home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



в которой рассказывается о том, как пышные проводы принесли несчастье, а также о том, как Великий Мудрец нашел душу умершего и вернул ему жизнь

Итак, паломники провели ночь в уездном городе в округе Медная Башня. Надобно вам сказать, что с некоторых пор там появилась шайка разбойников. И вот однажды они стали толковать между собой, кого бы еще им ограбить, и решили, что самый богатый в уезде человек – это Коу Хун. Вон какие проводы устроил Танскому монаху!

– Ночь нынче темная, – сказал один из грабителей, – дождливая, на улицах ни души, даже караульщики все попрятались, давайте же приступим к делу. Заберем у Коу Хуна все сокровища и опять заживем припеваючи: станем развлекаться с красотками да в кости играть. Плохо ли?

И вот грабители вооружились кто кинжалом, кто колючей булавой, кто клюкой, кто дубинкой, прихватили веревки и факелы и отправились к дому Коу Хуна. Они взломали ворота и с криками «бей!» ворвались внутрь. Все домочадцы в ужасе попрятались и не смели носа высунуть. Хозяйка залезла под кровать, хозяин спрятался за дверь, а сыновья убежали куда глаза глядят. Разбойники бросились к сундукам и корзинам, вытащили из них все золото, серебро, разные драгоценности, головные украшения, наряды, посуду и домашнюю утварь. Тут хозяин не выдержал, набрался духу и, выйдя из-за дверей, принялся умолять грабителей:

– Оставьте хоть что-нибудь из одежды мне, старику, а то лечь в гроб будет не в чем!

Эти слова привели бандитов в такую ярость, что они сшибли с ног несчастного Коу Хуна и тут же его прикончили, после чего покинули дом Коу Хуна, перелезли через городскую стену и стремглав помчались на запад.

Тем временем слуги Коу Хуна, убедившись, что разбойники ушли, начали возвращаться в дом и увидели, что хозяин их мертвый лежит на полу. Тут они стали вопить и причитать.

– О Небо! Наш хозяин убит!

Надо сказать, что хозяйка дома затаила обиду на Танского наставника за то, что он не захотел еще погостить у них, и потому обратилась к сыновьям с такими словами:

– Знаете, кто убил отца и похитил все добро? Монахи. Я сама видела, как Шасэн вытаскивал из сундука золото и серебро. А отца убил Сунь Укун.

Сыновья поверили матери и, как только рассвело, отправились в окружное управление с жалобой.

Там они рассказали правителю о случившемся и просили его по всей строгости покарать виновных.

Правитель выслушал их и велел тотчас же отрядить конных и пеших сыщиков, полицейских и стражников из наемных и отбывающих повинность – всего сто пятьдесят человек. Все они вооружились, вышли из города через Западные ворота и пустились в погоню за четырьмя монахами.

Тем временем паломники, всю ночь промаявшись, на рассвете вышли из ворот и пустились в дальнейший путь на Запад. И надо же было такому случиться, чтобы разбойники, ограбившие дом Коу Хуна, бежали по той же дороге. Они шли до рассвета и, пройдя мимо обители Хуа Гуана, продвинулись на запад примерно на двадцать ли, укрылись в горном ущелье и там стали делить награбленное. Не успели они закончить дележ, как вдруг увидели приближавшихся к ним Танского монаха и его учеников. Видимо, разбойники еще не угомонились, и один из них крикнул:

– Глядите-ка, никак тот самый монах, которого вчера провожали, идет сюда!

– Вот уж кстати! Очень кстати! – загалдели разбойники. – Мы и с ним разделаемся. Что нам законы Неба! Он ведь идет издалека, к тому же довольно долго гостил у Коу Хуна, так что у него наверняка немало разного добра.

И вот, издав боевой клич, разбойники с оружием в руках выбежали на дорогу, выстроились в ряд и закричали:

– Эй, монахи! Выкладывайте денежки, иначе мы всех вас прикончим!

Танский монах, Чжу Бацзе и Шасэн не на шутку перепугались, а Великий Мудрец как ни в чем не бывало оправил на себе одежду, приблизился к разбойникам, скрестил руки на груди и спросил:

– Вы кто такие?

Разбойники разъярились и заорали:

– Ну и негодяй! Еще осмеливается задавать вопросы! Ослеп ты, что ли? Не видишь, с кем разговариваешь? Давай сюда выкуп, и мы пропустим вас!

Слова разбойников так насмешили Сунь Укуна, что он расплылся в улыбке и произнес:

– Вот оно что! Значит, вы разбойники с большой дороги!

– Убить его! – завопили разбойники.

Тут Сунь Укун быстро наклонился, набрал горсть земли, подкинул ее вверх, прочел заклинание, и разбойники, все, как один, вытаращив глаза и растопырив руки, замерли на месте.

Тогда Сунь Укун принялся их допрашивать.

Разбойники во всем чистосердечно признались и стали молить Сунь Укуна, чтобы он сохранил им жизнь.

Танский монах был вне себя от горя и гнева.

– Мы прожили у Коу Хуна целых полмесяца, доставили ему столько хлопот, – сказал он, – а ничем не отблагодарили. Давайте же отнимем у разбойников награбленное добро и возвратим Коу Хуну – это зачтется нам как благодеяние.

Выслушав наставника, трое его учеников не мешкая отправились в горное ущелье, забрали все похищенные богатства, часть упаковали, часть навьючили на коня, а золото и серебро велели Чжу Бацзе нести на коромысле. У Сунь Укуна руки чесались – так хотелось ему прикончить всех разбойников, но он побоялся навлечь на себя гнев Танского наставника. Поэтому он снял с разбойников чары, и те поползли в разные стороны, прячась в густой траве, а затем бросились без оглядки бежать.

Танский монах и его ученики повернули обратно, чтобы возвратить Коу Хуну его богатства. Кто знал, что их ждет беда?

Вот как об этом говорится в стихах:

Разве умеют люди

отвечать на любовь любовью?

Благодеянья и милости

во врага превращают друга.

Если поможешь бедняге,

он злом воздаст за услугу.

Отцу, государю, наставнику

бескорыстно служи – и только!

И вот когда Танский монах и его ученики, забрав все золото, серебро и драгоценности, пустились в обратный путь, они вдруг увидели толпу людей, вооруженных копьями и мечами.

Сунь Укун наклонился к Шасэну и прошептал:

– Злосчастная звезда не покидает нашего учителя! Это стражники, посланные на поимку разбойников.

Не успел он договорить, как стражники окружили Танского монаха и его учеников, крепко связали и поволокли в город.

Узнав, что преступники пойманы, правитель направился в залу суда, воссел на свое место, наградил за труды сыщиков и стражников, затем осмотрел награбленное имущество и призвал членов семьи Коу Хуна, чтобы возвратить его им. После этого он велел ввести в залу Танского монаха и его учеников.

– Как же так? – спросил он. – Рассказываете всем, что вы монахи, идете из далеких восточных земель в райскую обитель Будды, чтобы поклониться ему, а на деле, оказывается, вы простые грабители!

– О владыка! Дозволь мне сказать! – взмолился Сюаньцзан. – Я бедный монах, а не грабитель! И это сущая правда. Разве осмелюсь я лгать? У меня есть подорожное свидетельство, в котором описано, кто я такой и куда направляюсь. Прожив в доме благородного Коу Хуна полмесяца, я проникся к нему чувством глубокой признательности за гостеприимство, которое он оказал нам. По дороге мы встретили разбойников, отняли у них награбленное и повернули обратно, чтобы возвратить Коу Хуну его добро и тем отблагодарить его за оказанную нам милость. Мы никак не предполагали, что твои стражники примут нас за разбойников и схватят. Умоляю тебя, владыка, вникнуть в это дело и разобрать его во всех подробностях!

– Негодяй! – воскликнул начальник округа. – Теперь, когда тебя схватили наши стражники, ты стал изворачиваться и говорить о воздаянии за милости. Почему же, встретив разбойников, ты не изловил их, не доставил сюда и не доложил обо всем властям? Как могли вы вчетвером справиться с ними? Вот, смотри, сын Коу Хуна по имени Коу Лян подал жалобу, в которой прямо указывает на тебя, а ты еще смеешь отпираться?

От этих слов Танский наставник почувствовал себя так, словно плыл на горящем судне в открытом море. Душа у него едва не рассталась с телом.

– Сунь Укун! – вскричал он. – Что же ты молчишь?

– А чего говорить, раз улики налицо… – ответил Сунь Укун.

– Совершенно верно! – перебил его начальник округа. – Улики налицо, как же ты смеешь отпираться?

После этого он позвал подручных и велел им принести орудия пытки. Но в это время явился какой-то человек и обратился к правителю с такими словами:

– Повелитель! Из столицы прибыл младший опекун наследника престола Чэнь. Просим тебя выехать ему навстречу!

Правитель поднялся со своего места и отдал приказ:

– Бросьте разбойников в темницу и глаз с них не спускайте. После встречи высокого гостя я продолжу допрос.

Служители повели Танского монаха и его учеников в тюрьму и там одного за другим стали втискивать на тюремные нары, колотя их при этом куда попало.

Изнемогая от боли, Танский монах спросил Сунь Укуна:

– Что же делать? Как быть?!

– Надо дать им денег, тогда они не будут нас бить, – ответил Сунь Укун.

– Откуда же я возьму денег? – спросил Танский монах.

– Раз нет денег, дай им свою рясу, и дело с концом.

Скрепя сердце Танский монах согласился.

Тогда Сунь Укун закричал тюремщикам:

– Уважаемые начальники! Не бейте нас! В наших узлах вы найдете монашескую рясу из золотой парчи ценою в тысячу слитков золота. Возьмите ее себе!

Тюремщики сразу же приступили к делу: они развязали оба узла и увидели там всего лишь несколько холщовых одеяний и суму с подорожной. Вдруг они заметили сверток, излучавший радужное сияние.

Отталкивая друг друга, тюремщики бросились к волшебному одеянию и подняли такой шум, что потревожили начальника тюрьмы. Он вышел к ним и спросил:

– Чего расшумелись?

Тюремщики опустились на колени и стали говорить:

– Повелитель! Только что сюда доставили из суда четверых монахов, которые оказались грабителями. Мы всыпали им хорошенько, и они отдали нам оба своих узла, в которых оказалась эта драгоценность! Но мы никак не можем распорядиться ею, разодрать ее на части и разделить между всеми – если же отдать одному, другие будут в обиде. К счастью, ты прибыл сюда, и мы просим тебя нас рассудить.

Начальник тюрьмы взглянул на рясу, тщательно осмотрел остальные одежды, прочитал подорожное свидетельство и почувствовал сильное беспокойство. На подорожной было множество печатей и подписей правителей различных стран.

– Надо было раньше прочесть! – с досадой произнес он. – Вот какую кашу вы заварили! Эти монахи вовсе не разбойники. Не смейте брать эту рясу! Подождем до завтра, когда правитель округа закончит допрос.

Тюремщики повиновались и передали начальнику оба узла на хранение.

Стало смеркаться. Послышался бой барабанов на сторожевых башнях, караульщики сменились и отправились в дозор. Паломники крепко спали, один только Сунь Укун бодрствовал. «Это злоключение, – размышлял он, – было предопределено наставнику. Но сейчас, с окончанием четвертой ночной стражи, срок злоключения истекает. Надо все хорошенько разведать, чтобы с рассветом выйти из тюрьмы».

Подумав так, Сунь Укун прибег к волшебству и стал быстро уменьшаться в размерах. Он легко выбрался с тесных тюремных нар, встряхнулся, превратился в проворную мушку и сквозь щель между карнизом и черепицей на крыше вылетел наружу. В небе мерцали звезды, сиял светлый месяц, кругом было тихо, как бывает лишь ночью. Определив направление, Сунь Укун полетел прямо к дому Коу Хуна и по пути заметил, что в одном из домов в западном конце улицы ярко горит огонь. Сунь Укун подлетел поближе и заглянул внутрь. Там готовили бобовый сыр. Старик-хозяин разводил огонь, а старуха толкла бобы.

– Женушка! – сказал вдруг старик. – Каким важным сановником был Коу Хун! Сколько добрых дел совершил, а вот не суждено, видно, ему долголетие, и погиб он от руки лихих разбойников.

Услышав это, Сунь Укун полетел дальше, прямо в дом Коу Хуна. В главной зале уже стоял гроб, у изголовья горели светильники, курились ароматные свечи, были расставлены цветы и всевозможные плоды. Хозяйка стояла у гроба и громко плакала. Затем появились оба сына хозяина, которые тоже стали плакать и отбивать земные поклоны. Жены их принесли в жертву две плошки вареного риса. Сунь Укун уселся у изголовья гроба и кашлянул. Женщины перепугались и бросились вон из залы. Сыновья упали ничком на землю и, боясь пошевельнуться, вопили: «О Небо! Ой-ой-ой!» Храбрее всех оказалась хозяйка – она хлопнула рукой по гробу и спросила:

– О повелитель, ты жив?

Сунь Укун, подражая голосу Коу Хуна, ответил:

– Нет, мертв!

Сыновья еще больше перепугались и не переставали вопить, а хозяйка, набравшись храбрости, снова спросила:

– Как же ты разговариваешь, если мертв?

– Гонец правителя подземного царства Яньвана доставил сюда мою душу, чтобы она поведала людям о том, что хозяйка дома своим лживым языком и коварными устами обрекла на погибель невинных людей! – сурово произнес Сунь Укун.

Тут хозяйка, дрожа от страха, повалилась на колени, принялась отбивать земные поклоны и причитать:

– Добрый ты мой муженек! Каких же это невинных людей я обрекла на погибель своим лживым языком и коварными устами?

Сунь Укун не стерпел и крикнул:

– Кто говорил, что Танский монах держал факел, Чжу Бацзе подстрекал к убийству, Шасэн вытаскивал золото и серебро, а Сунь Укун убивал хозяина? Из-за твоего лживого языка невинно страдают добрые люди. Они встретили по дороге настоящих разбойников, отняли у них все награбленное и хотели доставить сюда, а ты подговорила сыновей подать на них жалобу и послала в управу. Начальство же, не вникнув в дело, заключило монахов в темницу. Теперь духи преисподней, местные духи и бог – хранитель города пребывают в смятении. Вот правитель подземного царства Яньван и велел доставить мою душу домой, чтобы восстановить справедливость и освободить праведных монахов из темницы. Живо идите к правителю и признайтесь во всем, иначе я учиню здесь расправу и не пощажу никого: ни старых, ни малых, даже кур и собак перебью!

Сыновья Коу Лян и Коу Дун стали еще усерднее отбивать земные поклоны и взмолились:

– Отец! Умоляем тебя, возвращайся обратно! Не губи нас! Как только рассветет, мы пойдем в управу и возьмем свою жалобу обратно.

Сунь Укун выслушал их и сказал:

– Возжигайте жертвенную бумагу! Я ухожу!

После этого Сунь Укун полетел к дому правителя и в одном из помещений увидел огонек. Видимо, правитель уже проснулся и встал с постели. Сунь Укун влетел в главную залу и там на стене увидел картину с изображением какого-то важного сановника, сидящего верхом на пегом коне. Сунь Укун уселся на картину, и как раз в это время из соседней комнаты вышел правитель. Сунь Укун кашлянул. Правитель испуганно попятился, вбежал обратно в комнату, там причесался, умылся, надел парадные одежды и, снова выйдя в залу, возжег перед картиной благовония, после чего стал читать молитвы.

– О почтенный дух моего старшего дядюшки Цзян Цяньи! – воскликнул он. – Я, твой племянник Цзян Куньсань, благодаря благословенному покровительству моих добродетельных предков, выдержал испытание по первому разряду и ныне являюсь правителем области Медная Башня. Ежедневно по утрам и вечерам я возжигаю благодарственные благовония и поминаю тебя добрым словом. Скажи, отчего же нынче ты вдруг подал голос? Умоляю тебя, не причиняй нам зла и не пугай моих близких.

Услышав это, Сунь Укун обрадовался и заговорил басом:

– Мудрый племянник мой Куньсань! Благодаря покровительству духов твоих добродетельных предков ты хоть и стал чиновником, честным и бескорыстным, однако вчера, не вникнув в суть дела, каким-то образом принял за разбойников четверых праведных монахов. Ты даже не узнал, откуда они явились, и бросил их в темницу! Духи преисподней, а также местные духи и бог – хранитель города разволновались и доложили об этом владыке подземного царства Яньвану. И вот Яньван велел своему гонцу доставить сюда мою душу, дабы она обо всем тебе рассказала и ты, тщательно разобравшись в этом деле, восстановил бы справедливость и освободил монахов. Если же ты ослушаешься, я отправлю тебя в подземное судилище, дабы ты держал там ответ.

Услышав эти слова, правитель округа, трепеща от страха, промолвил:

– О почтеннейший! Прошу тебя, возвращайся обратно! Я сейчас же пойду в управление и освобожу праведных монахов!

Правитель принялся жечь жертвенную бумагу, а Сунь Укун полетел в уездное управление. Все чиновники уже собрались в зале суда.

Сунь Укун с помощью волшебства увеличился в размерах и, находясь еще в воздухе, опустил на землю одну только ногу, которая заняла почти весь двор перед судебной залой.

– Слушайте меня, вы, уездные чиновники! – крикнул он громовым голосом. – Я – блуждающий дух. Меня послал сюда Яшмовый владыка и велел вам сказать, что в вашей тюрьме избили праведных сынов Будды, направляющихся за священными книгами. Духи всех трех небесных сфер встревожены подобным произволом. Мне велено передать вам, чтобы вы тотчас же освободили этих монахов. Иначе я поставлю на землю вторую ногу и прежде всего раздавлю всех вас, чиновников, а затем и всех жителей, а город сровняю с землей!

Чиновники и служащие от страха попадали на колени, начали отбивать земные поклоны и взывать к Сунь Укуну:

– О верховный мудрец! Просим тебя вернуться обратно. Мы сейчас же отправимся в управление, доложим об этом нашему главному правителю и заставим его выпустить узников на свободу. Не шевели только своей ногой, иначе мы умрем от страха.

Тут Сунь Укун снова превратился в мушку, вернулся в тюрьму и уснул.

Между тем правитель направился в суд, увидел там стоявших на коленях Коу Ляна и Коу Дуна и велел им войти в залу. Братья подали правителю прошение, тот прочел его и в гневе промолвил:

– Вчера только вы подали жалобу об ограблении, мы изловили грабителей, и вы получили похищенное имущество. Почему же сегодня вы подаете прошение об отказе от своей жалобы?

Проливая слезы, братья рассказали о том, как явилась к ним душа их убитого отца и потребовала, чтобы монахов отпустили на волю, поскольку они ни в чем не повинны.

Слушая их, правитель думал о том, что и к нему ночью явилась душа его дяди и тоже потребовала, чтобы монахов освободили. Значит, он допустил несправедливость.

Пока он размышлял, в управу прибыли чиновники из уезда, где содержались в темнице монахи. Чиновники вбежали в залу и стали кричать:

– Повелитель! Плохо дело! Яшмовый владыка только что послал к нам блуждающего духа, который велел тебе поскорей освободить из темницы добрых людей. Монахи, которых вчера схватили, вовсе не грабители. Они идут к Будде за священными книгами. Дух грозится, если мы еще хоть немного помедлим, всех нас, чиновников, раздавить, уничтожить всех жителей, а город сровнять с землей.

Правитель от испуга переменился в лице. Он тотчас же велел судебному письмоводителю срочно написать бумагу о вызове в суд заключенных. Сразу же открыли ворота тюрьмы и вывели узников.

Чиновники старших и младших рангов пошли им навстречу.

– Праведные монахи! – молвил правитель. – Вчера, когда вы явились, я был занят встречей начальника, прибывшего из столицы, кроме того, я рассматривал похищенное богатство и не успел расспросить вас обо всем.

Танский монах почтительно склонился и принялся подробно рассказывать, как было дело.

После этого Сунь Укун потребовал, чтобы им вернули коня и поклажу, что было тотчас же выполнено.

– Давайте отправимся в дом Коу Хуна и там на месте все выясним, – сказал Танский монах.

И вот они вчетвером, в сопровождении нескольких чиновников, отправились в дом Коу Хуна.

Его сыновья встретили их низкими поклонами и сразу же провели в главную залу.

Все домашние собрались у гроба, плакали и причитали.

Вдруг Великий Мудрец выскочил за ворота, взлетел в воздух и помчался прямо в подземное царство Теней.

Там Великого Мудреца радушно встретил десятый судья подземного царства и стал расспрашивать, зачем он пожаловал, по какому делу.

– Не скажете ли, кто из вас принял душу Коу Хуна из уезда Земных духов в округе Медная Башня, который дал обет приютить и накормить десять тысяч монахов? Узнайте поскорей и выдайте его душу.

– Коу Хун всю жизнь творил добрые дела, и за его душой гонца не посылали, она сама прибыла к нам, встретилась с отроком в золотом одеянии, который состоит в услужении при бодисатве Дицзане, и отрок повел ее к своему повелителю.

Сунь Укун тотчас простился с судьями преисподней и направился во дворец Изумрудных облаков, к бодисатве Дицзану. Он рассказал ему обо всем, что произошло, и бодисатва так ответил Великому Мудрецу:

– Срок жизни Коу Хуна был заранее предопределен, и Коу Хун, не страдая от тяжких недугов, сразу же покинул бренный мир. Но поскольку ты, Великий Мудрец, сам явился за его душой, я продлю ему жизнь еще на двенадцать лет и сейчас же велю его душе последовать за тобой.

Отрок в золотом одеянии тут же привел душу Коу Хуна, которая при виде Сунь Укуна громко воскликнула:

– Почтенный наставник! Почтенный наставник! Спаси меня!

– Тебя убили разбойники, – отвечал Сунь Укун, – и ты находишься в подземном царстве. Сейчас ты вместе со мной вернешься на Землю и скажешь, что мы, монахи, ни в чем не повинны. Твой повелитель отпустил тебя и продлил тебе жизнь еще на двенадцать лет, после чего ты снова вернешься сюда!

Тут душа чиновника стала земно кланяться, изъявляя свою благодарность.

Сунь Укун простился с Дицзаном, превратил душу Коу Хуна в пар, запрятал себе в рукав, вышел из подземного царства и вернулся на Землю. На облаке он быстро прилетел к дому Коу Хуна. Там он велел Чжу Бацзе приподнять крышку гроба и втолкнул душу в тело Коу Хуна. Тот начал дышать и вскоре ожил. Затем он вылез из гроба и поклонился до земли Танскому монаху, а также его ученикам.

– О наставник! Наставник! – проговорил он. – Я безвременно скончался и только благодаря твоей величайшей милости, благодаря тому, что ты сошел в подземное царство, вновь возродился к жизни.

После этого Коу Хун рассказал о том, как произошло ограбление, и обратился ко всем с такими словами:

– Праведные монахи ни в чем не повинны! Это жена моя возвела на них напраслину и подговорила сыновей подать в управу жалобу.

Итак, справедливость восторжествовала, и на следующее утро паломники снова двинулись в путь.

Если вы хотите узнать о том, как они наконец сподобились лицезреть Будду, прочтите следующую главу.


повествующая о том, как чиновник Коу Хун радушно принял Танского наставника и как Танский наставник не прельстился ни роскошью, ни почетом | Сунь Укун — царь обезьян | из которой вы узнаете о том, как, обуздав мысль, быструю, словно конь, и желания, суетливые, словно обезьяна, монах избавился наконец от своей оболочки и как, совершив