я машинально засек время и координаты.

— Капитан Блэкстоун — ответьте!

В высшей точке прыжка я попробовал нащупать его пеленг, но горизонт был прикрыт холмами в квадрате Блэк-два.

Я перешел на другую волну:

— Сержант! Через тебя можно связаться с капитаном?

И тут же огонек сержанта на моем экране мигнул и пропал.

Я помчался в ту сторону, где он только что был, выжимая из скафандра предельную скорость. И не очень прилежно наблюдал за дисплеем радара. Взводом командовал сержант, а я был занят — сперва прослушиванием грунта, а после сотнями багов. Я пригласил всех, кроме младших командиров, — так легче разобраться, что там к чему.

Я изучил костяк взвода, отыскал Брамби и Кунху, их командиров отделений и полувзводных разведчиков.

— Кунха! Что с сержантом?

— Он спустился на разведку в нору, сэр!

— Скажи ему, что я скоро буду здесь.

Не дожидаясь ответа, я поменял каналы:

— Вызывает первый взвод Бандитов — ответьте, второй взвод!

— Чего тебе приспичило? — буркнул лейтенант Хорошин.

— Не могу связаться с капитаном!

— Еще бы! Его нет.

— Погиб?

— Нет. У него кончилось топливо — так что его, считай, нет.

— Ага. Значит, ротой командуете вы?

— Да, да, и что с того? Помочь хочешь?!

— Э… нет. Никак нет, сэр!

— Тогда заткнись, — приказал Хорошин, — и не вякай, пока помощь не понадобится. У нас тут… выше крыши.

— О’кей.

Я вдруг почувствовал, что и у меня самого — выше крыши. Докладывая Хорошину, я переключил радар на «ближнее действие» и уже приблизился ко взводу — в самое время, чтобы увидеть, как мой первый полувзвод исчезает один за другим. Пеленг Брамби пропал первым.

— Кунха! Что там с первым ПВ?

Голос его звучал напряженно:

— Они пошли вниз, за взводным сержантом.

Если и существовала в природе инструкция, предусматривающая подобный случай, я ее даже в глаза не видел! Брамби действовал без приказа? Или он получил приказ, только я этого не слышал? А, черт, человек полез в нору к багам, теперь его не видно и не слышно, так что толку разбираться, по инструкции ли он действует? С этим мы разберемся завтра. Если у нас еще будет «завтра»…

— Ладно, — сказал я. — Я здесь, докладывай.

Я прыгнул в последний раз и оказался среди своих. Справа появился баг — его я убил еще до приземления. Этот рабочим не был — палил во все стороны!

— Я потерял троих, — докладывал Кунха, тяжело дыша. — Не знаю, скольких потерял Брамби. Они прорвались сразу в трех местах — тогда троих и убили. Но потом их заставили поежиться…

Я прыгнул опять, но тут же громадной силы взрывная волна накрыла меня и швырнула в сторону. Три и тридцать семь — значит, несло меня миль тридцать. Это что же — наши саперы так туннель затыкают?

— Первое отделение! Держитесь, может быть еще волна!

Приземлился я чуть не на клубок из трех-четырех багов. Они не были мертвы, но и не стреляли — только судорожно дергались. Я подарил им одну из моих гранат и снова прыгнул.

— Ребята, бейте их, пока не очухались! И берегитесь следу…

Тут последовал еще один взрыв. Он был не такой мощный, как первый.

— Кунха! Проверь свое отделение! Чтоб все были начеку. Очищайте местность!

Перекличка затянулась — слишком много пустых номеров, судя по моему радару. Однако очистка территории пошла. Я продвигался по границе нашего района и прикончил с полдюжины багов. Последний внезапно ожил как раз перед тем, как я атаковал. Я сжег его. Почему все-таки взрывная волна вгоняет их в такой шок? Потому, что у них нет скафандров? Или оттого, что досталось их интеллектуалам, сидящим под землей?

Перекличка показала, что осталось у нас девятнадцать бойцов, плюс двое погибших, двое раненых, да еще трое вне игры из-за неполадок в скафандрах. Двоих из них уже успели отдать Наварре — он заменял поврежденные детали, использовав на запчасти скафандры убитых и раненых. В третьем же вышли из строя радар и радио — их нельзя было заменить. Наварре поставил этого парня охранять раненых — пока что мы ничего больше не могли для них сделать.

В это время я с сержантом Кунхой осматривал три норы, через которые баги прорвались из своего города. Стоило взглянуть в субкарту, как стало ясно, что копали они из трех ближайших к поверхности точек.

Одну из нор уже завалило обломками скалы. Возле второй живых багов видно не было. Я приказал Кунхе приставить к ней капрала и рядового, с тем чтобы они уничтожали отдельных багов, а если они пойдут в атаку большими силами — взорвали нору. Маршалу небось хорошо сидеть там у себя и раздумывать, стоит заваливать норы или нет, — нам здесь приходится иметь дело отнюдь не с теорией.

Затем мы отправились к третьей норе — той самой, в которую ушли мой сержант и половина взвода.

Здесь от коридора багов до поверхности было не больше двадцати футов, так что багам оставалось только взломать потолок. Куда подевался весь камень и откуда шел звук «жареного бекона», я понять не мог. Каменная крыша отсутствовала, края норы были пологи и чем-то изборождены. Судя по карте, случилось здесь вот что. Две остальные норы вели к узким, окраинным коридорам, а эта — как раз в основную часть их муравейника. Значит, две остальные — просто отвлекающий маневр. Главная атака шла именно отсюда.

Интересно, могут ли баги наблюдать за нами сквозь скалу?

В пределах видимости нора была пуста — ни багов, ни людей. Кунха показал, в какую сторону направилось второе отделение. Сержант ушел туда семь минут сорок секунд назад, а Брамби последовал за ним полминуты спустя. Я вгляделся в темноту и проглотил слюну, чтобы унять тошноту.

— Сержант, командуйте полувзводом.

Я изо всех сил старался говорить спокойно.

— Если понадобится помощь, свяжитесь с лейтенантом Хорошиным.

— Распоряжения, сэр?

— Никаких. Пока не придет какой-нибудь приказ сверху. Я иду вниз, на поиски второго полувзвода, — возможно, связи со мной некоторое время не будет.

Я спрыгнул в нору, пока мои нервы окончательно не сдали. Сзади раздалось:

— Полувзвод!

— Первое отделение!

— Второе!

— Третье!

— По отделениям… ЗА МНОЙ!

И Кунха тоже прыгнул в нору. Что ж, по крайней мере, я не один!

Я приказал Кунхе оставить двоих у входа, прикрывать тыл — одного в коридоре, другого — наверху. Затем я как можно быстрее повел бойцов туда, куда отправились ребята из второго полувзвода. Но все же двигались мы недостаточно быстро — потолок был слишком низок. Человек в скафандре может двигаться, не поднимая ног, вроде как на коньках, но это нелегко, да и непривычно — без скафандров мы двигались бы быстрее.

Инфравизоры понадобились почти сразу — между делом мы подтвердили предположение о том, что баги видят в инфракрасных лучах. В темноте туннеля инфравизоры видели все отлично. Но ничего особенного вокруг не было — просто гладкие каменные стены, смыкавшиеся над таким же гладким, ровным полом.

Дойдя до первого перекрестка, мы ненадолго задержались. Насчет того, как располагать под землей бойцов, были установки, но насколько они применимы в реальности? Я был уверен в одном: человек, разработавший их, никогда не пытался выполнить их лично, потому что до операции «Ройялти» никто не возвращался из-под земли, чтобы разъяснить, как там себя вести.

Одна из установок предписывала охранять все точки такого рода. Но я уже поставил двоих прикрывать тыл; если же оставлять на каждом из таких пунктов по 10 процентов личного состава — значит, всякий раз сокращать свою жизнь на те же 10 процентов.

Я решил, что следует держаться вместе и не позволять багам захватить хоть одного из нас. Нет уж, только не к багам в плен. Лучше уж сдохнуть. И стоило мне принять решение, все тревоги улетучились.

Я осторожно заглянул в коридор справа и слева. Багов нет. Я включил связь с младшими командирами:

— Брамби!

Результат был потрясающим. Говоря по радио, голоса своего почти не слышишь, звуковые волны скафандр глушит. Но в этом каменном лабиринте радиоэхо чуть не сбивало с ног, словно все подземелье было одним огромным волноводом:

— БРРРРАМБИИИИ!

В ушах у меня зазвенело…..И тут же — еще раз: МИСТЕР РРРИКОООО!

— Тише, — сказал я, пытаясь сам говорить как можно тише. — Где ты?

Брамби тоже понизил громкость:

— Не знаю, сэр. Мы заплутали.

— Ладно, сейчас мы вас отыщем. Судя по всему, вы где-то близко. Взводный сержант с вами?

— Нет, сэр. Мы не…

— Подожди.

Я переключился на свой личный канал:

— Сержант!

— Слушаю вас, сэр.

Говорил он тоже тихо и спокойно.

— Мы с Брамби установили связь, но никак не можем встретиться. Где ты?

Он колебался.

— Сэр, я бы вам посоветовал отыскать Брамби с ребятами — и возвращайтесь наверх.

— Отвечай на вопрос.

— Мистер Рико, вы можете неделю убить на поиски — а я не могу двигаться. Вы должны…

— Молчать! Ты ранен?

— Никак нет, сэр, но…

— А почему ты не можешь двигаться? Баги?

— Грудами! Достать они меня не могут… но и я выйти не могу. А потому вам бы лучше…

— Сержант, мы напрасно тратим время! Я уверен, что вы отлично знаете, где находитесь! Говорите же, пока я смотрю на карту. Доложите данные вашей навигационной системы. Это приказ. Докладывайте!

Он доложил обо всем коротко и ясно. Я включил прожектор в шлеме, убрал инфравизоры и прикинул по карте.

— Отлично, ты прямо под нами, на два уровня ниже. И где свернуть, я знаю. Мы придем, как только соединимся со вторым отделением. Держись.

Я сменил волну:

— Брамби.

— Здесь, сэр.

— Когда вы дошли до первого перекрестка — в какую сторону свернули?

— Мы пошли прямо, сэр.

— О’кей. Кунха, идем. Брамби, как там у вас насчет багов?

— Сейчас ничего, сэр. Но заплутали мы по их милости. Мы напоролись на целый полк — а когда прикончили их, оказалось, что заблудились.

Я хотел спросить его о потерях, но потом решил, что дурные новости обождут. Я хотел собрать взвод и вывести наверх. Гнетущая пустота подземелья была даже хуже багов, которых мы ожидали здесь встретить. Брамби диктовал мне, куда они сворачивали, а я бросал липучки в каждый коридор, в который мы не заглядывали. В этих бомбах содержался новый газ, похожий на тот, что мы использовали раньше, — но он, вместо того чтобы убивать багов, только парализовал их на время. Этой ерундой нас щедро снабдили перед началом операции «Ройялти» — но я с радостью обменял бы тонну липучек на несколько фунтов настоящего газа. Но с помощью липучек мы хотя бы обезопасили фланги.

На одном из длинных, прямых отрезков пути мы потеряли связь с Брамби. Наверное, в этом месте как-то странно отражались радиоволны — за следующим перекрестком контакт восстановился.

Но теперь он уже не мог сказать мне, куда следует сворачивать. Здесь — или неподалеку — баги атаковали их.

И здесь же баги атаковали нас.

Я так и не понял, откуда они появились. Секунду назад все было тихо. Затем раздался крик:

— Баги!

Кричали сзади. Я обернулся — и тут оказалось, что баги — везде. Похоже, каменные стены не были такими уж цельными, как выглядели. Больше багам просто неоткуда было взяться. Они оказались сразу со всех сторон, и среди нас — тоже.

Огнеметы использовать было нельзя. Бомбы тоже, слишком уж тесно здесь было. Но баги не считались с опасностью пристрелить своего, если была возможность попасть в нас. Однако у нас оставались еще руки и ноги…

В общем, бой длился не больше минуты, а потом багов вдруг не стало — только истерзанные трупы на полу… И среди них — четверо наших.

Одним из погибших был сержант Брамби. Во время боя к нам подошло второе отделение. Они были совсем рядом, держась вплотную друг к другу, чтобы не растеряться в этом лабиринте, — и услышали шум боя. На звук они и вышли к нам, хотя засечь наш пеленг не могли.

Кунха и я осмотрели лежащих, чтобы убедиться, что они мертвы, а потом соединили два полувзвода и разделили на четыре отделения. Затем мы направились вниз, и скоро обнаружили багов, осаждавших нашего сержанта.

Здесь боя не было вовсе, потому что сержант предупредил нас заблаговременно. Он захватил в плен одного из багов-интеллектуалов и прикрывался его грузным телом как щитом. Выйти он не мог, но и баги не могли его атаковать без того, чтобы — буквально — не совершить коллективного самоубийства, попав невзначай по своему собственному мозгу.

У нас такого преимущества не было, и мы атаковали багов с тыла.

Затем я увидел отвратительную тушу, которую держал сержант, и почувствовал небывалое воодушевление, несмотря на наши потери. И тут где-то совсем близко начали «жарить бекон». Большой обломок скалы отделился от потолка, обрушился на меня, и операция «Ройялти» перестала меня заботить.

Я очнулся в постели и решил, что я уже в училище. Баги же и все прочее — просто длинный ночной кошмар. Но оказалось, что до училища еще далеко, а я нахожусь в госпитале транспорта «Аргонн» и последние двенадцать часов взаправду самостоятельно командовал взводом!

Но сейчас я был просто одним из пациентов — отравился оксидом азота да еще получил изрядную дозу облучения, когда долго был без скафандра — взяли на корабль меня только через час. Плюс еще сломанные ребра да сотрясение мозга — оно-то и вывело меня из игры.

Все подробности насчет операции «Ройялти» мне удалось узнать только спустя много времени. А кое-чего я так никогда и не узнал. К примеру, зачем Брамби повел под землю свое отделение. Брамби мертв, и Найди тоже… Хорошо, что они получили повышение перед операцией и могли гордиться своими шевронами в тот день, когда на планете Пи все шло наперекосяк.

Позже я узнал, зачем мой сержант решил спуститься в город багов. Он слышал мой рапорт капитану Блэкстоуну — насчет главного прорыва, который оказался фикцией; рабочих просто отправили на убой. Когда возле него из-под земли выбрались воины, он догадался (на несколько минут раньше, чем об этом догадались в штабе), что багов гонит наверх отчаяние, они не стали бы растрачивать столько рабочих, чтобы просто отвлечь наш огонь.

Увидев, что контратака багов, предпринятая над городом, ничего серьезного собой не представляет, он понял, что силы противника на исходе. И решил, что настал тот самый золотой миг, когда один человек может решить судьбу рейда, спустившись вниз и захватив кого-нибудь из правящей касты. Если помните, это и было главной целью всей операции. У нас было достаточно сил, чтобы полностью стерилизовать планету Пи, однако нам приказали захватить власть имущих и выработать способы воевать с багами под землей. Он удачно поймал момент — и успех сопутствовал ему в обоих смыслах!

Таким образом, первый взвод Черных Стражей «боевую задачу выполнил». Из сотен взводов, участвовавших в операции «Ройялти», лишь немногие могли похвастать этим! Королев-маток захватить не удалось (баги сами убили их), а интеллектуалов взяли только шесть. Обменять их, правда, не удалось — они прожили в плену недолго. Зато ребята из Психокорпуса впервые получили живые экземпляры, так что операцию «Ройялти» можно считать удавшейся.

Мой сержант прошел полевую аттестацию. Мне этого не предлагали — да я бы и не согласился, — но узнав, что он стал офицером, я не был удивлен. Капитан Блэки, помнится, говорил, что мне достался «лучший сержант во флоте», и я в этом ни капли не сомневаюсь. Ведь я и раньше знал его. Хотя не думаю, что кто-либо из Черных Стражей догадывался об этом — ни он, ни я никому ничего не говорили. Вряд ли что-нибудь знал даже сам капитан! И все же я был знаком со своим сержантом с первого дня в МП.

Его фамилия — Зим.

Мне лично участие в операции «Ройялти» не принесло ничего. На «Аргонне» я пробыл больше месяца — сначала как пациент, а потом — просто как случайный попутчик, прежде чем всех нас доставили на Санктори. Таким образом, я имел достаточно времени на раздумья — большей частью о допущенных мной потерях и промахах. Всего скапливалось порядком, хотя и командовал-то я вовсе ничего. Я отлично понимал, что ничего не сделал так, как сделал бы на моем месте лейтенант, — что там, меня не хватило даже на то, чтобы получить рану в бою, — на меня просто камень упал! Уж конечно ни один настоящий офицер не допустил бы, чтобы на голову ему свалился дурацкий обломок скалы…

Я даже не знал, как велики были наши потери. Помнил только, что под конец остались четыре отделения из шести. А сколько мы могли потерять до того, как Зим вывел ребят на поверхность, до того, как все Бандиты погрузились в шлюпку, сдав дела сменщикам, — я даже представить себе боялся.

А капитан Блэкстоун — остался ли он в живых? Потом я узнал, что да. Он снова принял командование, пока я был под землей. Но об этом я узнал позже, а пока совершенно не представлял себе, что делают, когда кандидат остается в живых, а его экзаменатор гибнет. Но я чувствовал, что после операции «Ройялти» в мою «форму 31» напишут такое, что мне даже сержантом не быть. Так что я не сомневался насчет учебников по математике, оставшихся на «Туре».

Все же, едва поднявшись с кровати и день проваляв дурака, я выпросил учебники у одного из младших офицеров и взялся за дело. Математика — штука нелегкая и полностью занимает мозг, помогая отвлечься от неприятных раздумий, — к тому же ее всяко лучше выучить, неважно, кем я стану потом, пригодится. В конце концов все более или менее важное берет свое начало в математике.

Наконец, вернувшись в училище и сдав свои звездочки, я узнал, что в сержанты меня пока не отправляют, я все еще курсант. Наверное, Блэки «оправдал меня за недостатком улик».

Мой сосед по комнате, Ангел, был дома и сидел, задрав ноги на стол. Рядом на столе лежал сверток с моими учебниками. Он поднял глаза и удивился:

— Ты, Хуан?! А мы думали, ты получил искупление грехов!

— Это я-то? Баги посчитали, что грехи мои слишком велики для них. А когда ты летишь?

— Я уже прилетел, — возразил Ангел. — Меня отправили на день позже. За неделю отстрелялся — три броска. А почему ты так долго?

— На обратном пути задержался. Целый месяц летел пассажиром.

— Везет же людям! А сколько бросков?

— Ни одного, — признался я.

Он вытаращил глаза:

— Вот это да! Везет же людям… просто до неприличия!

Возможно, Ангел был прав: в конце концов мне выдали офицерский патент. Но везение мое в некотором роде зависело и от самого Ангела — он ведь репетировал меня по математике. Вообще, везение мое заключалось в людях — Ангел, Джелли, лейтенант, Карл, подполковник Дюбуа, и мой отец, и Блэки… И Брамби с Эйсом… И уж конечно — сержант Зим. То есть уже капитан Зим — так я должен сказать — пусть он пока еще, может быть, первый лейтенант. Да, я просто не имею права быть старше его по званию!

На следующий же день я и мой сокурсник Бенни Монтец дожидались на космодроме своих кораблей.

Только вчера нас произвели во вторые лейтенанты, и мы еще смущались, когда нам салютовали. Чтобы скрыть смущение, я пошел к списку кораблей, стоявших на околопланетной орбите. Кораблей было такое множество, будто здесь затевалось что-то грандиозное — только нам не сочли нужным сообщить. Я здорово волновался. Одним махом сбылись сразу два моих заветнейших желания — получить назначение в мою прежнюю часть и сделать это, пока там еще служит мой отец. И уже совсем скоро! Пусть даже я буду придан лейтенанту Джелалу в качестве ученика, пока не проявлю себя в деле!

Все эти чувства настолько переполняли меня, что я не мог ни о чем разговаривать и просто изучал список. Ух ты, сколько их тут! Корабли расположены были по типам — их было слишком много, и такой порядок был удобнее. Я принялся искать десантные транспорты — только они и достойны внимания МП.

Гляди-ка, и «Маннергейм» здесь! Есть ли шанс мне увидеться с Кармен? Скорее всего нет, но спросить не возбраняется…

Большие корабли — новая «Вэлли Фордж» и новый «Ипр», «Марафон», «Эль Аламейн», «Иво», «Галлиполи», «Лейте», «Марна», «Тур», «Геттисберг», «Гастингс», «Аламо», «Ватерлоо» — все названия, которые пехота сделала бессмертными.

В честь них, таких же «пончиков», как мы, были названы корабли поменьше — «Гораций», «Алвин Йорк», «Свамп Фокс», сам «Родж» — да благословит господь имя его, «Полковник Боуи», «Деверо», «Верцингеторикс», «Сандино», «Обри Козенс», «Камехамеха», «Ауди Мерфи», «Ксенофонт», «Агинальдо»…

Я сказал:

— Один из них надо бы назвать «Магсэйсэй».

— Кто?

— Рамон Магсэйсэй, — объяснил я. — Великий человек и великий воин. Если бы он жил сейчас — скорее всего был бы начальником у военных психологов. Тебя что, истории в школе не учили?

— Почему, учили. Симон Боливар построил пирамиды, разгромил Армаду и первым полетел на Луну.

— Плохо ты учил — он еще был женат на Клеопатре.

— А, да. Точно. По-моему, в каждой стране историю пишут по-своему.

— Это верно…

Я добавил фразу на родном языке, и Бенни спросил:

— Как это ты?..

— Извини, Бернардо. Это такая пословица на нашем языке. Наверно, более или менее точно будет так: «Твой дом там, где твое сердце».

— А что это за язык?

— Тагалогский. Язык моего народа.

— Разве там, откуда ты родом, на стандарт-инглиш не говорят?

— Говорят, конечно. В школах и в бизнесе, вообще… Но мы дома говорили немного по-старому. Традиции, сам понимаешь.

— Понимаю. Мои тоже иногда болтали по-испански. Но где ты…

Репродуктор начал играть «Страну лугов». Бенни расплылся в улыбке:

— Я — на свидание! Не прохлопай свой! Увидимся.

— Помни о багах!

Я повернулся к списку и продолжал читать названия кораблей:

«Пэл Мэлетер», «Монтгомери», «Чака», «Джеронимо»…

И тут раздалась самая замечательная в мире музыка:

— …сияет в веках, сияет в веках — имя Роджера Янга!

Я схватил вещи и побежал. «Твой дом там, где твое сердце». Я возвращался домой!


Глава 13 | Звездный десант. Сборник | Капитан Блэкстоун (главная должность) Сержант космофлота