home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



из которой читатель узнает о том, как были спасены жители селения Толочжуан, как укрепилась духовная сила учения Будды, а также о том, как путники избавились от скверны и очистили свои сердца

Итак, паломники продолжали свой путь. Прошел месяц, весна была в самом разгаре, распустились цветы. Любуясь прекрасными видами, путники все продвигались вперед и увидели впереди горное селение.

Они направились прямо к селению, подошли к одному из домов и постучались в ворота. На стук вышел старец с посохом в руке, в соломенных сандалиях, повязанный черной косынкой.

Танский монах сложил ладони, поклонился и сказал:

– Я, бедный монах из восточных земель, иду со своими учениками на Запад за священными книгами. Время сейчас позднее. Не пустишь ли нас на ночлег?

– Послушай, монах! – сказал старец. – Отсюда тебе никак не попасть на Запад. Это место называется Малым Западным Небом. А до Большого Западного Неба путь неблизкий и очень трудный. К западу от этого селения, примерно в тридцати с лишним ли, есть узкий проход, который называется проходом Гнилой хурмы, а сама гора, где находится этот проход, носит название Семь Превосходств. В поперечнике гора эта насчитывает восемьсот ли и вся поросла деревьями хурмы, а древняя поговорка гласит: «Деревья хурмы обладают семью превосходствами». Они приносят долголетие, дают много тени, вороны не вьют на них свои гнезда, возле этих деревьев не водятся змеи, у них очень красивые листья, когда они тронуты инеем, прекрасные плоды и пышная крона.

Земли здесь много, жителей мало, в горы никто не ходит. Каждый год переспелая хурма падает на землю, и единственный узкий проход в скалах завален ею почти доверху. От дождя, снега, росы и инея хурма намокает, гниет и превращается в липкую жижу. Сейчас самый разгар весны и чаще дуют юго-восточные ветры, а стоит подуть западному, как сразу же поднимается нестерпимый смрад, хуже, чем при очистке нужников.

– Мы устали от долгого пути и пришли попроситься к тебе на ночлег, – сказал Сунь Укун, – а ты докучаешь нам своей болтовней! Сказал бы прямо, что у тебя тесно и нас некуда положить, мы бы уж как-нибудь провели эту ночь под деревьями.

Старец поглядел на Сунь Укуна и так опешил от его безобразного вида, что в первый момент не мог слова вымолвить. Однако, придя в себя, расхрабрился и стал поносить Сунь Укуна:

– Ах ты костлявый! Урод! Черт недужный! Невежа! Не умеешь вести себя со старшими! Нагрубил старику!

– Не сердись, почтенный! – отвечал Сунь Укун. – Не по наружности судят о человеке. Я – старший ученик Танского монаха и сопровождаю его на Запад за священными книгами. Пусть я безобразен на вид, зато обладаю огромной волшебной силой, владею искусством превращений и слыву героем.

Услышав это, старец, сменив гнев на милость, с поклоном пригласил путников в дом. Он усадил их, напоил чаем. А немного погодя слуги поставили столы и принесли отменные кушанья: колобки из теста, бобовый сыр, ростки батата, тертую редьку, горчичный корень, брюкву, отварной рис и кисловатый суп из растения куй, вымоченного в уксусе.

После трапезы старец обратился к Сунь Укуну:

– Ты сказал, что обладаешь волшебной силой, – значит умеешь ловить оборотней и злых духов. Так вот, завелся у нас здесь злой дух. Уничтожь его, и все мы, жители селения, щедро тебя отблагодарим.

– Ну и мартышка, вечно хвастается, – произнес Танский монах. – А что, если у этого злого духа чары сильнее твоих?

– Не сердись на меня, наставник, – отвечал Сунь Укун и обратился к старцу с вопросом. – Как мог завестись здесь злой дух, – сказал он, – если место это не гористое, да к тому же многолюдное!

– Не стану обманывать тебя, – отвечал старец. – С давних времен ничто не нарушало нашего покоя. Но вот три года назад, в шестую луну, вдруг налетел сильный порыв ветра. А в эту пору у всех дел по горло: кто молотит хлеб на току, кто рассаживает рис на полях. Поначалу мы думали, что просто погода переменилась, но потом оказалось, что вместе с порывом ветра появился злой дух. Он пожирает коров и коней на пастбищах, свиней и баранов, кур и гусей, заглатывает живьем мужчин и женщин. Он часто здесь появляется и причиняет большой вред. Если ты и в самом деле обладаешь волшебной силой, излови эту нечисть, и мы щедро вознаградим тебя.

– Видно, народ у вас здесь недружный, раз до сих пор не можете изловить злого духа, – сказал Сунь Укун. – Собрали бы с пятисот дворов пятьсот лянов, по ляну с каждого двора, нашли бы даоса-колдуна, он и изловил бы злого духа.

– Ходили мы к одному даосу на южный склон горы в позапрошлом году, денег ему дали, но ничего у него не вышло. Стукнул его оборотень по макушке, он дух испустил, а нам пришлось гроб для него покупать да ссужать деньгами его учеников, которые до сих пор грозятся жалобу на нас подать. В прошлом году мы опять позвали одного даоса, но его тоже загубил оборотень, и нам снова пришлось раскошеливаться.

– Не волнуйся, почтенный, – выслушав старика, сказал Сунь Укун. – Я непременно изловлю оборотня.

– Тогда я сейчас же схожу за старейшинами нашего селения, и мы напишем бумагу, – произнес старик. – Одолеешь его – мы заплатим тебе, сколько сам скажешь. Не одолеешь – пусть с нас не взыскивают.

Старец тотчас же велел слугам позвать соседей слева и справа, старших и младших двоюродных братьев, родичей и друзей. Всего пришло восемь старцев, и они обратились к Великому Мудрецу с такими словами:

– Сколько же ты возьмешь за поимку оборотня, почтенный монах?

– Ничего не возьму, – отвечал Сунь Укун. – Есть такая пословица: «Кто о золоте говорит, у того пелена на глазах лежит, кто о серебре речь ведет, до ума не дойдет, кто о меди помянет, от того смрадом тянет!» Мы честные монахи, и никаких денег нам не надо! Напоите чайком, покормите рисом – вот и все воздаяние!

Пока они беседовали, неожиданно налетел порыв ветра. Старцы пришли в смятение и, дрожа от страха, стали говорить:

– Прячьтесь скорей! Оборотень явился!

Чжу Бацзе повалился с перепугу на землю, Шасэн обхватил голову руками и крепко зажмурил глаза.

В это время ветер чуть поутих, и высоко в небе словно бы зажглись два огромных фонаря.

– Не иначе как это глаза чудовища, – произнес Шасэн.

От страха Чжу Бацзе даже уменьшился в росте на три цуня и промолвил:

– О Небо! Неужели бывают такие глазищи! Какая же у него пасть!

– Братья, не бойтесь! – сказал Сунь Укун. – Сейчас я поднимусь и узнаю, что это за оборотень.

Сказав так, Сунь Укун присвистнул и совершил прыжок в воздух.

Чудовище, приметив Сунь Укуна, вытянулось во всю длину и стало размахивать длинным копьем. Сунь Укун взмахнул своим посохом и спросил:

– Ты откуда взялся, проклятый?

Оборотень ничего не ответил и продолжал размахивать копьем.

– Ты, видно, глухой и немой! Стой! Ни с места! Гляди, какой у меня посох!

Но чудовище, не выказывая ни малейшего страха, отражало удары. И вот в воздухе начался бой. Противники бились до третьей стражи, но все еще нельзя было сказать, кто победит. Чжу Бацзе и Шасэн с земли наблюдали за боем и увидели, что оборотень может лишь отражать удары, а нападать не умеет.

– Брат Шасэн! – сказал тут Чжу Бацзе. – Ты постереги наставника, а я вступлю в бой, чтобы обезьяна одной себе не приписала заслугу и не получила в награду первую чарку вина.

Сказав это, Чжу Бацзе вскочил на облако и поспешил к месту боя. Тут оборотень пустил в ход еще одно копье и очень ловко ими орудовал, чем привел в восторг Чжу Бацзе.

Бой длился очень долго, но, как только начало светать, оборотень пустился наутек. Сунь Укун и Чжу Бацзе кинулись за ним вдогонку.

Вдруг в воздухе распространилось нестерпимое зловоние, оно исходило от горного прохода на горе Семь Превосходств, заваленного гнилой хурмой.

– Где это чистят выгребную яму? – задыхаясь, крикнул Чжу Бацзе.

Между тем оборотень скрылся за гору и принял свой настоящий вид. Это был огромный удав с красной чешуей.

Словно из глаз его льется

сверкающий звездопад;

Кольца густого тумана

клубятся возле ноздрей.

Частые-частые зубы

как копья – за рядом ряд,

Рог, венчающий голову,

меча боевого острей,

Сотни тысяч чешуек

алым светом горят.

Куда ни взглянешь – только в него

твой упирается взгляд:

Соединяет он север и юг,

словно толстенный канат.

– Так вот это кто! – воскликнул Чжу Бацзе. – Исполинский змей!

– А его копья не что иное, как раздвоенное жало, – ответил Сунь Укун. – Теперь чудовищу некуда деваться.

Чжу Бацзе подбежал к удаву и стал колотить его вилами. Но удав быстро шмыгнул в нору, и наружу торчал только конец его хвоста длиною в несколько чи. Тогда Чжу Бацзе отложил вилы, ухватился за хвост и начал тащить его, приговаривая:

– Попался! Попался! Не уйдешь!

Однако все его усилия оказались тщетными.

– Отпусти его, – сказал Сунь Укун. – Я знаю, что надо делать. В этой норе удаву не повернуться. Стало быть, там наверняка есть еще один вход. Ты ступай стереги его, а я буду здесь выбивать чудище из норы.

Чжу Бацзе мигом перебежал через гору и там действительно увидел еще один вход. Только было он там расположился, как Сунь Укун пустил в ход свой посох, и змей, не стерпев боли, пополз к тому выходу, где сидел Чжу Бацзе. Не успел Чжу Бацзе охнуть, как удав выскочил из норы и одним ударом хвоста повалил его наземь.

Сунь Укун тем временем перебежал через гору, увидел, что Чжу Бацзе лежит на земле, обозлился, велел ему тотчас же подняться на ноги, и они оба бросились догонять змея.

Они перемахнули через горный поток и тут увидели его. Он свернулся клубком, поднял голову и широко разинул свою огромную пасть. Чжу Бацзе в страхе отпрянул назад и бросился бежать, а Сунь Укун ринулся на чудище, и оно разом проглотило его.

Очутившись в брюхе у змея, Сунь Укун, поставив поперек свой посох и удобно устроившись, крикнул:

– Эй, Чжу Бацзе! Гляди, он сейчас выгнется мостом!

Змей и в самом деле выгнулся, напоминая Радужный мост.

– Хоть и похож на мост, – произнес Чжу Бацзе, – да никто не осмелится пройти по нему.

– Смотри, Чжу Бацзе, – снова крикнул Сунь Укун, – сейчас он станет похож на большую ладью!

И действительно, в следующий момент змей стал похож на ладью.

Наконец Сунь Укун проткнул своим посохом спину удава, удав, не выдержав боли, помчался вперед, а затем повернул назад, спустился с горы, прополз еще ли двадцать и зарылся в пыль, недвижимый. Чжу Бацзе подбежал к издохшему удаву и стал колотить его вилами. Сунь Укун же проделал в брюхе удава дыру и вылез наружу.

После этого Чжу Бацзе взял удава за хвост и поволок за собой.

Весть о том, что монахи уничтожили злого духа, распространилась по всему селению, и все жители от мала до велика прибежали в дом старца, чтобы поблагодарить паломников.

Пришлось паломникам еще несколько дней провести в селении. Все наперебой приглашали их в гости, а потом наготовили разной снеди и отправились их провожать – кто на муле, кто на лошади. В селении было пятьсот дворов, и провожающих набралось до восьмисот человек. Всю дорогу они веселились и радовались. Но вот они приблизились к горному проходу Гнилой хурмы на горе Семь Превосходств, и Танский монах стал задыхаться от зловония. Впереди вся дорога была забита гнилой хурмой.

– Отправляйтесь же по домам и наготовьте нам два даня разной еды, – сказал тут Сунь Укун. – Тогда мы попросим этого монаха с длинным рылом превратиться в большого кабана и проложить нам дорогу через старый проход.

– Вот умник нашелся! – ответил Чжу Бацзе. – Все вы останетесь чистенькими, а я один буду копаться в этом дерьме?

– Ты уж постарайся, – ласково произнес Танский монах. – И если расчистишь нам путь, это зачтется тебе как подвиг!

– Ладно! – со смехом отвечал Чжу Бацзе. – Только если я превращусь в огромного кабана, то и брюхо у меня станет больше. Так что готовьте побольше еды, если хотите, чтобы я работал как следует.

– Еда найдется! Еда найдется! – закричали все в один голос. – Каждый из нас взял с собой сухари, разные плоды, много лепешек и прочую снедь. Мы думали, что нам придется прокладывать для вас новую дорогу. Так что бери все это и ешь на здоровье. А мы еще принесем.

Чжу Бацзе встряхнулся, произнес заклинание и превратился в огромного кабана. Он стал пожирать все подряд, не разбираясь, где вареное, где сырое, а подкрепившись, принялся расчищать рылом дорогу.

Сунь Укун велел Шасэну разуться, чтобы легче было нести поклажу, а наставника попросил крепче держаться в седле. Сам он тоже разулся, а провожающим велел отправиться в селение, принести еще еды.

Они навезли больше семи даней разной снеди. Чжу Бацзе наелся до отвала и продолжал расчищать дорогу. Танский монах, Сунь Укун и Шасэн еще раз поблагодарили гостеприимных жителей и простились с ними.

Много ли осталось путникам пройти и какие еще злые духи встретились им на пути – обо всем этом вы узнаете, читатель, из следующих глав.


в которой рассказывается о том, как небесные духи испытали на себе злые чары оборотня и как Будда Майтрея покорил дьявола | Сунь Укун — царь обезьян | в которой рассказывается о том, как в Пурпурном царстве Танский монах поведал историю о прежних династиях, а также о том, как Сунь Укун оказался искусным врачевател