home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



повествующая о том, как были обмануты оборотни и как все они преклонились перед Буддой

Итак, три дьявола вступили в бой с тремя монахами. Они бились не на жизнь, а на смерть, не щадя сил своих.

Бились долго, уже стало смеркаться, поползли туманы, подгоняемые ветром, и вскоре совсем стемнело. А как вам известно, у Чжу Бацзе были огромные уши, которые свисали прямо на глаза, и в темноте он ничего не видел. Поэтому, улучив момент, он бросился бежать, волоча за собой вилы. Старый дьявол бросился за ним, схватил его своими острыми клыками за голову и помчался в город. Там он бросил его бесенятам, велел крепко связать и поместить во дворце, в тронной зале Золотых колокольцев. Затем старый дьявол на облаке снова помчался к месту боя, чтобы в нужный момент прийти на помощь своим братьям. Шасэн понял, что дело принимает дурной оборот, и, сделав ложный выпад своим волшебным посохом, неожиданно повернулся и бросился наутек. Но второй демон настиг его, обвил своим хоботом и тоже доставил в город, приказав бесенятам связать пленника и поместить его в той же зале, что и Чжу Бацзе.

Сунь Укун знал, что ему одному сразу с тремя не справиться, отбил своим волшебным посохом сыпавшиеся на него удары, перекувырнулся, вскочил на облако и умчался. Тут третий демон принял свой первоначальный облик, обернувшись исполинской птицей, которая одним взмахом крыльев могла покрыть расстояние в девяносто тысяч ли. Двумя взмахами крыльев он догнал Сунь Укуна и зажал его в пасти так, что тот даже пошевельнуться не мог. Он притащил Великого Мудреца в город, бросил на землю и тоже велел связать и поместить в зале Золотых колокольцев вместе с Чжу Бацзе и Шасэном.

После этого дьяволы столкнули Танского монаха с места, на которое с почетом усадили его вначале, и он при свете фонарей увидел своих спутников, связанных по рукам и ногам и валявшихся в пыли.

Глядя на них, Танский монах не сдержал слез и принялся причитать. Следом за ним стали плакать и Чжу Бацзе с Шасэном. Один только Сунь Укун оставался спокойным и, посмеиваясь, говорил:

– Не плачь, наставник, и вы, братья, не плачьте; как только дьяволы уснут, мы выберемся отсюда.

В это время паломники услышали, как старый дьявол распорядился:

– Эй, слуги, пусть пятеро носят воду, семеро чистят котел, десять разжигают огонь, а двадцать тащат железную клетку. Мы сварим монахов. Сами отведаем и слугам дадим по кусочку, чтобы обрели долголетие.

Вскоре прибежали бесенята и доложили:

– Вода закипела!

Дьявол распорядился втащить пленников, вначале Чжу Бацзе, потом Шасэна.

Сунь Укун с помощью волшебства быстро освободился от веревок, выдернул у себя шерстинку, превратил ее в точное свое подобие, а сам взлетел в воздух и стал смотреть, что будет дальше. Таким образом, в клетку засунули не Великого Мудреца, а его двойника.

Наконец дошла очередь до Танского монаха. Его повалили навзничь, скрутили веревками и тоже внесли в клетку. Дрова были сухие, и костер горел ярким пламенем.

Тут Великий Мудрец прищелкнул пальцами, произнес заклинание, и тотчас же перед ним в образе тучи предстал царь драконов Северного моря и низко поклонился.

– Мой наставник попал в беду, – сказал Сунь Укун. – Дьяволы посадили его в клетку и хотят сварить. Не дай ему погибнуть!

Выслушав Великого Мудреца, дракон сразу же превратился в ледяной ветер и начал дуть, мешая огню лизать днище котла.

В конце третьей стражи старый дьявол распорядился:

– Эй вы, подручные! Хорошенько стерегите пленников! А мы на время покинем дворец и отдохнем хоть немного. К пятой страже, как только начнет светать, монахи сварятся, тогда можно будет заправить их чесноком, посолить, полить уксусом и полакомиться.

Бесы обещали в точности выполнить приказание, и трое дьяволов удалились к себе.

Сунь Укун слышал все, что сказал старый дьявол, спустился чуть ниже, обернулся мухой и сел на решетку клетки. Тут до него донесся голос Чжу Бацзе.

– Видно, истопники сменились, – сказал он. – Когда нас втащили сюда, было жарко, а сейчас потянуло холодом. Эй, начальник истопников! Поддай-ка жару! А то у меня застарелая простуда!

Между тем Сунь Укун вдруг вспомнил, что у него есть при себе сонные мушки, и решил усыпить бесенят.

Каждому истопнику он бросал в лицо по мушке, мушки забирались в ноздри, и бесенята один за другим валились на землю и тотчас же засыпали.

Как только уснул последний, десятый бесенок, Сунь Укун принял свой обычный вид, подошел к клетке, освободил наставника, а потом Чжу Бацзе и Шасэна. Дракона Северного моря Сунь Укун отпустил, шерстинку вернул на место, а затем сказал:

– Вы обождите меня, а я пойду разыщу коня и поклажу, без них нам не обойтись.

Сунь Укун на четвереньках пробрался в залу Золотых колокольцев, где бесы и бесенята спали вповалку в самых различных позах, нашел коня, отвязал, разыскал поклажу и коромысло и так же тихонько вышел из залы. Поклажу и коромысло он отдал Шасэну, и все вместе они направились прямо к главным воротам, но тут послышался стук караульных колотушек и звон колокольцев. На воротах висел замок с печатью.

– Пойдемте через задние ворота, – сказал Чжу Бацзе.

Но на задних воротах тоже висел замок с печатью.

– Плохо дело! – сказал Сунь Укун. – Как же нам отсюда выбраться?

– Братец! – произнес Чжу Бацзе. – Незачем ломать голову. Надо перелезть через стену в таком месте, где нет ни колотушек, ни колокольцев.

Ничего лучшего Сунь Укун придумать не мог. Они прошли еще немного, нашли такое место, но только было стали думать, как перелезть через стену, как все три дьявола, почуяв неладное, проснулись и бросились в залу Золотых колокольцев. Там они увидели, что все бесенята спят мертвым сном. Даже палками их нельзя разбудить, железная клетка сброшена на пол, вода в котле остыла, а от огня и головешек не осталось. Тут дьяволы-оборотни завопили:

– Живее в погоню за Танским монахом!

От этого страшного крика бесенята проснулись, вскочили на ноги, похватали оружие и бросились к главным воротам. Но тут все было в порядке. Печать и замок оказались на месте, колотушки стучали, колокольцы звенели. Бесы стали спрашивать ночных дозорных, карауливших за воротами:

– Не видели, откуда выбежал Танский монах?

– Отсюда никто не выходил! – в один голос отвечали дозорные.

Тогда бесы кинулись к задним воротам. Но и здесь замок и печать, колотушки и колокольцы – все было на месте. Тогда зажгли сразу множество фонарей и при их свете увидели четырех беглецов, пытавшихся перелезть через стену.

Одному только Сунь Укуну удалось спастись, остальных дьяволы схватили и снова приволокли в тронную залу.

Чжу Бацзе и Шасэна привязали к столбам, поддерживавшим крышу дворца, а Танского монаха крепко держал в своих лапах старший дьявол.

– Ты что его держишь? – спросил младший брат. – Хочешь живьем его съесть? Вряд ли он придется тебе по вкусу. То ли дело простые мужики и парни – поймал и тут же ешь себе на здоровье. А это, брат, редчайшее яство, им можно лакомиться только в часы досуга, когда погода ненастная. Перед этим надо тщательно привести себя в порядок, причем вкушать его нужно под первосортное вино и нежную музыку!

Старый дьявол рассмеялся.

– Ты совершенно прав, брат мой, – молвил он, – боюсь только, что опять появится Сунь Укун и похитит его.

– У нас во дворце есть узорчатая беседка с разными благовониями, в ней стоит железный поставец. Давай упрячем в него Танского монаха, запрем беседку и пустим слух о том, что мы его съели живьем. Тогда Сунь Укуну некого будет спасать и он уберется восвояси. Мы же подождем несколько дней, а потом притащим сюда Танского монаха и будем понемногу лакомиться. Что ты на это скажешь?

Оба демона очень обрадовались и стали хвалить своего младшего брата:

– Молодец! Хорошо придумал!

После этого дьяволы схватили несчастного Сюаньцзана, поволокли его в беседку, втолкнули в железный поставец, а двери в беседку наглухо закрыли.

Тем временем Сунь Укун, который удрал на облаке, направился прямо к пещере Львиного верблюда и там перебил всех бесов и бесенят. Уже взошло солнце, когда он возвращался назад. Приблизившись к городу, Сунь Укун спустился с облака, качнулся из стороны в сторону и, превратившись в маленького бесенка, стал обходить все улицы и переулки, чтобы хоть что-нибудь разузнать. В городе только и было разговоров о том, что Танского монаха этой ночью заживо съел великий князь. Вот когда Сунь Укун действительно встревожился. Он устремился во дворец и заглянул в залу с золотыми колокольцами, где увидел множество оборотней, разодетых в одежды из желтой материи, в меховых шапках, отороченных золотом, с дубинками в руках и с табличками из слоновой кости у пояса. Все они сновали взад и вперед.

Сунь Укун тотчас же принял вид дворцового служащего и, смешавшись с остальными, вошел в золотые ворота. Вдруг он заметил привязанного к столбу Чжу Бацзе, который едва слышно стонал. Сунь Укун приблизился к нему и спросил:

– Где наставник?

– Вчера ночью дьяволы живьем сожрали наставника, – ответил Чжу Бацзе. – Правда, собственными глазами я не видел, как его жрали, слышал только, как бесы про это рассказывали.

Выслушав Чжу Бацзе, Сунь Укун пошел дальше. Он обошел дворец и заметил Шасэна, который был привязан к другому столбу. Подойдя к нему и коснувшись его рукой, Сунь Укун спросил:

– Не знаешь ли ты, где наставник?

– Его сожрали дьяволы, – отвечал Шасэн. – Живьем сожрали.

Сомнений больше не было. Исполненный отчаяния, Сунь Укун не стал спасать ни Чжу Бацзе, ни Шасэна. Он поднялся в воздух, помчался к восточной стороне города, там спустился на пригорок и стал громко плакать и причитать:

Когда за проступки пред Небом

страдал я в сетях наказаний,

Ты, мой добрый наставник,

меня отвратил от пороков.

Сердцем и духом окрепнув,

с тобою отправился к Будде;

Греховную плоть усмиряя,

отринул демона Мару.

А нынешним утром – о горе! —

вновь совершил прегрешенье:

Тебя оберечь не умея,

сам малодушно спасся.

На Запад, в чудесную землю,

тебе не судьба добраться…

Душа в неизбывной печали —

что же, что же мне делать?!

Долго сидел Сунь Укун, предаваясь скорби, и думал:

«Это все он, наш Будда Татагата, в своей обители высшего блаженства от безделья насочинял всякие книги. Подумаешь! Священные книги! Три сокровища! Да если бы он и в самом деле хотел склонять всех к добру, позаботился бы лучше о том, чтобы самому доставить эти книги в восточные земли. Разве не остались бы они тогда людям на веки вечные? Видно, жаль ему расставаться со своими книгами, вот и пришлось идти к нему на поклон.

Сколько мучений вынесли мы, переходя через тысячи гор! И все зря! Мой наставник погиб. Все кончено! Что же, полечу-ка я на облаке к самому Будде и расскажу ему о том, что произошло. Если он согласится передать мне свои книги, я доставлю их в восточные земли. Пусть люди узнают, что ждет их в награду за добрые дела. Так я исполню данный мною обет. Если же Будда не даст мне книг, я попрошу его снять с моей головы волшебный обруч, а сам вернусь в свою пещеру, где буду по-прежнему царем обезьян».

Решив так, Сунь Укун вскочил на облако и направился прямо в страну Небесного бамбука. Не прошло и часа, как показалась Чудодейственная гора. Еще миг – и Сунь Укун, прижав книзу облако, достиг основания скалы Горный Орел. Не успел он поднять голову, как его обступили четыре великана – хранители Будды и грозно спросили:

– Ты куда направляешься?

Вежливо поклонившись, Сунь Укун ответил:

– Мне нужно видеть Будду Татагату по важному делу.

Старший из хранителей, которому был подвластен горный хребет Золотой зари в горах Куньлунь, крикнул:

– Эй ты, мартышка! Слишком грубо и дерзко себя ведешь! В прошлый раз мы много сил потратили, чтобы выручить тебя из лап Быкоголового дьявола, а сейчас при встрече с нами ты не проявил ни малейшей учтивости. Раз ты явился по важному делу, обожди здесь, пока мы не доложим Будде. Разрешит он, мы тебя пропустим. Тут тебе, братец, не Южные ворота Неба, где ты можешь входить и выходить, когда тебе вздумается! Ну-ка, отойди!

Но Великий Мудрец был и без того сильно огорчен и раздосадован, а потому, услышав такое обращение, вскипел яростью и стал так кричать, что потревожил самого Будду.

В это время Будда сидел на лотосовом троне и толковал священные книги своим самым близким ученикам – восемнадцати архатам. Услышав шум, он сказал:

– Сунь Укун явился! Ступайте и позовите его!

Выполняя повеление Будды, архаты чинно, двумя рядами, вышли из ворот с приветственными возгласами:

– О Великий Мудрец Сунь Укун! Сам Будда зовет тебя.

Четыре хранителя Будды, стоявшие у ворот, сразу же расступились и пропустили Сунь Укуна. Архаты подвели Великого Мудреца к лотосовому трону. При виде Будды Сунь Укун пал ниц и слезы ручьем хлынули из его глаз.

– Что случилось? Чем ты так опечален? – спросил Будда.

– Я, твой ученик, неоднократно был удостоен милости внимать твоим поучениям и пользовался твоим покровительством. С того времени, как я вступил на путь твоего истинного учения, на меня возложена обязанность охранять Танского монаха, которого я почитаю как своего наставника. Трудно передать, сколько горя нам пришлось изведать на далеком пути к тебе. И вот сейчас мы достигли горы Львиного верблюда, где оказалась пещера, а поодаль и город того же названия. Три лютых дьявола, три родных брата, владеют этой горой, пещерой и городом. Они и схватили моего наставника. А нынешней ночью сожрали его живьем. Двух его учеников, Чжу Бацзе и Шасэна, тоже ждет лютая смерть. Спасти их не в моих силах. Уповая на твою доброту и сострадание, молю тебя: сними заклятие, которым сковывает мою голову обруч, и возьми его обратно. Меня же отпусти на гору Цветов и плодов, к моим обезьянам, где я снова стану царем.

Сказав так, Сунь Укун стал громко плакать.

– Успокойся! – смеясь, проговорил Будда. – Я хорошо знаю этих дьяволов и помогу тебе. Кстати, один из них, младший, родня мне.

– С какой стороны? – спросил Сунь Укун. – Отца или матери?

– Видишь ли, – помолчав, ответил Будда, – когда среди тварей выделились звери, бегающие по земле, и птицы, летающие по воздуху, старшим над зверями стал Единорог-цилинь, а над птицами – Феникс. Феникс был, сверх всего, наделен еще животворным духом и породил павлинов и кондоров. Павлины оказались более лютыми и поедали людей. Они всасывали их в себя на расстоянии сорока пяти ли. Как-то раз я отправился на снежную вершину и там упражнялся в искусстве стать ростом шесть чжанов и покрыть позолотой все тело, но меня тотчас же всосал павлин, и я попал прямо к нему в брюхо. Я решил было выбраться через задний проход, но побоялся выпачкаться. Тогда я перебил ему позвоночник, вылез и вскарабкался на Чудодейственную гору. Я хотел убить этого павлина, но остальные Будды меня отговорили. Ведь погубить павлина – все равно что погубить родную мать. Поэтому я не только пощадил павлина, но еще пожаловал ему титул «Великий просвещенный повелитель павлинов, породивший Будду». А кондор был рожден той же самкой, что и павлин. Теперь ты понимаешь, какое между нами родство?

– Так вот оно что! – рассмеялся Сунь Укун. – Значит, ты, Будда, приходишься оборотню племянником со стороны матери.

На это Будда ничего не ответил, только сказал:

– Пожалуй, я сам отправлюсь на гору Львиного верблюда и усмирю оборотней.

Сойдя с трона, Будда вышел из ворот в сопровождении всей своей свиты и там встретился с Анандой и Касьяпой, которые привели двух бодисатв: мудрейшего Вэнь Шу и всеведущего Пу Сяня.

– Сколько времени прошло с тех пор, как твой зверь покинул гору? – обратился Будда к Вянь Шу.

– Семь дней, – отвечал Вэнь Шу.

– Семь дней на Небе равны семи тысячелетиям на Земле, – промолвил Будда. – Сколько же живых тварей сгубил дьявол за это время? Надо побыстрее его изловить!

И, сопровождаемый двумя бодисатвами, Будда со всей свитой поднялся в воздух и полетел. Вскоре показалась столица государства Львиного верблюда, окутанная зловещим туманом.

– Ты спустись первым, – приказал Будда Сунь Укуну, – войди в город и вступи в бой с оборотнями. Потом притворись, будто потерпел поражение, и возвращайся сюда, а я уж сам с ними справлюсь.

Великий Мудрец направил облако прямо к городу и, спустившись на городскую стену, стал кричать:

– Эй вы, скоты негодные! Выходите сразиться со мной, старым Сунь Укуном!

Находившиеся в дозорных вышках бесенята перепугались и сломя голову бросились вниз с громкими воплями:

– О великий князь! Опять явился Сунь Укун и вызывает вас на бой!

Дьяволы с оружием в руках устремились на городскую стену и втроем напали на Сунь Укуна. Они схватывались с ним раз семь или восемь, после чего Сунь Укун покинул поле боя и бросился бежать. Дьяволы за ним. Тут Сунь Укун перевернулся и взлетел на облако. Дьяволы вскочили на другое облако и пустились за ним вдогонку. Но Сунь Укун метнулся в сторону и скрылся в лучах исходившего от Будды сияния. В тот же миг дьяволы увидели перед собой трех достопочтенных Будд, олицетворявших Прошедшее, Настоящее и Будущее, в окружении пятисот архатов и трех тысяч праведных приверженцев буддийской веры. Они кольцом обступили трех оборотней, да так плотно, что даже капля воды не могла бы просочиться.

Старый дьявол замахнулся было на Будду мечом, но тут Вэнь Шу и Пу Сянь произнесли заклинание и прикрикнули:

– Экие твари негодные! Все не возвращаетесь на Истинный Путь и не раскаиваетесь? Чего же вы ждете?!

Тут старый дьявол и его средний брат побросали оружие, перекувырнулись через голову и приняли свой настоящий облик. Бодисатвы кинули им на спины свои сиденья в виде цветка лотоса и сразу же уселись на них, а оборотни, свесив уши, изъявили полную покорность.

И только третий оборотень не покорился. Он расправил крылья, отбросил свою замечательную пику, взвился в воздух и, играя широко растопыренными когтями, кинулся на царя обезьян, который скрылся в лучах сияния Будды. Тогда Будда метнул в него золотистый луч, и голова оборотня превратилась в окровавленный кусок мяса. Продолжая играть когтями, оборотень ринулся было на Будду, но тот поднял руку, перепонки на крыльях оборотня тотчас лопнули, и он не мог больше летать. Он тут же сел Будде на голову и принял свой первоначальный вид. Это оказался огромный кондор с орлиными крыльями золотистого цвета. Он раскрыл клюв и вдруг заговорил человеческим голосом:

– О Будда! Зачем ты околдовал меня своими могущественными чарами?

– Ты натворил немало бед! – отвечал Будда. – Но если последуешь за мной и станешь творить добро, то этим, может быть, искупишь свою вину.

– У тебя там надо соблюдать посты, есть одни овощи, жить в крайней бедности, терпеть лишения. А здесь я ем человечину и ни в чем себе не отказываю. Грех падет на тебя, если ты уморишь меня голодом.

– Мне подвластны четыре огромных острова, – отвечал Будда, – великое множество живых существ живет на них, уповая на меня. Я велю им приносить тебе жертвы за каждое твое доброе деяние.

Кондор попытался было освободиться, хотел бежать, но все его старания оказались тщетными. Пришлось покориться.

Между тем Сунь Укун перекувырнулся и, очутившись перед Буддой, стал отбивать земные поклоны.

– О мой повелитель! – восклицал он. – Ты изловил оборотней и устранил великую напасть, но моего бедного наставника все равно нет в живых.

Щелкая зубами, кондор заорал:

– Гнусная обезьяна! Нашла-таки на меня управу! Когда это мы сожрали твоего наставника? Разве не он находится там, в узорчатой беседке, в железном поставце?

Тут Сунь Укун поклонился Будде, коснувшись лбом земли, а Будда вернулся на облако и в сопровождении своей свиты полетел к своей драгоценной обители.

Тем временем Сунь Укун на облаке спустился на землю и вошел в город. Там уже не было ни одного бесенка.

Узнав о том, что их властители покорились Будде, они удрали, спасая свою жизнь. Сунь Укун освободил Чжу Бацзе и Шасэна, нашел поклажу и отыскал коня.

– Наставник жив! – сказал он своим братьям. – Идите за мной!

Он провел Чжу Бацзе и Шасэна в дворцовый сад. Там они отыскали узорчатую беседку, и когда заглянули внутрь, то увидели железный поставец, из которого доносились глухие стоны. Шасэн вскрыл поставец своим волшебным посохом, покоряющим оборотней, и, сдвинув крышку, позвал:

– Наставник!

Спустя немного паломники нашли во дворце съестные припасы, приготовили чай, сварили кашу, наелись досыта, привели себя в порядок и, выйдя из города, отправились дальше на Запад.

Чем закончилось это паломничество и смогли ли наши путники лицезреть Будду, вы узнаете из следующих глав.


из которой вы узнаете о том, как беспокойный Сунь Укун пребывал в утробе дьявола, а также о том, как вместе с Чжу Бацзе он покорил второго демона | Сунь Укун — царь обезьян | из которой вы узнаете о том, как странствующие монахи преисполнились жалостью к детям и призвали для их спасения духов, а также о том, как в зале дворца распознали дь