home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



повествующая о том, как была наставлена на Путь Истины мятущаяся обезьяна и как были уничтожены шесть разбойников

Итак, не успели охотник и Сюаньцзан прийти в себя от изумления, как из-под горы до них снова донеслось:

– Учитель пришел!

Тут слуги, сопровождавшие охотника, сказали:

– Это кричит старая обезьяна, которая заточена в каменный ящик и придавлена горой.

– А что это за обезьяна? – спросил Сюаньцзан.

– Несколько лет назад один старик мне рассказывал, что во времена Ханьской империи, когда Ван Ман захватил в свои руки власть, Небо опустило эту гору на Землю, прямо на волшебную обезьяну, и гора придавила ее. Обезьяна не боится ни жары, ни холода, не ест, не пьет, а когда очень уж проголодается, дух, который ее стережет, кормит ее железными пилюлями и поит расплавленной медью. Сейчас мы спустимся с горы и поглядим на эту обезьяну.

Они прошли всего несколько ли и действительно увидели каменный ящик. Из него торчали обезьянья голова и лапы.

– Учитель! – размахивая руками, вскричала обезьяна. – Что же вы не шли так долго? Вызволите меня, и я вам верой послужу и правдой на протяжении всего вашего пути.

Сюаньцзан подошел поближе и стал внимательно рассматривать обезьяну. Вот какой она была:

Пасть клыкаста, щеки скуласты,

В желтых глазах полыхает пламя.

На голове грудились

пухлые вороха моховые.

В ушах обезьяньих

спутанные росли лианы.

Были виски безволосы,

но покрыты обильной травою зеленой.

Челюсть была безборода,

но густо одета болотной осокой,

Чернела земля меж бровями,

Глина в ноздрях лепилась.

Все вместе являло вид неопрятный.

Пальцы – грубы и жестки,

Ладони – толсты и корявы,

Тело обильной грязью покрыто.

Глаза, налитые кровью,

быстро вращались в своих орбитах,

Громкие звуки при том издавая.

Хотя обезьяна

неумолчно болтала —

В ящике тесном

никак не могла повернуться.

На Сунь Укуна

и впрямь она походила,

каким назад пять столетий тот обретался.

Ныне – конец испытаньям,

стряхнул он сети кары Небесной.

– Это вы по воле императора идете в Индию за священными книгами?

– Да, я, – отвечал Сюаньцзан. – А почему ты об этом спрашиваешь?

– Я – Великий Мудрец, равный Небу, – промолвила обезьяна. – Пятьсот лет тому назад я учинил на Небе дебош. За это Будда и заточил меня в каменный ящик. Недавно сюда пожаловала сама богиня Гуаньинь, и я попросил ее вызволить меня из-под горы. Богиня сказала, что единственный путь спасения для меня – это не творить больше зла, а также послужить паломнику за священными книгами в его трудном пути. С того дня я день и ночь с нетерпением жду вашего появления. Я буду верным вашим учеником и последователем.

– Все это похвально весьма, что ты говоришь. Но как, скажи на милость, я могу вызволить тебя, если нет у меня ни топора, ни долота?

– Не нужны ни топор, ни долото, – отвечала обезьяна, – нужно только ваше желание.

– Что же, я рад помочь тебе, – промолвил Сюаньцзан.

– Тогда послушайте меня, – произнесла обезьяна. – На вершине этой горы есть каменная плита с оттиснутыми самим Буддой золотыми иероглифами. Эти иероглифы надо отделить от плиты, и я сразу окажусь на свободе.

Вместе с охотником монах поднялся на вершину горы и действительно увидел каменную плиту с золотой надписью: «Ом мани падме хум…»

Приблизившись к плите, Сюаньцзан опустился на колени и произнес:

– Если обезьяна сказала правду и ей суждено стать на Путь Истины, пусть эти иероглифы отделятся от плиты, если же все это ложь и обезьяна по-прежнему будет бесчинствовать, пусть останутся эти иероглифы на месте!

Не успел монах умолкнуть и коснуться надписи, как налетел легкий, напоенный ароматом ветерок, и золотые иероглифы, отделившись от плиты, вознеслись ввысь.

Прежде чем выйти из ящика, обезьяна сказала:

– Прошу вас, учитель, отойти чуть подальше, не то я могу напугать вас своим появлением.

Не успели монах и охотник спуститься с горы, как раздался оглушительный грохот и перед ними появилась обезьяна, как была голая. Опустившись на колени, она почтительно приветствовала Сюаньцзана.

– Теперь я могу распрощаться с вами и вернуться домой, – промолвил охотник.

Монах поблагодарил охотника и двинулся в путь в сопровождении своего новоявленного ученика – волшебной обезьяны. Только они перевалили гору, как появился тигр. Он свирепо рычал и яростно бил хвостом о землю. Сюаньцзан задрожал от страха.

– Не бойтесь, учитель, – сказал Сунь Укун. – Тигр знает, что мне нужна одежда, вот и пришел. – С этими словами Сунь Укун вынул из уха иглу, взмахнул ею, и игла в один миг превратилась в огромный железный посох. Тут Сунь Укун с грозным видом ринулся на зверя и закричал: – Стой! Не уйдешь от меня!

Тигр с перепугу пригнулся к земле, и в этот момент на него всей своей тяжестью обрушился посох.

Расправившись с тигром, Сунь Укун выдернул у себя шерстинку, дунул на нее, произнес заклинание, и шерстинка тотчас же превратилась в небольшой острый нож. Сунь Укун взял нож, вспорол тигру брюхо, содрал с него шкуру, отрезал лапы и голову, прорезал в шкуре отверстие для головы и напялил ее на себя.

– Широковата, – сказал он, – надо разрезать ее пополам.

Сказано – сделано. Сунь Укун разрезал надвое шкуру, одну половину обмотал вокруг тела, другую свернул и заткнул за пояс. Затем он выдернул длинный крепкий стебель, росший у дороги, и подпоясался.

После этого он сказал:

– Теперь можно идти.

И они продолжали свой путь. Монах на коне, обезьяна – пешком.

По дороге царь обезьян рассказал учителю, как раздобыл свой посох у царя драконов Восточного моря, как учинил с его помощью дебош в небесных чертогах, рассказал, какой волшебной силой этот посох обладает.

– Не только тигр, но даже дракон не осмелится причинить мне вред, – говорил Сунь Укун. – Я мигом их усмирю. Могу повернуть реку вспять или вызвать бурю на море. Могу определить сущность любой вещи, какой пожелаю, узнать, откуда доносится звук. Я постиг множество способов превращений. Приму другой облик – и никто не признает меня. Одолеть тигра нетрудно. Главные опасности – впереди.

Выслушав царя обезьян, Сюаньцзан понял, что теперь ему не о чем беспокоиться, и, подхлестнув коня, спокойно ехал вперед. Так, беседуя, они не заметили, как солнце стало клониться к западу.

Они заторопились и вскоре подъехали к какому-то дому. На зов их вышел старик и распахнул перед ними ворота. Увидел царя обезьян, закутанного в тигровую шкуру, и давай вопить:

– Оборотни явились! Дьяволы!

– Не беспокойтесь, почтеннейший. Это не оборотень, это мой ученик, – стал успокаивать старика Сюаньцзан.

Когда гости вслед за хозяином вошли в дом, Сунь Укун обратился к хозяину:

– Не дадите ли мне немного горячей воды, почтеннейший? В последний раз я, кажется, умывался полтысячи лет назад, а может, и раньше. Да и учитель, я думаю, охотно помоется.

Хозяин тотчас же велел разжечь огонь и согреть воды. Перед мытьем монах снял с себя белую рубашку и больше не стал ее надевать. Это заметил Сунь Укун, схватил рубашку и надел. Затем, тоже умывшись, он попросил у хозяина иголку, сшил шкуру так, что получилось нечто вроде фартука, надел ее поверх рубашки и подошел к монаху:

– Ну что, почтенный? Я вам сегодня нравлюсь больше, чем вчера?

– Вот теперь ты похож на настоящего паломника! – воскликнул монах. – Дарю тебе эту рубашку, можешь ее носить.

Они заночевали в доме у старика, а наутро встали, как только рассвело, подкрепились и снова двинулись в путь. Монах на коне, царь обезьян – пешком. С каждым днем становилось все холоднее. Незаметно наступила зима.

И вот однажды, когда они шли по дороге, раздался пронзительный свист, и навстречу им с пиками, мечами, кинжалами и луками выскочили шестеро разбойников.

– Эй вы, монахи! – закричали разбойники. – Если вам дорога жизнь, отдайте нам вашего коня и пожитки, а сами проваливайте!

Сюаньцзан с перепугу свалился с коня и не мог вымолвить ни слова.

– Да вы не бойтесь, учитель, – успокоил его царь обезьян. – Теперь у нас одежды прибавится и деньжат на дорогу. Вы ждите меня здесь, а я быстро с ними разделаюсь!

С этими словами он выступил вперед и обратился к разбойникам с такими словами:

– Почтенные! Пропустите нас! Мы бедные монахи и следуем своим путем.

– А мы – разбойники с большой дороги, справедливые хозяева гор. Вы что, не слышали про нас? Отдавайте нам коня и пожитки, а сами идите на все четыре стороны, не то мы раскромсаем вас на куски, а кости ваши сотрем в порошок.

Сказав так, разбойники с пиками и мечами в руках кинулись на царя обезьян. Но он продолжал стоять как ни в чем не бывало.

– Крепкая у тебя голова, монах! – закричали разбойники.

Тут Сунь Укун вытащил из уха свою иглу, взмахнул ею несколько раз, и она превратилась в огромный железный посох толщиной с чашку.

– Сейчас я вам покажу! – закричал Сунь Укун.

Разбойники обомлели от страха и бросились врассыпную. Но царь обезьян их мигом настиг и всех до единого перебил. Затем стащил с них одежду, забрал их пожитки и, подойдя к Сюаньцзану, сказал:

– С разбойниками покончено, учитель. Мы можем следовать дальше.

– Зачем ты убил их? – с упреком сказал Сюаньцзан. – Их следовало передать в руки правосудия. А ты совершил жестокость. Известно ли тебе, что монах, метя пол, старается не задавить муравья, а на фонарь набрасывает шелковый платок, чтобы уберечь от гибели бабочку?

– Если бы я не расправился с ними, они убили бы вас, – отвечал Сунь Укун.

– Монах скорее умрет, нежели совершит злодеяние. – сказал Сюаньцзан. – Ты уже был однажды наказан за свои прегрешения, пятьсот лет просидел в заточении. Если и дальше будет так продолжаться, ты не сможешь идти со мной в Индию.

Сунь Укун рассердился, он терпеть не мог, когда его ругали, и крикнул:

– Не хотите, чтобы я шел с вами в Индию, – не надо! Сами идите!

Когда Сюаньцзан поднял голову, обезьяна исчезла. Монах покачал головой, вздохнул, собрал свои пожитки и, ведя на поводу коня, двинулся дальше.

Пройдя совсем немного, он вдруг увидел старуху. Она несла подбитую ватой рясу и вышитую шапочку.

– Вы откуда, почтеннейший, и куда направляетесь? – приблизившись, спросила старуха.

– По воле Танского императора я иду к Будде за священными книгами.

– Будда живет в Индии, в храме Раскатов грома, в восемнадцати тысячах ли отсюда, – промолвила старуха. – Как же вы один туда доберетесь?

– Я шел не один, с учеником, но он рассердился за то, что я его отчитал, и покинул меня, – отвечал Сюаньцзан.

– А в какую сторону он ушел? – спросила старуха.

– Как будто бы на восток, – отвечал Сюаньцзан.

– В таком случае он далеко не ушел. Я найду его и велю возвратиться к вам. А вы хорошенько запомните одно заклинание, которое я вам сейчас скажу. С его помощью вы сможете усмирить своего ученика, если он снова начнет бесчинствовать. И еще отдайте ему эту рясу и шапочку.

Сюаньцзан с благодарностью поклонился старухе, а она вдруг обернулась золотым лучом и исчезла. Тут Сюаньцзан понял, что это была сама богиня Гуаньинь, и поспешил возжечь благовония и совершить поклоны. После этого он сел у дороги, принялся повторять заклинание и повторял его до тех пор, покуда не выучил наизусть.

Сунь Укун между тем, покинув учителя, совершил волшебный прыжок, оседлал облако и вмиг очутился у Восточного моря.

Там он опустился на дно морское и пошел прямо во дворец к царю драконов. Он рассказал царю о том, как стал учеником монаха Сюаньцзана и как покинул его в пути за то, что монах его отчитал.

– Я ведь расправился с разбойниками потому лишь, что они грозили убить учителя.

Тогда царь драконов поведал Сунь Укуну историю Чжан Ляна, жившего при Ханях, и Сунь Укун сказал:

– Я вернусь к учителю и буду сопровождать его в Индию.

На том они и распрощались.

Сунь Укун вернулся на то место, где покинул учителя, и увидел его сидящим на обочине дороги.

– Вы почему здесь сидите? – спросил Сунь Укун. – Почему не отправились дальше?

– А я тебя дожидаюсь. Где ты так долго ходил?

– Я был у царя драконов Восточного моря, чай пил, – отвечал Сунь Укун.

– Не пристало монаху лгать, – сказал Сюаньцзан. – Тебя не было всего час, а ты говоришь, что пил чай у царя Восточного моря.

– Одним прыжком я могу покрыть расстояние в сто восемь тысяч ли, – ответил Сунь Укун. – Вот и судите, мог я за это время добраться до Восточного моря или не мог.

– Тебе хорошо, ты чаю попил, а я здесь голодный сижу.

Сунь Укун развязал узел, вынул оттуда лепешки и передал Сюаньцзану. Вдруг он заметил в узле ослепительно сверкавшую на солнце рясу и вышитую шапочку с металлическим обручем.

– Можно я их примерю? – спросил Сунь Укун.

– Надевай, если они тебе сгодятся, – отвечал Сюаньцзан.

Сунь Укун тотчас же напялил на себя рясу, надел шапочку. Все это было точь-в-точь ему впору. Тут Сюаньцзан быстро произнес заклинание.

– Ой, больно! – завопил Сунь Укун, схватившись за голову, и стал кататься по земле, пытаясь снять шапку, но она будто к нему приросла.

В конце концов монах сжалился над Сунь Укуном и перестал читать заклинание.

Воспользовавшись моментом, Сунь Укун вытащил из-за уха иглу, превратил ее в огромный посох и бросился на учителя. Но тот снова произнес заклинание, и Сунь Укун снова стал кататься по земле от боли, взывая к Сюаньцзану:

– Пощадите, учитель!

– До чего же ты коварен, ты осмелился поднять на меня руку!

– Больше это не повторится, впредь я во всем и всегда буду вам повиноваться.

Вслед за тем Сунь Укун уложил пожитки, навьючил их на коня, подвязал рясу, и вместе с монахом они продолжали свой путь.

О том, что было дальше, вы узнаете из следующей главы.


повествующая о том, как путники угодили в логово тигра, как дух Золотой звезды спас Сюаньцзана и как охотник с горы Двух рогатин пригласил его к себе в гости | Сунь Укун — царь обезьян | повествующая о том, как духи Змеиной горы тайно помогали паломникам и как был усмирен дракон из реки Орлиной печали