home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 25

(Алексей)


— …Это невозможно, говорю же, невозможно!!

— У нас нет выхода, Ваше Святейшество. Ситуация выходит из-под контроля. Страна вот-вот погрузится в хаос.

— Упразднение монархии в России этот хаос лишь усилит. Монархические традиции и православная Вера — два столпа, на которых держится наше государство.

— Монархия полностью дискредитировала себя в глазах народа. Эта дикая выходка с назначением регентом Алексея бывшего кайзера стала последней каплей.

— Да, идея была неудачная, согласен.

— Неудачная? Да она просто безумна!

— Вы же сами были там, Феликс Эдмундович, сами видели, как это случилось. В этой безобразной свалке, в которой сцепились друг с другом боровшиеся за регентство великие князья, о благе России никто не думал. Главное, не отдать голосов конкуренту. "Кто угодно, только не он" — так считал почти каждый из претендентов. Голоса специально перетягивались на самого, как казалось тогда, невероятного претендента. В результате побеждает Вильгельм. Никто ведь не думал, что он на самом деле наберёт большинство голосов. Для меня тоже было шоком, когда я подсчитал бюллетени. Вы сами-то за кого голосовали?

— Гм… Как Вам сказать… Честно говоря, достойных кандидатов я просто не видел. Кандидатура господина бывшего кайзера действительно казалась непроходимой, вот я и…

— Вот видите. И Вы были далеко не одиноки в своём заблуждении, Феликс Эдмундович.

— В любом случае, теперь нужно срочно искать выход из крайне затруднительного положения, Ваше Святейшество. И иного пути, кроме упразднения монархии в России, я не вижу. Причём сделать это нужно срочно. Юго-Западный фронт уже объявил о безоговорочном переходе на сторону Временного правительства. В Киеве уличные бои, часть отрядов Красной гвардии переметнулась к эсерам. Непонятное брожение в чехословацком корпусе. Даже в Москве власть мы держим лишь авторитетом церкви при поддержке ВЧК. И поспешный переход Вильгельма в православие недовольство масс снизил незначительно. Москва — это не Париж, а Вильгельм — не Генрих IV. Монархия в России изжила себя. Император должен отречься.

— Да говорю же, это невозможно! Я, как регент, не имею права отрекаться за Алексея, настолько далеко моя власть не распространяется. Сам Алексей тоже не может отречься, он несовершеннолетний. И отречение, даже если его подпишут оба регента и сам Алексей, всё равно будет незаконным. Пока Алексею не исполнится шестнадцати лет, снять с него корону невозможно физически. Невозможно! Ни при каких обстоятельствах!

— Что ж, мне очень жаль, Алёша, — обращается Дзержинский уже ко мне. — Мне жаль, но… ЦК уполномочил меня заявить о немедленном упразднении монархии в России. Россия — более не империя.

— Россия — империя! — патриарх в волнении вскочил на ноги и заговорил на повышенных тонах. — У нас есть законный император, которому присягал народ. Никто, даже я, не в силах снять с него такое бремя. Никто!

— Я сниму.

— Как?

— Очень просто. Ты хороший мальчик, Алёша. Мне жаль тебя по-человечески, но… Ты император и символ. В некоторых случаях самодержец может снять с себя корону только вместе с головой. Твой случай как раз такой, Алёша. Веди себя достойно.

— Снять вместе с головой?!! Да Вы в своём уме? Вы что, хотите вот так хладнокровно убить ни в чём не повинного ребёнка?

— Я тоже человек. И ребёнка по-человечески мне жаль. Но император должен немедленно отречься. Любой ценой, любой. И жизнь одного, пусть даже самого замечательного ребёнка — невысокая плата за то, чтобы остановить сползание страны в кровавое безумие. Пойдём, Алёша. Я сделаю это не больно. Или сначала хочешь попрощаться с Его Святейшеством?

— Прокляну. Отлучение от церкви и анафема тебе и всем исполнителям — это самый минимум. Ты не боишься Его суда?

— Я возьму на себя этот грех. Это мой крест. Вставай, Алёша, пора.

— Вы… Вы забываетесь, господин палач, — Тихон в ярости сжал кулаки и с ненавистью уставился на Дзержинского. — Мы пока ещё в Кремле, а не на Лубянке! И здесь — моя власть. Моих людей здесь гораздо больше, чем ваших бандитов.

— Вы так считаете, Ваше Святейшество? В таком случае, быть может, Вам следует подойти к окну и пересчитать ещё раз?..

Орленок, орленок, взлети выше солнца

И степи с высот огляди.

Навеки умолкли веселые хлопцы

В живых я остался один.

Господи, как же страшно-то! Меня ведь убьют сейчас. Убьют! Меня!! Но я же не хочу!! Петя!!

Орленок, орленок, блесни опереньем,

Собою затми белый свет.

Не хочется думать о смерти, поверь мне,

В шестнадцать мальчишеских лет.

Петя, что-то же надо делать! Петя!!

Но Петя не слушает меня. Он перехватил управление телом и покорно идёт следом за нашим будущим убийцей. Петя тоже не видит выхода из сложившейся ситуации. По-моему, он считает то, что сейчас с нами сделают, своим наказанием, карой за попытку вмешаться. Он не пытается сопротивляться сам и не позволяет это делать мне. Петя молча идёт и поёт красивую и страшную песню:

Орленок, орленок, гремучей гранатой

От сопки врага отмело,

Меня называли орленком в отряде,

Враги называют орлом.

Конечно, кроме меня этой песни не слышит никто. Вот мы вышли на улицу. Да, Кремль захвачен Красной гвардией. Разоружённые солдаты лейб-конвоя кучкой стоят в сторонке под охраной красногвардейцев. Красиво они нас сделали. И ведь без единого выстрела! А, ну понятно, конечно. Предательство, кто бы сомневался. Сволочи. Двое офицеров лейб-конвоя уже поспешили надеть нарукавные повязки с надписями "Красная Гвардия". А как же присяга?

Орленок, орленок, мой верный товарищ,

Ты видишь, что я уцелел,

Лети на станицу, родимой расскажешь,

Как сына вели на расстрел.

А Петя, похоже, смирился. Чувствую его спокойствие и какую-то отрешённость. Как-то бороться за жизнь он не желает. Он считает, что в том, что Гражданская война уже практически началась, виноват он сам. Петя не смог ни остановить, ни отсрочить её. И мне кажется, что у нас она будет ещё более страшной и кровавой, чем в его мире. Причем, скорее всего война охватит не только Россию, но и Германию.

Орленок, орленок, товарищ крылатый,

Ковыльные степи в огне,

На помощь спешат комсомольцы — орлята

И жизнь возвратится ко мне.

Пришли. Вот и всё. Всё. Я же не хочу!! Они сделают это со мной прямо у стены Большого кремлёвского дворца. Публично. Вон, и репортёры тут. Кинокамера? Ещё и снимать будут? Хотя с другой стороны, понятно. Если казнь провести публично, да ещё и заснять её на плёнку, то это существенно снизит вероятность появления в будущем Лжеалексеев.

Орленок, орленок, идут эшелоны,

Победа борьбой решена

У власти орлиной орлят миллионы,

И нами гордится страна!

По просьбе Дзержинского я безропотно поворачиваюсь лицом к стене. Сейчас…

Какое-то шевеление сзади меня. Со стороны караулки отчаянный крик: "Стойте, стойте!!". Взволнованные голоса, шум.

И робкая надежда на Чудо.

А потом… нет всё-таки Петя вовсе не такой железный пионер, каким хотел казаться. Когда нам сказали, что казнь пока откладывается, он не выдержал, и уселся прямо на грязные камни мостовой. Нам подарили жизнь!! Телефонный звонок из Моссовета остановил расстрельную команду в самый последний момент.

После примерно десяти минут выяснений и уточняющих звонков, едва не убивший меня Дзержинский подошёл ко мне и как-то буднично сказал, что убивать меня не будут, так как это потеряло смысл. Сейчас живой я полезнее, чем мёртвый. Дело в том, что полчаса назад в Троице-Сергиевой Лавре пришёл в себя император Российской империи Николай II.

Папа! Папа очнулся!..


* * *

Москва, 1983 год. Развилка.

Правильный порядок прочтения:

1. Студентка, комсомолка, спортсменка

2. Как я ходила на парад

3. Фройляйн Штирлиц

4. Царевич


Глава 24 | Царевич |